Отец друга. Будешь моей

– Машутка, – подскакивает ко мне мой друг Илья.

Хороший парень. Познакомились с ним ещё на первом курсе, да как-то сразу и нашли общий язык. С девчонками у меня не заладилось именно из-за Илюхи. Кто ревновал, а кто пытался через меня с ним сблизится. Два курса терпела, а потом плюнула и грубо высказала им, что если парень не обращает внимание, то, может, дело не во мне, а в вас?! Естественно многие обиделись, кто-то даже козни строил.

– Красавкина! Бросай своего хлюпика и давай с нами, – услышала позади голос однокурсников и тихий хохот.

– Смертники, – отвешиваю им в знак моей любви к ним фак.

– Что? – ухмыляется Илюха.

– Да вот смотрю в каком месте ты хлюпик, – откровенно разглядываю его.

– А может, там, – кивает на пах, – проверишь?

– Одна из твоих поклонниц пусть проверяет.

– Поклонницам любой зайдёт, может, ты меня кому посоветуешь. Скажешь: «А у него такой...».

– Самомнение у тебя точно большое.

Прерываю его поток слов на моменте, где он руками показывает размер своего достоинства. Ага, охотно верю в его полметра.

– Скучная ты.

– Зато ты весёлый, – цокаю.

– Я обаятельный и привлекательный, но у меня к тебе дело. Поехали со мной на выходные за город. Отдохнёшь.

Жду, что он скажет ещё. Мы хоть и дружим, но вместе вне универа никогда не тусим. Ну вот разные у нас интересы и всё.

– И поможешь мне с одним делом.

– С каким?

– Расскажу, если согласишься помочь.

Мотаю головой. Так дела не делаются.

– Куда хоть поедем?

– К моему отцу.

Странное место отдыха, но ладно.

– Я тебе потом без лишних ушей расскажу. Договорились?

Киваю.

Заезжает за мной вечером.

Я к тому времени уже собрала вещи и нервно его ждала. С чем я ему должна помочь?

С родителями Илюха договаривается сам, обещая меня вернуть в целости и сохранности. С ним они знакомы, потому желают хорошо отдохнуть, зная, что и не одни мы вовсе будем, а со взрослыми.

– Илюх, а мама твоя там тоже будет? – спрашиваю уже в машине.

– Нет. Мои родители разведены.

Вот знали бы мои родители, что я там буду одна среди двух мужчин, несмотря на то, что один из них родитель, отпустили бы?

Дорога получилась своеобразная. Мы то ехали по асфальту, то по грунтовке. В какой-то момент дорога сменилась гравием и пропала вовсе.

– Тут немного без цивилизации.

– Да, я уже заметила, – крепче вжимаюсь в ручку над пассажирским сидением.

Доехали мы без каких либо происшествий.

Вываливаюсь из машины сразу, как только въезжаем на территорию большого загородного дома.

– Наконец-то твёрдая земля.

– Ты опять ухабами ехал? – услышала приятный бас за спиной. – Неужели трудно запомнить нормальную дорогу?

– Так короче.

– Короче, – передразнил его мужчина. – Машину раздолбаешь – новую не получишь. Понял?

– Понял.

– Твоя девушка? – кивнул на меня.

– Нет. И не невеста тоже, – ответила я за друга.

– Подруга моя, – хмыкнул Илюха.

– Подру-у-уга, – мужчина пробежался по мне оценивающим взглядом, отчего стало не по себе. – А у подруги есть имя?

– Маша.

– Пётр, – протянул мне руку.

– А отчество?

– Степанович, – любезно подсказал друг.

– Приятно познакомиться, Пётр Степанович.

Дом у них оказался большой, светлый и очень уютный. Ничего лишнего из вещей. Видимо, женщина в этом доме была редким гостем. Моя мама любит всё украшать: цветы повсюду, картины собственного изготовления – художник, что ещё сказать.

Сбросив вещи в своей комнате, спускаюсь вниз.

Илья как раз раскладывал контейнеры с едой на стол.

– Катюха всё также печётся, чтобы ты не сдох с голоду у меня? – устало вздыхает мужчина.

– Это не она приготовила, а я. Со мной же Маха приехала, не буду же я её голодом морить. А нам с тобой вот, – легонько бьёт по коробке, в которой от удара слышится звон.

– На пиве долго не проживёшь, – усмехаюсь, входя в гостиную.

– А у меня с собой и закусь имеется. Я и тебе винца прихватил, не переживай.

– Обойдусь без вина.

– Не пьёшь? – интересуется Пётр Степанович.

– Пару глотков и то по праздникам.

– Так тебя никто и не заставляет напиваться, поддержишь нас одним бокальчиком холодного, – мужчина берёт бутылку и что-то ищет, – красного сухого. Ты не мог послаще даме привезти?

– Ну извини, что было, то и купил.

Эти двое как друзья. Легко друг с другом общаются, поддевают. Пьют. Выкажи я желание вот так вот выпить со своими родителями, наверняка получила бы укор в свой адрес, что они не растили из меня алкоголичку.

Ужин проходит в дружелюбной атмосфере под треск дров в настоящем камине. Завораживающее зрелище.

Пётр Степанович разваливается на диване, пока мы с Ильёй убираем со стола и тихо обсуждаем то, ради чего меня сюда привезли.

– Ты с ума сошёл? – шиплю.

– Я его отвлеку. Тебе останется только найти её.

– А если она не в комнате? Ты представляешь, что он обо мне подумает?! – тихо, не повышая голос, чтобы нас не слышали, я высказывала другу всё, что думала о его просьбе.

– Да я уверен, что она там!

Я уверен, что она там, – передразнивала я друга, когда перерыла всё в комнате Петра Степановича, но так и не нашла флешку. Что же на ней такого было, что Илья решил её выкрасть, а не попросить напрямую у своего отца.

Обыскиваю прикроватную тумбочку, которая осталась единственная не осмотренная. Ничего. Как я и говорила, тут её нет.

– Это ещё что такое? – слышу позади себя мужской голос. По спине пробегается холодок. – Ты что делаешь в моей комнате?

– Я… перепутала комнату, – испугано шепчу и отхожу к ближайшей двери, может, она смежна с другим помещением? Нет, свойская ванная комната. Тупик. От осознания, что я попала в ловушку внутри всё холодит. Где его хвалёное отвлечение?!

– А в тумбочку ты лазила, чтобы что? – вкрадчиво шепчет Пётр Степанович, приближаясь ко мне, словно хищник.

– Я думала, что это моя комната, поэтому хотела взять из неё… жвачку.

Ну что за нелепое оправдание. Машка, ты сама то в это веришь?

– Любишь брать в рот?

Зависаю. А когда доходит смысл его слов, вспыхиваю, словно спичка.

Дёргаюсь, чтобы уйти, но мужчина преграждает мне путь рукой, облокачиваясь на стену.

– Что ты искала?

– Я же сказала, что…

– Что ты пыталась найти в МОЕЙ комнате?! – гаркнул так, что я подпрыгнула.

Ну всё Машка, ты попала. Сейчас напишет на тебя заявление о проникновении в личные вещи и капец.

– Ничего.

– Сейчас проверим твоё «ничего».

Его рука скользит по моему бедру.

– Что вы себе позволяете?!

Пытаюсь его оттолкнуть.

– Позволяю провести личный досмотр. Хотя могу позвонить в полицию, и уже они тебя обыщут – с пристрастием.

Вжимаюсь сильнее в стену.

– Я в лёгком платье. У меня некуда прятать, – голос дрожит.

– Прятать есть где, например, тут, – рука проходится по животу и соскальзывает между ног. Гладит меня и поднимается выше. – И тут, – теперь его рука сжимает грудь.

Дрожу, как осиновый лист. Стыдно так, что хочется сквозь землю провалиться. Меня лапает не просто мужчина старше меня, меня лапает отец друга!

– И правда ничего нет, – довольно хмыкает этот развратник.

– Идите вы... в баню!

– Это можно, – ухмыляется, явно что-то замышляя.

Сбегаю вниз, желая отыскать друга и высказать ему пару ласковых.

– Ты, – подлетаю к Илье и тычу ему пальцем в грудь. – Ты обещал его отвлечь!

– Извини, отвлёкся на звонок.

– Он застал меня в своей комнате.

– Попалась? Сильно ругал?

Сглатываю. Не ругал – лапал. Но не говорить же об этом постыдстве другу. От воспоминаний меня бросает в жар. Внизу живота нарастает странное ощущение.

– Нет, – коротко отвечаю. Не зачем ему знать как меня только что унизили.

– Нашла?

– Если б нашла, то...

То меня бы прям там... И не рукой.

– Отец бы не тронул тебя, а мне бы влетело по первое число.

Ну да, ну да, тронул, ещё как тронул бы!

– Эй, молодёжь, – появился из ниоткуда Пётр Степанович, – а давайте-ка сходим в баньку.

– Шикарно! – загорается Илья. – Холодного пивка, да после баньки. Жаль не зима, снежком обтереться. Мах, у тебя купальник с собой есть?

– Если нет, по классике пропаримся, – вклинивается мужчина, и я не могу не поинтересоваться, что он имеет в виду. – Голышом.

– Купальник есть!

– Тогда готовься, Машенька, – слишком ласково шепчет.

– К ч-чему?

– Я тебя хорошенько пропарю, надолго запомнишь, – и улыбка такая, что внутри всё съёживается. – Илюха, готовь холодненькое, я пойду баньку протоплю.

Остаюсь одна, не зная, что делать. Пётр Степанович ничего такого не сказал, но из его уст слова звучали как угроза. Что он собирается сделать? На душе становится тревожно.

Всего полтора часа, полтора часа, и я иду в баню, будь она неладна, как на эшафот.

– Маха, располагайся. Пока посидим, расслабимся, потом пойдём париться.

– А ты чего в полотенце? – интересуюсь, пока осматриваю предбанник.

– Вне парной голым как-то не комильфо быть.

– У тебя там что, ничего нет? – даже забываю, что только что делала.

– Могу показать, что у меня там, – хохочет друг.

– Обойдусь!

– Вот и нечего глупости спрашивать. Так, всё, готово. Можем садиться за стол. Бать!

Из помывочной выходит Пётр Степанович.

– Вы тоже голый?!

Мужчина вопросительно гнёт бровь.

– Хочешь присоединиться к культу полотенец? В том шкафу ещё есть. Правда, все небольшие, придётся выбирать, что закрывать, – его руки скользят от груди к паху. – Но есть самое простое решение – остаться ню.

– Я не собираюсь раздеваться!

– Это ты зря, – цокает мужчина, – париться с веником лучше на голое тело.

– У меня спина голая.

– А вот тут, – оттягивает резинку моих трусов и отпускает, – ненужная тряпка.

– Она мне париться не помешает.

Сидим за столом.

Медленно потягиваю вино, налитое мне в большой бокал. Обычно особо не пью, но в этот раз алкоголя явно больше, и по голове ударяет знатно.

Париться заходим все вместе, потом оставляю мужчин одних. Пусть со своим веником и ню наедине побудут.

– Маха, давай теперь ты. Бодрит! – в предбанник, где я сижу, выходит Илья.

– Может ты со мной пойдёшь?

Страшно до жути с Петром Степановичем наедине оставаться.

– Я буду хорошим мальчиком и не обижу тебя, – голос мужчины заставляет вздрогнуть.

– Вы хотя бы одеты? – боюсь повернуться и наткнуться на... Не знаю откуда у меня такое в голове, но я явственно представила себе его обнажённым. Похоже, алкоголь на меня плохо действует. Как бы ещё больше в голову не ударило.

– Если дама желает... – шепчет на ухо и многозначительно замолкает.

Замираю, забывая, как дышать.

– Мах, ну ты идешь? Насидишься ещё за столом. Когда в следующий раз попадёшь в баньку, в свойскую. Поверь, райское наслаждение.

– Детские уста глаголят истину, я доставлю истинное наслаждение, – шепчет развратник.

Резко поворачиваю к нему голову, оказываясь губами в непосредственной близости от его.

Этот мужчина вызывает одновременно страх и трепет.

Видимо, на моём лице что-то отразилось, потому что Пётр Степанович резко выпрямился и скрылся за дверью.

– Маха, давай догоняй, хорош бояться.

Успокаиваю взбесившееся сердце и захожу в парилку.

– Ложись на нижнюю скамью.

Послушно исполняю и ложусь на полотенце, любезно разложенное другом. В его присутствии я немного расслабляюсь, но лишь до того момента, когда чувствую на себе горячие капли.

– Ай! – подскакиваю, но меня пригвождают обратно большой ладонью.

– Маха, – грозно шепчет Илюха.

– Горячо, – хнычу.

– Ты пришла париться или что? Нежится будешь под солнцем.

– Ты прям как ёжик сопишь, – смеётся мужчина.

Бросаю гневный взгляд через плечо.

Пытаюсь расслабится, но обжигающие касания веника меня никак не расслабляют.

Шиплю сквозь зубы.

Горячие удары по началу меня пугают, заставляют морщиться и с силой зажмуриваться. А потом как-то кожа привыкает, и я даже начинаю ловить кайф.

– М-м-м. М!

– Больно? – спрашивает то ли Илья, то ли его отец.

– Кайфово, – мурчу.

– Я пойду ведро наверну.

– Что? – непонимающе интересуюсь, но друг уже сбегает.

– Потом тоже так сделаешь. После пропарки самое оно. – Раздвинь ножки.

Вздрагиваю, когда мужчина касается меня и нежно проводит пальцами по бедру.

– Что вы..?

Вместо ответа он легонько шлёпает веником сначала по одной ноге, потом по другой.

– Сеанс закончен, мисс. Прошу вашу лапку.

Принимаю его помощь, потому как сейчас меня совсем не держат ноги. Голову ведёт.

– Не спеши. Сядь, если голова кружится.

– Я в порядке.

Выходим с ним в помывочную. Так классно тут. Дышится легко!

– Встань сюда.

Послушно встаю на указанное место.

– Дёргай.

– Простите?

Он указывает на верёвку, уходящую вверх, и оставляет меня одну.

А для чего там ведро сверху?

Вот это дёргать?

Резкое движение руки и...

– А-а! Холодно!

Сердце колотится как ненормальное. Сначала меня чуть не сжарили, а потом окатили ледяной водой.

– С ума сошли! – вылетаю в предбанник. – Так же заболеть недолго!

А им бы хоть бы хны. Чокаются банками пива.

Зла не хватает. На обоих.

В комнату возвращаюсь бодрой, и будто отдохнувшей. Хотя вино всё ещё даёт о себе знать. Голова немного туманная.

Спускаюсь на первый этаж в длинной футболке, чтобы глотнуть холодной водички перед сном.

– М-м-м, какой вид.

Вздрагиваю от неожиданности.

– Чего как козочка прыгаешь?

– Сами вы… козлик.

Достаю бокал с верхней полки, совершенно забыв, что нахожусь тут не одна и одежда у меня далеко не закрытая.

– Соблазняешь? М?

Пожалуй, в комнате попью. Быстро набираю воды и хочу уже проскочить мимо мужчины, когда он хватает меня за руку и прижимает к обеденному столу. От резкого движения вода летит мне на футболку, смачивая её в районе груди.

– Ты такая… соблазнительная, – проходит рукой по мокрому участку ткани, задевая соски.

– От… отпустите.

– Опустить? – усмехнувшись, шепчет и слегка надавливает на плечи.

Хочет, чтобы я встала перед ним на колени?

Мотаю испуганно головой.

Нет. Нет, я не хочу.

Я думала, он применит силу и заставит меня делать непотребства, но мужчина делает наоборот. Подхватывает меня под ягодицы, что я даже вскрикиваю от неожиданности, и опускает на стол. Раздвигает мне ноги и встаёт между ними.

Что он собирается делать?

– Пё… Пётр Степанович..?

– Просто Пётр. Расслабься, тебе будет хорошо.

Голос такой уверенный. Бархатный. Мягкий. Бальзамом растекается по душе. Но паника всё-таки нарастает сильнее.

– Не трогайте меня, – умоляю.

– Чш-ш-ш, – прикладывает палец к губам.

Он целует шею, пока рука медленно ползёт по бедру и забирается под майку, ложась на грудь.

Пытаюсь оттолкнуть его.

Ругаю. Умоляю.

Но он будто и не слышит, продолжая меня лапать. Его поцелуи уже перешли на ключицы, опускаясь всё ниже – на грудь.

Пока его язык ласкает одну грудь, пальцы выкручивают сосок на второй.

– А-ах! – тело не слушается хозяйки, наслаждаясь ласками развратника.

– Будь потише, иначе разбудишь Илью, и уже мы вдвоём будем развлекать тебя.

– Он не вы! Он так не поступит.

Но от греха подальше прикусываю губу и уже мычу себе под нос.

Такой не такой, но он мужчина. Кто знает, может, в его голове тоже тумблер переключится и думать он начнёт, как и его отец, совсем другим.

Может, если не буду мешать и сопротивляться, то он наиграется и отпустит? Он же обещал, что не тронет.

Обещал же?

Меня опускают на стол, задирая футболку. Ощущаю кожей прохладную поверхность.

Поцелуи медленно опускаются вниз. И вот он уже целует бёдра, колени, а потом скользит наверх и целует возле кромки трусиков.

Приподнимаюсь на локтях.

Глаза расширены от паники. Что он собрался делать?

Он целует сквозь ткань женское естество. Целует чувствительный бугорок, и я падаю опять на стол, желая скрыть своё красное лицо от смущения. Я сейчас со стыда сгорю. Он творит такие постыдные вещи, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Когда я понимаю, что он отодвигает край трусиков, то хватаю его за волосы, желая от себя отодвинуть. В этот самый момент жар его языка проходится между ножек. Я вздрагиваю, и вместо того чтобы отодвинуть его, наоборот прижимаю к себе.

Я сейчас такая чувствительная, что одно его дыхание там заставляет охнуть и выгнуться.

Тело предательски обмякает под его напором и не сопротивляется, когда он стаскивает трусики, и я остаюсь без какой-либо мифической защиты перед ним.

Рука так и лежит на его голове, пока он творит со мной такое. Вздрагиваю время от времени и притягиваю его неосознанно к себе.

Моё желание отодвинуть мужчину становится всё слабее и слабее, особенно когда его язык проникает внутрь.

Я ощущаю, что вот-вот сойду с ума. Ощущаю, как что-то ранее неведомое грозится обрушиться и сломать окончательно ту баррикаду, которую я строила, чтобы отгородиться от Петра Степановича. Ещё немного и я перестану быть скромницей и превращусь в его глазах в развратницу. В девицу лёгкого поведения.

Меня выгибает дугой, а ноги сводит судорогой. Внизу живота разливается приятная истома.

– Умница, – мужчина целует колено и выпрямляется.

Стараюсь восстановить дыхание.

Сползаю со стола и поворачиваюсь к нему спиной.

Хочу скрыть тот стыд, который испытываю. Я стонала от его прикосновений. От его ласк. Хотя сама весь день огрызалась на него, а сейчас...

Даже не знаю как теперь смотреть ему в глаза.

Облокачиваюсь на деревянную поверхность, скрывая лицо в волосах.

И тут происходит то, чего я никак не ожидала.