Отданная Чудовищу, или Попаданка против!

— Я отдам вам свою дочь!

После этой фразы в роскошном кабинете герцога арт Феррара стало тихо. Замолкли шепотки многочисленных просителей, что толпились в приемной с самого утра, а секретарь, прежде усердно строчивший приказы, замер. С кончика его пера сползла капля чернил и упала жирной кляксой на аккуратный текст.

А невысокий полный мужчина, на макушке которого явственно виднелась залысина, неуклюже опустился на колени.

— Я отдам вам свою дочь, ваша светлость! — повторил он, обращаясь к герцогу, что сидел за массивным столом и взирал на него сквозь прорези маски. — Все, чего я прошу — не отбирать у меня последнее!

— Последнее? — усмехнулся герцог. Глаза его полыхнули огнем, а голос хоть звучал негромко, но пробирал до костей. — Вас, барон Ташфор, поймали на казнокрадстве и взяточничестве! И вы, вместо того, чтобы признать вину, смеете предлагать мне дочь?! Да будет вам известно, что вопреки слухам, я не ем детей!

Герцог встал из-за стола во весь свой немалый рост, и угрожающе надвинулся на барона. Можно было позвать стражей, и приказать им бросить бывшего градоправителя в тюрьму, но герцогу хотелось собственноручно вышвырнуть его из своего кабинета.

Секретарь теперь даже дышать боялся. Но вот барону Ташфору было нечего терять, и он воскликнул:

— Моя дочь не ребенок, а совершеннолетняя девушка! Она прекрасна, как зимнее утро, ваша светлость! И… смею добавить… — Он поднял взгляд на горящие в прорезях маски глаза герцога, и произнес: — Ее волосы белее снега! Она родилась такой!

Герцог арт Феррар замер, а его руки, обтянутые перчатками, сжались в кулаки. Он бросил только один взгляд на дверь в кабинет, и она с шумом захлопнулась. Следующий взгляд достался секретарю, и тот застыл, словно превратившись в камень. Хотя почему словно? Заклинание стазиса практически сделало его таковым.

Барон с шумом сглотнул. Ему было страшно, как никогда в жизни.

Страх и помог в точности вспомнить пророчество — единственное, что сейчас могло спасти его.

— Только кровь невинной девы, чьи волосы белее снега, может спасти Проклятого силами жизни, — пробормотал он. Уже громче воскликнул: — Я клянусь, что моя дочь еще не знала мужчины, ваша светлость! И я отдам вам ее, если…

Он не сумел договорить: его горло сжала, словно тисками, железная рука. Барону показалось, что под тканью перчатки действительно металл! Но кто будет носить обычную перчатку поверх латной?

— Говорите, чего хотите, — послышался наполненный рычанием голос. Барон с ужасом понял, что в его шею, готовые пустить кровь, впиваются самые настоящие когти! А герцог продолжил все тем же жутким голосом, больше похожим на звериный рык: — Но я советую вам выбирать с умом. И помнить, что если вы обманули меня, то ваша жизнь не будет стоить и медяка!

С этими словами герцог разжал пальцы, и снял стазис с секретаря. Барон ссыпался на пол, как мешок с мукой, но нашел в себе силы подняться и даже начать говорить. Наконец осуществятся все его мечты! Дом в столице, должность при дворе, ежемесячное содержание! Подумать только, ведь месяц назад он собирался выдать Белинду за сына купца! Не иначе, как богиня удачи на его стороне и не дала совершить глупость!

Пока барон диктовал свои требования, его светлость молчал. Размышлял о том, что времени для снятия проклятия все меньше. Вскоре он может навсегда остаться в измененной форме. А еще — потерять разум.

Но прежде, чем забирать «девушку с волосами белее снега», надо убедиться, что ее отец не солгал о ее внешности. Ему нужно было ее увидеть.

— Идемте, — сказал он барону. — Мы сейчас же отправляемся за вашей дочерью.

— А вы… Не обидите ее? Мою Белинду?.. — спросил тот.

Неужели у подлеца проснулась совесть?

Герцог усмехнулся. Резким движением подняв руки к лицу, он снял маску.

Лицо барона исказилось ужасом.

— Поздно, — сообщил герцог, улыбаясь так, что стали видны клыки. — Вы только что отдали вашу дочь Чудовищу. А теперь идемте, заберем её.

Что же так тяжко-то?!

Мне снился какой-то жуткий сон. Будто я, без тела, парю под потолком большого шикарного кабинета. Стены там были отделаны деревом, массивный стол, за которым восседал широкоплечий мужик, поражал монументальностью, а корешки книг на полках за спиной мужика поблёскивали золотым тиснением.

Рядом с большим столом располагался стол поменьше. Там сидел молодой вихрастый парень, и он писал самым настоящим гусиным пером, макая его в чернильницу!

Одеты все в комнате были чудно и непривычно. Парень-писарь — в бесформенный балахон с капюшоном — у нас такие любят показывать в фильмах как одежду для магов, а невысокий толстячок, что пришел, как я поняла, в качестве просителя — в средневековый камзол, штаны в обтяжку, заправленные в сапоги, а в руке мял фетровую шляпу.

А вот мужик за столом… Я даже поначалу не знала, куда смотреть, чтобы не пропустить ни одной детали. От него веяло жутью — в плохом смысле. Не как от киношного злодея, над которым можно поржать с друзьями под попкорн, нет. От таких, как этот тип в маске, надо бежать с воплями — и даже не потому, что глаза его светились, как фонари на кладбище.

У этого мужика не было видно ни одного участка голой кожи — он был одет в украшенный золотыми эполетами мундир с высоким воротом, на руках носил перчатки, а на лице маску. Когда он взял толстяка за горло, стало понятно, что выбор образа оправдан — сквозь перчатку полезли когти!

Но и это еще не все! К разговору я поначалу не особо прислушивалась, и это, кстати, было правильно. Нервные клетки, они, говорят, не восстанавливаются. Так вот, уловив смысл, я поняла, что возмущению моему нет предела!

Эти двое на полном серьезе обсуждали продажу дочери толстяка, юной Белинды, этому мерзавцу в маске! И если вначале мне хотелось прибить папашу несчастной девушки, который выкатил целый список благ, что получит за дочурку, то потом титул «самый гадский гад» получил этот урод! Ведь он вправду оказался уродом — такой ужас во сне приснится, трусами не отмахаешься! У него и морда вся чешуйчатая была, и клыки, как у вампира, да еще и глаза горящие с вертикальными зрачками!

Бр-р.

Папаша проданной девушки, уж на что скотина, и тот чуть в обморок не хлопнулся! Но кто бы ему дал!

Словом, жуткий вышел сон. Когда эти двое мерзавцев в конце концов отправились за Белиндой, я поняла, что просыпаюсь. И в этом было столько счастья!

Правда, длилось счастье недолго.

Перво-наперво выяснилось, что лежу я на полу. Как, почему? Так и простудиться недолго, а у меня экзамены на носу! Затем стало понятно, что нахожусь я в библиотеке — это как раз нормально, для заучки вроде меня это любимое место. Но тут все было уж очень непривычно! Высоченные, метров по пять, стеллажи с книгами, и книги эти были явно очень дорогими. Все массивные, в кожаных переплетах, с золотым и серебряным тиснением на корешках, прямо как у гада-чудища в кабинете.

Сравнение категорически не понравилось.

Дальнейшее мне понравилось еще меньше.

Краем глаза отметив оплавленные черные свечи и нарисованную каким-то порошком непонятную загогулину на полу, я с трудом поднялась на ноги. Выругалась писклявым голосом, запутавшись в подоле отвратительно длинной юбки пышного платья, и чуть снова не упала. Замахала руками, с трудом восстановив равновесие.

Выругалась повторно.

Руки были не мои! Такие тонкие, с изящными пальцами пианистки и с аккуратными розовыми ноготками, явно никогда не знавшими гель-лака! И волосы, тоже жутко длинные белобрысые пряди, что лезли в глаза — у меня сроду таких не было! Да, я хотела отрастить, но никогда не удавалось.

А теперь… Боже, кто я? Осмотрев себя и нащупав тончайшую талию на том месте, где у меня никогда ее не было, а под платьем определив нормальную такую для худосочной девицы грудь, я нервно рассмеялась.

Похоже, кукушка едет! Или я по-прежнему сплю?

Ощущение нереальности происходящего усилилось, когда я услышала:

— Белинда! Белинда, где ты?!

Голос был женский, незнакомый. Меня почему-то охватила паника — встречаться с той, кто зовет Белинду, совсем не хотелось. А еще не хотелось думать, что так звали девушку из моего сна.

Девушку, которую собственный отец отдал страшному чудовищу! И ладно бы этот гад в маске отказался от неё! Так нет же, он с радостью принял в дар живого человека…

Пока я размышляла над этой дикой ситуацией, ноги сами несли меня прочь. Куда? А вот фиг его знает! Петляя между стеллажами, я наткнулась на стол, где стоял глобус, обогнула его и быстро пошла дальше. В другой момент я бы непременно рассмотрела рисунок незнакомых континентов, но новый крик: «Белинда, где ты?», не оставил и шанса на пополнение географических знаний.

Ведь откуда-то я знала, что зовут меня…

Почему-то снова накатила паника. Да к черту! Сроду ничего, кроме диет, не боялась, и сейчас не стану. Только зеркало найду!

Отыскав, наконец, выход из библиотеки, я оказалась в широком коридоре, стены которого были увешаны картинами, изображающими сцены охоты, а пол — устлан коврами.

Пройдя несколько метров и обнаружив резные двустворчатые двери, я решительно толкнула их. Хватит трястись от страха, это совсем на меня не похоже!

Когда я оказалась в роскошной гостиной, оформленной в сдержанном классическом стиле, первое, что бросилось в глаза — это розы. Множество роз, что оплетали колючими ветками все доступные места. Начиная от дивана и камина, и заканчивая потолком, а пол был буквально устлан розовыми лепестками. Я прошла по этому ковру в соседнюю комнату, гадая, что в голове у человека, устроившего в своей комнате такой колючий цветник. Явно не все в порядке!

А мне очень хотелось найти зеркало. Не знаю, зачем. Потом об этом подумаю.

«Потом» настало очень скоро. Из гостиной я попала в спальню, похоже, мужскую, судя по темно-синему балдахину над широченной кроватью и общей мрачной цветовой гамме. Но такие нюансы меня сейчас не волновали, ведь к спальне примыкал санузел! И в нем, рядом с небольшим бассейном, оплетенном вездесущими розами, нашлось и зеркало в полный рост!

Увидев свое отражение, я принялась ругаться. Громко, с чувством и расстановкой!

Я, Белла Уварова, студентка юрфака престижного вуза, сколько себя помню, имела рост ниже среднего, лишний вес и «проблемы с метаболизмом». Это так эндокринолог говорил, когда я жаловалась, что не могу похудеть, сколько ни отказывала себе в тортиках и выпечке. И никакие спортзалы не помогали!

А теперь… сбылась мечта идиотки?

Из зеркала на меня смотрела кукла, иначе не скажешь. Огромные, в пол лица голубые глаза, тонкие черты лица, длиннющие, будь они неладны, белобрысые локоны — с такой внешностью только эльфиек играть в кино, точное попадание в роль будет. Тем более что и фигура у моего отражения была тоненькая, изящная, как я уже успела убедиться. На всякий случай проверила уши — к счастью, они оказались нормальными, человеческими.

Правда, больше ничего нормального в ситуации не было.

Во мне медленно, но верно закипала злость.

Это что вообще такое? Кто так надо мной пошутил? Как можно было запихнуть меня в это эфемерное создание, которое, того и гляди, ветром сдует?!

Кто-то мне ответит за все! А начну я, пожалуй, с поисков той тетки, что так требовательно меня звала.

Найду — ей не поздоровится!

— Белинда! — как раз раздался новый крик.

Ух ты, на ловца и зверь бежит.

Совсем рядом хлопнула дверь.

Я решительно выдвинулась на выход из ванной комнаты.

Чтобы спустя пару секунд резко вернуться назад, пятясь.

Потому как в спальню, что я сама определила как мужскую, вошел, по всей видимости, ее хозяин.

Тот самый гад-мерзавец-чудовище в маске.

И маску он в этот момент снимал!

И что же я увижу?

Ой!..

Увидев меня, гад-чудище замер.

Я же смотрела на того самого мерзавца, кому родной отец подарил Белинду, и ничего не понимала. Самый первый вопрос, что вырвался совершенно непроизвольно, был:

— А где жуткая морда? И клыки? Или вы и нормально можете выглядеть?

— Нормально? — Мужик мгновенно оказался рядом. Навис надо мной, угрожающе сверкая глазами, и произнес: — И что это значит?! Хотя у меня есть вопрос получше. Ты больше меня не боишься? Не будешь кричать и падать в обморок?

— А надо? — брякнула я, понимая, что какой-то дурацкий диалог у нас выходит. — Нет, если это обязательно, я могу. Наверное.

Никогда не падала в обморок. Даже в голодный, после недельного сидения на жесткой диете, которую прописал очередной нутрициолог. Хотя на шестой день у меня почти все время кружилась голова, и я готова была свой планшет отдать за чашку кофе со сливками и пирожное.

Но не будем о грустном. Сейчас мне надо понять, как выбираться отсюда. Что ж, мужик ничем не хуже той тетеньки — пусть он ответит на вопросы!

Правда, спросить ничего я не успела. Пришлось спешно убираться с дороги и отступить как можно дальше в спальню, когда он прошел мимо меня в ванную. Там, остановившись перед зеркалом, в которое я сама любовалась, мужик глянул на свое отражение, а затем, жутко усмехнувшись, уставился на меня.

— Мама! — пискнул кто-то. Неужели я?

Ну да, больше некому. Стало ясно, что обморок у меня вполне получится, и вообще — состояние, когда глаза закрыты и не надо смотреть на всяких разных чудищ — это прямо то, что доктор прописал.

Доктора тут не было, зато был Монстр. Гад. Он же мерзавец и Чудовище. Словом, он смотрел на меня — и был именно таким, как я его помнила по своему сну!

Жуткая морда, покрытая черной, матово блестящей чешуей, кривилась в оскале, демонстрируя белоснежные, очень острые на вид клыки. Можно не надо меня ими кусать? И вообще подходить ближе!..

— Мама тебе не поможет, — усмехнулся гад. Он явно не слышал моей немой мольбы, потому как двинулся на выход из ванной. — И папа тоже. Ты теперь полностью в моей власти, твой отец сам отдал тебя мне.

— А это вообще законно? — Я попятилась, позади случилась кровать, и я так на нее и села.

А еще от изумления раскрыла рот — ведь жуткий монстр, подходя ближе, на глазах менялся. Ну, то есть как раз глаза, горящие желтым огнем, оставались прежними, а вот чешуя пропадала, открывая взгляду гладкую загорелую кожу и мужественные черты лица. Даже клыки исчезли!

Складные они у него, что ли? Или втягиваются, как у змей?

Как бы то ни было, передо мной, сидящей на кровати, остановился вполне нормальный с виду человек.

— В герцогстве Феррар я — власть и закон, и тебе это прекрасно известно, Белинда, — заявил он.

Чего?

А, это ответ на вопрос, который я задавала.

Мужик же, не обращая внимания на то, что я в полном замешательстве, взял меня за подбородок и приподнял голову, заглядывая в глаза.

— Подведём итог, Белинда, — произнес он. — Я рад, что при виде меня ты уже не теряешь сознание. Начинаешь привыкать, что тем более хорошо. Еще сейчас выяснилось, что ты умеешь говорить, а не только дрожать от страха…

— Поверьте, я очень даже дрожу. И сознание потерять готова, правда-правда!

Выпалив это, я скривилась. Что за детский лепет? Соберись, Белла, никогда ты не пасовала ни перед людьми в погонах, коих среди друзей папы-генерала немало, ни перед власть имущими — по той же причине. Надо просто и четко донести до этого оборотня, тоже, кстати, в погонах, точнее, в эполетах, что никакая я не Белинда, и вообще ничего ему не должна…

Только я открыла рот, собираясь осчастливить мужика новой информацией, как обнаружила… что не могу вымолвить ни слова!

Что за чертовщина?!

— Поверь, обморок не спасет тебя от необходимости спать со мной, — заявил Мерзавец, он же Гад. — И только от тебя зависит, будет ли нам обоим это в радость. Я не хочу принуждать тебя, но с фактами не поспоришь — только рядом с тобой проклятие отступает.

Чего? Это как вообще?!

С этими словами он выпустил из захвата мой подбородок, выпрямился и быстрым движением снял перчатку. С удовлетворенной улыбкой уставился на свою кисть.

Я тоже глянула, не понимая, в чем прикол. Рука как рука, крупная мужская с длинными пальцами, ногти аккуратные — посмотреть приятно.

А потом он отошел на несколько шагов, по-прежнему глядя на свою руку.

А я чуть не заорала.

Потому как пальцы его резко удлинились, нормальные человеческие ногти превратились в острейшие когти, а гладкая прежде кожа покрылась черной чешуей.

Какая милая рептилья лапка!

— Как вы это делаете? — Когда первый испуг прошел, во мне проснулся интерес исследователя.

Спасибо нашему кинематографу — посмотрев столько ужастиков, сколько я в свое время, поневоле начнешь презрительно фыркать при виде очередного монстра.

Этот мужик, всего лишь покрытый чешуей, в сравнении с некоторыми киношными монстрами прям красавец, хоть сейчас на подиум.

— Делаю что? — нахмурился он, мигом став вдвое страшнее.

— Ну, обрастаете чешуей? — спросила я. — И что означают слова — «только рядом с тобой проклятие отступает?». Не может же быть…

Проверяя догадку, я поднялась и в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние.

Да ладно?!

Чудище на глазах преобразился: втянулись когти на руках, а чешуя, броней покрывшая кожу, исчезла.

— Как видишь, твоя близость действует на меня вполне определенным образом, — усмехнулся мужик. Он воспользовался тем, что я встала столбом от изумления, и заключил меня в объятия. — Если верить пророчеству, а не верить оснований нет, твоя кровь исцелит меня совсем. Снимет проклятие.

— Вы хотите меня убить? — возмутилась я. Это вообще ни в какие ворота не лезет!

— Разумеется, нет! — Чудище снова нахмурился.

Надо признать, ему-человеку складка между идеальными черными бровями даже шла — подчеркивала мужественную красоту…

Это что за ерунду я только что подумала?! Белла, очнись! Вокруг творится полная хрень, а ты тут красивым монстром любуешься! Нашла время!

— Белинда, разве отец ничего не рассказал тебе? — Чудище требовательно глядел на меня. Кстати, глаза его, до того горящие огнем и впечатлявшие вертикальными зрачками, стали обычными, золотисто-карими.

Отец мне много чего говорил. Он вообще любитель вести беседы, но что-то мне подсказывает, что тут имеется в виду совсем не он, а толстяк, продавший свою дочь.

Правда, сказать об этом я почему-то не смогла! Снова.

— У меня, похоже, проблемы с памятью, — сказала я. Слава богу хоть это смогла. — Так что начните сначала. Вообще все расскажите. Где я, что тут вокруг творится...

Я высвободилась из объятий мужика — он не стал удерживать — и добавила, глядя ему в глаза:

— Кто вы, чего от меня хотите, на каком основании? — Сделав паузу и пронаблюдав, как зрачки Чудища вытягиваются в вертикальные линии, закончила: — А самое важное — как планируете заставлять, когда я не соглашусь на ваши требования?!

— Проблемы с памятью? — Все-таки идет ему хмуриться, когда он не в образе чудовища! Мужик снова привлек меня к себе, и внезапно положил ладонь на мой лоб со словами: — Сегодня утром я нашел тебя без сознания на полу. Выходит, ты ударилась головой? Белинда, если бы ты рассказала еще тогда, я бы сразу помог тебе… Но ты лишь дрожала…

От его пальцев шло приятное тепло, и мне даже не хотелось вырываться. Хотя ответы на свои вопросы я все равно была намерена получить! Но неожиданно вокруг головы возникла золотистая дымка, и голова закружилась. Перед глазами заплясали цветные пятна.

— Что вы делаете? — спросила я, ощутив, как меня нежно поглаживают по лицу.

— Применяю магию исцеления, — был мне ответ. — Но я не вижу никаких повреждений. Только небольшое истощение. Тебе нужно хорошо питаться.

Да он просто мистер Очевидность! Любой, кто посмотрит на Белинду, сразу поймет, что несчастной девушке жизненно необходимо нормальное питание. Может, она от голода в обмороки падала? Если ничего не путаю, тот, когда я очнулась в ее теле, был уже вторым за сегодня.

Но еда, как ни странно признавать, волновала меня сейчас меньше всего. Я отстранилась. Точнее попробовала, и с неудовольствием ощутила, что мужик выпускать меня не собирается.

Ладно, попробую для начала попросить. Вежливо. Папа всегда говорил, что вежливость ничего не стоит, а принести может очень много.

— Вы не отпустите меня? Напомню, я все еще жду ответы на свои вопросы.

Мужик с видимой неохотой убрал руки, и даже отступил на пару шагов, поморщившись. Его можно было понять: чешуя, как приливная волна, снова залила гладкую кожу везде, где я могла увидеть.

Наверное, это неприятно, а то и больно. Пожалеть его, что ли?

— Я не отпущу тебя, — заявил Чудище, вмиг заставив меня позабыть все мысли о сочувствии или тем более, жалости. — По соглашению, подписанному с твоим отцом, бароном Ташфором, ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что пожелаю.

— И вы желаете… — тут пришел мой черед хмуриться, хотя хотелось орать. — Как вы там сказали? «Даже обморок не спасет от необходимости спать со мной»?!

— Все верно. — Он прищурился, и его глаза превратились в щелки, из которых полыхало желтое пламя. — А говоришь, у тебя проблемы с памятью. Хочу сразу сказать, что для меня постель с тобой — не прихоть, а необходимость. «Только кровь невинной девы, чьи волосы белее снега, может спасти Проклятого силами жизни».

Последнюю фразу он произнес речитативом, словно напел. А я поняла, что больше не могу сдерживать злость и ярость, что накопились в душе. Это же надо — лишить девушку невинности — для него необходимость! Он сообщил это так, будто собирается сделать над собой усилие!

Гад, одним словом! Мерзавец и подонок — если двумя.

Чудовище! Впрочем, я могу продолжать бесконечно.

— Мне неизвестно, что вам наобещал барон Ташфор, — произнесла я, чувствуя, как губы кривятся в неприятной усмешке. — Если уж на то пошло, я и самого барона не помню, и никогда не смогу признать его своим отцом. Я и вас знать не знаю…

— Мое имя Аренор, герцог арт Феррар, — тоже усмехнувшись, представился этот… герцог. Так мало того, он снова сделал шаг вперед, и бесцеремонно схватив мою руку, прикоснулся к ней поцелуем. — Приятно познакомиться, леди Ташфор.

— Мне тоже будет исключительно приятно, господин герцог, когда покажете, где выход из вашего прекрасного дома. — Я вытянула поцелованную кисть из его руки и отступила. — Спасибо за гостеприимство, но мне пора. Дела, знаете ли, ждут.

Герцог молча смотрел на меня. Даже не хмурился, что само по себе озадачивало.

Устав ждать хоть какой-то реакции, я повернулась и пошла к двери в спальню.

— Ладно, не хотите провожать, не нужно. Сама найду выход.

Так я сделала еще несколько шагов, а потом… натолкнулась на невидимую, но реально ощутимую преграду, которая не давала мне выйти из спальни! Эта преграда мягко спружинила, да и оттолкнула меня обратно, на миг полыхнув золотистым светом и тут же погаснув.

— Это что еще такое? — возмущенно воскликнула я, обернувшись к частично чешуйчатому герцогу. То, что именно он был виновником моего столкновения с неведомой хренью, сомнений не было.

Иначе почему он так самодовольно ухмыляется?

— Ты не покинешь мой дом, Белинда, — произнес он. — По крайней мере до того, как не исполнится пророчество, и проклятие не спадет.

— А поконкретнее? — хмуро уточнила я.

Нет, с памятью у меня на самом деле порядок, и сказано было достаточно, причем сказано вполне прямо. Но должна же быть у этого Чудища хоть какая-то совесть? Он ведь не может так прямо заявить девушке, что отпустит ее после того, как она… отдаст ему свою невинность? Судя по одежде и общей обстановке, тут вроде как Средневековье, где «женской чистоте» придавалось очень большое значение.

Да Белинду никто приличный замуж потом не возьмет! А она даже не служанка какая-нибудь, а вполне себе аристократка!

Да пусть Чудовище хоть трижды герцог, и дочь барона вроде как ниже его в иерархии, они не может с ней обойтись, как с бесправной рабыней.

Ну, я, по крайней мере, надеюсь на это.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — холодно произнес Чудовище. — Но ты должна знать, что хоть лично мне проклятие и не доставляет особых неудобств, снять его необходимо. Мы сделаем это как можно скорее — можем прямо сейчас. Розы не дают покоя…

Он шагнул ко мне с намерением… ну вот очень явно читались все его намерения даже по глазам! Пламя в них поугасло, зато зрачки, на миг ставшие вертикальными, расширились.

Я курс психологии не зря прослушала, и четко поняла, что случится очень скоро, если ничего не сделать! Будет у Белинды, то есть у меня, раз я в ее теле, исполнение супружеского долга без собственно свадьбы…

Самое интересное, что при этой мысли меня вдруг обдало жаром, и даже на миг захотелось проверить — а как оно было бы, согласись я? Без своих атрибутов истинного Чудовища герцог был красив, причем истинно мужской красотой.

Мне всегда нравились именно такие — сильные, уверенные в себе бруталы, которые знают цену себе и своей привлекательности. Другое дело, что на меня настоящую в родном мире такой красавчик никогда бы и не взглянул. Да, дочь генерала, но я прекрасно знаю, как выгляжу — милый папин-мамин пирожочек, точнее, колобочек, очочки, невзрачное личико, редкие волосы и непреходящие проблемы с кожей. Нет, я смирилась, что моделью мне никогда не стать, да и не стремилась, выбрав быть умной, а не красивой.

Ну и вот теперь выпал шанс побыть красоткой и уложить в постель красавчика — ну а чего бы нет?

Нет.

Спать с первым встречным, да еще и потому, что он так приказал — замечу, не попросил даже, не спросил, согласна ли я — это себя не уважать!

Пока эти мысли мелькали у меня в голове, герцог времени не терял. Он успел снова заключить меня в объятия, запустил пальцы мне в волосы, сжав затылок, и начал наклоняться.

Похоже, поцелуя мне все-таки не избежать.

Или…

— Причем тут розы? — резко спросила я, когда его губы уже были готовы коснуться моих. Герцог замер и нахмурился. Было четкое ощущение, что он пытается понять, в чем суть вопроса. Мне было не жалко, и я напомнила: — Вы сказали «розы не дают покоя». Это что-то значит, или вы просто фанатеете от цветов в вашей спальне?

Я выразительно поняла глаза к потолку, где все было заплетено колючими стеблями, и попинала ковер из лепестков под ногами. Герцог моргнул пару раз, в его глаза вернулась осмысленность, и он снизошел до объяснения:

— Розы — это символ моего проклятия. Они показывают, сколько осталось времени. Они питаются мной, моей Силой. Смотри. Здесь ты будешь в безопасности.

Я и пикнуть не успела, как он подхватил меня на руки и усадил на постель.

— Ладно. — Я с облегчением выдохнула, поняв, что сам герцог от кровати, наоборот, отходит. Значит, склонять меня к «исполнению пророчества» прямо сейчас не будут.

Раз такое дело, то я что угодно готова посмотреть.

Тем более стриптиз.

Герцог стремительно и резко снял камзол, а затем расстегнул рубашку. К сожалению, мне очень недолго довелось любоваться на шикарный мускулистый торс — герцог отошел еще на пару шагов, и его кожа покрылась черной чешуей.

А затем к нему со всех сторон потянулись колючие плети розовых стеблей, усеянные цветами. Я присмотрелась — эти цветы, хоть и росли на ветках, почему-то на глазах увядали, сбрасывали лепестки, делая ковер на полу толще.

Розовые ветки, усеянные колючками, принялись оплетать фигуру герцога, и я четко видела, как они, будто живые, ищут брешь в его броне, и пытаются проткнуть ее.

И у них получается! Из-под черной чешуи показались алые капли крови, но герцог только поморщился. Выходит, его броня не такая уж и хорошая защита, раз ее могут пробить какие-то розочки!

— Это зачарованные цветы, — произнес он, глядя на меня с усмешкой. — Только им и под силу проникнуть сквозь драконью чешую.

Та-ак. Новая информация. У меня только два вопроса…

— У тебя очень выразительное лицо, Белинда, и не сложно понять, о чем ты думаешь, — сообщил герцог, отвечая на первый мой невысказанный вопрос.

А ответ на второй он показал.

Из-за его спины вдруг начали расти крылья — огромные, черные и перепончатые, как у летучей мыши или у… птерозавра какого-нибудь. Ну, драконы, они же рептилии. По идее.

Я бы ни за что не подумала, что Чудовище может стать еще чудовищнее. Как оказалось, нет предела совершенству.

— Я дракон, — подтвердил этот мистер монструозное Совершенство. — К сожалению, было предсказано, что как только опадет последний розовый лепесток, я навсегда останусь в переходной форме.

По его телу, оплетенному колючими плетьми, прошла волна дрожи, и вдруг все ветки, что тянулись сверху, снизу, со всех сторон к герцогу — р-раз! И пропали, осыпавшись золотой пылью.

Сам же герцог отряхнулся и пошел на меня.

— Обычно, когда я уничтожаю розы, они наутро возвращаются вновь, — произнес он, остановившись вплотную к кровати. — Но теперь у меня появилась надежда избавиться от них навсегда.

Я не успела отследить его слишком быстрое для человека движение. Просто секунда — и я лежу, прижатая к постели мужским телом, а герцог нависает надо мной, опираясь на вытянутые руки.

Аренор

Впервые за много месяцев у меня появилась надежда.

Проклятие, которое я получил при атаке эльфийских лесов, явилось для всего нашего клана неожиданностью. Раньше мы и подумать не могли, что Черного дракона, того, кто повелевает Тьмой, можно лишить способности к полному обороту.

Но суровая реальность оказалась неумолима: эльфы, которые не пожелали покориться нам, и вышли против прежде непобедимого войска с одними луками, стали неожиданно серьезными противниками.

Они каким-то образом сумели создать над своими территориями магический непроницаемый купол. За него не могли проникнуть не только человеческие солдаты нашей армии, но и никто из драконов. Когда я попытался огнем и магией разрушить его, меня и настигло проклятие.

Мы сильно недооценили эльфов, слишком мало зная об их Силе. Оказалось, что они могут не только выращивать цветочки и заботиться о животных, а владеют реально действенными в бою заклинаниями.

Едва я атаковал купол, как меня отбросило от него. Я без собственного желания перетек из формы истинного дракона в форму переходную, когда так похожее на человеческое тело покрыто чешуей и имеет крылья.  

Признаю, поначалу я не осознавал всех последствий магии остроухих.

Переходная форма удобна в боевых условиях, и я нередко использовал ее. Так проще даже летать, ведь дракон в своей истинной ипостаси слишком велик, чтобы вести скрытное наблюдение за противником.

Но первым делом проклятие лишило меня именно истинной ипостаси. Затем выяснилось, что я могу оставаться лишь в переходной форме — поначалу это было лишь неприятно, а затем начало раздражать.

У людей этот облик вызывал ужас. Но для управленческих дел можно было надеть маску и перчатки, скрывая внешность, а в особых случаях — маску снимать, доводя до обморока самых чувствительных людей.

Но эльфийское заклятие оказалось коварно. Исподволь оно подтачивало мою силу и волю к жизни, что раньше казалось невозможным. Больше того — проклятие прогрессировало, медленно, но неотвратимо лишая способности ясно мыслить. Прогноз целителей был неутешителен — с таким темпами развития проклятие рано или поздно лишит меня разума.

Отца такой расклад не устроил. Атаки на эльфийские леса результата не дали — купол стоял намертво, его не брала наша магия.

Отцу пришлось испытать небывалое унижение, и сесть за стол переговоров с эльфийским королем. Этот наглый остроухий имел дерзость диктовать нам, клану непобедимых драконов, условия перемирия! Прецедент был крайне неприятным, но отец пошел на это, как он признался позже, чтобы спасти меня.

В ответ он получил список из бесконечных пунктов мирного договора. Самое паршивое, что главное требование отца — снять проклятие — эльфы выполнили лишь условно. Эльфийский королек заявил, что проклял меня вовсе не он, а их богиня-мать. Якобы напав на остроухих, мы, драконы, пошли против сил природы и самой жизни, за что теперь наказаны.

Словно издеваясь, эльфийский король отдал отцу свиток, где было написано так называемое пророчество.

Оно гласило: «Только кровь невинной девы, чьи волосы белее снега, может спасти Проклятого силами жизни».

С тех пор моя жизнь изменилась. Теперь вместо того, чтобы на поле боя завоевывать для нашего клана новые земли, я был вынужден заниматься скучной рутиной. Ну а как еще назвать управление делами герцогства, бывшего раньше каким-то человеческим королевством? Приказ отца — ведь так, по его мнению, я буду ближе к народу, и это позволит мне скорее отыскать ту самую «деву, чьи волосы белее снега».

Проблема была в том, что таких девушек найти непросто. Текст пророчества благодаря стараниям людей отца стал известен повсеместно, и ко мне потянулись вереница жаждущих получить изрядную денежную сумму, обещанную за мое исцеление.

Мне приводили натуральных блондинок, но гораздо чаще — девушек, волосы которых были безжалостно выбелены разными зельями. Я с удивлением выяснил, что никакое внешнее уродство и даже внешность, вызывающая ужас у сильных мужей, не может отвратить юных прелестниц, преисполненных жаждой наживы.

Вопреки ожиданиям, все без исключения девушки с готовностью соглашались попытаться исполнить пророчество, только бы получить обещанную награду.

Но надежда на быстрое избавление от проклятия не оправдалась. Очень скоро я научился определять, являлась ли очередная «спасительница» формально подходящей, или пошла на ухищрения, чтобы провести со мной ночь и заработать.

Быстро выяснилось, что девушек, которые родились с нужным цветом волос, на наших землях исчезающе мало, почти что и нет. После месяцев бесплодных поисков и многих неудачных попыток я начал терять надежду.

Так было до того, как я заговорил с Белиндой Ташфор. 

Поначалу я не отнесся к словам отца Белинды серьезно. Мелкий безземельный барон, прокутивший состояние и пойманный на воровстве и взяточничестве, он был готов на все, чтобы спасти свою шкуру.

Но я все же решил выслушать его и даже велел секретарю записать требования барона — к такому тоже пришлось привыкнуть. Впрочем, девушек, что старались если не исполнить пророчество, то хотя бы доставить мне удовольствие, я всегда щедро одаривал, и не только деньгами — ну а как иначе? С другой стороны, к многочисленным родственникам, что пытались с помощью дочерей, сестер или даже жен заслужить мою благосклонность, это относилось не всегда.

Многие почему-то игнорировали то, что дева из пророчества должна не только иметь от рождения «волосы белее снега», но и быть невинной.

Как бы то ни было, от встречи с Белиндой я не ждал чего-то особенного. Проверил, конечно же, чтобы маска и перчатки полностью скрывали чешую, не желая пугать напрасно.

Девушка, увидев меня, вздрогнула, опустила глаза, но не произнесла ни слова — только кивала на слова отца, который радостно вещал, что дочь готова исполнить все мои прихоти, стоит лишь приказать. Я же, применив привычные уже заклинания, призванные выявить искусственные изменения во внешности, не увидел никаких вмешательств. Осмотр ауры девушки, навык, который очень полезен в целительстве, подтвердил — она действительно невинна.

Занимаясь этим, я, признаюсь, упустил реакцию на меня самой Белинды. Приказав экономке разместить девушку в гостевых покоях, я поспешил завершить важное дело: нужно было уничтожить розы, что снова нагло разрослись, несмотря на прорву защитных заклятий.

Эти розы снова и снова заплетали мой замок, и уже вызвали не ярость, а глухое раздражение. Они с завидным постоянством пытались достать меня и пустить кровь — во сне, во время работы или чтения, и ничего не помогало избавиться от них надолго. Разумеется, я пробовал и переезжать, но отвратительные растения появлялись везде, где я находился дольше часа.

Еще один мерзкий побочный эффект проклятия. Смиряться с ним я не собирался, и просто периодически испепелял розы — это приносило удовлетворение.

Только на следующий день я справился у экономки, как устроилась Белинда. Госпожа Маркес служила у меня уже десять лет, прекрасно знала, как я выгляжу без проклятья, и не испытывала передо мной страха.

Она была честной женщиной и, помявшись, рассказала, что моя гостья умоляла отца «не отдавать ее на расправу жестокому чудовищу». Барон жестко прикрикнул на Белинду, и девушке пришлось смириться и остаться. Всю ночь она проплакала.

Наутро я нашел ее без сознания, лежащей возле собственной кровати. Она распахнула бездонные голубые глаза, но, увидев меня, вскрикнула, и снова погрузилась в беспамятство.

Влив в девушку магию исцеления, убедился, что обморок перешел в здоровый сон, и оставил её. Она или свыкнется со своим положением, как уже бывало, или я отправлю ее домой — не в моих правилах принуждать женщин.

К сожалению или к счастью, все всегда происходило по одному и тому же сценарию.

 Вначале девушки боялись меня, потом начинали осторожно общаться, и уже через несколько дней сами приходили в мою спальню. Еще ни одна не согласилась уехать по своей воле — убедившись, что плохого я им делать не собираюсь, а, наоборот, дарю подарки и деньги на дальнейшую безбедную жизнь, с радостью оставались.

Это мне приходилось настаивать на отъезде — поняв, что очередная кандидатка на роль «спасительницы от проклятия» не смогла снять его, я отсылал девушку.

К Белинде я не испытывал особого интереса.

Все изменилось на третий день. Я поручил госпоже Маркес провести девушке экскурсию по дворцу, но она долго не могла отыскать Белинду, и даже обратилась ко мне. Я раскинул поисковую сеть, и обнаружил нечто странное. След от свершившегося заклинания призыва — он привел меня в библиотеку. В одной из отдаленных секций я нашел оплавленные свечи, а еще — следы алхимического порошка. Его обычно используют, чтобы обозначить контуры магического круга, которые потом исчезнут — так делают, когда хотят сохранить в тайне факт проведения запрещенного ритуала.

Но кто посмел творить ритуальную магию призыва в моем замке?

Неужели Белинда? Еще разглядывая ее ауру, я заметил в ней магические способности, но способности не развитые. В этом не было ничего удивительного — мало кто из людей тратился даже на обычное образование своих дочерей, не говоря уже об образовании магическом. Тем более сложно было заподозрить в том барона Ташфора. Не удивлюсь, если Белинда даже не умеет читать и писать.

Тщательно обследовав место проведения ритуала, я нашел только свечи. По их расположению было сложно что-то понять, и я обратился к охранной системе дворца. Никого постороннего не было! Только слуги, которых я знал, и Белинда.

Кстати, последняя, как подсказала система охранных заклятий, находилась в моих собственных покоях! Больше того — в ванной комнате.

Неожиданно, на самом деле.

Еще позавчера умоляла отца не отдавать ее чудовищу, а теперь готова попытаться исполнить пророчество? Все они одинаковы!

Усмехнувшись этой мысли, я отправился к Белинде. Решил снять маску, чтобы она сразу увидела меня. Вначале надо расспросить ее о ритуале, а потом уже все остальное…

Знал ли я, что заговорив с девушкой, позабуду обо всем на свете?

Такое мне и в голову не могло прийти.

Никогда в жизни я еще эту голову не терял. Впору было решить, что проклятие подошло к своей финальной стадии, и разум начинает покидать меня, но нет.

Я мыслил как никогда четко. Поначалу, по крайней мере.

Ведь выяснилось, что рядом с Белиндой, даже когда я не касаюсь ее, проклятие отступает!

Как я мог не заметить этого раньше? Ведь я уже подходил близко к ней, даже держал в объятиях, применяя магию исцеления после обморока!

Вероятно, я настолько свыкся со своей маской, что даже не обратил внимания, как драконья чешуя под ней исчезла. Но это сейчас было неважно.

Сдержав ликование, я несколько раз проверил — а точно ли дело в близости девушки? Сомнений не осталось. Она — та самая, о ком говорилось в пророчестве. Дева с волосами белее снега. Надо как можно скорее провести с ней ночь…

Правда, я был обескуражен реакцией самой Белинды. Она вдруг принялась утверждать, что ничего не помнит, и не знает ни меня, ни даже барона Ташфора.

Она лгала. Но ей вряд ли сказали, что драконы чувствуют ложь. Да и без того, даже по первому ее вопросу было ясно, что она видит меня не впервые! Ведь почему иначе она удивилась, что я могу выглядеть, по ее словам, «нормально»?

Следом дать понять глупышке, которая явно пыталась играть со мной, что я ее не отпущу.

Несмотря на слова о потере памяти, Белинде было известно, что она должна провести со мной ночь. Судя по реакции юного девичьего тела, она была не против, а это самое важное.

Когда я держал ее в объятиях, она не оставалась равнодушной — ей явно нравилась такая близость. Дыхание девушки участилось, глаза широко раскрылись, прежде бледные щеки заалели — особенно это стало заметно, когда я начал раздеваться перед ней.

Что ж, Белинде повезет — она разделит ложе с красивым мужчиной. Стряхнув с себя розы, и в очередной раз уничтожив их, я направился к ней.

Но оказавшись в постели с Белиндой, я понял, что меня будоражит вовсе не скорое избавление от проклятия, а ее близость. Уже очень давно я не желал женщину настолько сильно. И я почувствовал небывалое: сделать ее своей хотел не только я сам, но и моя драконья сущность.

Но Белинда повела себя странно — принялась отталкивать меня. Уклонилась от поцелуя так стремительно, будто не она только что рассматривала меня как самого желанного мужчину для себя. Я не мог понять, в чем дело.

— Послушай, герцог!.. — воскликнула она с придыханием. Голос выдал ее, давая понять, что девушка далеко не равнодушна ко мне. — Остановись! Ты не можешь просто так взять и поиметь меня!

Я отстранился. Недоуменно посмотрел на девушку, пытаясь понять смысл сказанного. Это получалось с трудом, было сложно сосредоточиться. Мой взгляд упорно скользил по изгибам женского тела, то и дело возвращаясь к соблазнительному вырезу декольте…

— Слезь с меня немедленно! — резко произнесла Белинда. — Ты тяжелый. Мне больно!

Я исполнил ее просьбу, хотя краем сознания отметил, что последняя фраза была ложью. Белинда снова решила поиграть? Что ж. Я настроен на иное, но пусть сейчас будет по её желанию. В конце концов для девушки первый раз очень важен.

— Чего ты хочешь? — спросил я. Голос звучал хрипло, словно рык.

— Чего хочу? — переспросила Белинда. — Прекрасный вопрос! Самое противное, знаешь что? Ответить на него прямо я почему-то не могу!

— Тогда помолчи, — предложил я, снова привлекая ее к себе.

Интересное дело — я больше не менялся внешне, но чувствовал, что драконья сущность берет верх над рациональным разумом. Сейчас мною овладели инстинкты. Точнее, один, самый важный для дракона — инстинкт продолжения рода.

Белинда снова отвернулась от поцелуя, но я скользнул губами по ее щеке, затем ниже, на шею — ее кожа была нежнее лепестков жасмина. Лаская ее, я вообще перестал что-либо соображать.

С трудом воспринял ее слабое сопротивление, а смысл слов, что она произносила, почти не доходил до сознания.

— Послушай, герцог. Черт, как тебя… Арен! Остановись!

Я поднял взгляд и посмотрел на Белинду. Не знаю, что увидела девушка в моих глазах, но губы она облизала зря! Я потянулся к ним, зная, что на этот раз она меня не остановит…

— Арен, мы не можем провести вместе ночь! — воскликнула Белинда. — Это совершенно невозможно!

— Почему? — усмехнулся я, четко зная, что нет препятствия, которое могло бы сейчас остановить меня.

Я желаю ее, она — меня, нам ничего не мешает, кроме одежды. Это я сейчас быстро исправлю.

Я отстранился, давая девушке рассмотреть меня, и потянулся к завязкам на её платье. Белинда выдохнула, и скользнула по моей фигуре явно восхищенным взглядом.

Я победно улыбнулся, наклоняясь.

— Потому что мы не женаты! — заявила вдруг она. — А я не собираюсь расставаться с девичьей честью! Ты не слышал, что на брачное ложе принято всходить… то есть идти… Словом, невеста должна быть невинной!

Я задумчиво посмотрел на нее. Прекрасная девушка в моей постели по всем признакам была той самой, кто снимет с меня проклятие.

Ради этого можно и жениться. Мне стали поняты странности в поведении Белинды. Она просто метила выше, чем остальные девушки: стать женой герцога для дочери безземельного барона — вполне понятная цель.

Что ж. Наши цели могут и совпасть, мой нежный цветок. Сейчас я желаю тебя так, как не желал еще ни одну женщину.

— Если таково твое условие, я дам тебе это, — произнёс я. — Мы отправимся в королевский дворец, а затем в храм, где нас соединят в обряде. Уже завтра ты будешь принадлежать мне как герцогиня арт Феррар.