Отдай, детка! Ты же старшая!

                                      Моим друзьям,   искренне любимым  на протяжении нескольких десятилетий, посвящается.

Даринка не любила сестру. Нет, она её, конечно, любила. Но вообще- то терпеть не могла.  С тех самых пор, когда орущий комок, перетянутый  розовой лентой, папа гордо внёс в двери и восторженным шёпотом сообщил пятилетней дочери: «Дара,  смотри, это твоя сестра, видишь, какая красавица!» 

- Счастливая жизнь закончилась, – пробурчала под нос Дарина и гордо ушла в свою комнату, заметив отцу, что сморщенные красные младенцы не в её вкусе. 

Кое-как пережив  оруще-сосательный период домашнего  монстра с частым взыванием родителей  к её спящей совести, Дара поняла, что дальше всё будет только хуже. Ибо голубоглазая сестра, едва научившись сидеть, освоила самое главное по нашей жизни слово  – дай! Причём произносила она его в пятикратном повторении с устойчиво  неотвратимой интонацией:

 - Дай, дай, дай, дай, дай!

Перед этим миленьким словцом, обладающим  силой  гермионовской магии,  ничто не могло устоять. Только одна Дарина вполне  спокойно   воспринимала просительные интонации новоиспечённой сестры и равнодушно уносила в свою комнату вожделенный младшей сестрой предмет. И всё было бы хорошо.  Но родители, к великому сожалению, Даринкиной  стойкостью не обладали. В общем, всеобщая теория любви и потакания старших младшим дала свои  вполне закономерные плоды.  Даринкин протест, подавленный  искренней и вполне заслуженной любовью к родителям,  ушёл глубоко в подполье, туда, куда обычно запихивает судьба  все наши надежды и мечты. 

К восемнадцати годам Дара вполне научилась «не доносить» домой наиболее понравившиеся ей диски, плакаты любимых групп, книги и даже кофточки, юбки, малодушно оставляя их некупленными в магазинах, или, на худой случай, тут же передаривая их своим многочисленным подругам. Так она, как вы уже поняли, берегла нервы любимых предков.

Патология?! О да!  В этом Дарина отдавала себе полный отчёт. Вне дома  она с лихвой компенсировала  комплекс старшей сестры и вела себя более чем категорично и резко, никогда ни под кого не подстраиваясь и ничего никому просто так не отдавая.  Своё  она выгрызала.  Однако это, как ни странно, не делало её "социально неприятной", наоборот: природное обаяние и незлобливость, а также определённая щедрость, притягивали к Дарине друзей и возлюбленных, а резкость и категоричность принимались ими  за искреннюю прямолинейность и открытость. 

В общем, к двадцати шести годам Даринела Александровна Горянова свою жизнь выстроила, как могла, вполне себе счастливо. Имела друзей, несколько неофициальных платонических и одного вполне реального возлюбленного.  Окончив почти с отличием серьёзный вуз, получила  работу в  тёплом месте в  одной весьма приличной  компании по  строительству и продаже всего, что только можно  продать бюджетным и другим учреждениям, а  также  смогла немного подняться по карьерной лестнице самой, без слюнявых зажиманий в начальственном офисе. Умудрилась, не вступив в ипотеку, купить, правда, не без существенной папиной помощи, небольшую двухкомнатную квартирку в новом микрорайоне.   Понимаете?! Крутая девчонка…

 С одним только так и не могла справиться эта успешная девушка -  с цепким словом  своей младшей сестры – ДАЙ!

* * *

Как-то раз, выиграв вполне заслуженно торги на сайте госзакупок, Даринела  направилась в бухгалтерию    достаточно известного в их городе предприятия, чтобы  обговорить детали  подписываемого  контракта об отделке  одного из помещений  и установке в нем  спортивных тренажёров.   Очень мило пообщавшись с колоритнейшей женщиной –  главным бухгалтером предприятия, хамоватой матершинницей, но невероятно грамотной и  талантливой дамой, уже  перевалившей возрастом за…, Дарина в самом своём благодушном состоянии направлялась  к себе на работу. Но у порога бухгалтерии  великолепная фигура в дорогом костюме, с Vacheron Constantin  на руке и в итальянских туфлях ручной работы преградила ей путь.

-  О нет! Я столько пафоса не перенесу,  –   самой себе вполголоса  напомнила Дарина и,  даже не поднимая глаз, чтобы потом не расстраиваться понапрасну,  сделала шаг в сторону, чтобы обойти  опасное, дорогое  и очень крутое  создание, явственно  принадлежавшее мужскому полу. Шлейф из дорогого одеколона  последовал за ней, но и он через несколько секунд растворился.

                                                                      * * *

 Спустя  три недели Дарина уже  проверяла работу строительной бригады, в короткие сроки сделавшей косметический ремонт и теперь  устанавливавшей в помещении зеркала.

 - Сергей Леонидович! – с трудом оставаясь в рамках приличия, говорила она. – Я вам ещё два дня назад сказала, что  эти зеркала должны начинаться в сорока сантиметрах от пола. Мы здесь не стриптиз-бар оформляем и не комнату для приватных танцев, а тренажёрный зал с зоной для хореографической растяжки. Нам нужно, чтобы от пола вы отсчитали ровно 40 сантиметров, ни 35, ни 37, ни 42, а ровно со-рок сан-ти-мет-ров! Вам показать, сколько это?

Сергей Леонидович,  мужичонка лет пятидесяти, с  лицом, явно не обезображенным интеллектом, зато с лихвой компенсирующий столь серьёзный недостаток жизненной смекалкой и здоровой прагматичностью, отвечал вполне членораздельно:

 - Эээээ,  это… так…

Дарина  закатила глаза, с трудом сдерживая рвущиеся наружу нормальные русские слова:

 - Сергей Леонидович! Так когда  вы будете их перевешивать?

-  Эээээ, это… так…

Дарина  не выдержала и, повернувшись  к нему лицом,  выдала со всей ей свойственной интеллигентностью:

 - Ё… твою мать! Если ты,  сучок …бучий, сегодня не переделаешь так, как  я сказала, я тебе эти зеркала вместе  с лазерным отвесом и  рулеткой в ж…пу по кусочкам запихаю! Ясно?!

 - Ну, это, –  сглотнул Сергей Леонидович, –   так бы сразу и сказали: сорок, значит, сорок. Мы не против. Сейчас переделаем.

Даринела вылетела из дверей и  снова наткнулась на туфли итальянской работы.

 - Посторонитесь,  - резко выдала она, даже не скользнув по препятствию взглядом.

 - Сильно, а самое главное – действенно, –  услышала она спиной  слова, сказанные с восхищённой интонацией.

 - Страна непуганых идиотов, – успокоила себя девушка. Ей нельзя было так неразумно тратить свою энергию, потому что  впереди ждал ещё один объект. 

                                                                         * * *

- Даринела Александровна, –  тягучим манерным голосом в нос обратилась к ней недавно взятая в штат дочка какого-то полицейского чина, –  а как посчитать риски?

  - Я тебе не учительница математики, чтобы меня по имени-отчеству называть и просить разъяснить таблицу умножения, детка. Обратись с этим нетривиальным вопросом к Альберту Ивановичу, нашему гендиректору. Это он тебя, по-моему, на работу принимал, вот пусть и разъясняет...

  - Сука, –  протянула тихо в нос гундосая полицейская дочка.

  - Точно, сука! На том и стою! –  подтвердила не без удовольствия Дарина.

  В офисе прыснули. Даринке палец в рот не клади –  укусит! Это знали все, кроме новоприбывших. Но умные и так не лезли, а дуры нарывались, а потом тоже не лезли.

  Дарина работала быстро, не отвлекаясь ни на что постороннее, поэтому сверкание обиженных глаз, шипение, пыхтение и другие атрибуты смертельной обиды её не очень интересовали. Ей нужно было срочненько составить техническое задание и выслать его, чтобы потом тихо и без особой спешки заниматься другими, менее важными делами. Даринка любила всё делать наперед и не переносила авралов.

   - Это что такое? –  возмущению девушки не было предела. –  Ребят, что с интернетом? Или это только у меня такая засада?

   - Сёма опять с гарантийкой намудрил, –  откликнулась Олечка, большой офисный товарищ и друг, –  сейчас решает. Мы без связи уже второй час.  А ты только заметила?

   - Час от часу... Так, я в кафе, там вайфай.

   И Дарина, подхватив ноутбук, уже стремительно двигалась в направлении к выходу.

  Усевшись за свободный столик у окна, она принялась набирать текст ТЗ. Где-то минут через десять у правого плеча Дарина явственно ощутила тень и, логично предположив, что это официантка, решила почтить её вниманием –  отдала распоряжение:

   - Капучино, пожалуйста, и бисквитный лимонный рулет.

   Через пять минут на её столик опустилась чашка с кофе и блюдечко с десертом, а потом тот, кто принес заказ, сел на соседний стул напротив:

   - Спасибо, –  на автомате выдала девушка и краем сознания удивилась самому факту, что официантка заняла место напротив.

   - Пожалуйста, Даринела Александровна, – произнес приятный мужской голос.

   Дарина оторвалась от работы и с невероятным удивлением посмотрела на сидящего напротив мужчину. Что ж… Рассмотрела незнакомца очень внимательно и вдумчиво.

   - Знакомые часики, –  констатировала она по окончании исследовательской миссии, скрещивая руки перед собой, –  но когда ко мне обращаются по имени-отчеству, так и хочется ответить словами незабвенной Рибы Иосифовны, моей классной руководительницы: Лёнечка, таки закройте свой рот, здеся уже есть дама, которая шо та хочет сказать, и по комплекции ума видно, шо это не вы.

   - Кто такой Лёнечка? –  поинтересовался наглый тип, сидящий напротив.

   - Лёнечкой она звала меня в память о Леониде Утесове.

   - Ее большой, светлой и платонической любви? Понимаю...

   - Нет, форменного гада из Житомира, свистнувшего у неё из заначки все непосильно нажитые деньги в ту бытность, когда уважаемая Риба Иосифовна была ещё, по её словам, молода и дьявольски красива.

   - Хорошо... понял... по имени-отчеству больше не буду, –  приятно засмеялся пафосный тип, –  но я не хотел показаться грубым, обращаясь к не представленной мне девушке сразу по имени. Тогда, может быть, познакомимся по всем правилам?

   - Познакомимся, –  вздохнула Дарина, –  раз всё равно работать вы мне, судя по настойчивости, не дадите. Но согласитесь, довольно странное знакомство у нас получается: моё имя для вас не секрет, да и вашими инициалами я располагаю, ведь вы, если не ошибаюсь, Истомим А.эС., новый хозяин нашего промышленного гиганта в масштабах уездного города, конечно. Но у меня сразу возникает неприличный вопрос...

   - Какой? – сверкнув улыбкой, мужчина подался вперед.

   - Что деловой, занятой, богатый и, как следствие, знающий себе цену в прямом и переносном смыслах мужчина делает в это время в кафе средней руки с немолодой для коктейльного флирта девицей?

Мужчина  улыбнулся и сказал вкрадчиво:

   - Получает удовольствие...

   -Надо же… А другими, более привычными способами уже не получается?

   - Получается, –  пафосный тип продолжал улыбаться, не сводя с девушки глаз, –  но ведь вы, Дарина, сделали всё возможное, чтобы подогреть мой интерес к вашей довольно резкой и прямолинейной персоне. А я, как молодой, азартный мужчина, ещё не изживший в себе комплекс охотника, просто принял вызов.

   - То есть вы сейчас на охоте? – на всякий случай уточнила Горянова. –  Ищите проблем на свою... голову? Странно. Обычно в вашем возрасте уже не заморачиваются и покупают себе какую-нибудь необыкновенной красоты и тщеславия деточку лет восемнадцати и развлекаются в своё удовольствие. А таких девиц, как я, обычно в припадках благородства двигают наверх по карьерной лестнице, чтобы самому тихонько снимать лавры и поступающие дивиденды.

 Пафосный тип дёрнул бровью.

   - А как насчет большой и чистой любви с первого взгляда?

   - В смысле –  бурного и непродолжительного секса без отягчающих последствий до первой претензии, хотели вы сказать?

   Истомин А.С. снова засмеялся. А Дарина наконец отпила кофе и отправила в рот кусочек лимонного десерта.

   - А.эС., –  продолжила она, прожевав съеденное, –  я вас не дразню. Поверьте! Вы очень красивый мужчина, у которого с сексуальностью и ориентацией, что тоже немаловажно в наше время, всё отлично. Просто вы мне не по зубам. И даже тот факт, что вы сейчас тратите на меня своё драгоценное время, в этом не разубедит. Я скучная провинциальная барышня, которая хочет тепла, верности и тихих вечеров перед телевизором. Преследование, азарт, манипулирование и бурный секс на полу –  это всё не ко мне, – и она ещё раз отпила уже поостывший капучино.

  Истомин всё ещё улыбался:

   - Тогда как насчет того, чтобы сбить меня со следа простым, но действенным способом?

Горянова понимающе усмехнулась:

   - С разбегу в коечку на один раз? Боюсь, что это родит множество проблем.

   - Каких?

   - Я в сексе так же прямолинейна, как и в жизни, так неужели вы хотите в самый ответственный момент услышать, что вы примитивный болван, который не знает, где у девушки находится клитор?

  Дарина сделала ещё глоток и с удовольствием отправила свой рот большой кусок десерта. Судя по всему, беседа исчерпала свой лимит...

  Истомин встал, усмешка всё ещё кривила его красивые губы:

   - Жаль. Тогда не смею больше отрывать ваше время. Позвольте хотя бы угостить вас.

   - Не откажусь, –  Дарина не видела смысла играть в гордячку.

  Мужчина бросил на стол три сотни.

   -Мне приятно было сегодня пообщаться с вами.

  Он не спешил уходить, рассматривая девушку сверху вниз. И добавил:

   - А про клитор –  это было сильно! Но, так, на будущее, –  он выдержал небольшую паузу, –  с женской анатомией я знаком весьма подробно, к тому же ежедневные тренировки... позволили мне многого добиться... на этом поприще. У меня тоже в школе были весьма колоритные учителя.

  Дарина не удержалась и искренне заметила:

   - Как я за вас рада! А то убогонький на убогом.. Искренне счастлива, что в нашей стране наконец-то можно получить хорошее образование.

У  Дарины был секрет, который она тщательно оберегала от общественности вот уже почти год. Этот секрет звали Иваном Пименовым. Этот великолепный образчик простого русского парня, с почти  косой саженью в плечах,  с чудесными добрыми глазами и довольно высоким ростом, с незлобивым спокойным характером и сводившей многих с ума молчаливой невозмутимостью, работал на заводе сварщиком. Зарабатывал Иван для провинциального города  просто очень замечательно – примерно семьдесят тысяч рублей, имел свою квартирку, доставшуюся от  угоревших в бане родственников, небольшой домик в деревне, где жила воспитавшая его бабушка Вера Григорьевна, женщина выдающегося ума и  стального характера. В общем, не парень, а сказка! Выгодный жених! Он никак не вписывался в Даринкин круг общения. Что очень ей нравилось! Ведь она не собиралась делиться с ним ни с кем! Особенно  девушка оберегала его от своей семьи. По давней  сложившейся традиции, она не несла домой то, что ей было особенно дорого. 

Со своим секретом Дарина была бесконечно счастлива. Она всё удивлялась,  иногда даже вслух, что никто из ушлых девиц до неё  не запер в  счастливом браке этого Ивана-богатыря.

 - Вань, ну неужели никто на тебя глаз не положил за всё время? – искренне удивлялась она. – И куда девки смотрели?!

 Тот что-то обычно бурчал под нос и  тут же притягивал её своей здоровенной лапой к себе, утыкаясь  в макушку губами,  с удовольствием вдыхая аромат  умопомрачительного дорогого   Даринкиного шампуня.

Познакомились они феерично. Проектировщики как всегда напортачили  и не проверили угол соединения двух  каркасных арматур. В результате входная арка перед   дорогим пафосным рестораном, что отделывала Даринкина фирма,  превращалась не в изысканный элемент декора, а в хаотичный небрежный набор несоединённых железно-рубленых балок. Собственно, этот  проект курировала одна из тех куриц, что периодически набирал в штат генеральный. Глядя на них, умница зам, тащивший на себе всю фирму, Роман  Владимирович Савёлов, презрительно морщился и приговаривал:

 - Курица не собака, а жопу лижет! 

Так вот, эти  курицы с особой периодичностью в силу своих интеллектуальных и иных способностей фирму подставляли по самое не балуй. Этим с удовольствием пользовался Роман Владимирович, заставляя их платить неустойку из собственного  куриного кармана,  и под рёв и вопли  вежливо птичку увольнял. Одним ударом, как говорится, двух зайцев! Гений! Просто гений!  А потом  обычно звонил Даринке и просил:

  - Дарёш, ну закрой ты чужое идиотство. Сделай в мире гармонию! Деточка, ты же у меня всё можешь! А я тебе  потом денежку кину, не обижу! У! Люблю тебя, Дарчик мой! Ты уже в дороге?

Даринка  грязно ругалась почём зря, предлагая засунуть любимому начальнику вознаграждение в…, но потом всё равно отправлялась на объект исправлять. В общем,  рабочая любовь у них с Савёловым была взаимная.

В тот знаменательный день она  позвонила  на завод старому мастеру, другу отца Матвею Серафимовичу и попросила прислать самого лучшего сварщика, да не абы какого, а с фантазией. Старик усмехнулся и лукаво сказал:

 - Да есть у меня один на примете, талант истинный, токмо ты его, Даринк, береги, он у нас парень нецелованный, не попорть! А то знаю я вас, девок!

 - Ой! – засмеялась тогда Горянова. – Матвей Серафимыч, скажете тоже! Мы  на  невинных младенцев не бросаемся.

 Мастер в трубку  только весело покряхтел. Через два часа сварщик приступил к работе. Как это было, Даринка не видела. Она оставила подробные инструкции  своему помощнику Лёшке Селифанову, толковому парню, и поехала на свой объект. К вечеру, уже  порядком подуставшая, вернулась, чтобы увидеть самое настоящее чудо: сварщик превратил груду железа в произведение искусства. Он стоял у самого верха и яркими искрами сыпался возле его складной,  мускулистой фигуры огонь. Вот он дожёг последнюю линию, снял маску и обернулся. Даринка застыла. Сердце ухнуло куда-то вниз. В горле пересохло. Русоволосый парень лет двадцати восьми осторожно спустился с высоты, стянул перчатки и подошел к Даринке. Он долго и молча смотрел на её изумленное  лицо и ничего не говорил. Так прошел, наверное, час.

  Пришли в себя не сразу. Парень взял в свои огромные лапищи её руку и нежно так, осторожно погладил девичью раскрытую ладонь. Горянова вздрогнула и… и пропала. За окном уже была ночь.

 - У меня завтра выходной, и дома борщ вкусный, –  тихо сказал парень.

 - Люблю борщ… –  Даринка не лукавила.

 - Только хлеба нет…

* * *

То, что он нецелованный, это были совершенные враки. Да! Иван  был не просто целованный. Он был посвящённый адепт  российской камасутры. Вот! Даринка разве только что не пищала  в ту ночь под ним. Мастерски Иван не только сваркой владел… Неутомимый он был такой, что к утру Даринка уже взмолилась. А он… он смущенно немного сказал:

 - Дарушка, а давай ещё разочек, а?

- Вань, мне через полчаса на работу. И я уже не могу!

 - А мы быстренько. И я сам всё сделаю…

Правда, быстренько у них не получилось. Иван всё делал обстоятельно и со вкусом. Минут тридцать только разогревал… Даринка уже кричала в голос, забывая сдерживаться. В общем,  к денежной компенсации в эсэмэске к Савёлову  Горянова  дрожащими от перенапряжения  руками выпросила  отгул. Тот посмеялся над странного вида сообщением и дал выходной. 

В тот день  Дарина узнала, как может чувствовать себя женщина, которую реально сутки не выпускали из постели. Она по-настоящему посочувствовала всем героиням любовных романов, в коих  брутальные мачо  не единожды за ночь имели  своих возлюбленных и в хвост, и в гриву.

 А Ванюшка был такой выдумщик! Фантазёр, блин! Талант истинный, едрить твою кочерыжку!

С того вечера они стали  почти неразлучны. Горянова быстро перезнакомилась с пименовскими друзьями, поощряла их приходы и посиделки, умудрялась готовить в перерывах между работой, точно рассчитывая, что бульон должен свариться от осмотра одного объекта до другого. 

Уже через  неделю Дарина   перевезла  самое необходимое в его квартирку и частенько  оставалась там ночевать.   

Иван был счастлив.  Он не говорил этого, но так радостно и умилённо смотрел на Дарину и так горячо выказывал ей по ночам знаки своего внимания, что Горянова научилась незаметно дремать на работе,  на переговорах и даже в бухгалтерии во время оформления договоров. Ибо на сон уходило слишком мало времени.  А вечерами…  А вечерами они, прижавшись друг к другу, блаженствуя, смотрели какой-нибудь дурацкий сериал  про полицейского с  далёкой Рублёвки. 

Для Ивана жизнь с Даринкой стала воплощённой мечтой. Одно его удивляло  и настораживало – любимая  не спешила знакомить Ивана  ни с кем из своего круга, словно и не было у девушки  друзей и близких. 

-Дариша, –  спросил он как-то осторожно, –  а ты в семье тоже одна?

 Горянова посмотрела на него как-то странно и словно нехотя ответила:

 - Сестра Элька есть, младшая.

 - Ммм! – протянул Иван.

И на том все расспросы прекратил.

Роману Владимировичу Савёлову  откровенно нравилась Горянова.  Ему импонировала её прямолинейность, её амбициозность, лёгкий цинизм и тяжёлая язвительность. А то, как она могла выйти из, казалось бы, безвыходного положения, вообще заставляло его испытывать чувства, сходные с нравственным оргазмом. И внешне девчонка была что надо. Роман Владимирович почти флиртовал с ней, называл нежно, иногда позволял себе легкие, ни к чему не обязывающие объятия, иногда в порыве корпоративной любви он чмокал её где-то близко к губам, в щёчку, и откровенно, не таясь, любовался её длинными стройными ногами и высокой грудью.  Но так как жениться он на ней не собирался, то предпочитал, так сказать, лёгкий платонический корпоративный роман. 

 - Дариночка, –   сказал он ей как-то вечером, выходя из кабинета и протягивая какой-то конверт, – освободи вечер пятницы. Пойдем вместе к мэру. Он для бизнеса раут устраивает.

 - У меня планы на пятницу! – возмутилась Горянова.

 - Какие? – Савёлов скептически осмотрел её. – Ванная с шампанским?

 - Почти, – –  буркнула Даринка, уже понимая, что ей не отвертеться, но  сдаваться просто так  она не спешила. – Возьмите Ольку.

 - Ага! – невозмутимо согласился Савёлов. –  Мы будем разговаривать с мэром о  новых сортах болгарского перца, гниющего прямо на корню?

Горянова хмыкнула.  Начальник как всегда был прав: Ольга была завзятой дачницей и всё свободное время  буквально фанатела от новых сортов и способов выращивания всевозможной сельхозпродукции.

 - А Марину Ивановну?

Зам скривился.

  - Привередливый вы!  Не угодишь! Тогда Курицу возьмите! Она уже научилась красиво молчать. А ножки у нее и попка – улёт! Если начнет дурить, сразу поворачивайте её к мэру жопой, пусть лицезреет класс!

Савёлов рассмеялся:

 - Так, заканчивай нудить, Горянова! В эту пятницу ты только моя, а своим «планам  на вечер» скажи, что мы закончим примерно к  одиннадцати официоз, так что потом пусть тебя забирает! Я не в обиде! – и он силой сунул пригласительный девушке в руку.

 Даринка злобно засопела.  Не был бы Савёлов таким классным, то послала бы его на три буквы!

В пятницу, отпросившись с работы в два, Даринка посетила салон, привела себя в неописуемый порядок,  надела на себя всё новое, стильное,  дорого узнаваемое и  поехала на светский раут. 

Савёлов ждал её в фойе. Осмотрел девушку внимательно, словно любуясь, остался доволен и галантно закруглил руку, предлагая себя в качестве провожатого.

 - Роман Владимирович! Меня сейчас от сладкого стошнит! – злобно шепнула Даринка. – С лица патоку уберите, аж  ковры залила.

Савёлов засмеялся и слегка ущипнул её за пятую точку. Горянова зыркнула на него  недобро:

 - Еще раз к моей пятой точке руку протянете, сломаю  совершенно нечаянно в пяти местах.

 - Горянова, остынь! Это  я так неумело знаки внимания твоей персоне оказываю, могла бы и потерпеть от старика, с тебя не убудет.

 - Ой, кто это тут на комплименты напрашивается?! В старики не рано ли себя записали, Роман Владимирович? С каких это пор у нас старость в сорок два начинается?

 - Старость, Горянова,  –  грустно вздохнул начальник, –  дело души, а не тела.

 Даринка фыркнула. Она хотела ещё что-то съязвить, но остановилась, потому как они были уже в зале для приёмов, а там выяснять отношения было как-то неинтересно,  да и не с руки…

Началось бла-бла-бла,  ура-ура-ура. Вежливые кивки и  фальшивые улыбки, завистливое разглядывание и  пошлое слюноотделение. Даринка быстро вошла во вкус своей роли. Мило улыбалась, грациозно попивала шампанское, слушала, хлопала глазами, а с некоторыми известными лицами города, с коими умудрилась уже поработать, вполне искренне хохотала, и вела весьма приличную беседу и даже немного  посплетничала.

 - Умеете вы персонал подбирать, –  плохо скрывая зависть,  обратился к Савёлову большой  человек в городе, владелец  пяти самых крупных торговых центров Самвел Айвазян.

 -  А вы переманите, – разулыбался тот,  – Даринела Александровна девушка здравомыслящая, к деньгам относится уважительно.

 - Смеёшься! – обиделся Самвел. –   А я серьёзно…

 И они оба восхищенно уставились на длинноногую красотку. Та себя не жалела. Расточала комплименты, поводила соблазнительным плечиком, многозначительно замолкала, глядела сладко-сладко, отрывалась в общем.

Спустя полчаса Савёлов вывел  разгорячённую Горянову на  террасу.

 - Даринела, прекрати! Ты своим  громким обаянием испортишь нашей фирме всю деловую репутацию.

 - Ой, а я что? – возмутилась она.

 - Ничего! – зашипел  ей на ухо Роман Владимирович. – Здесь все с женами и деловыми партнерами, так что прекращай строить им глазки. Или ты это делаешь мне назло? – догадался Савёлов.

 - Есть немного,  – не стала отпираться Горянова. – А вы куда ушли и оставили меня на растерзание старым пердунам? Так что  получите и распишитесь!

 - Вот стерва! – восхитился зам. – Смотри,  найду на тебя управу, поганка.

 - Не надо управы!  Я  уже всё, поняла, раскаялась, больше не буду! – послушно запела Дарина, зная, что переборщила с обаянием. Так и врагов нажить недолго. - Шеф, а там наш Альбертик притащился. Может, поприветствуем?

 - Поприветствуем, –  согласился Савёлов,  –  но ты…

 - Тише воды – ниже травы, – послушно дала обещание Горянова.

И парочка направилась на встречу со своим генеральным. Тот стоял с высокой сногсшибательной блонди, с трудом втиснутой в сиреневое платье от Atelier Versace.

 - Крашеная Амаль Клуни, блин! – не удержалась Даринка.

 - Кто-то завидует красоте и  застоявшейся юности?– поддел Савёлов.

Горелова издёвку оценила. И даже хмыкнула. Молодец, Роман Владимирович, не давал ей  выиграть вчистую! 

 -Даринела Александровна! Роман! – сладенько запел их генеральный, толстомордый Альберт Иванович. 

Тот самый,  «приводитель» в штат небезызвестных куриц. Больше о нём ничего нормального сказать было нельзя. Потому что в офисе он появлялся крайне редко, и все работники вспоминали, что Савёлов только зам, на  новогодних корпоративах, где буйным пьяным цветом катила от бокала к бокалу  шарообразная фигура  генерального.

  - Познакомьтесь! Это Лиличка Резенская. Она ваша будущая коллега. Будет заведовать отделом продаж. У неё диплом британской экономической школы и  солидный опыт работы. Она дочь самого Павла  Николаевича Резенского. 

  Горянова с трудом удержала лицо, ибо чуть не подавилась брезгливостью. Этого папашу, начальника местного УФСИН, знали все. Сволочь была первостатейная. От дочки такого дерьма быстро не избавишься.  Даринка зло сверкнула глазами и многозначительно посмотрела на Савёлова.  Руководить отделом продаж должна была  умница и трудяжка  Олька Завирко, тем более что сегодняшняя начальница Марина Ивановна собиралась месяца через три  в скорый декретный отпуск. Савёлов поймал Даринкин взгляд и осторожно покачал головой: мол, не паникуй, прорвёмся. Сама Лиличка, надо сказать, несмотря на выпирающий из платья бюст, вела себя тихо и незаметно. Поздоровалась только и сразу потянулась призывно по залу, подзывая к себе официанта с шампанским.

 - Ах, да, – спохватился генеральный, – хотел вас ещё  кое с кем познакомить. Вы нас простите, Лилия Павловна? – и, подхватив Савёлова и Горянову под руки, повел их куда-то вглубь.

Он двигался так оживленно и  так радостно, что Горянова напряглась: от деятельного генерального  ничего хорошего ждать не приходилось, обычно  случался  только геморрой.

 - Альгис Саулюсович!  – радостно закричал он, приближаясь к уже знакомой Горяновой фигуре. – Позвольте вам представить мою небезызвестную команду.

 - Альберт Иванович!  – елейно поприветствовал генерального Истомин, не сводя глаз с раздосадованной Горяновой. – А мы знакомы! Ваша фирма  выиграла тендер на отделку одного из наших помещений, и Даринела Александровна лично руководила проектом. Да и с Романом Владимировичем мы тоже   недавно пересекались. 

 - Да? –  удивился генеральный. –  А я хотел, так сказать, мосты навести…

 - Да мосты уже не просто наведены, –  сладко  добавил Истомин, не сводя с Даринки глаз, –  была б моя воля, я бы уже ровненький асфальт проложил для прямого доступа, так сказать, уж очень мне понравился профессионализм, с  которым ваши ребята  к делу подходят…

Савёлов во время истоминского монолога так иронично Даринку  смерил взглядом, что та захотела его лягнуть, но сдержалась.

 - Да, наша компания лучшая в городе! Профессионал на профессионале, – хмыкнул Роман Владимирович, с удовольствием наблюдая, как жарится на сковородке под пристальным истоминским взглядом Горянова. – Жаль только, –  притворно вздохнул он, –  что наших девушек всё чаще замуж сманивают, вот скоро начальник отдела в декрет  уйдет, а там и Горянова…

 - Неужели? – Истомин допил бокал шампанского залпом.

 - Да вот, –  продолжал Савёлов, словно не замечая  горяновские тревожные  знаки, –  сам сегодня хотел посмотреть, кто это мою золотую девочку увёл.

 - Уверен, что Даринела Александровна выбрала  самого лучшего.

Неизвестно, чем закончился бы этот странный диалог, если бы не подоспела та самая шикарная блонди и не перевела  внимание стоящих мужчин на свою скромную персону. Горянова вздохнула с облегчением, но вечер был  окончательно испорчен. Еще послонявшись  немного одна, плавно перетекая из зала в  зал, где для гостей раута выступали бесчисленные детские коллективы, присутствие которых в мэрии в такой час при  толпе не расстававшихся с рюмкой людей выглядело по крайней мере странно. Потом посмотрела на часы и с радостью поняла, что до одиннадцати осталось всего десять минут. «Ну, – подумала довольная Горянова, – пора и честь знать!» И постаралась как можно незаметнее, по-английски, уйти, не прощаясь. Благо ни  Истомина, ни этого гада Савёлова рядом не наблюдалось. 

На крыльях, можно сказать, слетела Горянова с высокой мэрской лестницы, с удовольствием отстукивая каблуками последние секунды, и открыла тяжеленную дверь, зная, что там свобода, там ждет её Ванечка. Она успела сделать только несколько шагов и увидеть, что из  темноты стоящего в центре  площади незабвенного Владимира Ильича, почему-то пережившего перестройку и лихие девяностые, выходит ее любимый и быстрым шагом направляется к ней, как  совсем рядом услышала ехидное:

 - Неужели это всё твоё, Горянова?  Не ожидал. Хотя  нищие бруталы, говорят, нынче в моде! 

- Заткнись, Савёлов! –   резко и зло  выкрикнула Даринка и осеклась.

Рядом с Савёловым на порожках стоял Истомин и очень внимательно и цепко с ног до головы осматривал подходившего  Ивана Пименова. Даринка ощущала, кожей ощущала, как скромная курточка и застиранные любимые Ванькины джинсы вызывают у городских щёголей язвительную покровительственную усмешку. Даринка  понимала, что сейчас,  как никогда, окружающим  видно, что Ваня не пара этой холёной, одетой в мировые бренды девушке. Но ей, ей абсолютно было плевать!  А раз так, то… Горянова спокойно улыбнулась, посмотрела прямо на Савёлова и Истомина и сказала:

 - Хороший был вечер, не  правда ли? Спасибо, что пригласили, Роман Владимирович.  Рада была увидеть вас снова, Альгис Саулюсович, – а потом прощально кивнула и, как королева, прошествовала со ступенек, легко беря под руку Пименова и ещё раз оборачиваясь, чтобы одарить стоявших на порожках мэрии мужчин нежной улыбкой. Когда она удалилась, Савёлов цинично усмехнулся:

 - Бля! Это как же её трахать надо, чтобы она выбрала такое?

Истомин не ответил, а развернулся и ушел.

Есть люди, которым всё равно, во что одеваться. Иван Пименов был таким. Он предпочитал не тратить деньги на  одежду, покупая себе лишь необходимое, часто  занашивая до дыр любимые свитера и футболки. Горяновой претил такой подход, но Иван  всегда так морщился, когда она дарила ему дорогие рубашки и всегда  невероятно  смущенно откладывал их нераспечатанными в шкаф,  что Даринка через полгода сдалась.  Статей расходов  у Ивана было три:  он   копил на новую квартиру, отсылал бабушке  существенную материальную помощь, ведь  старый домик давно нужно было подлатать, остальное  тратил на  еду и квартплату. Хотя не забывал каждые три месяца дарить своей девушке какую-нибудь  недорогую золотую безделушку. 

Как ни странно, Горянову это устраивало. Её совсем не обижало, что  они не посещают дорогих ресторанов и кафе, не ходят по модным выставкам, не танцуют в клубах, не настораживало,  что за целый год они с Ванечкой, собственно, вместе никуда не выбрались. Хотя как не выбрались? В деревню к Вере Григорьевне Горянова приезжала  даже чаще, чем к своим родителям. 

Но Даринку всё устраивало! И даже больше, ей это невероятно нравилось. Извращенка, скажете вы… Конечно, извращенка!

* * *

В следующий рабочий понедельник   после  мэрского приема Горянова   как всегда шла на работу. Она всегда приходила первой. Её успокаивали тихие коридоры пустого офиса. Ей нравилось,  работая в тишине, наблюдать, как  коллеги  постепенно заполняют пространство своим гомоном, запахами духов и кофе. 

Но в этот раз всё было по-другому. Началось с того, что Горянова, придя как всегда  рано, столкнулась в дверях с Лилечкой Резенской, которая  уже вовсю заполняла своими многочисленными вещами  полузакрытый столик  у окна, который давно воспринимался офисными старожилами как место совместного времяпрепровождения и сплетничного кофе-чаепития. И что самое удивительное, Лилечка совсем не походила на ту себя, выпрыгивающую бюстом из великолепного сиреневого платья. Она была, как бы это выразиться, нормальной. Даже  костюм на ней был из вполне  обычной  сезонно-скидочной коллекции Zara.

 - Привет, – просто сказала она остолбеневшей Горяновой, – Савёлов сказал занимать это место,  надеюсь, оно и правда ничьё?

-Привет, –  кивнула Даринка и сразу с места в карьер: –  значит, Альберт Иванович не преувеличивал,  ты реально будешь руководить продажкой?

 - И как ты себе это представляешь? – фыркнула Резенская.

 - В смысле? 

 - В том самом! У вас ведь Поливанцева  в декрет ещё не ушла.  Да и как-то без опыта сразу руководить, это не по мне.

Даринка сделала неопределённое выражение лица: мол, как скажешь, а сама реально удивилась. Уж очень эта курица была похожа на нормального человека. Может, она и не курица вовсе?

- Что в мире происходит?! –  изумилась Даринка себе под нос тихо, так, чтобы новенькая не слышала.

Но вскоре рутина дел закружила.  Правка, звонки, согласование макетов, коммерческие предложения. Выездов сегодня не намечалось: сдача  трёх  проектов будет через месяц, да и Лешка  всё время звонил,  держа Даринку в курсе. В общем, сегодня был один из невероятно спокойных бумажно-офисных дней. Иногда Горянова отрывалась от бумаг, чтобы с удивлением констатировать: Лилечка работает, задаёт вопросы старожилам по существу,  пьёт кофе вместе со всеми, во время сплетен молчит, но слушает внимательно и смеётся там, где надо. Изучать такой феномен времени особо не было, но Горянова к концу дня вынуждена была признать: не всё то говно, что от говна рождается. Лиличка Резенская  Даринке понравилась. 

Вечером наконец появился Савёлов и вместо того, чтобы по обычаю подойти и пофлиртовать с Горяновой, сразу устремился к столику у окна. Это  не осталось не замеченным  добрым коллективом, и Олька, та еще язва, со смешком выдала:

 - Всё, Горянова! Слазь с пьедестала! Кончилось твоё время! У нас теперича, как у Маяковского, –  всё к Лиличке.

 - Ой! Как задела, как задела!  –  не осталась в долгу Даринка.–Пойду напьюсь капучино с горя! Ты со мной?

 - А  то как же! Друг познаётся в … Нет, друг просто познаётся!

И  две девчонки, подхватив сумки,  хохоча и подкалывая друг друга, направились в кафе.

 - Ну, колись! –  выпытывала Олька Завирко причину внезапного охлаждения Савёлова, дожидаясь попутно карамельного латте с фирменными эклерами.  – Не мог Роман вот так тебя вдруг не заметить! Он же по тебе слюни уже пять лет, что ты у нас тут пашешь,  пускает. А тут раз – и к новенькой переметнулся. Тебе  даже не кивнул! Нонсенс!

- Оль, ну какие знаки внимания! Мы с ним так, стебались только. Он  ну максимум меня мог в щёчку чмокнуть или там …

 - Что он мог и что он себе позволял, мы все видели! Не нужно ля- ля! Слюнями исходил, все признают, а то, что не трогал, так ведь и у  него понимание есть,  на тебе сразу жениться надо, ты у нас девчонка  хоть и бойкая, но правильная, семейная… а он  на свободе только себя мужиком  и чувствует. Поэтому особо руки не распускал. Но мы все знали, что это только до поры до времени. Если б ты, Горянова, хоть единым словом… Да ладно. А вот то, что он на тебя реально обижен сейчас, тут к бабушке не ходи! Так что сообщи-ка мне во всевозможных подробностях, что там на приёме у мэра нашего произошло! Быстро!

Даринка долго думала, в капучино уже и пенка осела, наконец решилась:

 - Меня, Оль, парень мой встречал. А Савёлов его нищим бруталом обозвал.

 - И давно у тебя парень? – Олька обиженно засопела.

 - Давно, –  призналась Горянова,  –  год уже.

 - Едрить твою кочерыжку! И ты молчала! Подруга называется! Боялась, что отобью?

 - Нет, –  буркнула Горянова, – просто  понимаешь, Оль, он совсем другой, чем мы, чем я. Он молчаливый, спокойный. Ему всё равно, во что он одет, что ест. Он совсем не амбициозный. Для него день  прошел – и хорошо!

 - Работает кем?

 - Сварщиком на заводе…

 - Ого! Горянова, ты реально до рабочего класса упала…

 - Вот видишь, –  поморщилась Даринка, –  даже ты, Оль, и та уже губы скептически поджала.  Все с ума  словно посходили. Рабочий класс… Он что, теперь  не человек? Или мы все  должны априори только в олигархов  влюбляться? Вот я поэтому и молчала. Малодушно, знаю, но веришь, всем и каждому объяснять, что Ваня самый лучший…

 - О! У твоего даже имя  народное! Да не зыркай на меня! Это я так, просто для констатации факта.

 - Да ладно! Всё равно я уже решила вывести его из тени, и Савёлов был первым, кто его увидел. Он такую рожу скорчил, словно я ему  в душу наплевала… не ожидала от него! Да мне все эти взгляды так – растереть и выплюнуть. Если честно, я боюсь, что это  Ванечка вдруг решит, что я ему не пара. Вот тогда всё! 

 - Пропала ты, Горянова!  –  посочувствовала Олька. – Ладно, знакомь уже нас с твоим благоверным. С моей стороны будет ему поддержка и опора во всех возможных формах и проявлениях.  Да, кстати, а зарабатывает он сколько? 

- Как Марина Ивановна.

 - О! Да это нормально!   Вполне! Я бы сказала даже очень хорошо! На нищебродь  явно не тянет! Да и мы с тобой только на комиссионных и премиях его  перегнали…  И в чём тогда проблема?

Горянова помялась:

 - Ну, увидишь его, всё поймешь, Оль. А так и  не объяснишь.

 - Ладно, Горянова! Ты прощена! Тащи своего Ивана, знакомиться будем!

 Даринка улыбнулась и договорилась  о походе вместе с Олькой и её Олегом в  эту пятницу в кино. Она всерьез решила вывести своего Ванечку в люди.

Вечером  Горянова, тихо дремля на широкой  пименовской груди,  кинула пробный камень:

 - Вань, а пойдем в пятницу в кино? Там моя подружка Олька со своим мужем будут и мы с тобой. Пойдём?

Иван замер. Потом  с чувством облапил её всю, утянул в продолжительный поцелуй, по окончании которого выдал многозначительно:

 - Угу. 

Так Даринка поняла, что ему очень понравилась эта идея. 

Утро пятницы  обещало быть весёлым. Ещё вчера вечером Даринка знала, что предпоследняя курица, та самая, дочка полицейского чина, но не Лиличка, напортачила знатно. Марина Ивановна, Олька Завирко, Лёшка Селифанов и небезызвестный Савва Маркелов уже стояли около кабинета Савёлова, ожидая бесплатного развлечения. Ирка Шапутко даже пододвинула  свой стол так, чтобы  первой увидеть лицо    заплаканной синей птички. Скажете, что злые они? Нет, они не злые! Они любознательные! И потом, когда люди дураки, то это всегда весело! А кто же откажется от бесплатного веселья?

Курица выбежала, как и предполагалось, красная и слёзная. Тут же стала звонить папе, горестно рассказывая, что просмотрела в договоре пункт о личной финансовой ответственности   куратора проекта и оплате неустоек в короткий срок. Офисные тихо и незаметно  фыркали. Даже жалко стало дуру малолетнюю. Уволилась она сама в тот же день, без двухнедельной отработки (Савёлов, благодетель, разрешил),  в считанные минуты мундирный папа перевёл необходимую сумму на счета фирмы. Но ругался долго потом, грозился, кричал так, что   из телефонной трубки слюни его брызгали.

Только Роман Владимирович елейным тоном его всё успокаивал: 

 - Да, понимаю. Но я же предупреждал, помните? Я и вам говорил, что у нас   кураторы проектов несут личную ответственность? Вот. Хорошо, что припоминаете. Нет. Ничего сделать нельзя.  Да я не против.  Карине Арутюновне не обязательно увольняться, но она сама так захотела. 

И далее, и далее, и далее. Наконец всё стихло.

 - Ну, Горянова, готовься к подвигу за хорошее денежное вознаграждение, будешь гармонию в мире восстанавливать, – привычно хмыкнула Олька, увидев, как Савёлов расслабленно вышел из кабинета.

Шеф постоял, разглядывая довольных офисников, и вдруг персонифицировал невозмутимо:

 - Ну, Завирко, похоже, тебе  сегодня фирму спасать!

   Па-бам! Бух! Взорвалась бомба! Это что такое?! Ничего себе фильдеперс!  Не только Горянова, но и  ребята выпали  в осадок. Даринку  по боку? Это как?

 Завирко вся вспыхнула и стала быстро-быстро  на столе какие-то бумаги разбирать. 

 - Ольга Николаевна, – повысил голос Савёлов, – вы меня не услышали? Принимайте  проект!

 Завирко, вся злая и красная,  подняла голову и тихо так, но очень твёрдо выдала:

 -  Не могу, Роман Владимирович! Не моя специализация…

 - Разве? –  свёл брови Роман и скрипнул зубами. –  Тогда ты, Лёш? – позвал он Селифанова.

Тот пожал плечами:

 - Да у меня своих проектов два на подходе, вы же знаете, и три совместных с Горяновой. И так под завязку. Через месяцок, может.

Роман Владимирович криво усмехнулся. Так странно было Даринке смотреть на такого шефа.  Где, когда он умудрился растерять свой ум и своё  невыразимое обаяние? Что с ним? Неужели он сам не понимает, что сейчас, теша свои детские обидки, выглядит как сопливый идиот.

Савёлов понимал, что никто  в фирме не возьмётся это дерьмо  разгребать, но поручить Горяновой не мог. Всё внутри сопротивлялось. Он смотреть на неё не мог, словно она лишила его воздуха, словно совершила невероятное предательство.  Роман честно пытался взять себя в руки, но впервые это ему не удавалось. Он внимательно осмотрел всех, понимая, что ребята не захотят влезать в  непонятный конфликт между ним и Горяновой.

 -Ладно, – усмехнулся шеф, понимая, что впервые   так крупно облажался, – Лилия Павловна! Тогда эта работа поручается вам!

Резенская  с достоинством, неторопливо покинула свой стол и подошла к нему:

 - Роман Владимирович,  хотелось бы напомнить, что я работаю здесь только пятый день и не обладаю достаточной квалификацией, но если Даринела Александровна  будет курировать этот проект вместе со мной, то…

Горянова не стала  больше ждать:

 - Я бы с удовольствием, Лилия Павловна! – она была сама любезность. – Но только в другой раз! У меня сейчас слишком много дел. Кстати, Роман Владимирович, это же ваше направление. Может,  в силу нашей невероятной загруженности, тряхнёте СТАРИНОЙ? 

Последнее слово она выговаривала   чуть ли  не по слогам. Она ждала какой угодно реакции, но не того, что Савёлов выдохнет громко и  рассмеётся.

 - Ладно, Горянова,  – вдруг сказал он по-прежнему, тепло,  – твоя взяла! Пойду с Лилией Павловной стариной трясти. Собирайтесь, мадемуазель, вернее, мисс.

 - Да со мной можно просто, по-русски, –  остановила его словесный понос Резенская, – называйте Лилей. Не рассыплюсь.

Она уже подхватывала сумку:

 - Выезжаем?

 - Мг! – кивнул ей Савёлов и добавил весело. – Хорошего дня тебе, Горянова, и всем остальным!

   - И что это было? – спросила  Ирка Шапутько, когда за ушедшими звучно стукнула дверь. – Ты что ему, Горянова, не дала?

 - Не дала, –всё ещё пребывая в недоумении, подтвердила Даринка,  - да он и не просил.

Тут в офисе все грохнули. Хохотали до слез. Савва тут же откопал где-то странно залежавшийся коньяк, быстренько разлил по чайным кружкам и возопил:

 - Ну, за дам! Вам пустяк – а нам приятно!

 - Пошляк! 

 Но атмосфера в офисе потеплела. 

 - А новая-то девочка ничего. Наш человек! – вклинилась наблюдениями Марина.

 - Да нормальная она, и то хорошо!  – согласилась Завирко, жуя где-то откопанный кусочек лимона, пока  все опрокидывали остатки коньяка в пустые желудки.

 - Эх, закусить бы! – протянула руку к последней дольке лимона Даринка.

 - Вечером закусишь! – отправляя в рот кислые остатки, – хмыкнула Олька. – Надеюсь, всё в силе, Горянова?

 - А что у вас намечается, девочки? – влез  любопытный Савва  Маркелов.

 - Горянова с мальчиком своим обещала познакомить, – ехидно  поделилась новостью Завирко.

 -Так вот почему шеф бесится! – догадался он. - Так и думал, что у Романа спермотоксикоз. Иех! Начальству давать надо, Горянова!

 - Хочешь, дай! – огрызнулась та.

 - Пошлячка!

Хорошо заканчивалась трудовая неделя! Плодотворно!

* * *

Перед сеансом поговорить было некогда: Олька с Олегом опоздали и зашли сразу в потемневший зал, отыскивая свои места. Олег с Ваней только кивнули друг другу  и в знак приветствия пожали руку. Реклама на экране подходила к концу. Дальше смотрели «Kingsman». Английская сдержанность и аристократизм и, конечно, даринкины любимчики:  Колин Фёрт, Марк Стронг, сладенький  Тэрон Эджертон. Горянова  когда-то в ранней юности, ей тогда было лет 14,  фанатела от  экранизаций ВВС книг Джей Остин и пересмотрела раз по пятьдесят «Гордость и предубеждение» и «Эмму». От сильных, страстных взглядов этих двух образцов сурового викторианства (сахарный  Тэрон еще тогда тоже  в школу ходил, он почти ровесник, а значит,  в счет не шел)   Даринка сходила с ума. Они с Олькой  весь показ шушукались между собой, обсуждая даже не происходящее на экране, а то, насколько английские старички ещё очень даже секси-секси!  Мужчины, сидевшие по обе стороны от них, в шушуканье не вмешивались, мужественно пялились в экран, делая вид, что им очень интересно. 

После кино решили посидеть  и пообщаться в «Валенсии», взяли пива. У мужчин сразу нашлась общая тема. Ванечка и Олег болели за «Зенит» и с удовольствием обсуждали сплетни о возможности перехода Артёма  Дзюбы в московский «Спартак», а также  решали, кто станет главным героем матча  с ЦСКА. Спустя два часа два решили расходиться. Горянова  с Ванюшкой отбыли первыми.

 - Жаль мне его, – вздохнул Олег, глядя на удаляющих.

 - Почему? – удивилась Олька.

 - Иван  не дурак. Знает он, что Горяновой не пара. 

 - Мы с тобой тоже не очень то  и похожи были, когда поженились, – ощетинилась Олька, – а уже столько лет  вместе. Да мама твоя до сих пор воет, что я тебе жизнь испортила своим рабоче-крестьянским происхождением. И ничего. Вроде мы с тобой расходиться не собираемся… Ты у меня даже дачу полюбил.

Олег хмыкнул:

 - Дачу полюбил… Вот наивная! Это  ж я тебя, непутевая, полюбил, а не дачу твою! И ты не сравнивай, Оль! Мажором в нашей паре всегда был я. А у них  – Горянова.

- И что? – не понимала Завирко. – Она ж его любит, тут и  слепому видно. Да и Ваня, по-моему, тоже от Даринки без ума.

 -  Не понимаешь? – искренне удивился Олег. –  Хороший он парень. Правильный. 

Олька снова вспыхнула от обиды:

 - А Даринка что? Ложная? Как гриб?

Олег покачал головой, с улыбкой глядя на сопящую супругу:

 - Даринка твоя – огонь! Сколько она рядом с ним в болоте жить будет?

 - Почему в болоте… А я с тобой в болоте сколько живу?!  

 - Да  ты не сравнивай, Оль! –  и он прижал к себе жену покрепче, чтобы та не брыкалась, и стал выговаривать, как маленькой: – Я в  мажорстве своём  по ночам от одиночества и пустоты выл.  Потому теперь счастлив с тобой  и твоими гибридными помидорами, будь они не ладны.  А Горянова… Горяновой без фейерверков никуда!

 - Не знаешь ты её, Олежек!  –  примирительно вздохнула Олька. –Даринка простая и хорошая. 

 - Да я не спорю, что она хорошая. Просто она птица высокого полёта. А такие на насестах не сидят. Я вот про что. И пойдем уже домой, жена!  Я есть нормально хочу!

 И они,  взявшись, как в юности, за руки, пошли домой.

Субботу Даринка и Иван провели как в угаре. Пименов, словно вспомнив первые дни их знакомства, не выпускал  её из постели. Даринка прямо утомилась и даже где-то очень глубоко обрадовалась, когда  в воскресенье ему позвонили с работы  и попросили срочно выйти на смену. Провести воскресенье без Ивана она решила вполне  тривиально: необходимо было  в кои-то веки повидать родителей –  вечерний обязательный созвон за полноценный контакт ими не засчитывался, и  дорогие  предки скучали. Поэтому уже рано утром Дарина отбыла на свою забытую квартиру. По дороге заехала на только что проснувшийся рынок, чтобы купить баранины: она собиралась приготовить любимое  папино блюдо –  бешбармак. 

Дом встретил её холодом  и какой-то неживой полустерильностью. «Да, – вспомнила  с удивлением Горянова, – а я не ночевала  здесь уже  недели три!» Хорошо, что  цветов у нее, кроме кактуса, не было. А то погибли бы!

  Но нужно было поторапливаться, и Даринка, наскоро накинув фартук, принялась чистить морковь и лук, резать мясо, натирать тесто. Через два часа укутанный в фольгу мясной соус   и отдельно тарелка с нарезанными мучными квадратиками были упакованы.  Пришло такси, и Горянова отправилась в родимые пенаты, предварительно внимательно осмотрев себя в зеркале  и сняв на всякий случай все новые цацки.

 - Ау, родители!  Вы где?! – заходя в отчий дом и поражаясь странной глухой тишине, выкрикнула Горянова. 

Из дверей  Элькиной комнаты показалась бледная мама.

 - Что случилось? –  мгновенно отреагировала на неё Дарина, скидывая туфли и ставя на пол поклажу.

 - Эля, – расстроено   шепнула мама, как будто имя сестры что-то объясняло.

 - В смысле «Эля»? – попыталась уточнить девушка.

 - Не стой в дверях, дочь. Пойдем на кухню. Ты, верно, что-то съестное привезла? 

 - Да, – напряженно кивнула Горянова на автомате. – Так что случилось, мам?

 - Не нужно было, – погружённая в свои мысли, Елена Артёмовна уже подняла с пола пакеты и понесла их на кухню. –  В доме всего полно.

Поняв, что от матери,  по крайней мере в данный момент, ничего не добьёшься, Даринка тут же принялась хозяйничать.  Молча поставила воду на плиту, развернула мясной соус и сунула его в микроволновку на разогрев, постелила на  стол салфетки. Приготовление еды всегда умиротворяло.  А это сейчас было именно то, что доктор прописал. Горянова  не сводила с матери напряжённого взгляда, судорожно листая в голове смертельные диагнозы родных и  близких. Мать  печально присела за стол, осторожно наблюдая за Даринкиной  деятельностью, и горько вздохнула.

 - Отец где? – прервала затянувшуюся паузу Горянова.

- В аптеку побежал за успокоительным.

- Понятно… Ма-а-ам, может,  все-таки расскажешь, что случилось? – Даринка методично закидывала квадратики из теста в кипящую воду. –  Ведь все живы? И что с Элькой?

Елена Артёмовна,   по-деревенски прикрыв рот рукой и раскачиваясь, трагически произнесла:

 - Элечка! Такое несчастье! 

Даринка похолодела от ужаса. А Елена Артёмовна снова всхлипнула:

 - Мальчик её бросил. Вернее, не бросил… она сама ушла, но это всё было так некрасиво, так мерзко. Элечка пришла, а он целуется с другой. Представляешь, какой подлец?!

 Горянова со всей силы швырнула шумовку в раковину и чуть не выругалась.  Чувствуя, что  сейчас наговорит лишнего, она схватила первое попавшееся под руку и засунула в рот. Слава богу,  что это оказалась свежая, чищеная морковь. Пока Даринка с остервенением  её жевала и мысленно материлась, пикнула микроволновка и сварились пластинки из теста –  в общем, было чем заняться. Отматерив  почём зря в душе своё дурное семейство, падкое на экзальтацию, Горянова выложила в огромное блюдо готовый бешбармак. Щелкнула, открываясь, входная дверь, и через минуту на кухне появился папа.

 - Бешбармак! – радостно воскликнул он вместо  «здравствуй», но тут же, исправляя бестактность, протиснулся и чмокнул Дарину в щеку. – Привет, доча. Балуешь ты нас! А у нас тут видишь, – выкладывая на стол настойки  валерианы, боярышника и корвалол, приговаривал Александр Айгирович, – душевный лазарет! Элька всю ночь рыдала. Вой стоял, как в марте, когда кошаки  поют…

 - Саша! Как ты можешь! – попыталась пристыдить мужа  Елена Артёмовна, но какое там!

 Запах бешбармака заставил мужчину легко позабыть о  горьких страданиях младшей дочери, и  он уже, облизываясь, забирал из рук Даринки  большую тарелку.

 - Ммм! – протянул Горянов, поводя носом над дымящимся,  аппетитно пахнущим бешбармаком. – Мечта!

  Раздались резкие шаги и в кухню вплыла опухшая, заплаканная Элька.

 - Чем это у вас пахнет? – засопела она.

 - Бешбармак будешь? – спросила больше для проформы Даринка, потому что знала:  сестра поесть любит,   и поэтому уже накладывала ей хороших размеров порцию.

 Элька, тут же забыв вековые страдания, уселась за стол и принялась с огромным аппетитом завтракать, сразу вылавливая из-под  вареного теста большой кусок ароматного сладковатого   мяса:

 - Кусно! – шмыгнула она носом и продолжила с большим усердием уплетать за обе щеки.

 А через полчаса, попивая кофеек и  качая ногами, Элька вполне бодрым голосом рассказывала, «какой всё-таки этот Володька гад», и  придумывала, как она  страшно отомстит ему буквально завтра.  Слушая сестру, Даринка  отстраненно  кивала, намывая за отцом, матерью и мелкой  жирную  посуду. Бешбармак, судя по всему, удался… 

Отлично провела время, блин! По-другому не скажешь! 

Зато Горянова наслушалась  многого, прямо ликбез получила: изобретательная на всякие гадости сестра на этот раз просто фонтанировала идеями на тему «как сделать жизнь бывшего невыносимой». И для претворения одного из гениальных планов в жизнь Эльвире   срочно потребовалось совершенно новое платье, которое   в июле Даринка привезла из  командировки и ещё ни разу не надевала.

 - Что значит, где лежит? Висит у меня в шкафу, ещё не распакованное, – искренне возмутилась Даринка на вполне обычную для Эльки фразу «возьму твоё». –  Но какое отношение  МОЁ новое платье  имеет к твоему гениальному плану? Если хочешь, я дам тебе денег, пойди и купи себе что-нибудь сногсшибательное, но…

-Доченька, –  истерично вмешалась мама, – ты опять за своё?  Неужели так трудно уступить. У сестры сейчас очень трудный период!

Горянова вздохнула и  заявила довольно холодно:

 - У Эльвиры всегда трудный период, мам! Это её нормальное жизненное состояние,  – Даринка честно пыталась не слить первый тайм.

 Но в ход уже пошла тяжелая артиллерия: Елена Артёмовна скорбно поджала губы:

 - Неужели  какое-то платье  тебе дороже родной сестры?

 - Нет, не дороже, – огрызнулась Даринка, – просто всё, что попадает Эльвире Александровне в загребущие руки, имеет волшебную особенность погибать смертью храбрых.

Мелкая фыркнула, а мама снова патетически  воскликнула:

 -Ты преувеличиваешь, Дарина, так нельзя!

 - Я?! Преувеличиваю?! Да ладно! Может, освежим память? – и Горянова обратила  взор следователя по особо-опасным делам на мелкую интриганку.  – Элечка, а где моя машина?

Элька   скромно опустила глазки вниз. Сама робость! Паинька!

 -  Она не виновата, что её прижал грузовик. Такое со всеми бывает! –  бросилась защищать дочь Елена Артёмовна.

 - Конечно, бывает, – согласилась Даринка, – если ехать и болтать, прижимая телефон к уху плечом, и при этом перестраиваться  с крайнего правого ряда в крайний левый,   предварительно  забыв включить поворотник. Странно, не находишь? Но если не нравится этот пример, мам, давай возьмём следующий. Сообщи, Элечка,  какова судьба моей новой норковой жилетки, которую ты взяла «на один раз просто померить»? Что молчишь? А судьба коллекционной сумочки от Alexander MсQueen? Мне продолжать?

Эльвира пристыженно молчала,  и   Горянова-старшая, вскинув голову,  уже праздновала выстраданную победу, но … но мама… мама посмотрела на Даринку с невероятным осуждением… и…

 - Ты идиотка! Опять повелась! Ничему тебя жизнь не учит!– кричала на себя в подъезде Даринка,  яростно спускаясь по ступенькам с двенадцатого этажа.  А новое итальянское платье в тот же вечер с курьером было доставлено Горяновой Эльвире Александровне в собственные руки.