Отчим. Счастье ходит рядом

- Лера, если ты сейчас отсюда уйдёшь с ним, - кивнула Наталья Викторовна на присутствующего при разговоре, молодого человека, - Ты перестанешь быть моей дочерью. 

Железная леди, как называли ее за глаза коллеги. Заправляла компанией покойного мужа похлеще всякого мужика. Три года – совершенно одна, похоронив благоверного после долгой болезни последнего. А несколько дней назад – вышла замуж. Шикарная свадьба. Счастлива до безумия. Только вот в семье начался разлад. Дочь-подросток, едва отметившая свое восемнадцатилетие, за пару недель до свадьбы матери, взбунтовалась против её выбора.

- Я совершеннолетняя! - выдала Лерка, уцепившись в руку любимого. А Сумишевский на тот момент казался ей спасением от всех ужасов проживания с отчимом в одном доме. 

- Лера, мать послушай, - в разговор вмешался Сергей Дворковский. - Тебе только восемнадцать. 

Достучаться до девчонки не получалось. Как с ума сошла! Принципиально никого не слышала и не слушала. Что вдруг произошло, понять не мог. Общение нормальное же было. До определенного момента. А вот в день свадьбы…

- Мне уже восемнадцать! - выдала на повышенных тонах, к отчиму обернувшись, - А вообще, заткнись. Ты мне никто. Присосался к нам, как пиявка. 

- Лера! - Наталья прикрикнула на дочь. - Уйми свою ненависть! Сергей не нуждается в моей поддержке! У него своё дело.  

Действительно, без малого – десять лет занимался медициной. Еще в институте будучи, к серьезным хирургам на практики старался попасть. После, да, не без помощи отца, собственную клинику открыл. С малого начинал, постепенно имя себе делая. Сколько жизней спасено. Год назад судьба свела с «Кардио фарм». Серьезная компания, отвечающая за поставки на рынок кардиостимуляторов. Все начиналось с пробного контракта. А завершилось – грандиозной свадьбой! Одно всех смущало – разница супругов в десять лет. И ладно бы старше был новоиспеченный муж…

- Однако трахает тебя! – выкрикнула девчонка, с ненавистью смотря на мать. -  Интерес какой, когда ты старая для него?! Сколько ему и сколько тебе??!! – грань истерики.

Разница в возрасте… и саму смущало. Если бы не стоял уверенно на ногах в плане бизнеса, тоже, наверно, усомнилась бы в искренности чувств. Выглядела отлично, здесь не спорила. Только когда кавалер моложе на десять лет… Ну, ему, что, в самом деле, молоденьких девиц не хватает…

- Так, с меня хватит, - обронил Сергей, направившись из комнаты. 

- Серёжа, - бросилась Наталья следом за мужем. Остановил. Спокойно, без эмоций.

- Наташ, давай ты с девочкой своей спокойно, в наше отсутствие поговоришь, - предложил, еще одному свидетелю едва заметным кивком головы предложив из комнаты выйти. Матери и дочери требовалось спокойно, без лишних свидетелей, проблему обсудить…

Менее, чем через пол часа, Валерия пулей вылетела из комнаты, бросившись в прихожую. А еще через пару минут хлопнула входная дверь.

- Я потеряла, ее, - прошептала Наталья, появившись из гостиной, прислонившись к стене. В глазах стояли слезы. – Она всё, что у меня было. Никогда не прощу себя…

- Наташ, дай ей время, - предложил, обнимая, к груди прижимая. – Хорошо всё будет. Юношеский максимализм. Успокоится. День-два, вернется, поговорите. Нет, сам съезжу, привезу. Решим проблему.

Тогда, в тот день все казалось достаточно легко. Как показали последующие события – далеко не легко….

Глава не имеет своего названия и нумерации. Я предлагаю вам, дорогой читатель, познакомиться с героями, какие они были на начало истории. То есть, на момент пролога.

Итак, прошу любить и жаловать:
Наталья Викторовна, успешная бизнес-вумен, 45 лет


Сергей Дворковский, 35 лет
владелец кардиологической клиники, успешный хирург

Валерия,
дочь Натальи Викторовны от первого брака, 18 лет

Стас Сумишевский
будущий муж Валерии, еще появится в нашей истории

- Отлично выглядишь, - с букетом бордовых роз переступая порог палаты жены, заговорил Сергей Дворковский.

Больничная палата в последние несколько месяцев превратилась в их дом. Из клиники мчался сюда, к любимой женщине. Сильно похудевшей. Состарившейся на несколько десятков лет сразу, буквально на глазах.

Неважно. Важно, что жива была. Ждала его. Как бы отвратительно себя не чувствовала – женщиной его встречала. Как умудрялась, удивлялся, но никогда не позволяла себе оказаться перед его появлением на пороге палаты не накрашенной, не причесанной. Без улыбки на лице. Как бы тяжело не было. Какие бы процедуры не проходила.

А, точно знал, бывали дни, когда…

Не в его силах был облегчить её страдания. Даже несмотря на то, что сам был высококвалифицированным специалистом. Не все болезни подвластны излечению. До сих пор. Несмотря на то, что на дворе – двадцать первый век.

Всегда с цветами приезжал. Улыбался своей фирменной улыбкой. Как сегодня. Хотя, не до улыбок. Врач никаких позитивных моментов не озвучил. Никаких подвижек. И то, что в клинике ее до сих пор держат – исключительно уважение к её заслугам и его положению. Давно бы в хоспис отправили… Тоже не скрывали. Ей не говорили – ему, открыто. Никаких надежд. Счет уже даже не на месяцы, на дни шел, на часы переходя. Боялся этих самых часов. В любой момент любимого человека могло не стать. А он не мог выполнить её единственного желания – увидеться с дочерью.

Сколько сообщений было отправлено, попыток дозвониться. Как в бездну. Игнорировала. А Наталья ждала, мечтая увидеть свою взбалмошную девчонку. Верила, приедет. Просто, видимо, занята. Замужняя дама…

- Завтра сам съезжу, - пообещал в тот момент, когда, пытаясь сдержать слезы, Наталья приняла из его рук букет, а в палату открылась дверь, пропуская молодую женщину.

Узнал. Сразу. Лера. Та самая, семь лет назад хлопнувшая дверью материного дома. Ну, или – отеческого, если уж быть совсем точным. Изменилась. Сильно. Повзрослела. Как бы сейчас сказали – истинная леди.

- Мама, - зашептала, к матери припадая, обнимая за плечи. – Боже, прости, не знала. Мне только Стас сказал.

Дворковский в недоумении бровь приподнял. Не знала? Стас сказал? А кому, в таком случае, сообщения строчились на протяжении последних нескольких месяцев? До кого дозвониться пытался?

- Лера, - Наталья, обняв дочь, не сдержала слез. – Прости меня, девочка. Не так надо было. Единственная ты у меня, - продолжала шептать, глаза прикрыв. – С Сережей помирись, прошу… - шепот едва слышным стал.

- Мама… - отстранившись, в шоке оказалась. Обмякла женщина в ее объятиях.

Сергей первым среагировал, из палаты бросившись. Врача. Срочно. Надежда еще оставалась. По крайней мере, надеялся, что просто потеря сознания. От эмоционального потрясения. После семи лет конфликта дочь увидеть – удивительного нет.

Закрутилось-завертелось всё. Их с Валерий из палаты выпроводили. Наталью, спустя всего несколько минут, в реанимацию увезли. Несколько часов полного неведения. Надежды, таявшие с каждой лишней минутой ее пребывания в реанимации. Врач, появившийся в дверях…

Понял сразу. Всё. Сердце ухнув, замерло. Нет больше любимой женщины. Жизнь остановилась. Зажмурился с силой, приказав самому себе в руки себя взять. Расслабляться права не имел. Девчонке поддержка необходима. И неважно, что той – двадцать пять. Дочка женщины, которую любил… Теперь уже – любил.

Валерия, рот ладонями зажав, крик старалась сдержать. Не получилось. Сорвалась. До истерики. До исступления. Засуетились вокруг нее. Укол успокаивающий. Кабинет лечащего врача…

Сидя на диване, слушала не слыша. Опустошение. Полное.

Ненавидела, разговаривающего сейчас с доктором, человека, всей душой. Из-за него семь лет назад конфликт с матерью вышел. Из-за него, не сомневалась, той не стало раньше времени. Быстро прибрал к рукам оставленное покойным Александром Иловайским, жене и дочери состояние.

На протяжении всего разговора Сергей с беспокойством посматривал на затихшую падчерицу. Успокоительное, судя по всему, сильно действующее. Вкололи, не выяснив, какой реакция может оказаться. 

- Лера, домой поехали, - донесся до неё, словно из колодца, голос Дворковского.

О каком доме говорил? Не в этом городе у неё давно дом. Здесь – всё его. С тех пор, как… Как в жизнь вошел. В их с мамой жизнь. Как разделил ту на две составляющие – «до» и «после».

- Сама до гостиницы доеду, - обронила, безжизненным взглядом продолжая в одну точку на полу, смотреть.

Заторможенность полная. Какая ей гостиница. Без присмотра оставлять нельзя. Здесь и врачом быть не нужно, чтобы состояние человека понять.

- Вопрос с гостиницей позже обсудим, - жестко прозвучавший голос заставил молоденькую женщину вздрогнуть. Живая реакция. Уже – отлично, - отметил про себя Дворковский, к дивану, на котором сидела, приближаясь. – Давай, поднимайся…

Как успел среагировать, сам удивлялся. На ногах не удержалась. Равновесие потеряв, едва на пол не рухнула, подхваченной под руки оказавшись.

- Сама, прикасаться не смей, - голос слабо звучал, а вот оттолкнуть от себя – силы хватило. Откуда только взялась.

- Вижу, - обронил, поднимая на руки. Очередная попытка самостоятельно из кабинета выйти, едва не закончилась падением на глазах его и доктора. – Дома обсудим твою самостоятельность на ближайшие несколько дней, - добавил, направляясь к открытой двери.

Шофер, заметив их, еще только в дверях клиники появились, из машины выскочил. Услужливости раболепной не было. Дворковский не терпел подобного отношения со стороны собственных работников. Отношения в коллективе были нормальные, здоровые, хотя и выдерживалась дистанция: босс-подчиненный.

- Заднюю открой, - приближаясь к машине, распорядился Сергей, в следующую минуту осторожно усаживая Валерию на кожаное сиденье транспортного средства. – Замки блокируй, - продолжал, сам занимая пассажирское место рядом с водителем. – А то у нас Валерия Александровна любительница хлопать дверьми, да посильнее.

Явный намек прозвучал на тот день, когда, действительно, дверью хлопнула, из отцовского дома сбегая. Возвращаться не собиралась. Не думала, что против воли доставлена будет. Боль здесь всё причиняло. А еще – холодом веяло. Одиночества холодом. Одна осталась. Совсем.

Не сопротивлялась, когда из машины в дом, на руках внес. Второй этаж. Её комната. Ничего не тронуто. Слезы на глазах проступили. А она думала…

- Лера, мне надо заняться… - застопорился, внимательно к ней присматриваясь. – Похоронами, - всё же вслух произнес. – Ненавидишь меня, правда не понятно за что, знаю. Но могу рассчитывать на твое благоразумие?

Её бы одну, вот в таком состоянии, пока не оставлять. Но и его общество, сильно сомневался, что на пользу пойдет. Не утихла там неприязнь. Разобраться бы в причине. Только как, если на контакт как не шла, так и, судя по всему, не идет. А уж теперь, когда Натальи не стало, вряд ли вообще свершится чудо.

- Не надейся, Дворковский, из окна не сигану, - едва слышно проговорила, слезы на глаза наворачивающиеся, сдерживая. – Не отделаешься от меня так легко, как от мамы. Попью я тебе крови еще.

- Как проклятие звучит, - обронил, у двери обернувшись, добавил, - Служащих предупрежу, что понадобится, без проблем проси. Об остальном поговорим позже.

О чем остальном – уточнять не стал, она не стала спрашивать. Сил не было разговаривать. Вообще, ни на что…

Замер, за дверью оказавшись. Плач, в его присутствии сдерживаемый, наружу вырвался. Взахлеб. Не видел, как подушку обняв, рыданиями разразилась. В голос, боль в котором не скрывала. Даже успокоительное не помогало. Удивительно, как в больнице в руках себя сумела удержать.

Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Дворковский занимался похоронами, ездил в клинику, на предприятие. Решал проблемы. Она же - практически не выходила из комнаты. По дому передвигалась исключительно в его отсутствие. А так, старалась о своем существовании не напоминать, намеренно избегая даже случайных встреч.

Одна единственная попытка выбраться из дома в отсутствие его владельца, успехом не увенчалась. В воротах остановили.

- Валерия Александровна, не надо, - предложили ей во вполне тактичной форме, жестом предложив выйти из машины, на которой и планировала уехать. - Распоряжение Сергея Алексеевича, до похорон никуда вас не выпускать.

Шоком стало заявление начальника охраны. На сумасшедшую не похожа. С чего вдруг? Если только Дворковский какую-то свою игру не затеял. Учитывая, что она – прямая наследница матери… Прямая ли уже… Семь лет – срок не маленький. Всё давно переиграно могло быть…

В день похорон появился в ее комнате с таблетками. Господи, она видеть его не могла. Думала, семь лет все чувства заглушили. Ан – нет. Увидеть только стоило. Но, что тогда, что сейчас – чужой ей. Совершенно.

- Выпей, - не попросил – приказал. Привык приказывать? Или только с ней ведет себя подобным образом? – Лера, давай свой дурацкий характер ты будешь показывать не сегодня, - попросил напряженным голосом.

Мероприятие ожидалось не из простых. Для нее – в двойне сложное. Опасался, как бы до истерики не сорвалась на кладбище. Скорая, конечно, дежурить будет. Вопрос решен. Но хотелось бы эксцессов избежать. Только как донести это до взбалмошной девчонки, понятия не имел.

- Удобнее управлять зомби, - выдала неожиданно.

С минуту Дворковский изучающе смотрел на падчерицу. Падчерица, мать его.  Семнадцать лет разницы. Вот в семнадцать он точно себе ребятёнка заделывать не собирался. Планы другие были. А потом… Потом не получилось. Жизнь сложилась совсем не так, как в самом начале пути виделось. А теперь…

- Если бы я планировал тобой управлять, давно бы на уколы посадил, - заметил, на часы глянув. – Наиболее эффективно действуют, быстрее в кровь всасываясь - добавил, таблетки перед ней, на прикроватный столик кладя и рядом ставя стакан воды. – Лера, сказал, пей. Пора выезжать.

Торопился. Куда? До самой церемонии прощания еще два часа, точно знала. Если только не планировал куда заехать. И снова вопрос - куда? Мероприятие, действительно, не самое позитивное ожидается. Какие-либо еще дела по пути делать, так себе.

- А если не буду? – с вызовом прозвучал вопрос.

Что ж ты будешь делать-то? Откуда такое упрямство. У Натальи характер мягкий, спокойный был. А у девчонки её, хоть вешайся. И упертая же! Не уживутся. А ведь обещал неоднократно Наталье присмотреть за девчонкой, когда её не станет. Не верила, что та в счастливом браке живет. Свои справки наводила.

Да и он, чего скрывать, выяснял относительно того, чем живет дочь любимой женщины. Много чего интересного накопать получилось. Не рассказывал Наталье. Болела уже тогда. Врачи настоятельно рекомендовали от негатива оградить. Да и сам медик, понимал, на сколько важен, при любом лечении, позитивный настрой. Просто по возможности, старался держать руку на пульсе, чтобы, при необходимости, вовремя вмешаться…

- А если не будешь, как шкодливого котенка, скручу в одеяло, чтобы не брыкалась и в рот силом запихаю, а водой залью, - прерывая собственные размышления, вслух произнес Дворковский.

Семь лет назад пытался разговаривать с ней по-хорошему, спокойно. Слушать не желала. Сегодня… Не самый подходящий день для затягивающихся споров. И понять это, в конце концов, должна сразу. Уговоры закончились. По крайней мере, на какой-то промежуток времени.

Подняв на него взгляд, собиралась высказаться относительно услышанного. Не решилась, в последний момент передумав. Смотрели на неё с холодным безразличием, даже каким-то пренебрежением.

Дотянувшись до таблеток, медленно проглотив, даже не раскусывая, запила двумя большими глотками воды.

- Всё? – коротко прозвучал вопрос.

- Поднимайся, пошли, - открыв дверь её комнаты, замер в ожидании.

Обращался с ней, как с какой-то содержанкой. Или это месть за появление в доме? Так, не к нему приехала. К маме. Не успела. Чувствуя, как слезы на глаза наворачиваются, отвернулась спешно. Ни слова не сказал. Ждал терпеливо. Только когда вышла, следом вышел. В прихожей сам куртку подал, помогая одеться. Галантный. А она постаралась таким образом в рукава «нырнуть», чтобы даже случайно его рук не коснуться.

Прощание с усопшей проходило в огромном зале одного из ритуальных агентств города. Всё по первому разряду. Выложился по полной. Впрочем, странно было бы, реши Дворковский сэкономить на похоронах жены. Как-никак, к рукам прибрал приличный капитал со всеми его составляющими.

- Интересно, а кто это с ним? – прошелся шепот среди тех, кто собрался на прощание с главой «Кардио Фарм». – Или утешился уже? Тело жены не погребено, а он с новой бабой в постели кувыркается…

Фраза слух резанула. Громко слишком кем-то произнесена оказалась. Резко остановившись, Валерия обернулась. Никого не знала из тех, мимо кого прошли. А вот её… Впрочем, и её не узнавали. Удивляться нечему. Семь лет в городе вообще не появлялась. Девчонкой совсем уехала, вернулась – молодой интересной женщиной.

- Так это ж Лерка, дочка Натальи, - признал кто-то, еще и тихо присвистнув. – Что теперь будет-то? Дворковский себя, наверняка, полноправным хозяином Иловайского наследства почувствовал, а тут…

Не дослушала до конца, шаг ускорив. Про отца вспомнили. Слышать не могла.  

Всю церемонию прощания у гроба просидела, безучастно в одну точку смотря. Сердце временами с замиранием билось. Страшно становилось. Таблетки так действовали? Или собственные нервы?

Постаравшись незаметно на Дворковского глянуть, у гроба с другой стороны, как раз напротив, стоявшего, спешно взгляд отвела. Наблюдал за ней. Слишком пристально. Словно в мозги хотел забраться. Интересно, что найти там планировал…

- Присматривайте за ней, - команду отдал своим волкодавам, когда на кладбище к месту захоронения пошли. Тихо постарался сказать. Услышала. Всё сегодня слышала, даже – не слушая.

- Сергей Алексеевич, мы вас должны…

- За ней, сказал, - резко перебил осмелившегося что-то возразить, верзилу. – Вряд ли он сюда сунется. А за Иловайскую головой отвечаете, - намеренно назвал её по девичьей фамилии. Давно, семь лет уже как, не Иловайская – Сумишевская. А о ком разговор шел? Кто и куда должен сунуться?..

Вопросы, ответы на которые вряд ли получит. Или уж точно, не здесь. Не самое подходящее место.

К гробу приблизившись, замерла. Последние минуты прощания. Кажется, таблетки действовать перестали. Или, и не начинали… Затрясло, как в лихорадке…

Последнее, что помнила перед тем, как в машине скорой в себя прийти – как медленно начинает опускаться на землю, рядом с гробом. Как суета поднялась. Не головорезы его, Дворковский сам подскочил, подхватить успев, не дав рухнуть на глазах у публики. В скорую отнес. Как выяснилось…

- Нельзя ей это вкалывать, - услышала его спокойный голос. – Сердце может не выдержать, у неё в организме… - название таблеток, судя по всему произнес, не разобрала. Шум в голове. Страх, что… - Валерия, сделай одолжение…

- Я проститься должна, - перебивая его, с каталки осторожно попыталась подняться. Снова едва не рухнула. Совсем ноги держать перестали. Слезы на глазах навернулись. Последний раз увидеть, перед тем, как… Как на всегда…

Одними губами, беззвучно выматерился. Вот откуда проблема точно не ожидалась. Своих людей подозвал, команду дав:

- Под руки держите. Ваша задача, чтобы следом за гробом не ушла. На этот раз – ясно?

Явно недоволен был, что перед этим не досмотрели.

Сильно не держали, но и на шаг не отступали. По всей видимости, пропустила так называемый разбор полетов, пока в машине скорой в себя приходила. Или, как вариант, тот еще только предстоял. И окончательно выводить босса из себя никто не решался. Впрочем, ей какая разница.

- Прости меня, - прошептала, к самому гробу склонившись. – Не думала, что вот так увидимся. Не хотела, чтобы так. Мама… Мамочка…

Слезы хлынули из глаз. Попыталась оттолкнуть ребят, в растерянность тех приведя. Точно драться с ней здесь никто не собирался, как и силу применять. Но, как выполнить поставленную задачу, когда объект не желает…

Не видела, на сколько стремительно свое местоположение поменял Дворковский, снова оказавшись рядом. А в другую секунду оказалась в объятиях его сильных рук. Его успокаивающий шепот у самого уха. Не видела, как кивнул кому-то. Крышку опустили на гроб. Всё. Больше… Никогда…

- Лера, соберись, - донесся до слуха его, на удивление, спокойный голос. – Или сказать, чтобы до машины проводили?

Вместо ответа только головой энергично замотала. Не могла. Должна была. Последний раз. На всегда. Из рук… отчима не вырываясь, обернулась. В последний путь… Медленно опускали. Ладошками рот зажала, с силой зажмурившись. Не женщиной себя сейчас чувствовала, девочкой. Маленькой и беззащитной…

Два абсолютно чужих человека в доме. Один из которых, к тому же, люто ненавидит другого. За что ненавидит? Ощущение, просто за то, что он – есть. Не объясняя причины. Не пытаясь пойти на контакт.

Оторвав взгляд от столешницы, которую рассматривал на протяжении уже, наверно, как минимум получаса, перевел взгляд на открывшуюся в кабинет дверь. Валерия Иловайская или, нет, как она там – Сумишевская.

На несколько мгновений в нерешительности замерев на пороге, вошла в кабинет, оставив дверь чуть приоткрытой. Действительно боялась его? Или привычка такая, за собой никогда не закрывать? Понять бы эту девицу. Вот еще, свалившаяся ему на голову, проблема. Если бы не личная, последняя просьба Наташи…

А гостья сделала еще несколько шагов по направлению к его столу. Задержала взгляд на пепельнице с единственной, недокуренной сигаретой. Раньше курил? Вспомнить не получалось. Кажется, в прошлой жизни то было, их первая и единственная встреча. Подумать тогда не могла, как все сложится…

Бутылка виски. Крепкий, элитный. Пьет? Сегодня – определенно – да. Стакан на треть наполненный в руке. Как раз глоток собирался сделать, когда вошла.

Холодный, презрительный взгляд серых глаз. А помнила, как эти самые глаза улыбались ей. Всего лишь однажды.

Взгляд задержался на рубашке. Черный шелк. Тоже – дорогой, элитный. Не удивится, если сшита на заказ. Такие, как Дворковский, не одеваются в массмаркете. Да даже в элитных магазинах – редко. Эксклюзив предпочитают. Позволить себе могут. Он – может. За счет её матери, наследства отца…

- Встала зачем? – поинтересовался Сергей, делая глоток спиртного.

На поминках фактически не пил. Трезвый ум требовался. Слишком много проблем навалилось разом. Как разгребать, пока не представлял. Собраться необходимо. Выдохнуть. Обмозговать. А уж после, за решение браться. Только времени для всего этого – нет. Ситуация вот-вот из-под контроля грозила выйти.

- Я уезжаю, сказать зашла.

Как же говорить с ним было непросто. Или… Только ей так. Другие же общаются как-то. И монстром, вроде, не кажется. У других он мать не забирал. Не вставал между ними. Не ставил себя во главу угла…

- Лера, удерживать права не имею, - заговорил спокойно, без каких-либо эмоций наблюдая за ней. – Но, прошу, останься. Наташа мечтала, что ты однажды снова войдешь в этот дом. Останься, хотя бы, до девяти дней. Да и, на таблетках ты. Не надо бы никуда ехать. Хотя бы…

- О её мечтах заговорил, - перебила его резко Валерия. – О её желаниях? Еще последнюю волю вспомни! – голос неожиданно верхние, опасные ноты взял. – А где ты был всё то время, что она болела? Чем таким был занят, что даже времени не нашел, сообщить мне?

Вот тут едва не поперхнулся очередным глотком виски. Его пытались обвинить в том, чего… Черт, из головы же вылетело. Остановить бы девчонку, пока лишнего не наговорила. Успокоить. Только как, когда в его сторону ненавистью, как дракон огнем, дышит.

- Лера…

- Называть меня так не смей!! – взорвалась неожиданно, тут же, правда, успокоившись. Вот еще эмоциональных качелей ему для полного комплекта не хватает, - пронеслась в голове мысль. А Лерка продолжала, - Она мечтала, что вернусь? – уточнила, на столешницу опираясь, над отчимом склоняясь. – Но ни разу не написала! Не приехала! Ничего! И когда заболела, молчали! Оба! Всю её к рукам прибрал?

О чем сейчас говорила? Отлично понял. Слышал уже разговоры в собственный адрес относительно свалившегося на голову наследства Иловайских. До сих пор, правда, как-то не думал о том.

- Лера, с тобой пытались связаться все семь лет, - говорить постарался спокойно, призывая на помощь всю свою выдержку. – Каждый раз, когда Наташа приезжала к вам после бесчисленных попыток дозвониться, ты была либо глобально занята, сообщая ей об этом через служащих дома, либо находилась на отдыхе. Год назад, когда врачи диагноз страшный подтвердили, сам достучаться до тебя пытался. Весь год тебе летели сообщения и в пустоту уходили звонки. В черный список оказался отправлен. За какие грехи, правда, до сих пор понять не могу.

- Не было ничего, - выдохнула Лерка, не успев собственные эмоции под жесткий контроль взять. Впрочем, тут и сам Дворковский внимательность совершенно не проявил. А мог бы. И, кто знает, как бы завершился наступивший вечер…

- Телеграммы, скажешь, тоже не получала? Ни одного возврата, - продолжал, до дна осушая стакан и снова тот наполняя. Между делом, продолжая, - Черт возьми, Валерия Александровна, благодаря тебе, я вспомнил, что такое телеграммы! Но принцесса упивалась своей ненавистью, спрятавшись за высоким забором. И на Бали, или где там твоя светлость отдыхать изволила, несколько раз на год, летая. А мать ее здесь ждала! – позволил себе повысить голос, садясь в кресле прямо. – Лера, за что ты с ней так? Ладно – я. Считаешь, влез в вашу семью. Тебе в голову никогда не приходило, что мы любим друг друга? Что она – любит. Счастлива.

Как достучаться до падчерицы, не имел ни малейшего представления.

- Молодой мужик говорит о любви к женщине, на десять лет старшего его самого? – в голосе послышалась необъяснимая брезгливость. – Знаешь, что мне Стас сказал в тот день, когда…

- Твой Стас – подонок, каких еще поискать надо, - перебил резко Сергей, откидываясь на спинку офисного кресла.

Много чего мог рассказать о человеке, в которого эта девочка безоговорочно верила. Которому – верила. Только сильно сомневался, что станет слушать, учитывая болезненную неприязнь к его персоне.

- Даже рта в его адрес раскрывать не смей, - ожидаемо вновь зашипела Лерка, чуть отступая от стола. – Он все эти годы был рядом, - продолжала, не скрывая эмоций. - Я без его любви не выжила бы.

Будь всё так, не пытался бы сейчас остановить от необдуманного шага. Как заставить выслушать себя и, главное, прислушаться к словам?! Без этого конструктивного разговора точно не получится. Его же не желали в первую очередь слушать.

- Лера, о какой любви может идти речь, когда мужик, только жена за порог, бабу в дом тащит? – поинтересовался, не сводя внимательного взгляда с падчерицы. Черт, как же слух-то режет, с непривычки, - мелькнуло в голове. - Когда в клубы по интересам ездит, в которых наклонности свои полусадисткие, удовлетворяет? – продолжал абсолютно ровным тоном, как о чем-то обыденном говоря. - Не боишься, что на тебе однажды оторвется? Убить ведь, в запале, может. К голосу разума прислушайся…

- Какие познания о личной жизни моего мужа, - не дослушивая до конца, выдохнула Валерия. - Случаем, не о себе рассказываешь сейчас?

Ждал чего-то другого? Нет. Хотя, где-то в глубине души – надеялся на здравость рассудка. Должна же была хоть немного повзрослеть. К голосу разума, в конце концов, начать прислушиваться.

Вместо этого – продолжает процветать юношеский максимализм. Избалованная девочка никак не желала уходить в прошлое. Бороться с ней не было ни сил, ни, если уж совсем честным быть, желания. Катилась бы она ко всем чертям. Если бы не одно существенное «но», будь оно неладно. Дочка любимой женщины. Не мог допустить, чтобы…

- За что ж ты меня ненавидишь?

Вопрос, на который не существовало ответа. Семь лет пытался найти, безрезультатно. Причина, настроившая девчонку категорически против него, оставалась неизвестной.

- А за что мне тебя любить? – тотчас последовал встречный вопрос.

Как там говорят – «вот и поговорили»? В данном случае реплика про них. Емкий получался разговор. То обвинения, то встречные вопросы. Так и до утра протянуть можно. Хотя, время еще детское. Шести вечера нет.

- Ладно, разговор ни о чем, - обронил Сергей, привычным жестом из пачки сигарету выбивая. – Ненавидь дальше. Только когда Сумишевский свою власть решит над тобой показать…

- Уже показал бы.

Сдержал мрачную усмешку. Идеализировала девчонка мужа. Ничего не знала? Или на зло им с матерью, глаза закрывала и прощала? Так, вроде, не похожа на всепрощающую.

- До сих пор ты наследницей не была, девочка, - обронил, щелкая зажигалкой и прикуривая. – Что смотришь? – поинтересовался, перехватывая её взгляд. - На похоронах наслушалась? Больше слушай, не то еще услышишь. Картинки судебных исков в своей очаровательной головке понарисовать успела? – судя по тому, как молчала, вывод сделал, что в верном направлении собственные мысли работают. - Не будет судов, - добавил с уверенностью.

- Что, проиграть испугался? – съязвила Лерка.

Да, судя по всему, наследство делить собиралась. Хотя, не исключено, что не она даже, а тот самый благоверный. О котором предупредить сейчас пытался. Спаситель невинных юных душ.

- Твое наследство Натальей сразу выделено было, - отрицательно качнул головой, - Уже на момент нашего с ней брака. Добавлю, как она просила, проценты от «Кардио фарм» и через полгода введу тебя в управление с правом голоса. На кой черт, правда, не знаю, - сильно сомневался, что эта кукла разбирается в экономических вопросах медицины. Мешаться только будет. - Но Наташа так хотела. Ее последняя просьба относительно тебя. Уверен процентов на девяносто, что Сумишевский уже в курсе, что с похорон матери ты возвращаешься баснословно богатой наследницей. Осторожнее с ним будь теперь.

- Зачем ждать полгода, если наследство мое?

Прозвучало в спину в тот момент, когда, поднявшись, со стаканом виски направился к окну. Чувствовал себя паршиво. Напиться бы. Да в доме…

- Твоя мать… - начал неторопливо.

- Или – ты?

Снова – резкость. Что ж ты будешь делать?! В какой-то момент желание сложно преодолимое проявилось, придушить девчонку. Или встряхнуть хорошенько. Чтобы свои розовые очки, в конце концов, сняла.

- Думай, как хочешь, - не сдержав тяжелого вздоха, продолжал, возвращаясь к столу, – Лера, Наташа очень хотела, чтобы мы с тобой наладили нормальные отношения. Ей нет, давай как-то попробуем…

- Поздно.

И тон сказал за себя. Ни на какой компромисс эта дамочка не пойдет. Мозг она включать, в чем убедился окончательно, не собирается. Еще одна головная боль на ближайшие, как минимум, месяцы. С одной бы разобраться, для начала.

- Хорошо. Твое решение, - уступил он, присаживаясь в кресло. – Но хотя бы сейчас не сходи с ума. Иди ложись спать. Завтра утром шофер отвезет тебя…

- На такси доберусь, - огрызнулась Валерия, направившись к двери из кабинета. Желания никакого нет оставаться здесь. Надеюсь, больше никогда не увидимся.

Надеялась… Знала бы, как недолго та надежда продлится. Никто из них двоих и предположить не мог, по какому сценарию начнут развиваться события буквально уже через несколько часов…

Почти четыре часа в пути. Такси, не общественный транспорт. Доехала куда быстрее. Ночь проведет в собственной постели, рядом с мужем…

Остановившись перед домом, Валерия подняла взгляд на ярко освещенные окна. Стас не ждет. Сюрприз будет. Не сообщала, что сразу после похорон уедет. До последнего сомневалась, остаться или… Но видеть отчима оказалось свыше собственных сил…

Не родной человек. Со Стасом… Впрочем, неважно. Важно, что любит её, бережет.

Тихо войдя в дом, бросила в холле дорожную сумку. Разуваясь на ходу, неторопливо начала подниматься вверх по лестнице. В доме – полная тишина. Через неплотно прикрытую дверь спальни доносились голоса. И то был, точно не работающий телевизор. Стас не любил в спальне вообще технику.

Открыв дверь, обмерла…

Лерка застыла, как вкопанная. Девица. Абсолютно голая. Подхваченная под ягодицы, сидела на Стасе, обхватив его торс своими длинными ногами. И муж, припечатавший её к стене, вбивался с такой силой… Не припоминала, чтобы вот так бурно в сексе было сто Сумишевским у них. А прожили вместе семь лет.

- Стас… - выдохнула девица.

- Громче, крошка, - приказал он, продолжая свои энергичные движения бедрами. Увлекся так, что даже открывшаяся полностью дверь спальни не отвлекла. – Давай!

- Стас, мы не одни!! – едва ли не взвизгнула девица.

- Беременная, что ли? – прорычал муж, продолжая свои толчки. – Не наврежу, не дергайся так... – толчок. - Потом обсудим!!. – еще несколько резких. - Шикарно, детка. Чаще бы… - выдохнул, по всей видимости кончив.

- Теперь будете, - проговорила Лерка, оставаясь стоять в дверях. Уйти бы надо. Умом понимала. А вот с места двинуться оказалась не в силах. Как парализовало.

Мгновение. Замерев, муж резко обернулся. В глазах успела заметить холод и… Что-то очень страшное, до сих пор ей неизвестное. Бежать, - подсказывал разум. Только где силы взять…

- Что не позвонила? – резко прозвучал вопрос.

- Сюрприз хотела сделать, - развернувшись, на ватных ногах направилась вниз.

Уехать. Куда? Деньги все у мужа. Даже номер в гостинице снять не на что. И на такси обратно нет. Да и не поедет обратно. Только не к отчиму. Что делать… Утра дождаться. А там видно будет. Что-нибудь да придумается…

Стас появился в кухне минут через тридцать. Освежившийся в душе, о чем свидетельствовали не до конца просушенные волосы. С голым торсом. До сего вечера при ней полуголым не ходил. Домашние брюки приспущены, открывая дорожку из темных волос, идущих ,к…

- Она ушла?

Вопрос постаралась задать максимально ровным тоном. Не должен догадаться ни о её панике, ни о страхе.

- Она жить здесь будет, - отреагировал Стас совершенно спокойно.

Впрочем, а чего ждала? В конце концов дом – его. Кого хочет, того и приводит. По-человечески, только ей мог бы сказать. Чтобы не вот так…

- Хоть бы дождались, пока я уйду, - первые минуты шока прошли и хотя бы голос начал слушаться. – На развод подам сама.

- А кто сказал, что я тебя куда-то отпущу? – и удивление его было вполне искренним.

Секунда тишины. В голосе мужа явно слышалась угроза. Никогда подобного тона в общении с ней себе не допускал.

- А ты находишь нормальной ситуацию? – задала встречный вопрос.

- Значит так, объясняю популярно, - резко разворачиваясь к ней, когда сделала попытку проскочить мимо него в холл. - Твои истерики слушать не намерен. Никакого развода не будет, - резко дернув на себя, поймав за руку, с силой толкнул к окну кухни. - Рыпнешься и попытаешься настоять на своем, применю воспитательные меры. Поверь, у меня хватит возможностей тебя приструнить. Принцесса, - сказал, как выплюнул. - Нет больше твоей королевы. Никому ты не нужна. Да и никогда не была нужна. Скажи спасибо, что я тебя подобрал. Начнёшь вякать, следом за мамашей отправишься.

- Вот так я жить точно не буду, - силы вернулись неожиданно. Бросилась к двери. Должна была успеть проскочить…

Не успела. За волосы ухватив, на себя рванул. Удар. Крик. Бил долго. Впервые. С остервенением. Просто бил, получая от самого процесса явное, нездоровое удовольствие. Ни крики, ни мольба прекратить, не помогали.

Швырнув на стол вниз лицом, не обращая совершенно никакого внимания на яростное сопротивление, задрал ей на талию юбку. С силой дав по ягодицам, рывком стащил с неё колготки с трусиками. А в другое мгновение вошел членом. Жёстко, грубо, больно.

В тот момент в ней умерли все чувства, которые были к этому человеку. Страх и осознание безысходности захлестнули, вызвав поток слез. Она, действительно, никому не нужна. И только теперь, в самый страшный для неё период жизни, человек открыл свое истинное лицо…

- Никто никуда не уходит, - зашипел Сумишевский, грубо развернув её лицо к своему, приблизившись почти вплотную, всем своим телом прижимая к столешнице. - Я не собираюсь из-за твоей истерики, на пустом месте создавать себе проблемы, - а она не знала, каким богам молиться, чтобы он, наконец, вышел из неё, избавив от боли и физической, и душевной. - Будешь жить, как жила. Комнаты тебе гостевые отдам.

- Ты себя сейчас слышишь? – нашла в себе, всё же, силы спросить. Хотя, вряд ли не отдавала себе отчета в том, на сколько сейчас вообще опасно о чем-либо спрашивать.

- Отлично, дорогая, - заверил Сумишевский, совершая еще несколько грубых толчков, явно получая от причинения боли нездоровое удовольствие.

Откуда в нем силы столько. Только же любовницу по полной… Губу до боли закусила. Нежностью Стас большой никогда не одаривал, но вот до подобной грубости, по крайней мере по отношению к ней, до сего момента не опускался.

- Я с твоей шлюхой…

Сама не поняла, как вырвалось. Резко отстранившись от нее, замер на какие-то секунды, видимо, штаны поправлял.

Едва на ногах удержалась, когда на себя рванул, лицом разворачивая. Наотмашь ударил. Снова. В глазах ненависть, угроза. До жути испугалась. Не справиться с ним. Теперь уже – точно.

- Напомнить, кто здесь хозяин?! – рявкнул прямо в лицо. Зажмурилась, словно спрятаться желала. - Остаешься в этом доме. Если захочу, трахать буду и тебя. Если наследством хорошо поделишься, может быть разрешу завести любовника. А может и нет. Долго ждал, пока мамаша твоя истеричная сдохнет. Мозгов хватило твое тебе оставить, а не своему этому уроду. А сейчас впорядок себя приведи!

С силой оттолкнул от себя. Не удержалась на ногах, на пол рухнула. Боль. Нестерпимая. Кажется, до крови изнутри губу прикусила, сдерживая крик. Собственной боли уже не чувствовала, а вот привкус неприятный появился. 

- Стас! – вырвалось всё же.

- Завтра больницу отвезу, - поправляя брюки и делая в её направлении шаг, сообщил Сумишевский. – Мне твои ублюдки не нужны. У детей нормальная мать должна быть. Таблетки пить будешь. Вякнешь там, повторим урок, - закончил, с издевательской ухмылкой наблюдая, как пытается отползти от него. – Вот, правильно, бойся, - обронил прежде, чем оставить кухню.

… В себя больше часа приходила. Болело всё. Тихо, крадучись, вышла из кухни. На втором этаже горел свет. Негромко играла музыка. Отдыхал муж… В компании длинноногой девицы.

- А если она снова появится? – поинтересовалась та достаточно громко.

Или, просто, в тишине дома так казалось. Господи, а в голове-то какой болью отдалось. Знать заранее, как день завершится…

- Популярно объяснил этой твари, что будет, если начнет гонор свой показывать, - совершенно спокойно выдал некогда любимый муж. Любимый ли, подумалось в тот момент. Или – рисовала себе любовь, придумывала?

- Почему её просто не вышвырнуть?

И правда – почему. Да потому, что прав оказался… Дворковский!! Вот сейчас осознала, на сколько прав. Да поздно.

- Потому что наследство ей мамашка оставила ахуенное, - и голос Стаса звучал восторженно. Лакомый кусок урвал. По крайней мере в том был уверен. – Я слишком долго эту дуру терпел. Компенсацию хочу получить, - прозвучало приглушенно. Не исключено, что целоваться к девице полез.

- А она точно не беременная?

Какой же противный, полу писклявый голосок. Если только не играет. Подумать не могла, что Стасу подобное нравиться может. У них в постели все как-то более чинно, что ли, было. И, в первую очередь, сам Сумишевский выступал против подобных игр. Всегда напоминал, что они – взрослые люди и ребячество ни к чему. А тут…

- Не может она, сухостой, - на этот раз голос Стаса прозвучал с раздражением. – Завтра для верности отвезу в больницу к вашему, женскому врачу, чтобы таблетки для верности выписал. Фригидную эту все равно трахать придется, чтобы истерить не начала.

Зажмурившись на считанные секунды, Валерия осторожно направилась в сторону входной двери. Ныло всё тело, слегка кружилась голова. Но уйти из этого дома она должна как можно скорее и как можно дальше. При этом – оставаясь незамеченной.

А в голове, пока шла к воротам, брела в сторону дороги, в стороне от трассы дом стоял, стучало: «Никому не нужна. Никому…». Жизнь, кажется, остановилась, готовая вот-вот прекратиться…

Последнее, что помнила – свет быстро приближающихся фар, визг тормозов. Темнота окутала всю. На всегда. Надеялась…

Открыв глаза, Дворский сделал попытку проснуться. Где-то пел телефон. Настойчиво пел. Вспомнить бы, куда дел накануне…

На столе – опустошенная бутылка из-под виски. Уполовиненная пачка сигарет. Перебрал вчера основательно, что с табаком, что со спиртным, прямо в кабинете, за столом и уснув. Слишком долго держался. Психологически. Вчера – дал выход всему, что накопилось...

Телефон, не на долго умолкая, начинал петь снова, давя на мозг. Надо ж было так перебрать! Хорошо, что в клинике взял небольшой отпуск, отменив на ближайшие десять дней все операции и перенеся консультации. В себя требовалось прийти. Выдохнуть. Принять. Если получится принять…

Телефон снова запел. Кто-то настойчиво пытался до него дозвониться.

- Черт, где ж ты есть… - проворчал, «сканируя» взглядом кабинет.

Стол – пуст. На всякий случай даже за фотографию Натальи заглянул. Не было. Но на мозг продолжал давить.

Диван. Галстук. Пиджак. Еще до появления в кабинете вчера, Сумишевской, брошены. Прислушался. Всё же – диван… В кармане пиджака. Какого черта сунул туда. Видимо, с психа, закрыв за Лерочкой-девочкой дверь. Уехала всё-таки. Дура. Теперь еще ее отслеживай. Та информация, что на Сумишевского получилось собрать, совсем оптимизма не внушала. Разбираться еще предстоит, как там юная Иловайская (черт, вот не вспоминалась девчонка по мужниной фамилии, хоть ты тресни) в браке жила.

Телефон достал окончательно. В удивлении воззрился на «входящий», высветившийся на экране. «Востров». Бросил взгляд на часы. Семь утра. Какого черта. Спят в это время нормальные люди еще. Хотя, да, с учетом рабочей недели… Да и у врачей, даже у владельцев клиник, собственный график, ненормированный…

- Слушаю, - обронил коротко, «снимая» звонок после очередного захода. – У тебя сердечный приступ? Или меня решил до него довести?

Последовавшая за словесным выпадом тишина, вызвала тень недоумения. Даже на всякий случай телефон от уха отнял, чтобы убедиться в продолжающемся разговоре. Ощущение, что на другом конце провода ожидаемый собеседник просто испарился.

- Всё-таки ты, - раздалось затем в динамике.

- Нет, бля, призрак меня, - ставя на громкую и слегка сдавливая виски, проворчал Дворковский. – Интересно, кого еще ты планировал услышать, мой номер набирая? – поинтересовался, бросая очередной раз взгляд на часы. – Если у тебя бессонница, то, извини, не по адресу. Я хирург-кардиолог, а не психиатр.

С другой стороны, прекрасно знал – просто так друг звонить не станет. Тем более, на утро после не самого приятного мероприятия. Вопрос лишь в том, какого рода помощь нужна. Выбит из колеи на несколько дней, точно.

- Н-да, настрой у тебя… - обронил тот глубокомысленную фразу.

- Мих, по правде говоря, голова раскалывается, - признался Сергей, откидываясь на спинку офисного кресла. – Выкладывай, для чего звонишь.

- Понял, извини, - тон Вострова враз изменился. – Валерия Сумишевская какое имеет к тебе отношение?

Завис – не то слово. В голове – пустота, при этом понимал, что сконцентрироваться необходимо. К нему… Тут сейчас уместнее встречный вопрос задать. Какого черта о девчонке заговорил Востров.

- С чего возник вопрос?

А собственное сердце «подскочив», замерло в ожидании. Предчувствие, мать его. Никогда предчувствиям не верил. А тут…

- В больнице у меня. Ночью доставили, - зазвучали рубленные фразы Михаила. - Без сознания. Под колеса пацану моему едва не угодила. Хорошо, на предельно низкой шел. В сумочке документы на имя Валерии Александровны Сумишевской. В телефоне, правда в черном списке, твой номер телефона.

- Сука, - вырвалось бесконтрольно.

Снова пауза. Вот оно и предчувствие. Что могло произойти? Сама бросилась? Еще только не хватало. Или… Мысль, в голове мелькнувшая, совершенно не понравилась. Худшие опасения, в таком случае, сбываться начали. 

- Бывшая? – осторожно, между тем, поинтересовался Востров.

Не смотря на существенную разницу в возрасте, в связях на стороне Дворковский ни разу замечен не был. Однако данный факт еще ничего не означал. Вполне мог мастерски скрывать те. Вряд ли молодой здоровый мужик, длительный промежуток времени, обходился без особого женского внимания. Особенно – последние полгода, когда Наталья практически жила в больнице.

- Нет, - коротко сказал, как отрезал, Сергей, тут же добавив, - Натальина это дочь. Под колеса как попала? – вопрос, покоя не дающий. – Мих, пьяная или попытка… - закончить фразу не решился.

- Точно без последнего, - заверил Востров, медленно выдыхая. – Если только не сама себя изнасиловала и до полусмерти избила.

Мат, отборный, звучал в трубке с минуту. Востров даже отнял ту от уха, молча дав другу выговориться столь своеобразным лексиконом.

- Полиция уже в деле? – поинтересовался Дворковский, выпрямляясь в кресле и задерживая взгляд на часах.

- Вызвали, но на контакт твоя Сумишевская не идет, - говорил, как есть. - Категорически отказывается назвать человека, сотворившего с ней…

Манией преувеличения Востров не страдал. И уж если, как врач, повидавший на своем веку, достаточно пациентов, пребывает в легком шоке… Дворковский боялся даже представить себе, как может выглядеть девчонка.

- Думаю, знаю, кто это сделал, - поднимаясь из-за стола, обронил вслух, - Буду у тебя часа через… - глянув на часы, очередной раз за последние пол часа, уверенно закончил, -Три – четыре. Надеюсь, за это время выписать её не успеешь?

Никакого решения, пока, не принял. Обмозговать всё требовалось хорошенько. А для этого – избавиться от пустоты в голове. Мозг заставить начать работать. Каким образом, пока не представлял.

- Скажу больше, я к ней, на вполне законном основании, могу даже никого не пускать. В реанимации она у меня, - добавил Востров, пояснив собственные слова. - Самое надежное место.

- В таком случае – жди, - бросил уже на ходу Сергей, направляясь в душевую, при этом, набирая гараж.

Чувствовал себя, в целом, нормально. Только за руль, даже после меньше выпитого, не садился сам. А уж после вчерашнего – тем более. 

Через полчаса машина отъезжала от дома в направлении второго по величине в области города – Запрудного…

На выезде из города попали во многокилометровую пробку. Добраться до клиники получилось только к самому вечеру. Матерился мысленно всю дорогу. Какого нелегкая несла, понять не мог. Девчонка сама напросилась на неприятности. Просил же остаться. Характер свой идиотский показала. Катилась бы теперь ко всем чертям. Не его проблема. Совершенно. Не восемнадцать лет, слава богу. В двадцать пять - полная самостоятельность и…

Черт, не мог. Оставить без помощи. Дочь любимой женщины.

Востров встречал в кабинете. Выглядел сильно уставшим. Впрочем, учитывая, что практически день рабочий прошел…

- Пара тяжелых у нас, внимания не обращай, - отмахнулся от вопросительного взгляда Дворковского.

- Сумишевская… - начал осторожно.

В реанимацию просто так не запихивают. Сам врач. Прекрасно знает порядок. И всей информации друг вполне мог по телефону не дать. А если рядом еще крутились стражи правопорядка…

- Не в их числе, - поспешил заверить Михаил, кивком приглашая гостя присесть. – Хотя, скажу честно, не далеко ушла. И, если быть совсем откровенным, когда твой номер в ее телефоне обнаружил, подумал…

- На меня, - закончил Сергей, присаживаясь в кресло с противоположной стороны стола. – У меня иногда сдают нервы, Мих, - признался Дворковский, добавив, - Со всем этим дурдомом. Но, поверь, не на столько, чтобы метелить женщин. Показания дала?

- Категорически нет. Ощущение, что кого-то покрывает.

Не далеко ушел друг от истины.

- И сдается мне, даже знаю, кого. Жаль, сам на него заявления сделать не могу, - признался честно.

- Может, поговоришь, в таком случае, убедить попробуешь?

Вопрос вызвал невесёлую усмешку. Чтобы так говорить, надо совершенно не знать всей ситуации. А её, в общем-то, никто и не знал. Не афишировали они с Натальей никогда существующую в семье проблему. Решить пытались. Безрезультатно.

- Сильно сомневаюсь, что слушать станет, - признался всё же. – Окрысилась она на нас с Натальей, пожениться не успели. Причины понять никак не могу. Ненавистью, как ядом, брызжела. Да и вчера… Только вот так не надо сейчас смотреть, - попросил, перехватив взгляд Вострова. – Пальцем её не тронул, хотя и было желание хорошенько встряхнуть. Просил дома задержаться, хотя бы – до девяти дней матери. К мужу умчалась. Серьезно – на сколько? Только максимально честно, - попросил тут же, опасаясь, как бы друг не решил слегка смягчить ситуацию

- Ссадины, гематомы. Бил жестко, - прозвучало вслух. - Изнасилование без последствий. По крайней мере серьезного врачебного вмешательства не потребовалось. И, да, сотрясение в легкой форме. Под наблюдением побыть придется. Извини, знаю, что скажешь, но, Серег, нет. Даже при всё к тебе уважении – нет.

Его мысли научились читать? Друг точно не переквалифицировался? Черт, еще хохмить пытается. В ситуации бы для начала разобраться.

- Да я пока ни о чем и не прошу, - заметил Сергей, на мгновения задумываясь. – Пустишь к ней? – спросил затем.

На кой черт эта встреча нужна, и сам понять не мог. Вырвалось. Увидеть должен был. Для чего? Под присмотром. Клиника – сильная, врачи свою работу отлично знают. Но нет же, не мог просто взять и уехать.

В дверях палаты задержался. Востров входить не стал. Хотя, возможно, его присутствие совсем не помешало бы. Как себя может повести Сумишевская… Учитывая её настрой буквально накануне…

Под капельницей. Медленно повернув в сторону открывшейся двери голову, замерла. Не ожидала. Определенно не ожидала увидеть. И как себя сейчас поведет? Только бы псих свой не решила снова показать. Решит подскочить с постели, капельница… Опасно, если игла тронется с места.

Взгляды встретились. Секунда. С трудом удержался от рвущихся наружу исключительно отборных матных слов. Похоже, сука, в раж вошел. Совсем страх потерял. Избита девчонка сильно. Вроде бы до сих пор… Если только у него в руках информация не совсем верная.

- Ну, давай, скажи, - проговорила совсем тихо.

Да, рвался вопрос наружу – а стоило оно того? Останься, как просил и точно здесь бы не лежала. Не стал, представляя, на сколько девчонке непросто. Девчонке. Двадцать пять… Черт, для него… Так и стоит перед глазами восемнадцатилетняя стрекоза, взвинченная до предела, обвиняющая всех и вся непонятно в чем.

- Не буду, - обронил вслух, неторопливо приближаясь к постели. Отвернулась, попытавшись спрятаться. Осторожно пальцами коснувшись её щеки, мягко заставил снова посмотреть на него. – Раньше бил? – в ответ лишь, едва заметно, повела головой. – За что вчера? Валерия… - голос прозвучал с нажимом, когда та попыталась снова отмолчаться.

- Помешала отдыху с любовницей… - обронила едва слышно, а на глаза навернулись слезы.

Предупреждал же, - пронеслось в голове. С трудом удержался от соблазна произнести вслух. Не до лекций Сумишевской сейчас, точно. Поговорят еще. Очень, по крайней мере, на то надеялся.

- Тихо, - слегка сжав пальчики её руки, добавил, - Разберемся. Не тронет больше, - заверил, для себя решив однозначно сделать всё, чтобы после больницы Натальина принцесса к моральному уроду не вернулась. - Объясни, почему заявление отказываешься делать?

Прикрыв глаза, прикусила губу. Точно, из последних сил старалась не разрыдаться. Сочувствовал, помочь ничем не мог. Пока. Знать бы заранее, на сколько стремительно станут разворачиваться события… Впрочем, если его слушать не желали…

- Я не смогу говорить об… этом, - проговорила едва слышно, - Со следователем. Это гадко, мерзко, больно… - закончила совсем не слышно, почти одними губами. – Стыдно. Там рассказывать придется, как всё… - отвернувшись, с силой зажмурилась. – И он, если узнает…

Чисто по-человечески, понимал. Как женщину. Вот она, одна из причин, по которой и замалчиваются нередко подобного рода преступления. Стыдно, при том, что ни в чем не виновата. Страшно. Ей, да, страшно. И тут отлично понимал.

- Хорошо всё будет, к нему не вернешься, - заявил с уверенностью.

- Не отпустит… - снова прошептала, отвернувшись.

На столько зависима от подонка в психологическом плане? Вроде, вчера, забитой не показалась. Или случившееся уже дома, надломило? Вполне могло. Особенно, если семь лет относительно ровные отношения были, истинное лицо свое не раскрывал. На стрессе девчонка… Тьфу ты, черт, какая девчонка. Сотый раз напомнил себе о том, что – женщина, молоденькая, интересная.

- Это Сумишевский, что ли, так сказал? – уточнил Сергей, внимательно к падчерице присматриваясь. Если серьезная психологическая проблема намечается, лучше сразу квалифицированного специалиста определенного профиля подобрать. – Лера, что бы он вчера не сделал, что бы не делал раньше, не одна ты теперь. Да и не была одна. Никогда. Попроси помощи, всегда бы ту получила. Всё, вопрос закрыт, - и, успев заметить мелькнувший в заплаканных глазах молоденькой женщины необъяснимый протест, попросил, - Давай без споров. Наталья очень хотела видеть тебя рядом с нами. Так что отсюда возвращаешься домой. К нам домой.

Пока планировал так. Дальше… Дальше решать будут уже вместе. Хотя и предполагал, что создает самому себе дополнительную головную боль. Сумишевский точно не отступится легко. Золотая рыбка из рук уплывала. Вернее – уже уплыла.

- Мешать вам не хочу, - снова тихо прозвучало замечание.

Понять не мог, или вообще – тихо говорила, или болело что сильно. Молчала в таком случае почему?

- В каком смысле «нам»? – не понял фразу.

Хотя… Возникло одно подозрение. На сколько верное? Оправдываться ни в чем не собирался. Да и не в чем, в общем-то…

- Мама сколько болела? – задала между тем встречный вопрос, добавив, - А последние полгода, сами говорите, из больницы не выходила. И, хотите сказать, женщина не появилась? Верность хранили? Я же видела, какой она стала… - вот тут не поспоришь. - Сергей Алексеевич, не надо мне сейчас врать, я… - попытавшись облизнуть пересохшие губы, отведя от него взгляд, негромко закончила, - Я взрослая девочка, всё понимаю. Теперь.

Основное, так понимал, крылось в последнем слове – «теперь». Мог солгать. Ну, или – почти солгать. В конечном счете, ни перед кем отчитываться не должен. А уж Сумишевскую, точно, не касается его личная жизнь. Не смог. Солгать не смог. Самого себя сейчас не понимал.

- Значит так, - заговорил спокойно, остановившись в ногах постели, откуда и самому было видно Лерку и ей головой крутить не приходилось. – Отчитываться перед тобой не должен, но, если уж вопрос возник, попробую пооткровенничать. С Натальей у нас были нормальные, здоровые отношения. Как муж и жена – мы – жили. У меня не было любовницы в том понимании, какое вкладываешь в свои вопросы ты. Да, с момента, как совсем слегла, была женщина. Для секса исключительно. Потребность у мужиков, извини, скажу, как есть, иной раз возникает в том. Очень надеюсь, что Наташа ни о чем не догадывалась. Встречались не часто, можно даже сказать – крайне редко. Никаких обещаний не давалось. Приводить её в наш дом я не собирался и не собираюсь. Строить какие-либо отношения – тоже. Будем ли встречаться дальше, не знаю. Но, однозначно, к нашему дому она не имела и не будет иметь никакого отношения. Так что твое там появление точно никому не помешает.

- И я должна поверить?

- Попробуй. Хотя бы сейчас, - предложил, на мгновение задумываясь. – Не устала?

Только мысль мелькнула, что не желательно бы перегружать разговорами. Востров, помнится, про сотрясение упоминал. Покой девчонке нужен. И, всё-таки, девчонке. Для него. Никак не получалось женщину в ней увидеть. Маленькая, хрупкая. Как на такую вообще рука поднялась.

- А у меня такое состояние, как в себя пришла, - призналась, взгляд на него подняв. – Голова кружится, тошнит. Болит всё. Жить не хочется…

- Так, вот это ты давай-ка, прекращай, - решительно остановил падчерицу, не давая закончить мысль. – Сказал, нормально всё будет. Головокружение и тошнота – нормальные состояния для тебя сейчас. Сотрясение даже в легкой форме дает подобные эффект. Падение или…

Судя по тому, как избита… Не криминалист, но…

- В стену летела. Думала, больше не встану вообще, - прошептала, прикрыв глаза. Боль пряча. А у него вдруг в области сердца кольнуло так, что хоть медичку зови. Впервые подобное ощущение. – Потом он…

Смолкла, губу прикусив. До боли. Слезы сдерживала.

- Всё, извини, прекращаем, - с мягкой настойчивостью прозвучал его голос. - Сейчас постарайся уснуть. Нежелательно тебя таблетками пичкать. Захочешь, поговорим утром, обещаю заглянуть. Посторонний к тебе никто не зайдет, - добавил тут же, почему-то решив, что важно для неё в данный момент именно это услышать. – Реанимация – не проходной двор. Кстати, до кнопки вызова медсестры дотягиваешься?

- Она и так заглядывает, чуть не каждые десять минут, - слабо усмехнувшись, обронила Валерия. – Интересно, я здесь как дочка покойной Натальи Иловайской, или – падчерица Сергея Дворковского?

- Оба варианта, - заверил Сергей, возвращаясь к изголовью постели. – Востров мой номер в твоем телефоне обнаружил. В черном списке, правда.

Сам не заметил, как проговорился. Не следовало. Вот только не в данный момент времени. Не о том девчонке думать надо. Покой требуется.

- То есть, как в черном… - во взгляде Валерии не то страх, не то – недоумение мелькнуло. Вообще, какая-то непонятная смесь чувств.

- Так, Лера, из головы выкидывай, - неожиданно жестко прозвучал голос. – Будешь чувствовать себя лучше, обсудим. Пока достаточно. Отдыхай. Я поговорю с Востровым, может даст тебе какое успокоительное. Но сильно сомневаюсь. Сотрясение не шутки, даже в легкой форме. Давай, в голову не бери, - добавил, успокаивающе коснувшись её руки, а затем слишком быстро направился из палаты.

Чего испугался? Да вроде – ничего. Обычная реакция организма на прикосновение… Обычная? Открытие. Проблем только не хватало. Кажется, слишком расчувствовался к девчонке, неожиданно свалившейся на голову. Собственные бы проблемы разгрести.

Они с подружками отмечали восемнадцатилетие. Впервые мать отпустила одну. Разрешила погулять по полной с условием, что, надумав домой, вызовет машину.

В тот вечер, в том же самом ресторане, отдыхала компания молодых людей. Как выяснится позже – отмечали удачно заключенный контракт. Без фанатизма отдыхали. Без номеров и девочек. Ощущение, что переговоры продолжались. Только уже в неформальной обстановке, без пиджаков и галстуков.

- Насть, смотри, какой парень, - толкнув в бок подругу, с восхищением прошептала Лерка.

На вскидку – лет тридцать пять. Плюс-минус. Почему именно на него обратила внимание из всей компании? И сама, даже сейчас, семь лет спустя, понять не могла. А уж тогда… Просто понравился. Очень. Чем-то зацепил… Спокойствием. Складывалось ощущение, что мыслями находится где-то очень далеко.

- Где парень? – подхватила подруга, завертев головой.

- Да вон, прямо напротив нас сидит, - продолжала шептать Лерка, словно тот, о ком говорила, мог услышать. Сомнительно, учитывая, что, помимо расстояния, их разделяющего, еще и музыка играла.

Взгляд подруги в следующее мгновение выразил разочарование.

- Нашла парня – мужик старый, - выдала та, глянув на Иловайскую. – Мать, ты перебрала, что ли? – продолжала, не пряча иронии. - Стас – парень. Кстати, по тебе сохнет. Дождаться не мог, когда тебе восемнадцать стукнет. Лови момент.

- По деньгам моей матери он сохнет, а не по мне, - проворчала Валерия, поднимаясь из-за столика…

Приглашение на танец прозвучало неуверенно. Кавалер в первое мгновение даже растерялся. Точно помнил, белого танца не объявлялось. Да и девчонка совсем молоденькая. Не тянуло как-то на малолеток.

  - Серёг, не теряйся, смотри, какая крошка, ни чета твоей старушке, - обронил кто-то из, сидящих за столиком, парней.

- Еще одно слово, Макс, и по физиономии съезжу, - предупредил Сергей, между тем поднимаясь из-за столика, - Ну, пошли, именинница, потанцуем, - уступил, протянув ей руку.

От него исходила такая положительная энергетика, сила, тепло. Или ей просто не хватало отеческого внимания?

Отца не стало три года назад. Мама, занявшись всерьез отцовским бизнесом, о личной жизни и думать забыла. И только недавно выяснилось, что последний год в её жизни появился мужчина.

Не сильно данный факт Валерию беспокоил. Успев поступить в университет, дома жить не планировала. Да и мама не возражала. Неправильной, наверно, Иловайская была матерью. Не стремилась ребенка около себя всеми правдами и неправдами удержать. Обещала, как только дочери восемнадцать исполнится, разрешить жить отдельно…

- А у вас есть любимая девушка? – поинтересовалась, когда на танцпол вышли.

- У меня есть любимая женщина, - поправил её Сергей, кладя руку на талию, а другой зажимая её ладошку. Вёл уверенно, спокойно. Вообще, своей сдержанностью удивлял. Стас уже бы прижимал к себе, причем – как можно крепче.

- Вы не женаты?

Очередной, бесконтрольно вырвавшийся, вопрос. Но её не остановили. Напротив, казалось, молодому человеку интересно их общение.

- Нет, но свадьба через пару недель.

Вот как… Необъяснимый ком обиды к горлу подступил. Сама понять не могла, с чего вдруг. Этого человека едва знала. Ну, согласился с ней потанцевать. Подарок сделал. Уважил, так, кажется, говорят.

- Мама у меня тоже замуж выходит через пару недель, - к чему-то сообщила, заставив себя улыбнуться. - Правда, я еще ни разу её будущего мужа не видела. Обещает познакомить нас на днях.

В тот момент даже представить себе не могла того шока, который случится в момент первой официальной встречи… Пока же – просто танцевала. С мужиком, как сказала Настя? Да, с человеком, значительно старше себя. Но как он разительно отличается от Стаса. И не только внешне. Манерами. Как держится. Знает себе цену, это уж точно. И тогда поймала себя на мысли, что…

- А я бы хотела стать его женой, - произнесла вслух, наблюдая, как, проводив её к столику по завершении танца, направляется к ожидавшей его, компании.

- Со старпёром в постель? – брезгливо фыркнула Настя, делая глоток слабоалкогольного коктейля.

- Не понимаешь ты ничего, - возразила Валерия Иловайская, дотягиваясь до своего, безалкогольного.

А за неделю до свадьбы Наталья Иловайская устраивала ужин в узком семейном кругу. Она, дочь и… будущий муж.

Нервничала. А где-то и неловко себя чувствовала. Понять Валерия мать не могла. Дала же четко понять, что совсем не против её нового брака. И даже раньше прими решение выйти замуж, приняла бы отчима. Ну, не стерва же отъявленная.

А вот когда этот самый будущий муж переступил порог столовой, глазам поверить не могла. Пол под ногами, кажется, покачнулся...

Перед ней стоял тот самый Сергей из ресторана, в котором отмечала своё совершеннолетие. Такой же, как и тогда, в их самую первую встречу, самоуверенный и спокойный. В руках – огромный букет нежно кремовых роз. Для неё.

- Ну, давай знакомиться официально, - а вот его, кажется, новая встреча совершенно не взволновала, - Принцесса.

Недоумение Натальи, то есть – мамы, длилось несколько секунд.

- Вы, что, знакомы? – протянула она, наконец, переводя взгляд с одного на другого.

Если Сергей чувствовал себя вполне расслаблено, то напряжение дочери, наверняка, почувствовала.

- Вместе в ресторане отдыхали, - едко выдала тогда Валерия, добавив, - В мой день рождения.

Дала понять, что знает, где проводит время. Вопрос во взгляде Натальи вызвал лишь улыбку на губах гостя.

- Переговоры с «Кардо Стар», - произнес вслух.

Видимо, мать была в курсе, о чем разговор. По крайней мере беспокойство во взгляде исчезло. Пригласила к столу. А она – как в тумане. Поверить не могла, что… Господи, с их-то разницей в возрасте! Рядом с Иловайской Сергей вел себя, как, действительно, влюбленный мужчина. Внимательный, обходительный. Едва ли не каждый шаг предугадывающий.

- Извините, мне… Мне Насте надо позвонить, совсем забыла, - неожиданно в середине ужина Лерка подскочила из-за стола. – Мы встретиться хотели.

Лгала. Долго будет помнить полный растерянности взгляд матери. Чуть настороженный – Дворковского. Но по-другому не могла. Быть рядом, видеть их вместе, влюбленных… Будь на его месте любой другой, без сомнений, приняла бы. А тут…

- Я ничего не понимаю, - когда за дочерью захлопнулась дверь, прошептала Наталья, добавив, - Мы с ней не раз говорили о нас с тобой. Она была совсем не против.

- Не допускаешь мысли, что проблема в нашей с тобой разнице в возрасте? – высказал тогда осторожное предположение. Само собой, разговора того не слышала. Глотая слезы, неслась к Насте. Поговорить требовалось.

Рыдала, обняв подушку, в комнате у подруги. Настя пыталась отпоить водой и какими-то материными каплями, которые та принимала после ссор с отцом.

- И что делать будешь? – спросила осторожно подруга, когда Лерка немного успокоилась. Вот такой видела ту впервые.

- Не знаю, - шмыгая носом и пытаясь окончательно прийти в себя, призналась в тот момент Иловайская-младшая. – Мама его любит. Я вижу. Но не могу. Мы, когда танцевали… - судорожно сглотнув, давя рвавшийся наружу очередной всхлип, продолжала Валерия, - Ты не представляешь, какие это ощущения, когда он прикасается. Я ничего подобного раньше не чувствовала.

Да и не влюблялась, - добавила про себя. И – испугалась собственного мысленного признания. Даже в мыслях не было у матери мужиков уводить. И этого – точно не собиралась. Так что вдруг нашло…

- Лер, мужик взрослый, какие прикосновения? – пожимая плечами, обронила непонимающе Анастасия. – Говорю тебе, Стасу дай добро. Уверена, он тебе такие прикосновения покажет, что никакого старпера не захочется. Кстати, я слышала, что и в постели он красиво всё делает. Попробовать не хочешь? Как раз своего дедушку и забудешь.

- Не так он прикасается, - допивая из стакана воду, отрицательно покачала головой Валерия. – И обнимает не так.

- Ладно, делать что в таком случае, собираешься?

Вопрос, на который не существовало ответа. Да и какие мысли могут посещать юную голову, когда твой разум просто запал на мужика. Старше тебя самой на много лет. Здесь, как говорят некоторые психологи, мозг надо включать. А вот, что делать, когда не получается…

- Не знаю, - прошептала, с силой зажмуриваясь, очередной поток слёз сдерживая. - Если они поженятся, он каждый день будет рядом, - продолжала негромко, в окно уставившись. – Я люблю маму, но что он в ней нашел? Ей же сорок пять, ему точно меньше.

- Слушай, а если сказать, что он приставал к тебе там, в ресторане? – осенила подругу идея. – Что вообще, пристает? Тётя Наташа тебя любит, точно пошлет его куда подальше. Свадьба не состоится.

Ничего нового подруга не сказала. Подобная мысль мелькнула ещё в первую секунду встречи. Отказалась, саму себя заставив молчать. Не умела врать. Да и…

- А дальше? – пожала плечами, обернувшись к подруге. –Ты не видела, какими глазами он смотрит на маму. И она… Вытерплю как-нибудь, - с уверенностью произнесла, возвращаясь к постели. - К осени мама обещала квартиру. Отдельно буду жить.

В тот момент уверена была, что всё получится. Даже свадьба прошла спокойно. А вот, что случилось после… Стас рядом начал крутиться. Знаки внимания оказывать. Настойчиво так. Нашептывать всякое, масла в огонь подливая. Мозг бы тогда включить. Но сил уже не было притворяться. Дворковский после свадьбы в их доме стал жить. Каждый день встречались. Сколько могла, сдерживалась, но в один день словно прорвало. Причем, как раз во время присутствия у них в гостях навязчивого кавалера. Как говорится, оказался в нужное время в нужном месте.

- А я тоже замуж выхожу, - выдала за совместным ужином, обернувшись к рядом сидящему Стасу, - Знакомьтесь, Станислав Сумишевский. Заявление мы подали, свадьба через полтора месяца. Вас приглашаем…

- Прости, Лера, но за Стаса – нет, - неожиданно категорично прозвучали слова Натальи. А взгляд, брошенный на дочь, оказался непривычно холоден. – Любой другой твой выбор приму, но не…

- А я другого не хочу! – выдала в тот момент на повышенных тонах. – Ты – любишь, я тоже – люблю. И либо ты принимаешь его, либо… - продолжала, резко поднимаясь из-за стола и начиная тянуть за собой Сумишевского.

Обратить бы в тот момент внимание на пристально наблюдавшего за происходящим, Сергея. Зрителем оставался, не вмешиваясь. Вообще, не вмешивался в их с матерью отношения. Может и высказывал, что, но не при ней, девчонке.

- Лера, если ты сейчас отсюда уйдёшь с ним, - кивнула Наталья Викторовна на присутствующего при разговоре, молодого человека, - Ты перестанешь быть моей дочерью. 

Железная леди, как называли ее за глаза коллеги. Заправляла компанией покойного мужа похлеще всякого мужика. Три года – совершенно одна, похоронив благоверного после долгой болезни последнего. А несколько дней назад – вышла замуж. Шикарная свадьба. Счастлива до безумия. Только вот в семье начался разлад. Дочь-подросток, едва отметившая свое восемнадцатилетие, за пару недель до свадьбы матери, взбунтовалась против её выбора.

- Я совершеннолетняя! - выдала Лерка, уцепившись в руку любимого. А Сумишевский на тот момент казался ей спасением от всех ужасов проживания с отчимом в одном доме. 

- Лера, мать послушай, - в разговор вмешался Сергей Дворковский. - Тебе только восемнадцать. 

Достучаться до девчонки не получалось. Как с ума сошла! Принципиально никого не слышала и не слушала. Что вдруг произошло, понять не мог. Общение нормальное же было. До определенного момента. А вот в день свадьбы… Да, в день свадьбы основные проблемы и начались. До того момента еще как-то терпимо было.

- Мне уже восемнадцать! - выдала на повышенных тонах, к отчиму обернувшись, - А вообще, заткнись. Ты мне никто. Присосался к нам, как пиявка. 

- Лера! - Наталья прикрикнула на дочь. - Уйми свою ненависть! Сергей не нуждается в моей поддержке! У него своё дело.  

Действительно, без малого – десять лет занимался медициной. Еще в институте будучи, к серьезным хирургам на практики старался попасть. После, да, не без помощи отца, собственную клинику открыл. С малого начинал, постепенно имя себе делая. Сколько жизней спасено. Год назад судьба свела с «Кардио фарм». Серьезная компания, отвечающая за поставки на рынок кардиостимуляторов. Все начиналось с пробного контракта. А завершилось – грандиозной свадьбой! Одно всех смущало – разница супругов в десять лет. И ладно бы старше был новоиспеченный муж…

- Однако трахает тебя! – выкрикнула девчонка, с ненавистью смотря на мать. -  Интерес какой, когда ты старая для него?! Сколько ему и сколько тебе??!! – грань истерики.

Разница в возрасте… и саму смущало. Если бы не стоял уверенно на ногах в плане бизнеса, тоже, наверно, усомнилась бы в искренности чувств. Выглядела отлично, здесь не спорила. Только когда кавалер моложе на десять лет… Ну, ему, что, в самом деле, молоденьких девиц не хватает…

- Так, с меня хватит, - обронил Сергей, направившись из комнаты. 

- Серёжа, - бросилась Наталья следом за мужем. Остановил. Спокойно, без эмоций.

- Наташ, давай ты с девочкой своей спокойно, в наше отсутствие поговоришь, - предложил, еще одному свидетелю едва заметным кивком головы предложив из комнаты выйти. Матери и дочери требовалось спокойно, без лишних свидетелей, проблему обсудить…

Менее, чем через пол часа, Валерия пулей вылетела из комнаты, бросившись в прихожую. А еще через пару минут хлопнула входная дверь.

- Я потеряла, ее, - прошептала Наталья, появившись из гостиной, прислонившись к стене. В глазах стояли слезы. – Она всё, что у меня было. Никогда не прощу себя…

- Наташ, дай ей время, - предложил, обнимая, к груди прижимая. – Хорошо всё будет. Юношеский максимализм. Успокоится. День-два, вернется, поговорите. Нет, сам съезжу, привезу. Решим проблему.

Тогда, в тот день, все казалось достаточно легко. Как показали последующие события – далеко не легко…

Стас окружил её сверх вниманием. Свадебное путешествие устроил в Дубай. Свадьба сама, в самом дорогом ресторане города праздновалась. Тогда Наталья и видела дочь последний раз.

- Ошибку совершаешь, - попыталась еще раз поговорить с девчонкой. – Не знаешь ты Стаса совсем. Не ты ему нужна, Лера.

- А, думаешь, ты нужна своему Дворковскому? – поинтересовалась с вызовом в тоне Валерия. – На ногах твердо стоит? Объясни, тогда, почему твердо стоящий на ногах мужик, вцепился в женщину старше себя на десять лет? Или, может, импотент? А ты – отличная ширма, чтобы свою инвалидность спрятать? Женат же!

Не видела в тот момент появившегося за спиной того самого Дворковского. Во взгляде матери только испуг заметила. Не сразу сообразила, в чем причина.

- Меня на пару таких как ты, хватит, девочка, - произнес спокойно, оставаясь за спиной. А она аж подпрыгнула от неожиданности. – А мать послушала бы, - продолжал, осторожно обходя её и рядом с Натальей останавливаясь. – Не знаю, что за блажь у тебя, Лера. Только Сумишевский, поверь, не самый подходящий вариант для счастливой семейной жизни. Лучше бы ты за последнего нищего вышла.

- По крайней мере, он старше меня. Людей не смешу, - отреагировала по-прежнему резко. – А я посмотрю, как скоро твой благоверный молоденькую любовницу заведет. И твои же бабки на ту спускать будет. Свои, наверняка, пожалеет.

 Разговор прервал своим появлением Стас.

- Жену против меня настраивать довольно, - потребовал резко, за плечики ту обнимая, к себе привлекая. – Хотите что-то сказать, готов выслушать. Наталья Викторовна, исключительно из уважения к вам, вашего нынешнего мужа на банкете терплю.

Намеренное оскорбление. Провокация. Дворковский едко усмехнулся.

- Счастливая семейная жизнь, Лера, это не только бабки мужа и его смазливая физиономия, - вслух произнес тогда, глаз от неё, невесты, не отводя. - Это еще и отношение. В первую очередь его к тебе. Я этого отношения, прости, не вижу. Твой выбор. Но помни, твоему возвращению к нам всегда будем рады. Поэтому, если понадобится помощь…

- Очень постараюсь, чтобы не понадобилась, - вновь достаточно резко отреагировал Сумишевский.

И в то время он казался этаким оплотом, монолитом, за которым будет как за каменной стеной. Впрочем, примерно так и было. Всё делал, чтобы мысли домой вернуться не возникло.

Была еще встреча. Однажды, наверно, через полгода, где-то, неожиданно приехав в офис к мужу, столкнулась с Дворковским. Взвинчен был до предела, из кабинета Сумишевского выйдя как раз.

- К матери загляни, новости есть интересные, - обронил, не задерживаясь, направившись к лифту.

Наверно, тогда был единственный раз, когда Стас на нее голос повысил, следом выйдя. Кажется, даже испугался чего-то.

- И какого дьявола ты приперлась?! – рявкнул, не особо церемонясь. – Деньги закончились, что ли?! Позвонить могла!

Растерялась в тот момент даже, от такой встречи с мужем. Никогда транжирой не была. И те, что ей на карту каждый месяц клал, тратить не успевала. А тут, по сути, обвинение как раз в транжирстве и прозвучало. Да еще при его офисных работниках. Неловко себя почувствовала.

- Ты что такой заведенный? – спросила осторожно. – О чем он говорил? О каких новостях? – поинтересовалась, оглядываясь вслед Дворковскому.

Вот где в меньшей степени ожидала с ним столкнуться, так это – в дверях мужниного кабинета.

- А у них одна новость, как бы нас побыстрее развести, - тон Стаса мгновенно переменился. - И, желательно, сделать развод показательным, максимально громким, - добавил, приобнимая её за плечики. – Извини, малыш, обидеть не хотел. Вывел этот визит твоего отчима. Не подхожу я твоей матери. Другие она на тебя виды имела, как оказалось.

 Мама? В какой-то момент сомнения серьезные закрались. Тогда бы Дворковского догнать. Или, хотя бы, матери позвонить. Вместо этого вопрос задала:

- Какие еще виды?

- Про договорные браки слышала? – прилетел встречный вопрос.

Слышала. Конечно же – слышала, не в глухом лесу жила. Только уверена была, с ней мама так не поступит. Не станет за чет счастья дочери свои проблемы решать. Да и проблем, на сколько точно знала, как таковых не существовало. Отцовская фирма не просто на плаву держалась, уверенно на ногах стояла.

- Быть того не может, - прошептала в шоке оказавшись.

- А ты думаешь, что так против меня выступают в тандеме? – поинтересовался, в кабинет её буквально заволакивая. Слишком долго, по его мнению, смотрела в след Дворковскому. – Матери, возможно, твой брак по договору и не нужен был бы. Но муж у нее еще тот пройдоха. Под себя гребет, никакими методами не гнушаясь. Справки еще попробую навести, сколько со счетов «Кардио Фарм» на счета его клиники пошло.

- Господи, но ведь мама же должна знать. Я должна…

- Ничего ты не должна, - остановил её, крепко к себе прижимая, вроде как – успокаивая, Сумишевский. – Не будет она тебя слушать. Сама говоришь, выбирая между ним и тобой, его выбрала. Всё, забудь теперь, что нормальные отношения с ней были. Пока Дворковский её муж, ты не нужна.

И верила тогда. Почему, сама понять не могла. Наверно, слова подбирал нужные. Такие, которым не поверить просто нельзя.

А в последний год вообще полнейший вакуум информационный устроил. Почему сразу на то внимания не обратила… Да, потому и не обратила, что доверяла. И если бы не его ярость из-за её преждевременного возвращения с похорон… Если бы не застала с любовницей… Наверно и дальше продолжала бы жить в иллюзорном мире…

Исправить только уже, увы, ничего нельзя…

Приглашаю вас прочитать новый роман от

В прошлом, я струсила и выбрала, не мужчину, в которого была влюблена, а парня, от которого думала, что залетела. Прошло восемь лет и мой ненаглядный оказывается обманывал меня все эти годы, и изменял. Нам предстоит громкий развод. Вот только что будет, если мужчина из прошлого вернётся, и узнает, что я скрывала Его сына.

- У меня условие. Если хочешь развода, мне нужны отступные. 

– А теперь послушай меня ты! Даниил вовсе не твой сын, и от меня ты и копейки не получишь! - на эмоциях говорю я. Нет криков, лишь холодный тон. Да, я хочу ранить его посильнее. Как он меня. 

Резкий взмах руки мужа, и я падаю, сильно ударяясь коленями об пол. Это уже черта, возврата которой нет. 

- Руки от меня убери, - вырываюсь и вскакиваю на ноги. - На любовницу мои деньги тратил? Я тебя уничтожу Скворцов.

- Ха-ха, - он снова на меня надвигается, и за руку сильно хватает, - да мне тебя проще убить, чем отсюда выпустить.

#ИЗМЕНА МУЖА

#ВСТРЕЧА ЧЕРЕЗ ВРЕМЯ 

#ДРУГ ОТЦА 

#ЛОЖЬ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО

#ТАЙНЫЙ РЕБЕНОК

#РАЗВОД