Отданная генералу-дракону

– Сделайте шаг вперед, мисс Морн.

Голос генерала Ашберна, словно удар хлыста, режущий затхлый воздух роскошного зала. Сердце бешено бьётся об рёбра, желая их сломать. Страх парализует, сковывает конечности, но я иду. Как велит мне генерал. 

Аррион Ашберн.

Одно его имя говорит о жестокости и власти, внушает ужас. А мысль о том, что затеяли лорд и леди Морн, заставляет меня балансировать на грани обморока. Если всё раскроется, мне конец.

Генерал сидит в глубоком кожаном кресле, словно на троне.

Высокий, мускулистый, с прямой спиной, излучающий стальную уверенность. Его широкие плечи обтягивает дорогая ткань чёрного мундира. Его лицо будто высечено из гранита: твёрдое, угловатое, без единой мягкой линии. А глаза… Золотые, как расплавленное солнце, медленно прожигают меня насквозь. В их глубине плещется равнодушие и холодная, расчетливая оценка, словно я – неодушевленный предмет, тщательно осматриваемый перед покупкой.

Утром леди Морн ворвалась в мою каморку. Её лицо, обычно бесстрастное и надменное, было искажено паникой, черты заострились.

«Кайра, ты же видела! Красные пятна на коже! Наша малышка больна, горячка, нельзя же её отдавать замуж за генерала! Он растерзает её!»

Я видела. Три крошечных пятнышка на бледной руке Вирены, больше похожие на следы от крапивы, чем на симптомы чумы. Но я промолчала, склонив голову в знак послушания. Что ещё оставалось делать служанке, взятой в дом из милости?

«Ты должна заменить ее, Кайра. Всего лишь на время обряда. Пока она не поправится. Это наш с тобой маленький секрет. Ты ведь не оставишь нас в беде?».

Маленький секрет. Который сейчас вот-вот взорвется и похоронит меня под обломками лжи.

– Ещё шаг, – твёрдо чеканит он.

Голос Арриона снова властно прорезает воздух. Я замираю, не в силах двинуться, словно мои ноги приросли к мраморному полу. Но он сам решает проблему.

Он встает. Медленно, с хищной грацией большого зверя, пробуждающегося от спячки. Его тень накрывает меня целиком, и воздух становится густым, пахнущим дымом и холодной сталью, словно он принес с собой запах войны. Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Жар драконьей крови.

Я не смею поднять глаз, боясь увидеть в них разоблачение, прочитать приговор. Боюсь увидеть ярость дракона, обманутого и оскорблённого.

На мне чужое платье. Я выполняю чужую роль. Тяжелое парчовое платье Верины, сковывающее движения, давит на меня. Каждое мое движение отзывается шелестом, который кричит: «Самозванка!». Оно пахнет чужими, приторно-сладкими духами, чужим высокомерием, и от этого запаха меня тошнит. Меня душит эта ложь.

Его пальцы, сильные и шершавые, касаются моего подбородка. Я вздрагиваю, как от ожога. Он приподнимает моё лицо.

– Смотри на меня, – приказывает он, и его низкий голос проникает прямо в душу.

Я смотрю. Вижу жёсткие, волевые линии скул, тёмные волосы, собранные у затылка, и эти глаза… Они не просто оценивают. Они вглядываются. В них нет ярости, о которой шептались перепуганные слуги, в них нет гнева, которого я так боялась. В них – холодное, неотрывное любопытство.

Он видит мой страх, видит, как бешено бьется жилка на шее, как кровь приливает к щекам, видит предательскую влагу, застилающую мне взгляд.

Откажитесь. Пожалуйста, откажитесь.

Я готова упасть к его ногам и молить его о пощаде. Я хочу, чтобы он сказал, что я ему не подхожу. Что я ему не понравилась, что я недостаточно хороша или ещё что-то такое. Любую причину, лишь бы он отказался.

Ведь это не моя роль. Сейчас перед ним должна стоять моя хозяйка – Вирена, капризная и избалованная, но все же настоящая мисс Морн. Но меня слёзно просили заменить её, ведь бедняжка Вирена якобы слегла, сраженная неведомой болезнью, а договор с генералом нужно выполнять. Срочно. Лгать, обманывать, притворяться – лишь бы спасти их шкуры, не задумываясь о том, что будет с моей.

Мы непозволительно долго замираем с генералом в этом немом поединке, в этом столкновении взглядов, прожигающих насквозь. Зал, с его золочеными колоннами и шелковыми гобеленами, леди Морн, застывшая в напряжении у стены, лорд Морн, мечущийся взглядом между мной и генералом – всё исчезло, растворилось в дымке. Есть только он, жгучий и неумолимый, как пламя, и я, готовая рассыпаться в прах от одного его прикосновения, от одного его слова.

Он изучает каждую черту моего лица, каждую ресницу, каждую родинку, будто запоминая меня навсегда. Оценивает меня, как товар, выставленный на продажу, или ищет изъяны, трещины в моем фальшивом облике. Но в его взгляде есть что-то ещё, что-то глубокое и настораживающее, что-то, что заставляет меня затаить дыхание.

Он… видит обман?

И тут голос лорда Морна, натянутый и неестественно громкий, разрывает этот мучительный, невыносимый момент.

– Генерал Ашберн! Как и договорились, мы привезли Камень Рода. Чтобы… э-э… удостовериться в силе крови Морнов перед заключением союза. По традиции.

Сердце замирает, перестает биться, а потом взрывается в горле оглушительным, предательским стуком. Вот и всё. Конец. Сейчас камень молча высмеет их жалкую попытку обмана, обнажит мою ложь, и его гнев испепелит всех, кто участвовал в этом фарсе. Меня – первую.

Паника нарастает, земля уходит из-под ног.

Я чувствую, как пальцы Арриона на мгновение сжимаются сильнее, а затем он отпускает меня. Его взгляд отрывается от моего лица с какой-то неохотой.

Он отступает на шаг и коротко кивает, словно предоставляя мне место на плахе.

– Делайте.

Ледяная волна накатывает на меня, сковывая лёгкие. Весь обман. Все эти жалкие «красные пятна» и «маленькие секреты»… Сейчас всё откроется. Камень не обманешь. Он покажет, что во мне нет ни капли благородной крови Морнов.

Я всего лишь служанка. И мой приговор уже здесь, в этом зале, и его имя – Аррион Ашберн.

Время искажается, превращается в густую, липкую смолу, обволакивающую меня. Каждый мой шаг по холодным каменным плитам в сторону пьедестала отдаётся в висках глухим, тревожным стуком. В ушах шумит кровь, пульсирует, как набат, и я слышу собственное испуганно стучащее сердце.

Я служанка. Я служанка. Я служанка.

Эта мысль стучит в такт шагам. Руки дрожат так, что я сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль должна вернуть меня в реальность, но реальность лишь в том, что сейчас всё рухнет.

Лорд Морн стоит у тёмного, отполированного до зеркального блеска камня, высотой по грудь человеку. Его лицо – маска спокойствия, но я вижу, как нервно подрагивает его веко. Леди Морн, напротив, улыбается, ослепительно, но фальшиво, её глаза – ледяные глыбы, впивающиеся в меня, словно шипы.

– Положи руку на артефакт, дитя, – её голос льется, как патока, сладок, но фальшив, как яд, замаскированный медом. – Пусть генерал убедится в чистоте крови нашего рода.

Я протягиваю руку, повинуясь чужой воле. Пальцы влажные от пота, холодные. Я почти не чувствую их. Внутри всё кричит, вопит, молит о спасении. Сейчас камень останется тёмным и безжизненным, словно кусок обычного гранита. Сейчас дракон… О, боги. Аррион Ашберн сожжёт всех дотла.

Кончики моих пальцев касаются гладкой, прохладной поверхности.

Ничего. Секунда пустоты, тягучая и мучительная, словно вечность. Мир замирает, затаив дыхание.

Тишина. Звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь моим предательским, срывающимся дыханием. Я вижу, как в глазах лорда Морна мелькает паника, как его маска безмятежности трескается. Леди Морн же так и стоит со своей неестественной застывшей улыбкой.

Вот и все. Конец.

И вдруг…

Сначала едва заметное свечение, исходящее из-под моей ладони. Слабый, пульсирующий голубой свет. Затем он нарастает, словно разгорается пламя, заполняя прожилки и узоры на камне, заливая всё вокруг холодным, призрачным сиянием, словно лунный свет. Камень издаёт низкий вибрирующий гул, от которого дрожит пол под ногами.

Он светится. Ярко. Неоспоримо.

Он подтверждает, что я из рода Морнов.

В голове пустота, белый, оглушающий шум, стирающий все мысли. Этого не может быть. Это какая-то ошибка. Я не из их рода! Я дочь прачки и солдата, умерших от лихорадки. Я с семи лет ношу воду, подметаю полы и стираю их белье. Я живу в этом доме столько лет, я знаю каждый уголок, каждую трещину, каждого слугу… Во мне нет ни капли их синей, гордой крови!

Это обманка. Магия. Они что-то сделали с камнем, чтобы обмануть генерала. Или... Или… Я все же как-то принадлежу к этому роду, как-то связана с ними? Да нет, бред! Быть не может! Я ведь простая служанка.

Я поднимаю глаза, ищу взгляд генерала. Он не смотрит на камень. Он смотрит на меня. Его золотые глаза сужены, взгляд пронзительный, и во взгляде – не удивление, не растерянность, а… удовлетворение? Глубокое, бездонное понимание, от которого у меня по спине бегут мурашки. Он медленно, почти незаметно кивает. Мне. Будто говорит: «Я знал».

– Договор в силе, – его голос рубит тишину, как топор. – Свадьба состоится завтра.

Он не смотрит на меня, произнося это, не обращается ко мне. Он обращается к лорду Морну, заключает сделку. Я просто фон, декорация, вещь, которая прошла проверку и больше не представляет интереса.

З-завтра? Но… Это ведь просто должна быть формальность… Просто подтверждение договора. Какая свадьба?!

Я стою, пытаясь дышать, но воздух словно исчез из зала, а легкие наполнились песком. Я – призрак в собственном теле, наблюдающий за своей собственной казнью.

Он поворачивается к выходу, его плащ развевается за ним. Я стою, парализованная, не в силах пошевелиться. Только смотрю ему в спину, пытаясь понять, что ждёт меня впереди. Я ведь не могу стать женой генерала! Обман заходит слишком далеко!

Ко мне подплывает леди Морн. Она берёт мои руки, притворно нежно сжимает их, её лицо сияет радостью для зрителей.

– Поздравляю, дорогая! – восклицает она громко, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Её губы, холодные и сухие, касаются кожи, а в ухо вонзается ледяной шепот: – Ни слова. Или вылетишь на улицу и до конца своих дней будешь работать в борделе, продавая свое тело каждому, кто заплатит.

И я молчу. Потому что это и есть та участь, которая ждёт служанку, оставшуюся без средств к существованию. Я просто не смогу никуда устроиться, уж Морны позаботятся об этом, отравив каждое моё начинание. Они лишат меня будущего.

Генерал уже у выхода, его фигура возвышается в дверном проеме, словно тёмный бог, готовый покинуть бренный мир. Но он останавливается. Не оборачиваясь, не выказывая никакого интереса к происходящему, он произносит слова, от которых зал замирает:

– Мисс Морн… Жду вас в своих покоях. В шесть вечера. Сегодня.

Пауза. Пауза, в которой сгущается весь мой ужас. Пауза, в которой висит приговор.

Леди Морн резко выпрямляется, её пальцы впиваются мне в запястья, причиняя острую боль. Лорд издает странный звук, будто давится то ли кашлем, то ли истеричным смехом, осознавая весь масштаб катастрофы. Все взгляды прикованы ко мне, полные страха и удивления.

Тишина. Звенящая, напряжённая, наполненная предчувствием беды.

Аррион поворачивает голову, лишь слегка, но этого достаточно. Его взгляд скользит по моему побледневшему лицу, оценивающий, изучающий, словно он пытается прочитать мои мысли.

– Мне нужно поговорить с моей невестой. Наедине, – отрезает он любые вопросы.

И он уходит, оставляя меня стоять в зале, в чужом платье, в кольце лжи, шантажа и страха, не зная, куда бежать, к кому обратиться за помощью. И с одной единственной мыслью, поселившейся в моем сознании: что он хочет от меня в шесть вечера? Наедине!

Аррион Ашберн, генерал-дракон

Властный, холодный мужчина, о котором слагают легенды. Его боятся, ему не перечат и у него с семейством Морн давних договор. Он вернулся с войны и готов жениться.

Кайра Игнис (или всё-таки Морн?), служанка

Добрая, отзывчивая, исполнительная девушка. Всю свою сознательную жизнь прожила в доме Морнов, прислуживая им, особенно Вирене, которая немногим старше её. Лорд и леди Морн не пожелали отдавать Вирену замуж за генерала, только почему?

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас на страницах своей новой книги! Найдём счастье для Кайры и Арриона? Буду счастлива, если вы поставите книжке сердечко, напишите комментарий) И не забудьте добавить книгу в библиотеку)

Дверь в мою каморку с треском открывается, обрывая мои лихорадочные мысли.

Бежать. Надо бежать. Пока не поздно. Сквозь чёрный ход, через кухню, в город... Но куда? У меня нет ни монеты, ни друзей. Но остаться – значит подписать себе смертный приговор. Он всё знает. Я видела это в его глазах. Эти золотые глаза... они видят насквозь. Он не стал бы звать меня, если бы не догадывался. Это не приглашение. Это ловушка.

Я испуганно вздрагиваю, прижимая дрожащие руки к груди. На пороге стоит леди Морн. В её глазах мелькает отблеск паники, но она тут же захлопывает её под тонким слоем ледяного спокойствия.

– Ну что ты тут трясёшься, как осиновый лист? – шипит она, словно змея, готовящаяся к укусу. Она заходит, захлопывая дверь так, что стены дрожат. Моя крошечная комната сжимается до размеров мышеловки. – Соберись, девочка. Всё идёт по плану.

«По плану». Эти слова повисают в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и моего страха. Разве по плану дракон не должен был уехать сегодня? Разве по плану была свадьба, назначенная на завтра?

Как я могу выйти замуж за генерала? Вместо меня должна быть Вирена, которая якобы мучается от болезни. А я никто! Я ведь просто служанка, никак не девица из благородного рода. Я не подхожу генералу. И за обман он меня казнит. Растерзает сегодня же вечером.

– Но… он пригласил меня… в свои покои. Один на один, – выдыхаю я дрожащим голосом. Я сжимаю ткань платья, не в силах поднять на неё взгляд. – Он что-то подозревает. Я не смогу…

– Ты будешь и дальше играть роль. И ты сделаешь всё, что он прикажет, – отрезает она таким тоном, что я внутренне вся холодею. Я чувствую её взгляд на себе, будто она бьёт меня плетью. – Всё, Кайра. Поняла? Всё.

Я поднимаю на неё глаза и не верю своим ушам. Мозг просто отказывается воспринимать смысл этих хлёстких слов. «Всё». Это слово такое короткое, но в нём бездна унижений и ужаса.

– В-всё? – переспрашиваю я, и звук выходит тихим, надтреснутым шёпотом.

Её тонкие губы растягиваются в безжизненной улыбке. Она подходит ближе, и её дорогие, удушающие духи бьют в нос, словно яд. Они проникают в лёгкие, окутывают волю.

– Если он захочет, чтобы ты разделась – снимешь платье. Захочет, чтобы ты легла под него – ляжешь и не пикнешь. Ты – его невеста, а завтра станешь его женой. Миссис Ашберн. И никогда… слышишь, Кайра? Никогда ни единой душе не скажешь об этом… этом небольшом ухищрении.

От её слов внутри всё обрывается. Земля уходит из-под ног. Я не просто служанка, притворяющаяся госпожой. Я – вещь, которую готовы отдать на поругание, лишь бы сохранить видимость. Мысль о его руках на мне, о его властном, холодном взгляде, о том, что будет в тех покоях… Меня тошнит.

– Мы ведь его не обманываем, милая Кайра, – вдруг голос леди Морн становится тёплым, медовым, и это пугает куда больше её шипения. Она касается моей руки в поддельном поддерживающем жесте. – Мы просто… предложили ему более достойный вариант. Камень подтвердил, что в тебе течёт наша кровь. Разве это не чудесно?

– Но… но как? – шепчу я. – Камень светился! Почему? Я же не из вашего рода!

Леди Морн закатывает глаза, её раздражение прорывается сквозь маску. Она отводит взгляд, рассматривая свои идеально ухоженные ногти.

– О, не делай из этого драмы. Твой отец был моим двоюродным дядей, в седьмом колене. Обедневший родственник, пошедший в солдаты. Сначала пал он, а потом его жена… Мы взяли тебя из милости, так что ты должна быть благодарна за кров и еду. В твоих жилах течёт та же кровь, что и в наших, просто сильно разбавленная. Камень это и подтвердил.

Удар. Тихий и оглушительный. Я не просто служанка, я – бедная родственница. Почти что Морн, но не достойная их жизни. Их кровь, но их же презрение. Я упираюсь ладонью в край стола, чтобы не упасть от нахлынувшего на меня откровения.

Голова идёт кругом, я пытаюсь переварить это. Все эти годы… они знали. Они смотрели на меня сверху вниз, зная, что я – одна из них, и оттого ещё больше унижая.

Я не успеваю ничего сказать, как в мою каморку входят две служанки. Мелисса и Мария. На их лицах мелькает смятение и жалость. Мы бок о бок трудились все эти годы, а теперь они должны обслуживать меня, как госпожу.

В руках у Марии платье. Лёгкое, из струящегося тёмно-синего шелка, с таким низким вырезом, что у меня перехватывает дыхание. Оно красивое. Откровенное. И очень-очень дорогое.

– Переоденьте её, – бросает леди Морн и выходит, оставив меня девочкам.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Потом они, не выдержав, бросаются ко мне. Их пальцы, привыкшие к грубой работе, дрожат, расшнуровывая одно чужое платье, чтобы натянуть на меня другое. Я – кукла. Безгласная и покорная.

– Девочки, я… я не могу…

– Тс-с-с, – кладёт палец на мой рот Мелисса. Её глаза полны неподдельного страха. Она оглядывается на дверь и шепчет так тихо, что я почти читаю по губам: – Нам запретили с тобой общаться. Сказали, что лишат премии и посадят в чулан. На неделю. Без еды.

У меня холодеют пальцы. Даже подруги… Мои хозяева отняли у меня последнюю поддержку. В одночасье я стала чужой среди своих и чужой среди знати. Я – никто. Я зависла в пустоте между двумя мирами.

Мария и Мелисса действуют быстро и слаженно. Шёлк холодно скользит по коже, облегая каждый изгиб, будто вторая кожа, выставляющая напоказ всё, что должно быть скрыто. Это платье – приговор. Оно кричит о том, для чего меня посылают в логово дракона.

Меня усаживают перед крошечным зеркальцем. Мария заплетает волосы в сложную причёску, обнажая шею. Мелисса наносит на моё лицо краски. Румяна на бледные щёки, тёмную тень на веки, алебастровую пудру, красную помаду на губы.

– Посмотри, – говорит Мария, заканчивая с причёской.

Я поднимаю глаза. И не узнаю себя. В отражении на меня смотрит испуганная кукла с лихорадочным блеском в глазах. Губы, яркие, как свежая кровь. Взгляд, полный животного ужаса. Это не благородная девица. Это – жертва, приготовленная для заклания. Нарядная, благоухающая, но жертва.

Леди Морн появляется в дверях ещё раз, когда все приготовления закончены. Её взгляд скользит по мне, оценивающий, одобрительный. Она словно подводит итог успешной сделки и не может скрыть своей радости.

– Помни, Кайра. Все его пожелания, – её шёпот плывёт за мной по тёмному коридору, словно похоронный звон.

Я холодею. Ноги становятся ватными, не слушаются. Я иду, но не чувствую под собой пола. Сводчатые потолки давят, факелы в стенах мечут диковинные тени. Всё внутри сжимается в тугой, болезненный ком.

Я останавливаюсь перед его дверями. Тяжёлыми, дубовыми, с железными накладками. Они словно ведут в логово зверя. Здесь пахнет им – дымом, сталью, мужской силой и опасностью.

Поднимаю дрожащую руку. Краткий, слабый стук. Звук такой жалкий, что его, наверное, не слышно. Но он слышит.

– Войдите.

Его голос доносится из-за двери. Низкий, властный. Приказ.

Я толкаю дверь. Она поддаётся бесшумно. И я захожу. Прямо в пасть дракона.

Дверь бесшумно закрывается за моей спиной, отрезая путь к отступлению.

Воздух здесь густой, обволакивающий, ещё больше пропитан им – запахом кожи, дыма и какой-то необузданной силы. Что-то дикое, животное, но не отвратительное, а напротив… притягивающее. Такое, что заставляет сердце бешено колотиться в груди и рождает в душе странное желание подчиняться. Беспрекословно. Как перед сильным самцом, альфой.

Мой взгляд тут же выхватывает генерала. Он стоит у камина, в котором потрескивают поленья, отбрасывая танцующие тени на его лицо. Сейчас на нём нет выглаженного мундира, а лишь чёрная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, и простые брюки. И от этого неформального вида он кажется ещё более опасным.

Через одежду отчётливо проступают его мышцы, его сила. Настоящий воин.

– Подойди, – говорит он, не оборачиваясь.

Его голос звучит тише, чем в зале, словно приглушенный рык хищника, но в каждом звуке проглядывает настоящая, абсолютная власть, неповиноваться которой нельзя, просто невозможно. Он словно гипнотизирует меня одним своим словом.

Я делаю несколько нетвёрдых шагов по мягкому ковру. Всё тело мелко подрагивает от страха, от осознания своей уязвимости перед ним.

Он медленно поворачивается. Золотые глаза в свете огня горят, как расплавленный металл. Он скользит по мне изучающим взглядом. От непокрытых плеч, выгодно подчеркнутых платьем, до кончиков туфель, и на миг мне кажется, что я стою перед ним полностью раздетая. Этот взгляд куда более интимный, чем прикосновение, он проникает под кожу, обнажает душу.

Во рту пересыхает. Страшно так, как никогда в жизни. Даже страшнее, чем когда я шла к камню, чтобы подтвердить свою кровь, чем когда решалась моя судьба. Потому что там была неопределенность, а здесь – его взгляд.

– Тебе не по себе, мисс Морн? – спрашивает он, и в его голосе звучит легкая насмешливая нотка.

– Нет… то есть да… Я немного взволнована, – выдавливаю я, сжимая влажные ладони в кулаки.

– Взволнована? – он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию. Теперь между нами не больше двух шагов, и я чувствую тепло, исходящее от его тела, ощущаю его запах ещё отчётливее. – Или боишься?

Я не нахожусь что ответить. Ощущение, будто он видит меня насквозь. Будто этот разговор не праздное любопытство, а какая-то проверка, испытание. И от моих ответов зависит моя жизнь. Но я теряюсь, путаюсь в собственных ощущениях. Я не знаю, как мне себя вести с ним, как угодить, как выжить.

– Интересно, – продолжает он, глядя мне прямо в глаза, не моргая. Я с трудом выдерживаю его взгляд, но отвести взгляд ещё страшнее. – Обычно женщины из рода Морн… более надменны, самоуверенны. А ты выглядишь так, словно ждёшь казни.

Мое сердце колотится в паническом ритме. Он знает! Он точно знает!  

– Я… я просто не привыкла к такому вниманию, генерал Ашберн.

– Вниманию? – он мягко усмехается, и это звучит пугающе. – Я пока его даже не начинал проявлять, мисс Морн.

Прежде чем я могу ответить, он поднимает руку. Я замираю, ожидая, что он схватит меня, встряхнёт. Но его пальцы лишь касаются пряди моих волос, выбившейся из сложной прически. Он перетирает её подушечками пальцев, словно изучая текстуру.

Мне чудится, что в его глазах проскальзывает какое-то недовольство. Его пальцы бегут выше, проникая в сложную конструкцию, и вытягивают из волос шпильку. Часть волос тут же рассыпается по плечам, ломая тщательно выстроенный образ.

Я не шевелюсь, парализованная его близостью. Дыхание перехватывает. Вот он и начал… проявлять своё внимание.

– Лорд и леди Морн… очень старались сегодня, – произносит он задумчиво, когда последняя шпилька падает к моим ногам с тихим звоном, а волосы мягкими волнами лежат на плечах. Его взгляд скользит с моих волос на лицо, словно оценивая. – Чтобы представить тебя в лучшем свете. Почему, как ты думаешь?

Он касается ладонью моей щеки и проводит грубыми пальцами, будто стирая румяна с лица. Его прикосновение обжигает. От него по коже бегут мурашки – смесь страха и чего-то ещё, стыдного и непозволительного.

Внизу живота всё стягивается в тугую пружину.

– Они… хотят, чтобы наш союз был крепким, – шепчу я заученную фразу.

– Союз, – повторяет он, как будто пробуя слово на вкус. Его пальцы опускаются ниже, скользят по моей щеке к подбородку, едва касаясь кожи. По всему телу пробегает разряд. Затем он проводит ими по моим губам, слегка оттягивая нижнюю губу, словно оценивая её упругость, её податливость. Я вздрагиваю, но не могу отпрянуть. – Или обычная сделка? Мисс Морн, я не терплю, когда меня пытаются обмануть.

Ледяная волна страха накатывает на меня. Я застываю, глядя в его глаза, пытаясь прочитать в них приговор, увидеть хоть какой-то намек на его мысли. Сейчас он озвучит свои подозрения, сейчас случится то, чего я так сильно боюсь – разоблачение, наказание.

Он наклоняется чуть ближе, вторгаясь в моё личное пространство, лишая меня кислорода. Его дыхание касается моего лица, оно тёплое и пахнет мятой, дымом и чем-то мужским, пьянящим. Несмотря на страх, я заворожённо смотрю в его глаза, утопая в их золотом омуте. Зрачки на миг сужаются, превращаясь в вертикальные прорези, заставляя меня сходить с ума от восторга и ужаса одновременно.

Его истинная сущность. Прямо передо мной.

– В этом мире все что-то скрывают, – говорит он тихо. Его взгляд опускается к моим губам, и живот сжимается от какого-то предвкушающего спазма. Он моргает, снова смотрит на меня. Обычными человеческими глазами. – Вопрос лишь в том, является ли твоя тайна… милой шалостью или предательством.

Его рука наконец отпускает мой подбородок, но вместо того чтобы убрать её, он медленно, почти невесомо проводит тыльной стороной пальцев по моей оголенной руке от плеча до локтя. Каждое прикосновение – искра, каждый миллиметр – пылающий след на коже. Во рту пересыхает, губы немеют. Это ужасно. Это пытка. И почему-то моё тело отзывается на эту пытку дрожью, совсем не похожей на страх. Дыхание учащается, становится прерывистым, и я не могу ничего с этим поделать, не могу контролировать своё тело, которое ведёт себя совершенно неразумно.

– Я не предательница, – шепчу я, и мой голос звучит хрипло и неестественно.

– Нет? – он смотрит на меня с нескрываемым любопытством. – Тогда, возможно, ты просто пешка в чужой игре. А пешками… либо жертвуют, чтобы выиграть партию, либо берут их в плен и используют в своих целях.

Он делает шаг назад, разрывая магию этого мучительного сближения. Воздух снова попадает в мои лёгкие. Я судорожно вздыхаю, пытаясь вернуть контроль над собой. И не понимаю, прошла я это испытание или нет, выдержала ли его взгляд, его игру.

– На сегодня достаточно, – произносит он привычным, командным тоном. Словно только что не испытывал меня на прочность. – Ты можешь идти.

Не веря своему счастью, я отступаю к выходу, стараясь не выдать своего облегчения.

– Мисс Морн.

Я замираю у двери, боясь обернуться. Но не могу не послушаться. Поворачиваюсь и снова вижу его насмешливый взгляд. Он снова скользит по мне – с распущенных волос до самого низа, обжигая на расстоянии, как пламя.

– Спи сегодня как следует, – многозначительно произносит он, и в голосе слышится обещание. – С завтрашнего дня… твои ночи будут принадлежать мне. И поверь мне… спать ты практически не будешь.

Я выскальзываю в коридор, прислоняюсь к холодной стене, пытаюсь перевести дыхание, унять дрожь. Тело горит от его прикосновений, в ушах звучат его слова. Он не раскрыл меня. Не отдал приказ о казни. Но его слова повисли в воздухе тяжёлыми кандалами.

После этой встречи у меня остаётся стойкое ощущение, что он всё знает. Он не сказал этого прямо, только намёками, играя словами, но… Его будто бы всё… устраивает.

Дверь в его спальные покои закрывается с тихим, но окончательным щелчком. Звук, ставящий точку. Отныне я – миссис Ашберн. Законно. Официально. Навсегда.

Церемония прошла как в тумане. Я стояла в чужом, вычурном свадебном платье, произносила заученные слова, чувствовала на себе пронзительный, изучающий взгляд Арриона. Взгляд, в котором я не видела нежности, а чувствовала лишь холодное удовлетворение от приобретения.

Теперь я стою в его особняке посреди его спальни, огромной и аскетичной. Никаких лишних вещей, никаких безделушек, только самое необходимое. Как в казарме. Камин, массивная кровать с темным балдахином, пара стульев. И он. Владыка этого ледяного царства.

Он смотрит на меня, прислонившись боком к массивному столу, скрестив руки на груди. На нём только тёмные брюки и расстегнутая на несколько пуговиц рубашка.

Я же стою перед ним в подарке от леди Морн – тончайшей шёлковой сорочке, которая кажется ничего толком и не скрывает. Каждый изгиб моего тела выставлен напоказ, каждая дрожь видна сквозь ткань.

У меня не было выбора. И теперь я его жена. А сейчас та самая брачная ночь, которой я боюсь больше всего на свете. Он военный, он ледяной, он дракон. И теперь он волен делать со мной всё, что вздумается. Я – его собственность.

– Подойди к огню, – говорит Аррион холодно, словно отдаёт приказ подчинённому, а не разговаривает с женой.

Я слушаюсь. Иду, стараясь скрыть дрожь в ногах. Каждый шаг даётся с трудом. Пламя камина отбрасывает тёплые блики на его лицо, но не смягчает его черты. Его колючий взгляд оценивающе скользит по моему телу, задерживаясь на груди, на бёдрах, на каждой детали.

– Тебя трясет, – замечает он. – Холодно? Или всё ещё боишься меня?

Я молчу, сжимая руки в кулаки. Сказать «да» – признать слабость, показать, что он меня сломил. Сказать «нет» – соврать, и он обязательно это почувствует.

Конечно, я боюсь его. Могущественного мужчину. Сильного, красивого, властного. А ещё больше я боюсь, что не переживу этой ночи.

Он отталкивается от стола и медленно, хищно подходит ко мне. Он останавливается так близко ко мне, что тепло его тела смешивается с жаром от камина. Я будто стою теперь между двух огней. И я уверена, что его огонь будет намного сильнее, чем от настоящего костра. Огонь страсти, огонь власти, огонь безжалостности.

– Я чувствую страх за версту, – тихо говорит он, вдыхая воздух у моего виска. – Он имеет вкус. Запах. Сейчас от тебя пахнет им. Но… – он проводит большим пальцем по моему обнажённому плечу, и я вздрагиваю от этого будоражащего прикосновения. – Но под ним есть что-то ещё. Любопытство?

Я сглатываю ком в горле. Несмело поднимаю на него глаза. Во рту пересохло так, что я едва разлепляю губы. Боюсь увидеть в его глазах снова лёд. Будто он смотрит на меня не как на человека, а как на свой трофей.

Но к счастью, я вижу скорее интерес, чем холод.

– Я не знаю, чего мне ждать, – вырывается у меня искреннее признание.

– Вот как, – усмехается он, и его рука скользит к завязкам на моей сорочке. Он не дёргает их, не развязывает, а просто играет шелковыми лентами, словно дразнит меня. – А от леди Морн не получила подробных инструкций? «Ложись и не шевелись»?

Моё сердце замирает. Он будто читает мои мысли. Леди Морн действительно говорила нечто подобное. Чтобы я была покорной и выполняла всё, что пожелает муж. Легла под него и не пискнула. Смирилась со своей участью.

– Она… – я запинаюсь, теряюсь. Как вообще говорить о таком?

– Она считает тебя инструментом, – он развязывает одну завязку. Потом другую. Шёлк чуть ослабляет хватку на моей груди, обнажая ключицы. – Меня интересует, кем ты считаешь себя сама.

Он смотрит мне прямо в глаза, и его золотые зрачки снова сужаются, превращаясь в вертикальные щели. Дракон смотрит на свою добычу. Но я не чувствую угрозы смерти. Я чувствую другую угрозу – угрозу потери себя. Угрозу полного поглощения его силой, его властью, его волей.

– Я… не хотела вас обманывать, – шепчу я.

– «Вас»? – он поднимает тёмную бровь, и уголок его губ трогает едва заметная усмешка. – Мы муж и жена, Кайра. По закону. Перед лицом всего мира. Пора переходить на «ты».

Его руки ложатся на мои талию. Широкие, горячие ладони прожигают тонкий шёлк. Он притягивает меня к себе, и наше тела соприкасаются. Я чувствую каждую мышцу его торса, жёсткость его бедер. И кое-что ещё… Твердый, недвусмысленный силуэт под тканью его брюк.

Он наклоняется ко мне и касается губами шеи. Его поцелуй обжигает, а внутри меня вихрем закручивается какое-то странное, новое, пугающее чувство. Тихий стон застревает у меня в горле. Не от страха, хотя он всё ещё маячит в моём сознании. Но скорее… от нахлынувшего волнения, которого я стыжусь, от желания, которое я не могу контролировать.

– Ты ответила не на мой вопрос, – он поднимается выше, и его губы почти касаются моего уха. Его дыхание обжигает кожу, словно он выдыхает пламя. – Кто же ты, Кайра? Послушная кукла, которую я могу сломать? Или… – он не договаривает, предоставляя мне самой заполнить пустоту.

Вместо этого он прижимает меня ещё сильнее к себе, позволяя мне почувствовать всю его мощь, всё его возбуждение. Мой разум кричит о протесте, пытаясь отгородиться от его влияния, но тело предательски сдаётся под натиском его желания, словно его воля сильнее моей. Низ живота сжимается от спазма, вершинки груди топорщатся, а между ног возникает влажная, стыдная теплота. Я ненавижу себя за это, за эту слабость, за эту покорность.

– Я вижу, – низко, бархатно рычит он, и мурашки пробегают по моей коже. – Твоё тело дает мне ответ куда красноречивее слов, Кайра. Над твоей разговорчивостью поработаем позже.

Одним движением он срывает с меня сорочку. Шёлк с шелестом падает на пол. Я стою перед ним обнажённая, дрожащая, но уже не от холода. Щёки полыхают от смущения. Его взгляд, тяжелый и медленный, скользит по мне, останавливаясь на груди, на изгибе талии, на сокровенном месте между моих ног.

– Красивая, – заключает он, и в его голосе нет ни лести, ни нежности. Просто констатация факта. – И искренняя в своей реакции. Это ценно.

Он берёт меня на руки и относит на кровать. Прижимает меня к матрасу и нависает надо мной. Я тону в его запахе – дыма, стали и чистой, животной мужской силы, немного кружится голова от волнения. Смущённо взмахиваю ресницами и смотрю в его глаза.

Он не торопится. Он будто чего-то ждёт. Я застываю в подвешенном состоянии между возбуждением и страхом. Мои чувства и мысли идут вразрез, терзая меня изнутри. Я уже совершенно не доверяю самой себе.

– Сегодня, – говорит Аррион, глядя мне в глаза, пока его рука скользит вниз по моему животу, к тому месту, где пульсирует мое стыдное, предательское желание, – мы займемся одним допросом. Я буду задавать вопросы твоему телу. А ты… – его пальцы находят чувствительную точку, и я вздрагиваю, сдерживая стон. – Ты будешь отвечать мне. Без единого слова.

И он… приступает.