Отдел примирившихся врагов

Фотан

Праздничный ужин проходил в привычной суете в огромном зале ресторана, снятом их веткой семьи для шестидесяти оборотней, половина из которых ещё не достигла совершеннолетия. Они сидели в соответствии со своим положением в стае: от самого большого к малому — лет до пятнадцати. А щенкам более младшего возраста было невмоготу томиться за общим столом, поэтому они, звонко вереща, носились вокруг.

Во главе длинного стола сидела бабушка Дэнта с дедушкой Клаусам. По сторонам от них — две оставшиеся в живых дочери: тётя Ингрид и его мама Отсана. Остальных пятерых сыновей и ещё двух дочерей бабушка потеряла: практически все погибли в юном возрасте, толком не успев оставить после себя потомство.

В молодость бабушки в их королевстве настали смутные времена — предпринималось множество попыток совершить государственный переворот. Глава выстоял, сохранил большую часть стаи, но ценой жизни стал отказ от реальной власти. Поэтому нынче все члены стаи продолжали носить титулы, которые больше создавали неудобств, чем давали привилегий.

Фотан обожал слушать рассказы бабушки о старых дореволюционных временах, как все боялись и уважали представителей их семьи в королевстве, а строгого слова было достаточно, чтобы решить проблему, на которую теперь уходили месяца бумажной волокиты. Он искренне любил находиться в её компании, единственное, что омрачало — бабуля обладала способностью пугать до икоты, особенно когда ни с того ни с сего начинала по акульи зыркать.

И вот сегодня бабушка была в необыкновенно скверном расположении духа. Хоть она и сидела в паре десятков метров от него, Фотана словно сдавила исходящая от неё тяжёлая аура.

— Фотан, ты же в следующем году выпускаешься? — энергично спросил у него Никола — двоюродный брат, который родился всего-то на десять лет раньше, поэтому сидел за столом напротив. — Потом можно два года балду гонять. Завидую! Вот бы вернуть те деньки… Рутинность работы убивает.

— Эти два года безделья — самые опасные в жизни любого оборотня, — усмехнулся он и краем глаза заприметил, как трое мелких сцепилось в драке посредине пустой танцевальной площадки. — А некоторые и вовсе предпочитают время зря не терять.

— Ты сейчас про моих младших?

— Да, про Рика и Вэл.

— Чего-то подобного стоило ожидать от Вэл. Было столько вариантов, куда пойти учиться, а она выбрала военную академию. Ладно, любит она эти боевые искусства, но ведь можно пойти в спортивный университет учиться. Зачем было лезть в военную структуру? Не пойму. Ещё и близнеца за собой потащила. Бедный Рик.

— Ни один спортивный универ Ираша не способен тягаться с качеством образования Первой Военной Академии. Их корочки, тем более с такими оценками, как у Вэл и Рика, открывают практически все двери.

— Может, ты и прав. Но всё равно неженское это дело…

В потасовку мелких подключилось ещё несколько щенков, и все за столом, наконец, обратили внимание на клубок, в котором перепутались руки и ноги как минимум десятка маленьких тел.

— Фотан, — обратилась к нему мама с другого края длинного стола, и он уже знал, что последует дальше. Поэтому поднялся и побрёл к клубку. Хуже участи, чем родиться младшим дядей, и не придумаешь — вечно всякую головную боль, с которой неохота возиться более старшим родственникам, скидывали именно на тебя. А ему ещё и не повезло оказаться единственным в приплоде, в то время как остальные рождались в двойнях или тройнях.

Прихватив кого-то за крошечную щиколотку, Фотан просто потянул за неё. Он поднял племянника до уровня глаз, но, даже вися вверх тормашками, тот продолжал тянуть за волосы другую племянницу, пока та, не обращая внимания на боль, усердно грызла бочину третьей. И у этой цепочки не было видно ни конца ни краю.

— Я помогу, — рядом встал Никола и с другого краю ловко подхватил подмышки зарычавшего Даллана. — Вот же мелочь пузатая! Рычалка, что ли, выросла? Только рискни меня цапнуть, сразу по зубам получишь. Чего зыркаешь? Ты меня понял?.. Моргни два раза, засранец.

Половиной участников драки оказались дети Лиоры. Что, в общем-то, неудивительно. Они с мужем, видимо, решили поставить новый рекорд в их стае и уже произвели на свет четырнадцать племянников. И судя по тому, что она снова была в положении, останавливаться в ближайшее время не планировали.

С трудом растащив мелких — их как магнитом притягивало обратно друг к другу, — Фотан и Никола в конечном счёте оставили их зализывать раны, у каждого взяв на мизинцах обещание вести себя хорошо остаток вечера. Всё же они в общественном месте, тут даже у стен есть глаза и уши.

— Спасибо, Танчик, — поблагодарила его беременная старшая сестра, стоило им вернуться за стол. — И тебе, Никола, спасибо за помощь. Извини за поведение Дэла, у него в последнее время жутко испортился характер. Сама не знаю, что делать с этим маленьким негодником.

— Да, рановато для переходного возраста, — задумчиво подметил тот. — Уже сейчас видно, что он тем ещё дерзким засранцем вырастет. Тяжело тебе с ним будет, Лиора. Особенно в пубертате.

— Весь в меня, — самодовольно хмыкнул её муж. — Ничего, приструним.

— Я решила, — заговорила бабушка Дэнта, и тотчас все за столом замолчали, даже играющие щенки замерли, прислушиваясь к её словам, — отправиться в Ксору.

— Зачем? Из-за Вэл? — первой отмерла тётя Ингрид. — Мама, попасть на территорию Саларуна не так уж и легко. Нам нужно получить множество справок, доказывающих, что мы не несём опасности для местного населения. Но даже собрав все необходимые бумаги, мы должны сначала запросить разрешение. Сорок суток они раздумывают, давать ли тебе право посетить одну из открытых для туризма стран или нет. Ты не можешь просто так взять и поехать в Ксору, понимаешь?

— Понимаю, не дура, — рыкнула она в ответ. — Я не видела свою внучку уже больше полугода. И неизвестно, сколько она ещё проторчит в этом Саларуне! Поэтому либо я поеду её навестить, либо она вернётся домой.

— Мама… У тебя десять внуков и сорок правнуков. Неужели тебе не хватает?

— Та-а, соплежуев нарожали, — брезгливо поморщилась бабушка и тут же ласково проворковала: — не то, что моя зубастая прелесть. Единственная девочка, в которой чувствуется сила духа нашего рода. — Она резко ударила кулаком по столу, из-за чего на нём подпрыгнула посуда, а рядом сидевшие оборотни вздрогнули. — И ты так далеко отправила мою прелесть!

Фотан перевёл взгляд на маму, усердно делающую вид, что её что-то жутко заинтересовало за окном. Видимо, заступаться за своих детей и внуков она не планировала. Хитрый дед и вовсе выглядел так, будто спал с открытыми глазами.

— Мама!.. — обиженно воскликнула тётя Ингрид.

— Что, мама? — рявкнула бабушка так, что она подавилась своим невысказанным возмущением. — Кажется, вы меня не поняли: я не спрашиваю здесь ни у кого разрешения. Я ставлю вас перед фактом: я еду в Ксору — точка. Всем всё понятно?

Наступила гнетущая тишина.

— Так, мне кто-то поможет оформить дурацкие фантики или мне на стороне искать помощников?

— Я тебе помогу, бабушка, — отозвался Грэй — старший сын тёти Ингрид. — Мне в скором времени предстоит поездка в Саларун по рабочим вопросам, поэтому я тоже собирался повидаться с младшим братом и сестрой.

— Прекрасно, — пророкотала она довольно. — Загляни ко мне в гости в понедельник.

— Мама, пожалуйста, подумай хорошенько, — не оставляла попыток её образумить тётя. — Для тебя слишком опасно подобное путешествие. На территории Саларуна нельзя бить людей потому, что тебе этого захотелось. Там законы довольно суровые по отношению к любому насилию: могут депортировать и даже в тюрьму отправить.

— Да я и не собиралась… Ты за кого меня принимаешь?!

— И оборотней тоже.

— Что за дурацкие законы? — тут же гадливо поморщилась бабушка.

— Согласна, ужасные законы. Поэтому давай ты никуда не поедешь?..

— Нет, поеду, — пробурчала она и окинула всех присутствующих острым взглядом, от которого у Фотана мурашки по коже забегали. — И не рассказывай о моей поездке Вэл. Хочу сделать ей сюрприз. Если кто-то проболтается, вычислю… и отлуплю.

Иезавель

Весь приветственный ужин в голове била набатом лишь одна мысль: «она сумела выскользнуть у него из рук». Он рассеянно участвовал в разговоре, отмечал краем сознания отдельные реплики. Едва не скривился, когда отец стал хвалить Меланию за выбор имени, поскольку то звучало, как достаточно послушное.

Да, с его точки зрения, Иезавель привёл в семью замечательную особь — отец любил таких робких, покорных, заглядывающих ему в рот женщин. Одним словом, пустышек. Любая другая, проявляющая хотя бы намёк на стержень внутри, вызывала отвращение у старшего родича. Скорее всего, обусловлено это тем, что у него самого как такового стержня никогда и не было.

А откуда ему взяться в мужчине, вступившем в чужой клан, во главе которого много столетий находилась женщина? Только жалкие слизни откидывают свой род, чтобы принять чужой, а не образовать, как полагалось любому уважающему себя вампиру, собственный клан.

— Должно быть, вы устали с дороги, — с толикой заносчивой напыщенности протянул отец и позволил супруге стереть с его губ капельки ещё тёплой крови. — Я разрешаю вам откланяться. Можете отправиться в свои покои.

— В таком случае, отец, матушка, прошу нас извинить, — Иезавель глубоко склонился в церемониальном поклоне перед родителями. Выждал несколько секунд и, снова выпрямившись, неторопливым шагом покинул столовую.

Сияющая от радости Мелания последовала за ним.

— Я так боялась этой встречи, — тарахтела она, не умолкая. — Но всё было зря! Наши родственники — замечательные вампиры. Они так тепло меня встретили. Кажется, я всем понравилась!..

Её наивный лепет невероятно раздражал, поэтому он зашагал быстрее, углубляясь в северное крыло. Как же, понравилась другим. Они банально увидели новую игрушку для битья, которая достаточно глупа, чтобы забавляться с ней не одно десятилетие.

Сначала эти милые родственнички будут развлекаться тем, что станут водить её за нос. Потом начнут строить мелкие козни. Чем эмоциональнее окажется реакция Мелании на их шалости, тем сильнее они будут стараться: каждый последующий капкан станет больше и острее.

Однако Иезавелю глубоко наплевать, какие интриги они собрались плести специально для его дочери. Может, хоть тогда в её тёмной черепушке появится намёк на зачатки разума. Единственное, что его волновало, так это ошибка, совершённая отцом.

Распахнув дверь, он первым вошёл в гостиную при своих спальнях, коих было две. В камине горели поленья, заливая комнату, оформленную в тёмно-синих тонах, мягким, тёплым светом. За те пятьдесят лет, что Иезавель отсутствовал в имении, в его покоях ничего не изменилось. Жаль. Настроение располагало к тому, чтобы разгромить половину мебели, а нововведения без его ведома могли быть достаточно веской причиной для этого.

— Отец, это наши покои? Как здесь чудесно!

Он закрыл тяжёлую дверь и, наконец, позволил выплеснуться гневу наружу:

— Идиоты… тупое сборище недоумков!.. Как они могли её отправить в Саларун? Да ей лучшей возможности и предоставить нельзя, — рука одним рывком, из-за которого на пол посыпались пуговицы, расстегнула рубашку до середины груди. — Это всё из-за старого ублюдка, он давно хотел от неё избавиться.

Рухнув в кресло, Иезавель нервно замотал ногой, смотря на пляшущие языки огня. Но сейчас они не были способны остудить голову, позволив снова рассуждать трезво. Его слишком бесил поступок отца. Внутренности практически плавились от сумасшедшей ярости, охватившей всё тело.

— Как… как мне теперь до неё добраться? Вот же тьма! Я ещё на семь лет привязан к поместью из-за… — он отыскал взглядом забившуюся в угол и смертельно побледневшую Меланию.

Даже сейчас она продолжала действовать ему на нервы. Что это за жалобные глаза на мокром месте? И эта дурацкая дрожащая губа!..

Промелькнула мысль, что если бы её не существовало, то и у него никаких сложностей не возникло бы. Иезавель отправился бы в путь сразу после того, как узнал о глупости, совершённой отцом. Не стал бы терять ни минуты. Но отныне на его шее висел якорь в виде досадного недоразумения, по несчастливой случайности ставшего вампиром. Как жаль, что он не мог её убить, распылив пепел по ветру. Было бы славно, если бы в их общине действовало правило: «жизнь дал — жизнь забрал».

Впрочем, помочь снять стресс она всё ещё ему могла.

Поднявшись из кресла, Иезавель снял с крючка у камина изящную кочергу, кованную из обожжённого железа, и пошевелил загнутым концом полыхающие брёвна.

— Отец, вы так злитесь, потому что госпожа Белладонна уехала? — донёсся до его слуха слабый шёпот Мелании. Её так трясло, что зуб на зуб не попадал. — Не надо, пожалуйста, я буду сидеть тихо как мышка. Умоляю…

— Тш-ш-ш, ничего не говори, милая, — мягко проворковал он, слушая, как она глотает рваные вздохи от беззвучных рыданий. — Иначе я могу захотеть растянуть наше удовольствие при помощи целительства. Ты же этого не хочешь? Поэтому веди себя тихо и всё скоро закончится.

Дорогие читатели, добро пожаловать во вторую часть дилогии «Отдела врагов» ٩(｡•́‿•̀｡)۶
В продолжении истории обещаю ещё больше безбашенного веселья, раскрытия секретов не только главных, но и второстепенных героев, чувственной романтики и даже клубничку ;)
Добавляйте книгу в библиотеку, оставляйте свои комментарии и лайки, — ваша драгоценная поддержка способствует моему творческому росту и мотивирует писать ещё больше!)

Марсель

Прошло всего-то два месяца, как у Вэл крыша перестала ехать и встала на место. Или хотя бы попыталась встать. Однако их отношения претерпели видимые метаморфозы. Нельзя сказать однозначно: в лучшую или худшую сторону. С одной стороны, они стали гораздо теснее и откровеннее общаться, а с другой — от этого страдал один Марсель.

Как бы близко он ни находился, Вэл больше не чудила. Спокойно щупала, где хотела, и со свойственной ей беззаботностью чуть что ломилась ему в голову. Свою черепушку она, видимо, принципиально никогда не закрывала, а попытки научить её это делать не единожды предпринимались.

Вот и сейчас, сидя за продвинутым учебным пособием по саларунскому языку, Вэл хмурила брови и что-то лепетала про себя на ирашском подобно несмолкаемому радио. И странное дело, Марсель так привык к этому, что ему становилось не по себе в тишине — засыпать дома получалось исключительно под бубнёж телевизора. Впрочем, домой он возвращался всё реже, предпочитая дорогому ортопедическому матрасу простенькую одноместную лежанку в комнате отдыха. Нет, он не сошёл с ума. Всё гораздо прозаичнее: Вэл частенько не желала тащиться в свою служебную квартиру ради шестичасового сна, а ему не хотелось оставлять её без присмотра в беззащитном виде — будучи лисой, она спала, как настоящий хорёк.

Пролистав четыре месяца на календаре, Марсель обвёл красным маркером апрель. По той информации, что удалось выбить из Рика, её следующая течка должна была начаться в середине весны. Марсель с ужасом наблюдал, как таяли относительно спокойные дни, поскольку теперь знал, что за апокалипсис его поджидал впереди.

— Всё, мы пошли, удачной вам смены, — попрощался в дверях Рик и выскользнул в коридор вслед за Донной.

То, что эти двое перешли все рамки и теперь спали вместе, Марсель понял сразу по возвращении из Пледокса. Как оказалось, сестра вовсе не шутила, когда говорила о том, насколько её напарник сексуальный. Она его реально хотела, а не притворялась.

Сначала Марселя шокировала столь сногсшибательная новость. Он банально не знал, как реагировать: сделать вид, что ничего не замечает, или попытаться поговорить с ней — заставить одуматься, пока никто не узнал об их тайной противоестественной связи. Но потом…

Марсель бросил короткий взгляд на Вэл, прижимающую верхней губой карандаш к носу — а если точнее, на маленький розовый бантик, пробуждающий в нём желания, с которыми приходилось ежедневно бороться.

… ему удалось постигнуть то, что всё это время чувствовала сестра. Оттого он решил не вмешиваться в их с Риком отношения. К чему бы они в будущем ни привели, он поможет ей со всем справиться.

— Ребятки, выдвигаемся, — объявил Грос, положив телефонную трубку. — Нужно помочь разогнать спонтанный митинг.

— О! — воскликнула Вэл и вскочила с места, не обратив внимания на карандаш, упавший на пол.

— Нет, мы помогаем нацгвардии, никаких: «О»!

— О…

— Вот теперь правильно, — кивнул он и накинул на плечи куртку.

Обзвонив тех, кто успел уйти с работы, и тех, кто на неё вообще не выходил в свой законный выходной, они вышли на стоянку. И поскольку водительское место занял старший детектив, Марсель сел сзади, совершенно не ожидая, что Вэл последует за ним.

— Слушай, мне надо…

— Я, что ли, на водителя похож? — хмуро спросил Грос, перебивая её. — Фенек, быстро на переднее.

— Да блин, — буркнула она, но послушно пересела. — Мне так неудобно говорить.

— Говорить — не целоваться, можно и на расстоянии.

— С чего нам целоваться?!

— Нам с тобой? — в серьёзном тоне уточнил он и, пока Вэл зависла с не самым умным выражением лица, завёл машину и мягко тронулся с места.

Так и не поймёшь, Грос шутил или заигрывал — оба варианта раздражали. Марсель не мог себе позволить ничего, кроме бесконечных напоминаний: у их союза нет будущего, они не могут быть вместе, нельзя поддаваться даже слабой надежде. Однако держать дистанцию с каждым днём становилось лишь труднее.

Он встретился взглядом с узкими глазами в зеркале заднего вида и отчётливо разглядел в них насмешку, которую этот мудак даже не пытался скрыть. Он дразнил вовсе не Вэл — забава предназначалась Марселю. И как много ему было известно? Про Рика и Донну тоже знал? Наверняка…

— Старший детектив, — она обратилась к Гросу с мрачной решимостью идти до конца. — Я не понимаю, говорите вы серьёзно или нет. Но если ваши…

— Ни слова больше, я понял тебя, — ответил он в том же тоне без намёка на улыбку, и Вэл снова застыла с приоткрытым ртом, в то время как в голове её бешено вращались шестерёнки.

«Да шутит он», — не выдержал Марсель и подсказал ей по внутреннему каналу связи.

«Да кто шутит с таким лицом? — рыкнула она и посмотрела на него с возмущением, будто это он над ней издевался, а не дурковатый начальник. — Нормальные люди когда шутят, то улыбаются! Тогда становится понятно».

«У всех разное чувство юмора».

«Это не юмор, а дурацкая фигня!»

— Снова шепчитесь? — усмехнулся Грос, в сотый раз подловив их за телепатической беседой, и продолжил говорить ни к кому конкретно не обращаясь: — Может, фенека завести? С недавних пор я проникся симпатией к этим милым зверькам.

«Я его не понимаю! — в панике воскликнула Вэл, а рыжие брови взлетели до середины лба. — Что он пытается этим сказать?!»

Ощутив медленно расцветающий в груди бутон ярости, Марсель покосился на Гроса, но не успел и слова сказать — тот его опередил, заговорив о предстоящей работе:

— Так, на рожон никто не лезет. Стараемся держаться в тени. Мы там чисто для того, чтобы оказать помощь в захвате тех, кто пытается по-тихому свалить дворами. Всем всё понятно?

— Да! — радостно подхватила Вэл.

— Старайтесь не разделяться.

— Поняла!

— Митингующие — преимущественно оборотни. Поэтому, Марсель, не расслабляйся.

— Митинг в поддержку Джака Афаски? — холодно уточнил он, давая понять, что в курсе дел.

В последнее время об Афаски гремели все новостные порталы. Оборотень, рождённый на территории Ксоры в третьем поколении, который баллотировался в мэры Уларка, но оказался выбит из предвыборной гонки из-за скандала, раздутого жёлтой прессой. А искусственность повода — в раннем юношестве он недолго баловался запрещёнными веществами, — взбудоражила толпу преданных активистов. Все понимали, что Афаски элементарно задвинули в тёмный угол из-за его радикальных взглядов и нежелания встраиваться в уже существующую систему, поэтому во всём медиапространстве стоял страшный шум.

На субъективный взгляд Марселя ксорийцы зря страдали демократической или тем более либеральной чепухой. Все эти смешные и жутко однообразные лозунги о свободе слова, доносившиеся изо рта каждого второго политического деятеля — мусор. Они всего лишь создавали видимость социального равенства, а на деле во многом перекрывали кислород местному населению. В том числе этот великий мученик и избранник от народа — очередная говорящая голова, за которой наверняка стояли большие дяди и тёти, преследующие свои цели.

Вот во Флемоа власть наследовалась из поколения в поколение. Все чётко понимали, перед кем надо было лебезить и с кого спрашивать за плохие дороги в княжестве. А сам Темнейший оставался при власти уже как несколько тысячелетий — он наряду с шестью довремёнными являлся прародителем всех ныне существующих вампиров и фактически был полностью бессмертным: его плоть не горела, а если её разорвать на мельчайшие кусочки, то ему достаточно капли крови, чтобы воскреснуть.

— Ну и толпа! — воскликнула Вэл, когда они вышли из переулка, где припарковали машину, потому как вокруг центральной площади полиция давно перекрыла движение. — Прям как в Волкоре на празднике солнцестояния!

— Волкор?

— Столица нашего королевства.

Они стояли на краю площади и смотрели, как нацгвардия шеренгой наступала на митингующих, ловко выхватывала по одному активисту и утаскивала в быстро заполняющиеся автобусы. Некоторые особенно отчаянные и не менее вспыльчивые оказывали серьёзное сопротивление. Тогда в ход шла магия, но против отдельных индивидов и этого оказывалось недостаточно.

Огромный мужчина, не иначе как очередной оборотень, помог вырваться двоим своим товарищам помельче, и уже втроём они побежали сквозь толпу в противоположную сторону, видимо, рассчитывая суметь улизнуть.

— Наши клиенты, — прокомментировал Грос, тоже наблюдая за отчаянной троицей.

Старший детектив, Марсель и Вэл отступили, чтобы перехватить их на углу, за которым начинался безлюдный переулок, но возникла третья переменная — в центре толпы группа студенток из семи ведьм в одинаковой ученической форме с современными остроконечными шляпами, сцепившись руками в круг, громко скандировала какое-то заклинание и судя по тому, как быстро сгущались над площадью тучи, из них вышла слаженная команда.

— Вот же малолетние дуры, — цыкнул старший детектив, резко развернулся и сменил курс направления. Он побежал в сторону девушек, на ходу став читать заклинание размеренным речитативом на неизвестном Марселю языке.

— Заморозь большого, — не то приказала, не то попросила Вэл, проигнорировав тот факт, что они остались вдвоём. Она не сводила взгляда горящих от нетерпения глаз с приближающейся к ним троицы, не подозревающей, что в этом весёлом мероприятии принимали участие полицейские в гражданской одежде.

— Чего?

— Ну, эти штуки с мозгами. Пусть он постоит. Мне нужна минута.

— Вроде язык освоила, а выражать нормально свои мысли так и не научилась.

— Не души, душнила.

— Чёртов Фабиан, — проворчал Марсель себе под нос, прекрасно ведая, откуда напарница нахваталась таких выражений. И сконцентрировался на зрачках бугая, выше его на три головы.

Тот послушно остановился, с удивлением покосившись на свои приросшие к земле ноги, а его приятели одновременно смекнули, что к чему, и бросились врассыпную от зарычавшей Вэл, не ожидавшей такой сообразительности от них. Пока она погналась за одним, другой сделал круг и прибежал обратно, вооружённый металлическим дрыном.

Марсель о наличии у противника оружия узнал уже постфактум, когда тот со всей дури врезал ему по ноге. От боли он пошатнулся, зрение расфокусировалось, а бугай предсказуемо отмер. Недобро так улыбнулся, не оставляя сомнений, что без ответки его не оставит, и зашагал вперёд.

Словно сквозь грязное стекло, Марсель, затаив дыхание, наблюдал за его неизбежным наступлением. Вот махина, поражающая своими габаритами в скверном сочетании с перекошенным от злости лицом, замахнулась лапищей. И слабая надежда пережить сей удар практически сразу испустила дух. В голове пронеслась тысяча и одна мысль: волосы снова станут по пояс, татуировки с груди, шеи и руки сойдут, но зато нос приобретёт первозданную ровность.

Однако за мгновение, когда лапа начала бы движение вниз, опуская смертоносный кулак ему на голову, в здоровяка с двух ног влетела Вэл.

По-кошачьи ловко приземлившись на четвереньки, она сгруппировалась и выстрелила пружиной: из положения снизу вогнала подошву тяжёлого ботинка ему в подбородок, и у громилы будто рубильник изнутри дёрнуло. Перепугавший Марселя до предобморочного состояния бугай замер с остекленевшим взглядом, чуть пошатнулся вперёд и рухнул навзничь.

— Ты как? — спросила она, энергично отряхивая ладони, на которых только что стояла. Выдернула из наручного артефакта в виде браслета золотой шнурок, связала здоровяку ноги в районе щиколоток, небрежно перекатила его со спины на живот, уткнув лицом в асфальт, и то же самое проделала с запястьями. — Выглядишь не очень хорошо.

— Чувствую себя ненамного лучше, — хрипло усмехнулся он и заметил в отражении зеркальной витрины вернувшегося гада с металлическим дрыном — тот подбирался к ним со спины. — Хэй, придурок, — позвал его Марсель. И когда они встретились взглядами, пожелал, чтобы гад сам себе по роже врезал. Хорошенько так, со вкусом.

— Мацик, твою же мать! Он полукровка! — возмутилась Вэл, присаживаясь с новым шнурком возле последнего беглеца, предпочитающего действовать исподтишка. — А ты ему черепушку разнёс! Да так мощно!.. Знаешь, как долго она теперь заживать будет у такого хиляка?!

— Не дольше, чем моя нога.

— Твоя нога? — она нахмурила брови и пригляделась к нему повнимательнее.

Из-за угла, за которым начиналась площадь, выскочило ещё двое парней. Они резко затормозили, увидев валяющиеся без сознания тела. Развернулись и попытались дать дёру в обратном направлении, но споткнулись на ровном месте и тоже рухнули.

— Что ж вы такие неуклюжие, ребятки, — весело подметил Грос, появившись следом. Присел рядом на корточки и помотал у них перед носом всё теми же мягко сияющими шнурками. — Давайте по-хорошему, пока я добрый и никаким поносом вас не проклял.

Вэл помогла доковылять Марселю до лавки. Бедро при любом намёке на касание резало ножом, поэтому он опустился чрезвычайно аккуратно и лёг на бочок, из всех сил сдерживая слёзы, что розовой пеленой затмевали ему обзор. Всё же мужчине не пристало плакать и при более серьёзных травмах. Подумаешь, какой-то перелом. Ему уже трижды умирать доводилось, а с этим ни одна прижизненная боль не сравнится.

И пока Марсель лежал на лавке в расстроенных чувствах, размышляя, как сложилась бы жизнь, не последуй он за Донной, переулок очистили от митингующих. Где-то через полчаса или может даже час — время текло невероятно долго, — вернулась Вэл и села напротив его лица.

— Живой?

— Живой.

— Грос нас отпустил, раз ты поломался.

— В смысле, отпустил? Разгон в самом процессе.

— Ничего, справятся. Там ещё эти спецы подъехали.

— СВД-шники по магически одарённым?

— Ага, — она встала в полный рост и окинула его с ног до головы странноватым, будто бы оценивающим взглядом. — Скоро закончат.

— Что ты задумала? — заранее напрягся Марсель.

— Тебе надо к целителю.

— Я в курсе, но не уверен, что сам смогу дойти. Может, кого-нибудь позовёшь?

— Сама справлюсь! — оскорблённо фыркнула Вэл и, близко наклонившись, отчего он на миг растерялся, проворно просунула у него под коленями и боком свои руки.

Марсель и пискнуть не успел, как оказался поднят с лавки. Ему просто-напросто не предоставили возможности, чтобы возмутиться от столь попирающей его мужское достоинство инициативы.

— Какого?.. — прошептал он, находясь в глубочайшем ужасе от происходящего: его подхватила на руки, как какую-нибудь принцессу, девушка, которая ему нравилась, — что даже боль, стрельнувшая в бедре, где-то на фоне осталась. — Ты меня не так поняла… Поставь меня на ноги!.. Немедленно!

— Успокойся, — буркнула она и ускорилась. Несла его с таким видом, как если бы Марсель ничего не весел. И в подтверждение его безрадостных мыслей добродушно улыбнулась и произнесла: — Ты лёгкий.

— Я — нормальный! Для мужчины слегка за метр восемьдесят абсолютно нормально весить семьдесят пять килограмм.

— О, почти как я.

— Это ты ненормальная!

— Зато я жму сотку от груди.

— Что и требовалось доказать… поставь меня на ноги, чудовище, — прошипел он, стараясь не привлекать слишком много внимания, потому как они уже приближались к служебным автомобилям, стоящим на другом краю площади. Народу вокруг слонялось много. А поймав на себе смеющийся взгляд мимо пробегающего гвардейца, Марсель опустил глаза в землю и тихо добавил: — Пожалуйста…

— Немного осталось, потерпи, — ответила Вэл серьёзно, и маленькая капелька пота скатилась по её виску.

Похоже, ей было не так легко, как она старалась преподнести. Всё же одно дело несколько раз из лежачего положения поднять штангу и совершенно другое — тащить несколько минут в неудобном положении тело, превышающее её в габаритах. Пусть Марсель особо и не дёргался из-за боли, но руки наверняка здорово затекали при таком хвате.

Забравшись в свободную машину скорой помощи, Вэл осторожно положила его на каталку, после чего выскочила, чтобы найти кого-нибудь из медиков, занятых латанием активистов и гвардейцев. Последние, естественно, у них были в приоритете.

— Так, что тут у нас, — пробормотал старичок с белоснежной бородой, опустив на пол толстый саквояж с зелёным крестом. — Давайте, посмотрим, молодой человек, какой у вас там перелом.

Он поднёс ладони к его ноющему бедру и прикрыл глаза. От рук стало исходить слабое голубоватое мерцание, разглядеть которое в солнечный день было нереально. Даже сейчас его почти перебивал жёлтый свет, исходящий от тусклой лампочки, встроенной в потолок салона микроавтобуса.

— Смещения не вижу, что уже хорошо. Но есть трещина и ушиб мягких тканей.

— Не поняла, — пробурчала Вэл, сверля их по очереди недовольным взглядом, словно не могла определиться, кому больше не доверяла, а потом остановилась на Марселе и рыкнула: — Ты притворялся, что ли?!

— Я не симулировал! Нога болит так, как будто там десять переломов!.. И вообще, я не просил тебя на руках меня сюда нести…

— Трещина — это и есть перелом, — примирительно произнёс целитель.

— Тогда так бы и сказали! — она тут же переключилась на него. — Зачем путаете?!

— Извините, — растерянно пробормотал он, явно не ожидая столкнуться с такой неадекватной реакцией. С непривычки и правда сложно не впечатлиться.

— Извиняю, — смущённо проворчала Вэл и, сложив руки под грудью, из-за усиленных тренировок значительно потерявшую в объёмах, отвернулась и встала к ним спиной.

— Я немного обезболю место ушиба, но полноценное лечение вам окажут в больнице — тут работы минимум на пару часов. Помимо того, что я не располагаю временем, моя специализация ориентирована на диагностику и доврачебное консультирование, а не на решение случаев из травматологии. Для полного выздоровления вам потребуется две недели. Если вы будете придерживаться диеты — от недели до полторы. Вам всё ясно, голубчик?

— Да, — он приподнял голову, чтобы посмотреть на напарницу, продолжающую стоять к ним вполоборота.

Хоть васильковые глаза и были устремлены в сторону снующих по площади остатков людей и оборотней, но эмоции выдавали, что она внимательно слушала каждое слово целителя и старательно переводила его на родной язык. Можно было бы подумать, что Вэл искренне переживала за него. Но суровая реальность заключалась в том, что её беспокоил вопрос их сотрудничества. Без напарника их никуда толком не выпускали — необходимость строгой работы в паре прописана в уставе. А поскольку Марсель как минимум на неделю выведен из строя, напарнице эту неделю тоже не дадут ездить на вызовы.

И почему, после всего того, что она с ним делала во время течки, в ней не осталось ни намёка на прежнее желание? Заразила его безумием и спокойненько самоисцелилась.

Марсель тяжело вздохнул и уронил голову на плоский подголовник каталки.

Его в компании с ещё двумя покалеченными гвардейцами отвезли на машине скорой помощи в больницу. А там он попал в неласковые руки замученного травматолога, по виду не спавшего несколько суток. Сращивал кость он быстро, эффективно, но до искр из глаз больно. Марсель еле вытерпел, чтобы не заскулить. И всё из-за маячившей неподалёку напарницы, внимательно отслеживающей, что и как с ним делали.

— Ты как? — спросила она, сев на стульчик возле его койки. — Выглядишь не очень.

— Повторяешься, — устало фыркнул он, нога горела в месте, над которым поработал травматолог. Теперь осталось дождаться анестезиолога, что дарует ему драгоценный покой и отправит их домой. — Хотел бы я, чтобы на мне всё так же быстро заживало, как и на тебе.

— Надо было родиться оборотнем.

— Боюсь, это сделать ещё сложнее, чем переродиться вампиром.

— Почему?

— Потому что, когда мы появляемся на этот свет, никакое окошко не вылазит с выбором расы или пола, — саркастично произнёс Марсель и добавил гораздо тише: — И сейчас я нахожу этот факт весьма удручающим.

— Но стать вампиром — это выбор.

— Да, — задумчиво подтвердил он, потому как вспомнил женщину, встретившуюся им в Пледоксе: симпатичную, голубоглазую полукровку, чем-то отдалённо похожую на него самого — впрочем, это могло быть и самовнушением. Тогда Марсель так удивился её возгласу, что ничего, кроме имён, не узнал. А уже позже выяснил: этого недостаточно, чтобы найти одного конкретного человека или даже полукровку из сотен миллионов других, проживающих на территории Ксоры. — Вот только я не помню, почему захотел им стать. И чем больше об этом думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это вообще произошло по моей воле.

— Проводить ритуал без согласия человека — незаконно, — возразила Вэл и хотела что-то ещё добавить, но передумала и погрузилась в собственные размышления, полупрозрачными лоскутками долетающие до него в виде остаточных эмоций.

— Знаю. Но сливки аристократии Флемоа считают, что для них законы не писаны. И клан Лафайет находится на вершине вампирской пищевой цепи. Он входит в десятку наиболее влиятельных семей. Выше находятся лишь довремённые. Поэтому иногда члены нашего клана творят настоящий беспредел.

— Но если тебя против воли сделали вампиром…

— Да, это будет скандалом мирового масштаба, — мрачно усмехнулся он.

Рикард

Она откинулась назад, прижавшись лопатками к шёлковым простыням и повиснув у него на руках. Такая тонкая, красивая, порочная. Он скользнул вечно голодным возле этой женщины взглядом от аккуратной ямочки пупка по аппетитным полушариям груди и остановился на тонкой, изящной шее. Картина, представшая перед его глазами, пробуждала в Рике желание оставить метку чуть повыше хрупких ключиц на манящем изгибе. Ему ещё никого так сильно не хотелось заклеймить, как эту чертовку — прямо до ломки в костях. Оттого его движения отличались большей резкостью, чем обычно. Они почти граничили с грубостью. Невозможность получить то, что он хотел, медленно сводила его с ума.

Рик потянул сладко стонущую Донну за поясницу, снова усаживая у себя на ногах, и глухо попросил, скользнув ладонями по шелковистой коже вниз, чтобы помочь руками ей двигаться в нужном темпе:

— Укуси меня.

Дважды просить её никогда не приходилось. Она выпустила клыки и глубоко вонзила их в шею, впрыскивая в кровь токсин, вызывающий эйфорию. В нём тут же забурлил жидкий огонь, поднимаясь из недр, отыскать которые не удавалось другим женщинам. Пальцы сжали упругие бёдра, и Рик почувствовал, как взрывается подобно вулкану, пробудившемуся от долгого сна. Он тихо зарычал и прихватил зубами кожу на покатом плече, слабо пахнущем розами, но совсем чуть-чуть, чтобы случайно не прокусить её.

— Ты сегодня быстро, — промурлыкала Донна, лёжа у него на груди. Кончик острого ногтя вырисовывал на его коже причудливые узоры.

— Дай мне несколько минут, и я буду готов пойти по второму кругу, — усмехнулся Рик, вовремя прикусив язык, чтобы не назвать её никаким ласковым прозвищем. И шумно выдохнул, прикрыв глаз. — Теперь я знаю, как вы подсаживаете бедных людей на секс с собой. Ваши клыки пострашнее наркотиков.

— Афродизиак — одна из составляющих токсина. Без него нашему виду в прошлом было не выжить. Кто бы из людей давал пить свою кровь, если бы это занятие им доставляло исключительно болезненные ощущения?

— А когда вы между собой, то тоже кусаетесь?

— Да, мы так же подвержены влиянию токсина, как и другие виды. Химический состав каждого токсина уникален.

— Проклятье… не думал, что когда-нибудь скажу что-то настолько собственническое, но меня выводит из себя одна мысль, что твою шейку прокусывали клыки какого-то мудака, — проворчал он и, положив ладонь на лицо, потёр большим и указательным пальцем глаза. Чем дольше об этом думал, тем сильнее раздражался. — Что ты со мной творишь?..

— Взаимные укусы практикуются между влюблёнными, которые стремятся доставить друг другу удовольствие. В аристократической среде браки формируются с точки зрения выгоды для всего клана. Супруги зачастую даже не спят вместе. Из-за особенностей нашего размножения в этом просто нет необходимости.

— Какая жуткая картина, особенно если вспомнить, что союзы вы формируете тоже после совершеннолетия. Вот так сто лет себе живёшь, ждёшь, когда прискачет принц на белом коне, а прилетает чудо в перьях, которое ещё и свою женщину удовлетворять отказывается. Одна надежда на публичные дома. На Флемоа их несчётное количество. Даже я о них наслышан — настоящий рай для извращенцев.

— Публичные дома созданы для мужчин.

— Женщины у вампиров не могут их посещать? — удивлённо присвистнул Рик. — Бедные, как вы там вообще выживаете? Сначала сто лет ждёте, а потом ещё не факт, что получите что-то, кроме кукиша с маслом.

— В каждом княжестве свои правила. Где-то у женщин больше свобод, где-то меньше. Хотя нет… Будет уместнее сказать, что твоя вампирская жизнь зависит от конкретного клана. Вся аристократия патриархальна по своей сути, но микроклимат, существующий в поместье, может весьма сильно влиять на качество жизни. В отдельных случаях делая её невыносимой.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Донна говорила о собственном опыте. На судьбу его красивой девочки наверняка выпало немало суровых испытаний, сделав её той снежной королевой, коей она сейчас являлась. Но как снежная королева Донна себя вела исключительно в присутствии других, когда же они оставались наедине, то Рик наслаждался её вторым амплуа — лунной принцессой. Она становилась ласковой, как юная мартовская кошечка; игривой, как пузырьки у ведьмовского шампанского; страстной, как богиня любви и плодородия. Одним словом — идеальной.

— Твоя жизнь в клане Лафайет, — он провёл ладонью по щеке и поднял за подбородок лицо, чтобы заглянуть в прекрасные, но такие грустные глаза, в окружении кукольных ресниц, — была сложной?

— Можно и так сказать, — отстранённо улыбнулась Донна и потянулась к его губам, в то время как изящная ладошка с опасными коготками скользнула вниз по животу.

***

— Так, девочки, мне нужны обнимашки, — с порога публичного дома, притворяющегося обычным стриптиз-клубом, объявил Рик и, не встретив радостных воплей со стороны сонных девиц, с кривоватой улыбкой добавил: — плачу двадцатку.

— Хоть раз для разнообразия снял бы кого-нибудь на часик, — сухо проворчала Бетти, остановилась возле него и подставила грудь, чтобы он засунул ей двадцатку в лифчик. — Ходишь, дразнишься… сколько можно?!

— Однажды — обязательно, — он стиснул её в объятиях и выждал несколько секунд, чтобы запах чужого тела получше осел на одежде. — И обязательно начну с тебя, конфетка.

— Да ты только обещаешь, — хихикнула она и чмокнула его в щёку. — Бонус!

Выскочив на улицу, Рик глубоко вдохнул свежий морозный воздух и неторопливой трусцой побежал в направлении участка. К тому моменту, когда он добрался до места работы, солнце успело выползти из-за горизонта, а уличные фонари погаснуть. После ночёвок у Донны всегда приходилось идти на различные ухищрения, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

Завернув в спортивный зал перед тем, как подняться на второй этаж и ополоснуться в общих душевых, Рик застал сестру, методично кончающую ни в чём не провинившуюся боксёрскую грушу. Каждый последующий толчок откидывал стокилограммовый мешок на полметра, быстро сокращая срок его годности. И в конце концов хлёсткий удар ноги, что ему наверняка сломал бы пару рёбер, предсказуемо заставил днище лопнуть по шву.

— Дерьмо, — прорычала Вэл, смотря на посыпавшуюся струйку песка. — И тут зажали деньги на нормальный мешок!..

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался он, двинувшись в её сторону.

По-птичьи вскинув голову, она вперила в него злющий взгляд. И в следующую секунду рванула навстречу с не самыми миролюбивыми целями. Рик запоздало понял, что зря вообще рот открыл. Стоило по-тихому прошмыгнуть мимо спортзала. Помыться себе спокойненько и отправиться в отдел. А теперь придётся отбиваться, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти.

— Бесит! — рявкнула малая и резко припала к полу, начав с грубой подсечки.

— Что бесит? — он отскочил в сторону и заблокировал последующий удар от корпуса, нацеленный на диафрагму. Попытался увеличить между ними дистанцию, когда она решила его обойти, но не успел и схлопотал пинок по почкам.

— Всё бесит!

Пропустив ещё несколько ударов, Рик начал и сам заводиться — эта засранка лупила в полную силу. Нижние рёбра справа горели, а печень ныла не меньше почек.

Он поймал ладонью её пятку, схватил другой рукой за щиколотку и, прежде чем Вэл успела ударить свободной ногой, крутанулся на месте, швырнув тяжёлую тушку в сторону. Через несколько метров она врезалась спиной в ещё целую боксёрскую грушу со рваным всхлипом, выбывшим ей воздух из лёгких, и камнем полетела вниз. Но всё равно успела подтянуть колени к груди, приземлившись на носочки и выставленные вперёд руки. Тут же встала и посмотрела на него исподлобья.

— Какого кошака ты себя ведёшь, как собака, сорвавшаяся с цепи?! — угрюмо бросил Рик и потёр бок, поморщившись от боли. — Охренеть, выжарки кошачьи, ты мне опять ребро сломала!

— Прости, я не хотела… — искренне извинилась Вэл, тоже потёрла бок и сморщилась. Она его не передразнивала, а сопереживала чужую боль, как свою собственную. И раз так делала, значит, находилась сейчас в особенно чутком, но при этом в совершенно нестабильном эмоциональном состоянии. — Я не должна была на тебе срываться… сильно болит? Я просто… как всё бесит!.. Ещё и ты теперь поломанный! Дерьмо!

— Успокойся, нормально всё, терпимо. Так что случилось? Из-за чего ты на взводе?

— Да потому что вечно на моего Мацика нападают! Видят, что он слабенький, отпор дать не может, вот и кидаются, шакалы! — с прежним бешенством рявкнула Вэл и ударила по груше. — Нет, чтобы с равным драться — со мной! Олени плешивые!

— Так… ты волнуешься за него?..

— Конечно! Он теперь на неделю не выходной! Старший детектив опять бумажками нас завалил… и вообще он меня пугает!

— Кто? — он окончательно потерялся в запутанном потоке мыслей малой. — Грос?

— Естественно! Не Мацик же!

— Почему тебя пугает Грос?

— Да он какой-то странный, — она раздражённо потёрла лицо ладонями. — Я не понимаю его. То говорит, что фенеки милые и что он хочет завести себе одного, то трёхэтажным матом обкладывает. А ещё меня все продолжают называть стажёром! Почему меня одну?! Вы, значит, все младшие детективы, а я — стажёр Валери Вульф. Фигня несправедливая!

— Мы все одновременно стажировку закончили. И то, что ты такой же детектив третьей категории, как и мы, сама знаешь, — Рик приобнял её за плечи и потянул к выходу из зала. — Какая разница, как тебя Грос называет? Не бери в голову, он просто дурачится, потому что ты бурно на всё реагируешь. Если не будешь показывать, что тебя это цепляет, ему рано или поздно наскучит дразнить камень. Понимаешь?

— Понимаю, но всё равно бесит… и почему именно мне такой странный начальник достался? Вас капитан явно не дразнит!

— Зато Грос вас прикрывает перед высшим начальством и часто берёт удар на себя. А с нами Бак не особо сюсюкается. Он в десятки раз строже. У него бы ты из бумажек не выныривала.

— Ну да, тоже верно, — тяжело вздохнула Вэл, а затем повернула в его сторону голову и принюхалась. — Ты опять ночевал у этой выдры? Мама тебя пришибёт, если она от тебя понесёт. Куньи не лучше кошек.

— Да почему от меня кто-то должен обязательно понести? Я, вообще-то, знаком со средствами контрацепции.

— Раз в год и палка стреляет.

Они разошлись по раздевалкам. И пока Рик мылся в общей душевой, то размышлял, из-за чего мама сильнее расстроилась бы: из-за того, что от него понесла выдра или оттого, что он закрутил роман с вампиршей? Хотя тут и думать нечего — однозначно из-за второго варианта. Если Вэл что-то заподозрит, ему просто не жить. Конечно, она не побежит его сдавать в тот же день родителям. Но в ней никакая информация не залёживается. Поэтому всё, что знает эта соплячка, очень скоро узнают и другие.

Телефон в его шкафчике надрывался стандартной мелодией звонка. Но не успел Рик раскрыть дверцу, как в раздевалку влетела взбудораженная Вэл с круглыми глазами на пол-лица, в спортивном лифчике и натянутых на одну ногу утеплённых штанах, которые она придерживала свободной от телефона рукой.

— Да какого кошака?! — истошно заорал он, прижимая полотенце к паху. — Ты, что ли, совсем чокнутая?!

— Я твой стручок видела уйму раз, — кисло проворчала Вэл, сконфузившись из-за резкости его реакции. Опустила взгляд в пол и почесала телефоном затылок. — Мы купались вместе полжизни.

— Не полжизни, а только первые десять лет, пока не пошли в школу. И мой стручок успел вырасти со времён детства, — сдержаннее добавил Рик, быстро натянул трусы и на мгновение замер из-за острой боли, пронзивший бок. Выдохнул и окончательно успокоился. — Так что опять случилось?

— Нас вызывают на место преступления. Воспитатель объявился.

— Хорошо, я понял. Иди, приведи себя в порядок.

Бурча себе под нос об изменениях в его характере в худшую сторону, она вернулась в женскую раздевалку. Мало того что сама рассекала в нижнем белье, так ещё и на его личные границы начхать хотела. Это ещё хорошо, что в столь раннее утро никому из коллег и в голову не пришло бы тащиться в спортзал. Как из неё выбить эту простоту, тесно граничащую с дуростью?

На место обнаружения тела в течение часа стянулись все из их отдела. Дарси и Фидж сидели над тем, что осталось от молодого мужчины, убитого накануне ночью. Оскар и Аллен исследовали каждый миллиметр земли, веточку на голом кусте в надежде, что убийца в кои-то веки оступился. Капитан и Офира допрашивали свидетеля, случайно обнаружившего тело во время заурядной прогулки с собакой в городском парке возле дома. И этот свидетель — мужчина с благородной сединой, лишь недавно тронувшей виски, — совершенно очевидно пребывал в шоке от происходящего. А Донна и Марсель привычно протоколировали всё, что видели и слышали.

— Вот что происходит, когда преступник начинает чувствовать свою безнаказанность. Сегодня в черте Уларка оставил нам подарок, а завтра к дверям полицейского участка подкинет тело, — бесстрастно отметил Грос, к новой причёске которого Рик всё никак не мог привыкнуть. Он внезапно перестал бриться под три миллиметра и отрастил на макушке газончик, вступив в стройные ряды носителей «полубоксов». Как оказалось, волосы у него в самом деле были очень густыми и жёсткими и стояли торчком даже без укладочных средств. — Давайте, приступайте — нюхайте тут всё.

— Мы вам, что ли, служебные собаки? — оторопело усмехнулся Рик, элементарно не ожидая от него такой наглости.

— Нет, конечно, вы гораздо лучше, — тонко улыбнулся Грос. — Вы служебные собаки с человеческим мозгом.

— Охренеть… — только и сумел выдохнуть он, смотря в узкие глаза, умудряющиеся взирать на него с безучастной и абсолютно незаносчивой самоуверенностью снизу вверх. — Ну, что сказать: гав-гав, тогда.

— А я что говорила? — пробурчала на ирашском Вэл, перекидываясь в начальную форму: уши привычно вытянулись и на кончиках покрылись шерстью, человеческие ногти повыпали и сменились звериными когтями, а клыки стали чуть длиннее. — Он тот ещё индюк… Какой человек будет говорить оборотню, что тот животное? Не будь он моим начальником, давно бы задницу надрала!

Принюхиваться здесь ни к чему не хотелось. Но малая так легко включилась в работу, точно сотню подобных поручений выполняла на дню. Рику просто-напросто стало не по себе от собственного бездействия, пока она, припав к земле, внимательно изучала окружающие запахи. Можно было подумать, что он единственный, кто испытывал дискомфорт от благоухающих смертью останков неподалёку. Но нет, это не так. Грос, похоже, столь часто использовал её таким образом, что сеструха уже давно перестала сопротивляться.

Покосившись на него с неодобрением, Рик тоже перекинулся в начальную форму и присоединился к ней.

Запахов оказалась уйма: от резких и бьющих по мозгам до тонких, едва уловимых. Он старательно нюхал, но не понимал, чего именно они ищут. Какой из ароматов должен указывать на убийцу? От самого мёртвого парня ярче всего тянуло кровью и машинным маслом, ещё запах неохотно выдавал его сильно смешанные корни, среди которых затесались парнокопытные оборотни, и то, что перед своей кончиной он выпил пива вприкуску с луковыми колечками.

— Ну что, есть что-то примечательное? — поинтересовался Грос, присев возле них на корточки, поскольку сами они стояли на четвереньках.

Вэл перечислила большую часть запахов, которые и Рик учуял. На мгновение замерла, пожёвывая нижнюю губу, и с лёгким сомнением в голосе добавила:

— Но трава… запах травы, как будто знакомый.

— Травы? — старший детектив с интересом на неё посмотрел и придвинулся ближе.

— Кажется, от кого-то из других жертв тоже пахло травой… но сейчас же зима…

— Фенек, нормально объясни, что за траву ты учуяла?

— Да откуда я знаю?! Чай-трава или трава для лечения — откуда мне знать? Трава, как трава — как в лесу трава!

— Когда у тебя день рождения?

— Десятого апреля, — ответила она и настороженно уточнила: — А что?

— Подарю тебе учебник по ботанике.

— Не надо…

— Надо, фенек, надо.

Подобравшись совсем близко к телу, упакованному в незастёгнутый мешок для трупов, Рик глубоко втянул воздух и зажмурился. Вот теперь и он уловил тонкий растительный аромат. И шёл тот не изнутри парня, а как если бы лежал на поверхности. Поэтому это явно был не травяной чай.

— Больше похоже на лекарство, — задумчиво произнёс Рик, анализируя запах. — На сбор трав какой-то или настойку для внешнего применения. Если чай, то с лечебным эффектом. Какая конкретно это трава, я тоже сказать не могу… что-то редкое.

— Лекарство, говоришь, — старший детектив вытряхнул сигарету из пачки, заложил её за слегка оттопыренное ухо и поднялся на ноги. — Ладно, мои славные пёсики, вы сегодня отлично потрудились, куплю вам на днях сахарные косточки.

— Однажды я его точно загрызу, — мрачно пообещала Вэл на ирашском.

Понять её Гросу даже языковой барьер не помешал. Он широко и открыто улыбнулся, взлохматил ей волосы на макушке, после чего развернулся и направился к капитану.

— И в кого ты такая глупенькая, — хохотнул Рик и тоже потрепал зарычавшую сестру за лохматую шевелюру. С радостью вернулся к человеческой форме, в которой запахи не так били по мозгам, и наткнулся на полный горечи взгляд. — Подожди!

— Ты что-то хотел? — холодно спросила Дарси, когда он её нагнал у открытой дверцы служебной машины. Она старательно избегала встречаться с ним глазами. И это было совсем на неё не похоже.

— Как у тебя дела? Всё нормально с этим парнем «хочу серьёзных отношений»? — Рик шутливо поиграл бровями, но так и не добившись от неё никакой положительной реакции, добавил уже без улыбки: — Он тебя не обижает?

— А что, если обижает, заступишься? — ядовито фыркнула она и положила на заднее сиденье чемодан со своими рабочими инструментами. — У меня всё нормально, Рик. Живи своей жизнью.

— Мы хоть больше и не во взаимоприятных отношениях, но нам вовсе не обязательно так категорично рубить канаты, — мягко объяснил он, пытаясь встретиться взглядами. — Понимаешь меня, конфетка? Я имею в виду, что мы можем остаться друзьями.

— Ты же сейчас счастлив? — Дарси подняла на него тусклые, безразличные до всего в этом мире глаза. Внутри у неё словно что-то важное сломалось после их формального расставания, притом состоявшегося по её же инициативе. — Глупый вопрос. Конечно, счастлив. Ты прямо-таки переполнен энергией. Бегаешь, сияешь. Когда ты занимался сексом со мной, то даже вполовину не выглядел настолько воодушевлённым.

— Дарси…

— Смешно это признавать, но стерва была права, — перебила она его и рассмеялась: надломлено так, с различимыми нотками злости в сердцевине её веселья. — Она, и правда, оказала мне добрую, мать её, услугу. До меня, дуры, только сейчас это дошло, представляешь? Господи, как можно было быть настолько глупой идиоткой…

— Я ничего не понимаю. Какая ещё услуга? Что до тебя дошло?

— Ну ещё бы ты что-то понимал… Это же так удобно, ни черта не понимать. Закрыть глазки и делать вид, что ничего не видишь. Раз взял такой курс, то иди им до конца. К чему эта притворная забота?

— О чём ты вообще? — спросил Рик, встревоженный её странными речами, положил руку на плечо и участливо сжал. — Если у тебя есть какие-то проблемы, расскажи мне о них, я постараюсь помочь.

— Ты и есть моя проблема, — стряхнув его ладонь, Дарси забралась в машину на водительское сиденье, сердито хлопнула у него перед носом дверью и уехала.

Стерва была права?..

Рик отыскал взглядом Донну, разговаривающую с криминалистами из их подгруппы, и в задумчивости уставился на неё. Должно быть, она что-то сказала Дарси, а может, даже и сделала. И что именно, ему предстояло выяснить, поскольку некоторые вещи нельзя оставлять без внимания, как бы сильно ни хотелось проигнорировать подозрительные колокольчики и остаться в блаженном неведении.

Прикрыв ладонью рот, Донна рассмеялась. И даже смех, такой нежный и мелодичный, его завораживал. Заставлял внутри шевелиться и кряхтеть зверя, недовольного тем фактом, что рассмешил её другой мужчина. Рик замечал, что в нём всё чаще и чаще просыпались собственнические инстинкты, но всё списывал на то, что у него ещё никогда не было такой дорогой и роскошной куколки, которую бы хотелось защищать, как драгоценность. Сесть сверху коршуном и никого не подпускать.

Дополнительной остроты их отношениям придавала необходимость от всех прятаться. Конечно, Рик иногда встречался с девчонками, с которыми старался не попадаться на глаза родителям. Но то приключение было совершено на другом уровне. И в худшем случае могло закончиться двухчасовым разносом от мамки с папкой. А сейчас в нём и правда бурлило бешеное количество энергии, а временами адреналин зашкаливал, когда они позволяли себе немного лишнего на работе и оказывались в миллиметре от разоблачения.

Однако Рик всё же должен узнать, что произошло между его девочкой — удивительно похожей на прекрасную алую розу, стебель который усыпали острые и ядовитые шипы, — и Дарси, чьи потускневшие глаза покинула вся прежняя радость жизни. И он уже догадывался, что правда его, скорее всего, ранит.

Валери

Тело забрали и отправили вслед за Дарси в отдел для более детальной экспертизы. Криминалисты тоже уже собирали чемоданчики, закончив со своей рутиной, а капитан и старший детектив молча курили, с умным видом разглядывая место, где нашли тело жертвы. Марсель и Донна продолжали что-то чиркать в своих планшетах, а Рикки, походу, убежал, чтобы справить нужду в ближайших кустиках. Одна Вэл всё никак не могла найти себе места, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать отжиматься — бурлящая в ней энергия, направленная на поимку гада, требовала немедленного выхода.

— Капитан, — к ним подошла Офира. — Шесть часов назад на пульт дежурной части поступило сообщение от свидетельницы, наблюдавшей сцену похищения накануне ночью. По описанию похищенный мужчина похож на нашу новую жертву Воспитателя.

— Она опознала похищенного? — сумрачно поинтересовался капитан.

— Да, это её сосед. Тридцатидвухлетний Пафий Андровски. Живёт один, поэтому от его родственников пока не поступало никаких сообщений о пропаже.

— Хорошо, займись подтверждением личности нашей жертвы, — он повернул голову в сторону старшего детектива, — а ты съезди и проверь на всякий случай эту зацепку.

— Он бы так глупо не попался.

— Знаю, но этот раз отличается от предыдущих. Не могу сказать, что изменилось, но это преступление иное — моё чутьё подсказывает, что мы точно сядем ему на хвост.

— Единственное, что подсказывает моё чутьё, так это то, что у него окончательно крыша поехала от безнаказанности, — безучастно отметил детектив Грос и затушил бычок, после чего развернулся и воскликнул: — Малышня, за мной!

— Это он нам? — уточнил Рик, вдруг появившись рядом.

— А кому ещё?.. — пробурчала Вэл, про себя радуясь, что он хотя бы стажёрами не обозвал их или конкретно её в этом ключе не выделил.

Убрав планшет в смешную сумку, смутно похожую на мини-портфель для карликов, Марсель направился вслед за старшим детективом к машинам, припаркованным у окружной дороги. По-хорошему, ему стоило ещё ходить с костылём, но тот, наверное, не вписывался в очередной супермодный образ, поэтому этот безнадёжный звездун шёл, заметно прихрамывая на больную ногу.

Вэл нагнала напарника и ловко поднырнула ему под руку.

— Обопрись на меня.

— Всё нормально, я могу сам…

— Хочешь снова на руках покататься?

Марсель сжал зубы до противного скрежета и послушно навалился. Вздрогнул, когда она для удобства обхватила его за талию, и что-то забубнил на флемоанском. Это же как в голове должно быть насрано, чтобы так реагировать на обыкновенную дружескую помощь? Бедных упырей растят в слишком суровых условиях.

Получив адрес свидетельницы возможного похищения, они приехали на тихую улицу спального района всего в тридцати километрах от того места, где было обнаружено тело.

То, насколько по-разному мог выглядеть один и тот же город, не переставало удивлять Вэл. В центре Уларк плотно застроили высоченными многоэтажками, в простонародье называемыми «человейниками». Эти, по сути, одинаковые до дурноты свечки изредка разбавляли исторические здания вроде того общежития, в котором они жили с братом. Но стоило углубиться, отойти от центра, как открывались совершенно другие виды.

Конечно, и на окраинах тоже встречались отдельными островками скопища махин, что подпирали крышами облака. Однако в целом там больше преобладали низкие здания. Попадались даже секторы с частными двухэтажными домиками, как тот, в котором они находились сейчас.

— Здравствуйте, — немного напугано отозвалась кудрявая блондинка в зрелых годах после того, как старший детектив убедился, что она та, кто им нужен, и представился. Свидетельница обвела их немаленькую компанию настороженным взглядом и открыла дверь шире. — Особый отдел… это тот, где оборотни и вампиры служат вместе?

— Да, тот самый экспериментальный отдел, — протянул он с вежливой улыбкой. — Расскажите нам, пожалуйста, во всех подробностях, что вы видели накануне ночью у дома вашего соседа Пафия Андровски. И покажите, пожалуйста, госпожа Флоффель, где вы в этот момент находились.

— Да, конечно, сейчас, — сдёрнув с крючка куртку, она вышла на улицу и прямо в домашних тапках прошла по снегу до низенькой калитки. — Я стояла вот тут. Вышла, чтобы проверить почтовый ящик, и тогда увидела, что Пафий идёт из бара домой. Он почти дошёл до крыльца, когда из машины, припаркованной на противоположной стороне, выскочил мужчина. Он что-то сделал с Пафием. Не знаю… как видите, тут расстояние метров в двадцать между домами… и темно было. Не смогла разглядеть. А потом чужак потащил его к машине, и я совсем испугалась, поэтому побежала в дом, прежде чем он успел меня заметить. Но, как только пришла в себя, сразу позвонила в полицию и обо всём рассказала!

— И часто вы ходите по ночам проверять почтовый ящик? — уточнил детектив Грос самую бесполезную, по мнению Вэл, информацию. Какая ему разница, по ночам эта дамочка проверяется почту или по утрам? Есть гораздо более важные вопросы!

— Ну… это довольно личное, — промямлила госпожа Флоффель и почти шёпотом добавила: — Я оставляю в полночь деньги для дочери, ушедшей из дома.

— Значит, ваша дочь тоже могла быть свидетелем этой сцены?

— Нет, точно нет! Этой ночью Лора не приходила… — она беспокойно теребила замок на куртке пухлыми пальцами с красным маникюром. — Я в этом уверена, потому что утром забрала деньги.

— А почему вы решили, что господин Андровски возвращался из бара?

— Он пошатывался. Но не подумайте, Пафий — не выпивоха, к стакану на регулярной основе не прикладывается, хороший мальчишка. Наверное, какой-то повод был, чтобы выпить: день рождения друга или что-то в этом роде.

— Но откуда вы узнали, что он шёл именно из бара? — упорствовал старший детектив в своих чудных вопросах. Прицепился как клещ притом к полнейшей ерунде. Какая ему разница, откуда он шёл, или почему свидетельница стояла на улице посреди ночи? Гораздо важнее ведь узнать, как выглядел нападающий!

— Ну, я предположила… точно не знаю, где он выпивал. В баре или у кого-то дома у…

— То есть, это ваши домыслы, я понял, — мягко перебил он её. — Нападающего вы видели впервые? Или, может, он уже появлялся у дома господина Андровски? Старый приятель, который на какое-то время пропадал из поля зрения? Было ощущение, что вы его где-то уже встречали?

— Да какой приятель будет так делать?

— Что именно?

— Ну, он же что-то с ним сделал! Пафий явно потерял сознание. Он резко весь обмяк, а тот его подхватил подмышки и потащил.

— Куда потащил?

— В машину.

— А как выглядела машина?

— Обычная серая легковушка. Я не очень разбираюсь в моделях.

— Номер? Код региона? Наклейки?

— Да как бы я это разглядела отсюда в такую темень?!

— А как выглядел нападающий?

— Он был весь в чёрном, — чем дольше госпожа Флоффель отвечала на вопросы, тем сильнее нервничала. У неё даже сердце быстрее застучало в груди. — Да я и не вглядывалась в него шибко пристально. Он так быстро накинулся на Пафия, что я даже не сразу поняла, что к чему. А потом, как поняла, так мне и подавно не до разглядываний стало!

— Постарайтесь вспомнить, возможно, вам какие-то отличительные черты бросились в глаза: нетипичный рост, цвет волос, хромота?

— Да ничего мне не бросилось. Обычный рост, чуть выше Пафия. Волос я не видела, по-моему, он в капюшоне был. Не хромал. Единственное, что я запомнила: парень вырядился с ног до головы во всё чёрное, как настоящий преступник!

После её слов Вэл окинула старшего детектива изучающим взглядом. Он тоже носил в основном чёрные вещи, словно специально подбирал их в тон к волосам и глазам. А ещё его щёку украшал довольно приметный шрам. Если так призадуматься, то внешностью детектив Грос больше походил на человека, который находился в очень непростых отношениях с полицией, нежели на оперуполномоченное лицо. Наверное, поэтому свидетели всегда оставались настороже даже после того, как подержали его удостоверение в руках.

— Почему вы решили, что на Пафия напал именно парень?

— В смысле?..

— По каким признакам вы определили пол?

— Да ничего я не определяла! Не знаю, может и рослая девка была, — она в приступе острого раздражения вскинула на него возмущённый взгляд. — И вообще, у меня ноги уже замёрзли! Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я пойду домой.

— Спасибо, что уделили нам время. Если что-то вспомните, позвоните, пожалуйста, — отозвался детектив Грос. Ещё умудрился ей свою визитную карточку засунуть в ладонь на прощание. И госпожа Флоффель её даже не выкинула.

— Однако, — напыщенно хмыкнул Рикки, сложив руки на груди. — Вы совершенно не чувствуете дам. Можно же было пару комплиментов между делом кинуть, про глазки красивые или похвалить за её активную гражданскую позицию. Женщины любят в первую очередь ушами. А вы так топорно её опрашивали. Она совсем по-другому раскрылась бы, поведи вы себя более деликатно.

— Я произвожу такое впечатление, будто хочу всем нравиться? — старший детектив скептически приподнял бровь.

— Да я бы не сказал.

— Тогда ты сам знаешь, что делать со своими непрошенными советами, — тонко улыбнулся он и прошёл через низкую калитку, направившись к соседнему дому по узкой дорожке тротуара.

— Он про попу имел в виду, — участливо поведала Вэл, сверкая довольным оскалом.

— А то я б не догадался, — хохотнул Рикки, схватил её за шею и зажал у себя под мышкой, чтобы мстительно взлохматить волосы на макушке. — Засранка такая. И в кого ты такая противная?

— В бабулю! — отчаянно воскликнула она и, приложив усилие, вырвалась из захвата. Сморщила нос, потирая пострадавшие уши, которые в процессе освобождения едва не переломала, и заметила, что Марсель смотрел на неё с подозрительной усмешкой. — Смешно тебе?

С побелевшего лица резко сошло всё веселье. Но давать заднюю слишком поздно — его хиханьки-хаханьки оказались замечены.

— Вот же тьма… — только и успел пробормотать он, прежде чем Вэл зажала уже его голову у себя под мышкой, чтобы взлохматить модельную стрижку. Она потрепала от души шелковистые на ощупь волосёнки и отпустила, с удивлением обнаружив, что Мацик покраснел хуже варёного рака.

Это он так разозлился, или ему стало плохо?

— У тебя всё норма?.. — договорить Вэл не смогла из-за брата, заржавшего у неё под ухом как конь. Он, конечно, любил посмеяться, однако так громко и надрывно хохотал исключительно из-за всякой пошлятины. — Не поняла…

Подхватив под локоть, Донна ненавязчиво потянула её вдоль дорожки, уводя от их напарников. Наклонилась близко к уху и прошептала:

— Мы редко прикасаемся друг к другу, поэтому более чувствительны к тактильному контакту. А ты не только обняла его, но ещё и прижала головой к груди, поэтому мой милый и излишне порядочный брат смутился.

— О-о, я не хотела!

— Конечно, я понимаю, что ты не специально его смутила, — мягко отозвалась она всё также шёпотом. — И вижу, что ты теперь смущена не меньше.

— Я…

— Вэл, Рик, мне снова нужны ваши носы, — объявил старший детектив, разглядывая следы на снегу возле дома. — Для начала проверьте, есть ли здесь запах нашей новой жертвы, а потом изучите все вторичные ароматы.

— Гав-гав, — ответил ему Рикки.

В том, что новой жертвой Воспитателя оказался похищенный у собственного дома Пафий Андровски, они убедились раньше, чем Офира дозвонилась до детектива Гроса, чтобы сообщить о подтверждении личности убитого. Возле дома запах парнокопытных оборотней звучал гораздо сильнее, чем от самих останков жертвы. Видимо, к нему на днях кто-то заходил из родственников, у кого кровь сильнее. И этот кто-то приложился лицом к подпорке, поддерживающей крышу крыльца. От одного места на деревянном столбике чуть выше головы Вэл разило какой-то крайне специфической и однозначно меточной жидкостью. Но ни слюной и ни слезами. Раньше она ни с чем подобным не сталкивалась.

Нормально обнюхать следы, оставленные на снегу, старший детектив им позволил лишь после того, как приехали Аллен и Оскар, чтобы собрать и зафиксировать все вещественные улики. От самих следов пахло слабо и очень разнообразно. Тем не менее снова уловить знакомый растительный аромат всё же получилось.

— Я не очень разбираюсь в вопросе, но возможно ли, что Воспитатель при помощи некого травяного сбора усыпляет своих жертв? — ни к кому конкретно не обращаясь, предположил Марсель в наступившей тишине.

— Обычные травяные смеси на это неспособны, но заговорённые ведьмами, вполне, — признал старший детектив, прикуривая очередную сигарету. — Ты в правильном направлении мыслишь. От травы не остаётся никаких следов. Её нельзя отследить, как зелья или большинство современных медикаментов. И определённые сочетания трав и корневищ могут не только усыплять, но и замедлять регенерацию у оборотней.

— Так что же выходит… Воспитатель — человек? — неверяще пробормотала Вэл. Эта информация просто в голове укладываться не хотела. А как же её стройная теория, в которой за всем стоял упырь? Зачем обычному человеку понадобилась кровь других людей и оборотней?

— Не просто человек, но ещё и ведьмак, — присвистнул Рикки.

— Необязательно. Заговорить травяной сбор можно под заказ в любом ведьмовском салоне, — ответил детектив Грос и глубоко затянулся. — Но всё же это ниточка. Пусть не такая основательная, как хотелось бы, но лучше, чем ничего.

— И каков наш следующий шаг? Ходить по ведьмовским салонам, искать похожий травяной сбор? — поинтересовалась Донна.

— Нет, этим мы займёмся гораздо позже. Сейчас перед нами стоит задача поважнее — отследить серую легковушку Воспитателя. И пока вы будете старательно опрашивать соседей, просить доступ к видеорегистраторам на их машинах, припаркованных у дома, я переговорю с капитаном. — Он поднял глаза с экрана телефона и обвёл их вопросительным взглядом. — И чего стоим? Кого ждём? Особого приглашения? Марш работать!

И они разбрелись в разные стороны выполнять приказ.

Опрашивать людей Вэл не любила чуть меньше, чем работать с бумагами. И проблема заключалась не в том, что плохо говорила на саларунском, — сейчас она уже почти не допускала ошибок в речи, — её больше бесила необходимость подбирать уместные для конкретной ситуации слова. Потому как не всегда было понятно, что и как сказать, чтобы незнакомец расслабился и раскрылся перед ней. Это Рикки легко чесал языком. Умел заболтать и каменную глыбу.

Напарник у неё тоже не отличался большим терпением. Он вроде и мог разговорить свидетеля, когда перед ним стояла такая цель, но надолго его выдержки не хватало. Со временем на симпатичной роже возникало такое препротивнейшее выражение — законченному тупице становилось понятно, что Мацик за фрукт и что за мысли одолевают его светловолосую голову.

Однако сегодня на кону стояла поимка Радикального Воспитателя — ради этого Вэл была готова в лепёшку расшибиться, а не всего-то поболтать с какими-то соседями и добыть у них записи с видеорегистраторов.

Через несколько часов они вернулись в отдел, чтобы отсмотреть собранный материал. Но ни на одной записи серая машина не попала чётко в кадр. Единственная полезная камера оказалась приблизительно в пятидесяти метрах от припаркованной легковушки похитителя. С такого расстояния толком ничего не разглядеть, как ни щурься. И когда Вэл уже собралась расстраиваться, Фаба расчехлил программу, которая приблизила и оцифровала табличку с номером. И благодаря этим заветным циферкам они смогли приступить к отслеживанию перемещения серебристой легковушки по городу уже при помощи видеозаписей с дорожных камер.

— О, рассвет, — сонно прокомментировал Рикки, смотря на Донну, уснувшую на руках, сложенных на столе. Он аккуратно поднял её — в его огромных лапах она выглядела ещё более хрупкой, чем обычно. И странное дело, отчего-то они вместе смотрелись гармонично: брат крупный и яркий, а Донна тонкая и чёрно-белая, — сочетались между собой, как кофе и апельсиновый сок. Вроде жутко необычно, но при этом по-своему вкусно. — Пойду отнесу её в комнату отдыха, чтобы поспала нормально.

— О чём я вообще думаю? Они разных видов, — стукнула себя по макушке Вэл и обернулась, чтобы отыскать взглядом Марселя. Тот спал сидя, прислонив затылок к высокому изголовью кресла. Может, его тоже стоило отнести в комнату отдыха? Но тогда и Фабу придётся тащить. Как-то неловко получится, если одного из них она проигнорирует, а второго уложит спать по-королевски. — Нефиг. Пусть тут спят, не развалятся.

— Меня эта картина никогда не перестанет веселить, — на рядом стоявший стул опустился старший детектив и протянул ей двойной картонный стаканчик с зелёным чаем. — Я раньше не работал с вампирами, поэтому даже не догадывался, как их основательно вырубает на рассвете. Слухи оказались правдивы.

— Это ненадолго, — она забрала чай, призванный её взбодрить. — Спасибо.

— Для этих, да. Сидя долго не поспишь. А вот Доннка явно на несколько часов для нас потеряна стараниями твоего заботливого братика. Слава пробудившемуся, хоть ты не такая падкая на мальчиков. А то я бы с тобой совсем чокнулся. Хотя… ты меня другими вещами умеешь довести до нервного срыва, — язвительно хмыкнул он и ущипнул её за щёку, после чего отпил свой чёрный кофе и устремил усталый взгляд на монитор.

Потерев щёку, Вэл сделала маленький глоточек чая и в который раз убедилась, что детектив Грос пусть и странный, но в целом приятный человек. Особенно когда не называет её стажёром и не задаёт пугающих вопросов.

Просматривать различные видео пришлось несколько дней, прежде чем они смогли отыскать брошенную машину возле палаточного городка у подножья Броуверского природного заповедника. В салоне серебристой легковушки пахло всё той же травой, притом гораздо сильнее, чем на месте преступления или у дома Пафия Андровски. И как бы Вэл ни прижималась носом к обивке водительского кресла или кожаному чехлу на руле, всё же пришлось принять максимально неприятный факт: серийный убийца, орудующий больше пяти лет на территории самой крупной страны, однозначно не вампир. Но и оборотнем никаким не пахло, что являлось лёгким утешением в этой неприятной ситуации.

Поскольку сесть на хвост Воспитателю по горячим следам не удалось, им пришлось сконцентрироваться на машине. Номера, естественно, оказались липовыми, и сама тачка уже как три года числилась в угоне. Нигде с этими номерами она раньше не светилась.

Казалось, они снова зашли в тупик. Ползучий гад выскользнул из рук и исчез в высокой траве. Но подключились дорожники и помогли им выйти на автомобильного дилера от преступного мира, из чьего гаража вышла серая легковушка. И теперь они ехали тремя микроавтобусами накрывать шарашкину контору.

— Фенек, — напряжённо произнёс старший детектив.

— Да знаю, знаю. Никому ничего не ломать. Не бить без крайней необходимости, — пробурчала Вэл, внимательно следя за дорогой, чтобы меньше укачивало.

— Там нас встретят серьёзные ребята. Они наверняка будут применять огнестрельное оружие и боевые артефакты. Думай в первую очередь о своей безопасности. Не лезь на рожон, как обычно. Поняла меня?

— Поняла.

— Марсель, проследи за ней. Если начнёт дурить, примени силу. Пострадает она — огребёшь ты. Пострадаешь сам, тоже отгребёшь. Понял меня?

— Понял.

— Если кто-то от них пострадает, ты тоже отгребёшь, — усмехнулся капитан Бак.

— Да я в курсе, как эта пирамидка работает, — горестно вздохнул детектив Грос и тут же добавил в ироничном тоне: — Но так-то и тебе кусочек славы перепадёт от шефа.

Бандиты их ждали. То, что в полицейском участке водилась гнусная крыса, успевшая предупредить дилера за несколько минут до начала облавы, стало ясно ещё до того, как они ворвались в гараж. Всё завертелось с головокружительной скоростью: пальба, крики людей, — столько всего интересного, а их с Мациком оставили на улице следить за воротами.

Внезапно стена позади них, которая выглядела как обычный тупик, разъехалась и в переулок выскочила чёрная спортивная машина на низкой посадке. И за рулём этой машины оказался не кто иной, как глава шарашки — коротко стриженный коротышка со сплющенным носом. Его фотографию показывали на пятиминутке перед облавой.

— Вэл, отойти! — выкрикнул откуда-то издалека Рикки, а следующий его крик сотряс всю улицу: — Вэл!!!

Выставив перед собой боевой артефакт, она на секунду замешкалась, пытаясь понять, как его активировать, а уже в следующее мгновение почувствовала сильный толчок в плечо, что откинул её в сторону. Вэл упала на тротуар, приложившись скулой о плитку, и обернулась, чтобы кинуть раздражённый взгляд на Марселя. И как раз в этот момент на него наехала машина. Он подлетел вверх на несколько метров, перекувыркнулся и рухнул на асфальт, будто марионетка, сорвавшаяся с лески.

— Мацик, — испуганно прошептала она и рванула к нему. Упала на колени рядом с искалеченным телом, у которого руки и ноги лежали в неестественном для них положении, и с ужасом следила за тем, как вокруг его головы медленно, капля за каплей, растекалась алая лужица.

Вэл встретилась взглядом со слезящимися красными глазами и с удивлением поняла, что Марсель оставался в сознании. Явно одуревший от боли, где-то на границе между тем, чтобы отрубиться или продолжать поддерживать с ней зрительный контакт, он одними уголками губ улыбнулся.

— Дурёха, чем ты!.. — остановившись рядом, зло начал брат, но оказался перебит.

— Рикард, не надо. Валери сейчас не в том состоянии, чтобы тебя услышать.

— Да, вижу… он совсем плохой, — глухо прокомментировал он после небольшой заминки. — Надо доложить старшему детективу и капитану… А, ты уже. Шустро.

Зачем этот глупый Мацик полез её спасать?! В крайнем случае, если бы артефакт так и не получилось активировать, Вэл просто подпрыгнула: высота у машины была около метра — она спокойно брала планку в полтора с места. Даже и стараться не пришлось бы. Но, нет, ему приспичило вмешаться. И теперь её встревоженный взгляд метался от одной сломанной конечности к другой, на короткий миг замирал на лице с болезненно нахмуренными бровями и снова пускался в блуждания по телу, пока мозг лихорадочно пытался придумать, как ему помочь.

Вэл резко опрокинула голову и на полном серьёзе спросила у Рикки и Донны:

— Может, добьём его?

— Чтобы не мучался? — обескураженно уточнил брат.

— Убери...те, — слабо прохрипел Марсель и кашлянул кровью, — её… от меня.

— Да я шею кырыть, и всё. Ты даже ничего не почувствуешь! — пообещала она ему.

— Не надо Марселю ничего сворачивать, — спокойно произнесла Донна, смотря на экран телефона. — Я уже вызвала скорую помощь. Фабиан пишет, что они в течение семи минут подъедут. И, Валери, на будущее: смерть не так болезненна для вампира, как воскрешение. Поэтому, надеюсь, что в следующий раз ты с такой лёгкостью не предложишь убить кого-то из нашего рода.

О таких подробностях Вэл не знала, поэтому ощутила острый укол стыда. Она хотела как лучше, думала, если помочь Марселю безболезненно умереть, то он просто через пару часов воскреснет целым и невредимым. Наивно полагала: ничего хуже того, что он испытывал сейчас, уже не будет. Но раз Донна, которая не отличалась излишней сентиментальностью, старалась не допустить его смерти, значит, процесс возвращения из мёртвых и в самом деле не из приятных.

Наконец-то, чуткий звериный слух уловил вдалеке слабый вой сирены машины скорой помощи. И Вэл с облегчением почувствовала, что комок тревоги, сдавливающий её грудь и не дающий толком дышать, стал уменьшаться в размерах. Скоро ему помогут.