Отец лжи (Overlord)

«Время 6:30 утра, декабрь. Ты, друг мой, находишься в автобусе, переполненном людьми разных возрастов, профессий и интересов. Сейчас только среда, и ты понимаешь, что подобные поездки на этой неделе тебе предстоит совершить ещё минимум пару раз. Ты специально встал в задней части салона, так как все сидячие места были уже заняты на первых трёх остановках после депо, а сзади больше всего свободного места.

Рядом с тобой стоит то ли практикант, то ли молодой подающий надежды специалист. Он, насупившись, уткнулся в свой телефон и пытался не обращать внимание на двух явно подвыпивших работяг лет сорока, которые очень громко обсуждали никому не интересную тему. Одного из них ты узнал, ведь он работал в соседней бригаде. Заметив тебя, мужик с искренней улыбкой сильно сжал твою руку своей грубой клешнёй и снова резко переключился на своего собеседника. Напротив тебя слышны женские смешки — это две операторши линии сборки вспоминали прошлые выходные в гадючнике, который в твоём городе почему-то называли клубом.

Тебя немного клонит сон, но шум и холодный сквозняк, залетающие из открывающихся на остановках дверей, которые запускали в транспорт ещё больше народу, не давали тебе закемарить. Единственное, о чём ты сейчас мечтаешь, — это выбраться из этой металлической коробки.

Ты заметил, что автобус простояв небольшое время в пробке, наконец проехал санитарную зону, а из окна уже виднелись гордо стоящие исполинского размера трубы, беспощадно уничтожающие озоновый слой назло Грете Тунберг. Ты вышел из транспорта и на ходу начал искать пропуск в карманах своей куртки. Ты прибыл на своё место работы, на завод…»

— Фу-у-ух, — выдохнул я, одновременно заканчивая мысленный монолог. Иногда тянет рассказать кому-то о том, что накопилось на душе, пусть даже это будет мысленный собеседник. Кто ещё?.. Других-то нет. Может, как и Андрюхе, к психологу походить? Выговориться?

Возможно, это возрастное, но сейчас моя нынешняя жизнь больше всего была похожа на старый школьный доклад про рябчика:

Рябчик не летает. Теоретически способен, как курица, хлопая крыльями, подпрыгнуть метра на три, но в реальной жизни никогда этого не делает.

Рябчик невзрачный. У большинства птиц как минимум самцы имеют яркое оперение (типа домашнего петуха), но у рябчика и самец, и самка одинаково бежево-серенько-рябенькие — отсюда и название.

Рябчики не устраивают боёв друг с другом, то есть самцы не дерутся за лучших самок. Все рябчики одинаково унылые, поэтому проблемы выбора нет. Птицы разбиваются на пары случайным образом, да так и живут всю жизнь.

Рябчик домосед. Он не летает в тёплые страны, как журавли или ласточки, да и вообще не склонен к какой-либо миграции.

Рябчик не видит новых мест и умирает там же, где родился.

Живёт рябчик тихо, как мышка, кушает листики и зёрнышки. Всю жизнь прячется в лесу, в самой чаще, в глухих зарослях кустарника.

Друзей у рябчика нет. Враги рябчику все.

Зимой, в мороз, когда белый от стужи месяц примерзает к вершинам ледяных сосен, рябчик выкапывает лапками нору в сугробе, забивается в неё, заваливает вход снегом и молится, чтоб тепла его тельца хватило на то, чтобы дожить до утра.

Большинство рябчиков гибнет в первые месяцы жизни.

На территории России популяция состоит примерно из сорока миллионов рябчиков.

Особый интерес к рябчикам, как мы знаем из бессмертного двустишья Маяковского, проявляют буржуи. Как будто мало рябчику невзгод, в дополнение к прочим тяготам жизни — рябчики ещё и вкусные.

Охотятся на рябчика с манком. Услышав охотника, наивный рябчик выбегает к нему прямо под ружейный выстрел. О чём думает рябчик, когда спешит на зов? Неужели за всю свою безрадостную жизнь птица так и не успела понять, что на целом свете не нужна никому иначе как в пищу?

Некоторые исследователи считают, что манок охотника рябчик принимает за трубный глас, возвещающий, что полный лишений земной путь окончен, и теперь, в награду за смирение, Бог пришёл забрать рябчика на небо.

Ха-ха! Ладно, хватит депрессухи. В целом… жаловаться мне особого смысла нет. Я вырос, я зарабатываю и обеспечиваю себя. Ни в чём не нуждаюсь, руки и ноги на месте. Как никак, уже четвёртый десяток идёт.

Забавно, что после тридцати вдруг пришлось учиться таким вещам, как «вовремя ложиться спать», «еженедельно заниматься спортом», «расслабляться», «ничего не делать по выходным», «не испытывать чувства вины за своё никчёмное существование».

Но что поделать, если прежде жизнь и правда была весьма сложна и насыщена на события? «Рябчиком» я стал всего несколько лет как. В остальном же жизнь била ключом. Причём с самого детства. Чего стоила только одна история с покупкой моей первой квартиры!

Вернулся я тогда из армии, отслужив два года. Мне был ровно двадцать один год. Вернулся, конечно же, к родителям, куда ещё? Молодой, здоровый, накачанный и с десятком низкоразрядных рабочих профессий (в армии было скучно, зато корочки давали).

Восстановился в институте, начал вникать в жизнь, подрабатывать как-то и… за полгода-год до меня дошло, что с родителями жить как-то не комильфо. Ни девку привести, ни прибухнуть, ну и вообще…

Начал искать варианты. Денег почти не было, заработок — порядка тысячи рублей в месяц, что было чуть ниже среднего по городу. Ха, я даже помнил те ценники! Моя месячная зарплата была ровно в пять раз меньше стоимости квадратного метра средней, не слишком дорогой квартиры.

А что делать было? Раз поставил цель, то надо её выполнять. Упёрся в шабашки и за полгода смог отложить аж целых пятнадцать штук (традиционно на то время в долларах), отчего опять пропустил год в институте. Это, кстати, много, больше среднегодовой зарплаты. Но не квартира, да…

И тут, значится, случилось ОНО. Событие. Одна из многочисленных знакомых (а их у меня всегда было достаточно много) сообщила, что в соседнем с ней доме драчливый старик-алкоголик продаёт комнату. В двухкомнатной квартире.

Чтобы было понимание, «соседний дом» — это такая микросталинка. То есть кирпичная двухэтажка с толстенными стенами на восемь квартир и перекрытиями на основе «бэушных» рельс. Зато место приличное.

Так вот, в остающейся комнате старик желал жить сам, а комнату продавал, потому что деньги были нужны.

Приехал я к нему с бутылкой, чтобы сразу расположить. Походил по квартире, осмотрелся. Хотел дед много, прямо по рыночной стоимости. Ну я и начал ему тыкать в разные недостатки. Так, слово за слово, сбил цену вполовину.

А комната, надо сказать, двадцать четыре квадрата, прилично то есть. Даже с учётом сбитой цены получалась примерно сотня баксов за квадрат. А доллар тогда около двадцати пяти рублей стоил.

Как уже было понятно, денег у меня имелось ровно на четверть комнаты. Вот почесал я тогда затылок да предложил ему: дам четверть запрашиваемого, а на остальное будет тебе расписка, заверенная у нотариуса. Ибо зачем всё сразу? Один хер — пропьёшь ведь, а так будет тебе ежемесячное довольствие.

Он немножко покочевряжился, но уже через два дня начали оформление документов. Я отдал ему имеющиеся шестьсот баксов и написал расписку ещё на тысячу восемьсот. Ну и переехал.

С первых же свободных денег поставил железную дверь, потихоньку сам сообразил мебель и стеллаж под всякое разное: кое-какие тренажёры, спортивное снаряжение, шмотки…

Конечно, жил не без проблем, и пару раз пришлось настучать совладельцу квартиры по морде, когда он в пьяном угаре вдруг решил качать права. Но в целом жили мирно, учитывая, что из общих помещений мне изредка требовался сортир — и всё. Так в двадцать два года у меня появилось собственное жильё. Но ещё не квартира.

А следом подфартило на курсе валют. Расписку ведь писал в долларах, а валютные зарплаты в то время начали хорошо так расти. И… за два года умудрился выплатить остатки. Конечно, за каждую зелёную бумажку брал с деда расписку, которые потом хранились у родителей. Вот как чуял!

Ещё через пару лет этот почтенный старикашка уснул пьяный и с сигаретой. Конечно же, случился пожар. То есть как пожар… от огня ущерба было меньше, чем от пожарных. Дедушка не выжил, его комната в труху, моя почти не пострадала.

Достаточно быстро нашёлся какой то наследник аж из противоположного конца страны. Он радостно приехал осматривать свалившееся на него счастье в виде полуквартиры, но, увидев состояние, резко погрустнел. Особенно представив стоимость ремонта. Вторым его вопросом было: «Сколько ты за это (оставшуюся часть квартиры) дашь?»

И тут у меня будто щёлкнуло в голове. Посмотрел я так на него и решил обнаглеть, назвав ценник в пятьдесят баксов за квадрат (это в пять раз ниже рынка нормальной квартиры!).

Сторговались на восемьдесят. И тут передо мной встала проблемка. Мне двадцать четыре, работа на то время имелась, причём весьма приличная, пусть и на заводе — а вот с накоплениями не очень…

Пришёл я на работу к самому большому начальнику и говорю: «Дай денег». Хех, ну не так, конечно, там было что то вроде: «Не будет ли так любезен многоуважаемый джинн…» Но суть такая.

Начальник на меня тупо посмотрел, потом умно посмотрел, открыл сейф, дал денег и сказал: «Ну держи». Правда, зарплата упала ровно в два раза, причём на приличный промежуток времени, однако зато вместе с этим получил первое в жизни повышение до бригадира смены. Таким образом в возрасте двадцати пяти лет у меня появилась первая своя честно заработанная двушка на пятьдесят четыре квадрата. Без ипотек и кредитов. Да, после пожара. Да, с некоторыми долгами. Но с ними удалось достаточно быстро расправиться. Руки на месте, ликвидация последствий заняла около года в ленивом темпе.

Кому как, но я считаю, что удалось заполучить неплохой вариант. Потом были купли-продажи, смены, размены и прочее-прочее. Но когда за душой уже есть своё имущество, то с этим куда как проще.

«Проще»… М-м… да-а… Не знаю, может, у меня уже возраст такой, но сравнивая всё, что происходит сейчас, и то, что было ранее, кажется, что в те времена любое действие казалось проще. Лихое, конечно, время было, но каким же тогда всё казалось понятным!

Вот, например, шёл я (летом дело было, полгода назад) домой с тренировки и увидел в одной из улочек огромное дерево с шелковицей (чем-то похоже на ежевику). Ветки прям до земли, а на них ягоды, столь спелые, что аж падали от малейшего ветерка.

Не выдержал я, пристроился да давай ветки обгладывать.

И тут шла мимо добропорядочная матрона со своим чадом. Ребёнок на меня посмотрел и сам потянулся к веткам. Мамаша как зашипит: «Ты с ума сошёл?! Они же грязные! Сейчас мы пойдём в магазин, я тебе ягоды куплю, мы дома помоем, и ты скушаешь. Никогда, слышишь, никогда не делай как этот дядя. Это же микробы, они могут тебя убить!»

Ребёнок вздохнул и с сожалением посмотрел на меня — дядю, которого, по версии мамы, страшные микробы уже должны были оттащить за ногу в овраг и там дожрать.

А «дядя» застыл — с ртом, набитым ягодами и листьями. И пронеслось у меня тогда перед глазами моё детство.

Проснулся, схватил хлеб, колбасу, нож. Мама кричит: «Порежешься — убью!» И, конечно же, я херачу себе по пальцу. С рукой за спиной, бочком, по стеночке, сматываюсь на улицу. Кожица на пальце болталась как на нитке. Ничего, я её потом клеем ПВА подмазал, а сверху ещё подорожник. Главное, чтоб мама не узнала, ибо прибьёт.

На улице схватил знакомого кота Барсика, который с интересом начал принюхиваться к бутерброду. А я же не жадный! Поделил по-братски: кусь он, кусь я. От таких передач бутерброд упал на землю. По закону подлости — колбасой вниз. Но у нас в детстве был ещё один закон: «Быстро поднятое упавшим не считается». Отряхнул колбасу да продолжил трапезу с Барсиком.

Перекусив, поскакал к своим дружбанам. Играли в войнушки. Меня подбили из рогатки. Раз пятнадцать. Но живучий оказался, чего уж. Сидел, облепившись подорожником.

Потом сделали из резины тарзанку. Я, как самый смелый, тут же полез проверять, и, само собой, меня запустили на самый максимум. Приземлился лицом о скамейку. Нос разбит, губы в крови, зуб зашатался… Молочный, чего уж… Кровь хлестала как вода из фонтана. Но ничего, подорожник в ноздри — и вроде нормально. Главное, чтобы мама не узнала. Убьёт.

Помню, старшие ребята ещё учили, как муравейник пустить на корм. Если набрать прилично так муравьёв и подсушить у костра — получалось что-то типа мясной (протеиновой) муки длительного хранения. Слегка перетереть, добавить немного воды — и можно жарить как котлеты. Вкус необычный, ближе всего напоминал запечённую рыбу, сбрызнутую лимоном. Пары котлет хватало, чтобы натурально наесться. Главное — маме не рассказывать, чем мы с пацанами питались… Убьёт, да.

На следующий день сделал деду с сестрой «потолок». Это когда человек спит, а ты натягиваешь над ним простынь и орёшь «потолок падает!» Три дня на липе сидел, пока дед внизу караулил, приговаривая, что уже приготовил палку. И жопа моя подсказывала: будет больно. От безысходности даже кору пробовал есть.

Дед упорно ходил внизу и бубнил: «Эх, дробовичок бы хороший сейчас».

Позднее, когда с наказанием было покончено, катался на велосипеде. По трое на одном. Кому-то ногу цепью зажевало, кто-то через руль кувыркнулся. До точки назначения добрались не все. Боевые потери. По пути натаскали огурцов, помидоров и арбузов с колхозного поля. Главное, дома в огороде у каждого свои арбузы. Но трофейные же вкуснее.

Сидели потом, херачили арбуз об колено или камень. Как-то ведь нужно было его вскрыть? Жрали без ножа и вилки. Сидели довольные, липкие, все в арбузных семечках. Мухи потом на кожу садились, арбузный сок слизывали.

Потом попёрлись на речку, где я поспорил с пацанами, что переплыву её. Чего бы и нет? Я ведь возле воды живу, значит, плавать по умолчанию умею! Спас мужик на лодке. Сидел я тогда, отплёвывал ил и лягушек да молился, чтобы маме не рассказали. Мама утопит на хер.

Обсохли, сварганили костёр. Накидали туда патронов и шифера. Схоронились в овраге. После «обстрела» выползли по-пластунски, то есть пузом по земле. Ну а чего? Враг не дремлет, жопу поднимешь — завалят.

Потом, уже на новом месте, развели ещё один костёр и набросали туда картошки. Сожрали вместе с кожурой и головёшками.

Ночью пошли обносить соседскую черешню. Сосед спустил собаку. Собака погрызла жопы и пятки. Опять же — здравствуй, подорожник, давно не виделись.

Бабушка гнала домой и лупила палкой по хребту. Я думал: «Хер с ним, маме только не говори. Мама прибьёт».

Короче, нам в детстве никакие микробы не были страшны. Это микробы нас боялись. А мы боялись только маму. Ибо мама прибьёт.

Воспоминания о старых деньках придали немного бодрости, хотя, может, виной тому морозный воздух. Так или иначе, я уже наметил глазами свою цель, которая вот-вот поглотит меня и сотни других работяг на целый день.

Впрочем, я бы не назвал это время началом моего дня. Он начался ещё раньше — в пустой трёхкомнатной квартире, где я уже давненько проживал один.

Проснувшись в пять утра, по будильнику, я, как обычно, посмотрел на приоткрытую в спальню дверь. С недавних пор завелось у меня новшество: оставлять приглушённый свет на кухне. Лампочки не выключались вообще и горели уже месяца три: и днём, и ночью.

Иногда я ловил себя на мысли: «Зачем?» Зачем мне свет ночью и на кухне? Ведь если бы я боялся темноты, то оставлял ночник рядом, на тумбе. А если бы, не знаю, у меня были дети, которые боялись ходить ночью в туалет, то в коридоре бы оставлял. Но нет… свет горел именно на кухне.

Какое-то время я пытался объяснить себе этот момент с физиологической точки зрения: я встаю в пять утра зимой — это же непроглядная темень за окном! Поэтому, если резко включить свет, будет резать глаза. Зато если вначале увидеть приглушённый источник света, то будет легче привыкнуть к яркому. Логично? Вроде бы, но…

Разобравшись в себе я понял: дело в том, что когда я ложусь спать и из-за чуть приоткрытой двери сочится тёплый жёлтый свет, мне тоже как-то теплее. Засыпается спокойнее, будто дома есть ещё один человек. Что я не одинок и кто-то другой может помочь разгрести проблемы. Этот кто-то прямо сейчас что-то тихо делает на кухне.

Тогда я разблокировал очередные старые воспоминания. В детстве то мама, то бабушка, бывало, укладывали меня спать и уходили на кухню. Могли до глубокой ночи постукивать кастрюлями и шипеть сковородками. И шёпотом переговаривались между собой.

Обычно допоздна на кухне они возились перед каким-то семейным событием — Пасхой, Новым годом, чьим-то днём рождения. Нужно было сделать множество заготовок «на завтра», и они тихонько, стараясь не мешать спящему мне, прикрывали дверь и принимались жарить, тушить, месить… Эти тихие приготовления они называли «шуршать».

Та дверь в старом бабушкином доме рассохлась и не закрывалась плотно. А может, они оставляли щёлку для того, чтобы слышать, если я вдруг забеспокоюсь, и сразу прийти, убаюкать. Или чтобы кот ходил и не скрёбся в тишине.

Утром всё повторялось. Вставали ранёхонько и принимались шуршать, стараясь никого не разбудить. И из приоткрытой двери по ночной ещё темноте ложилась полоска неяркого света.

И вот я, уже взрослый, с вечера делаю то же самое — иду на кухню шуршать. Посуду помыть, на завтра приготовить, погладить там чего… А утром встаю пораньше, чтобы позавтракать перед работой, и тоже тихонько шуршу.

Теперь я всегда оставлял себе свет на ночь, когда уходил спать. Так я снова маленький, и будто есть ещё кто-то на кухне, кто шуршит.

Наверное, мне одиноко… Однако отношения никогда не были сильной частью моей жизни. Разумеется, в этом я, как взрослый, серьёзный и состоявшийся мужик, винил окружающих. Сарказм, но… есть у наших женщин один недостаток, который охренеть как перевешивал их многочисленные достоинства. Этот недостаток — вечная и неразделённая любовь к Настоящему Мужчине.

Наверное, каждый, кто имел безусловное счастье родиться на наших просторах с членом в штанах, сталкивался с этим чёртовым мутантом: «Не плачь — Настоящий Мужчина так не делает!», «Как Настоящий Мужчина и честный человек, ты просто обязан жениться на этой бедной девушке!», «Настоящий Мужчина не заливает глаза водкой, а идёт и зарабатывает больше денег!», «Если бы ты был Настоящим Мужчиной, у нас была бы сейчас не эта развалюха, а вон та Ауди!»

И так далее…

Я подозревал, что Настоящего Мужчину синтезировали в одной колбе с Усамой бен Ладеном грёбаные американские империалисты. Потом с него смыли слизь, поставили клизму, вечным депилятором удалили щетину с морды, причесали, одели в костюм фабрики «Большевичка» (чтобы, сука, не выделялся) и выбросили с парашютом в леса Смоленской области. С тех пор он и бродит по России, как призрак коммунизма. Все, мать его, о нём говорят, но никто его толком не видел. А вот реального говна в нашей жизни до хера происходит от этого проклятого фантома.

Вот говорит мать дочери: «Ты, доча, обязательно встретишь Настоящего Мужчину. Не такого мудака-алконавта, как твой папаша драгоценный, на хера только я ему дала тогда! Главное, хорошо учиться и не трахаться до тридцати лет. А вот ноги и между ними брить не обязательно! Настоящий Мужчина полюбит тебя и такой! Ведь для него главное — не гладкая писечка, а высокие чувства!»

Или, допустим, сношает баба мозг тихому мужику: «Если бы ты, Вася, был Настоящим Мужчиной, летали бы мы отдыхать не как лохи, в Египет, а на Лазурный Бе-е-ерег! И накупила бы я кожаных пальто в «Снежной Короле-е-еве»! А лицо накрашивала бы в салоне Ив-Сен Лора-а-ан!»

Что происходит дальше? Водка, водка, водка, серия ударов по морде (хорошо, если не молотком или топором), распад семьи…

А грёбаный Настоящий Мужчина сидит в кустах, подло хихикает и потирает ладошки.

Впрочем, некоторые пытаются бороться. Рвут себе жопу на британский флаг, стараясь превзойти Его в крутизне и джентльменстве. Зарабатывают вагоны бабла, покупают Астон-Мартины и футбольные клубы. Летают в космос вместе с космонавтом Падалкой. Совершают безумства и подвиги. Но когда усталый герой, на которого дрочит полмира, падает в свою кровать, что он слышит?

«КАК ЖЕ ТЫ, ВАСЯ, ПУКАЕШЬ ВО СНЕ! ЧТО ЗА СКОТСКИЕ ВЫХОДКИ? НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА ДОЛЖЕН УМЕТЬ КАК-ТО СДЕРЖИВАТЬСЯ!»

Да. Можно собрать все звёзды с небес. Стать доктором философии и одновременно владельцем вышки в Нефтеюганске, живым и на свободе. Но настанет день, когда ты будешь взвешен и найден лёгким. Недостойным носить звание Настоящего Мужчины и даже быть похожим на Него. В Стране Одиноких Женщин по-другому и быть не может.

И всё же я пытался. Пытался, причём часто и много! Долгое время у меня на телефоне было установлено популярное приложение знакомств, в которое я одно время регулярно заходил, но больше от нечего делать. Потому что реальных анкет там не так много и либо королевы-губошлёпки, либо страшилки. Ну и эскорт, куда же без него. Но вот как-то раз написал нескольким девушкам, одна ответила, и так заболтались, что пара часов пролетела незаметно. Потом, в следующие два дня, снова списывались, и переписка шла часами. В общем, настрочили тысячи сообщений и решили встретиться.

Меня немного напрягало, что она не давала номер телефона и не записывала голосовые, хотя фотки слала активно. Но волков бояться… Пришёл на встречу в парке — и появилась она, почти такая же, как на фотках. Гуляем по парку, общаемся, и я понимаю, что в переписке был кто-то другой. Потому что в некоторых моментах она не понимала, о чём речь, хотя мы это обсуждали. И характер, манера общения, чувство юмора — совсем другие, нежели были в переписке. Виду не подал, стало интересно, куда это заведёт.

В какой-то момент она призналась, что ей надо в торговый центр: хочет купить на лето босоножки. Позвала с собой. Ну я пошёл за компанию. Она зашла в один магазин, второй, сказала, что ей, мол, ничего не нравится и ну его, этот центр, пошли дальше гулять.

По дороге нам встретился какой-то магазинчик в подвале — «У Артура», она решила зайти. Спустились, девушка начала примерять различные модели, причём не спрашивая цены, в итоге выбрала какие-то. Подошла к кассе — карта не прошла. В этот момент она попросила меня оплатить и сказала, что с картой проблемы и сейчас пойдём к ней домой, где она вернёт всё наличкой.

Поинтересовавшись, сколько они стоят, получил ответ: тридцать тысяч. «Потому что это же известный бренд!» Картинка окончательно сложилась, поэтому ответил, что у меня срочное дело, а карту дома забыл — и свалил в закат. Вот такая херня, представляющая собой очередной лохотрон, куда я чуть не попался.

Пришёл домой, написал «ей» в чат: «Это же была не ты! С кем я встречался?» Там в ответ смайлики и фраза: «У меня работа такая, чувак» — и сразу же бан. В общем, спокойно договорился с девушкой с этого же сайта за денежку, и никакого мозгокрутства. Но потом долго скучал по общению с ней (или ним?), настолько оно было лёгким и приятным.

Вообще в этих онлайн-знакомствах всякого повидал: хорошего, плохого, странного — ко всему относился философски. Спустя некоторое количество попыток всё-таки познакомился с «той самой» девушкой. И тут прям раз — первое свидание после переписки на сайте идёт не по плану, происходит занятная и трогательная история, в ходе которой я понял — вот она! В общем, умудрились взаимно понравиться друг другу, и дело начало набирать оборот.

Она была немного младше меня, умная, опрятная, красивая. Такой спокойной, глубокой красотой. Это когда девушка не особо красится, ходит в кроссах и джинсах, обворожительно улыбается, и даже в таком простом образе очень красива. А когда вдруг надевает вечернее платье, ты понимаешь, что перед тобой королева.

У нас была гора общих увлечений: слушали одну музыку, любили одни и те же фильмы, покататься на велике, всяческие походы, настолки, путешествия и даже рыбалка. У неё пожилые родители — отличные люди. Дача, любимая старшая сестра, старенький лабрадор и огромный уютный кот… Всё настолько тепло и лампово, что прям ми-ми-ми.

Съехались в мою квартиру. Я работал, она периодически подрабатывала. На моря съездили вместе — просто сказка. Моря наши, но я мало где бывал раньше. Облазили там всё что можно. Куча впечатлений, душа в душу.

Захотела она дизайном заняться, посмотрела кучу роликов в интернете, начала пробовать сама, но я смотрю, получается у неё здорово: подзажался, поднакопил (свой счёт, сохранившийся со времён, когда занимался бизнесом, трогать не хотел, там процент капал) — оплатил серьёзный курс от одной из ведущих по стране дизайн-студий (курс она сама выбирала).

Просто души в ней не чаял всё это время. Постоянные подарочки, сюрпризы, комплименты… С её стороны, кстати, тоже. Постоянно общались — я про отношения с ней подумывал иногда, что, наверное, ни с кем в жизни так много не говорил, как с ней…

Ну и параллельно любили свободное время провести за компом или приставкой. То смотрели что-то, то играли. И тут скачала она как-то новую онлайн игрушку. Меня пробовала подсадить, но мне такое не особо интересно было, так что оставил её поигрывать одну.

Онлайн игрушка — понятно, что с кем-то знакомишься и так далее. Стандарт, нечего сказать. В общем, познакомилась она с каким-то пареньком. Стали играть вместе. И тут её понесло. Товарищ тот не работал, жил с родителями, поэтому играл круглыми сутками. Правда, часовой пояс у нас не совпадал, а потому, когда у него был день и разгар «кача», у нас была ночь. И тут начались у моей ненаглядной периодические ночные засидки. Я поначалу реагировал спокойно, ибо сам, бывало, мог чем-то увлечься, да так, что ночами сидел или выпадал из жизни на пару дней.

Но дальше это приобрело систематический характер… Под конец это выглядело так: она просыпалась в районе пяти вечера, потом пару часов пыталась продрать глаза. В районе восьми вечера ей начинал писать тот чувак, типа давай играть. Садилась за комп и задротила часов до пяти-шести утра. Потом ещё пару часов занималась какой-то полусонной жизнедеятельностью и ложилась спать. Разумеется, на всё было забито, подработка брошена, многие совместные планы пошли по тому самому месту. Ещё и синячищи под глазами как два провала в космос.

Ввиду того, что я продолжал дневной образ жизни, общаться мы практически перестали.

Я пронаблюдал за этой хернёй порядка двух недель и однажды утром просто не дал ей лечь спать. Загнал в душ. Вышла — посадил, спокойно поговорили. Я пояснил: то, что происходит, — ненормально. Поругались, правда не сильно, однако мои доводы она приняла. Я попросил её перейти в «обычный» режим. Вроде прониклась, удалила игрушку и даже аккаунт того парня из своих социальных сетей. Последнее — уже её личная инициатива, я ничего такого не требовал.

С возвращением режима всё постепенно вернулось на круги своя. Была, правда, пара «звоночков» — ночью просыпался и сквозь сон видел, что она не спала, а лежала с телефоном. Но мало ли? Не могла уснуть, решила что-то почитать.

Но вот в выходной день стоял на балконе, чай пил. И тут вижу, идёт моя благоверная из магазина, а у самой в руках телефон. Белый. Может, солнышко отсвечивает? Да нет, точно белый…

Фишка в том, что она любила именно чёрный цвет. Поэтому телефон у неё чёрный. Носила она его без чехла, так что… какой ещё, в жопу, белый телефон? Откуда?! Дома я у неё никогда второй трубки не видел. Может, нашла потерянный? Но нет, домой зашла — молчок.

Спрашивать я ничего не стал, но подозрения закрались. Дождался ночи, пока уснёт. Стал думать — где можно дома (причём у меня дома) так прятать телефон, чтобы я не нашёл? Вывод напрашивался только один — где-то в своих вещах. Обыскал и довольно быстро нашёл телефон в её зимнем сапоге. Разумеется, после такого уже нельзя было в этот телефон не влезть. А у неё там переписка с тем парнем из игры. Причём с активным флиртом в обе стороны. Сплошные сердечки и вся прочая сопутствующая чепуха. А, ну и фоточки, конечно. Всякие.

Что сказать? Охренел я, мягко говоря. Во-первых, никогда ранее — а мы жили вместе уже год — не лазил в её компьютер или телефон. Мне оно никогда не было интересно. Никаких вопросов к тому, кто пишет, звонит и прочее. Поэтому этот странный ход с «тайным телефоном» меня просто срубил. Это же сколько сил, наверное, требовалось, чтобы я его не заметил! Заряжала его эта чудо-женщина в машине…

Ну ладно. Это лирика. Следующим утром позвонил шефу, отпросился. Разбудил её. Предъявил «улики». Сначала была вспышка агрессии. Как я мог, да кто я такой, да её личное пространство… Послушал. Ничего не сказал, молча пошёл порядок наводить, нервы-то надо как-то успокоить. Сидела с час, вроде успокоилась; попробовал ещё поговорить — на тему того, в чём причина. Внятного ответа не услышал. Потом прорвало — слёзы, сопли, стоны и вой. «Я не знаю что, я не знаю как, увлеклась, только тебя люблю!» Послушал. Переварил. Понял, что не переваривается — отправил собирать вещи, отвёз к родителям (всю дорогу рыдала) и сдал с рук на руки маме и старшей сестре. На немой вопрос ответил: «Захочет — сама расскажет». И уехал.

Замечательный был опыт, который отбил мне желание общаться с противоположным полом на весьма долгое время.

Вот, ещё три года назад, помню, тоже было… Познакомили меня друзья с девочкой. Ну как с девочкой… Ей двадцать шесть, а мне к тому моменту уже тридцать пять. И что значит «познакомили»? После совместного праздника в большой компании сообщили мне: «Лена хотела бы с тобой поближе пообщаться».

А я что? Она девушка ничего такая, симпатичная. Познакомились. Пообщались, погуляли. Стали развиваться отношения, не то чтобы шибко быстро, но и не особо медленно, как на мой вкус. С момента знакомства три месяца прошло, съехаться не съехались, но стала дама у меня частенько оставаться, так как работает в городе, а проживает за городом, с родителями.

Я только рад был. Девушка всё-таки, со всеми вытекающими. Так и жили помаленьку, быт налаживали. Цветочки, конфетки, подарочки, прогулки, даже в Питер сгонять успели. Красота, в общем.

И вот приходит однажды Лена с работы и молвит мне человеческим голосом:

— А мне коллега в любви признался! — и смотрит так пристально, реакции ждёт.

А что я, собственно, скажу на это? Посыл, откровенно, был не очень понятен, так что сидел, ждал продолжения.

— Ничего не хочешь предпринять? — наклонила она голову, продолжая пытливо сверлить во мне дыру своими глазами.

— Э-э… А что я, по твоему мнению, должен предпринять? Морду ему набить? Могу, конечно, — всё-таки регулярно посещал тренировки самбо и имел пояс, — но за что? Ну признался он, бывает.

— А ты не боишься, что я его выберу? — откровенно и в лоб спросила Лена. Похоже, поняла, что сам я до нужной ей темы попросту не дотяну.

— Не боюсь, — усмехнулся я, хотя мой внутренний шаблон от её заявления треснул с такой силой, что у соседей собака залаяла.

— Это почему же?! — возмутилась она.

— Так на хер ты такая нужна, если тебе кто-то пару слов на ушко сказал, и ты уже его взяла и выбрала? — выдал я то, что крутилось в голове.

Не знаю, чего она ждала, но дверью хлопнула так, что стёкла затряслись.

Конечно, позднее я сообразил, что, наверное, это было нечто из категории «женских проверок». То есть в её представлении я должен был броситься доказывать, что являюсь лучшим. Может быть, стоило сказать нечто вроде «Никуда я тебя не отпущу, любимая моя. А если тот коллега будет лезть — зубы ему выбью». А потом завалить её на кровать, как следует трахнуть и на следующий день купить какой-нибудь не слишком дорогой подарок. В тех пределах, которые позволяет зарплата. Ну-у… мы ведь должны чем-то жертвовать ради отношений? Нервами, временем, силами… Не бывает такого, что всё хорошее просто падает на тебя сверху просто так. Или бывает? Может, это я уже вконец двинулся, отчего даже не верю в бескорыстие и простой обыденный светлый позитив?

Или всё-таки бабы зажрались? Просто представляю в голове ситуацию, вывернутую наизнанку, типа мужик скажет: «Я трахаю другую женщину, потому что мы с тобой никуда не ходим, ты перестала уделять мне внимание». Реально?! Да никогда! А вот наоборот — более чем.

И после этого они говорят, что мы, мужчины, поголовно козлы. Ха-ха! У меня, кстати, есть ответ, почему это так не работает.

Представим посёлок, в котором живут сто мужчин и сто женщин, не состоящих в браке друг с другом. Сотня мужчин делится в следующей пропорции: десять — бабники, девяносто — нормальные домоседы.

Бабники через некоторое время отмечаются у всех женщин посёлка, после чего туда приезжает социолог и просит женское население описать портрет типичного мужчины — жителя данного посёлка.

И все они пишут: «Бабник, пьяница, сволочь». Почему?

Каждая из женщин статистически права, она говорит: «У меня было десять мужчин, и все они оказались именно такими».

Будет ли это среднеарифметический житель посёлка? Ни в коем случае! Но положительных домоседов-то они и не видели!

Этот принцип в науке носит название «Принцип наблюдательной селекции».

В общем, в данный момент жил я один, а потому каждое утро, протерев глаза, умывшись и позавтракав (если повезёт), я хреначил в кромешной тьме на остановку, где недолгое время ожидал свою морозильную камеру под названием «автобус», который увезёт меня за город, где я проведу ближайшие восемь-девять часов.

Заводские автобусы, кстати, ходят довольно часто, потому что огромная часть населения трудится в городской промзоне, и это не обязательно будет завод. Правда, найти в заводском автобусе свободное сиденье, не живя при этом поблизости от депо, практически невозможно. Куда проще доказать наличие разума у веб-модели.

Благо, сегодня мне повезло: встретил знакомого, разговорились. В процессе даже помог ему с решением кроссворда.

— Кыргызстан, — вклинился в наш разговор какой-то парень азиатской наружности.

— Что? — не понял я. — Какой ещё Кыргызстан?

— Моя страна так называется, — пояснил он. — Не Киргизия.

А… понятно. Но приятнее от этого не стало.

— Уважаемый, — возмутился я. — Мы с товарищем рады, что вы пытаетесь помочь нам разгадать кроссворд, хоть и столь бесцеремонно…

— Киргизия подходит, — объявил мой знакомый, Валера, и, высунув кончик языка, начал вписывать карандашом буквы в клеточки.

— Но это неправильно! — продолжил гнуть свою линию парень. — Правильно будет Кыргызстан!

Я вздохнул. Напор юноши раздражал, а его желание отметиться своими познаниями — тем паче.

— Тогда скажи, знаешь ли ты, как называется страна, где живут немцы? — приподнял я бровь.

— Знаю, это Германия, — усмехнулся он.

— Вот и нет, — приподнял я палец, — они называют свою страну «Дойчлэнд». А где живут финны?

— В Финляндии? — уже не так уверенно заявил парень.

— Нет, не в Финляндии. Они проживают в Суоми, — улыбнулся я.

— Это всё далеко, — попытался оправдаться он.

— Далеко? Хорошо, возьмём ближе к тебе, — скрестил я руки на груди. — Как свою страну называют китайцы?

— Это я знаю, — заулыбался мой оппонент. — Чайна!

— Нет, — покачал головой в ответ, — они называют свою страну «Чжунго». И всё же здесь их страны называют Германия, Финляндия и Китай. И твоя родина у нас зовётся Киргизия, хочешь ты того или нет.

Парень заметно погрустнел, а я продолжил краткий экскурс в историю:

— Кыргызией вашу землю сейчас называют твои руководители, тем самым приобщая свою страну и себя к воинам древности — енисейским кыргызам. Вот только они — не вы, и вы — не они. Теснимые джунгарами, кыргызы пришли на земли твоих предков и там осели. Не факт, что они являются вашими предками, это всего-то точка зрения археолога Бернштама. Так что не кичись своим незнанием, а почитай соответствующую литературу.

Юноша пробормотал какие-то извинения и бордовый, как варёный рак, отошёл от нас, хоть это и было сложновато сделать в переполненном общественном транспорте. Я повернулся к своему знакомому, с которым мы коротали время.

— Что там дальше, Валер?

— Сезонное перемещение копытных из одного участка ареала обитания в другой. Восемь букв, вторая «и», — задумчиво заявил он.

— Миграция, друг мой, миграция…

Более ничего интересного у нас не случилось. Да и то, что произошло, являлось редкостью. В основном дорога проходила сонно и как в тумане.

После неё, выйдя на свой остановке, я быстрым шагом, скрипя снегом, добирался до проходной, над которой гордо красовалась надпись: «МосАвтоСтройЁбГопЖопАгрегат». Ну или как-то так, ибо выговорить её было весьма проблемно.

Проходная — это вообще самое эпичное место предприятия, такой локальный рассадник трэша, угара и содомии. На проходной обычный работяга оказывался буквально в закрытой территории: спереди стояла охрана, а позади бесформенная масса других заводчан, меланхолично протекающая через турникеты.

После этого препятствия дорога наружу закрывалась до конца рабочего дня. Если, конечно, нет особого пропуска по уважительной причине. И не дай бог опоздать хотя бы на минуту! Драть будут сперва начальство, а потом начальство с огромным удовольствием надругается над тем, кто создал подобные проблемы.

Благо, со мной давно такого не происходило, хотя, видит небо, бывали случаи…

Вообще, как я всегда говорил новичкам, «Если ты считаешь себя самым умным и думаешь, что, пройдя в последнюю минуту до начала смены, ничего не получишь, то готовь смазку, причём машинную, так как анальных в наличии на заводе нет. Ибо после проходной ты ещё будешь херачить до своего цеха порядка пятнадцати минут». Это, кстати, относится к любому заводу, хоть и зависит от его размера.

К слову, на особо крупных предприятиях, таких как у нас, охрана работает лучше службы безопасности президента и способна вычислить странно шагающего работягу с бутылкой спирта в штанине среди тысяч таких же работяг.

И вот я на территории завода! У нас он большой, градообразующий, отчего сильно отличается от других. Это… скажем так, особо масштабное по своим размерам предприятие, вокруг которого строятся города и посёлки. Как правило, площадь подобного настолько огромная, что его территория зачастую бывает больше некоторых районов самого города, отчего такие объекты обладают собственной инфраструктурой в виде транспорта, газет, магазинов, поликлиник, спорткомплексов и всего остального. Подобные заводы настолько богаты, что при желании здесь можно полноценно жить и ни в чём не нуждаться. Правда, в большинстве случаев это всё скорее наследие советской эпохи, которое построили в пятидесятых-шестидесятых годах, и с тех пор в порядок особо не приводили.

На территории градообразующих заводов также могло располагаться великое множество фирмочек поменьше, которые называли «леваками».

Насколько я знаю, в девяностых предприятие, где я сейчас работал, стало объектом одного из величайших разводов нашей страны — «приватизации», что спровоцировала бандитские разборки как в рамках завода, так и в моногороде, который, можно сказать, зависел от этого завода. Сейчас уже не всё так плохо и предприятие худо-бедно, но стабильно работало, с тем лишь отличием, что вместо бандитов им сейчас владели всякие иностранные партнёры, чьи фотографии размещены в кабинетах руководителей поменьше и на которые молятся как на иконы.

Основным увлечением забугорных ребят являлись флешмобы по увольнению сотен сотрудников каждый год, которые они гордо называли оптимизацией производства.

Впрочем, в каком-то смысле мне ещё повезло. Имею в виду — мне в плане работы, а заводу — в плане того, что его не разграбили. Потому что работал я много где и навидался тоже немало. Бывал я и на так называемом «умирающем производстве». Всё его отличие от нынешнего в том, что оно было полностью разворовано в период приватизации тех самых девяностых, вследствие чего практически неинтересно для иностранцев. Сейчас подобные заводы представляли из себя скорее тень былого величия советского производства — с древним оборудованием, полуразрушенными цехами, увядающими памятниками и плакатами.

Проходя по его территории, можно заметить, что некоторые цеха уже давно заросли деревьями и травой, а внутри гниёт бесхозная техника. Выживает предприятие подобного типа либо за счёт небольших объёмов производства хоть чего-то, либо за счёт переработки всякого говна. Работали там, как правило, либо те, кого уже никуда не берут, либо те, кто работал там всю жизнь.

С учётом того, как давно я кручусь в этой сфере, то мог бы поделить все виды заводов на четыре типа. Первый — градообразующий, второй — умирающий, третий — небольшие фабрики. Это завод, основанный офисным планктоном, который решил, что проще и дешевле построить новую инновационную фабрику со своим оборудованием, чем пытаться в некромантию и воскрешать заросшее травой и копотью «советское наследие». А вот состояние и условия работы в таких зависят напрямую от частника, которому принадлежит сие творение. Ведь фабрики могут быть как хорошие, с современным оборудованием и адекватной кадровой политикой, так и всевозможные безумные гибриды завода и офиса с корпоративной культурой и тимбилдингом, инновационными схемами кидать собственных работничков на деньги, а также текучкой в стиле «Евросети» или «Пятёрочки».

У сербов есть поговорка: «Кто зарабатывает до трёхсот евро — говорит о национализме, войне и земле. Кто зарабатывает пятьсот евро — говорит о кафешках и пиве. С тысячи начинаются разговоры о здоровом питании и отдыхе. После двух тысяч евро всё балабольство прекращается, говорят лишь о любви и погоде». Не знаю, почему вспомнилось, — наверное, в тему.

Ну и последний тип — «шарашкина контора». Вообще не считаю подобное заводом, но… пусть будет. Для ровного счёта, так сказать. Всё-таки там довольно схожая атмосфера работы и коллектив.

Данная шарашка, скорее всего «ИП» (индивидуальный предприниматель), может располагаться где угодно: хоть в промзоне, хоть в центре города, хоть в соседнем гараже. По факту это просто небольшая фирмочка с парой станков, которую содержит некий дядя со своим братом, другом, свахой, где они клепают под заказ всяческие детали для более крупных предприятий.

Количество людей может варьироваться от двух-трёх до сотни с хером человек. Иногда доходит до такого безумия, что фирма состоит из гендиректора, замдиректора, инженера и слесаря, который в одиночку выполняет всю физическую работу.

Плюсы и минусы зависят напрямую от того самого дяди, который владеет фирмой. Он может быть как и кидалой, который спустя месяцы работы перестанет отвечать на звонки и перевезёт фирму по новому адресу, так и вполне порядочным человеком, который знает каждого работника в лицо и может выдать премию, а то и вовсе повысить заработную плату, если сотрудник в этом нуждается.

Я, как уже понятно, работал на предприятии первого типа — градообразующем. Пожалуй, оно больше всего ассоциируется со словом «завод».

Не торопясь, под аккомпанемент грохочущих станков и конвейерных лент, я доковылял до раздевалки. По дороге привычно вдыхал запах смазочно-охлаждающих жидкостей, которые реками текли по боковым каналам. До начала смены ещё десять минут, поэтому я мог позволить себе не слишком спешить и осмотреться по дороге в цех.

Под цехом в принципе можно понимать всё что угодно, это может быть как старое кирпичное здание, в котором реально снимать фильмы о восьмидесятых, так и бетонные коробки, в которых летом жарко до теплового удара, а зимой холодно до стука зубов — лишь только приоткроют высокотехнологичные ворота, оборудованные изнутри самым что ни на есть хай-теком из двух цепей.

Отдельно стоит отметить, что технологический уровень на территории завода может быть распределён весьма неоднородно. В цехе может рядом стоять оборудование времён царя-батюшки, трофейная и современная немецкая (американская, финская, китайская и так далее) машинерия, вплоть до высокотехнологичных роботов.

Сквозь небольшую коричневатую дымку туда-сюда сновали погрузчики, сигналя и матерясь вслед таким же зевакам как я, которые не удосужились отойти в сторону. А под потолком с раздражающим грохотом ездили кран-балки.

На участках уже чаёвничали — переодевшись в спецовку — мои работяги-коллеги, выслушивая нотации своего мастера за какой-то косяк, а где-то вдалеке виднелось трио пиджаков, которые суетливо бежали на очередное собрание. Не желая сталкиваться с представителями «высшего общества», я ускорил шаг и добрался до раздевалки.

Быстро переодевшись и застегнув последнюю пуговицу спецовки, я закрыл свой шкафчик и направился к выходу. Проходя мимо десятков таких же шкафчиков, услышал журчание воды. Вероятно, кто-то со смены забыл выключить кран после принятия душа.

Кстати, вопреки всем мифам, заводчане одни из самых чистоплотных людей — ведь пропахав восемь часов в адском котле, покрывшись копотью, маслом и другими отходами производства, нет ничего лучше, чем принять душ перед тем, как надеть свою обычную одежду. Да и заразу какую можно подхватить, если в незамеченную ранку попадёт всюду снующая производственная грязь, которой на заводе в достатке, из-за чего работники вынуждены хотя бы раз в час мыть руки. Это особо отличало нас от офисного планктона, которые после рабочего дня в жарком кабинете, все потные, приправленные при этом запахом дешёвого дезодоранта, горделиво разъезжали в общественном транспорте, свысока смотря на честных трудяг.

Взглянув на большие часы, висящие в коридоре, я понял, что до начала рабочего дня осталось пять минут. Отлично — вовремя!

Зайдя в свой цех, пожал руку каждому своему коллеге по несчастью, которые ехидно скалились в ответ.

— Да ты, Костян, как начальник, в последнюю минуту приходишь! — раздался громкий смех.

«Костян» — это я. Константин Александрович Сафронов, если брать полное имя. Для наименования по имени-отчеству должностью не вышел, а чисто по отчеству, как многие здесь друг друга зовут, мне не нравится. «Александрович» быстро сокращали до «Саныч», а это в моей фантазии отчего-то напоминало ссанину. Лучше уж просто по имени.

— Цены уже не упадут, — вернулись мужики к прежней теме. — Не помню, чтобы хоть что-то вообще когда-то дешевело.

— А как же акции, которые ты купил? — с широкой улыбкой спросили его.

— Сука, не бей по больному! — и снова порция смеха.

Проходя мимо общего стола, я привычно осмотрел собратьев по ремеслу. Со стороны кажется, что они все одинаковые, но после хотя бы полугода работы становилось понятно, насколько же они все разные.

В дальнем углу сидел двадцатишестилетний Серёга, который работал тут чуть дольше двух лет. Сам он родом из деревни и приехал в город на заработки. К работе относился ответственно, хотя опыта и мало. Практически не пил, но при этом дымил как паровоз. Умом не блистал, но при этом не вызывал никакого негатива, так как сам по себе парень Серёга хороший.

Рядом с ним, уткнувшись в телефон, сидел Женёк. Практикант. Ни хрена не умел, часто отпрашивался у мастера под предлогом учёбы, хотя на самом деле ехал тусить где-нибудь в городе. На работе выполнял скорее роль подавателя инструментов, так как сам пока не приспособлен к труду. Но всё приходит с опытом.

Когда я смотрел на Женька, в голове зачастую всплывала старая мудрость: «Почти каждый ценит человеческую жизнь выше жизни рыбы, но мало кто ценит одну человеческую жизнь выше жизни всех рыб. Это означает, что у каждого есть определённое количество рыбы, которую они предпочли бы оставить в живых вместо какого-то коллеги с работы».

Женёк идеально подходил на роль такой жертвы. Раздражал.

А это Андрюха, неплохой мужик и участник рубрики «Будь ты проклят за свою драную помощь». Судьба у него, однако, нелёгкая… Когда я начинал жалеть себя — дескать, одинокий, на хер никому не нужный и так далее, то всегда вспоминал Андрюху, отчего… нет, не радовался, но понимал, что мне ещё есть что терять.

Андрюха — обычный работяга со скромной зарплатой, маленькой квартирой и очень старенькой машиной. Зато дома присутствовала абсолютно «новенькая» девятнадцатилетняя дочь, которая после школы не захотела ни учиться дальше, ни работать, и скромная жена, которая на полставки с сентября по май учила детей какому-то рукоделию.

Откуда в простых наших женщинах, не нагруженных маленькими детьми, трёхэтажным коттеджем и богатыми мужьями, бралась способность сидеть дома и не работать — я лично не понимал. То есть откуда желание бралось — и так ясно (у кого бы его не было?), но чтобы сидеть у телевизора, зная, что зарплаты мужа хватит только на очень экономную жизнь, и то не на всю, нужна какая-то особая сила воли. Но это их семейное дело. Согласие есть продукт полного непротивления сторон.

Далее, со слов Андрюхи, вернулся он как-то с работы домой. Дело было прошлой зимой. Телефон разрядился, поэтому никто его не подготовил к тому, что он сейчас увидит. А увидел он, что пожарные тушат его и соседнюю квартиры, а жена и дочь стоят на улице и ревут. Оказалось, что его супруга ходила в магазин, а дочка сидела дома и зажгла свечку — для атмосферы. Потом отвлеклась, а свечка была обычная, длинная, и она покосилась, упала, подожгла занавески, а дальше огонь побежал по всей комнате. Дочка с криком выскочила на улицу, а пожарных вызвали уже соседи, когда дым просочился к ним. Квартира выгорела сильно. Жильё соседей пострадало меньше, одна комната из двух, но у них обрушился балкон — дом довольно старый. Забегая вперёд, скажу, что соседи подали в суд на собственника квартиры, где всё началось. И Андрюха на ровном месте оказался должен больше миллиона рублей.

Мой коллега сильно ругаться не стал, просто схватил сердечный приступ, посидел немного на снегу и поплакал от бессилия. А когда оклемался, сказал своим женщинам, что теперь им надо устраиваться на работу, потому что один он больше не потянет вообще ничего. Они испуганно покивали.

До весны семейство проживало в маневренном фонде для погорельцев — жуткой дыре в бывшей общаге, но хоть не под мостом. Андрей работал. Дочь и жена сидели дома и вели хозяйство — ругались с новыми соседями и плакали. Андрюха ждал, когда они начнут работать. Прозрачно намекал, что эта роскошная дармовая халупа с удобствами через дорогу дана им не навечно, а максимум на полгода, и если они не хотят жить в обугленных стенах, где окна заколочены фанерой и нет электричества, то надо думать про съём. И думать не головой, а подвижностью жопы — подниматься и идти зарабатывать хоть немного денег. Женщины кивали, но уже не так испуганно.

И вот вернулся Андрюха домой, как будто не с этого начались все его проблемы (он так и с женой познакомился — пришёл, а с его мамой новая соседка чай пьёт, там отдельная история), а жена пьяная и у дочери новый телефон. С хрена ли загуляли, спрашивает.

— Андрюш, у нас же такое горе, — говорит жена заплетающимся языком. — У доченьки нашей, Светочки, душевная травма — она чуть не сгорела заживо!

Мужик стал допытываться, откуда у Светочки телефон. Оказалось — жене на работе коллеги собрали немного денег. Но не как погорелице (по этому поводу тоже собирали, но раньше), а в качестве прощального подарка — она уволилась, чтобы помогать дочери прийти в себя от потрясения. То есть раньше жена получала хотя бы какие-то копейки в месяц, а теперь ни хера.

Скандал длился весь вечер. Бабы обвинили его в душевной чёрствости и напомнили, что он обязан как мужчина. Он сильный и могучий, а они слабые женщины, и вот-вот он их потеряет от такого горя. Андрюха надеялся на второй сердечный приступ, но не свезло. И через некоторое время пришёл к ясеню (это к кому бы, интересно?) за советом.

Андрей хотел, чтобы я (сень) помог найти его жене и дочери работу и службу психологической помощи, которая объяснила бы им, что зарабатывать деньги в период страшных испытаний — не зашквар, а богоугодно. Тем более идти на улицу, как Сонечке Мармеладовой, Светочке не придётся. Кассиры в «Пятёрочке» сидят в тепле. А жену уже звали и в школу, и в дом культуры… Так пусть психолог объяснит супруге, что муж не может больше один работать за троих взрослых, что бухать дома нехорошо…

Но я направил к психологу самого Андрюху. Как чуял, что ему нужнее. Оказывается, психологическую помощь оказывают и бесплатно. И даже не очень далеко от нашей работы. Насчёт работы его бабам я даже не пошевелился: и кассиров (а куда ещё возьмут дочуру без образования?), и педагогов (даже прибухивающих) сейчас ищут с фонарями и отрывают с руками. Это не специалист по рытью траншей в условиях вечной мерзлоты, случайно закинутый на подводную лодку.

Решение суда о выплате соседям ущерба вступило в законную силу осенью, и у Андрея начали вычитать половину зарплаты в счёт долга.

Через пару месяцев жена и дочь меня прокляли, потому что я ни хрена не помог, как обычно. Муж снял себе то ли комнату, то ли квартиру и не говорил им, где именно, даже трубку стал брать редко. Они давно съехали из маневренного фонда и мыкались по родне, сменив уже три квартиры. Жена вроде бы нашла работу, дочь не идёт никуда, истерит, что хочет прожить свою единственную жизнь, не горбатясь на дядю. Делать ремонт в обгоревшей квартире не на что.

Андрюха хотел взять кредит и потихоньку всё наладить, но возвращаться к семейной жизни желанием не горел. Спрашивал: может, опять к психологу походить? Ему в первый раз очень понравилось.

Я вот и сам об этом изредка думаю!

Но да что там с другими моими коллегами? Дальше, за Андрюхой, чуть ближе к центру, сидели Денис и Данила — мужики лет сорока на вид. Уже довольно давно работали тут, имели богатый опыт, семью, квартиру и машину. У Дениса даже не в кредит. Я периодически замечал, как они пытались уклониться от работы и накатить по стопке спирта, но на их трудовой деятельности это, судя по всему, сказывалось только положительно.

Напротив них сидел Игорёк, дрыщавый алкоголик, по лицу которого сложно даже понять, сколько ему лет. Он гнусавым прокуренным голосом пытался взять взаймы у Данилы, поскольку всю свою зарплату вбухал на алкоголь.

Говорят, от алкоголя умирают. Ведут статистику, подсчёты и прочую заумную чушь. А сколько людей выживает? Никто не считает выживших от алкоголя! В момент, когда хлопнул рюмку и можешь жить. Ощутить, как отпускает невидимая пружина в груди. Когда чувствуешь, что вот-вот сорвёшься и расхерачишь всё вокруг — как себя, так и остальных. Алкоголь спасает. Одной рукой губит, второй лечит. И не спастись от него, вот какой подвох.

Впрочем, лично я сам не слишком часто прибегал к его помощи. Но бывало, чего уж…

На работе от Игорька толку особого нет, так как постоянно где-то ходил-бродил, однако изредка и выполнял порученные ему задания. Если кого-то нужно будет отправить чистить снег у ворот, то с большей вероятностью отправят именно его с практикантом, так как им обоим хочется заниматься чем угодно, кроме своей работы.

И в центре всего этого действа, аки Иисус на тайной вечере, сидел один из моих достаточно хороших друзей — Олег, бригадир нашего удар-отряда. Усатый, плотного телосложения мужик, возрастом лет под пятьдесят, суровый, но справедливый. Иногда выпивал, однако ни разу — ни на работе, ни после неё — я не видел его в состоянии алкогольного опьянения. Либо он очень хорошо притворялся, либо ему нужна поистине лошадиная доза. Олег раздал всем нам указания, дал леща Игорьку и пошёл обучать Женьку.

Вообще Олега я знал довольно давно, и он весьма… специфичная личность. Бригадир женат уже восемь лет, живёт с женой душа в душу. Двое детей — семейный человек! Кроме выпивки, ни в чём предосудительном не замечен — не пропадал вечерами, не шатался с друзьями. Свободное время проводил с семьёй: едут куда-нибудь в ресторан, в кино, театр или что-то подобное. Я несколько раз проводил с ними выходные — и, что называется, приятно посмотреть. Они были для меня образцом здоровых искренних отношений.

И вот как-то собрался он домой в деревеньку, чуть ли не за тысячу километров, и позвал меня с собой — порыбачить. Он ездил на родину пару раз в год, но жену с собой никогда не брал, потому что у неё не сложились отношения со свекровью. Детям же в силу возраста такие развлечения абсолютно не нравились. Для них важнее посидеть в телефоне или за приставкой.

Я согласился: небольшое путешествие казалось интересным.

Приехали, и в первый же день ситуация с ходу стала мне ясна. Обычно в меру пьющий бригадир бухал как не в себя, я даже не поспевал за ним! Говорю — ты же себя всегда в руках держишь, а тут такое! А он: «Дома можно расслабиться».

До ночи сидели с ним в местной забегаловке, танцевали с какими-то дамами сомнительной наружности и напились ну просто в хлам. Благо, он жил недалеко, и дошли пешком, распевая песни.

На следующий день была баня у его друга, и там вместе с алкоголем внезапно оказались какие-то мадамы, которые, ничуть не стесняясь, разделись догола. Дальше всё максимально понятно — перетрахались все по несколько раз. Олег больше всех — накидывался на баб как голодный. Наутро он сам пояснил, что так-то он вообще против такого, но дома можно расслабиться.

На рыбалку мы поехали только на третий день, и вскоре туда же приехали какие-то его школьные друзья с бухлом и девочками (какими-то местными шалашовками). Опять весёлая ночь с костром, палатками и сексом — друг снова отрывался.

Возвращаемся к себе, отъехали буквально на десять километров, рынок с автозапчастями на трассе, он останавливается говорит: «Погоди, Кость, сейчас…» Через десять минут привёл проститутку, и мы поехали в ближайшие посадки, где они устроили потрахушки. Словно догнался напоследок.

И вот он дома — и снова совершенно другой человек. Едва ли не ЗОЖник, на спорте, минимум алкоголя, никаких походов налево. И даже возмутился, когда я его спросил, ездит ли он здесь по девочкам. Типа: «Нет, ты что, тут же жена». Вот такой секрет крепких отношений.

Сейчас Олег, заметив мой взгляд, кивнул и прошёл мимо. Я его понимал — сейчас не до пустых разговоров, у всех свои дела. У бригадира же, помимо контроля, шло и обучение.

Хех, помню, как, ещё юнцом, впервые обучался сам. Это было после армии, когда я только вернулся и восстановился в институте, ещё до покупки комнаты у деда.

Тогда заводы пользовались гораздо большей популярностью, чем сейчас, а потому мне пришлось выбирать среди не самых лучших вариантов: либо идти в ремонтный цех, либо в станочники. Я выбрал профессию электромонтёра по ремонту электродвигателей. Точнее, ученика. За первый месяц меня научили перематывать сгоревшие электромоторы от станков.

И вот наступил долгожданный день первой получки. По негласной традиции я должен был принести моему наставнику бутылку. Ну, тут проблем не было, лосем я всегда был здоровым, особенно после армии, так что никаких, даже мнимых, сложностей с покупкой не имелось (хотя в то время продавали всё и всем). Сложность была в том, что мне надо было пронести водку через проходную. Завод был серьёзным почтовым ящиком. Продукция шла на оборонку и космос. Поэтому проходная была соответствующей.

Я посоветовался с друзьями, для которых это был уже пройденный этап. Большинство из них залетели. Охрана завода знала о традиции, и в дни получки устраивала у новеньких шмон. Бутылки изымались, и работягу с позором заставляли выливать её содержимое на землю.

Конечно, был вариант после работы сводить наставника в ближайшую тошниловку, но так хотелось поставить пузырь на стол, где в перерыве играли в домино, и услышать, что ты настоящий мужик. Ага, тот самый, мистический! Аха-ха-ха! Господи, как же я был наивен…

На скорую руку перекусив в буфете, я побежал за водкой в обеденный перерыв. В магазине тогда никто и не думал спрашивать паспорт или возраст, так что спокойно продали заветную тару. Я попробовал засунуть её за пояс, но моя одежда никак не хотела скрывать посторонний предмет. Мучения увидел сосед с моего двора. Он и дал ценный совет.

Тогда я купил две пачки печенья и газету «Труд». Из газеты свернул огромный кулёк. Засунул в кулёк бутылку горлышком вниз. Держа бутылку за горло, я до верха засыпал кулёк печеньем.

Обычно проходную проходят очень быстро, но тогда на входе была очередь. Каждого входящего новичка обыскивали на предмет наличия алкоголя. Я поднял кулёк над головой, давая похлопать меня по поясу и карманам.

Улыбнувшись, даже протянул кулёк тётке из вневедомственной охраны — угощайтесь, дескать, у меня сегодня первая получка. Она взяла одну штуку и пропустила меня на завод. Я подошёл к мужикам, игравшим в домино. Там стоял и хмурил брови начальник участка. Суровый был сукин сын, до сих пор вспоминаю.

— Что, первую получку будешь обмывать? — строго спросил он.

— Да, вот чайку сейчас попьём, — показал я ему печенье.

Потеряв интерес, начальник ушёл. Тут-то я и перевернул кулёк, убрав газету. На столе, посреди кучки печенья, стоял пузырь.

— Надо его на разряд аттестовать, — сказал мой наставник, довольно потирая руки.

— Настоящий мужик, — признали все работяги.

Так я перестал быть учеником.

Мотнув головой, я полноценно переключился на рабочий режим. Нечего балду пинать, весь день впереди!

В принципе я бы не сказал, что работа на заводе чересчур сложна, скорее требует опыта, определённого уровня знаний и аккуратности. По собственному видению, я бы разделил рабочие профессии на три группы. Конечно же, не учитывая всяких там директоров, поварих, лаборантов, медсестёр и грузчиков, поскольку данные профессии могут попасться абсолютно в любой отрасли.

Самая многочисленная группа — конвейерщики. Их много. Их очень много. Их просто охренеть, сука, как много. И это самая дерьмовая работа из всех, которые завод может предоставить.

Как только запускается линия, эти ребята встают на свои рабочие места и уходят только на запланированные перекуры и на обед. Возможности где-то потеряться у них практически нет, поскольку конвейер работает постоянно, а его остановка грозит неиллюзорными проблемами.

Премии этих ребят напрямую зависят от объёмов выполненной работы всей линии. То есть, будь ты хоть двести раз охрененным слесарем механосборочных работ, контактным сварщиком или лепщиком пельменей на пищевом заводе — из-за одного придурка на линии весь заработок может отправиться под пневматическое пресс.

Вдобавок опыт, который ты получишь на данной работе, практически невозможно применить в жизни, ведь зачастую на заводах своя уникальная технология изготовления изделий, и на новом предприятии тебе, вероятнее всего, придётся переучиваться.

Ну и напоследок: если на заводе начнётся очередная оптимизация производства, считай сокращения, то вероятней всего первыми под нож попадут именно конвейерщики, причём в больших количествах.

В следующую группу можно распределить операторов и станочников. По сути, те же конвейерщики, но с образованием и поумнее. Могут работать как на советских фрезерных и токарных станках — на которых пальцев было отрублено больше, чем фрагов в КС у среднего школьника — так и на новомодных ЧПУ (числовое программное управление) устройствах, в которые только циферки забивай да доставай детальки на промыв.

Такой работник имеет больше шансов проебаться, так как зачастую их работа — их забота. Сколько деталек наделаешь — столько и получишь, ибо сидят на сдельщине.

Доверенное под их ответственность оборудование — словно доктор Ватсон для Холмса или Робин для Бэтмена — они знают его лучше, чем любой ремонтник или инженер. Если у станка что-то сломалось, то оператор с вероятностью в девяносто процентов знал, что случилось с его партнёром. Толковый оператор со временем может выйти в наладчики, а там уже и заработок неплохой подоспеет.

Группа третья: ремонтники, слесари и сварщики, к которым отношусь и я сам. Самая элитарная группа. В первую очередь — у них больше всех возможностей бездельничать в рабочее время, так как в основном сидят на заявках. То есть мы по факту ждём, когда понадобятся наши услуги. Иногда прогуливаемся по цеху, смотря на конвейерных работников, как в аквариум. Главное — делать это с умным видом и инструментом в руках, чтобы бдящий начальник не заподозрил неладное.

Если за день вообще ничего не произошло, то можно попросить соседние бригады написать фейковую заявку на неполадку оборудования, которую так же фейково закрыть. Вдобавок навыки слесаря, электрика или сварщика очень пригодятся по жизни. Рукастый специалист нигде не пропадёт. Оборотная сторона состоит в том, что если произошла какая-то серьёзная поломка или требуется внеплановое обслуживание оборудования, то нашего брата хоть в выходной, хоть в праздники, хоть с отпуска достанут. Благо, это происходит достаточно редко.

Работники рангом повыше, такие как мастера и инженеры, больше соответствуют офисному планктону, чем рабочим, а потому их к нашей братии относить всё-таки не стану.

Занимаясь то тем, то этим, сам не заметил, как прошла половина рабочего дня. Время 11:55, конвейер встал, станки затихли, наступила долгожданная часовая тишина. Обед.

У дверей столовой уже собрался весь цех и жадно ждёт открытия. Столовая, кстати, один из плюсов работы на заводе: в ней, за сравнительно небольшие деньги (а то и вообще бесплатно), можно неплохо поесть. Связано это с тем, что за качеством еды следят очень строго, так как отравление хотя бы четверти цеха сродни катастрофе.

На предприятиях третьего и четвёртого типа может быть вариант еды под запись, то есть когда работник набирает в течение месяца себе столько еды, сколько ему нужно, которую потом вычитают из его зарплаты. Но даже так это лучше, чем паршивый курник в забегаловке.

Взяв порцию, уселся к остальным (нашей и соседней бригаде), что как раз обсуждали нового токаря, которого не так давно приняли в цех. По национальности казах. Теперь у нас в цеху два казаха. Старого звали Аскар, он работал станочником в соседней бригаде. И сейчас, в связи с пополнением, его активно расспрашивали.

— К токарям новенького взяли, казах вроде? — нейтрально и безобидно начал Валера.

— Вроде сегодня первый день вышел, — дополнил я.

— Аскар, знаешь его? — посмотрел на него Денис.

— С хера ли я должен его знать? — возмутился Аскар.

— Он что, не казах? — удивился Валера.

— Я те что, всех казахов знать должен? — всплеснул Аскар руками.

— Так это, — усмехнулся я, почесав затылок, — вы же типа сразу родню начинаете общую искать, когда встречаете казаха нового…

— Да ты задолбал! — фыркнул Аскар. — Это же стереотипы! Типа, если казахи, то сразу родственники?.. — он замолчал, а потом смущённо поводил ложкой по тарелке. — Да, мы с ним родственники, но это не потому, что мы казахи… Какого хера вы ржёте, котакбасы?..

Вообще с нерусскими зачастую забавно бывает. Припомнился случай, когда в прошлом месяце я заглянул в магазин строительных товаров — у крана прокладка износилась, нужно было прикупить новую — где как раз продавалась подобная всячина. Зашёл дядя лет шестидесяти, с большим списком, написанным корявым почерком какими-то работягами. Там было десятка два позиций типа «пакля», «финтик», «шуба крупний», «шуба мелький», «сматрез»…

Продавец спросил:

— Узбеки или киргизы работают?

Дядя задумался. Продавец внимательно посмотрел на список:

— Буквы «ы» нет, значит, узбеки. Шукурулло, иди сюда! — Со склада появился узбек. — Посмотри — понятно, что хотят? — И покупателю: — Можете позвонить бригадиру, сейчас Шукур с ним поговорит.

Дядя набрал номер, с той стороны ответил узбек, они с Шукуром прошлись по списку, набрали всё нужное, дядя расплатился и довольный уехал.

А ведь могли через губу поржать над долбоëбом, который нанимает хрен знает кого, но просто сделали свою работу хорошо и получили профит.

И вот, отведав заводских яств, я вернулся на свой участок. До конца обеда ещё двадцать минут, поэтому у работяг было немного свободного времени. Кто-то предпочитал поспать, кто-то пытался беспалевно накатить в каморке, а кто-то играл в «дурака» или домино.

Азартные игры на заводе — это вообще отдельный вид искусства, за которыми интереснее наблюдать со стороны, потому что срачи происходит постоянно. Главной задачей в «дураке» являлось… нет, не сбросить карты как можно раньше. Главное — это навесить кому-нибудь «погоны», из-за чего тот, кто получал их после игры, постоянно испытывал моральную боль. Другими словами: «Грёбаный рот этого завода, ты кто такой, чтобы это делать?!»

Работать в обед вообще считалось моветоном, потому что никто не хочет слушать шум твоего станка или удары молотком в атмосфере кромешной тишины.

Заглянув в любимую моими коллегами каморку, застал там знакомую группу из четырёх человек, но играть вместе отказался. Вместо этого привычно начал наблюдать, периодически участвуя в разговоре.

— …теперь твоя очередь, Костян, — с ухмылкой посмотрел на меня Серёга. — Что в жизни ты делал самое стрёмное?

Самое я, конечно же, не поведал, но в должной мере напрягая мозги, припомнил один случай.

— В прошлой моей квартире была весьма плохая звукоизоляция, а сосед сверху часто водил девушек, которые даже если негромко стонали, то мне было очень хорошо слышно. И звуки секса, и разговоры во время него. Однажды я записал на диктофон эти звуки и отправил соседу, чтобы показать, насколько хорошо слышны их забавы. Вроде и поржали, но потом я подумал и… — на этом моменте мои губы разошлись в улыбке, — и выложил их в интернет на продажу, за один доллар. Правда, на английском сайте, где охват возможной аудитории побольше. Самое смешное — её начали покупать! Я записывал новые партии их секса, к записям давал описание и ставил дату, когда они сделаны. Свежачок разлетался лучше, чем старое, и, по статистике, много покупок делали одни и те же люди. Заказы поступали из Японии, Китая, Южной Кореи… Сайт забирал комиссию в тридцать процентов, но всё равно выручка была порядка двух-пяти сотен баксов в месяц. Жаль, что продержалась лафа недолго, чуть меньше полугода. После этого вначале сосед переехал, а потом и я квартиру сменил.

Прождав порцию смеха, привычно отмахнулся от предложения снимать своё хоум-видео. Мне не с кем! А будь с кем, то это последнее, о чём бы я подумал. Не то чтобы я стеснялся своего тела — всё-таки физическая работа и регулярное посещение секции самбо сделали его достаточно подтянутым и в меру мускулистым, однако у меня нет абсолютно никакого желания выставлять напоказ свой инструмент и прелести возможной партнёрши.

И вот обед закончился. Вторая половина дня на заводе мало чем отличалась от первой, что уж говорить о работниках моей «элитарной группы», которые в этот период вообще пытались закрыться где-нибудь и продолжить свои азартные игрища, изредка выполняя поступающие заявки.

Последний час на заводе в принципе сложно назвать рабочим. В это время заводчане уже тупо сидели на своём участке, встречали вторую смену и сдавали отчёты о проделанной работе.

Если начало первой смены проходило по всем строжайшим правилам Оруэлла а-ля «приди на десять минут пораньше», то в конце смены всё строго наоборот. Народ минут за двадцать уже находился в раздевалке и в быстром темпе старался добежать до проходной, дабы занять очередь. И тут передо мной предстала картина уровня сериала про зомби: пять минут до конца смены — а площадка проходной уже забита уставшими работягами, которые сновали туда-сюда в попытке найти брешь в толпе. Пройти через проходную они не имели права — оно вступало в действие ровно с окончанием смены, в результате чего выход из завода начинал напоминать одновременно взятие Бастилии и крысиные бега.

Не забываем и о том, что среди всего этого угара находились те, кто пытался что-нибудь стырить с завода. Электроды, инструменты и металл засовывались везде, куда только можно засунуть. Всяческие провода, тросы, цепи и всё, что можно намотать, наматывались на пояс и на ноги, но тут играло правило форта Боярд: не стоит пытаться протащить на себе слишком много, иначе охрана может заметить такого умника с походкой терминатора и наградить его бутылочным изделием в анальном отверстии.

За проходной начиналось самое настоящее веселье уровня «чёрной пятницы». Народ, до этого медленно выходящий через проходную, буквально зверел, предвидя в двадцати метрах от выхода постепенно наполняющийся автобус, из-за чего скорость производственного юнита повышалась до ста километров в час.

В автобус весь этот скам, естественно, не вмещался — так что у опоздавших имелось всего три варианта: ждать следующей партии автобусов, херачить до дома пешком или просить коллегу-водителя подбросить хотя бы до выезда из промзоны. Но сегодня мне повезло: я успел сесть на общественный транспорт и даже занять сидячее место. Тут я нацепил наушники, прислонил голову к окну и закрыл глаза. Наконец-то можно досмотреть свой утренний сон, ведь впереди у меня ещё получасовая пробка.

Вообще в общественном транспорте меня часто посещал образ, как я засыпал, а просыпался уже в каких-то ебенях, выходил из транспорта и оставался там. Устраивался врачом в местную амбулаторию, заводил роман со школьной учительницей, писал книгу, по вечерам кричал в поле.

Ка-а-айф! И звучит не так уж безумно, как могло бы… Вот помню — занимался бизнесом, ещё до завода, лет восемь назад, и была у меня коллега-подчинённая, которая на работе особо не афишировала, кто она. Долгое время все мы считали, что они с парнем из ролевиков, которые по лесам бегают и лупят друг друга деревянными дрынами, изображая эльфов, рыцарей, хоббитов и прочую пакость.

Но потом она попала в больницу, и там к ней пришла её «стая». Оказалось, что они «терианцы». Жили несколько человек в квартире по законам волчьей стаи.

И вот моя коллега у них — «молодая волчица». Она присматривала за детьми «старшей волчицы». Скидывались деньгами на быт тоже по иерархии — старшие больше, младшие меньше.

Трахались всей своей стаей подряд, кроме молодого и старого «волков» — молодому по иерархии положено только подзатыльников получать и отвечать за прокладывание тропы (водителем он у них был, ежели по-человечески). А старый «волк» со своей «волчицей» однолюбы, потому им не положено. А остальные гетеросекуально трахались во время месячных (потому что это «течка»), а гомосексуально во всё остальное время.

В леса бегали в полнолуние, хер знает зачем. Может, молодого «волка» лупить, чтобы выл на луну. Ещё в Питер потом ездили — для встреч с другими стаями.

И я так понял, что эта коммуна у них уже лет пять где-то существовала. Масок и хвостиков, как фурри, не носили, но угашенные темой были по полной.

Момент, когда автобус протаранил бордюр и съехал в кювет, я пропустил — был в наушниках. А там, от резкого кувырка, они тупо выскочили из ушей. Впрочем, к этому времени вокруг стоял такой ор, что я ничего бы и не услышал при всём желании.

Каким-то образом автобус свалился с высокого моста прямо в реку. На лету я умудрился вцепиться в поручни, да так, что пальцы побелели, но это не особо помогло. Встряска оказалась такой, что кости рук (плеч или предплечий — уже и не знаю) громко хрустнули, и меня отбросило в сторону.

Половина пассажиров от такого перестала двигаться. Кто-то вылетел из разбитых окон, падая в реку, лёд на которой пробил автобус. Кто-то ещё шевелился, но уже не кричал. Может, не было сил, а может — шок. Лишь радио радостно оповещало нас:

— «А что, так можно? У многих есть цель, есть конечный понятный результат, который должен наступить где-то в наших мечтах! Но если я скажу тебе, что ты сам выбираешь, когда это произойдёт? Берёшь чистый лист и на нарисованном отрезке отмечаешь точку, когда это случится. И оно случается. Улыбнуло, правда? Глупо же и банально. Вот только провести такую параллель можно и с нашими поступками! Человек совершает огромное количество действий, которые вызывают результат. Выходит так, что ты сам, из-за своих лишних действий, можешь выбирать, когда ты хочешь достигнуть намеченной цели и как ты хочешь расставить приоритеты. Но очень часто просто лень думать над этим. Лень заморачиваться. Ну вот правда, ведь проще сделать кучу лишних поступков и телодвижений, а потом плеваться, что результата либо нет, либо он не такой, как ты хотел. Не трать энергию на лишние вещи. Начни сразу с важных. Войди в свою новую жизнь с новым днём. Погнали!..»

«Новая жизнь с новым днём…» — почему-то запомнилось мне. Да… забавно.

Сознание почему-то покидало меня медленно и неохотно. Боль ощущалась какой-то мягкой, ватной. А ещё холод, только какой-то странный… неосязаемый. Вроде и есть, а вроде и нет.

Бред… бред…

Не знаю, когда я впервые осознал себя. Это было… словно сон? Наверное, сон. Я просто видел какие-то размытые силуэты, какие-то плавные или резкие движения, слышал странные громкие звуки. Всё было так непонятно! А ещё постоянно хотелось спать…

Я чувствовал, как в меня заливали какую-то густую вкусную жидкость, ощущал, как опорожняю кишечник, как ору от боли. О да, боль! Как много её было!

Позднее я понял, что выжил в той аварии и теперь меня пытались лечить: лекарство, кормление, подмывание… Зрение ни хрена не работало, слух тоже — вот и весь итог.

Это очень огорчало. Я не хотел такой жизни. По правде — я её боялся. Оказаться прикованным к инвалидному креслу или, хуже того, к больничной койке, да с постоянной болью! Лучше уж умереть. Это хотя бы будет без мучений.

Однако чем дольше я жил, тем больше осознавал. Зрение становилось чётче, мысли перестали быть такими расплывчатыми (изначально думал, так влияют лекарства и разная больничная наркота), а боль постепенно исчезала, пока незаметно не пропала и вовсе. Нет, она изредка возвращалась, но была несопоставима. В какой-то момент сознание будто бы включилось и я осознал себя лежащим на спине и смотрящим в потолок. Настоящий потолок.

Я мог двигать руками и крутить головой. Проблема была лишь в том, что мои нервы как будто разучились улавливать сигналы мозга, отчего движения не совпадали с желаниями. Координация и моторика были неразвиты от слова совсем.

Первая мысль опять коснулась аварии, но почти сразу я отмёл её, ведь впервые сумел рассмотреть больше. Я лежал в детской кровати. Колыбели. Надо мной висели какие-то игрушки (зрение хоть и улучшилось, но всё ещё оставалось не ахти), а мои ручки и ножки определённо теперь не мои, а совсем даже чужие. И маленькие. То есть мне они казались нормального размера, но неужели кто-то мог бы посчитать, что я не узнаю свои грубые рабочие ладони с мозолями и шершавой кожей?!

Дёргаясь туда-сюда, я умудрился размотать какую-то простыню, которой меня запеленали, а потом… застрял. Полноценно развернуться я не мог, так как ни рефлексов, ни сил, ни координации у меня не имелось. Проклятье… И отчего-то стало столь обидно, столь горько, что я… разревелся.

Боже! Это так странно! Разумом я понимал, что поступаю нелогично, неразумно, глупо, по-детски… Ха-ха, именно по-детски!

Рёв стоял такой, что у меня самого едва не заложило уши, но зато на сигнал сирены тут же прибежали люди. Кажется, это была женщина… Вроде бы… Непонятно… Не видно!

Меня мгновенно схватили на руки и прижали к чему-то… грудь? Наверное.

Истерика, охватившая меня из-за такой мелочи, не спешила уходить, но спустя пару минут я ощутил усталость. Кажется, тело исчерпало все силы, отчего я не заметил, как уснул.

Так и шли мои новые дни. Довольно быстро я узнал, что оказался в некой новой семье: мужчина (видимо, отец), женщина (очевидно, мать) и мелкий, едва научившийся ходить мальчик (скорее всего, брат). Не знал наверняка — ибо вдруг не родители, а родственники или хер пойми кто? Но девяносто пять процентов было за то, что на данный момент я проживал в полной семье. Наверное, это хорошо?

То, что я полноценно обрёл новую жизнь, шокировало меня, хоть и не то чтобы сильно. Может… так и должно быть? То есть… Никто не знает, что происходит после смерти. Что, если всё произошедшее — норма? Кто бы знал…

Особых сожалений ни о чём не было, разве что чуть-чуть. В прошлом мире меня мало держало, хотя лишать себя жизни, конечно же, не стал бы. К тому же мучили сомнения и промытые религией мозги: дескать, самоубийц ждёт ад и всё такое. Святошам-то откуда это знать?!

Тьфу… Честно сказать, не перевариваю нынешнюю религию. Почему? Сложно сформировать, но… Предположим, некий человек приобретает деревянную дощечку. Покупает её в магазине. Платит за неё сумму, указанную на ценнике. На дощечке — изображение, которое нанесено краской или напечатано цветным принтером. Не очень реалистичное изображение человеческой фигуры. Похоже на анимацию. Или детский рисунок.

Человек вешает эту дощечку на одну из стен своего дома. Он верит, что изображённый на дощечке создал всё окружающее. Весь видимый мир.

Человек встаёт на колени перед дощечкой и начинает просить у неё богатства, здоровья себе и детям, долголетия престарелым родителям и мира во всём мире.

Человек знает, как устроен компьютер, как работает сенсорный экран, как функционирует мобильный телефон. Знает, куда позвонить, если отключился интернет. Умеет вызывать сантехника. Ловко управляет автомобилем. Знает, что будет, если в кислоту добавить щёлочь. Может сам починить проводку.

И регулярно встаёт на колени перед деревянной дощечкой.

Трогает себя за лоб, плечи и живот. Старательно выговаривает неудобные слова, смысл которых не понимает полностью. Просит счастья, здоровья, богатства. У дощечки, которая создала этот мир. Или у того, кто создал этот мир и теперь зачем-то сидит в маленькой дощечке.

Человек знает — дощечка следит за ним. Каждый проступок фиксируется. И само понятие «проступок» тоже сформулировано ей. Она решает, что такое хорошо, а что такое — ёбаный пиздец, совершать который нехорошо.

Дощечка довлеет и повелевает. И человек добровольно признаёт её власть над собой. Он согласен с таким порядком вещей. Дощечка — главная.

При этом человек регулярно смотрит в интернете и по телевизору различные передачи. Например, про дикие африканские племена. Тамошние люди вставляют себе в губы глиняные блюдца, едят друг друга и используют вместо дощечки черепа, пёстро раскрашенные ракушки, камушки и сушёные хвостики крыс.

Человек находит это очень смешным, глупым и несерьёзным.

Как можно верить в то, что дух предка живёт в его же закопчённом черепе? Абсурд! Как можно поклоняться пню с вырезанными на нём глазами и злобной пастью? Бред! Ненормальность! Дикость!

То ли дело — дощечка.

Это так естественно — встать перед ней на колени, ткнуть себя в лоб, плечи и живот и, старательно выговаривая неудобные слова, попросить у неё здоровья, богатства и счастья. Это абсолютно нормально и правильно. Это очевидно. Это хорошо.

Поэтому беспокоиться за некие «рай», «ад», «чистилище» — и что там ещё за это время напридумывали? — я считал редкостным мракобесием, отчего находил своё нынешнее положение достаточно удачным. А ещё мне было интересно — это я один такой или весь мир, все умершие, перерождаются заново? Нет, неправильно, я… хотя почему неправильно? Вдруг это только я один переродился? Забавно, но… я этого не знаю. Хочется верить, что я особенный, как говорила мама из прошлого мира, однако реальность раз за разом выбивала из меня это наивное детское чувство. Никакой я не особенный, а обычный винтик в системе этого мира. Микроскопическая шайбочка.

Если все люди после смерти возрождаются, то, наверное, мир должен был бы заметить это? Разве что я родился не в своём прошлом мире, а в каком-то новом… Тогда будущее для меня и вовсе представляется потёмками. Что там будет, как будет… надеюсь лишь, что оно окажется светлым.

В любом случае сейчас все мои думы были неважны, так как я ничего не мог поделать. Младенец! Каждый день я боролся со своим телом, которое будто бы специально решило доставить мне как можно больше проблем. Решительно ничего не получалось, а любая неудача больно била по моему эмоциональному настрою, моментально вызывая дикую истерику. Точно так же тело реагировало на… всё. Малейшее чувство голода — самопроизвольный вой, подул ветер — вой, слишком светло — вой, обосрался — вой, громкий звук — вой…

Это выбешивало, но злиться было нельзя, так как… ну да, новая истерика.

Помню, читал как-то историю про похожую ситуацию, где какой-то попаданец попал в младенца. Там он почему-то, чуть выбравшись из матери, уже начал ходить, говорить, магией заниматься… А поди-ка — оказывается, всё чуточку сложнее, чем представляется на первый взгляд!

Но никто не посмел бы сказать, что я не пытался… Только и делал, что пытался, потому что более я ничего не мог! Кто-то, наверное, подумал бы, что жизнь младенца — лежать, спать, жрать и срать, но это ни хера не так. Я постоянно пытался научить своё тело жить: правильно дышать (поначалу то сипел, то хрипел — неудобно!), видеть на дальние дистанции, сжимать и разжимать пальцы, махать руками и ногами… Конечно, сильно помогали рефлексы, которые буквально заставляли меня постоянно дёргаться, но я и сам стремился к тому же.

Усталость настигала меня буквально каждые десять минут, отчего приходилось отдыхать и пробовать снова. Махая руками, то и дело ударялся обо что-нибудь, благо что вокруг меня находились лишь мягкие вещи. Даже стенки моей детской кровати были отделаны какой-то мягкой хернёй, словно в психбольнице. Из-за этого биться о них руками, ногами и головой (вскоре у меня получилось её удерживать — боже, какое счастье, без сарказма!) можно было сколько угодно.

А ещё я помаленьку рассмотрел свою новую семью. Лица были достаточно обычные. Молодая симпатичная черноволосая женщина, лет двадцати пяти плюс-минус, русоволосый мужчина чуточку старше, тоже без каких-либо особых примет, и брат — мальчишка с цветом волос как у отца, постоянно шмыгающий туда-сюда. Все светлокожие, европеоидные, с обычными, не узкими, как у азиатов, глазами. Наверное, это хорошо.

Сумел чуточку лучше разобрать их речь, осознав, что она чем-то напоминала английский, но весьма корявый и изменённый. Английский я, хоть и плохонько, но знал. Значит, я не в Америке и не Британии. Выходит, где-то в Европе. Может, так мой слух различает португальский, испанский или нечто подобное?

«Скоро узнаю», — мысленно хмыкнул я, а потом, ощутив голод, тут же разразился рёвом. Подошедшая девушка всунула мне в рот бутылку с какой-то смесью, и прямо в процессе еды я вырубился. Чёртово тело, когда я уже вырасту?!

За ходом времени следить фактически не получалось, так как у меня не было режима дня и ночи, у меня были перерывы между кормлением, и я мог проснуться как в кромешной темноте, так и при свете солнца. Радовало, что хотя бы имелось это самое солнце! Потому что — кто бы знал, где именно я родился? Речь, так-то, звучала совершенно незнакомо!

Ага, это я уже потом сообразил, что мерить этот мир старыми рамками откровенно глупо. Я мог остаться в какой-нибудь альтернативной России, где все говорят на странной смеси разных языков. Мог жить в Советском Союзе или Арабских Эмиратах. Может, тут все шейхи белокожие?

Хотя бы человек, и то плюс. А то мог бы переродиться свиньёй, которую забили бы по весне, или дикой гориллой, которая всю жизнь жила в джунглях и по итогу сдохла бы в бою против более сильного, наглого и молодого самца.

Нет уж, я был рад тому, что есть. К тому же, судя по обстановке (которую я с трудом начал различать), я родился в семье людей, которые не бедствовали. Куча технических приблуд! Какие-то роботы-пылесосы, автоматически открывающиеся и закрывающиеся жалюзи, освещение, включаемое голосом, управляемые раскладные кровати и прочее-прочее. Здорово! Как по мне, слишком уж навороченно, но… привыкнуть будет несложно. К хорошему всегда легко привыкаешь.

Постепенно я всё лучше осваивался в своей роли. Запомнил имена своей семьи: Эдвард — отец, Дженнифер — мать, Тайрон — брат. Меня звали Итан. Не так уж и плохо. А ещё мне понравилось, что цвет волос я взял от матери, так как русые казались некой промежуточной формой между блондином и брюнетом — ни то ни сё. А вот чисто чёрные уже поинтереснее.

В первое осознание подобного момента даже испугался, ведь подумал — чем чёрт не шутит? Вдруг я в женском теле? Но нет, сумел рассмотреть свой малюсенький инструмент, когда меняли подгузник. Ранее как-то не особо уделял ему время, а нащупать рукой без толкового контроля этой самой руки — то ещё приключение! К тому же под плотно надетым толстым подгузником ни хера не ощущалось…

Ещё одна положительная — пусть и запоздалая — новость! Это позволило мне весь день довольно улыбаться, радуя подходящую мать, которая фотографировала меня на навороченный телефон. За такой в моём прошлом мире выстроилась бы очередь не обременённых моралью девиц, чтобы ублажить по полной, а потом неделю беспрерывно фоткать себя во всех ракурсах.

От счастья я даже сумел совершить очередной маленький подвиг — начал ползать. Радости полные штаны! В прямом, сука, смысле слова. О нет, нет, только не это!

— У-у-уа-а-а! — очередной крик самопроизвольно вырвался из моего горла.

Однако это всё равно был прогресс, и меня начали осторожно выпускать изучать квартиру. Я быстро уставал, отдыхая прямо на полу, но всё-таки это было то, что приносило мне радость. Ползал, осматривался, изучал…

Многие бытовые вещи вызывали вопросы, логотипы фирм казались абсолютно незнакомыми, гаджеты, которые попадались на глаза, создавали ощущение «высоких технологий» прямиком с презентации «Эпплов». Что это?!

Или я в какой-то ну очень богатой и прогрессивной семье, представители которой приобретают все новинки, либо… будущее. Хах, даже не знаю, что лучше… Хотя нет — знаю. Лучше всего не думать об этом, ибо ничего поделать не могу.

Следом за мной ходил Тайрон, время от времени тыкая пальцем, как в домашнее животное. Он что-то говорил, но так как сам был ненамного меня старше (хоть уже и умел свободно ходить), то разобрать детское лепетание получалось с большим трудом. То есть… я слышал, как сильно его речь отличалась от речи моих родителей, а потому старался не воспринимать её, чтобы потом не переучиваться.

Вместо этого я пытался нарисовать в голове некую карту места моего проживания и… даже по тем двум доступным мне комнатам (остальные пока не открывали, но я видел, что за дверью пряталась не улица, а другие помещения) удалось понять, что квартирка весьма немаленькая и очень просторная.

А потом я наткнулся на телевизор, встроенный в стену и… пропал. Нет, не залип на мультики, хоть их мне старательно пытались всунуть, а смотрел фильмы, сериалы и новости. Боже… даже картинок хватило, чтобы осознать — таки не ошибся: я в мире, технологии которого ушли далеко вперёд всего, что имелось в прошлом!

Жаль, что долго изучать телевидение мне не позволили — потащили на улицу. Это был уже не первый раз, когда мы гуляли по городу, но ранее я то ли находился в закрытой коляске, которая не позволяла ничего увидеть, то ли сам толком ничего не видел… Может, просто не осознавал? В любом случае сейчас была первая осознанная прогулка!

Коляска тоже оказалась высокотехнологичной, хоть и по-прежнему имела колёса. И автомобили, которые я видел по дороге, имели колёса (правда, водителей в них не наблюдалось — похоже, ими управлял искусственный интеллект или какой-то сложный алгоритм). По воздуху по-прежнему не летали различные «суперджеты» из фантастических фильмов. Зато летало множество дронов. Каких только форм и размеров я не встречал!

В принципе я… не терялся. Основы всего вокруг были мне очевидны и ступор вызывали лишь немногие нововведения. Например, кое-где на улицах стояли технические «коробки» с непонятными трубами.

Но то мелочи! В иных местах, тех же парках, обстановка и вовсе была абсолютно той же, к которой я привык. Отличалась лишь… не знаю… некоторая ухоженность? И люди. Они все носили столь непривычную одежду, причёски, гаджеты и прочее… Например, высокотехнологичные очки, стёкла которых были вовсе не стёклами, а, похоже, каким-то интерфейсом дополненной реальности или как-то так. И назвать их прямо-таки «очками» было бы не совсем верно. Они больше напоминали плавательные очки, которые используют пловцы, чтобы вода не попадала в глаза. Так и эти — плотно прилегали к лицу, не давая глазам возможности увидеть мир без цифровой обработки.

Интере-е-есно… Что же там такое?

В общем, прохожие меня очень интересовали. Что уж говорить про знание языка? Я ничего не понимал, ощущая дикий информационный голод! Однако если представить, что я, например, переехал в другую страну… Тогда будто бы и норма.

Ещё я заметил интересную вещь — малое количество магазинов. Это очень удивило меня. Причём рекламы было до хера и больше, а также вся она, на самом видном месте, имела однотипного формата значок, на который можно было навести телефон (или, скорее всего, виртуальные очки) — и это позволяло оказаться на сайте нужного товара или услуги, сразу выбирая желаемое.

Дженнифер таким образом заказывала себе воду: навела телефон на какую-то вывеску (причём графическую, а не просто картинку), а потом, буквально через две минуты, рядом уже оказался дрон, доставивший напиток.

Чё-ё-ёрт, здорово! И очень сильно облегчает жизнь. Понятно теперь, почему магазинов мало. Похоже, теперь каждый магазин — это склад или… да хер бы его знал, не хочу строить предположения на основе столь скудной информации. Буду продолжать наблюдать и дальше.

Хех, как-то я слышал фразу: «Хотите попасть в параллельную вселенную — поднимитесь на этаж выше в вашем подъезде. Всё то же самое, но неуловимо другое». И она соответствовала истине. Всё вокруг вроде бы обычное, но где по мелочи, а где сильно отличалось от привычного мне.

Чуточку позже мне удалось увидеть дату, которая загорелась на одном из голографических экранов. Там показывали празднование юбилея какой-то корпорации и, судя по рекламе, сообщалось о неких «подарках», которые она сделает своим покупателям. Там-то я и рассмотрел знакомые с прошлого мира цифры основания бренда и нынешнюю дату — 2098 год.

Мысленно присвистнув, я понял, что это вроде бы и много, но… не сильно. В теории «прошлый я» даже имел небольшой шанс дожить до неё. В теории… Однако мог ведь!

А ещё я убедился, что всё-таки оказался особенным. В положительном ключе! Никаких попаданцев тут не имелось, потому что иначе меня наверняка бы как-то проверили, а сам мир был бы куда как прогрессивнее. Ведь попадай сюда на постоянной основе люди с опытом прежней жизни, то прогресс шёл бы куда более стремительным темпом! Даже обычный работяга, типа меня, знал уйму сведений, которые могли бы использовать. Как минимум я мог пропустить несколько лет школьного образования, сразу приступая к чему-то более продвинутому. Меня куда проще было бы обучить (переобучить) знакомой профессии, где я сумел достичь бы бóльших успехов, и так далее. Но тут ничего подобного не имелось, а ко мне относились как к ребёнку, кем я был лишь телесно, никак не духовно. Выходит, либо каждому человеку (во всяком случае, из моего прошлого мира) давали переродиться в какой-то новой вселенной, либо это я такой уникальный. Ура?

Постепенно я рос и осваивался в мире, изучая всё новое и стремительно прогрессируя. На меня нарадоваться не могли! Это я понял почти сразу, как и уловил ревность от Тайрона, но тут ничего нельзя было поделать. Пользуясь своим старым опытом, я просто превосходил мальчишку, вот и всё.

В остальном же… помаленьку начал пытаться вставать, ощущая, что достаточно для этого окреп. Мне стали давать более твёрдую пищу, а ещё… начали резаться зубы. О боже! Вот к чему я не был готов. И хоть по чуть-чуть начал пытаться сдерживаться (приучал тело не орать на любое изменение), но получалось из рук вон плохо. А потому орал, срался, болел, ползал, стукался обо всё что можно, неуклюже пытался подняться на ноги и прочее-прочее. Почти во всём, так сказать, соответствовал обычному ребёнку, пусть более ответственному и серьёзному.

Изредка со мной играл отец, но обычно он был занят. В основном же я проводил время с матерью и братом. Пронаблюдав за всей бытовой техникой и её работой, я осознал, что ничего уж совсем необычного в ней не наблюдается. Робот-пылесос превратился в дрона-уборщика, который не только пылесосил и мыл пол, но ещё и протирал стены с окнами. Кухонная плита превратилась в универсальный инструмент (довольно компактный, кстати), объединяющий микроволновку, печь, духовку, пароварку и какие-то кухонные комбайны. Я пока не разобрался в подробностях, так как меня на кухню редко когда запускали, опасаясь, что влезу куда-то не туда или что-то переверну. Но несколько раз я там ошивался и понаблюдал за процессом готовки. Было познавательно.

Однако, несмотря на всё это, больше всего меня интересовал телевизор. Даже на ноутбуки было плевать: понимал, что пока особо там не полазаю, а вот посмотреть какие-нибудь новости или фильмы… Главное, хе-хе, отличить фантастику от реальности!

Речь всё ещё слабо понимал, но кое-какие слова запомнил, правда повторить не получалось, хоть и пытался. Язык тупо не мог согнуться как должно, отчего выходили лишь бессвязные звуки. Но я вовремя сообразил, что нужно старательно нарабатывать хоть какой-то навык, иначе так до конца жизни и буду косноязычным олухом, поэтому «заговорил» как умел, пробуя подражать взрослым.

Вся моя жизнь свелась к тому, над чем я искренне смеялся в прошлой — тренировкам и превозмоганию. Когда я просыпался, то тут же начинал «говорить». Когда меня отпускали на пол, ползал, помаленьку вставал и «познавал мир». Уставая, падал там, где и был. Пока отдыхал — пытался «разговаривать».

Это давало свои плоды — с каждым днём я был чуточку лучше себя прежнего. Когда я более-менее уверенно начал стоять, к нам стали заходить незнакомые мне люди, которые в игровой форме пытались научить меня разной ерунде — складывать кубики, повторять названия бытовых предметов и животных, рисовать, лепить, строить пирамидки, надевать кольца на палки… Кто-то сказал бы, что взрослый человек справился бы с этим за секунду — и был бы прав. Взрослый, но не ребёнок. Потому что моё тело снова ставило палки в колёса, и я оказался чертовски рад такому способу тренировки мелкой моторики!

А ещё мне в полной мере открылась остальная квартира. Она оказалась огромной! Может, потому, что я был таким мелким?.. К этому моменту я уже понимал до пятой части всех слов, так что изредка даже мог что-то подслушать и осознать. Например, то, что родители специально сделали ремонт в «детских» комнатах, чтобы я не мог там как-то навредить себе: ни острых углов, ни низкорасположенных розеток, ни проводов, ни ящиков, которые можно было бы перевернуть на себя… Сейчас же они решили, что надо выпустить меня «наружу», позволив набить шишек. Правда, одного меня всё равно нигде не оставляли — брат или мать постоянно находились поблизости, готовые уберечь от любой бытовой неприятности.

Вот только эта «опасность» не была мне как-либо интересна. Я знал, что к той навороченной плите (кухня была охренеть какой технологичной и шикарной!) подходить нельзя, жрать разную мелкую херню, которая изредка попадалась на полу (хотя дрон-уборщик регулярно ползал по нему — аж три раза в день) тоже не нужно, и прочее-прочее. Меня куда больше интересовали игрушки, которые мне тащили. Но не разные там мягкие зебры и львы, а развивающие. Я пытался листать детские книжки с твёрдыми толстыми картонными страницами, собирать кубик Рубика (на хера его вообще притащили? Я даже в прошлом мире не мог такой собрать!), вытаскивать из прозрачной пластиковой коробки специально закинутые шарики и всё в таком же духе. Подобное я рассматривал как ещё один способ тренировки.

Со временем эти успехи начали давать свои плоды, я сумел сказать что-то осознанное. Разумеется, чтобы не создавать ощущения «неправильного», начал с того, что мне повторяли активнее всего. Конечно же, это «мама». Потом пошёл «папа», «брат» и прочее. Слова начали литься один за другим, а я, «поварившись» в этой среде порядка года, уже начал воспринимать местный язык как что-то понятное и знакомое.

Улицы с их многочисленными дронами и неизвестными марками и моделями автоматических тачек перестали вызывать ступор (технические «коробки» с непонятными трубами, кстати, оказались станциями зарядки электромобилей и дронов). Магазины и кафе, в которые мы заходили, — тоже. Всё стало привычным и знакомым. Вместо того чтобы «расширять» свой кругозор, я начал «углублять» его, чему способствовали детские обучающие видео, наставники и книги.

Мать чуточку отстранилась и стала больше времени проводить отдельно от меня. И если брат едва ли мог с таким смириться, не в силах надолго оставить её одну, то вот я, как взрослая личность, воспринял подобное скорее с облегчением. Мне научились доверять, и хоть продолжали присматривать (я узнал, что в квартире находятся камеры), но уже не контролировали каждый чих.

Это позволяло мне больше времени заниматься собственными делами, которые, правда, постоянно прерывались. Многочисленные няньки считали, что мне (и Тайрону) просто необходимо чужое общество! Поэтому чуть ли не каждый день (если погода позволяла) нас вытаскивали на улицу. Тайрон бегал со стайками других детей своего возраста, за которыми приглядывали как люди, так и дроны, а я, ещё не столь уверенно ощущающий себя на ногах, был больше привязан к коляске и возился преимущественно в песочницах или бродил по траве.

Другие дети обожали пожрать песка, земли или травы, залезть в грязь или лужу, но я вёл себя как чистюля, хоть изредка мог увлечься созданием песочных «куличей». А ещё быстро понял, что вся трава и местность тут были чем-то обработаны, ибо насекомых почти не встречалось. Забавно…

Что ещё более забавно, так это то, что я заметил одного паренька с флагом… США. Подумал, что он редкостный придурок, но меня вдруг осенило: прошло больше года моего здесь нахождения, а я всё ещё не знал названия страны, где оказался!

Неуклюжие вопросы нянькам (язык продолжал даваться с трудом, а запас слов был откровенно смешным) позволил понять, что я-таки не ошибся. И правда грёбаные Штаты. А язык я изначально не узнал, посчитав лишь похожим на английский, потому что он сильно изменился за прошедшие годы. Да и раньше я не особо-то им увлекался.

В общем, с одной стороны, вроде бы и ладно, а с другой… хм… В общем, странно, да. Просто странно.

Всё больше изучая мир, я стремительно развивался и не знал ни в чём нужды. Родители, как я узнал позже, занимали весьма солидные должности. Отец — заместитель администратора управления по делам малого бизнеса. Чиновник высокого уровня, пусть и не самого высшего. Хитрый и изворотливый. Мать — владелица онлайн-магазина. Всё время чем-то занята и в делах. Работает из дома, в отдельном кабинете нашей огромной квартиры.

Подобное позволяло мне ни в чём не нуждаться и весьма приятно проводить своё время. В прошлой жизни всё было не так… Не скажу, что там мне совсем уж не повезло, но… Эх… могло быть и лучше, не правда ли?

Мой батя из прошлой жизни был нехорошим человеком, но иногда он учил правильным вещам. В каком-то смысле он передавал мне свой опыт, полученный за нелёгкую жизнь. Одним из таких примеров были драки. Отец распрашивал меня, как обычно дерутся в школе, а я рассказывал: кулаки, только один на один, лежачих не бить и так далее.

Он слушал и поддакивал, а потом прописал мне леща по затылку, потому что о драках я не знал ничего и ему даже за меня стыдно.

Первое, чему он меня обучил, — в любой драке нужно драться насмерть, неважно, школа это, армия или на тебя напали в подворотне. Если тебя стали бить, то обидчик прекратит это только тогда, когда он захочет. Глупо закрываться, просить перестать, плакать. Если на тебя быканули и ты знаешь, что сейчас тебя будут бить, — бей первым. Тот, кто посмел поднять на тебя руку, должен с первого раза понять, какими катастрофическими могут быть последствия, если он захочет ударить тебя вновь. Иначе ты так и будешь лошарой для битья, ибо «Один раз прогнёшься — всю жизнь будешь терпилой, сынок!»

Куда бить? Вспомним все книги о самообороне, вспомним те места, куда категорически бить не нужно — так вот, бить нужно именно ТУДА! Поддых, пах, нос, глаза, горло — всё то, что может причинить нестерпимую боль и искалечить нападавшего. Чем скорее он потеряет несколько зубов, глаз или нос — тем выше шанс, что драка закончится и он отстанет.

В драке противник сам может покалечить или убить тебя, и всё из-за твоих «честных» принципов. Даже если ты убьёшь нападавшего, то тебе светит лишь срок, а ему — могила. Это же лучше, чем срок ему, а могила — тебе, чувствуешь разницу? Пять лет зоны, выйти по условно-досрочному, амнистия под День Победы — вот всё и закончилось. А другого человека уже нет на свете, и лучше это будет тот, кто на тебя напал, а не ты.

«Используй подручные предметы, — рассказывал он, — кулаки не так сильны как палка, бутылка или камень. Видишь, что на тебя наехали и сейчас будет драка — сразу бей в горло. Пока противник пытается вдохнуть — вали его на землю и с пятки ломай ему нос. Потом брось песок в глаза, пусть ослепнет, и делай ноги. Но если этого мало и силы неравны, то нужно бить всем, что есть. Драка — сразу кулак в горло, бутылкой в висок, палкой по голове или в глаз. Хотя палкой можно и в рот, тогда деревяшка имеет шанс выбить зубы и застрять в глотке, отчего противник сразу будет нейтрализован. Нет бутылки — камнем в нос, глаз или по голове. Удар под дых — он сложился, с ноги бить сразу в горло или по яйцам.

Где все рыцари? Застрелены из ружья. Где джентльмены? Они заколоты мразями в тёмном переулке. Почему мы видим по новостям информацию о смертях от рук каратистов, дзюдоистов, боксёров? Поэтому что с ними пытались драться на равных, а люди с рождения не равны.

Слабый птенец выживет, только если сумеет вытолкать сильного из гнезда. Из приплода крысы выживет только крысёнок, который ел в темноте, втихаря, и ни с кем не делился. Продлить свой род смог только хитрый паук, который дал самке муху, и она не сожрала его до спаривания. Вся наша жизнь — это выживание. Не стóит строить воздушные за́мки и действовать благородно и честно».

В прошлой жизни мне в школе забили после уроков стрелку. Пользуясь советами отца, я нейтрализовал противника, а после нанёс завершающий удар засохшим куском бетона ему по голове. «Мама! Мамочка!» — вот всё, что он кричал, заливаясь слезами и закрывая рукой разбитую голову. Да, меня потом вызывали в детскую комнату милиции, были двойки по поведению и разнос от матери. Но знаете, сколько стре́лок мне потом забил мой обидчик? Ни одной. На протяжении последующих шести лет он обходил меня стороной. Ни одного пинка, плевка, дразнилки.

С самого начала, с самой первой драки нужно показать людям, что ты сам демон, что ты готов убить, и драка с тобой — это не весёлая потеха на кулаках и съёмки на камеры телефонов, а бойня, выбитые зубы, сломанные пальцы и разбитые носы.

Мои мысли полны печальной, но истины. И если бы у меня были свои дети, то я обязательно научил бы их этому, чтобы они тоже могли противостоять жестокости нашего мира. А этот… он ничем не отличался от моего старого. Другая обёртка, под которой скрывалось то же дерьмо, от которого меня старались уберечь, надеясь подольше сохранить розовые очки.

Наивные, я давно уже всё понимаю.

Благо, что в моём возрасте ни о драках, ни о дружбе речи ещё не шло. Чего уж, даже общения практически не было! Уж что я (сам себя не похвалишь…) — и то мог произнести лишь пару десятков самых простых слов, а остальные дети моего (или чуть старше) возраста лишь мычали да лепетали.

Раздражали они меня только. Неуклюжие донельзя! Стоит только что-то сделать, как тут же ломают. И ко мне постоянно лезли, хотя старался дистанцироваться. И ведь не ради драки лезли, нет! Потрогать, что-то дать, что-то взять, «помочь» лепить очередной кулич и тому подобное. Эх…

Хорошо Тайрону! Он уже какую-то компанию себе нашёл. Гогочут, орки малолетние, скоро начнут творить разные пакости, что, конечно же, не останется незамеченным. Камер тут было больше, чем в отделении банка. А всё почему? Мы жили в элитной части города, огороженной куполом.

О, купол — это то, что «Орлиный Глаз заметил на третий день». Люди неравны, я как-то упоминал об этом, верно? В общем, мир будущего такой положительно-позитивный лишь для меня и немногих избранных, проживающих в «городе внутри города». Его площадь довольно велика — порядка сотни квадратных километров. Остальные, кому не так повезло, обитали вне его.

Изначально узнав о куполе, я испугался, что мир-таки пережил Третью мировую, но нет — всё оказалось и проще, и печальнее. Экология планеты в глубокой заднице. Долгое проживание вне купола и без специальных очищающих фильтров гробила лёгкие и половину внутренних органов. Особенно заметно это было по детям. Я видел их, тех, кто проживал снаружи, — мелкие, зачуханные, постоянно болеющие, живущие на лекарствах. Из них вырастали такие же физически неразвитые и больные люди. Грустно.

Конечно же, правительство уже долгие годы крутит шарманку, дескать, всё не так плохо! Уверен, они и правда пытаются что-то там изменить, ибо для любой страны выгодно, чтобы их граждане работали как можно дольше и лучше — чтобы могли покупать товары с услугами и платить налоги. Но, как и всегда, кому-то везёт, а кому-то нет. Впрочем, разве в прошлом мире было лучше? Единственного, чего там не было, это купола, а в остальном всё один в один. Имею в виду менталитет.

Став ещё чуточку старше, я оказался свидетелем разговора отца и матери по поводу моего будущего. Нет, меня не собирались на ком-то женить или куда-то перевезти, скорее речь шла о воспитании на ближайший период. Эдвард желал, чтобы я пошёл в садик, приучаясь к взаимодействию с другими детьми, так как мои няньки хором утверждали, что я талантлив, но излишне нелюдим. Дженнифер же хотела, как и с братом, оставить меня дома, утверждая, что приходящие наставники дадут мне куда больше.

— Он ведь такой умный, Эд, — улыбнулась она. — Нельзя такие таланты закапывать!

Нельзя-то нельзя, но чисто по-человечески мне хочется какого-то разнообразия. Посмотреть, что там и как, окунуться в новую среду. И вообще, детский сад — это подготовка к школе! Надо понять, чем отличается подача знаний здесь от моего прошлого мира.

— Хочу! — зашёл я к ним. — Хочу!

Фразы пока не давались, особенно сложные. Но даже так моё мнение было учтено, и в итоге они решили попробовать.

Тайрон, глядя на это, тоже заинтересовался такой возможностью, но стоило только узнать, что там он будет с утра до вечера, как желание поутихло. Братец к этому времени уже пристрастился к бичу всего человечества — гаджетам, не представляя без них свою жизнь. Я бы тоже не прочь попробовать, но слишком мелким ещё был, так что моим максимумом был телек.

Походив в сад пару недель, признал огромную разницу с моим прошлым миром, а может, ещё и менталитет стран роль сыграл. В Союзе, откуда я родом, садик представлял из себя нечто вроде школы для самых маленьких — с прогулками, какими-то занятиями, играми и толпами мелких детей. Здесь всё было куда как компактнее, да и группа у меня состояла всего из девяти человек. Кошмар! Это же не детсад, а какая-то передержка. Тьфу!

Не забросил лишь потому, что у нас и правда было начальное обучение. И пусть знания давали в куда как более ограниченном объёме, ориентируясь на большинство, но зато не так сильно следили за действиями каждого мальца в отдельности. Тут я в куда большем количестве смотрел телек, спрашивая незнакомые слова, а также с горем пополам начал читать.

Дома лишь отрабатывал навыки и строил планы, прикидывая, чем хочу заняться и чему посвятить себя. В прошлой жизни такой роскоши у меня не было, причём по целому ряду причин. Первой и самой важной было то, что я и не задумывался об этом до последнего. В школе я не представлял себе будущее до девятого класса, когда надо было определяться, идти в десятый и одиннадцатый или свалить в шарагу, а то и сразу на работу?

Решил остаться. Наверное, потому, что просто не хотел менять свою жизнь. Однако два года пролетели быстро — даже не заметил. Потом армия, где мозги всё-таки встали на место, да и самостоятельности меня научили на ура. Отслужив, вернулся и осознал, что гением я не являюсь, звёзд с неба не хватаю, зато руки и ноги на месте, житейской мудростью и смекалкой тоже не обделён, а значит, прямая дорога в так называемые «рабочие специальности». Вот и пошёл на завод, а там одно, другое, пятое, десятое… На момент смерти я успел и в офисе посидеть, и в автомастерской поработать, и, конечно же, любимый завод. В общем, по верхам разбирался во всём, что только можно представить. Чего уж, я даже умудрился вести бизнес! Причём ни много ни мало, а более семи лет.

Началось всё с того, что одна моя знакомая (Яна) и её подружка (Даша) решили организовать свой маленький бизнес купи-продай, связанный сначала со кровельными строительными материалами (дело загнулось через полгода), а потом надумали заняться металлом (это потихоньку пошло). Почему металл, а не бабские трусы и лифчики? Да сам не знаю.

На момент совместной работы с моей будущей почти супругой второй фирме было целых три месяца. На дворе только-только отгремел кризис и пошёл расцвет мелких компаний. «Сейчас мы оформим новую контору и начнём грести бабки лопатой!» — подобные лозунги слышались из-за каждого угла.

Компания наша снимала шикарный видовой пентхаус в десять квадратных метров над будкой охраны в гаражном кооперативе. Из роскоши были три купленных на «Авито» кресла, столы и три компа, отжатых у их же собственных детей. Продукцию привозили в обыкновенный металлический гараж, тут же осматривали, проверяли и грузили дальше. У девушек из образования — только по декретному отпуску, и всё. Опыта работы — ноль. В тот момент мне было смешно наблюдать со стороны, как две девчонки на каблуках и в колготках учат ГОСТы, считают вес металла на калькуляторах и пытаются всё это впарить клиентам по телефону. Из солидарности начал помогать им разбираться в сложных моментах, потом стал помогать с документами, паспортами на продукцию, отгрузкой. Так потихоньку и втянулся, попутно начав строить с Яной отношения. Несмотря на наличие ребёнка, дело шло стремительно и верно.

Как-то так сложилось сразу, что на меня легла вся техническая сторона вопроса плюс логистика. На Яну (она была хорошим организатором) лёг вопрос финансов, а также взаимодействие с поставщиками и покупателями. Даша взяла на себя бухгалтерию и часть продаж.

На всех троих амбиций вагон! И, конечно же, был секретный железный план зарабатывания бабла. План состоял в том, что тратим полгода-год на поиск клиентов, отлаживаем схему поставки, берём менеджеров, они за нас работают, а мы снимаем сливки, покупаем мерседесы и едем отдыхать в Тай. Компания верно и уверенно развивается сама, мы купаемся в деньгах, живём долго и счастливо. Думаю, многим начинающим бизнесменам знакома такая схема, надёжная как швейцарские часы.

На начальном этапе разгрузка и погрузка машин проходили через нас — всё делали своими руками. Денег на грузчиков не было. Переодевались и херачили грузить. Маникюр, нежные женские ручки, а потом и спина — всё шло по пизде. Секс вечером дома? Да не… не сегодня, меня и так отымела «Газель» с железом.

Начального капитала было ровно сто тысяч на троих. Искали добрых клиентов, кто платил вперёд хотя бы пятьдесят процентов фирме, которой не было и года. Чудом находили таких, благодарили всех духов и работали с ними. За первые полгода кое-как сколотили небольшую денежную подушку для взаимодействия с клиентами побольше, которые работали только в отсрочку. Первоначальный план наработать базу и укатить на Мальдивы через шесть месяцев смело пошёл в жопу. Все деньги в компанию, всё в работу.

Вечером дома с Яной не отдыхали, а мониторили интернет в поисках новых клиентов и путей развития компании. Выдвигали идеи, спорили, срались… Благо ещё без битья посуды.

Через год работы позволили себе нанять грузчика на наш склад (гараж) и раз в квартал (обычно на выходные или Новый год) шикануть, сняв домик на базе. Свободного времени стало чуточку больше. Хотя нет, не стало — просто теперь начали больше работать в офисе, а не руками.

Когда компании было полтора года, Яна умудрилась очень неудачно сломать ногу и загремела в больницу на достаточно приличный срок. Я тогда к ней каждые пару дней бегал — навещал. А компания… Работа легла на меня с Дашей. Стало сложнее — просто ужас! Уходил в семь утра, приходил к полуночи. Яна помогала из больницы как могла, но по старому ноутбуку многое сделать было трудно, новый же — роскошь. Через месяц она сбежала из больницы на костылях, хоть врачи в один голос выли, что это большой риск. Ничего… увозил и отвозил её, на руках затаскивал в квартиру и офис — справлялись. Правда, теперь за ней уход требовался, как за ребёнком. Сон и секс превратились в роскошь.

После двух лет работы наняли первого менеджера, отчего ощутили себя уже крутыми бизнесменами. Расширили склад, начали совмещать первые командировки к клиентам с поездками в Москву или Питер. Лишь по вечерам в командировках вспоминали, что мы ещё молодые, отчего гуляли по вечернему городу и посвящали время друг другу.

После трёх лет работы переехали из гаражей в офис на тридцать пять квадратных метров. Появились уже два менеджера и бухгалтер, отчего снова расширили склад. Темп работы не поменялся: бизнес-ланч в ближайшем кафе за двадцать минут. В одной руке ложка, во второй телефон. Что я ел на обед — даже не всегда понимал, так как клиент брызгал слюной в трубку и требовал срочную отгрузку. Официант в кафе уничтожался взглядом, если нёс еду дольше семи минут.

Работа окончательно разделилась на направления. Яна отвечала за финансы и основной поток клиентов, Даша за поставщиков, а я за ключевых клиентов, технические моменты и транспорт. Директорские замашки начали проникать в наши с Яной отношения. Зачастую решения принимались без моего участия, появился командный тон, который я тем не менее сразу старался пресечь.

После четырёх лет такой работы у Даши начались семейные проблемы. Её муж подал на развод, свалив от неё подальше и попутно захватив накопленные на покупку дачи сбережения. Конечно же, она впала в депрессию и включила отрицательный темп работы.

Как и у многих женщин в такой ситуации, у Даши родился железный план по возвращению мужа, и она, оформив кредит, направилась к гадалкам и колдуньям за приворотом и всем подобным. Те, конечно же, увидев столько денег, гарантировали ей возвращение мужика в лоно семьи. К моему удивлению, муж Даши и правда вернулся, правда ненадолго, примерно на час. Снял со стены плазму, забрал плейстейшн, отжал попутно их совместно нажитую машину, с чем и исчез уже окончательно.

Само собой, что работа в компании сразу легла на нас двоих. Даша в это время решила заняться личной жизнью, и её интересовали только сайты знакомств, салоны красоты и день получения заработной платы. Нашего терпения хватило почти на полгода. После этого выплатили ей хорошую сумму и попросили на выход.

После пяти лет работы снова переехали в новый офис. Сотрудников было уже двенадцать человек. Казалось, теперь-то можно расслабиться. Или нет? Нет. Приходилось работать ещё больше. Больше ответственности, клиенты стали серьёзнее, мы заработали себе какое-никакое имя.

Янин сын (своих мы всё никак не заводили, потому что казалось — ещё чуть-чуть, и бизнес попрёт сам), благо что уже немаленький, был предоставлен самому себе. Немного помогали её родители, но всё равно как-то не то. Херовым мы были для него примером, чего уж.

Хотя, касательно детей, сейчас понимаю, что поступили правильно. Всё равно разбежались, так чего лишние сложности было плодить?

Секс скатился до двух-трёх раз в месяц. Директорские замашки Яны дома пару раз за день могли смениться на нежную беззащитную девочку и обратно.

На шестом году работы бизнеса переехали в очередной новый офис, ещё больше прежнего. Сотрудников стало целых двадцать пять человек! Приобрели квартиру рядом с офисом, и, по идее, можно было бы немного замедлить темп жизни, но нет: он лишь ускорился. Каждая свободная минута была посвящена нашему общему «детищу».

Вечер не обходился без бутылки вина, иначе мозг просто отказывался перезагружаться и не мог спокойно спать. Дома постоянно кусались с Яной по рабочим вопросам. Моё желание обнять или прибить её могло поменяться пять раз за час. Рабочая привычка директора держать все вопросы и финансы под контролем стала всё сильнее напрягать. В офисе, в рабочих вопросах, отношение как к подчинённому начало раздражать меня всё сильнее. Прямо заявил ей — если ничего не изменится, уйду на хер от всего этого.

У обоих проявилось «выгорание на работе». Плюс здоровье уже не то… Это когда третий десяток шёл, всё казалось простым — и машину разгрузить, и ночь не спать. А вот на четвёртом десятке… М-да… Отпуска же просто не существовало, как Деда Мороза. То есть формально его можно было взять в любой момент, но мы оба понимали, что есть проблемы и вопросы, которые подчинённые физически не могли решить, а потому не проходило и трёх дней, чтобы не приходилось вливаться в работу, отвлекаясь от отдыха. Как можно расслабиться в такой обстановке? Поэтому могли себе позволить лишь несколько дней — банально проветрить голову.

После семи лет ведения бизнеса решились на редкостную авантюру и… открыли своё производство. Геморрой умножился на два, особенно с поиском персонала. Заказы есть — работать некому! Ещё полгода заняли перенос и перенастройка производства, и аллилуйя — потихоньку всё поползло. Но даже так пришлось приложить немало усилий, чтобы производство начало работать в плюс.

А вот отношения за это время сползли в совсем уж кромешную тьму. В доме постоянно велась борьба директор — подчинённый. Выгорание и усталость достигли максимального уровня, отчего одним «прекрасным» днём я осознал, что продолжение грозит мне инсультом. Но даже тогда я по инерции попёрся на работу, однако в пробке поймал себя на мысли, что искренне завидую беззаботному охраннику, торчащему возле проходной. Именно тогда я и понял, что жизнь ещё не потеряна. Мне ещё нет и сорока, а я уже, кажется, готовлюсь отойти в мир иной! Вся моя жизнь была завязана на бизнес, вся! Пожрать спокойно не могу, посрать тоже, потрахаться — тем более.

Именно в тот день я прекратил всё своё бытие в той компании и окончательно расстался с Яной. Общих детей у нас не было, накопления и имущество поделили в этот же день, после чего я переехал в другой город и какое-то время морально расслаблялся. Походил по врачам, пропил курсы витаминов, начал активно заниматься спортом (записался в секцию самбо), отчего самочувствие улучшалось прямо на глазах.

Денег было весьма прилично, поэтому можно было успешно прожить остаток жизни на одни лишь проценты со вклада, но… это было не по мне. Я начал восстанавливать свои навыки, а потом устроился на завод. С таким опытом меня с ходу хотели поставить руководить отделом, но я отмахивался от такой «чести» двумя руками. На хер мне надо снова брать на себя головняк?! Нет уж, стал обычным работягой, хоть и в «привилегированной» специальности. Так и жил, пока не откинулся из-за того автобуса.

Прав ли я был? Думаю, что да. Всё-таки смерть моя была от несчастного случая, а не от инсульта или инфаркта. Останься я в бизнесе — было бы хуже. Помню, на заводе уже, главбух, мужчина в расцвете лет, чуть старше сорока, пропал с работы. Потом мы все узнали, что ему стало плохо — сердечный приступ. В конечном итоге мужику поставили стент в сердце. Позднее спрашивал у его коллег, что там и как. А мне рассказали, что его отец забрал у мужика телефон, на звонки с работы отвечал сам, открыто посылал всех в жопу, сказал, что его сын больше к нам на работу не придёт. Врач, дескать, запретил работать в таком стрессе. Типа «Работать ты, конечно, сможешь, но недолго». В общем, последствия не из приятных.

Мы сначала посмеялись, а потом стыдно стало, как узнали, что у него и мать, и родной брат, и ещё куча родственников от сердечного приступа умерли. У отца, кроме него, никого не осталось. И это стало мне ещё одним напоминанием о том, что бизнес, конечно, круто иметь, но на халяву деньги падать не спешили, и за каждую копейку приходилось впахивать как папа Карло. Плюс ответственность и нервное напряжение. Переживаешь ведь за него, как за самого себя. Где что не получается — аж изводишься весь, хотя, казалось бы, отчего? Не пойдёт — так всегда можно пойти на обычную работу или попробовать заново, но нет, это не про нас! Люди вообще странные в этом вопросе существа — мы не могли взяться за что-то, вкладывать в него душу, стараться, а потом взять и бросить на полпути. То есть некоторые могли, но у большинства подобное вызывало самую настоящую душевную боль. Вот и старались — тянули лямку до последнего.

А деньги… На тот свет их с собой не унесёшь, а тратить в своё удовольствие попросту некогда. Единственный выходной не отлипаешь от телефона, и так получается, что половину дня на нём и сидишь. В будни же и вовсе весь в мыле, с утра до ночи и без перерывов. В конечном итоге деньги тратятся детьми-мажорами. А у них воспитания, в связи с вечно занятыми родителями, нет и не было. Зато вбитой уверенности, что могут всё, ибо папочка или мамочка «важная шишка», — выше крыши. Ну и денег вдобавок столько, что могут позволить себе любое дерьмо.

И теперь я, совсем юный участник «новой жизни», стою перед развилкой: кем же мне стать? Зная, чем может грозить необдуманный выбор. Ха-ха, да-а… Семья у меня не бедная, так что выбор действительно велик.

Ну, в принципе, хоть в это время по-прежнему были актуальны такие профессии, как ремонтник (дронов, например), сантехник, слесарь и прочее, но переродиться и снова заниматься ручным трудом меня уже откровенно не тянет. Бизнес же… снова? На те же грабли? Здесь не получится по-быстрому накрутить грузовик бабла да всю жизнь жить припеваючи. Нет, это десятки лет, с риском прогореть и остаться у разбитого корыта. Исключения — если будет «мягкий старт», то есть хороший опыт, приличный стартовый капитал и правильно выбранная ниша.

Впрочем, возможно, что я пойду по стопам Эдварда и пойду работать в государственную структуру. Денег там крутится никак не меньше, в остальном же… Хер бы его знал. Но у меня есть тот, кто мог бы всё рассказать!

Тем не менее загадывать пока не было никакого смысла. Слишком мало я знал об этом мире.

Жизнь постепенно вошла в свою колею. Я рос, развивался, тренировался (имею в виду не штанги или шпагаты, а всё ту же мелкую моторику и простые движения), вникал в происходящее вокруг и мотал на ус. Само собой, бывали и залёты, но по сравнению с Тайроном такой минимум, что проходили фоном. Когда же меня ловили, то я, имея опыт взрослого, подключал возможность договориться. Иногда прокатывало, иногда нет. Правда, смущало то, что «прогрессивные» родители из «самих США» имели свои принципы воспитания. То есть это во время моей прошлой жизни было «прогрессивным», а сейчас стало абсолютной нормой. Кхм, так в чём суть? Меня и брата не лупили. Вот вообще. Это было чуть ли не главное табу. Нет-нет-нет! Вот никак нельзя. Ни в коем разе! А не то дитятко разочаруется в родителях, на всю жизнь получит душевную травму, потом вырастет и пойдёт к психологам, сломает себе жизнь, подсядет на наркотики и прочее-прочее.

Пиздец — других слов нет. И ладно я, человек адекватный и нормальный, но когда Тайрон творил херню и обходился «строгим выговором» — это заставляло меня в офигении пучить глаза. Идиоты, вы чему ребёнка учите?! Испортить стены, обоссать забор, разбить с другими оболтусами дрон, бросить камень в окно — «ай-яй-яй, Тайрон, как нехорошо!»

В моё время то, что не доходило до мозгов, доходило до жопы. Не скажу, что это сделало всех взрослых людей идеалом для подражания, но от детей не было никаких проблем. Имею в виду, когда отец говорил «Не делай это», а ты делал, то задница горела синим пламенем ещё несколько дней. Зато, сука, повторять прям совсем-совсем не хотелось!

Тут же — никакой реакции. Кивает, а сам даже улыбку не прячет. А ведь родители оплачивали каждый штраф!

Впрочем, какое-то время я это игнорировал, ровно до момента, когда брат испортил мои записи, где я тренировал почерк. В ответ родители снова погрозили ему пальчиком. Разумеется, Тайрон сделал это снова. А потом ещё раз.

Взяв тяжёлый игрушечный грузовичок, я, так как был на два года младше (к этому моменту мне было четыре года, а ему шесть), со всей невеликой силы врезал ему по лбу. Место выбрал такое, чтобы особых проблем не возникло. Всё-таки не висок и не затылок. Но всё по заветам отца, да…

Драки не состоялось, окровавленный брат (рассечение) выл, лёжа на полу. Прибежавшим нянькам и матери я рассказал, что Тайрон споткнулся и упал лицом на игрушку. Сам брат, уже значительно позже (после больницы), обвинил меня. Но тут на руку сыграли два фактора. Первое — я действовал в зоне без камер (в квартире, в связи с частыми посещениями посторонних, они были натыканы чуть ли не в каждом углу, но «слепые» места я знал). Второе — моя репутация, ибо в ответ выпучил глаза и помотал головой. Вот и всё. Может, у родителей и возникли какие-то подозрения, но никто и ничего снова не сделал.

Были ожидания, что могут потащить к детскому психологу, однако этого тоже не случилось. Как я узнал позднее, они дали задание нянькам проследить, не изменилось ли моё поведение, не обижаю ли я других детей и прочее. Даже звонили в сад, но все и отовсюду заверили их, что я «золотой ребёнок».

Зато Тайрон более не портил мои вещи. Я же — стоило лишь показать на его шрам — почти всегда получал от него нужное, хоть и старался не злоупотреблять такой властью.

В пять лет я, как и все американские дети, был направлен в начальную школу. Учиться здесь предстояло до одиннадцати. Потом переход в среднюю — до четырнадцати. И, наконец, старшую — до семнадцати.

Что же, задача понятна, к выполнению приступаю.

Первые годы учёбы шли максимально ненапряжно. Тут даже не было оценок! Мальчики получали солнышки, а девочки — звёздочки. Круто. А то в прошлом мире, помню, первого апреля мама в шутку наставила мне в дневник двоек. Плохих оценок было так много, что обнаруживший их папа сильно выпорол меня. Тогда мама призналась в розыгрыше, и вся семья долго смеялась над тем, как папа попался. Сарказм.

В общем, учёба давалась столь легко, что я даже не воспринимал её таковой. Язык давно был мною выучен, воспринимаясь как родной. С одноклассниками удалось легко и быстро найти общие темы разговора, ведь росли в одной среде. Кроме того, было бы желание… А оно у меня было. Поэтому я старался, прикладывал усилия, но знакомился со всеми — как с задиристыми хулиганами, так и с тихими отличниками. И всем говорил то, что они желали услышать. С дерзкими пацанами я вёл себя так же вызывающе и уверенно, со скромными — терпеливо и мягко. Общался и с девчонками, которые в этот период жизни почти ничем не отличались от мальчишек, без каких-либо проблем воспринимая новых людей в своём окружении. Детство… в это время достаточно было подойти к кому-нибудь и сказать:

— Привет, меня зовут Итан, давай дружить? — и улыбнуться.

Всё. Этого хватало.

Далее оставалось лишь поддерживать минимальное общение в течение дня (чтобы о нашей «дружбе» не забывали) да прикидывать, кто из малолеток в перспективе может принести мне какую-то выгоду. Немного цинично, но как есть. Реальных общих интересов у нас, со столь разным мировоззрением и опытом, просто не могло быть. Мне ближе по духу тот же школьный учитель, мистер Тофсон, лысеющий мужик под пятьдесят.

Поэтому моей задачей в первые годы было составить эдакий «список претендентов». Вёл я его в новомодном телефоне, который мне подарили на начало учёбы в школе. Реально дорогая модель, к тому же с интернетом (хоть и с ограничениями из-за «детского режима» — никакого порно!). Через него-то я и успел поискать доступные сведения о родителях своих одноклассников. Это скорее было способом развлечься, чем реальной нуждой. Я не испытывал потребности заводить связи с кем бы то ни было. Мне хватало и возможностей своей семьи.

Однако… почему бы и нет? Поэтому я старательно наводил справки, а потом лез в сеть. Мой тариф и телефон позволял делать это без рекламы, в отличие от дешёвых трубок моих одноклассников, которые ещё не до конца понимали разницу наших положений (даже несмотря на проживание в элитной части города, люди не были равны — большинство представляло из себя обывателей, чудом вырвавшихся из условных «трущоб»). Зато понимал я, постепенно узнавая у них подробности про жизнь и быт. Потом отсекал тех, у кого с ними было не очень и кто сам по себе мало что из себя представлял. То есть не был прилежен в учёбе, не интересовался спортом и вёл амёбный образ жизни.

Само собой, судить о подобном в таком возрасте казалось глупым, но у меня не имелось каких-то иных развлечений в школе, слишком уж она казалась детской, а потому развлекался как мог, делая ставки на то, угадаю я или нет. В любом случае я мог изменить положение дел в любой момент, так что… почему нет? Стоит появиться интересному человеку, и я без проблем подружусь и с ним. Во всяком случае, постараюсь.

Постепенно у меня сформировался «костяк» примерно из десяти человек, на которых я и тратил своё время, называя «друзьями». Семеро парней и три девчонки. Вроде бы нормально… Теперь посмотрим, в кого они вырастут и не подвела ли меня чуйка. Ха-ха, будет смешно, если я не угадаю ни с одним!

Само собой, буду постепенно корректировать список, кого-то удаляя или добавляя, но всё равно хочется побыстрее узнать, ошибся я или нет.

Кстати говоря, интернет… С его появлением я вообще надолго пропал… И нет, я не рубился в разные онлайн-дрочильни, а тоннами поглощал информацию. Начал с истории мира. За почти сотню лет случилась херова туча разных войн, крупных и малых, но до ядерки не дошло. Иначе куполов бы небось оказалось побольше. Если бы человечество вообще выжило…

В политике ключевых изменений тоже не наблюдалось. Мировой коммунизм строиться не хотел, а проклятый капитализм, который всё должен загнуться, никак не загибался, несмотря на все прогнозы об обратном.

Вообще за прошедшее время случилось так много всего, что мне нужно было бы изучать это не менее десяти лет, с утра и до вечера проводя время за компом. Этого я, конечно же, позволить себе не мог, а потому прошёлся по верхам, решив, что раз мир до сих пор цел, то нужды срочно бежать и что-то делать у меня нет.

За пару месяцев удовлетворив основной интерес, я начал более углублённо изучать те темы, которые вызывали больше всего вопросов. Разумеется, это повлияло и на общий уровень эрудиции, который у меня и ранее был достойным. В школе я начал скорее отдыхать, а дома продолжал самообучаться. Как ни странно, я испытывал к этому интерес, а потому процесс шёл стремительным темпом. Я читал местную «википедию», как интересную фантастическую книгу!

В семь лет уговорил родителей записать меня на спорт, выбрав бассейн. Спорт — это жизнь, а плавание укрепляло херову тучу мышц во всём теле сразу. Очень полезно для здоровья, особенно подрастающему организму.

На различные единоборства поступать не хотел — травмоопасно. Это в прошлой жизни я работал лишь с умелыми соперниками и тренерами, а тут моими спарринг-партнёрами станут такие же дети, как я сам! Следовательно, любое неосторожное движение — и легко можно превратиться в инвалида. Не знаю, насколько здесь хороша медицина — наверное, лучше, чем была раньше, но проверять, смогут ли мне сделать новое колено, желания всё равно не имелось.

Пока что мне везло вообще не попадать в больницы. Единственное, что я знал: в этом мире и времени, как и на моей прошлой родине, каждый человек тоже прикреплялся к какой-то определённой клинике. Не знаю, как было у американцев раньше, но сейчас стало именно так. Надо бы как-нибудь, сугубо для интереса, поинтересоваться, к какой больнице я отношусь, а то в прошлом мире меня всегда бесил этот вопрос на регистратуре поликлиники. Откуда я вообще должен знать, какой у меня участок?! Дистрикт 13, Китнисс Эвердин!

Кхм, так вот, касательно травм — ещё по прошлой жизни помню трёх знакомых, которые ходили в детстве на футбольные секции и все получили разные травмы ног. Помню и тех, кому в боксе ломали уши, носы, скулы… На хрен оно мне надо? Быстрые ноги, как говорится, пизды не получат. А если драться придётся в любом случае, то подручные предметы мне в помощь, прямо по заветам отца.

Постепенно в школе начали давать новые знания, о которых я не имел представления в прошлом мире. Всё проходило в игровой форме, отчего сообразить, что и как, мог даже ребёнок. А, точно… тут же они и были…

Я обгонял программу, но требовать к себе индивидуального подхода не хотел. Зачем? Мне нужно куда-то спешить или куда-то бежать? Нет. А раз нет, то нечего и жилы рвать. Я жил в своё удовольствие, занимаясь размеренно и без каких-либо проблем. Интернета хватало, чтобы получать знания, школа позволяла улучшать социальные навыки, а плаванье укрепляло тело.

К десяти годам и окончанию обучения в младшей школе я мог уверенно сказать, что понял этот мир. Ха-ха, шутка, конечно, но она недалеко ушла от истины. Я успел узнать очень многое и полноценно освоиться в будущем. Как изначально и думал, оно не так чтобы слишком уж сильно отличалось от прошлого. Мелочи — сильно, ключевое — почти нет.

Первое, что меня поразило — никто ничего не умел делать своими руками. Натурально! Совсем разучились. Специалист нужен даже для того, чтобы собрать грёбаную тумбочку. В доставку сразу входил сборщик, хоть и была галочка, позволяющая его убрать.

Но это так, мелочь, всё-таки подобное и в моё прошлое время начало зарождаться. Просто меня удивило, когда Эдвард на полном серьёзе вызвал электрика, чтобы заменить лампочку. Я тогда глаза выпучил и подумал: может, в это время электрика стала такой сложной?

Специально напросился посмотреть и… мужик просто выключил свет, открутил разъём, разъединил контакты, поменял лампочку и собрал всё обратно. Да это и я мог бы провернуть!

Не удивлюсь, если вскоре эту работу начнут выполнять дроны. Кстати, про них — я думал, что дроны автономны или на искусственном интеллекте, но нет — почти каждого контролировал оператор. Не постоянно и не всех сразу, а, скажем так, когда от них поступал запрос на уточнение, ведь машинный разум не всегда мог осознать суть происходящего. И в эти самые операторы дронов шла, наверное, чуть ли не половина всех людей. Потому что дроны работали абсолютно во всех сферах деятельности, отчего операторы требовались везде: в офис, завод, магазин, станцию техобслуживания… Дроны ремонтируют другие дроны! Интересно, сколько раз успели пошутить на эту тему?

Так вот, в это время около восьмидесяти процентов людей работало дистанционно. Всё, что было можно, перенесли на дом. Везде, где можно, экономят. А офис ныне удовольствие дорогое, и позволить его себе могли лишь компании значительно выше среднего уровня.

Программы автоматически начисляли зарплату, проводили сложные вычисления и вели проекты а люди стали наблюдателями и контролёрами. Многие профессии оказались жёстко доработаны и упрощены. Те же бухгалтеры, например, стали заниматься далеко не только расчётами зарплат, дебетов и кредитов — на них навесили целую кучу дополнительных задач, потому что программы и искусственный интеллект позволял упростить ведение учёта и бухгалтерии на порядок.

И ладно бухгалтер, даже дворник сейчас — это не мужик из средней Азии с метёлкой в руках, а оператор сети дронов, которые убирали сразу нескольких дворов. А он наблюдал, контролировал, проверял и вызывал техника, если произошла поломка. Техники выезжали для устранения неисправностей. Техники, кстати, одни из немногих, кто работал по старинке. За это они получали заработную плату весьма выше среднего уровня.

Доставка, обслуживание, погрузка и разгрузка — дронами, такси — машины с автопилотом, общественный транспорт — аналогично. Учёба в школе — пока по старинке, но по мере взросления учителя всё чаше включали нам заранее согласованные с министерством образования записи на большом голографическом экране, где совершенно незнакомые люди в упрощённой форме объясняли самые разные темы. Очевидно, что их специально подготавливали и записывали. Если требовалось провести какой-то химический опыт — они его проводили. Если требовалось пояснение по какой-то теме — зачастую видеоряд менялся и показывал нам другие страны, флору и фауну, исторические моменты и прочее-прочее. Словно упрощённый документальный фильм. И это было намного лучше и удобнее! Материал подавался столь интересно, что даже я открывал для себя множество нового.

Учителя, со своей стороны, максимум отвечали на некоторые вопросы и следили за дисциплиной. Ну и проверяли домашку, конечно же. Хотя последняя сейчас вся электронная и почти на девяносто процентов состояла из тестов. С её проверкой справлялась программа. Задания, в которых требовалось что-то написать, — вот мера проверки учителя (но и тогда не всегда, ибо искусственный интеллект вполне прилично научился разбирать человеческий текст и речь).

Жалел я лишь о том, что мой почерк, который я нарабатывал, почти нигде не удалось применить! Всё, сука, в электронке: конспекты, домашка, задачи… Уравнения — и то! Для последних сильно доработали текстовые редакторы, которые позволяли подставлять все знаки без каких-либо проблем.

И это ещё началка, ведь когда мне исполнилось одиннадцать и я перешёл в среднюю (далеко не все мои прежние одноклассники перешли в ту же среднюю школу), нам выдали очки дополненной реальности, с которыми стало заниматься ещё проще. Благо, что такие я уже помаленьку использовал — мне купили их на десять лет, то есть был целый год до средней школы, и я успел в должной мере с ними «наиграться». Непередаваемые ощущения!

Очки позволяли чувствовать себя как в игре. И не как в старом меме: «Дальше вы не пройдёте, пока не оформите бумаги. Вы не можете спать, пока у вас есть невыплаченные кредиты. Критическое повреждение: спина. Эффективность лечения снижена». Всё было по-настоящему! Я мог взглядом управлять «курсором», отчего работа в интернете через очки ускорялась на порядок. Плюс они сразу выдавали открытые сведения о человеке, на которого вы смотрели: имя с фамилией, статус, семейное положение, приводы и прочая ерунда (зачем я создавал свою базу?..). У полицейских очки показывали ещё больше, но такое мне было недоступно. Впрочем, мне и имеющегося оказалось достаточно.

С помощью очков обучение пошло столь стремительным темпом, что я откровенно охренел. Ещё бы, ведь ты можешь в прямом смысле слова видеть, как надо делать, а потом повторять, пока не получится. Искусственный интеллект давал советы и всячески стимулировал. Иной раз он прямо говорил, что нужно выбрать и почему. Иногда подсказывал намёками.

Можно было, например, создать «подпись» к любой вещи или человеку, и когда ты её видишь, эта подпись появляется над их головой. Что уж говорить о разных таймерах, часах, подсказках о намечающихся событиях и прочем? Весь мир сразу заиграл новыми красками!

Любую подпись можно было сделать общедоступной и обмениваться своеобразными «комментариями» по поводу, например, дорожной ямы.

Самое интересное, что искусственный интеллект и сам собирал сведения о ситуации и людях, создавая своеобразное «досье», которое я мог в любой момент развернуть и почитать о том, что, к примеру, некий Джон Джонсон, мой одноклассник, любит есть, что он любит смотреть, какие у него интересы, как он учится и так далее.

Всё это собиралось в пассивном режиме, стоило лишь кому-то в пределах моей слышимости (слышимости очков) сообщить что-то о нём. Непроверенные сведения выделялись определённым цветом и шли в отдельной колонке, остальные же можно было выводить на экран.

Очень удобно и… не знаю… Интимно? А ещё тут серьёзно следили за репутацией и зачастую проверяли «общедоступную» информацию о самом себе на отдельных сайтах, которые её собирали. Тут можно было что-то про себя написать, сделав сведения общедоступными. Правда, обычно мало кто так поступал. Многие и вовсе «закрывали» свои профили, ставя запрет на доступ к информации. В таком случае можно было «заполнять» таблицу лишь со своей стороны, не в силах поделиться сведениями с кем-то ещё. Разве что вручную перекинуть свой список.

Как я узнал, ранее это был просто хит — люди старались сообщить о себе максимум (чем-то это напомнило мне эпоху расцвета социальных сетей с тысячами фоток, тщательно заполненным профилем и всем прочим), но постепенно большинство забило и обленилось, а «сбор информации» перестал столь активно использоваться.

В любом случае пока что мне всё нравилось, и я ковырялся в функционале очков несколько месяцев, создавая и редактируя пояснения и описания ко всему вокруг. Не забывал и про другие фишки, каждую из которых стремился побыстрее попробовать. Потом, понемногу, привык.

В интернете, кстати, писали, что такие очки заставляли людей деградировать. Дескать, мы привыкаем во всём полагаться на роботов! Частично был с этим согласен, частично нет. Очки — всего лишь помощник, как топор для рубки дров или телефон вместо почтового голубя. Можно и без них, но будет намного труднее. На хера оно надо?

В общем, жизнь по всем категориям была максимально упрощена. Ну, мне так казалось. А местным — нормально. Привычно. Постоянно ныли о переработках, хотя их работа — шесть-двенадцать часов (в зависимости от графика) сидеть в капсуле виртуальной реальности и гонять дронов: курьеров, уборщиков, строителей, поваров, официантов и прочее.

Кста-а-ати, виртуал! Вот в чём крылась, наверное, целая бездна! Мне пока так и не купили ни капсулы, ни даже завалящего шлема, но на них натурально держалась целая индустрия. Даже больше, чем на очках! И я не про игрушки с полным погружением (и даже не порно), а про работу. Впрочем, игрушки тоже от этого не ушли…

Эх… мои родители несколько старомодны, пообещав капсулу лишь на пятнадцать лет, а до этого говорили: «Сынок, хоть ты и умный, но натура увлекающаяся. Пропадёшь ведь в капсуле, да так, что и не вытащишь».

И они правы. Те же очки на несколько недель выбили меня из колеи и ещё пару месяцев заставили чуть ли не жить в них, постоянно что-то там делая, изменяя и настраивая под себя. Ух, сколько же гайдов, статей и инструкций я прочитал!

Капсула же… кхм… Не, они вот на сто процентов правы! Такое лучше осваивать постепенно. В том же телефоне и компе меня уже не ограничивают, удостоверившись, что я предпочитаю искать реально нужную информацию, которую поглощаю изо всех сил. Отец даже согласился снять мне детский режим, потому что с ним та же «википедия» не выдавала мне часть статей касательно войн, таблеток, оружия, некоторых биологических процессов в организме человеке и прочее.

— Только Тайрону не говори, — строго сказал он, но потом улыбнулся.

— Не скажу, — зеркально улыбнулся я.

— И где мы недосмотрели? — философски вздохнул Эдвард. — Всё ведь для него старались сделать…

Я не стал вставлять своё ценное мнение. Уже было понятно, что брат мой стал редкостным раздолбаем. Но какое воспитание — такой и результат.

Парню было тринадцать лет, и все его мысли крутились вокруг игрушек, развлечений, поиска интимных фоток своих одноклассниц и нечастых похождений в компании своих дружков, итог которых почти всегда был в виде штрафов, что оплачивали родители.

На любые претензии Тайрон заходился бешеным криком, обвиняя всех вокруг. Зачастую доставалось и мне. Словесно, конечно же, ибо при любом намёке на драку я лишь аккуратно (но демонстративно) поглаживал лоб, отчего брат ловил приступ паники, мгновенно отступая. И правильно. Если полезет — не посмотрю, что он «маленький», превращу в отбивную. Тем более что физически он ненамного меня сильнее, ибо хоть и старше, но я занимаюсь физическими упражнениями, а он — нет.

Изредка я осознавал, что, наверное, нужно было посвятить ему толику своего времени и, что называется, «наставить на путь истинный», но тайны мира, который меня окружал, съедали всё внимание, отчего остальное проходило в формате остатка.

Не могу сказать, что жалел об этом. Всё-таки Тайрон не какой-то беспризорник, у него есть родители. Угу… родители, которые по уши увязли в своей работе, напоминая меня и Яну из прошлой жизни. Как, интересно, дела у её сына сложились? Теперь уже и не узнаю.

Касательно же брата — от него даже начали отказываться репетиторы, которых по итогу перестали приглашать (к нему, не ко мне), ибо толку всё равно нет. Тайрон плевал на всё и всех вокруг, закупорившись в собственном мире и отказываясь воспринимать то, что из него выбивалось. Я знал, чем это закончится. Дерьмом. Но будет ли после него возможность что-то изменить? Не знаю. Иногда да, иногда нет.

Лично я решил абстрагироваться от этого человека. Во всяком случае, пока. У меня была своя жизнь, которой я посвящал всё свободное время. Благодаря отмене детского режима у меня появилось столько новых возможностей, что я аж за голову хватался. Столько всего нужно было заново изучить!

Не забывал я и о своём будущем, заранее прикидывая варианты работы. Конечно, всегда оставался «оператор дронов», но… Пожалуй, лишь на момент моего выгорания. Пусть это и была достаточно простая работа, но и зарплаты там были аналогично скромные. Я же, имея такой старт, намеревался пробиться в высшую лигу. Операторы же… не удивлюсь, если следующим этапом развития человечества станет создание робота, который будет контролировать других роботов и выполнять все действия «мешков с мясом» самостоятельно.

Что же тогда произойдёт с населением? Я и без того замечал, что тупых, кажется, стало больше, чем раньше, но с развитием технологий и упрощением жизни народ и вовсе деградирует.

Помню, в прошлой жизни ходили разные анекдоты о том, как американцы в своих Штатах пухнут от «хорошей жизни». Дескать, русский человек включает смекалку, а эти живут как овощи на грядке. Вот здесь нечто подобное, но возведённое в абсолют. Уровень образования одновременно скакнул, но при этом человек деградировал. Имею в виду, что в детей достаточно профессионально вбивают минимально необходимые для любой работы знания, однако при этом почти не развивают творческое начало. И если я, когда осознал это, поначалу посчитал, что творчество — прерогатива элитных школ, где детям не включают видео, а преподаватель тщательно разбирает материал с малыми группами, то потом сообразил, что, существуй такие школы, я бы там и учился.

Впрочем, может, так будет в старшей?

Закопавшись в интернет, я нашёл ответ, что да — снова оказался прав. Есть старшие школы, а также университеты, где ведётся куда более серьёзное и углублённое обучение.

— Вот и цель-минимум, — сказал я самому себе. — Поступить туда.

Там даже имелась программа льготного обучения! Не то чтобы мне она была интересна, но почему бы не попробовать? Не всё же родителям оплачивать мне жизнь, надо и самому начинать прикидывать будущие способы в должной мере освоиться на новом месте.

Льготная программа… Логично… Имею в виду, правительство не стало сборищем совсем уж отбитых дегенератов; они понимали, что среди золотой молодёжи нужны «рабочие лошадки», ибо если весь высший менеджмент, все директора предприятий и все руководители крупных холдингов станут дебилами, то страна долго не просуществует. Нужны люди, которые будут вкалывать, пока «ребята со связями» проводят время в объятиях продажных женщин, виртуальных развлечений и дорогих синтезированных наркотиков.

Ага, с досугом тут глобальных изменений тоже нет. Наверное, потому, что времени прошло не так чтобы критически много. Для парня (или девушки) по-прежнему актуальны секс, выпивка, дорогие тачки (с возможностью отключить автопилот — шик!) и им подобное.

В средней школе я окончательно осознал, что хочу снова попробовать себя в роли руководителя. Потому что я в должной мере отдохнул от прошлого опыта владельца бизнеса. Правда, сейчас я хотел не взваливать на себя его создание с нуля, а присоединиться к уже готовому. Уверен, мой свежий взгляд на возникающие проблемы позволит неплохо подняться.

Обсудив ситуацию с родителями, нашёл горячую поддержку. Они вообще сильно удивились, что в столь юном возрасте я уже был нацелен на какую-то работу. Здесь, как оказалось, так не принято. Школьники не искали нужных знаний, а поступали туда, куда им скажут, или просто в самое престижное место. Далее они столь же бездарно учились, а потом, вступая во взрослую жизнь, уже начинали прикидывать что и как. Пробовали себя в разных профессиях или уходили в онлайн, где искали деньги, сутками не вылезая из капсул.

Мне подобное было не столь интересно. Может, потому, что ещё сам не ощутил всех прелестей полного погружения?.. Признаться, я с некоторой опаской ожидал момента, когда мне стукнет пятнадцать и родители подарят собственную капсулу (у брата она давно была, но мы с ним в перманентной ссоре, так что я даже не заходил в его комнату).

Я боялся, что капсула затянет меня словно наркотик. При этом признавал, что обойтись без неё не могу. Это — часть жизни современного человека. Без неё не было ни малейшей возможности адекватно существовать. Что же… если так, то я должен быть к этому готов!

Именно в средней школе я понял, что я хочу получить. Я хочу знать, как функционирует и работает капсула, чтобы избежать любых возможных проблем с её эксплуатацией. Мне важна её техническая и программная части, а значит, моими направлениями будет техника и программирование. Последнее сейчас основано на взаимодействии с искусственным интеллектом, что одновременно облегчало и усложняло жизнь.

Определившись, я почувствовал некоторое облегчение, а потому с удвоенным рвением взялся за учёбу. Знания впитывал как губка, причём они были абсолютно бесплатными! Нет, имелись и навороченные платные курсы, но мне они пока что не казались нужными или интересными. Не до них, мне бы основы понять…

Примерно через год я худо-бедно разбирался в технической составляющей вирткапсулы. Мои знания из прошлой жизни очень помогли — я просто углубил их. И хоть «собрать с нуля» подобную штуку не было никакой возможности, как и компьютер в моём прошлом мире, но теперь я более-менее разбирался в их устройстве и мог понять, какая деталь за что отвечала. Наверное, даже сумел бы собрать такую из готового конструктора. Нет, точно сумел бы, ведь подключил бы интернет и своих искусственных помощников.

Кстати, такой быстрый срок усвоения знаний был доступен лишь благодаря очкам. Без них я бы и за пять лет не до конца осознавал половину функций столь охрененно навороченной вещи. Некоторые моменты до сих пор от меня ускользали, ибо подключение капсулы к нервам шло на стыке биологии, физики и хер знает чего ещё. Я просто знал, что импульсы проходят через кожу, каким-то образом воздействуя на нервы и давая мозгу ощущение, что человек управляет собственным телом, а по факту управление идёт аватаром в виртуальной реальности. Именно поэтому все ощущения, получаемые там, передавались на тело. Именно поэтому так быстро стало популярно виртуальное порно и виртуальная наркота. Мозг обманывался, ощущая удовольствие, которое к тому же не влияло на физическое тело.

В общем, техническая сторона вопроса кое-как стала меня удовлетворять, а потому я сосредоточился на программной. Вот здесь всё было куда как сложнее, отчего столь крепкий орешек никак мне не давался. Но я не сдавался, продолжая изучение, причём с самых основ. В этом очень помогали учителя нужных дисциплин (не одна простая информатика, как было в моём прошлом, а сразу четыре школьных предмета!): программной безопасности, вирт-реальности, основы кодирования, информационной этики. Каждый видел во мне «юного гения», которого нужно наставить на нужный путь. И я наставлялся… помаленьку.

В старшую школу я перешёл с уклоном на эту тему. На льготный причём, как и хотел! Родители лишь улыбались, ведь стоимость обучения не играла для них особой роли, но я был рад, что сумел сэкономить денег. А сэкономил — значит заработал, не так ли?

Мне было четырнадцать, и до восемнадцати я должен буду обучаться здесь. Практически последний рывок перед взрослой жизнью, а также момент, когда заводились самые крепкие дружеские отношения. Ну и как же обойтись без любовных переживаний?

Я почти сразу заметил её — Хейди Маназ, девчонку из откровенно бедной семьи (в куполе встречались и такие), которая попала в эту старшую школу благодаря знаниям, а не кошельку. Разумеется, она быстро стала неким школьным изгоем, и хоть до травли дело не доходило (пока что), но лишь благодаря системе постоянного наблюдения и учителям, чем чему-либо другому. Хотя нет: ещё помогали очки. Школьные хулиганы подсвечивались ими на раз-два, а избавиться от этого клейма можно было лишь через учителя, который мог удалить «неверную информацию» со специальных сайтов.

Носить клеймо нарушителя мало кому хотелось, пусть и всегда находились те, кто плевал на правила, как мой брат Тайрон.

У Хейди были тёмные волосы до лопаток, которые она частенько заплетала в косички. Светлая кожа, большие глаза и аккуратный профиль лица. Миленько… симпатично… Но на этом я бы и сдержался, ибо хоть подростковое тело постоянно требовало любви и физической близости, в душе я был взрослым мужиком, который достаточно успешно гасил подобные порывы. Тем более меня не возбуждали малолетки. Хейди же была неоперившимся птенцом, обещавшим превратиться в прекрасного лебедя лишь через весьма неопределённый срок.

— Вот превратится, тогда и будем смотреть, — ворчливо говорил я самому себе, но когда её стали унижать, то, разумеется, не сдержался.

Причина даже не в том, что симпатичную (пока чисто внешне) мне личность обижали, а… некий моральный компас? Да тоже нет! Наверное, комплекс причин. Я просто видел, как неуверенно и зажато Хейди чувствовала себя в первые дни. Как она робко пробовала найти общий язык с другими девочками, но всё заканчивалось тем, что просто стояла рядом, пока те болтали друг с другом.

Отчего-то это напомнило мне одну ситуацию ещё в прошлом мире.

Учась тогда в школе, я использовал возможность официально прогулять уроки, участвуя в шахматном турнире. Играть я умел — частенько играл с отцом и друзьями. Знал, как фигуры ходят, но тактика, стратегия — это что-то за пределами компетенции. Не профессионал я, дебютов не знал, всяких фишечек тоже, только свои мозги, вот и всё.

Дело проходило в маленьком городке, шахматистов у нас в школе нашлось аж шестеро. На районные соревнования поехало трое. Почему? Так у нас были матчи между собой!

Я победил своего оппонента, а потому поехал в крутой математический лицей в большой соседний город. И это было событие! Мой мелкий городок мало чем отличался от посёлка, школ тоже было кот наплакал. А там — центр области и одна из лучших школ.

И вот приехали мы в этот лицей, а там против нас посадили крутых бойцов из местной секции шахмат. Ребята с тетрадками, где у них записаны конспекты, комбинации и хер знает что ещё. Играем с таймерами (двенадцатилетний я от этого вообще охренел).

Первый раунд — все мои товарищи предсказуемо всосали. Ну, иного никто и не ожидал. Я играл с заряженным малым. Поболтали перед началом — оказалось, он серьёзно занимался и метил на призовые места. Я каким-то чудом сумел свести ситуацию в пат. Причем разволновался и допустил пару глупых ошибок, а мог бы и выиграть. Парень буквально расплакался. Какой-то хрен из школы для дебилов, которому надо подсказывать, как правильно делается рокировка, испортил начало гроссмейстерского пути!

Моя команда тоже подохренела. Не, я отличник был и всё такое, но те ребята — это прям Гриффиндор, а мы даже не Пуффендуй. Так, маглы из церковно-приходской. Потом вторая партия. Меня посадили с парнем постарше. Я опять бодро так тащил. Настрой уже задорный, расслабился, тупых ошибок не делал, а противник прям напрягся и покраснел аж. Ферзя отдал и дышать стал неровно. Я уже уверовал в чудо, и тут… подошёл седой дедуля, тренер их секции, посмотрел на доску и тихонечко ему подсказал два следующих хода, которых тот не видел. Парень уверенно шёл по просчитанному мной сценарию и чувствовал себя прескверно, а тут выдохнул и стал делать другое. Моё преимущество превратилось в скорый мат, только уже мне.

Ощущение себя бедным родственником, смущение незнакомой обстановкой и боязнь перечить старшим не дали даже допустить и мысли о том, что надо подойти к судье и сдать этих жуликов. Скандалить и настаивать на дисквалификации. На областные соревнования никто из нашей школы, как и предполагалось, не прошёл, история на этом закончилась.

Только спустя годы я, вспоминая тот день, по-настоящему понял и прочувствовал, насколько это было несправедливо. Старый хрен просто внаглую подсказал своему парню, рассчитывая именно на то, что застенчивый малой из зачуханой школы зассыт что-то возразить.

С момента окончательного понимания ситуации я возненавидел в себе эту попустительскую черту и старательно её изничтожал. Если ощущал, что ввиду колхозной морды или воспринимая вежливость за слабость, кто-то пытался подтереться моими интересами — я вспоминал того седого пидораса, и сразу находились внутренние силы стоять за своё в бизнесе и отношениях с кем угодно. Своеобразная «детская психологическая травма», которая очень помогала в жизни.

Сейчас я видел, что на моём месте оказалась эта девочка. Её ни во что не ставили и откровенно игнорировали. А ведь то, что она бедная, являлось показателем ума! Значит, она, как и я, поступила на льготный, сдав охренительно навороченный тест, причём на высший балл!

Я не мог оставить это как есть.

— Привет, Хейди, — подошёл я к ней на перемене. — Меня зовут Итан, и я хотел бы стать твоим другом.

— Как-то так, — пожал я плечами, глядя на Дэррена. — Всё ещё хочешь продолжать?

— Т-так нельзя! — воскликнул парень, ощупывая свою грудь, куда только что прилетел мой удар. Он морщился, медленно отступая назад. Его дружок-шестёрка Джим и вовсе приоткрыл рот, а потом с ненавистью посмотрел на… Хейди. Она-то тут при чём?! А… понял. Дети тупые.

Нет, серьёзно, дети (а они все тут для меня дети, хоть лбам уже по пятнадцать лет) тупые, и исключений нет. Тупы, как грёбаные брёвна. Благо, что с возрастом это исправляется. Но не у всех. Вот у этой парочки, вполне возможно, сохранится на всю жизнь. Самое смешное — родители всё равно купят им нужные места. Станут хотя бы руководителями среднего звена в их же собственной фирме, где реальная работа будет лежать на плечах заместителя. Возможно, их и на более серьёзную должность смогут со временем выдвинуть. Если в головах появится хотя бы минимальное количество серого вещества.

— А почему нельзя? — улыбнулся я.

— Нельзя! — уже увереннее заявил Дэррен. Ему согласно закивал Джим.

— Вот оно как, — демонстративно встряхнул я руками, на что оба синхронно вздрогнули. — А я сделал.

— Это неправильно! — воскликнул Джим.

— Но я ведь сделал, — усмехнулся я, ощущая, что начинаю уставать от бессмысленности происходящего.

— Я покажу запись учителям, тебя выгонят и заставят платить штраф! — сообразил Дэррен. — Если ты…

— Не притворяйся, что вы не включили блокиратор сети, — закатил я глаза. — Чтобы два первых хулигана школы умудрились «забыть» про такое? Не верю!

— Я… я ничего не включал! — Джим ткнул в меня пальцем. — Ты врёшь!

— Да? — сделал я удивлённое лицо. — Тогда что вы всё ещё стоите тут? Быстрее бегите стучать!

Парочка переглянулась и насупилась.

— Продолжите — сломаю ноги и руки, — спокойно заявил я. — Вы знаете, что я сумею это сделать. И даже если буду столь глуп, что засвечусь на камеры, то мне всё равно не будет ничего, кроме штрафа. А вы ощутите столько боли, сколько я захочу.

— Псих! — воскликнул Дэррен и бросился прочь. — Я всё расскажу миссис Бёрсон!

Джим молчаливой тенью кинулся за ним.

Я с удовлетворением наблюдал за этим процессом.

— Зря, — недовольно проговорила Хейди. — Ничего бы страшного со мной не случилось. Не в первый раз. Справилась бы. А теперь тебя точно заложат.

— В таком случае я просто расскажу свою версию, — хмыкнул я.

— Какую? — всё ещё хмуро спросила она.

— Что защищал тебя, вот и всё, — развёл я руками.

— А драка? — уточнила брюнетка.

— Какая драка? — я изобразил удивление.

Она открыла было рот, но почти сразу снова закрыла его. Усмехнулась. Потом что-то вспомнила и опять насупилась. Наблюдать за этими метаморфозами было забавно.

— А если они правда всё записывали? — наконец спросила Хейди. — Джим говорил, что не использовал блокиратор сети.

— Зато я использовал, — поднял я руку, показав свои часы. На них стоял режим «анонима». Довольно дорогая «игрушка», которая вроде и не запрещена на законодательном уровне, но находится прямо-таки на грани.

— Ты дурак, Итан! — воскликнула девушка, сердито упирая руки в бока. — Какого чёрта? Из школы вылететь хочешь? Или чтобы у тебя забрали льготный статус и стипендию?

— Ловкость рук и никакого мошенничества. — Нажатие неприметной кнопки превратило блокиратор сети в обычные старомодные часы. Винтаж!

Хейди фыркнула, а потом уставилась себе под ноги.

— Спасибо, — наконец тихо произнесла она. — Надеюсь, они отстанут.

— Конечно, — кивнул я. — Иначе и быть не может.

Вот уже почти год как я хожу в старшую школу и навожу контакты с этой недоверчивой личностью. А ведь поначалу она казалась мне робкой! Это была маска, которая довольно быстро треснула. Хейди Маназ оказалась весьма грубой, но доброй девчонкой. Семья у неё была на грани выселения из купола, а потому она изо всех сил зубами и прочими конечностями цеплялась за возможность хоть как-то удержаться здесь. Отношения с родителями, как уже понятно, у неё были ну очень натянутые.

Честно сказать, я не понимал, для чего два этих человека, которые попеременно лишались работы, а если и находили её, то максимально низкоквалифицированную с минимальной оплатой, вообще завели дочь.

Захотелось, видимо! Это ведь так круто и здорово, не так ли?

Хер там. Для содержания и воспитания ребёнка нужны ресурсы, и немалые! Дети должны рождаться от изобилия, чтобы хотелось с ними делиться, чтобы жизнь им именно дарить — как лучший подарок и источник радости.

Кто-то скажет: «Зачем детям деньги? Спустят их на ерунду!» или «В детстве никто не обращает внимание на то, кто и во что одет». Коне-е-ечно! Денег, сука, детям не надо, ага. Главное же — любовь! Любовь на ножки обуют и в ней же в школу пойдут. Любовью пообедают и посрут заодно. А вечером любовью укроются и отойдут, блядь, в мир иной!

Если ни копейки в кармане нет, то нечего заводить детей! А коли завёл, так жопу порви, но хотя бы минимально обеспечивай. Иначе «детское счастье» разобьётся, как хрустальная ваза.

Много ли девочке радости, когда над ней в школе смеются, что она херово одета? Что гаджеты самые дешёвые, а некоторых вообще нет? Что не может со всеми в кафе пойти? И никакие душеспасительные разговоры с родителями (особенно с такими, как у Хейди) не спасут от ощущения ущербности. Это если вообще кто-то с ребёнком говорить будет, а не отмахнётся: мол, не до тебя и не до твоей детской ерунды.

Глядя на эту девчонку, я прекрасно понимал все её чувства. Чего уж, я ВИДЕЛ таких, как она, в моём прошлом мире, причём десятками, сотнями.

Такие, как Хейди, никогда не ездят с классом на какие-либо экскурсии, ведь на них нужно сдавать деньги, а какие деньги, если дома жрать нечего? Развлечение у таких максимум телевизор и улица. Но последняя заключалась в самой обычной ходьбе. Потому что кафе — это деньги. Магазины — это деньги. Какие-либо праздники и уличные ярмарки — это деньги (даже если бесплатный вход, внутри все развлечения будут за деньги).

Эти дети видят качественные игрушки, лишь став взрослыми. Аналогично и с зоопарком, цирком, кинотеатром… Зато с самого раннего детства они видят работу, ведь нужно пахать, пахать и ещё раз пахать, дабы тупо купить еды и не протянуть с голоду ноги. Беспросветное выживание, растянутое на десятилетия.

Вот нужна им такая жизнь? Зачем загонять детей в подобное бремя?

Единственное, что Хейди видела в изобилии (про это я узнал, когда мы и в самом деле смогли подружиться, далеко не сразу, кстати говоря), так это истерики своей матери по поводу безденежья. Выслушивала, как их выгонят из купола, как за долги отнимут жильё, как она покончит с собой.

С отцом у неё и проще, и сложнее. Настоящий отец непонятно где, а отчим пьёт и попеременно лупит их обеих. Благо, в последнее время он не появлялся дома раньше полуночи, когда девочка уже запиралась в комнате, из которой не выходила до самого утра. Утром же мужик всегда спал беспробудным пьяным сном, так что Хейди тихонько пробиралась мимо него и шла в школу.

Сейчас она сумела нарастить немного мяса, ибо я не стесняясь кормил её за свой счёт — школьная столовая, а потом и кафе, где мы торчали после занятий, занимаясь уроками и разной всячиной. Бывала она и у меня дома, где занимались тем же самым: уроки, научные проекты, болтовня и обсуждение перспектив.

Хейди была умненькой, а потому поначалу подозревала какую-то шутку, хоть и не отказывалась от «подачек». Потом мы договорились, что она всё мне вернёт в будущем, когда станет работать. А то, что происходит сейчас, — инвестиции в перспективного сотрудника. Таким образом она смогла принять свою роль.

Попросив отца, я организовал ей проверку здоровья в одной из дорогих частных клиник. Хейди, конечно, дико сопротивлялась этому. Ровно до тех пор, пока с ней не поговорила Дженнифер. Причём отдельно, один на один. После этого разговора мать вздохнула и, не слушая отговорок, куда-то поехала вместе с моей одноклассницей. Вернулись через три часа. Вид у Хейди был одновременно довольный и потерянный.

Как Дженнифер позднее поведала мне, у девочки для посещения больницы не было даже приличного нижнего белья. В этом и крылась причина сопротивления — стыд.

В результате врачи определили начальную стадию анемии — малокровие и слабость от истощения. Белковое голодание — когда с утра толком не можешь встать с постели. Низкое давление и прочее. Благо, что всё решалось нормальной едой и курсом витаминов.

Таким образом я оказался «спонсором». В принципе, никакого акцента на подобном не делал. Родители тоже. Тайрону было плевать, он вообще не знал, чем я занимаюсь, — целыми днями, забив на школу, проводил в капсуле.

Сама Хейди приняла для себя это как подарок судьбы, клятвенно пообещав отплатить стократно.

Девочка начала приходить в норму, радуя глаз нормальной одеждой и вещами. Моих карманных денег для подобного хватало без каких-либо проблем.

Так я и заполучил первого доверенного человека, чьи перспективы радовали мой взор. Да и сама Хейди тоже, особенно когда перестала напоминать истощённую и забитую сироту. Всё ещё не то, чего бы я страстно желал, однако, как человек прагматичный, не мог не думать о том, что, вполне вероятно, мы можем стать парочкой. Со временем и если сойдёмся характерами. Ибо это сейчас мы можем вполне нормально общаться, а что будет дальше? Или если станем встречаться? Что бы и кто бы ни говорил, но отношения парочки и отношения друзей очень отличаются!

Так или иначе, после того как поставил местных хулиганов на место и закончил школьный день, я схватил Хейди и направился в любимое кафе, стоящее во дворе центральных улиц. Здесь всё было максимально благоустроено, но уже достаточно тихо. Заняв привычный угловой столик, разложили вещи — я достал ноут, Хейди — рукописные записи (почерк у неё, кстати, очень даже хороший, будто бы тоже тренировалась дома) и приступили к домашке.

Тесты прошли очень быстро, а далее приступили к более интересным проектам. Во-первых, нужно было провести довольно внушительное исследование на тему виртуальных миров (задание давали на полгода, так что времени было вагон, но лучше раньше, чем позже). Во-вторых — собственные интересы. И если я проявлял повышенное внимание к капсулам полного погружения, то Хейди испытывала интерес к разработке самого виртуала. Она призналась мне, что хотела бы стать разработчиком игр или инженером дронов.

— Неплохо, — кивнул я. — Мне нравится, что ты уже определилась со своим призванием.

— Ну, — почему-то засмущалась она, — может, ещё десять раз передумаю.

— Может, — согласился я с ней. — Однако куда лучше жить, имея цель, чем без неё, верно?

— А у тебя есть цель? — наклонилась Хейди. — Кроме работы. Всё-таки особой нужды в ней у тебя нет.

— Работа и не может быть целью, — хмыкнул я. — Работа нужна, чтобы обеспечить себя. Вот только деньги тоже не могут быть целью — они нужны, чтобы приобретать нужное и желаемое. Если же имеешь всё необходимое, то начинаешь маяться, пытаясь придумать для себя занятие.

— И как? — не отступала она. — Придумал?

— Наверное, я был бы не прочь попробовать как-то изменить ситуацию с куполами и атмосферой, — задумался я. — Однако меня совершенно не интересуют нужные для этого знания — экология, технологии очистки воздуха и прочее. Мне куда больше по нраву исследования виртуальности, — тут я улыбнулся, — как и тебе. Можно будет создать какой-нибудь шикарный мир, а часть средств с его успешного старта инвестировать в учёных, которые как раз занимаются экологией. Убить двух птиц одним выстрелом.

Хейди рассмеялась.

— Похоже на тебя, хитрый жук. — Девушка поставила локти на стол и переплела пальцы, на которые опёрлась подбородком. — Кстати, я слышала, как другие девчонки опять называли нас парочкой. Не боишься, что таким темпом заполучишь репутацию… странного?

Мне показалось, что Хейди одновременно и хотела этого, и опасалась.

— Они гонятся не за мной, а за деньгами, которые у меня есть, — отмахнулся я. — Ничего интересного.

— Думаешь мы, девушки, ищем кого побогаче уже со школы? — ехидно подняла она бровь.

— Все мы знаем, что большинство современных женщин меркантильны, — рассмеялся я, — и главной своей целью ставят продать себя подороже. Но как узнать, сколько стоит та или иная женщина? — я потёр большой и указательный пальцы. — Если подойти к кому-то и задать подобный вопрос «в лоб», сказав что-то типа «Какая твоя цена за час?», то девица демонстративно оскорбится. Дескать, как ты посмел подумать обо мне как о проститутке! В этом нет ничего удивительного: желание продать себя и одновременно с этим отрицание себя как продажной женщины спокойно сосуществуют в женском восприятии мира. Стандартное лицемерие, но, впрочем, речь не об этом.

Хейди скептично слушала меня, но я видел, что ей интересно. В этом, между прочим, состояла весьма приличная доля некоторой… доверительности между нами. Маназ ходила со мной не из некоего чувства долга, а по причине того, что ей было интересно проводить со мной время. Мне, признаться, её общество тоже нравилось больше, чем остальных, хотя я спокойно общался ещё по крайней мере с дюжиной ребят.

— Что же тогда делать? — продолжил я. — Решение очень простое. Девушке нужно задать вполне безобидный вопрос, который ты, возможно, неоднократно слышала на видеороликах с опросами. Этот вопрос звучит так: «Сколько мужчина должен зарабатывать в месяц, чтобы быть с тобой?»

Хейди выпучила глаза, а я рассмеялся, видя такую реакцию.

— И что потом? — заинтересовалась она.

— Хех, — покачал я головой. — Женщины просто обожают высказывать своё мнение по этому вопросу, и ответ можно будет получить моментально. Допустим, она ответила: сто тысяч долларов в месяц. Тогда просто открываем калькулятор и делим сто штук на тридцать дней в месяце. Результат делим на двадцать четыре часа в сутках. Таким образом получаем сумму… — очки дополненной реальности позволили мгновенно произвести вычисления, — в сто тридцать девять долларов, если округлить в бóльшую сторону. Это и есть цена данной женщины за один час. Теперь можно её озвучить и понаблюдать за реакцией.

— Это звучит как развод, — хмыкнула девушка, указав на меня пальцем. — Никто не станет обслуживать тебя после таких слов.

— Как-нибудь обойдусь, — отмахнулся я. — Всё-таки ищу отношений, которые не будут строиться лишь на деньгах.

— Но и без них отношений не построишь, — отвела она глаза, уставившись в окно. — И кстати, большинство мужчин не менее меркантильны, чем женщины.

— Тут спорить не буду, — уловил я смену настроения, а потому прекратил улыбаться. — Что отчим? — спросил у неё, осознав, что из-за разговора про деньги Хейди провела параллель с собой. — Всё пьёт?

— Не просыхая, — мрачно выдала она. — Удивлена, что его и мать до сих пор не отправили за купол.

— А что ты? — нахмурился я. — Тебя ведь отправят с ними как несовершеннолетнюю?

— Нет, — улыбнулась Хейди. — Я уже давно нашла нужную информацию. В подобной ситуации я имею право остаться в городе, так как обучаюсь на бюджете в одной из лучших школ, которая находится в списке тех, что проходят в качестве исключения.

— Так-так, — заинтересовался я. — В принципе логично… А где жить?

— В таком случае администрация предоставляет комнату и опекуна, — задумалась она. — Только я не знаю, как именно всё это будет проходить.

— Значит, с окончанием школы точно также, через льготы, получаешь высшее? — предположил я. — А потом, как специалист высокого уровня, начинаешь работать и обеспечивать себя?

— Именно, — с улыбкой кивнула Хейди. — На это у меня и была надежда до… — она замерла, а потом отвернулась, — твоего появления.

Последние слова прозвучали гораздо тише, и я понимал почему. Никто не любит ситуации, когда вынужден оказаться слабым и зависимым. Но ничего не поделать, такова жизнь.

— Ты бы справилась и без моей помощи, — кивнул я.

— Если бы не слегла в больницу по здоровью уже через год, — безрадостно пробормотала она.

— Эй, мы ведь обсуждали это? — нахмурился я. — Никаких подачек, только инвестиции в ценного специалиста.

— Скорее не ценного, а того, кому нечего делать, — хмыкнула Хейди. — Поэтому я и учу кучу всего — как нужного, так и нет. Впрочем, я понимаю других. Будь у меня с самого детства доступ ко всем развлечениям, я бы тоже забила на уроки и задротила в игрушки.

Она уже рассказывала мне эту историю. Про то, как поступала в мою элитную школу. Хейди очень хотела остаться в куполе, а ещё она ненавидела своих родителей лютой ненавистью, стараясь поменьше с ними пересекаться. Чтобы вырваться из этого круговорота дерьма, у неё был лишь один вариант — учёба. Сдать экзамены на как можно более высокий балл и поступить в лучшую старшую школу города. Потому что других вариантов не имелось. Не подарила ей жизнь богатеньких предков.

Последнее, что можно делать в такой ситуации, это закапывать себя ещё глубже, то есть забросить учёбу. К чему это приведёт? Оператор дронов с подорванным здоровьем, задыхающийся в атмосфере за куполом.

Благо, что городские власти понимали перспективу людей, подобных Хейди, и давали им такую возможность. Девушка рассказала, что у неё даже интернет не всегда работал, потому что периодически его не оплачивали. Но с материалами для обучения проблем не было никаких. Она ходила в школьный компьютерный класс, скачивала методички с сайтов, рекомендованных преподавателями, а также интересовалась вопросами, которые должны быть на экзамене. Проходила сотни тренировочных тестов, решая десятки заданий в день и… это принесло результат.

Хейди не тратила на репетиторов ни цента. Не покупала никаких курсов или ответов. А если что-то было нужно, просила одноклассников скинуть ей копию. В младшей и средней школе с ней общались получше, так что такая возможность ещё была.

Теперь она в одной из лучших старших школ города, с огромными перспективами. Думаю, с небольшой помощью Хейди добьётся успеха.

— Кстати, тебе ведь скоро пятнадцать, — сказала она.

Да-а… пятнадцать лет и капсула виртуальной реальности…

— И я опасаюсь этой даты, — вздохнул я.

История эта тоже уже была ей известна. Какое-то время Хейди даже посмеивалась надо мной, а потом я предложил уступить ей место в будущей вирткапсуле и посмотреть, к чему это приведёт. Девушка всерьёз задумалась, ведь ранее никогда не пользовалась капсулой. Они вообще шли двух видов: рабочие — для управления дронами или чем-то подобным, и игровые. Хотя выполнять дублирующие функции была способна каждая, но в таком случае падало качество. Считалось, что для разных задач нужна разная техника. У меня, конечно же, будет игровая.

Стоили эти штуки соответственно — где-то на уровне автомобиля. И так же, как у тачек, у вирткапсул были свои классы оборудования: более крутые и качественные или менее. Для массового пользователя имелись дешёвые аналоги — шлем виртуальной реальности, который давал похожие, хотя и сильно обрезанные функции и ощущения. Разница между шлемом и капсулой — как если сравнивать «Сегу» и «Плэйстейшн 5».

Однако свою задачу шлем тоже выполнял, позволяя людям задротить и не знать бед.

— Как-то планируешь отмечать? — спросила Хейди.

— Как-то надо, а то меня не поймут, — улыбнулся я. — Думаю, соберёмся где-нибудь и…

— Я не приду, — уверенно заявила она.

— Почему? — неприятно удивился я.

— Остальные не лучшего мнения обо мне, — откровенно сказала Хейди. — Отметь с нормальными людьми, а мы и так часто видимся.

Над столиком повисло молчание. Я видел, что девушка передо мной ёрзает на стуле и не знает, куда деть взгляд.

— У меня и подарка никакого нет, — спустя минуту пробормотала она. — Чего я там делать буду? Стану объектом для шуток? А ты будешь защищать меня и со всеми перессоришься?

— Тогда твоим подарком будет посещение моего дня рождения, — улыбнулся я, пытаясь подобрать альтернативу. — Кроме того, ты и правда веришь, что я жуть как хочу получить тот хлам, который мне подарят? Если бы мне и правда что-то было нужно, то я бы давно приобрёл это.

— Тоже верно, — задумалась она. — Л-ладно, я приду.

Больше мы к этой теме не возвращались.

Виртуальную капсулу мне купили за неделю до дня рождения, отчего я недовольно покосился на мать, которая лишь усмехнулась и взлохматила мои волосы.

— Совсем взрослый, — довольно произнесла она.

— Вырос, как гриб после дождя, — согласился я. — А ты всё такая же, молодая и красивая.

Я даже не врал. Мать регулярно посещала салоны красоты, делала различные оздоровительные процедуры, ходила в спортзал и следила за фигурой. Впрочем, подобное не редкость у тех, кто мог позволить себе не думать о деньгах. Во всяком случае, не слишком сильно о них думать. Нет, серьёзно, даже в моём прошлом мире почти все финансово обеспеченные представители общества выглядели гораздо моложе и красивее «работяг», вкалывающих от рассвета до заката. Исключения, впрочем, тоже имелись, но сейчас не о них.

Дженнифер рассмеялась.

— Ох, льстец! Не зря та девочка от тебя не отходит.

— У неё выбора нет, — задумчиво произнёс я. — Наши финансовые вливания позволяют ей не протянуть ноги. И не раздвигать их невесть перед кем.

Табуированная тема? Как бы не так. Я с детства показывал, что не боюсь и не стесняюсь заводить разговор о чём угодно, отчего со временем приучил родителей вести себя со мной как со взрослым.

— Но она ведь тебе нравится? — женщина присела рядом, с интересом посмотрев мне в глаза. — Эта Хейди. Она симпатичная и умная. Я помню, хоть и разговаривали мы толком всего один раз, когда я покупала ей одежду.

— Нравится, — с долей сомнения ответил я. Потому что хоть сексуально она меня пока что не особо привлекала — куда больший интерес вызывали девушки, уже успевшие округлиться в нужных местах. Однако по сравнению с другими одноклассницами она и правда казалась мне более симпатичной. Скорее всего, суть была в том, что мы много времени проводили вместе.

— Ты ведь пригласил её на праздник? — уточнила мать.

— Разумеется, — даже возмутился я. — Если уж кого и звать, так это её. Больше Хейди я общаюсь разве что с тобой и отцом.

— Ой не ври, молодой человек, — усмехнулась Дженнифер. — Наше общение обычно проходит лишь в гостиной, во время ужина. Завтрак ты сметаешь за минуту, так как всегда опаздываешь, во сколько тебя ни буди, а обед проходит в школе.

— А сейчас мы, видимо, смотрим телевизор? — ехидно приподнял я бровь. — Ладно-ладно, я тебя понял. И ты права. Частично, — выставил я палец. — Всё-таки на выходных мы не всегда встречаемся, так что…

— А почему, кстати? — задала она внезапный вопрос.

— Э? — не понял я. — Что почему?

— Почему вы не встречаетесь? — переспросила мать. — Она тебе нравится, ты ей — тоже…

— Последнее — не факт, — скрестил я руки на груди. — И вообще, рановато как-то. — После последних слов я буквально ощутил себя стариком. Ну молодец, Итан! Нашёл что сказать. «Рановато». Осталось лишь поворчать, что «в наше время всё было иначе», а потом посетовать, что пенсию задерживают.

По округлившимся глазам Дженнифер я понял, что она не пропустила эту часть фразы мимо ушей.

— Я имею в виду, что сейчас неподходящий момент! — словно пытаясь исправиться, я повысил голос, но тем самым лишь загнав себя в бóльшую яму.

— Ты гей? — спросила мать, отчего я подавился воздухом.

— Проверь мой профиль в «Порнхаб»! — возмущённо ответил я. — Никакого гейства!

— В этом нет ничего такого, — пожала она плечами. — Наше общество давно справилось с любыми предрассудками. И мы с Эдом примем тебя любым, — в глазах женщины я рассмотрел смех, отчего расслабленно фыркнул.

— Всё-то тебе шутки шутить, — хмыкнул я. — На самом деле всё чуточку сложнее. Я… думаю, что Хейди согласится встречаться, но сделает это не из любви или чувств, а из-за долга. Мне и так пришлось довольно долго доказывать ей, что я не из извращенцев, а потому помогаю ей сугубо по своей инициативе, не рассчитывая на какую-то специфическую награду.

— С этим ничего не поделать, — спокойно ответила Дженнифер. — Неважно, когда ты предложишь это — сейчас, завтра, через год или десять лет. Она всё равно будет испытывать чувство долга. В её ситуации это естественно. И раз этого не избежать, то почему бы не форсировать события?

— Потому что… — Я растерялся, ведь просто не думал о ситуации с этой точки зрения.

— Она миленькая, — снисходительно улыбнулась мать. — И пока ты будешь изображать джентльмена, изучая содержимое «Порнхаб», её уведёт кто-то ещё. Как потом возвращать будешь? Девочка — живой человек, и точно так же, как и ты, мучает себя, не зная, как выстроятся ваши отношения. Друг она тебе, должник, приятель или возлюбленная? Покажи это, дай ей знать.

— Ты права, — сообразил я. — К тому же «встречаться» — это только подготовка к отношениям…

— Угу, всегда предохраняйся, милый, — лукаво коснулась она моего плеча. — Для внуков я, как ты и говорил, ещё слишком молода!

Хохотнув в ответ, я кивнул. Да, нужно будет так и сделать. Предложить Хейди встречаться. Нечего пудрить мозги ни себе, ни ей. Пятнадцать лет — самый подходящий возраст для того, чтобы гулять, держась за руки. Потом будут робкие поцелуи, а там… там и совершеннолетними станем. К тому же за эти годы она точно округлится там, где надо. Я более чем уверен в этом!

А капсулу по итогу всё-таки пришлось исследовать, правда предварительно я, пользуясь всеми полученными за прошедшее время знаниями, хорошо так её изучил, придя к выводу, что… это очень хорошая и качественная модель с полным погружением.

— Надо было просить начать со шлема, — проворчал я, но отступать было поздно, так что залез в вирткапсулу и активировал настройку под пользователя, которая закончилась всего за десять минут — очень быстро, а то самые первые модели тратили на это целых четыре часа.

Далее начал изучать то, ради чего она и была куплена, — виртуальную реальность.

Вся она делилась на сотни разных направлений — тут были фильмы с полным погружением, всевозможные игрушки, порнуха, конечно же, куда без неё? Имелись виртуальные социальные сети, где можно взаимодействовать аватарами, как в реальном мире. Кстати, эти «виртсети» были самыми что ни на есть разными! Хочешь оказаться на жарком тропическом острове с атмосферой романтического курортного отдыха? Без проблем! А может, тебе по душе бескрайняя тайга? Прогулки по горам? Город в стиле нуар с тёмными подворотнями и отсутствием ограничений на жестокость? Каждый может примерить маску легендарного Джека Потрошителя!

Пока что на главной странице я видел лишь разрешённые и официальные виртсети, но, как я знал, существовали и теневые, где настройки позволяли выкрутить чувствительность до запредельного уровня, получая такое удовольствие, что мозги вставали набекрень. Иногда в прямом смысле слова. Ещё встречались места, которые запрещали выход или являлись ловушками. Повезёт, если просто обнулят счёт, который привязан к профилю, а то ведь могут и убить… Причём это и правда возможно, ведь капсула подключалась к нервам и организму в целом. Если импульсы, поступающие по ним, будут достаточно сильны, это может привести к остановке сердца. Случаи, увы, не редкость.

Поэтому, во избежание, лучше «гулять» только по официальным виртсетям или вообще ограничиться фильмами и играми. Начну, наверное, с кино. Чисто для интереса…

Я запустил какой-то боевик, гордо красующийся на главной странице. Мне хотелось ощутить это полное погружение. И… боже, я не прогадал!

Во время всех битв, перестрелок, захватывающих гонок, бега на грани и прыжков со стометровых крыш небоскрёбов я будто бы находился там же! Можно было настроить режим «погружения»: от лица главного героя, со стороны или по умолчанию. Последний режим сам менял ракурсы в зависимости от задумки режиссёра. То есть, по идее, когда надо — показ шёл от лица героя, когда нужно показать картину целиком — со стороны.

Но я ведь сюда не за этим пришёл, мне нужно просто посмотреть. Выбрал со стороны.

И… это впечатляло до мурашек по коже! Я будто бы участвовал во всём этом, действуя рядом с персонажем. Ух, как же это!.. Нет слов. Что же будет, если выбрать от лица героя?!

Я играл больше часа, едва сумев остановиться. Буквально силой воли заставил себя выйти из фильма, ощущая, как всё тело будто дрожит. Ложное чувство, но… Надо бы попробовать вместе с Хейди. Здесь есть режим совместного просмотра. Можно даже одновременно обсуждать всё происходящее и… Чёрт, почему я сразу подумал о ней? Неужто мать права? Кхм, так-то права.

Следом я зашёл в одну из игрушек. Здесь было что-то о космических сражениях, где я быстро создал себе болванку-аватар, а потом оказался на каком-то корабле, с отрядом других солдат. Летели на задание. Какое и куда — пропускал. Мне было интересно просто походить, пошевелить руками, посмотреть на НИПов (неигровой персонаж) и прочее-прочее.

Вскоре мне удалось пострелять и даже смахнуться в ближнем бою, пробивая прикладом головы каких-то огромных (с человека) инопланетных жуков. Уродцы те ещё! С непривычки меня это здорово пугало, так что удары выходили что надо. Правда, старался всё-таки расстреливать их издали.

Любые атаки, которые проходили по мне, заставляли терять равновесие и испытывать… нет, не боль, а чувство, будто бы кто-то коснулся тела в точке попадания. Имелась настройка, позволяющая уменьшить или увеличить ощущения от «попадания», но я всё ставил по умолчанию.

Поковырявшись ещё с час, уже надумал было выходить, как получил запрос на подключение. Причём не от кого-то, а от Тайрона!

— И каким это образом ты вообще обо мне узнал? — философски спросил я, но всё-таки разрешил подключение. Почти сразу рядом появился закованный в мощные латы гигант, держащий в руках даже на вид чертовски опасный пулемёт.

— Нубятник, — огляделся он, — понятно.

Потом, явно красуясь, брат бросил нечто напоминающее гранату, которая буквально обратила в пепел всю область перед нами на расстоянии в пару километров точно.

После этого Тайрон важно обернулся ко мне. Я не стал подводить его, уважительно присвистнув.

— Так ты, оказывается, тоже начал играть, — хмыкнул он. — Долго же капсулу выпрашивал!

— Это подарок на пятнадцатилетие, — улыбнулся я в ответ. — Я в первый раз зашёл, осматриваюсь.

— Точно, у тебя же днюха скоро, — по-видимому, брат вспомнил о ней только сейчас. — Ладно, я тебе подарю свой старый шмот в игре. Так-то это реально крутые штуки! Знаешь, сколько я на него задонатил? — Тайрон гордо приосанился, будто бы заработал все эти деньги сам.

— Я пока ещё не уверен, что буду в это играть, — огляделся я, не видя ни одного врага: брат сжёг вообще всё, что было поблизости. — Говорю же — осматриваюсь.

— Ай, мне не гони, — махнул он рукой. — Сам так же начинал, а сейчас уже даже стримить пытаюсь. Ты, кстати, подваливай на трансляции! Правда, они в основном ночью — так больше зрителей…

— Как-нибудь, — дипломатично ответил я. — Только ночью я в основном сплю.

— Правильный, как всегда, — разочарованно цыкнул брат. — Хер с тобой, маменькин сынок, развлекайся в яслях. Если же захочешь настоящей игры — пиши. Может, отвечу, если не буду занят.

«Ну-ну, занят», — мысленно усмехнулся я, глядя, как он покидает мой мир.

Выйдя из игры, ещё немного полазил в виртуале, залез в парочку виртсетей, где даже не стал заморачиваться аватаром, а просто нажал «скопировать с тела», моментально оказавшись в городке, которые зачастую показывали в старых фильмах жанра вестерн. Где-то на площади шла какая-то дуэль, что-то обсуждали люди, а красивая женщина, рядом с которой я появился, наградила меня заинтересованным взглядом.

— Обычно мальцов вроде тебя, — произнесла она, — больше интересуют места типа «Любовных островов», чтобы кого-то подцепить. — Женщина подмигнула. — А ты вдруг залез на «Кровь и золото». Причём со своей настоящей внешностью. Здесь так не принято, — погрозила она мне пальцем.

— Я осматриваюсь, — пожал я плечами, — к тому же это ведь официальный сервер? Чего бояться?

— Здесь — ничего, — рассмеялась женщина, поправляя шляпу, — но что будет, если я сделаю вот так?

Вытащив из кармана монетку, она бросила её мне в руки. По инерции я поймал её, сразу ощутив, что… меня куда-то засосало!

— Что за?.. — огляделся я, осознав, что нахожусь в каком-то подвале. — Эй!

— Не бойся, — хмыкнула женщина, оказавшись рядом. — Это совсем рядом, на том же сервере. Просто я передала тебе замаскированную под монету ссылку-переход.

— У меня же должны были запросить подтверждение? — нахмурился я, моментально удостоверившись, что и правда всё ещё нахожусь на том же сервере и могу выйти в любой миг.

— А тут в дело вступают настройки профиля, — поведала она. — И поверь, информацию, которую я тебе сообщаю, говорю лишь потому, что ты мне понравился. Красивый мальчик, жаль только — слишком юный.

— Погоди-погоди, ты с темы-то не съезжай, — меня, в отличие от неё, подобное весьма напугало. — Разве такое не против правил?

— Ты в каком веке живёшь, глупыш? — рассмеялась женщина. — Лазейки есть везде. Некоторые лежат на поверхности, для других применяют сторонний софт. У меня, например, это чисто официальная программа для «ускорения и обхода» некоторых виртсетевых решений. С учётом же того, что твой профиль, видимо, создавался путём пары кликов, я была уверена, что настройка «перемещения с другом» у тебя стоит в категории «по умолчанию», а потому ссылка-приглашение спокойно перекинула тебя по моему адресу в пределах сервера. Но знаешь, — царапнула она меня ногтем, — со столь же минимальными усилиями она могла перекинуть тебя в «Красный город» или «Заброшку».

— Видимо, это виртсети с отключенными настройками? — поморщился я, ощущая себя на диво беззащитным. Вот тебе и знания, полученные из самых разных источников информации!

— Отключенные? — хихикнула она. — Если бы! Там они выкручены наизнанку. Каждое прикосновение может принести столько же удовольствия, сколько и боли. Маленьким мальчикам, без сопровождающих или очень хороших «защитников», приходить туда строго запрещено.

«Защитники» — что-то типа антивирусов на современный лад. Хоть это я знал. И, видимо стандартный, который у меня стоял, за что-то серьёзное не воспринимал никто. Печально.

Я проболтал с женщиной ещё с полчаса, а потом вышел, даже не спросив имени. Она, впрочем, у меня тоже. И, наверное, это хорошо.

Из капсулы вышел на подрагивающих ногах, обливаясь пóтом. Неплохо меня та барышня поимела! А ведь и правда могла… что угодно… дерьмо!

— Так и до психоза недалеко, — бурчал я, пока шёл в ванную, чтобы умыться. — Или хотя бы до фобии. Правильно не хотел во всё это лезть…

Но я знал, что полезу. Снова и снова полезу… Интерес уже захватил меня, а реальная опасность лишь побудила глубже закопаться в тему, начав смотреть не только видео о строении виртуала, но и о том, как с ним взаимодействовать.

Умывшись и приведя себя в порядок (сердце продолжало колотиться, будто я пробежал марафон), направился обратно к себе с целью начать шерстить интернет (обычный) на предмет нужных знаний, что могли бы помочь мне выжить в виртсетях, но услышал довольно громкие и злые крики брата. Что там у него опять случилось? Капсула сломалась? Он ведь обычно в это время полностью недоступен!

Подойдя ближе к его комнате, я заметил приоткрытую дверь и услышал голоса родителей. О… кажется, это серьёзный разговор! Неужели дождались?!

— Итан уже девушку себе нашёл, активно развивается и учится, а ты в это время тратишь жизнь на сплошную чушь. Чем ты будешь заниматься, Тай, если мы лишим тебя денег? — Мать умела в деловой тон, а сейчас она, в дополнение ко всему, была достаточно зла.

— У меня заработок в виртуале! — раздался раздражённый голос брата. — Да я скоро буду зарабатывать больше, чем вы двое, вместе взятые! Старики — ни хера не понимаете суть современного заработка, вам бы лишь чтобы всё на счёт капало, а у меня игровая валюта, она сейчас дорожает, и цены перевода в реал растут с каждым днём, да если я…

— То есть у тебя нет ни доллара, — припечатала его Дженнифер. — Никто из разработчиков не будет обменивать «нарисованные» им же деньги на реальные. А слухи о такой возможности распространяют они же сами, чтобы наивные дурачки побольше донатили.

— Это ложь! — возмутился Тайрон. — Мой друг по игре, Латос, он выводил кучу раз! Он не стал бы врать! Мы придумали, как получить легендарную шмотку, на которую можно организовать целый аукцион. Нужно лишь как следует снарядить рейд, а потому я и снял те деньги с твоей кредитки. Да, там много, но всё это окупится, и я получу минимум в пять раз больше!

«Ой, дура-а-ак!» — осознал я причину возмущения родителей. Его же разводят как самого настоящего лоха!

— Ты не понимаешь, мама! — продолжал брат. — Ты застряла в прошлом и не поспеваешь за трендами! Деньги теперь крутятся не во всяких «бизнесах» или «работах», а в виртсетях и играх. Да чего там — эти «игры» уже стали больше походить на реальность, чем сама реальность! Вы говорите, я не выхожу из дома и не учусь в школе? У меня там настоящая школа жизни! И девок у меня там больше, чем у Итана будет за всю его жизнь! Пока ваш правильный примерный сынок пытается получать на хер никому не сдавшееся образование, я уже проворачиваю сделки на миллионы!

«Вот к чему привело их воспитание», — мысленно вздохнул я. Потому что придурок не нёс ответсвенности и не наказывался за свои проступки. Если бы хоть раз как следует получил отцовского ремня, то, глядишь, не привык бы творить херню. А сейчас… он ведь отлично знал, что, взяв кредитку Дженнифер, ничем не рискует. Точно так же он думал, когда забросил старшую школу и когда хулиганил в реале. Впрочем, за виртуал у него тоже, как я слышал, есть несколько солидных штрафов. И всего этого легко можно было бы избежать, если бы родители заставили отвечать за подобное дерьмо. А раз не заставили они — теперь будет учить жизнь. И учить оч-чень жёстко. Если повезёт, к тридцати сумеет понять, как сильно был неправ. Если не повезёт — к этому времени уже откинется. Если очень и очень не повезёт — будет жить, но всё ещё пребывать в блаженных иллюзиях, создавая проблемы как нам, его семье, так и самому себе.

— Я не буду говорить тебе, чтобы спустился с небес на землю, — холодно произнесла мать. — Тебе сейчас семнадцать, так что просто знай — с восемнадцати, когда станешь совершеннолетним, ты переезжаешь в новую съёмную квартиру. Аренду мы с твоим отцом оплатим на три месяца. Дальше крутись сам. Денег тебе больше никто не даст.

Кстати, да, в это время возраст совершеннолетия в США сместили к восемнадцати. Одно из изменений, которые ни на что толком не влияли, но имелись.

— Это несправедливо! Вы купили Итану новую вирткапсулу, а меня выгоняете?! Какого хера! — Крик Тайрона доходил аж до ультразвука. Я поморщился и потёр уши.

— У тебя есть год, чтобы исправиться, — дополнила Дженнифер. — Бросить заниматься глупостями и вернуться к учёбе. Если сдашь экзамены за пропущенный год, то сумеешь восстановиться в старшей школе, не отставая от сверстников.

— Бред, — прошипел он. — Ненавижу тебя!

— За языком-то следи, — впервые за весь разговор выдал отец.

— Не лезь, пусть выскажется, — мгновенно отреагировала Дженнифер.

— Да, папа, не лезь. Пусть выскажется, — ехидно повторил Тайрон. — Знай своё место, тут мама всё решает. Так же? Да, папа? Мама знает, как лучше, — давил брат на больное. — Что ты сделала с отцом?! — резко поднял он голос. — Ты же убила в нём всё мужское! Ты катком проехала по всем его мечтам и всей его жизни! Я ведь помню, как когда-то было иначе, но понемногу ты вытравила его суть, как пытаешься вытравить мою! Теперь отца даже в бар с друзьями не отпускаешь, потому что, видите ли, это вредно для здоровья и ты будешь за него беспокоиться. Теперь и со мной хочешь то же самое сделать! Потому что тебе, такой идеальной, будет, видите ли, стыдно. Один сын — нормальный, а второй — идиот! Поэтому лучше сделать вид, что его и вовсе не существует, верно, мама? Выгнать и забыть! Ты же… эгоистичная сука, которая на самом деле никого, кроме себя, и не любит. Ни отца, ни меня, ни Итана.

— Я всё сказала, Тайрон, — не меняя тона, произнесла Дженнифер. — Твоё время пошло.

После этого я услышал шаги, отчего резко встал за угол, а женщина прошла мимо меня, ничего не замечая. Отчётливо была заметна деревянная походка и глаза, полные слёз. Да уж, Тай, поздравляю. Ты в очередной раз разбил её сердце.

— Подонок, — припечатал отец.

— А что я такого сказал, чего вы оба не знали, а? — огрызнулся Тайрон.

— Глаза бы мои тебя не видели, — бросил ему Эдвард, прежде чем уйти.

— А я не против! — крикнул брат ему в спину. — Давай так и сделаем! Я с радостью перееду хоть через год, хоть уже завтра! Очевидно, по-моему, что мне с вами жить уже попросту опасно!

Следующие дни все притворялись, что ничего не произошло. Я же в это время старательно узнавал о виртсетях, выискивая всё, что только можно, не забывая и про стандартную программу изучения «начинки» капсулы. Интерес взлетел просто катастрофически. На его фоне школа стала казаться совсем унылой и примитивной. Может, это просто ощущение, но я считал, что, несмотря на крайне интересную подачу материала, уровень образования серьёзно упал. Я не исключал, что так мне кажется чисто за счёт моего собственного исследования, которое заставило скакнуть собственный уровень знаний до недосягаемых (для одноклассников) величин. Впрочем… почему нет?

На пятнадцатилетие снял (денег мне выдали весьма прилично) самый натуральный бар. Формально он был лишь для совершеннолетних, но я договорился с владельцем, который просто убрал весь алкоголь, оставив шикарную атмосферу. Еду сюда доставили заранее, уже из ресторана. Зато можно было выпить из «взрослой» тары — стилизованных под средневековые пивных кружек.

Из работников тут осталась лишь симпатичная девушка-официантка, которая и сама здорово повеселилась, пусть так и не присоединилась к нам за столиком — точнее, одним мега-столом, состоящим из нескольких, хоть её и звали несколько раз.

Сюда же прибыла пара популярных интернет-блогеров и исполнителей, которых родители предложили нанять «для повышения статуса мероприятия». Я не стал отказываться, всё-таки мы вполне могли себе такое позволить.

Разумеется, я не стал скромничать и объявил об этом, чтобы вся школа только и говорила, что о моей вечеринке «в настоящем баре с приглашёнными топ-звёздами».

Само собой, пришли все, кого я пригласил: друзья, с которыми поддерживал связь ещё с начальной школы (посредством сети), из средней школы и, конечно же, те, кого я выделил в старшей. Ещё была пара ребят из моей секции плавания, с которыми я хорошо общался. Народу, несмотря ни на что, было не так чтобы очень уж много — всего семнадцать человек, из которых десять парней и семь девчонок. Люди знакомились, веселились и отлично проводили время, хоть и без алкоголя. Наверное, подобное странно смотрелось бы в моей прошлой жизни, но здесь и сейчас — более чем органично.

Да уж, день рождения получился шикарным. Приглашённые артисты отжигали со сцены. Гости танцевали, обжирались, веселились, снимали всё на видео, организовывали «парочки».

За исключением меня. Потому что пришли все… кроме Хейди.

«Вот сучка!» — думал я скорее с толикой раздражения, чем с настоящим гневом. Она всё-таки не выбросила из головы собственные мысли о том, что якобы будет лишь позорить меня. Перед кем?! Здесь все свои, и эти «свои» — те люди, которых я выбрал. То есть лучшие из возможных. Наоборот, если кто-то из этих вот решит высказать своё «фи» моей будущей девушке (я решил сделать ей предложение прямо на вечеринке, чтобы всё вышло пафосно, как в фильмах), то я своевременно пойму, что нам не по пути, и исключу такого «гения» из своего круга общения.

— Ну, Хейди… — периодически поскрипывал я зубами, однако виду не подавал, продолжая изображать веселье и радость. Даже пару раз потанцевал с симпатичными девочками, но своевременно пресекал попытки «перейти во вторую фазу». Нет уж, у меня уже есть цель. Которая упорно меня игнорировала! Но я её достану. Обязательно достану!

Подарки были многочисленны и даже интересны. Многие из них относились не к реалу, а к виртуалу, что придавало им своеобразности. Парочка даже имела потенциал оказаться полезными, а не пустыми игрушками-развлекушками на один раз.

Вот только они меня не радовали. В голове мелькала лишь Хейди. Да как?.. Я ведь… ещё несколько дней назад даже не думал о ней в таком ключе! Просто интересная девчонка, которая постоянно отиралась рядом. Просто ещё один собеседник. Просто делал хорошее дело, подкармливал её и понемногу заботился.

Сам не заметил, как привязался. А ещё и Дженнифер… Ведь правду же сказала — если буду тупить, велика вероятность, что Хейди уведут и… всё.

Хотел было позвонить девушке, однако я не стал. Уверен — или не возьмёт, или отмажется, но уже точно не придёт. В голове довольно быстро созрел новый, в чём-то коварный план, так что с некоторым трудом дождавшись окончания празднования, уже в темноте, пешком направился к району проживания Хейди.

— А говорят, внутри купола нет трущоб, — хмыкнул я, заметив нужное место.

Нет, в каком-то смысле говорят верно, ибо бедняков и маргиналов быстро отсеивали и отправляли в ту часть города, которая ничем не прикрыта. Видео и фото подобного мне довелось увидеть достаточно. Даже лично бывал в городе за куполом.

Это… ну-у… на первый взгляд, всё тот же город, но как если сравнивать Москву и какой-нибудь зауральский посёлок. Можно бесконечно защищать малую родину, но стоит только посмотреть на столицу — и сразу закрадываются подозрения, что к ней и остальной стране относятся чуточку по-разному.

Здесь было нечто подобное, но контраст казался лишь сильнее и ярче. Если внутри купола царил настоящий мир будущего, то там, за ним, создавалось ощущение, что с начала двадцать первого века не поменялось ровным счётом ничего.

Но, конечно же, основной причиной нежелания там жить была атмосфера. Воздух давно был пропитан выхлопами и разной гадостью, отчего находиться в такой атмосфере было просто опасно. Как я знал, подавляющее большинство носило средства защиты органов дыхания, а все квартиры и дома старались максимально изолировать. Фильтры воздуха стояли везде, где можно, но подобное работало не слишком хорошо.

В общем, подойдя к месту проживания семьи Маназ, я осознал, что и внутри купола есть свои бедные районы. Даже, честно скажу, возникли опасения, что из подворотни выпрыгнет группа гопников, поплёвывая семками. Тогда останется лишь бежать сверкая пятками!

— Как в девяностые, сука, — пробурчал я, осматриваясь вокруг.

Невольно вспомнилась ещё старая студенческая доармейская история прошлой жизни, случившаяся со мной в те лихие времена. Сложное было время: налоги, катастрофы, проституция, бандитизм и недобор в армию — всё как всегда.

И вот зашёл ко мне в один день мой насмерть перепуганный друг Витька и рассказал о своей проблеме.

Витя в то время учился в техникуме. В группе с ним была какая-то не слишком отягощённая моралью девица, у которой имелся двадцатилетний ухажёр, «братуха-борцуха», недавно переехавший в Россию из солнечной Армении. Не помню, как его имя, пусть будет Артур. Учащиеся техникума между собой звали его Мустангом, потому что он натурально был какой-то дикий и необузданный.

Время тогда было мутное, стрёмное, хотя выжившая из ума бабка Нина называла те годы «святыми». Все крутились как могли, вот и Мустанг придумал бизнес. Схема оказалась рабочей и заключалась в следующем: ревнивый горец объявил всем учащимся мужского пола, что отныне им запрещается не только разговаривать, но и просто подходить к его девушке. За нарушение полагался крупный штраф. Несогласных с такой постановкой вопроса жестоко избивал. После нескольких залётчиков, попавших на деньги, студенты стали шарахаться от бабы Мустанга, как от спидозной проститутки. Но участники концессии были готовы к такому повороту событий, и девка стала сама подходить к парням и заводить с ними разговоры. Нелепые отмазки, что она сама к ним подошла, оправданием для Атура не являлись.

— Ты-то как на этот развод попался, Витька? — спросил я тогда.

— Да там так получилось… — замялся он. — Я вышел на крыльцо покурить на перемене, стою, размышляю, как буду сессию сдавать. Она подошла сзади, спрашивает типа: «Чего такой кислый?» Я рассеянно ответил, так, мол, и так. Она мне говорит: «Не бойся, прорвёмся». Я ей: «Ну да, прорвёмся». Всё. А на следующий день Мустанг мне предъяву кинул, что я с его тёлкой общался, невзирая на запрет. И потребовал через два дня деньги принести за этот мой косяк.

Сумму, кстати, я сейчас даже вспомнить не мог, давно это было, знал только, что была она весьма солидной по тем временам.

— А он из какой бригады? — задумался я, мысленно перебирая местных отморозков, которые населяли город. В то время… хех… да хочешь не хочешь, но будешь крутиться в их среде. Иной власти на местах фактически не было.

— Ни из какой, — удивил меня Витя.

— Типа приблатнённый? — приподнял я бровь. — Вызывают иногда, чисто для количества, на разборки?

— Нет, я тебе говорю — он сам по себе, — пояснил он.

Оказалось, что пару месяцев назад Мустанг наехал не на того человека. Приехала братва, натурально затолкали начинающего гангстера в багажник, вывезли в лес и отмудохали как балалайку, тем самым дав понять, что поставить на бабки их друга не получится. И выписали придурку штраф. Мустанг штраф оплатил, но вынес из этой истории только один урок — жертву надо подбирать более тщательно.

— Ага. Понял, — почесал я висок. — Ладно, я с парнями переговорю, но ничего пока не обещаю.

Имелись у меня, признаться, сомнения, что всё так просто, ведь откуда Вите было конкретику знать? Однако свои подозрения я решил отложить в долгий ящик. Вместо этого описал ситуацию своим друзьям, и было принято единогласное решение помочь Витьке, ибо он не чужой нам человек, к тому же являлся младшим братом нашей бывшей одноклассницы, с которой мы тоже крепко дружили.

В день, когда была назначена передача денег, мы выехали в техникум. Было нас семь человек. На нас было любо-дорого посмотреть: короткие стрижки, по тогдашней моде, кожаные куртки, спортивные костюмы и всё такое. Что-то своё, что-то одолжили у знакомых. У одного даже была поддельная цепь в палец толщиной. Со стороны — чисто братки едут кого-то обижать. Особый шарма нашей колоритной гоп-компании придавал старый УАЗ-«буханка», который я выпросил у своего дяди.

Справедливо рассудив, что прибытие «братвы» к парадному входу техникума на таком транспорте вызовет среди студентов фурор, досужие домыслы и ненужные кривотолки, оставили «буханку» за два квартала. Сами добрались ближе и встали за углом технаря. Когда на перемене на улицу вышел Витя, дали сигнал, что мы здесь. Стали ждать Мустанга — он утром всегда провожал свою жабу, а в обед встречал.

К нашему удивлению, он не пришёл. Более того, выяснилось, что его девка свалила с последней пары.

— Похоже, спалила нас эта сучка… — проговорил я. — Побежала своего дружка предупредить. Ладно, завтра мы опять приедем. А ты, Вить, с утра как бы невзначай спроси у неё, почему Мустанг за деньгами не пришёл.

На следующий день мы опять приехали к техникуму к окончанию последней пары. Вышел Витька и сказал, что в ответ на его вопрос эта мразь нагло засмеялась и пояснила, что «Артур-джан» придёт, когда захочет. И чтобы Витя теперь ходил и оглядывался. И что его друзей Артурчик не боится.

Стало понятно, что концессионеры переигрывают нас тактически: ездить бесконечно сюда мы не можем, постоянно охранять Витю — тоже, где искать Мустанга — нам неизвестно.

— Так, парни, другого выхода у нас нет, — сказал я. — Пошли с этой овцой побазарим. Мы все вместе поднялись на второй этаж, где я и Витя зашли в кабинет.

— Кто? — важно спросил я, мастерски изображая отбитого отморозка.

Витя мотнул головой, показав мне на профурсетку. Я взял горластую «даму» под локоть и вытащил в коридор, где ожидали мои ребята. Поставил к стене и спросил:

— Где твой джигит?

— Чего те надо? — не выказывала она и тени страха.

— Я тебе вопрос задал, — постарался предельно жёстко нахмуриться я.

— Ты, блядь, кто такой вообще, чтобы мне вопросы задавать? — надменно спросила эта дура.

И тут я осознал, что это конец. Нас ни во что не ставят и, видимо, ставить не будут. Ощущение провала навалилось со страшной силой, а потом в голове, словно лучик надежды, возникло одно-единственное действие. Ведь как ещё мог бы поступить бандит и отморозок в такой ситуации?..

Не говоря ни слова, я, почти не сдерживаясь, зарядил этой марамойке с правой прямо по лицу. Девка ударилась затылком о стену, удивлённо хрюкнула и сползла на пол. Я присел на корточки, дал ей для симметрии мощную оплеуху с левой, схватил за грудки и сказал:

— Слушай, ты, тварь, я человек занятой, мне некогда из-за всякой херни каждый день сюда ездить. Запомни и передай своему джигиту: если кто-нибудь из вас хотя бы ещё раз подойдёт к Вите ближе, чем на два метра, то мне придётся приехать сюда в третий раз. Но вы об этом очень сильно пожалеете. Очень сильно. И ты, и он. Поняла меня, мразь? Поняла?!

Она лишь кивала, не в силах вымолвить и слова. Все понты истинной королевы жизни пропали, будто и не было.

Я встал, похлопал по плечу Витю, который в полуобморочном состоянии тоже потихоньку сползал по стене, и добавил:

— Бывай. Если ещё будут какие-то проблемы — обращайся. Дяде Мише и тёте Вере привет.

Потом повернулся к своим обалдевшим парням:

— Поехали, пацаны, у нас через сорок минут стрелка, нельзя продинамить! — Следом посмотрел на сучку, борясь с желанием добавить ей разочек с ноги, и пошёл на выход.

К машине мы шли в гробовой тишине. Я шагал впереди, ощущая, как подрагивают руки, и затылком прямо читал мысли своих друзей: «Жо-о-опа! Зачем только ввязались в этот блудняк? Всех ведь теперь закопают!»

Во мне же боролись два чувства: с одной стороны, я был чрезвычайно горд своим актёрским мастерством. Елена Сергеевна, руководитель школьного драмкружка, была бы в восхищении! Да что там Елена Сергеевна — сам Станиславский воскликнул бы «Верю!» С другой стороны, мне было очень страшно. Отчего-то ощущение, что Мустанг совсем не прост, буквально скреблось внутри черепной коробки. Вот и правда, на хера ввязался в такое дерьмо? И пацанов подставил, и мне теперь однозначно голову снимут!

Молча погрузились в «буханку» и поехали. Наконец кто-то прервал тягостное молчание:

— А на хрена ты ей в табло-то втащил? Это прям обязательно было делать?

— Выбора не было. Или так, или пропал бы Витька — сожрали бы его эти паскуды, натурально сожрали, — пояснил я.

В каком-то смысле так оно и было. Есть женщины, а есть мрази. И если мразь считает себя неуязвимой и творит херню, то что остаётся делать? В то время милиция мало что решала!

Эх… щепетильная, очень щепетильная тема, однако наши милые дамы всегда требовали равноправия и такого же к себе отношения, как и к мужчинам. Или это, хе-хе, «другое»?

В общем, поступком своим я не гордился, однако считал, что в тот момент и в той ситуации иначе поступить было просто невозможно.

На мои слова — лишь тишина.

— И что мы будем делать, когда нам стрелку забьют где-нибудь на пустыре? Поедем на «буханке» или пешком придём? Нас же просто уроют… — возник новый вопрос.

— Хорош на Костяна наезжать, — заступился за меня уже другой. — Мы всё равно хотели этого сифозного ублюдка отхерачить от всей души, если бы он быковать начал.

— Одно дело — ублюдка отхерачить где-нибудь за гаражами, другое дело — самке ублюдка рыло начистить на глазах у половины технаря, — возразили ему. — Для него теперь дело чести разобраться с нами. В общем… у меня батя летом на рыбалке из пруда бреднем обрез выловил. У Лёхи отец — охотник, патроны найдём.

— Угу. Вы только Костяну обрез не давайте, а то он начнёт на стрелке сразу валить всех налево-направо, потому что «выбора не было», — рассмеялся его собеседник.

Я тоже начал накидывать варианты:

— Серый, а у тебя же брат двоюродный в бригаде у Сизого?

— Есть такое, — задумался парень.

— А Кривой и Слесарь в бригаде у Новичка? — сейчас смешно вспоминать те старые погоняла, но… какие есть, такие и были.

— После того как Новичка завалили наглухо месяц назад, они перешли в бригаду Сапуна, — пояснили мне.

— Ещё лучше — сапуновские круче новичковских, — довольно закивал я. — А Маринка Зотова вышла замуж за Димку-Глухаря, он второй человек у «кировских». Они басмачей терпеть не могут. Бывает, просто из принципа ввязываются в разборки, если пиковые начинают наших пацанов напрягать. Сань, как твой сосед, вышел из больницы?

В мужика три недели назад дважды выстрелили около подъезда, а потом переехали машиной. Но он будто в рубашке родился, так что умудрился выжить.

— Его в реанимацию перевели, перитонит начался, — ответил он мне.

— Жаль, — вздохнул я. — Толян, ты говорил, что твоя сестра мутит с капитаном то ли из РУОПа, то ли из областной ментовки? На крайняк, к нему можно обратиться за помощью.

Ещё помолчали.

— Может быть, Витьке пока не ходить в технарь? — спросил Санёк.

— Ни в коем случае! — возразил я. — Пусть ходит как ни в чём не бывало.

Два дня ни Мустанг, ни его шаболда не появлялись в техникуме. Потом, как мне поведали, он пришёл, поздоровался с Витей с почтительного расстояния и сказал:

— Э-э, зачем ви мою тёльку избиль? У неё теперь бланш под глазом и мозготрясение. Могли же как мущщина с мущщиной поговорить!

— С тобой хотели поговорить, но ты куда-то скрылся, — ответил Витька.

— Эта чё за отморозки были? Из какой бригады эти беспредельщики?

Терять Вите было нечего, и он сказал, дерзко глядя Мустангу прямо в глаза:

— Я что-то не понял, ты в натуре хочешь, чтобы они в ещё раз приехали? Не вопрос — приедут, — голос, как говорил сам Виктор, у него не задрожал, хоть и был преступно к этому близок.

— Э-э… зачем приехали? Не надо приехали. Я так просто, чисто сказать, что это не по понятиям, — испугался Мустанг.

Это был первый и пока единственный раз, когда я ударил женщину. Ну как женщину — девку молодую. Но я ни о чём не жалел, ни о чём. Ни тогда, ни сейчас.

Мысли крутились в голове, пока я осматривал тёмные дома внутрикупольных «трущоб» и гадал, сколь много камер здесь функционирует. Должно быть прилично, но мало ли? Мне для путёвки на тот свет хватит всего одного придурка с ножом. Не помогут ни мои занятия спортом, ни уверения местных властей о самом безопасном городе.

Людей вокруг почти не было, что, как ни странно, логично. Практически все проживающие здесь имели работу, а потому утром нужно было вставать и бежать: кому в офисы, кому дома — до капсулы. Некоторые хардкорщики работали за куполом, отчего цепляли шлем-фильтр, похожий на компактный и жутко технологичный противогаз. Таких людей отвозили специальные автобусы, они же забирали вечером.

Благо, что адрес Хейди я знал, а очки дополненной реальности заботливо указывали путь, поэтому перед глазами вскоре появился нужный дом. Типичный для купола небоскрёб на сорок этажей.

Лишь теперь я позвонил девушке, которая… не взяла трубку.

— Вот сучка, — хмыкнул я, а потом задумался и начал поиск в сети, где довольно быстро нашёл адрес её квартиры, после чего набрал домофон.

Хотел что-нибудь соврать, типа курьера, доставки, сотрудника техобслуживания дронов, но ничего не потребовалось, мне просто открыли дверь.

— Будет неприятно, если Хейди не дома или, например, попала в больницу, — поскрёб я затылок. — А может, внезапно возникли какие-то иные дела? Вдруг, не знаю, мать заболела?

Я понимал, что, скорее всего, ситуация совершенно иная, однако ощущал несвойственный мне мандраж.

Быстро поднявшись на нужный этаж, я потянулся к звонку, но в последний момент дёрнул ручку входной двери. Она… оказалась открыта.

Оказавшись внутри квартиры, услышал звуки попойки, а также громкую ругань. Пол был сплошь покрыт мусором (уличная грязь, какие-то обёртки, мелкие камешки, обрывки упаковок, пивные бутылки…), от чего я конкретно так отвык. У нас дрон-уборщик каждый миллиметр чистит, а тут… по ходу, вообще ничего нет.

— Генри! — раздался крик из гостиной. — Где тебя, сука, черти носят? Все уже давно собрались!

Делать нечего, мне в любом случае нужно было зайти.

Подавшись вперёд, я заглянул в гостиную, заметив четырёх конкретно бухих мужиков и двух потрёпанных женщин. У одной на глазу наливался смачный синяк. Очки сразу подсветили её имя: Лоретта Маназ. Крикливый мужик — Хьюго Маназ. Вот и познакомился с родителями моей девушки!

— Всем привет, я к Хейди, — улыбнулся я. — Она дома? Дозвониться не мог, решил зайти.

Воцарилось молчание. Я услышал, как где-то в квартире щёлкнул замóк.

— Чего, блядь? — покачнулся Хьюго. — К Хейди? Хейди! — резко заорал он. — Тащи сюда свою жопу!

— Не ори, — буркнула ему девушка, быстро появившись на наших глазах. Она уже успела переодеться ко сну, так что теперь красовалась в тапочках и пижаме с котятами, которую купила ещё моя мать. И в любой другой момент я бы не упустил случая рассмотреть её получше, но сейчас ощущал, что куда большее внимание стоит уделить семейке Маназ и их гостям. — Чего припёрся? — а это уже ко мне. В голосе Хейди ощущалось отчётливое недовольство.

— Пойдём погуляем, по дороге расскажу, — улыбнулся я, не собираясь ничего объяснять в такой обстановке.

— Уже вечер, — промямлила Лоретта. — Может…

— Заткнись, — Хьюго болезненно (судя по лицу женщины) ткнул её в плечо. — Парень, — его язык заплетался, но было понятно, что он не настолько пьян, чтобы вообще ничего не соображать. — Ты, сука, кто?

— Одноклассник Хейди, — вежливо ответил я. — Итан Эйзенхауэр.

Я видел их взгляды, которые изучали мою одежду и гаджеты, но в этом был несомненный плюс. Каждый из них понимал, что запись идёт постоянно и беспрерывно, так что любая попытка применить хоть какое-либо насилие по отношению ко мне окажется последней. Даже если меня убьют, а тело спрячут, то любой коп легко узнает, кто это был.

Именно для того, чтобы обойти подобное, используют блокиратор — он обрывает связь устройства с сетью, делая человека невидимым. Уверен, в ближайшем будущем эти штуки окажутся под запретом, пока же… пользуюсь даже я.

Хейди схватила меня за руку и потащила к себе в комнату.

Она молча переоделась — я тактично отвернулся, хоть девушка и не обнажалась полностью, — а потом так же молча направилась на улицу. Я послушно шёл следом.

Пьяные тела смотрели мне в спину, и я не поручился бы, что мог предугадать их мысли. Однако того, что я видел, было достаточно, чтобы подать заявление о домашнем насилии. Вот уж чего я терпеть решительно не мог, так это его. Не понимал… Просто не понимал его логику! Однако то, что я не понимал, я изучал. Так было с вирткапсулой, так случилось и с психологией домашнего насилия, правда ещё в прошлой жизни. Были у меня… как знакомые, которые ему подвергались, так и те, кто мог кое-что объяснить и подсказать.

Вообще, когда речь заходит о домашнем насилии, многие удивляются: как женщина (в основном женщина, хотя бывает и наоборот) может такое терпеть? Как до такого вообще дошло? Почему она не уходит? Почему не пишет заявление в полицию? Как происходит, что её жизнь медленно превращается в филиал ада, а она, дура, сидит и ни черта не делает? Ну и где, собственно, были её глаза, когда она нашла себе на голову такое «счастье» и нарожала от него пару-тройку детишек? Ответ здесь прост и незамысловат, нужно только разобраться в механизмах, согласно которым функционирует домашнее насилие.

Самое первое и самое важное: ни один домашний боксёр и доминатор не начинает отношения с критики, унижений и плюхи под рёбра. А если и пытается начать — «парочкой» эти люди, как правило, не становятся. Отношения, которые позднее выливаются в агрессию и избиение, в большинстве случаев начинаются со сказки — с внимательного и заботливого (может, немного душного, ну подумаешь) ухажёра, который устраивает своей даме сердца небо в алмазах. Красивые ухаживания, подарки, любовь до дрожи в коленках, удовлетворение каких-нибудь хитрых потребностей, о которых никто из предыдущих мужчин даже не догадывался (это может быть как секс, так и что-то совершенно другое — покровительство и опека, например) и прочая реализация девичьих фантазий. И если кто-то из девушек считает, что сама легко смогла бы на этом этапе распознать в мужчине-мечте будущего домашнего бойца ММА — пусть подумают ещё раз.

Когда женщина как следует «подкупается» этим фейерверком, развивается сильная привязанность, и она попадает в эмоциональную зависимость от мужчины, начинается то, что в последствии станет домашним насилием. И нет, опять же, оно никогда не начинается с хука справа. Процесс проникновения насилия в отношения называется «процессом нормализации насилия» и стои́т он на трёх китах: стирание и сдвигание границ, изоляция, уничтожение самооценки. Впрочем, конечно же, все эти процессы тесно переплетены и не существуют по отдельности.

Если пойти по порядку, то… «сдвигание границ». Речь идёт как о личных границах женщины, так и о её границах нормы. Во-первых, партнёр постепенно просачивается во все сферы жизни — зачастую под видом участия, заботы и неподдельного интереса. «Я заберу тебя с работы, на улице темно» может быть первым шагом к «Ты опоздала на пять минут! С кем ты там ебалась, шалава?» Или вот: «Идёшь с подружками в бар? Можно я присоединюсь, мне очень интересно с ними познакомиться?» может быть началом «Никуда ты не пойдёшь, эти суки на тебя плохо влияют, я сам видел». И так далее, и до бесконечности. Мужчина постепенно проникает везде: в финансовую, рабочую, личную жизнь женщины, и понемногу расширяет там своё влияние, превращая заботу в контроль.

Ещё заметнее это становится, когда речь заходит о границах нормы. В начале отношений одной поднятой брови может быть достаточно, чтобы женщина «одумалась» и не пошла на встречу с подружками, которые не угодны партнёру («Ну милая, как же я тут без тебя? Буду скучать весь вечер! Я очень хочу провести это время с тобой»), потом не надела неугодную юбку, перестала тратить на себя деньги и тому подобное. А далее личинка домашнего тирана потихоньку, миллиметр за миллиметром, тестирует всё более жёсткие меры — повышенный голос, окрик, тычок под рёбра, удар. И поскольку этот процесс происходит очень медленно — и параллельно с другими двумя процессами (изоляция и уничтожение самооценки), жертва незаметно для себя варится заживо, как лягушка в молоке.

Далее «изоляция». Изоляция — это краеугольный камень любого домашнего насилия и тирании. Для того чтобы получить полный контроль над жертвой, манипулятору нужно позаботиться, чтобы хотя бы на ранних этапах процесса никто не вмешался в его планы. Поэтому в ход идёт отстранение жертвы от её социального круга: родителей, друзей, коллег. Например, хватит одной фразы: «Маме будешь звонить, да?» — спросил «котик», и у «котика» так перекосило морду, что женщина сразу расхотела делать такой звонок, а потом стала звонить всё реже и реже, чтобы не расстраивать любимого.

Сюда же идёт постепенное очернение близких людей в глазах жертвы. И ревность — редко какое насилие обходится без контроля на почве ревности, когда проще перестать куда-либо ходить, чем терпеть истерики, допросы, слёзы или даже побои.

Но изоляция касается не только общения и социальных контактов. В первую очередь она касается всего того, что даёт жертве независимость и уверенность в собственных силах. «Я так хочу от тебя ребёночка, но нашим детям же надо только самое лучшее, правда? Поэтому тебе лучше бросить работу, она у тебя нервная, я нас всех обеспечу». «Тебя и так на работе не уважают — приходишь нервная, злая, это вредит нашим отношениям, любимая, я хочу, чтобы ты была счастлива». «Да сколько ты там зарабатываешь, сиди дома, отдыхай, я о нас позабочусь». То же самое касается хобби и увлечений. А ещё частенько происходит саботаж контрацепции и активное желание детей. Побольше и побыстрее. Таким образом, медленно и незаметно, женщина оказывается с двумя погодками, без копейки и возможности её заработать, в ситуации, когда последняя подруга сдалась и перестала звонить.

Ну и тут появляется вишенка на торте, без которой весь этот праздник жизни был бы невозможен. Уничтожение самооценки. И, опять же, нет, никто с порога не говорит: «Ты, тупая уродливая дура, будешь со мной встречаться?» Начинается всё с дружеских шуточек, высмеивания, иронии, обесценивания достижений, преуменьшения усилий. С уколов малюсенькими иголочками, которые потом становятся дрелью с гигантским сверлом.

Основных посылов у этой «дрели» не так уж много. Первое: «Ты во всём виновата, с тобой невозможно вести себя по-другому, ты не достойна ничего другого, ты провоцируешь, ты ненормальная, любой бы так поступал на моём месте». Второе: «Ты такая страшная, толстая, больная, глупая, не успешная, старая (и прочее), ты должна быть мне благодарна, что я вообще снисхожу до тебя — ни один другой мужчина на тебя и не посмотрит». Ну и все вариации этих посылов. В отличие от основных посылов, вариаций обычно много, и бьют они всегда по самому больному: по тому, что женщина раньше считала своими сильными сторонами, или по тем уязвимостям, о которых она рассказала партнёру в ситуации доверия.

Эти три «техники» довольно быстро приводят к тому, что мы имеем типичную жертву, которой некуда идти, неоткуда брать деньги, не к кому обратиться, которая верит, что мужчина, который её лупит, — душечка, а она во всём виновата. К тому же на этом этапе женщина зачастую обвешана детьми и кредитами. Если добавить сюда чисто эмоциональный механизм «качелей» — постоянное метание между насилием и любовью с заботой, то получаются американские горки эмоций, которые создают сильнейшую привязанность и почти наркотическую зависимость — получается полная картина. Картина, в которой «женщина-мазохистка» почему-то не уходит от человека, который вытирает о неё ноги.

Хотя нет, подождите, не полная. Полной она станет, если мы вспомним, насколько стыдно в нашем обществе (в мире будущего ничего не поменялось) быть жертвой. Я имею в виду реальной жертвой, а не теми распиаренными в сети прилипалами, которые с улыбкой до ушей рассказывают, как их насиловала какая-то топ-звезда первой величины. Эти люди — информационные проститутки, которым лишь бы получить свою толику славы и поднасрать кому-то другому. Речь же о настоящих жертвах, которым зачастую больно даже вспоминать произошедшее. Таким людям — неважно, мужчинам или женщинам — крайне сложно признаться, что их бьёт или унижает собственный муж (жена), которого (которую) ранее считал (и все друзья со знакомыми тоже считали) идеальным человеком.

Кроме того, общество непременно повесит на жертву часть вины (если не всю) за произошедшее. «А не довела ли ты его?», «А почему ты раньше не ушла?», «А зачем ты с ним вообще отношения завела?», «А детей столько зачем нарожала?», «А ты что, не видела? Как можно было?»

Стыд; стыд и вина. И всё насилие, как обычно, ответственность женщины, которая уже достаточно разбита и наполнена стыдом, чтобы вынести ещё немного.

По статистике, среднестатистической жертве домашнего насилия требуется семь попыток ухода для того, чтобы раз и навсегда покинуть домашнего тирана. Семь. В среднем. И это не потому, что ей нравится то, что происходит. Не потому, что она глупая. И не потому, что мазохистка.

Домашнее насилие — это одна из сильнейших душевных травм, которую вообще получает человек. Когда тот, кому мы доверяем и кого любим, вытирает о нас ноги, уничтожает и растаптывает, перемежая при этом сеансы уничтожения ярким сексом, заботой, любовью. Даже самая крепкая психика от этого ломается! Сбиваются все ориентиры, и человек без сторонней помощи уже не может определить, где верх, где низ, где хорошо, а где плохо. Не может вырваться из замкнутого круга, не может посмотреть на ситуацию со стороны.

Как я слышал, работа с такими женщинами требует огромного терпения и состоит из одних фрустраций. Побыть «спасителем на белом коне» и вытащить кого-то из многолетнего плена с одного наскока, скорее всего, не получится. И с двух, пяти, десяти может не получиться. И потешить своё эго таким геройством, скорее всего, тоже. Но это не значит, что лучше и не пытаться. Каждая капля, падающая на другую чашу весов, важна, потому что все соломинки рано или поздно переломят хребет верблюду. И женщина уйдёт.

А пока она ещё «там», самое меньшее, что можно сделать, — это просто её не стыдить. Стыда в её жизни и так достаточно.

Интересно… хотела бы Лоретта Маназ изменить свою судьбу? Психика многих женщин столь сильно меняется, что они искренне не могут по-другому.

Мотнув головой, выкинул мысли, забредшие в глубокий лес, из своего сознания. Вместо этого сосредоточился на Хейди.

— Я волновался, что с тобой что-то случилось, — сказал я ей, когда мы отошли от дома.

— Просто не хотела никуда идти, — буркнула она. Колючка.

— А я всё ждал, пока обязательная программа закончится и появится возможность тебя проведать, — улыбнулся я в ответ. — Мало ли?

— Ну, — девушка пожала плечами, — теперь ты лично видел мой быт. Понравился?

— Не очень, — вздохнул я. — Но… семью не выбирают.

Она тоже вздохнула.

— С днём рождения, Итан, — произнесла Хейди спустя несколько секунд. Она остановилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Я ничего тебе не подарила… Вот.

— Хм, — притворно нахмурился я. — Да, — добавил в голос юмора, — это большой залёт, Хейди! Будем исправлять.

— О чём ты? — она слегка улыбнулась, уже успев выучить паттерны моего поведения.

— Хейди Маназ, — опустился я на одно колено, — согласна ли ты стать моей девушкой?

Признаться, когда я впервые осознал, что оказался в мире будущего, то думал, что тут будет прямо-таки засилье разных секс-меньшинств, мигрантов, постоянные требования прав, различные группы «вечно обиженных» религиозных фанатиков и прочая херня. Однако, после того как изучил историю, понял, что примерно к две тысячи пятидесятому году волна поощрения подобного пошла на спад. Причина проста — огромный финансовый кризис. Ведущие страны постепенно истощили свои ресурсы, ведь поддержка «недовольных» привела к обязательным квотам во всех сферах деятельности, отчего со временем дело дошло до того, что компании по закону обязаны были принять на работу половину сотрудников из «цветных». Также не менее четверти должны быть геями, лесбиянками или исповедовать определённые религии.

Это и стало той точкой, которая сместила положение дел.

Из-за колоссальных издержек производство начало сильно сокращаться, компании массово банкротились, ибо нанимали не того, кого нужно, а того, кого заставляли. Индустрия развлечений и вовсе скатилась на самое дно, так как большинство людей прекратило смотреть фильмы и сериалы, где актёры даже не пытались играть, а весь сюжет крутился вокруг выдуманных и абсолютно нереалистичных расовых и сексуальных притеснений. Вместо этого зрители начали смотреть авторские фильмы (снятые маленькими командами энтузиастов) и дешёвую анимацию, которая, благодаря развитию технологий, к этому моменту стала доступна даже школьникам. Причём её качество не уступало тому, что снимали крупные студии в конце моей прошлой жизни! Также люди всё больше уходили в ютуб и его аналоги.

Стриминговые сервисы, кинотеатры, кинокомпании и все причастные к ним начали стремительно банкротиться и закрываться. Со временем и началом спада леворадикальной политики новые кинокомпании начали работать с теми самыми энтузиастами и командами блогеров, которые впоследствии и стали новыми суперпопулярными актёрами.

У государства тоже начались проблемы — бюджет стремительно сокращался из-за засилья мигрантов, имеющих налоговые льготы, а также огромных пособий, отчего на остальных жителей взвалилось чудовищное налоговое бремя. Это привело к оттоку ещё «живых» бизнесменов и ценных специалистов в другие страны, где сохранился здравый смысл.

Вот тогда-то у политиков и зашевелились мозги. Свихнувшихся на леворадикальной идее стариков постепенно сместили молодые и адекватные люди. Впрочем, так оно всегда и бывает: «Трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди создают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди создают трудные времена». Европейские страны и США сумели очень хорошо подняться в двадцатом веке. Двадцать первый же расслабил их и под конец даже на короткое время сместил Америку с положения ведущей мировой державы. Это заставило «хозяев страны» взяться за ум и таки исправить положение.

Благодаря этому сейчас ситуация более-менее удерживалась в рамках. Хочешь стать гомиком? Пожалуйста — иди и трахайся с мужиками, но это не даст тебе каких-либо льгот и привилегий. Принижать, правда, за это тебя тоже никто не станет. Мигрант? Пожалуйста — учи язык, подчиняйся законам, уважительно относись к остальным. В таком случае ты, скорее всего, сумеешь найти работу и прокормить себя. Ты ведь приехал сюда не просто так? Ты ведь надумал воспользоваться тем, что выстроили другие люди, пришёл на всё готовое, а значит, теперь ты обязан трудиться на их благо. Ну и на своё, конечно же. Вот только никаких льгот и пособий чисто за то, что ты, такой «хороший и умный», сюда прибыл, теперь не будет.

Правда, ситуация с экологией начала всё больше напоминать дно. Природа доживала последние деньки, отчего уже не только учёные, но и обычные люди начали бить тревогу. Это заставило страны начать искать способы выживания. В первую очередь, конечно же, испугалась элита, особенно когда ознакомились со статистикой снижения общего срока жизни почти на десять лет!

Ещё и продукты, даже выращенные без использования разных добавок и обработки, стали содержать в себе такое количество разного дерьма, что раньше кормить ими не стали бы и заключённых. Стало очевидно, что пора очень так серьёзно что-то менять.

Законы, нацеленные на экологию, ни хера не работали. Ведь требования установки разных фильтров, правильная утилизация отходов и прочее были весьма затратны. И если этим заниматься, то придётся серьёзно сократить свою прибыль (не зря говорят, что капиталист за прибыль в триста процентов продаст родную мать). Побившись лбом об эту стену в течение нескольких лет, политики резко развернулась. Точнее, так поступили не сразу. Всё началось с Арабских Эмиратов, которые ещё при моей прошлой жизни были известны тем, что создавали удивительные и дорогостоящие проекты. Так случилось и в этот раз. Страна решила создать экологический купол. И… спустя пять лет у них получилось.

По нынешним меркам это был совсем маленький купол на десять квадратных километров, но тогда это казалось настоящим чудом.

Туда тут же поселились «подопытные», которые дышали очищенной атмосферой и — по проверкам всех учёных — просто восстанавливались на глазах! Самые богатые люди мира пробовали купить себе возможность проживать в столь элитарном месте, но мало у кого получилось. У тех же, у кого получилось, существенно сократился капитал.

Тогда-то остальные и поняли, что именно им нужно делать.

Аналогичные проекты, один за другим, стали возникать в других странах. В них вкладывались триллионы долларов. Они постоянно дорабатывались и улучшались, и вот спустя сорок лет почти каждый крупный город имел внутри себя объёмный экологический купол.

В каких-то жили люди, в каких-то выращивали овощи, фрукты и животных. Имелись даже «морские купола», в которых разводили рыбу и морепродукты. Каждый день где-то создавали всё новые и новые купола. Разумеется, не обходилось без проблем: некоторые оказывались неэффективными, некоторые выходили из строя. Но это естественный процесс «обкатки» новых технологий и «попила бюджета». Всё как при строительстве тех же квартир и домов в моём прошлом мире.

В то же время, как уже понятно, развивались и иные технологии: роботы, искусственный интеллект, виар, дополненная реальность, капсулы и шлемы…

Не скажу, что мне прямо-таки нравилась современность, но… в каком-то роде у человечества и правда не было выхода. Имею в виду… вот прекратили бы, например, ведущие страны отравлять воздух, а какая-нибудь Гватемала продолжила, потому что — почему бы и нет? Или Северная Корея. Или африканские папуасы. Что тогда делать? Воевать с ними всеми? Ну, положим, начистили кому-то рожу, те клятвенно пообещали больше не косячить, а сами снова начали. Или среди их жителей нашлись те, кто посчитал себя самыми хитрыми. Или среди «элитарных стран» такие нашлись… Всё ради денег! Причём каждый искренне считал бы, что он «немножко» и на атмосфере такое ну никак не скажется! Ага-ага, всё именно так и работает.

За всеми невозможно уследить, а прибыль для капиталистов всегда будет на первом месте. Как итог — бюджетные средства будут потрачены впустую, а загрязнение всё равно продолжится, пусть и меньшим темпом. Учитывая же, что атмосфера УЖЕ испорчена, то это всё равно что при отказе печени продолжать пить водку «по чуть-чуть». Тут, сука, операция нужна, а не медленная агония!

Дышать вредными химическими выбросами никому не хотелось, поэтому, пока учёные создавали модифицированные деревья, которые будут пожирать из воздуха разное дерьмо, и прочие способы вернуть всё как было, остальные начали жить в экологических куполах. Те, кому не так повезло (более восьмидесяти процентов населения мира), носили на улице специальные противогазы, снимая их лишь в герметичных домах или квартирах, где были установлены фильтры воздуха.

Кстати, опять же, только углубившись в этот вопрос, я осознал, что такие привычные для прошлого меня продукты, как овощи, фрукты и мясо, стали стоить просто запредельные деньги. Их могли позволить себе только настоящие богачи. Я не замечал этого, ведь не распоряжался финансами и не особо разбирался в нынешних ценах, ибо никогда не знал нужды в деньгах. Лишь потом, проведя анализ, натурально ужаснулся.

Ценники на эти товары взлетели в тысячи раз! Но вопрос: чем же тогда питались обычные люди? Химия. Дешёвые смеси, искусственное мясо и овощи. Непонятно из чего сделанная лапша и аналогичные крупы. То есть… на первый взгляд, изменений почти не было, но вот на второй… Весь рацион питания состоял из самой разной химии.

К слову, она не была прямо-таки очень вредной. К этому времени её начали производить достаточно качественно, так что организм человека вполне мог переваривать подобное. Тем более в такую пищу начали добавлять особые добавки в виде витаминов и минералов, нужных человеку для поддержания жизни. Тоже искусственных, само собой.

Одним словом, жить было можно. Вот и жили. Альтернатив особо не имелось.

Хм… могло показаться, что всё очень плохо, но это не так. Впрочем, слишком хорошо тоже не было. Как обычно, истина посередине. Люди в куполах, с достатком, мало в чём нуждались, люди вне купола… выживали. Но так было и во времена моей прошлой жизни. Только такие люди обитали в трущобах и самых конченых районах города, перебиваясь с пятое на десятое.

На данный момент я примерно представлял, как живёт среднестатистический житель за пределами купола. Больше всего повезло тем из них, кто по работе оказывался на территории купола. Например, в качестве контролёров строительных дронов или настройщиков каких-нибудь сетей, или… да сотни вариантов! В общем, такие работяги не только дышали чистым воздухом почти весь свой рабочий день, но ещё и хорошо зарабатывали. Обычно доход этих людей был на тридцать-сорок процентов выше, чем за аналогичную работу ВНЕ купола. Частенько эти работяги потом умудрялись остаться жить на территории купола как ценные специалисты. Насколько я знаю, именно так родители Хейди в своё время тут и оказались.

Те, кому не повезло обитать только за куполом, без возможности приезжать внутрь даже по работе, в большинстве своём вынуждены были максимально экономить (потому что те, у кого деньги были, уже умудрились проникнуть в купол и жить там). Даже на мелочах. Продукты по скидке, поиск различных акций, накопление купонов и всё в этом же духе. Процветали сайты наподобие «Авито», где можно купить б/у технику или вещи, сэкономив при этом. Секонд хенды, «всё за доллар», распродажи… вот то, что предпочитало население.

Условия жизни людей зачастую соседствовали с чудовищными неудобствами, когда приходилось спать на полу, питаться на ходу, отключать часть коммунальных удобств и не иметь средств даже на оплату интернета со связью.

Вместо того чтобы покупать что-то «побаловать себя», деньги строжайше экономились: на новые противогазы или фильтры (которые приходилось регулярно менять), на более качественную герметизацию жилья (дабы не оставить отравленному воздуху и шанса оказаться внутри), на лекарства и иные нужды первой необходимости.

А ещё, конечно же, оформляли на всё это кредиты. Зачастую в кредит у человека проходила вся жизнь: авто, жильё, гаджеты…

Как говорится, хочешь жить — умей вертеться. Деньги добывались из всевозможных источников, разборчивостью никто не страдал. Преступность вне купола цвела и пахла. Тысячи новых видов мошенничества и сотни способов обмануть «ближнего своего».

Бóльшая часть подобного, правда, перешла в виртуал. В это время через него стало гораздо проще получать «бесплатные деньги». Полиция не справлялась с таким потоком, к тому же была куда больше сосредоточена на обитателях куполов, а власть вне их постепенно начали захватывать преступность и корпорации.

Да… корпорации… С каждым годом они ощущали себя всё лучше и лучше. Ведь теперь, когда жизнь стала гораздо труднее и тяжелее, от хорошей работы зависело вообще всё. Это раньше всегда можно было легко и непринуждённо сменить её или вообще плюнуть на всё и пойти жить в деревню, выращивая овощи и домашнюю живность. Можно было отправиться на вахту после минимального обучения, где вкалывать, но добыть средств в весьма приличном объёме. Всякие варианты имелись. Ныне же почти все подобные способы были сопряжены с немалыми трудностями из-за зависимости от чистого воздуха и средств его фильтрации.

Все мелкие предприятия сотрудничали с кем-то из гигантов, а потому работники из чёрного списка крупных корпораций не котировались и у остальных. Организовать частное хозяйство за пределами купола было просто невозможно. Внутри же самого купола (если он специализирован) своих фермеров хватало. Вся тяжёлая работа выполнялась дронами, а их оператор мог заниматься контролем не выходя из дома, отчего надбавки за подобное никто и не думал платить. Хорошие техники, которые занимались ремонтом, также обитали в каких-либо мастерских, и неисправные механизмы либо доставлялись к ним, либо с проблемами разбирались местные. И попасть к ним так просто уже не получилось бы.

Таким образом более девяноста процентов людей, живущих вне купола, которые не хотели идти в откровенный криминал и его мутные схемы, оказались в зависимости от щедрот корпораций. Компании и их конгломераты, в свою очередь, не стремились особо тратиться. Чего уж, всего пару лет назад они даже пролоббировали решение, по которому трудоустроиться на работу стало возможно с двенадцати лет. С двенадцати! По сути, закончив лишь начальную школу!

«Операторам дронов особых знаний и не требуется», — говорили они. И в каком-то плане я их понимал… а также понимал и согласие политиканов, ведь мало кто желал бы видеть у себя излишне умное население. Пусть такое останется среди элиты, а вот основная масса должна быть тупой — для более простого ими управления.

Путь, который ведёт в никуда… Ведь со временем элита, чьи дети будут раз за разом занимать посты управляющих, окончательно деградирует без притока свежей крови. Это превратится в натуральное средневековье, обёрнутое фольгой современных технологий, но вместо лордов и бояр выступят «эффективные менеджеры» со своими холопами — обычными работниками.

И история показывает, что ни к чему хорошему подобное не приведёт. Зажравшаяся «знать», окончательно потерявшаяся в собственных пороках и интригах «высшего общества», будет свергнута. Это аксиома.

Однако произойдёт такое точно не в ближайшее время, что радует. А там… там и буду смотреть. Может, с учётом новых технологий, повальной деградацией населения, которое загоняют в виртуальную реальность, позволяя «сбросить пар» именно в нём, всё обойдётся?

Так или иначе, я не собирался идти по пути того же Тайрона или детей других богатых «шишек», а потому устроился на работу в «ОмниКап» — одну из крупнейших компаний производства и настройки капсул виртуальной реальности. Пока что младшим инженером проверки и оптимизации капсул. Это моя первая работа, и я был уверен, что, узнав «внутреннюю кухню» чуть получше, смогу пробиться на более интересные должности. Может, даже не здесь, но точно на более высокие и денежные. Однако пока нужно остановиться и осмотреться, не забывая при этом, как губка, впитывать новые знания.

Отбор в столь серьёзную корпорацию, обладающую огромнейшим влиянием и возможностями, был предельно жёстким. Вместе со мной на эту должность претендовали более двух десятков кандидатов. Хорошая такая конкуренция! Отец даже хотел помочь мне, поспособствовав сразу и в трудоустройстве, и в получении хорошей должности, но я отказался. Я желал опробовать свои силы.

Глупо? Пожалуй, но… воспользоваться связями можно в любой момент, а вот узнать, смогу ли я без них… Это был вызов, который мне попросту интересно было пройти самому. Блажь богача… Наверное, так и есть. Имею в виду — обычный работяга использовал бы любое преимущество, чтобы пробиться чуточку выше, я же отказался от них, утверждая, что хочу попробовать сам по себе. Смешно! Но я не нуждался в деньгах, ведь у родителей на счетах их было столько, что хватило бы и внукам, однако… всегда нужно думать о большем. Ага… как там писал Кэрролл в своей «Алисе в стране чудес»? «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте».

Хех, казалось, только вчера я учился в старшей школе, а смотри-ка… уже и университет успел закончить — куда я, кстати, поступил вместе с Хейди — и даже на работу пойти.

Вообще у меня с девушкой всё давно идёт к свадьбе, а живём совместно уже целых четыре года, но… спешить особого смысла нет. Пусть всё идёт своим чередом.

Признаться, я до сих пор не верил, что мне так с ней повезло. Имею в виду… прошлая жизнь наглядно показала, что я и романтика максимально друг от друга далеки. Неудачи преследовали меня одна за другой! Тут пока что… не хочется сглазить, но всё идёт ровным счётом так, как и должно быть. И нет, Хейди не подстраивается специально, из некоего чувства долга или банального страха лишиться денег. Мы… просто сблизились в должной мере, узнав друг друга со школы, а потом укрепили отношения.

Наверное, причина ещё и во мне. Имею в виду опыт прошлой жизни и отношений. Ведь как поступают обычные мажоры? Меняют девчонок как перчатки. Сегодня одна, завтра вторая, и так по кругу. Я уже давно перерос страсть к познанию нового. Между ног все женщины одинаковые. А потому правильнее будет остановить свой выбор на той, с кем приятно не только валяться на простынях, но ещё и общаться, и проводить время.

Изначально Хейди стала моим другом, а потому всё началось именно с общения. Это… было правильно, как я сейчас осознал. Мы понемногу сближались, пока не дошли до нашего текущего уровня.

Из-за моего опыта и понимания я не испытывал тягу к изменам, не провоцировал глупых скандалов и принимал многие её «заскоки». Когда другой устроил бы разборку — я спрашивал, когда какой-нибудь мажор послал бы лесом — я лишь улыбался, легко понимая истинную суть вещей, скрытую от глаз менее опытного человека.

Да-а… «мудрость, которая приходит с возрастом». Боже, как приятно владеть ею в юности! Я избежал стольких ошибок!

Думаю, это одна из причин нашего успешного совместного проживания. А ещё старомодные предпочтения в сторону реальной жизни, а не виртуала. Большинство людей — кто от тяжёлой жизни, а кто от вседозволенности — начали переходить на своеобразную «жизнь в виртуале», когда общение, работа, отношения, отдых и вообще всё что только можно проходило в виртуальных мирах. В реальность же люди возвращались, лишь чтобы удовлетворить естественные потребности. Многие годами не выбирались из дома, получая еду доставкой дронами. Почему бы и нет? Далеко ходить не надо, у меня брат один из таких!

Одинокие, всеми забытые, не имеющие никаких якорей в реальном мире, зато активно строящие новую жизнь в виртуальном… Может, навестить его как-нибудь? Имею в виду Тайрона. Да… пожалуй, это будет правильно.

Кхм, так вот, я не относился к таким виртуалам. И Хейди тоже. Возможно, причиной было крайне аккуратное и в какой-то мере настороженное отношение к капсулам, о которых я столь многое успел узнать? А может быть, это инерция человека двадцать первого века, когда такие, как я, относились к компьютеру как к «развлечению для детей». Ха-ха-ха!

В любом случае, пока основная масса с каждым годом всё больше переходила в виртуал, я начал ощущать себя как один из немногих, кто видел истину. Особенно удивительно было иной раз гулять по чистым улицам купола, наблюдая за пустотой вокруг. Лишь тысячи дронов летали повсюду да немногие мамочки возились с детьми на специально оборудованных площадках.

Пустота… и я под руку с девушкой шли по ней, обсуждая свои дела.

— Итан, последнее время мне постоянно снятся огурцы, бананы, сигары, разные продолговатые предметы, — пóшло улыбнулась она. — Что со мной происходит? — и покрепче сжала мою руку, прижимаясь к ней грудью.

— Ох, дорогая моя, — рассмеялся я. — Это архетипы шариковой ручки! Ты хочешь работать, пора устроиться в офис!

— И-и-ита-а-ан… — зловеще протянула она, отчего я лихо подхватил её на руки и закружил по практически пустынной улице, под звонкий смех.

Молодость! Как же она горячит кровь!

Вообще во время нашей совместной жизни Хейди приобрела странную привычку ходить дома без одежды. Лишь под моим долгим и задумчивым взглядом она могла надеть маленькие тонкие трусики. Не скажу, чтобы я был против, но… Трахались мы как кролики, особенно по выходным: три-четыре раза в день. Я думал, член к хренам сотру, но нет — сдюжил. Потом помаленьку привыкли, но нет-нет да набросимся друг на друга в спонтанном желании.

Сейчас было нечто подобное. Едва до дома добежали!

Так-то, если что, девушка не бездельничала. Закончив университет в один год со мной, она также занялась вопросом трудоустройства, но немного на иную специализацию: инженерное направление. Опять-таки, в планах корпорации, но уже в области конструкции и сбора дронов. Не менее перспективное дело для данного времени!

Кстати, о Хейди: её родителей всё-таки депортировали за пределы купола, чему девушка была максимально рада, в то время как я задумался. Отчим у неё понятно — человек пропащий, но вот мать… Ей её не жалко? Я не стал ковырять душу Хейди, всё-таки это она, а не я, жил с этими людьми все прошедшие годы, но зарубку себе в памяти сделал. Сугубо на всякий случай.

Сама Хейди, как можно было понять, осталась в куполе благодаря программе образования. Забавно, что правительство одной рукой отнимает (указ о возможности идти на работу после завершения начальной школы), а другой даёт (указ об образовании, при получении которого есть законный шанс остаться в куполе) эти самые возможности.

Впрочем, ютиться в общежитии Хейди не пришлось. На момент окончания старшей школы мои родители подарили нам не только хорошую квартиру, но ещё и две новые виртуальные капсулы. Очень ценный подарок!

Хейди раскрылась и расцвела. Теперь в ней просто невозможно узнать того худенького воробушка, которым она когда-то была. Ныне она превратилась в грациозную кошку, которую я очень любил приласкать. Ну и просто любил — куда без этого?

В свободное время мы с Хейди не только предавались любви, учились, обсуждали самые разные темы, гуляли и веселились, но и исследовали виртуал. Виртсети уже давно не представляли для меня угроз, ведь интерес постепенно углублялся, и я не заметил, как начал не то что бояться, а сам пробовать как-то «взламывать» системы и создавать программы, позволяющие нечто подобное провернуть.

Виртуальность действительно можно было сравнить с ещё одним миром. И самое интересное — мы оба начали почти в одно и то же время, причём в качестве новичков. Мне до пятнадцати не разрешали пользоваться капсулой (да я и сам не хотел, так как боялся зависнуть в ней, словно наркоман, подсевший на дозу), а у Хейди не имелось на подобное финансов. Впервые девушка опробовала виртуал в моей капсуле, в квартире родителей.

Были и совместные игры, и фильмы с полным погружением, и виртуальный секс, и много-много всего. Жизнь на этом этапе казалась мне безоблачной и приятной. То есть… вроде бы всё, что нужно, в наличии, не так ли?

Перспективы радовали, а потому никаких проблем я не видел. С учётом нашего положения, денег, связей, образования и общего уровня знаний я был на сто процентов уверен в успешной карьерной лестнице, даже если хорошие места уже были кем-то заняты. Если совсем-совсем заняты — напрягу связи отца. Заместитель администратора управления по делам малого бизнеса — это не тот, кого легко можно заткнуть. Он за свою жизнь стольким людям помог дело запустить, что, бывало, одного звонка «старому другу» хватало, чтобы иные директора даже крупных фирм хватались за головы. Это лишь кажется, что выше корпораций никого нет, а потом такой руководитель узнавал, что цех встал, потому что поставщик внезапно решил пересмотреть условия договора. Или что кто-то из распространителей подал жалобу в санинспекцию по причине некачественного товара.

Проще договориться, особенно если у самих рыльце в пушку. Тем более никто и не планирует напрягать связи ради ерунды! Это если меня начнут «обижать» в должности и зарплате, можно будет припрячь тяжёлую артиллерию. Просто так я подобным заниматься не планировал. Впрочем… там, куда я устроился, как раз таки толковые специалисты ОЧЕНЬ нужны. Это не «эффективный менеджер», которого заменить зачастую способна и дрессированная обезьяна, тут думать надо!

В самом крайнем случае, если всё решительно пойдёт не так, как хотелось бы, то пойду в семейный бизнес. Магазин Дженнифер активно развивался, и матери давно нужен компетентный специалист настройки виртуала. Знание об этом прибавляло мне хорошего настроения и уверенности в завтрашнем дне. Также это делало мой взгляд хищным и ничего не опасающимся.

Признаться, в каком-то роде я был доволен жизнью. Да, в мире, как всегда, происходило дерьмо, но оно случалось всегда и везде. Уверен, оно будет происходить и дальше. Я же смотрел на свою жизнь и видел сплошной белый цвет. Финансовый парашют есть, любящая девушка есть, перспективная работа есть, адекватные родители есть. Единственное слабое звено мне виделось в Тайроне. О да… он так и остался в плену своих виртуальных иллюзий.

Вскоре я, как и планировал, навестил его, и имел достаточно продолжительный разговор, который оставил весьма неоднозначные впечатления. С одной стороны, брат занимался тем, что ему нравилось, и даже имел кое-какие перспективы, с другой… Не так уж и сильно он радовался жизни, да и затраченные усилия, направь он их в иное русло, принесли бы на порядок больше результата.

Впрочем, обо всём по порядку. Тайрон был старше меня на два года, но мозгами, казалось, отставал даже от школьников. И не то чтобы он казался именно идиотом, нет, голова на плечах у парня была, просто провал в воспитании превратил его в эгоцентричного и откровенно странного человека. Дженнифер и Эдвард всё-таки не смогли его бросить, но, как и обещали, отселили в отдельную квартиру. Туда брат притащил свою капсулу (её он забирал криками и угрозами выпрыгнуть в окно с тридцать девятого — нашего — этажа) и целыми днями зависал в ней. Мать оплачивала ему аренду, но еду и разные мелочи он покупал себе сам. Как? О, Тайрон всё-таки нашёл себе работу. Ту единственную, на которую был согласен. Он стал «стримером-киберспортсменом». Всё в кавычках. Потому что и то и другое получалось весьма херово.

Жить в виртуале, как я уже упоминал, стало мечтой слишком многих, а с учётом того, что там даже распоследний нищий из трущоб за куполом мог стать «повелителем мира», то конкуренция за деньги и внимание была огромной.

Миллионы людей стримили невероятные успехи в различных онлайн и одиночных играх. Записывали всевозможные гайды, прохождения, обзоры, моды и прочее-прочее. Столько же из них стремилось к карьере в качестве киберспортсмена.

Успехи Тайрона на общем фоне были довольно скромными, но какая-то копейка капала, позволяя ему худо-бедно не протянуть ноги с голода, хотя если бы не Дженнифер, которая оплачивала ему аренду жилья, то средств брата не хватило бы даже на ежегодный профилактический осмотр и ремонт капсулы.

И ведь всего этого можно было бы избежать, устройся он на самую простую работу! Тот же курьер дронов (в куполе) имел достаточную зарплату для скромного существования.

Однако это не то, что могло бы подойти Тайрону. По его мнению, конечно же. Я умудрился сохранить с ним нейтральные отношения, а потому имел возможность обсудить как перспективы его ситуации, так и жизненный путь.

Тут, впрочем, нужно начать немного издалека. Как вообще стать киберспортсменом? Ответ будет лишь один: «Много играть». Это скажет кто угодно. Задротить какую-то игру до головной боли, задротить круглыми сутками, рвать жилы и чуть ли не жить в ней. И тогда всё получится. Но так ли это? Что вообще значит «много играть»? Много — это сколько?

Первое, что нужно понять, — конкретика. Сколько часов играть? Как играть? Всё это весьма важно. И, что не менее важно, это вопрос — когда же человек, который много играет, станет профессионалом? Сколько на это нужно времени? Полгода? Год? Несколько лет после начала пути? И какой будет этот путь? Через что нужно пройти и как понять, что уже превратился в этого самого киберспортсмена? То есть в какой-то день чувак проснётся и осознает, что стал профи? И все вокруг тоже, мистическим образом, поймут это, начнут звонить и поздравлять? Или как?

В это время, с учётом повального увлечения населения виртуалом, игры и киберспорт стали своего рода профессией. Появились школы, которые обучали этому. Появились тренера, киберспортивные лиги, награждения и всё, что ранее было присуще лишь реальному спорту. Сейчас оно точно так же, если не больше, относилось и к виртуальному.

Кроме того, многие игры получили дикую популярность — сравнимую с футболом в двадцать первом веке — благодаря эффекту полного погружения, отчего обычные пользователи не могли остановиться, раз за разом погружаясь в игру. И я говорю не только о каких-нибудь многопользовательских прокачках, где отыгрываешь крутого колдуна и сжигаешь толпы монстров. Нет, в это время всё так же популярны были и более динамичные игрушки команда на команду, длящиеся от десяти минут до часа, наподобие той же КС или Доты из двадцать первого века. Конечно, картинка, карты и правила успели серьёзно поменяться, но суть осталась прежней.

Такие игры делали ставку на короткие матчи (чтобы можно было успеть сыграть разок-другой, после работы) и быстрый дофамин, которого столь не хватало людям, живущим вне купола.

Да-а… это у меня с Хейди тут в каком-то смысле райская жизнь, а вот там идёт уже выживание. И у них не только хуже условия жизни, но ещё и более низкий уровень интеллекта. Это факт! Как минимум потому, что там УЖЕ начали класть на образование здоровый такой болт, а это лишь начало. Лет через десять станет нормой идти оператором дронов в двенадцать лет!

Людей загоняли в натуральное рабство, и с этим нельзя было поделать ровным счётом ничего. На моём уровне уж точно. Разве что надеяться на совершенствование дронов, робототехнику и новые программы, которые будут раз за разом облегчать жизнь простым работягам.

Впрочем… уже сейчас чисто физически не работает почти никто. Исключения — техники, да и там… Внутренности дронов не требуется паять или как-то хитро изощряться. Я немного провентилировал этот вопрос, когда разбирался в устройстве капсул. Тогда немало статей перерыл про кибернетику и узнал, что в данное время давно перешли на стандартизацию, когда «ремонт» осуществляется путём замены части готовых деталей на другие готовые детали — блоки. Роль техника заключалась лишь в том, чтобы определить, какие именно блоки нуждались в замене, заменить их, и потом провести онлайн-проверку на работоспособность.

Лишь в исключительных случаях им приходилось по-настоящему ломать головы, но то уже отдельная история.

В общем, суть в том, что бóльшая часть населения жила не слишком хорошо и их права с каждым годом сокращались всё больше. Для возможности сбрасывать стресс отлично подходил виртуал, который делал на всём этом денег едва ли не больше, чем реал.

Доступен же виртуал был почти всем. Это капсулы были предельно дороги, а вот шлемы стоили куда дешевле. Они давали куда меньше возможностей, но даже так, по сравнению с обычным компом двадцать первого века, это было небо и земля! Капсулы же превосходили шлемы ещё на порядок.

И виртуал стремительно развивался. Там крутили рекламу, пестрели донаты на что угодно, существовала аренда профилей и «крутых персонажей». Имелись онлайн-кинотеатры и миллионы других способов законно и не очень забрать у и так небогатых пользователей последние деньги.

Но этот мир всё равно был для них гораздо приятнее, чем ужасная реальность, а потому он лишь разрастался. Соответственно, развивался и киберспорт. И в теории Тайрон, как человек, имеющий деньги (на начальном этапе), мог бы записаться в школу киберспорта, выбрать себе направление (игру или хотя бы жанр), натренировать способности, поставить нужные импланты (не как в «Терминаторе» — это были небольшие чипы в мозг, которые позволяли нервам чуточку быстрее подавать сигналы и, благодаря этому, «быть круче»), завести связи, набить рейтинг, попутно ведя стримы и зарабатывая какую-никакую популярность, а там через год-два войти в какую-то команду низшего дивизиона, начав карьерный рост.

Перспективные новички заключали контракты ещё в кибершколах, получая хорошие деньги, а потом, начав играть в команде или соло (если игра того требовала), рубили деньги на уровне реальных спортсменов. Но Тайрон, конечно же, пошёл своим путём, не собираясь проходить «какое-то там обучение». Он и без него всё знал. Или считал, что всё знает.

Вообще… путь к игровому Олимпу начался у него довольно обыденно, и, как я думаю, так начиналось у очень и очень многих. Тайрон просто играл с друзьями. Тут даже не важна игра, принцип везде один и тот же. Он играл с остальными, но больше, чем они. Больше интересовался, больше сил вкладывал. Со временем случилось так, что Тайрон не пошёл вместе с ними на улицу, когда пацаны надумали выбраться в реал, а решил остаться и поиграть ещё.

— В один момент я понял, — рассказывал мне брат, — что все наши с ними игры превратились в то, что я буквально водил их за ручку! Все решения и действия полностью контролировал я. И пусть это всё равно было весело, но… я осознал, что пора двигаться дальше. Я должен был уйти.

Угу, некая… «точка невозврата». И Тайрон принял взрослое решение, отказавшись от друзей ради своей цели. Мечты.

Кто-то скажет, что это глупо, но тогда брат уже твёрдо решил стать киберспортсменом, так что оправдывал себя этим.

— Они тянули меня вниз, — пояснил он. — Каждая игра с друзьями была мне лишь во вред, однако они даже не осознавали этого! Уверен, парни желали мне лишь успехов. Однако, — тут Тайрон поморщился, — каждое принятое приглашение в пати было шагом назад.

И это правда. Киберспорт — это место, где нет счастья и радости от совместной игры с друзьями. Это работа. Тяжёлая, монотонная, нервная и чудовищно трудная. Люди зачастую получали от неё лишь сугубо отрицательные эмоции и лютое выгорание.

— У меня был выбор, — хмыкнул Тайрон. — Либо оставаться нянькой, чтобы мы все веселились — но тогда, пожалуй, лучше почаще выбираться в реал! — либо попытаться реализовать свою мечту.

Брат послал их всех. Это был первый его шаг на пути к цели.

Именно здесь, по его словам, начался тот путь, который оказался полностью пропитан тем, что ему постоянно приходилось чем-то жертвовать. Следует сказать, что он действительно начал много играть. Много — это минимум по шесть-восемь часов в день. Это… полноценный рабочий день! И конечно же, у брата пропала возможность где-либо учиться или работать. А потом начались и конфликты с родителям.

— В этом и был смысл! — горячо возразил он мне в ответ на логичный вопрос. — Это вторая жертва. Обозначение приоритетов. Ты не можешь хорошо учиться и параллельно становиться киберспортсменом! Ты не сможешь, как бы ни хотел, работать по восемь часов в день, а потом приходить домой и полноценно играть ещё столько же времени. Это физически невозможно. Как невозможно было убедить родителей, что у меня есть скрытый потенциал стать профессионалом! Здесь нужно просто чтобы тебе повезло. Чтобы предки хотя бы частично поняли и дали сколько-то времени, чтобы можно было проявить себя.

Вот здесь я с ним кардинально не согласился. Как по мне, Тайрон накрутил себя. Может, виной тому я, ведь Эдвард и Дженнифер постоянно тыкали мной ему в нос, дескать, смотри — Итан молодец, а ты кусок говна. Хех… не так, конечно, но с подобным посылом.

Но всё-таки, если бы он конкретно собрался с мыслями и силами да объяснил родителям ситуацию, думаю, те бы отправили его в кибершколу. А так… получилось то, что получилось.

— И это стоило того? — спросил я его. — Бросить учёбу, — а образование сейчас очень важно! — будущую работу на хорошем, стабильном и не слишком напряжном месте, — родители смогли бы организовать такое почти где угодно, — чтобы теперь… столкнуться с тем, что у тебя вышло? — Я старался не давить и быть корректным, но, судя по виду Тайрона, получалось не слишком.

— Говорю же, я расставил приоритеты, — насупился он. — Всё в пользу игры. И никакие кибершколы не дали бы мне главного — скилла. Даже эти хвалёные чипы, — брат махнул рукой, — выдумка корпораций, чтобы крутить ещё больше денег! Нет, всё это бред, главное, — вытянул он ладони, — это собственные навыки и настрой.

И Тайрон фанатично следовал своему плану. Он задротил по восемь часов в день, не отвлекаясь ни на что. А ведь такие «отвлечения» были! И я не про родителей или меня (я на тот момент, да и сейчас тоже, более чем занят, так что не мог ходить следом за братом, вытирая ему сопли), и даже не про друзей, который Тайрон послал в жопу. Тогда какие же ещё могли быть внешние факторы?

Женщины. Даже в тот единственный раз я пришёл к Тайрону один. Мало того, что Хейди презирала брата, он точно так же презирал её, называя нищенкой и приживалкой. Я старался не давать им контактировать.

Так вот, в своём стремлении к становлению киберспортсменом Тайрон не терпел никаких отношений.

Ха, когда он впервые сказал мне об этом, я изо всех сил сдерживался, дабы его не подколоть, а потом задумался. А… почему нет? Это для меня Тайрон — неухоженный фрик, живущий в капсуле, а для девчонки за куполом он — потенциальный инвестор или муж, который мог бы вытащить её в нормальную жизнь. Я уж молчу о виртуале и виртуальном сексе! Благодаря капсуле он практически ничем не отличался от реального, особенно если стандартную капсулу немного «прокачать», позволяя нервам и чипам «более правильно» стимулировать организм.

Так что… да, на каждого урода найдётся девочка, которой он понравится. Или которая будет показывать ему, что он ей нравится.

— Не корчь рожи, — закатил брат глаза. — Вижу ведь, что у тебя на лице написано! Но поверь мне, отношения в этом деле — это реальный вред. Я часто видел, как молодые ребята суперкруто играли в какую-то игру. Чрезвычайно перспективные. Невозможно оторваться от их геймплея, и, конечно, вокруг них начинали крутиться девушки. Это всё течёт медленно, незаметно, но потом в один день он может сказать: «Йоу, бро, я сейчас недельку потусуюсь с Мэган. Залезем с ней в пару приватных виртсетей с платным доступом, развлечёмся как следует, а потом я вернусь и продолжу ебашить». Всё. На этом всё и заканчивается! — он экспрессивно махнул рукой. — Пять-десять тысяч наигранных часов впустую. Приоритеты сменились, и появился новый оператор дронов в какой-нибудь грёбаной забегаловке.

— Херня, — снисходительно посмотрел я на него. — Знаю кучу киберспортсменов, у которых есть девушки и жёны. Или, ха-ха, парни!

— Ага, — ухмыльнулся Тайрон. — Вот только они УЖЕ киберспортсмены.

Тут он меня подловил. Брат ещё только пытался туда взобраться. Это две абсолютно разные вещи.

Распорядок дня Тайрона, пока я учился, занимался своей жизнью, строил отношения и налаживал социальные связи, был неизменен: проснулся, пожрал, залез в капсулу и начал играть, параллельно ставя стрим и пытаясь выдавить из себя какую-то реакцию, ведь зрители это любят. И чем активнее ты будешь проявлять эмоции, тем выше шанс, что кто-то подпишется на тебя или даже скинет донат.

Какое-то количество подписчиков у него таки набралось, а потому он не клянчил у матери деньги на еду, а худо-бедно справлялся сам.

Игры (а их у него на стримах было несколько) не приносили Тайрону никакого удовольствия. Проиграл — злость, гнев, ярость, крики. Выиграл — толика облегчения и мысль, что наконец-то это закончилось. Но нужно начинать новую партию…

— А ещё есть то, что тебе никто и никогда не скажет, Итан, — серьёзно посмотрел он на меня, а потом широко улыбнулся. — Кроме старшего брата, конечно же.

Я кивнул, побуждая его продолжать.

— Твой внутриигровой рейтинг полностью отражает твой скилл, — поведал он мне и сжал зубы. — Ты можешь себя успокаивать сколько угодно, придумывать или верить в какие-то теории несправедливости рейтинговой системы, но это абсолютный факт. Если в «Тёмных Странниках» или «Играх Когнуса’Аде» твой рейтинг меньше тысячи и ты не можешь поднять его, значит, что ты ни хуя не умеешь играть, вот и всё. Никакая рейтинговая система здесь ни при чём. И пока я этого не понял и не принял, долгое время ничего не менялось.

Сложно не согласиться. Гораздо легче поступать так, как брат делал поначалу: запустить стрим и поныть о теории пятидесяти процентов. О том, как всё нечестно. Найти единомышленников, которые согласятся с тобой. Подобное сразу вызывает ощущение радости: ты крутой игрок, но система тебя душит. Да-а…

Надо же, я удивлён, что Тайрон осознал это сам, без чьей-то помощи. Имею в виду, что брат перерос этот кризис и продолжил херачить, пока не пробился дальше.

— Подписчик подсказал, — разбил он мои чаяния об асфальт. — Сказал, что тысяча рейтинга — это обычные работяги, которые пару часов на выходных играют. А я… кхм, несколько больше. И если рейтинг не растёт, значит, руки из жопы.

Вот Тайрон и начал прикладывать усилия: смотрел свои реплеи, платил за разбор более компетентным игрокам, исправлял ошибки. И… вырвался из этой петли. И это оказалось гораздо труднее, чем запустить стрим и рассказать, как сегодня снова не повезло с командой.

Таким образом брат провёл несколько лет. То есть, пока я учился в университете, он проходил «школу игр». По восемь и более часов в день, а потом анализ своих реплеев и ошибок.

Постепенно его взгляд становился шире, он начал расти в уровне. Ныл, конечно, особенно про то, что «азиаты генетически предрасположены к играм, а я чистой воды европеец». Однако даже так Тайрон продолжал работать, повышая навыки.

— Я херачил и херачил как последний чёрт, — хмыкнул парень. — Что-то не получалось — не отчаивался. Не понимал — спрашивал. Девять человек шлют на хер, десятый помогает. Но со временем наступил момент, когда я ощутил, будто знаю всё. Что всему научился. И к тому времени у меня уже был высокий рейтинг. Казалось, очередной тупик: ведь что делать дальше? Как пробиваться на вершину? — он ухмыльнулся. — И я сделал то, от чего отказался изначально. Собрал в новую команду таких же людей.

Брат поведал, что неважно, откуда и где достать ребят — главное, чтобы они хорошо играли и могли что-то дать. Даже если кто-то играл чуточку хуже, он мог знать игровые фишки, которые могли пригодиться самому Тайрону. И… это имело смысл. На столь высоком уровне уже нельзя продвинуться иначе как на мельчайших деталях и неочевидных моментах.

Он искал закрытые виртсети и форумы по нужным играм. Искал переписки и обсуждения игровых механик. Добавлялся в друзья ко всем, кого считал хорошим игроком, прямо во время матча. Засунул своё эго себе в жопу и открылся миру не только на стримах, но и в игре.

— Я поднялся на такой уровень, что уже не было ни одного гайда или статьи, которая могла бы мне хоть в чём-то помочь, — улыбнулся брат. — Я сам стал одним из тех, кто мог бы составлять эти гайды. Но цель была в ином.

Тайрон застрял в болоте с самовлюблёнными мудаками, которые считали себя идеалом, ведь входили в одну десятую процента лучших игроков мира. Это неплохое достижение, но его по-прежнему нельзя было потрогать и ощутить. На него нельзя было заказать себе пиццу или купить новую капсулу.

Главное — не загордиться и не потерять голову. Но тут брату «на помощь» пришли родители, которые регулярно просили его «одуматься». Это сбивало спесь, заставляло помнить, что он просто хороший игрок, без спонсоров и без профессиональной команды. Одиночка, который хорошо играет.

— Теперь вопрос в удаче, — закончил он, бездумно посмотрев на меня. — Вот только удача делится на всех, кто обитает в этой десятой части процента. Это десятки тысяч игроков. Мне нужно, чтобы меня заметили. Я уже играл в парочке маленьких турниров, но это всё. Там почти не было никаких медиа или киберспортивной ценности. А значит, нужно продолжать.

— Заметили? — переспросил я. — Имеешь в виду профессионалов или спонсоров?

— Именно, — кивнул Тайрон. — В твоих хвалёных кибершколах зачастую нет никого, кто мог бы даже сравниться с уровнем заинтересованных в теме новичков, типа меня. А потому очень часто игроков ищут среди таких, как я. Просматривают их игры, оценивают соревнования или местные турниры. Ищут. Я стараюсь держать руку на пульсе, участвуя везде, где можно. Постоянно знакомлюсь с новыми людьми, чтобы… а вдруг? Вдруг кто-то позовёт на такое мероприятие? Кинет приглашение в закрытую виртсеть, где тусуются профессиональные игроки? Что, если я случайно сыграю с киберспортсменом, который сменил ник и решил поиграть инкогнито? И он впечатлится моей игрой? Удача! — брат поднял палец.

— Почему не попросить родителей? — спросил я. — Если ты входишь в категорию лучших, то уже добился каких-никаких высот. А значит, тебя может взять тот же нижний дивизион и…

— Чтобы дать предкам повод говорить о том, что они же меня и пристроили? — прищурился Тайрон. — Нет уж. Это им, Итан, я должен доказать, что не являюсь пустым местом. Выиграть мировой турнир, а потом скинуть об этом ссылку в семейный чат.

— Но что, если ты навсегда так и останешься на этом уровне? — уточнил я.

— Невозможно, — отмахнулся он. — Рано или поздно вся моя работа даст реэультат. Меня заметят на каком-то турнире, я сыграю с парнем из ведущей команды, или какой-то тренер увидит мой стрим. Если долго ждать, то всё сработает. Это словно рыбалка, Итан, ну, старая рыбалка, удочкой. Понял, а?

— Понял-понял, — усмехнулся я.

Брат застрял, не желая этого признавать. И я, даже если буду гореть желанием, не могу ему помочь. У меня нет никаких связей среди киберспортсменов. Поэтому он продолжает вести полунищенский (для ситуации внутри купола) образ жизни и обитать в капсуле. Это уже прослеживалось по его рыхлой фигуре и проблемной коже. А ещё речь… мы болтали пару часов, и я осознал, что Тайрон… у него очень низкий словарный запас. И это понятно, ведь его стримы смотрят не ради того, чтобы чему-то учиться, не для того, чтобы полюбоваться, как он по памяти читает бы стихи или на скорость решает сложнейшие математические уравнения, а потому, что он хорошо играет. И конечно же, забив на школу, брат остался на том самом уровне, как когда всё бросил. Все знания, мысли, взгляды на мир — всё осталось от того самого паренька, который решил уйти в киберспорт. У него не было ни времени, ни сил, ни желания как-то изменить этот факт. И это естественно. Иначе и быть не могло.

Неопределённость, умственная и физическая деградация — вот что обхватило Тайрона со всех сторон. Нежелание принять помощь близких, зато колоссальное желание доказать им, «что всего смог добиться сам». Детское чувство. Ведь можно же по-другому! Помириться с родителями, показать свои успехи, пробиться в профессионалы и потом гордиться собой, рассказывая, как в него никто не верил, а потом поверили — и он встал на свой игровой Олимп. Пресса такое любит! Простые работяги тоже — они обожают смотреть, как отбросы вырываются со дна.

Но… нет. Он просто просирал свою жизнь. Вёл бесконечную гонку, каждый день рискуя не вписаться в поворот и окончательно поломать немногие собственные достижения. Впасть в депрессию от унылых будней — без отношений, без нормальных друзей, без развлечений, с до смерти задолбавшими играми, которые хочется удалить и забыть.

Конечно же, я… поддержал Тайрона. У меня не было иного выбора. Пусть лучше он надеется на будущее, чем сломается.

Верить в себя…

В такие моменты мне всегда вспоминался один психологический феномен — знаменитый эффект Розенталя. Суть его в том, что наши ожидания могут существенно повлиять на исход наших начинаний.

Можно припомнить классический эксперимент. В далеком 1963 году психолог по имени Роберт Розенталь провёл интересное исследование. Он дал студентам задачу обучить крыс проходить через лабиринт. Но вот хитрость: одной группе студентов он сказал, что их крысы — настоящие умницы, а другим — что их подопечные не отличаются интеллектом. И чьи же крысы показали лучшие результаты? Конечно, те, о которых думали как о «гениях». И при этом все крысы были абсолютно одинаковыми.

Подобные эксперименты повторялись не раз, и не только с крысами. Преподавателям говорили, что у них в классе учатся одарённые дети, хотя на деле между учениками не было различий. И, как несложно догадаться, те дети, в которых верили, показывали лучшие результаты.

Поэтому я старался верить в свои силы и близких тоже на это настраивал. Ведь если кому-то даже в голову не приходит поверить в свой успех, то разве странно будет, что все его попытки окажутся безрезультатными? Вера в себя — это не просто слова, это фундамент для любых достижений.

У меня же начался новый этап жизни. Поднимался с утра, как в старые добрые ещё прошлого мира, делал утренние дела, целовал спящую Хейди, у которой рабочий день начинался чуточку позже, а потом шёл на работу, по пути заказав себе какой-нибудь перекус.

Купол существенно съедал расстояния, так что я предпочитал идти пешком, добираясь до цели за сорок минут.

Многочисленные камеры сканировали моё лицо ещё на подходе, так что двери приветливо открывались (карточка-пропуск тем не менее на всякий случай тоже выдавалась каждому сотруднику), и я направлялся к лифтам, по пути кивая коллегам из тех, с кем успел познакомиться.

Местечко очень пафосное, но этим меня не напугаешь. Зато видно, что деньги у организации есть. Максимум автоматизации, максимум роботов и дронов. Всё, что возможно, переложено на автоматику. Удобно? Ещё как!

Здесь, в «ОмниКап», не работали операторы дронов, тут вообще отсутствовали люди без образования. Точнее… физически именно тут, в огромнейшем головном офисе, занимающем целый небоскрёб, не работали такие люди. Все они действовали дистанционно.

Как я слышал, даже охрану какое-то время думали оставить только на роботов, но потом, когда начались проблемы, всё-таки осознали, что живые люди строго необходимы. Однако дронов в помощь им, конечно же, предоставили.

Мой отдел располагался на семьдесят третьем этаже. У меня было почти три десятка коллег, но основная масса занималась доработкой технических программ, режимов капсулы, созданием обучающих курсов по внедрённым новинкам, автоматизацией центров обработки данных и подобными действиями. Я же отвечал за проверку и оптимизацию всего внедрённого. Также в задачи входил контроль целесообразности внедрения чего-либо.

И это младший инженер! Что же, похоже, потенциал у моей должности всё-таки весьма и весьма высок.

Поначалу, несмотря на весь свой опыт прошлой жизни и впечатляющие знания, полученные в этой, я жутко боялся накосячить и пустить всё под откос. Оказалось — зря. Очень быстро выяснил, что большинство окружающих меня людей… не гении. Мягко скажем. Это просто специалисты, которые разбиралются в своей узкой нише, но даже так не обходилось без человеческого фактора.

Да-да, «небожители» в одной из крупнейших мировых компаний производства капсул виртуальной реальности и кучи компонентов к ней же — это простые люди. Грубо говоря, программисты, которые умеют писать код, часть которого дорабатывает искусственный интеллект. Это… ну, как в моей прошлой жизни, в двухтысячных, требовалось умение владеть экселем или знать английский. Вот и здесь так же — требовался определённый пакет знаний, без которых тебе тут делать нечего. Всё!

Зато звучало-то как! «Программист из будущего»! Почему-то ранее, ещё в прошлой жизни, я представлял, будто такой человек мог буквально перевернуть старый мир. Помню, смотрел какой-то фильм, где подобный «хакер из будущего» на ходу взламывал банковские системы, менял настройки электронного оружия, перепрограммировал полёт ракет и автопилоты самолётов. Всё выглядело максимально круто и пафосно.

Но по факту, окажись этот человек в прошлом, то не смог бы без чьей-то помощи запрограммировать даже «паскаль». Всё, ушла старая эпоха, теперь программисты больше полагались на ИИ, чем на свои навыки. Хотя… что с того? Люди во все времена полагались на какие-то сопутствующие инструменты.

Однако куда правильнее будет сравнить «программиста из будущего» с банальным спецназовцем из двадцать первого века, который попал в мир средневековья. Воображение может ошибочно нарисовать картину, что такой «спецназовец» быстро построит аборигенов по струнке, но по факту, даже если он попадёт туда в своём полном снаряжении, то, когда закончатся боеприпасы, его скрутит парочка местных вояк, может быть даже не рыцарей. И никакие современные навыки и знания не помогут. Так и у программиста из будущего. Он зависим от ИИ, от программ-помощников, от очков виртуальной реальности и кучи самых разных устройств, без которых самостоятельно не сумел бы создать даже тот минимум, который делает школьник на уроках информатики. И не потому, что реальный «программист будущего» такой тупой, а потому, что в моей нынешней реальности необходимы именно эти навыки. Код и софт стали столь сложными, что человеческого мозга попросту не хватает. Нужен ИИ и специальные инструменты, без которых работа встанет. Как ювелиру нужны не кузнечные меха и молот, а тонкие приборы и микроскоп.

В общем, несмотря на то, что основная масса моего нового отдела занималась плюс-минус одинаковыми вещами, платили всем совершенно разные деньги.

Как я узнал уже чуточку позднее, «ОмниКап» имела десятки кардинально отличающихся направлений. Где-то люди занимались работой на заводе по производству деталей и чипов для капсул, где-то — программированием этих чипов и самой капсулы, где-то — разработкой нового программного обеспечения и так далее. Я был среди тех, кто производит «интеллектуальную собственность» — конченое определение, но лучшего пока не придумали. Мой отдел херачил код и получал за это деньги. Я проверял код и получал за это деньги.

По факту итоговая стоимость произведённого кода намного превышала цену любых других активов компании. Тут не нужны конвейерные ленты и всё в таком духе. Достаточно навороченного компа с мощным ИИ, очков и шлема для виртов, а также некоторого дополнительного оборудования. Всё. Создавай. Твори.

На руку играл и рабочий коллектив, особенно если главы отделов следили, чтобы он сплачивался, а не наоборот. В нашем случае так и было, а потому люди помогали друг другу, давали советы, могли оценить качество кода и даже притащить какую-то модную хрень из-за океана. Даже не всегда сворованную у конкурентов, в сети находилось множество уникумов, создающих гениальные вещи сугубо бесплатно.

Если упростить, компания «ОмниКап» относилась к категории так называемого «БигТеха». Формального определения нет, но по факту это организации, которые не просто что-то программируют, а вкладываются в «средства производства», то есть двигают вперёд сами технологии того же «айти» и иже с ним: создают новые программы, стандарты, сервисы для разработчиков и так далее.

В моём прошлом мире для подобного в Штатах была аббревиатура FAANG (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google), в которой явно не хватало как минимум OpenAI, Uber и Microsoft. В России в нулевые «БигТех» состоял эксклюзивно из Яндекса. Что потом стало — не берусь судить, не отслеживал, занявшись другими задачами. Бизнес у меня тогда, хе-хе, в активной разработке был. А это так — интересовался одно время.

Зато сейчас начал нагонять! Но, наверное, оно и правильно? Было бы странно попасть в будущее, но заниматься чем-то «старинным» и неактуальным. Хотя сказать, что некоторые профессии не пережили эти годы, будет ложью. Пережили. Часть даже в неизменном состоянии.

С первого же дня работы в «ОмниКап» меня загрузили задачами. Я одновременно обучался новому (аж голова пухла!), а также включался в текущие проекты. В моей должности требовалось вникать во все сферы деятельности моих коллег! И это было… трудно. Даже очки дополненной реальности не всегда помогали, хоть их ИИ очень старался.

Уровень компетенции в корпорациях категории «БигТех» совершенно иной, нежели в локальных конторах… Приходилось изучать горы информации тупо для того, чтобы понимать смысл текущих задач. А ведь мне надо было не просто понимать, но ещё и участвовать в доработке!

«ОмниКап» вкладывал в разработку инфраструктуры огромные ресурсы. Как мне сообщил Грегори Эллиот — мой непосредственный наставник (его должность была «инженер», а у меня «младший инженер»), благодаря постоянным доработкам и улучшениям программная оболочка вирткапсулы полностью обновляется каждые несколько лет. То есть перспективные нововведения заставляют сотрудников переписывать вообще весь код на новые технические стэки.

Суть была ясна: если хочу здесь задержаться, повысить свой уровень и хорошо зарабатывать, нужно вкалывать как папа Карло. Учитывая, что мне нравилось ковыряться в капсулах, я включился в работу со всей самоотдачей, возвращаясь домой довольный, но уставший и с распухшей головой. Встречал такую же Хейди, и мы смотрели друг другу в глаза, а потом просто падали на диван, обнявшись и пытаясь разложить мысли по полочкам.

— Если хочешь, — произнесла девушка, — можешь потрахать меня, а я полежу и попялюсь в потолок. Сегодня активности не будет. Хотя… если ты каким-то чудом разогреешь меня до уровня наездницы, то так и быть.

— Пожалуй, сегодня и правда можно пропустить, — криво усмехнулся я. — Ещё будет время нагнать.

— Ага… однозначно будет, — уткнулась она носом в моё плечо.

На наши капсулы мы оба смотрели с толикой страха. Снова возвращаться «на работу» не хотелось. Во всяком случае, не так сразу.

К рабочему распорядку мы привыкали почти месяц, благо что выходные были строго по расписанию. А потом… не знаю, как-то втянулись? С каждым днём узнавали всё больше нового, делились друг с другом информацией, вспоминали коллег и их странности, на пару ругали «тупорогое» начальство.

Я очень быстро осознал, что всё изученное мною самостоятельно… оно… ну, скорее для меня самого и общего понимания процесса, чем для работы. Потому что конкретные навыки настройки серверов капсулы, создания точек порта, программ для взлома, обхода блокировок и прочего оказались попросту устаревшими. Устаревшими! Хотя на тот момент я обучался по самым свежим гайдам и видео!

Грег на мои слова лишь посмеялся.

— Запомни, студент: каждый три года, если не меньше, тебе придётся осваивать новые технологии и знания. Вот сейчас мы используем ЭлЭмСи-систему, а недавно у нас была программа двойного виртуала. У прогеров же всё меняется ещё чаще. И года не проходит, чтобы не выкатили какую-то революционную бодягу. Так что придётся хорошо постараться, дабы своевременно осваивать новинки.

— Так, выходит… — осознал я, — все мои знания просто неактуальны?

Инженер хмыкнул.

— Это показатель, что ты интересуешься темой и разбираешься в основах, не более, — пояснил он.

Ага, оказывается, «БигТехи» практически не обращали внимание на уровень владения конкретными навыками: они искали людей, которые могли комфортно себя чувствовать в этой гонке, то есть переучиваться на новый лад каждые несколько лет.

Лишь сейчас я осознал, что моё собеседование было супер-абстрактным: на их глазах прямо на доске решил несколько задачек из высшей математики, потом рисовал дизайн неких несуществующих сервисов, рассказал своё видение будущего для виртуала и в какую сторону будет идти развитие капсул.

Никто даже не интересовался моим уровнем программирования и языками этого самого программирования! Я сам об этом поведал, на что со стороны корпорации лишь покивали. Теперь понятно, в чём причина.

Впрочем, это ещё раз показало, что приняли меня потому, что я ничуть никого не опасался, был уверен в своих силах и обладал весьма солидным (за две-то жизни!) багажом знаний.

Любой другой на моём месте, вероятнее всего, очень переживал бы и боялся вылететь, ведь профессиональные чаты были полны историй о том, как технических директоров мелких компаний не взяли в «БигТех» даже рядовым прогером, и одновременно — как вчерашние стажёры навострились решать задачки и легко сюда устроились. И то и другое, как я выяснил позднее, чистая правда, но рассказывающие эти истории почему-то не провели в своей голове условную связь между «да он же три года только и делал, что учился код писать, а ещё оплатил и прошёл серию из двенадцати курсов профессионального программиста» и «взяли на работу в топ-1 компанию мира».

И всё же в большинстве случаев люди, успешно устроившиеся в корпорации наподобие моей, ни хрена не новички, а как раз таки хардкорные профессионалы, собаку съевшие на какой-нибудь низкоуровневой оптимизации работы памяти в капсулах (правда, про это их как раз не спрашивали на собеседовании).

Обсуждая эту и аналогичные темы, я не только быстро вписался в коллектив, но и узнал, что высокая нагрузка сотрудников и требования к их компетентности, необходимой для выполнения своих задач, являлась своеобразной планкой оценки. Те, кто мог её преодолеть, потом очень высоко ценились на рынке. Старшие разработчики и уверенные программисты из «ОмниКапа» легко могли пойти работать техническим директором в любой другой конторе поменьше. Причин на то куча. Во-первых, они прекрасно знали, КАК надо делать новые сервисы по всей моде текущего момента; во-вторых, по производительности легко заменяли средненький отдел разработки. Надо, правда, отметить, что бо́льшая их часть совершенно не собиралась этим заниматься — платят меньше, гемору больше, а что новая контора выстрелит и ты на этом наваришься, шансы, прям скажем, не стопроцентные.

— Пойми, Итан, — рассказывала мне Диана Митчелл, когда мы разговорились во время обеда. — Среди основателей стартапов в мире натурально идёт охота за экс-инженерами компаний наподобие нашей. Вот только большей частью у них ничего не выходит, потому что… — и хитро на меня посмотрела, предлагая договорить.

Если что — никакого флирта между нами не было, просто общение коллег. Хотя сама женщина, которой было около тридцати, создавала ощущение ухоженной конфетки, но нет. Никаких отношений на рабочем месте! От этого всегда и везде возникают одни лишь проблемы.

Помню, ещё в прошлой жизни мой приятель рассказал одну очень занимательную историю. Димке было тридцать четыре года, из которых четыре он был женат. Ну и двое детей в придачу. Работал он директором крупного производственного цеха, больше «белый воротничок», чем работяга. Я с ним подружился, когда сам занимался бизнесом.

И вот в один «прекрасный» момент руководство (да-да, у директоров есть своё руководство!) перевело ему в секретарши девушку из параллельного отдела.

— Надо признать, — рассказывал он мне за бутылочкой пива, — я её часто встречал раньше и всегда признавал, что она одна из красивейших женщин, что я видел за всю жизнь. Я на неё часто заглядывался: в столовке, во дворике… А когда мимо проходила, всегда старался обернуться и заценить фигурку.

Красавице было порядка двадцати пяти, с опытом неудачного брака, теперь в разводе.

И вот они начали работать вместе, весело и задорно общались, работа тоже успешно продвигалась и… всё больше начинали болтать о личном.

— Я натурально млел от неё, — вздохнул Димка. — Даже не так — я просто тупо счастлив был от такого подарка в собственной жизни.

Мужиком мой товарищ, к слову, тоже был приличным. Не урод, спортивен, денег в достатке.

— И что дальше? — поинтересовался я.

— Да чего… — отмахнулся он и накатил ещё пива. — Флирт начался, переписка вне работы… А дома жена, охеревшая от двоих мелких — одному три, другому год. Вся в подгузниках, в борще, не расчёсанная и так далее. Секса мало, и не тот. А на работе с помощницей всё очень хорошо, все эти случайные прикосновения, пальчик крутит локон, нога на ногу и всё такое…

Димка понимал, что если бросит жену с детьми, то… ну, мудаком будет, чего уж там, говорим как есть, как взрослые люди. Он понимал все последствия, что они могли и не сойтись с новенькой, а жена обратно уже не примет. Тем более дети уже «сделаны». Всё он понимал.

— Первое средство, которое я применил, — начал дрочить, — заржал он. — Дрочить как сумасшедший, чтобы вообще сил не было даже подойти к этой женщине. И ещё вдвое сильнее, чтобы даже капельки не оставалось. И это во многом, надо признать, помогло пережить острую фазу вожделения.

Но настал «славный день», когда флирт перешёл уже все границы, а жена с детьми на море: Димка, как директор, урвал с завода хорошую путёвку для семьи, правда лишь для неё, ибо занимал слишком важную должность, чтобы просто взять и сорваться. Отпуск у таких людей — целое событие.

— И тут моя красотка отчебучила, — продолжал рассказывать он, — лютую чушь понесла, вроде передвинуть шкаф надо ей помочь дома. Всё, короче, понятно.

— И ты?.. — подался я вперёд.

— Закрылся в кабинете и всё окончательно взвесил, — Димка почесал щетину. — Что это, по факту, мой единственный шанс, ибо другой такой красивой девчонки у меня уже, скорее всего, никогда в жизни не будет. Покурил, бахнул сотку коньяка, подрочил ещё раз, спустился к ней вниз и сказал примерно следующее: «Не поеду, извини, ничем хорошим это не закончится».

И всё, на этом истории конец.

Они работали вместе и дальше, уже пять лет, нормальные рабочие отношения. Но не больше. Через неё уже прошла куча мужиков, и на тот момент, когда мы с Димкой общались, тоже кто-то был, ведь она не только для него красавица. А у моего товарища тем временем родился третий ребёнок…

Он сделал свой выбор и, наверное, даже не жалел об этом.

Окажись я на его месте, пожалуй, поступил бы так же. Но пока не оказывался. Однако здесь и сейчас, с Митчелл, уже держал определённую дистанцию — сугубо на всякий случай.

— У разных стартапов не получается никого увести, потому что им нечего нам предложить, — ответил я.

— Бинго, — Диана захлопала в ладоши. — В гигантах наподобие «ОмниКапа» реально много платят. Думаю, ты это уже заметил.

Не только за деньгами я, конечно, сюда устроился (зажрался, да), но будет глупо отрицать очевидное. Здесь реально до хера платили.

— Само собой, — улыбнулся я.

Старший разработчик (то есть специалист со стажем порядка пяти лет) имел столько же, сколько бизнесмен средней руки или владелец небольшого магазина! Если считать по старым меркам моего прошлого мира, это порядка миллиона баксов в год. Правда, надо учитывать, что часть этих средств идёт в виде бонусов, акций, опционов и прочего. Но так даже веселее, в иной год может и в два раза больше выйти. А иногда нет… Впрочем, активы столь крупных и непотопляемых гигантов почти никогда не уходили вниз, в этом их очередной плюс.

Однако стоит подчеркнуть, что и отбор тут строгий, но это уже пройденный этап. Теперь мне главное — не допустить глупых ошибок, поддерживать реноме хорошего парня, и, что самое главное, показывать результат.

Перспективы перспективами, но не думаю, что меня будут держать просто так. Любой, кто перестанет справляться с возложенными задачами, очень быстро будет выгнан «на мороз».

— Главное, нос не задирать, — рассмеялась Митчелл. — А то некоторые, не проработав здесь и года, уже начинают считать себя небожителями.

— Таким подрезают крылья? — приподнял я бровь.

— Ещё как, — кивнула она. — Не стоит считать, что наша корпа — филиал рая. Тут, как и в любой профессии, есть свои плюсы и минусы. А также разница в уровнях у сотрудников.

— Понятно, что нейрохирург или онколог, который не вылезает из операционной, постоянно повышает квалификацию и в курсе всех новейших исследований по своей теме, — совершенно не то же самое, что участковый терапевт, — согласился я с ней.

— Ну ты завернул, — задумалась Диана. — Хотя… знаешь, откровенно говоря, — подалась она вперёд, — как по мне, то уровень старшего разработчика в нормальной компании примерно соответствует кандидату наук в других отраслях. Во всяком случае, по объёму знаний и сложности работы.

— Но и платят получше, — с непроницаемым лицом выдал я, вызвав у неё звонкий понимающий смешок.

Так и есть, особенно с учётом того, что некоторое количество моих коллег успешно защитили кандидатскую.

Возвращаясь после обеда к продолжению работы, я невольно думал о месте, где оказался. Каким образом «БигТехи» и «ОмниКап» в частности мог позволять платить даже рядовым сотрудникам столь большие деньги? Причём это касалось даже операторов дронов!

— Потому что один программист зарабатывает корпе хренову гору бабла, — откровенно пояснил Эллиот, когда мы, обсуждая работу, затронули эту тему. — Ещё двадцать лет назад считалось, что в среднем состоявшийся айти-бизнес в год должен получать примерно пять миллионов долларов дохода на программиста. С тех пор цифры выросли до ещё более неприличных значений. За прошлый год «ОмниКап» показал доход в размере одного триллиона и двухсот миллиардов баксов. Точные цифры уже и не вспомню, — усмехнулся он. — Это примерно на тридцать тысяч программистов. Но даже если взять вообще весь штат, а это под сотню тысяч сотрудников…

«ОмниКап» был одной из ведущих мировых компаний, владеющей колоссальными ресурсами.

— …то всё равно получаются запредельные цифры. У ближайших конкурентов всё не так радужно, но тоже на уровне. Вот и считай, — хлопнул он меня по плечу. — Только в свободное время! А пока лучше приступим к задаче.

— Приступаю, — кивнул я.

Но в свободное время я не прекращал думать об этом. Реально ведь до хрена! Так вообще бывает? Конечно же, здесь работают охренеть какие крутые программисты (ну, значительной частью), а ещё тут всё супер-оптимизировано, но…

Ответ на этот вопрос я узнал уже спустя приличное время работы. Ключевое качество хорошо написанного кода (хоть для вирткапсул, хоть для чего-либо ещё) — его поддерживаемость и масштабируемость.

Айти отличается от какой-нибудь добычи песка открытым способом тем, что хороший программный продукт может при правильном подходе захватить весь мировой рынок целиком, как это, собственно, произошло в прошлом с Гуглом, Убером, Фейсбуком, Майкрософтом, Амазоном и Эпплом. На мировом рынке песка ты ограничен размерами своего карьера и при всём желании не можешь поставлять песка больше, чем твой карьер может дать. Даже если ты прикупишь второй карьер, тебе нужно вложить ровно столько же бабосиков в его разработку, сколько ты уже вложил в первый. Ну, может, на опыте что-то сэкономишь.

С софтом не так. Если он у тебя работает и выполняет свою задачу, ты можешь хоть каждому человеку в мире по копии раздать, ставь себе только серверов новых. Но это при условии, что код тебе написали масштабируемым: далеко не каждый сервис переживёт увеличение числа пользователей с полутора калек до пары миллиардов. Точнее было бы сказать так: никакой не переживёт. Зато если есть хорошая команда, они успеют прямо в полёте перестроить самолёт, чтобы он возил за рейс миллионы людей. Вот именно за это «ОмниКап» и платил столько бабла: чтобы иметь у себя такую команду, которая способна за пару кварталов запустить что угодно.

Некоторые мои бывшие одноклассники из школы и одногруппники из универа, узнав где я сейчас работаю и глотая слюну зависти, говорили, что, мол, много ума не надо раз в квартал делать «косметические» доработки капсулам да стричь на этом миллионы баксов (хотя вообще-то надо, что я им и предлагал попробовать). Однако, конечно же, они сильно ошибались. И если человек всё ещё оставался мне в чём-то приятен, то я даже объяснял суть, а не посылал на хер.

Грамотные доработки экономили миллиарды человекочасов! Взять, например, искусственный интеллект, управляющий автомобилями. Благодаря доработкам они могли проще определять места пробок, находя обходной путь. Срезать где надо, лучше ориентироваться в городе, правильнее реагировать на нестандартные ситуации и так далее. Всё это не происходило с ничего, это работа корпораций, в том числе и «ОмниКапа». Аналогично с дроидами — доработка захватов, системы подзарядки, оптимизации движений в тех или иных задачах и прочее. Капсулы же — устранение уязвимостей кода, уменьшение времени загрузки, оптимизация. Время от времени её программы вообще полностью заново переписывались! И хоть функционал оставался неизменным, но новый код всегда был проще, надёжнее и короче. Из-за этого возникало меньше ошибок и повышалось качество самой техники.

И это возможно лишь потому, что группа из нескольких сотен (тысяч) крутых инженеров очень хорошо навострилась писать алгоритмы.

Иногда было забавно читать в интернете расчёты, сколько «на самом деле» стоила та же капсула виртуальной реальности. Программисты «ОмниКапу» обходились намного дороже, чем железо, — проверено, ибо корпа, так-то, производила вирткапсулу от и до. Каждая микросхема и каждый грёбаный болтик выходил с заводов корпорации. И, само собой, можно найти более дешёвые варианты капсул, потому что те компании-производители использовали дешёвых программистов из-за купола или вовсе каких-то индусов-иностранцев, которые тупо брали нашу основу (не бесплатно, конечно же) и лепили на неё свой кривой софт.

И если подвести итог моей полугодовой деятельности в «ОмниКапе», то можно сказать, что мне повезло. Жизнь ещё раз показала, что со второго раза она удалась. Но… — аха-ха-ха, снова это «но»! — очень большая нагрузка. Для начала, если у меня не получалось эффективно решить какую-либо задачу на работе, то выкинуть её из головы по завершении рабочего дня весьма так непросто. Ситуация, когда я не спал в два-три часа ночи, а думал о маршрутизации данных в новых сетях связи капсулы, стала практически нормой.

Грег говорил, что со временем я отучусь «брать работу на дом», но я ему не верил. Знал, что это такое, ещё с прошлой жизни. Грёбаный бизнес… опять подцепил меня на крючок! К тому же не спало и руководство. В «ОмниКапе» легко могли сорвать всю команду, если с софтом произошла какая-то проблема. Например, херово встало новое обновление, которое СРОЧНО нужно исправлять. Разумеется, напрягали не только мой отдел, но примерно раз-два в месяц, и ночные подъёмы стали входить для меня в грёбаную привычку.

Где-то это, конечно, имитация бурной деятельности, а где-то очень даже нет. Впрочем, понять «ОмниКап» было можно. У компании бизнес работал более чем в ста странах мира, а значит, хоть где-то, хоть что-то, но было сломано прямо в данный момент (а если по приборам всё работало — значит, приборы сломаны).

Благо ещё, за такие переработки полагалась доплата, хоть я и так не жаловался на недостаток денег. Особенно учитывая, что в ближайшее время перевожусь на полноценного инженера. Всё-таки полгода — это хороший срок, дабы вникнуть в суть, что я и сделал, как по мне, просто идеально.

Экзамен, по словам Грега, я сдам без каких-либо проблем, и мужику я верил. Мы с ним успели стать достаточно дружны. Наверное, потому, что я его отлично понимал. Может показаться странным, но я видел кучу пересечений с заводом, пусть и с поправками на другую страну, другое время и другой тип деятельности. Однако люди тут работали те же. Кто-то халтурил, кто-то вкалывал, кто-то действовал зевая и на расслабоне, а кто-то готов остаться в офисе на ночь.

У Хейди ситуация значительно отличалась: другие стандарты, другие специфики, но мы по-прежнему тесно держались друг друга, и я не видел, чтобы угасал интерес в её глазах, хоть девушка и стала по-настоящему в себе уверена. Ещё бы! Настоящая леди: красивая, молодая, при деньгах. Один минус — занята уже.

Вскоре у меня прошло аж два экзамена. Один на инженера, который я успешно сдал, а второй — на профпригодность, который… тоже сдал. Но вот второй оказался для меня сюрпризом. А оказалось, что у «ОмниКапа» уже давно имелась такая фишка: несколько раз в год (от одного до четырех, смотря по уровню упоротости менеджеров) начальство собиралось в тесный кружок и ставило всем сотрудникам оценку, как в школе: «Как ты поработал этот период времени?» Оценки были аналогичными: отлично, хорошо, удовлетворительно или «с вещами на выход».

А так как никаких объективных показателей, типа сколько тонн песка ты накопал, в айти не существовало, то людей просто сравнивали с остальными — лучше ты Джона из соседнего отдела поработал или хуже.

Конечно, тут ещё и множество удобных инструментов имелось: если отдел плохо себя вёл (сервис много валялся или с недостаточным энтузиазмом внедряли новый фреймворк), начальство всегда могло спустить жёсткий лимит по оценкам (ну, типа «Даю две четвёрки, остальным не выше тройки, делайте что хотите») и с удовольствием наблюдать, как руководители групп друг другу лицо выгрызают.

При такой системе, как оказалось, нужно очень чутко держать нос по ветру и вовремя переходить в другие отделы или на новую должность, если закрадывалось подозрение, что в моём подразделении нет «амбициозных задач» или просто руководитель отдела кретин. Ну и, конечно же, очень хорошо вкалывать, дабы было потом что предъявить на проверке, и сравнение с Джоном оказалось именно в мою пользу. Тут у меня очень удачно выпала сдача экзамена на инженера, что в глазах высокого начальства оказалось достаточным показателем того, что я не просиживал штаны, а развивался и приносил компании пользу.

Уф… реально жмут! Успев немного осмотреться, я осознал, что многие должности в корпорациях «БигТеха» натурально галеры — да, комфортные и высокооплачиваемые, но галеры. Дали весло — и гребёшь, периодически объясняя надсмотрщику, что ты грёб лучше соседа. Тьфу!

— Ничего, — скалился я, вникая в очередную методичку, которую мне скинули на очки дополненной реальности. — Мы ещё посмотрим, кто по итогу окажется на самой вершине. А если задолбаюсь — не беда, главное, денег к этому времени набрать столько, чтобы и внукам хватило…

«И какого хера я согласился возглавить новый отдел поддержки и оптимизации игр?» — думал я, привычно поднявшись с самого утра.

Поцеловав Хейди, которая сонно завозилась на широкой кровати, я улыбнулся, с трудом подавив желание углубить поцелуй.

— Чертовка, у нас же дети, а ты всё голой спишь… — едва слышно проворчал я себе под нос, а потом всё-таки направился на кухню, где горел свет. Да-а… от старых привычек трудно избавиться, даже если они пришли из другого мира.

К слову, ещё раз убедился что нынешняя медицина творит чудеса. Ни одна женщина не могла бы сама собой так быстро прийти в норму после родов! Я помню этот момент, три года назад, когда уже через неделю Хейди активно бегала по квартире, как будто бы это не из неё только что извлекли двух новых людей.

— Три года прошло… — почесал я небритый подбородок, но, по мнению большинства коллег, щетина мне шла, так что я изредка позволял ей немного «засорить» моё лицо.

Да, Роджеру и Мишель три года. Они уже успели подарить мне множество приятных и забавных воспоминаний. Помню, Корней Чуковский писал: «Начиная с двух лет, всякий ребёнок на короткое время становится гениальным лингвистом…»

И это было так. Двухлетнюю Мишу (поначалу это сокращение резало мне ухо, но потом привык — для США подобное женское имя было абсолютной нормой) как-то спросили:

— Куда ты идёшь?

— За песочком, — ответила она. Дело было в парке.

— Но ты уже принесла, — Хейди указала на целое ведёрко.

— Я иду за ещём.

Или вот уже от Роджера:

— Папа, сделай телевизор помолчее, мне сказку не слышно!

А это выражение у нас поселилось надолго:

— Я сперва боялся метро, а потом вык, вык и привык.

Помню, когда читал новую статью про вирткапсулы, то хмурился, прикидывая перспективы, и Миша сказала:

— Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!

«Ах ты стрекоза!» — однажды заявила ей Хейди.

— Я не стрекоза, я людь! — прозвучал на это ответ.

Двухлетний Роджер, желая взобраться на диван, всегда обращался к Хейди с просьбой:

— Мамочка, мамоги! — а ко мне: — Папочка, папоги!

Когда Мишель успокаивали после очередной истерики — абсолютно нормальной в её возрасте, — то как-то она ответила, что плачет не нам, а бабушке (Дженнифер как раз находилась у нас в гостях). Также Миша, когда просила рассказать про нашу свадьбу, невинно поинтересовалась:

— А из замужа обратно можно выйти?

Роджер, в два с половиной года впервые увидевший открытый огонь, испускающий яркие искры, захлопал в ладоши и закричал: «Огонь и огонята! Огонь и огонята!» А увидев Сикстинскую мадонну (Рафаэля Санти) заявил, что это «Мадонна с мадонёнком».

Было приятно узнавать от детей, что у лысого голова босиком, что от мятных леденцов во рту сквознячок, что женщина-оператор дронов-дворников — дворняжка.

Признаться, всё это происходило для меня впервые. В прошлой жизни у меня не было детей, а тут… сразу двое! Удивительно, необычно, в каком-то плане чудесно, в каком-то геморно, но я ни о чём не жалел.

Не жалел… Новая жизнь мне нравилась. Вот уже десять лет, как я работал в «ОмниКапе», и восемь с момента, как мы с Хейди поженились. Жизнь за это время успела существенно поменяться. Но при этом не измениться ни на грамм. И это меня охренеть как радовало! Стабильность — огромный плюс, осознать который в должной мере может лишь человек, прошедший «школу жизни».

Как только Хейди забеременела, мы поменяли квартиру, благо что оба зарабатывали очень неплохо. Существенно выше среднего даже по меркам купола, что говорить о ком-то ещё? Покупка-продажа прошла весьма быстро, ибо искусственный интеллект, который был специально для этого создан, за символическую плату оформлял сразу все нужные документы и проводил поиск. Он же присылал видео новой недвижимости, полный отчёт по самой квартире и являлся гарантом законности сделки.

Как говорится — до чего техника дошла! Невольно вспомнилась история, как одна моя знакомая продавала недвижимость ещё в прошлом мире.

Ей, собственно, досталось наследство после смерти отца — квартира. Весьма приличная, большая и с хорошим ремонтом. Выставила она её на продажу за десять с половиной миллионов. Нашёлся покупатель, который захотел купить, но с торгом. Мол, округлим ровно до десяти миллионов и заключаем сделку. Вот она и решила со мной посоветоваться. Пойти на скидку или ждать покупателя, который купит квартиру без торга?

А я почём знаю? Нет, я способен дать на сто процентов точный экономический прогноз: «Курс валют будет меняться, потому что волатильность». Но по тем временам (да и по текущим, впрочем, тоже) мне иногда казалось, что самые надёжные экономические прогнозы даёт гадание на кофейной гуще.

Объяснил ей: нужно считать. Потому что вопрос: сколько ещё квартира будет продаваться? Вторичка, с конской ставкой по ипотеке? С одной стороны, это расходы на коммуналку. Пусть квартира будет продаваться год — это в среднем восемь тысяч в месяц. Умножаем на двенадцать месяцев — уже почти сотка убытка! Опять же, если взять эти десять миллионов и тупо положить в банк (процентов десять на вклад по-любому бы дали), это с десяти миллионов — один миллион за год чистой прибыли. Но квартиру можно сдавать — порядка двадцати пяти или даже тридцати тысяч за месяц. То есть порядка трёхсот с копейками тысяч в год. Прибыль хоть и поменьше, зато недвижка в наличии. Но есть минус! Квартиранты могут убить квартиру — это расходы. При этом есть и плюс: хер его знает, возможно, через полгода цены ещё скакнут, квартира будет стоить уже не десять миллионов, а все пятнадцать.

Короче говоря, нужно взвесить все риски и принимать решение. Быть может, продать квартиру сейчас за десять миллионов окажется выгоднее, чем ждать покупателя, который купит её за десять с половиной миллионов. Возможно — наоборот.

Она ушла, сказав, что я ничем не помог.

Спустя два года эта же знакомая позвонила мне с утра в воскресенье. С утра! В воскресенье!

И устроила истерику.

Как оказалось, тогда, два года назад, она всё же продала квартиру. Но вместо того, чтобы отнести деньги в банк или спрятать под кровать, гениальная женщина нашла в интернете какую-то биржу, куда бухнула эти десять лимонов и ещё полгода платила с зарплаты на обновление драйверов, верификацию серверов, чистку жёстких дисков кисточкой из беличьего хвостика…

Аппетиты у мошенников росли, отчего она была вынуждена взять кредит, чтобы дать им ещё денег…

И вот вчера она сходила на встречу одноклассников, которые вдруг высказали предположение, что эта биржа — мошенники. Вернувшись домой, женщина всю ночь не спала, продолжая пить уже в одиночестве, и пришла к выводу, что одноклассники правы. Там мошенники! Еле-еле дождалась утра, чтобы позвонить мне, забыв протрезветь. И высказала, изливая слёзы из трубки:

— Ты во всём виноват! Я по твоему совету недвижку продала и деньги вложила! Лучше бы у меня квартира осталась, чем так, как сейчас — без квартиры, без денег и в долгах!

— Погоди ты! Я что, говорил тебе, что нужно продавать квартиру и нести деньги мошенникам? — возмущение лилось как из ведра. — Ничего подобного! Я тебе указал на риски, которые могут быть, и посоветовал всё хорошо взвесить, прежде чем принимать решение! Знал бы, что ты такая дура, посоветовал бы квартиру мне подарить — больше пользы было бы!

Главное, продавать недвижку или нет, она пошла советоваться. А как нести деньги на биржу к мошенникам — никакие советы не были нужны, сама всё решила! И это человек с двумя высшими образованиями, одно из которых экономическое!

До сих пор как вспомню, так вздрогну. Людская глупость неистребима и нет ей никакого конца и края…

В общем, квартиру я с Хейди успешно поменял. Теперь у нас пять комнат, чего хватало на всех и каждого. Ещё из изменений был тот факт, что меня в «ОмниКап» как главного инженера высшей категории наконец-то допустили до верхушки корпорации, назначив руководителем. Пока что это виделось мне проверкой — справлюсь я или нет. Ещё и отдел… специфичный, скажем так. Нет, я понимал, что игрушки сейчас развивались столь стремительно, что в мире, наверное, не найдётся вообще ни одного человека, который ни разу не играл бы хоть во что-то! Но… я никак не мог отделаться от ощущения, что меня поставили на самое дерьмовое место, от которого отказались все остальные.

— Ничего, поборемся, — хмыкнул я, наблюдая, как дроид-нянька направился на кухню — приготовить детям завтрак. Они тоже вставали рано — режим. Второй дроид в это время продолжал за ними приглядывать. Причём это был именно что искусственный интеллект, без каких-либо операторов! Сравнительно новая разработка, которой не было ещё и пяти лет. От «ОмниКапа», между прочим.

Учёные, хе-хе, рассказали, что у роботов скоро будет мягкая и упругая кожа. Учёные не сказали, где роботы её возьмут. Но я знаю… Всегда знал.

Шутка. Или нет?

Кхм, если серьёзно, то дроиды были одной из причин, почему Хейди так нравилось сидеть с детьми дома. А почему бы и нет? Здоровье ей поправила дорогущая, но охренеть сколь эффективная медицина современного мира, а присмотр полностью взял на себя ИИ. Сама молодая мама лишь играла с малышами в своё удовольствие, а потом направляла их дроидам, прекрасно проводя всё остальное время.

Эх, вспоминаю, как туго приходилось матерям в девяностые… А если ещё и без мужа… у-у… выть можно. Сейчас — как небо и земля.

Привычно добравшись до работы, столкнулся с начальником охраны, Карлом Каскелом, который что-то обсуждал с одним из своих ребят. Карл производил впечатление серьёзного человека, но, заметив меня, сразу заулыбался и тут же протянул руку, которую я пожал.

— Всё нормально, Итан? — спросил он. — Японцы твои уже не так достают?

— Ох, — поморщился я, — их запросы растут с каждым месяцем, но ничего, зато платят хорошо. А что твой диван?

Мужчина аж грудь выпятил.

— А знаешь, починили весьма достойно, — кивнул он.

С диваном в комнате отдыха нашего крыла (огромный корпоративный небоскрёб имел десятки таких «комнат», но речь именно про нашу) была целая история… Когда у меня появилось новое руководство в виде Рэйчел Васкез, сухопарой и жутко серьёзной женщины около сорока лет, то она не поленилась лично обойти все доверенные ей пенаты. В комнате персонала её взгляд зацепился за любимый диван начальника службы безопасности. Диван её не устроил. Поэтому Рэйчел дала задачу «избавиться от рухляди». Бездушно и категорично.

А Каскел не мог этого вынести. Несмотря на немалый пост, хороший доход и множество подчинённых, у него, как и у любого человека, были свои заскоки, привычки и чудачества. В его случае проявлялись они достаточно мягко. Этот диван Карл любил. Можно сказать, что они сроднились. Он его самолично подклеивал, зашивал, укреплял. Помнил все его трещинки. Диван хранил выпуклости и впадины Каскела. Если кто-то приходил посидеть, Карл потом садился на то же место — перепосидеть. И теперь вот этого почти кожаного друга, этого молчаливого бро — вывозить? Слово «свалка» ни разу не прозвучало, но, как говорят у нас в деревне, имплицитно присутствовало.

— Итан, — подошёл тогда он ко мне, ведь уже некоторое время мы достойно общались, — может, попросишь миссис Васкез оставить диван? Вы же почти каждый день с ней совещаетесь. Скажи, что диван тебе думать помогает.

Но Карл, при всём его уважении к моему мыслительному процессу, не учёл одну маленькую деталь. Если старый директор, Джим, считал меня совершенно безобидным и безопасным человеком, на котором можно не просто ехать, а скакать с препятствиями и чёлочкой назад, то новая директор меня… как бы это сказать… У меня сложилось впечатление, что опасалась. Потому что у меня тоже сформировались свои определённые чудачества, часть которых заключалась в юморе. И я, как сапёр, подрывался на своих шутках каждый раз, когда они из меня автоматически выскакивали.

Помнится, как-то раз на совещании с Рэйчел и юристом, когда мы обсуждали новое техническое соглашение (я тогда ещё работал с вирткапсулами), которое пользователям нужно было принять, я сказал: «Пусть лучше двенадцать судят, чем шестеро несут», подразумевая, что договор по-любому спасёт наши жопы, ведь в то время в сети начали ходить опасные вирусы, которые могли взломать даже необновлённую прошивку капсул предыдущей версии. Для того, собственно, и запилили экстренное обновление.

Юрист согласно хрюкнул, а Рэйчел уставилась на меня своими печальными очами.

— Куда несут? — с тоской уточнила она.

— На кладбище, — осторожно пояснил я.

— Кого? — не поняла женщина.

И мы оба сидели в дичайшем неудобстве. Я — потому что объяснять шутки более чем глупо. Она — потому что понимала, что не понимала. И сердилась на это.

В общем, Каскел надеялся на меня совершенно зря. Поначалу мы с Рэйчел не особо хорошо друг друга понимали. Это уже потом, когда меня поставили руководителем отдела поддержки и разработки игр, ситуация сдвинулась с мёртвой точки.

Когда, казалось, дивану уже ничем не помочь, в наших стенах случилась фотосессия. «ОмниКап» — большая компания, и у нас периодически возникала нужда в чём-то сугубо административном или бытовом. Например, чтобы красиво сделанные фотографии всего директорского состава имелись в наличии на сайте корпорации. Иначе как рядовой сотрудник тебя узнает?!

Но тогда фотосессия шла на корпоративный календарь, так что участвовала лишь одна девушка, которую выбрали из сотрудниц путём общего голосования. Задача была проста: в комнате отдыха, на диване Карла, профессионально нафоткать девушку, закутавшуюся в плед. А задний план в виде стеллажей дизайнер потом поменял бы на более подходящий. Было очень мило и атмосферно: девушка такая печальная, слегка потрёпанная жизнью, плед тоже не новый, потёртый и поблекший, а диван так вообще красавчик, будто на нём семеро умерло в страшных судорогах.

Фотограф (который использовал не очки дополненной реальности, а специальный агрегат, создающий высокоточные и сверхкачественные снимки) давал команды:

— А теперь босую ногу немного побольше выставьте из-под пледа! Не эту, другую! .

Девушка послушно сучила ногами, а я стоял в приоткрытой двери и наблюдал за процессом (заглянул сюда в обеденный перерыв, да так и остался — интересно же). Карл тоже егозил поблизости — уверен, присматривал за диваном.

И вдруг коридор огласился воплем.

— Вот вы чем тут занимаетесь! — Оттолкнув меня, в комнату отдыха вбежал какой-то мужик, довольно высокий, в костюме техника и с конкретным таким амбре перегара. Пока я пытался удержать равновесие, по ушам резанул тройной вопль: девушка взвизгнула: «Рэй!» — и кувыркнулась за диван, как на неудачном дубле фильмов с Джеки Чаном, фотограф крикнул: «Технику не трогать!», но всё это перекрыл вопль Каскела: «А-а-а! Ножом! Ударил! Держите! Сволочь! Убью!»

Не прошло и мгновения, как примчалась толпа безопасников с боевыми дроидами. Следом за ними подтянулись и любопытные — в полной уверенности, что Карл истекает кровью. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что неизвестный (Рэй?) нацелился ножом на девушку, но когда она шмыгнула за диван, попал по этому самому дивану. Каскел же, заметив случившееся, взвыл так, будто это ему пронзили сердце, а потом схватил нападавшего, встряхнув с такой силой, что чуть не сломал кретину шею.

Придурка быстро впечатали мордой в пол, начав обыск, но кроме ножа у него ничего опасного не оказалось. Сам же мужчина лишь кричал:

— Сначала ноги голые, а потом и сиськи! Сначала ноги, потом сиськи! Сука ты, Лиза, шлюха и мразь! Да пустите уже меня, я никого не убил! — но подобное, конечно же, не впечатлило безопасников крупной корпорации.

Позднее выяснилось, что эта самая Лиза и её парень Рэймонд проживали вместе. Именно тогда он и завладел её пропуском, непонятно зачем (так и не признался), сняв с него копию. Пропуск следовало предоставлять сотрудникам по корпоративным стандартам, хоть это и было устаревшей функцией, ибо с автоматическим распознаванием лиц справлялись и камеры.

Таким вот нехитрым образом он сюда и попал. Зачем пришёл? Они недавно расстались, так что всё по классике — ревность и дешёвая выпивка. Как и все домашние наполеоны, Рэймонд был убеждён, что Лиза бросила его не потому, что он мудила, а потому, что у неё куча любовников и она просто не может втиснуть его в свой плотный сексуальный график. Её голые щиколотки на диване он воспринял как верх циничного разврата, а фотограф ему представился создателем домашнего порно.

В итоге Лиза была уволена (не уследила за пропуском, хотя лично мне девушку было жаль — не виновата), а Рэй получил срок плюс хороший штраф.

Позднее, успокоив Карла, его ребята помогли сгрузить «раненого товарища» (диван) в ремонт. Грузили осторожно, будто это вовсе не хлам, а неизвестная учёным античная статуя, случайно выгрызенная когда-то мышами на мебельном производстве.

Диван покинул нас, что было положительно воспринято Рэйчел. Спустя пару дней в комнату отдыха втащили новый белый диван «уголком». С обивкой из натуральной качественной кожи, он отлично вписался в столь элитное место, которым и являлся «ОмниКап». Вот тогда я впервые воочию увидел, что такое «смешанные чувства»: Каскел был и рад, и не рад.

Вздохнув, я направился к Рэйчел, усевшись напротив неё.

— Можно я начну с аллегории? — не очень уверенно предложил ей.

— Нет, — моя начальница была твёрдо уверена.

— А как бы немного издалека? — покрутил я рукой.

— Нет! — нахмурилась она.

— Тогда давайте найдём место для старого дивана Каскела, — открыто заявил я.

— Что? — не поняла она.

— Понимаете… — на миг задумался я, — диван нельзя увольнять. Он — часть душевного комфорта сотрудников. Он всем нравится. Мало кто из людей может похвастаться тем же. А теперь у него ещё и героическое прошлое. В ремонте его приведут в надлежащее санитарное состояние, и он не будет представлять биологическую, химическую и психофизиологическую опасность для окружающих.

И директриса сдалась.

Когда реставрация была закончена, диван, как почётный пенсионер нашей организации, получил статус вахтёра и переехал в коридор перед кабинетом Карла. Теперь на нём гнездились его ребята, особенно когда приходили к своему руководителю что-нибудь обсудить.

Вот и сейчас, перемолвившись с Каскелом парой слов, я поднялся в свой офис, где толпа самых разных личностей тут же стала со мной здороваться. М-да, быть начальником очень непросто. Приходя на работу, хочешь, чтобы Синди как следует ублажила твой член, а в итоге жопу лижет какой-нибудь Майкл.

Шутка. Шутка? Непременно шутка! Никаких интрижек на работе — правило, которое уже несколько раз спасало мою карьеру и личную жизнь.

Первым делом я вызвал к себе заместителя, Энтони Рофетмана, и ведущего программиста, Уоррена Варнета. Выслушал их. Захотел закурить. Вспомнил, что бросил ещё в прошлой жизни. Подумал начать.

— Отчего-то мне сразу вспомнился старый анекдот, — поставил я руки локтями на стол. — Создали программисты бар и решили протестировать его. Заходит в бар тестировщик и начинает заказывать пиво. Заказал «17» пива. Заказал «99999» пива. Заказал «0» пива. Заказал «-1» пива. Заказал «утка» пива. Заказал «NoN» пива. Заказал «19.5732» пива. Всё работает, можно звать посетителей, — неспешно рассказывал я, хмуро глядя на переминающихся мужчин. — Заходит в бар первый реальный клиент и спрашивает, где здесь туалет. Бар на хуй загорелся, и все умерли.

— Хах, забавно, — хихикнул зам, но тут же скорчил серьёзную мину. — Виноваты, Итан, но сам видишь, эти грёбаные узкоглазые япошки со своим «Иггдрасилем» бьют все рекорды! Сервера сами собой не настроятся, а мы не джины, чтобы щёлкнуть пальцем, и всё начало бы работать.

«Я исполню три ваших желания, но очень плохо, — вспомнился мне ещё один старый прикол. — А кто ты? — Джун». Шутка не для всех.

— Значит, так… сегодня перевести на «Иггдрасиль» всех, — я вытянул руку, показывая, что не закончил, — кроме Левиса, Кинга и Робертсона. Они пусть и дальше пилят «Горизонты», всё-таки их директор, Дэвидсон, залил нам тонну бабла — не будем разочаровывать его бездействием.

— Да говорю я, надо изъять простаивающие мощности у «Королевства Тени», — выдал Уоррен, мой ведущий программист. — У них онлайн мёртвый, на десять-двадцать тысяч человек, так что никто и не заметит. Потом вернём. Или не вернём, — хмыкнул он.

Очередное решение на стыке правильного и пиздец какого неправильного. Но руководитель на то и руководитель, чтобы, как царь, сидеть на троне, выслушивать предложения коллектива и выбирать лучшее из того, что есть. Либо генерировать свои идеи, на опыте и навыках, ведь в директора не ставят бомжей с улицы, это обычно те, кто имеет голову на плечах и неплохое понимание сферы своей деятельности. Исключения редки и обычно не заканчиваются ничем хорошим.

— Действуй, — по итогу выдал я, а потом махнул рукой, направляя эту парочку выполнять их работу.

Сам же, сразу после их ухода, оформил запрос начальству с обоснованием установки (и покупки) нового железа для серваков. Чисто наших, на случай непредвиденных ситуаций, как с грёбаным «Иггдрасилем». Вот уж не ожидал, что ММО-дрочильня выстрелит так, что люди со всего мира начнут создавать себе, сука, классы воинов и магов да бить морды монстрам. Это что, двадцатый век с пиком популярности подобного дерьма? Да, графика, да, новые механики — но ведь все они, так или иначе, уже были в других играх! О фильмах и речи нет, там такое погружение, что при просмотре ужастика нужно подписывать электронный отказ от ответственности производителя за остановку сердца или появление каких-то новых фобий.

Нежные люди современности! В моём детстве все поголовно боялись Фредди Крюгера, и ничего. Только до туалета ночью бежать было ссыкотно. Иногда в прямом смысле этого слова — в кровать. Но… пережили.

А тут… тьфу. Я сам заходил в «Иггдрасиль», когда понял, что игра бьёт рекорды. Попробовал в ней позависать. Ну-у-у… чувствуется качество, да, однако ничего сверхуникального не заметил. Японцы взяли всё, что в той или иной степени уже имелось на игровом рынке, и объединили у себя. Ещё и сюжет какой-то прикрутили, а навороченный искусственный интеллект даже тупейшие задания типа «принеси десять крысиных жоп» превращал в интересные и разветвлённые квестовые цепочки.

В общем, вещичка неплоха, но у меня не было на неё времени. Поиграл пару раз, чисто ради понимания, что это вообще такое, да вышел.

Вот Тайрон, который окончательно обосрался с карьерой киберспортсмена и переквалифицировался в средней руки стримера (я общался с ним время от времени, но не слишком часто), утверждал, что «это лучшее, что было в его жизни!» И жизнь эта, как уже понятно, была не сахар. Имею в виду, «Иггдрасиль» дал брату кое-какие просмотры, малую долю популярности и возможность не клянчить деньги у родителей, чем он до сих пор нет-нет да занимался.

— Правда, приходится во всём идти на поводу у топ-донатеров, — ныл он. — А ещё проводить голосование за расу, класс и прочую херню. И что бы ты думал? Какую расу мне выбрали? Человек! Сука, это же так… это же так… обыденно! Человек! И класс, ха-ха, паладин! Теперь приходится отыгрывать и помогать по игре каждой сраной бабке — кастрюлю найти, дом прибрать, скотину накормить. Ещё и от денег отказываться — я ведь, мать его, блоххородный!

Закончив с постановкой задачи, я полез уже в свои сообщения, и тут же наткнулся на вызов Рэйчел Васкез, моей руководительницы. Ох, как же я всё-таки рад, что мы с ней — после того, как я перебрался на свою новую (условно новую) должность — сумели найти общий язык. С начальством вообще нужно дружить, особенно если оно адекватное. В «ОмниКапе» же с адекватностью было неплохо, хоть и не у всех.

Сообщение, как всегда, было предельно кратким и не имеющим иных толкований: «Как освободишься, зайди ко мне в кабинет».

— Свободен ли я сейчас? — философски посмотрел я на часы. — Думаю, да.

Просто так ведь меня вызывать не будут, верно?

Когда Создатель высекал мраморный лик моей начальницы, он, по безмерной занятости своей, забыл добавить не только чувство юмора, но и мимику. Поэтому Рэйчел обходилась лёгким движением бровей. Брови сдвинулись на миллиметр вверх — «я вас слушаю». Сдвинулись вниз — «я вас не слушаю, просто терплю». Сошлись на переносице — «я крайне расстроена происходящим».

И вот пришёл я к ней, а брови трепыхались, как птица в клетке. Тут и дурак догадался бы, что женщина очень хотела немедленно улететь с этой планеты. Возможность, кстати, была. Луна уже имела несколько баз, правда условия там не лучше, чем на Севере в двухтысячных.

— Рэйчел, что-то случилось? — поинтересовался я.

К этому времени мы успели перейти на неформальный стиль общения, что корпорацией не поощрялось, но и не порицалось.

— У нас новое задание, — произнесла она и трагически замолчала.

Так-так-так… мне это уже не нравится. Впрочем, я помню прошлую жизнь, а также неадекватные требования верхов. Не думаю, что она сумеет меня чем-то удивить.

— И что нужно делать? — спокойно спросил я, отодвинув стул и усевшись напротив неё. — Говори уже.

— Нужно спеть песню, — ответила она. — Всем отделом. Поздравление с днём рождения. Ну, старую эту, ещё прошлого века, «Хэппи Бёздэй».

А может, и сумеет.

— Позапрошлого, если я правильно тебя понял, — поправил я Васкез. — А… — и завис.

Брови моей начальницы удовлетворённо затрепетали.

— Ты же умеешь петь, Итан? Тебе придётся солировать, — дополнила она.

Твою же мать…

— И ты тоже участвуешь? — спросил я.

Брови сложились в фигу.

Оказалось, что намечается юбилей основателя компании, точнее — его правнука, ныне являющегося серьёзным седым мужчиной в возрасте. Ровно семьдесят лет. Нужно будет внести свой вклад в поздравление, показав, как сильно сотрудники любят и поддерживают своё руководство. Вот куда без этого! Просто обожаем!

Высший менеджмент, пониже рангом, продемонстрирует видео на торжественном мероприятии, и наши одухотворённые лица украсят праздник.

Обсудив заодно и более серьёзные вещи, касающиеся клиентов (включая и «Иггдрасиль») и процессы работы, я направился обратно к своим. «Обрадовал» их намечающейся нагрузкой. Услышал полные возмущения крики и стоны. Ничего нового — всё так, как и должно быть.

Выбрав «добровольцев», которые пообещали немедленно уволиться, если песня попадёт в интернет, перекинул на их очки дополненной реальности наскоро скачанные слова и музыку.

Признаться, я думал, что запись будет проходить обычным для подобной ерунды порядком: приходят люди в студию, надевают наушники, там звучит минусовка, они завывают в меру своих возможностей, потом звукорежиссёр (и искусственный интеллект) это всё обрабатывают и сводят. Но авторы идеи бросили в нас Джейн — девушкой, которая должна была всё организовать и предоставить результат.

При первом же появлении Джейн мы с коллегами присвоили ей звание почётной курицы. Потому что она с чего-то решила, что мы долго репетировали, распевались в душе и в столовой, дрались за право стоять в первом ряду и мечтали показать этот концерт мамочке. А когда оказалось, что мы готовы немножко попеть непосредственно в студии вот так, как есть, без полопавшихся от натуги глаз и душевного трепета — страшно поразилась.

— Нет, — сказала она, — так не пойдёт! Сначала встаньте сюда все вместе, спойте хором, я запишу вас на очки дополненной реальности и покажу своему руководству, а дальше будем решать.

— Что решать? — пришла моя очередь удивляться.

— Кто из вас будет петь, а кто нет, — уверенно постановила она.

И тут наш хор стал очень слаженным.

— А мне медведь на ухо наступил…

— А мне медведь на всего меня наступил — я даже говорю с трудом!

— У меня горло болит, я вообще не могу…

— А у меня лицо нетелегеничное, юбиляр испугается!

— А у меня лица вообще нет, только особые приметы!

Поняв, что мы не желаем ей счастья в этом большом и трудном мире, Джейн рассердилась и побежала жаловаться к Рэйчел. ИИ-секретарь её не пустил: типа, у директрисы важное совещание, идите к Итану Эйзенхауэру, он всё разрулит.

Конечно, меня снова подставили под удар!

С трудом достучался до юной особы: мы не жаждем петь древние шлягеры (и любые другие), но согласились и надеемся, что это произойдёт быстро и без выхода на «бис». Разок съездили в студию звукозаписи, посипели-попищали — и разбежались.

Джейн достала телефон и начала делать там пометки.

— Ну хорошо, — с долей раздражения выдала она. — Тогда вы будете ответственным. Ваша задача, мистер Эйзенхауэр, договориться со студией звукозаписи и найти профессионального оператора, который будет снимать весь процесс. И обойдитесь, пожалуйста, без дронов и искусственного интеллекта, они работают без души.

На этом месте я присвоил Джейн внеочередное звание наглухо отбитой и поинтересовался, а какова её функция в таком случае? И кто будет платить оператору за съёмку и монтаж? А студии и звукорежиссёру?

— На мне общее руководство, — удивлённо пояснила она. — Проверка готовности задачи. А платить мы никому не можем. Бюджета на мероприятие нет. Договоритесь бесплатно.

Здесь должна быть схема, которую следовало вручить Джейн, чтобы она не сбилась с пути, когда пойдёт на хуй. Но я почесал затылок, прикинул, что в качестве сравнительно новенького руководителя отдела будет неплохо показать себя, справившись даже со столь мутной и бестолковой задачей. Ведь никто не любит тех, кто ставит тебе палки в колёса, зато все по-доброму вспоминают человека, который может решить любую задачу, сколь бы дурацкой она ни была.

Хрустнув пальцами, я вышел в сеть и довольно быстро договорился со студией и оператором. Денег в итоге с нас не взяли. Натурой тоже. Но пришлось проявить изобретательность, чему поспособствовало положение «ОмниКапа».

Через пару дней собрались в студии. Я с Уорреном, как самые поющие, записались первыми, чтобы на нас могли ориентироваться другие коллеги — где вступать, где тише, где громче, где тянуть, где не тянуть. Оператор снял нас и вместе, и по отдельности, и мы уже собрались уходить, как на пути встала Джейн. Казалось бы, что ещё надо?..

— Вы неправильно поёте. Вы смотрите друг на друга и улыбаетесь, а надо смотреть в кадр, иначе именинник подумает, что вы поёте не ему, — выдала она.

Уоррен просто молча обошёл её, забрал с вешалки свою куртку и вышел из студии.

— Итан, я не разрешаю вам покидать студию, пока всё не будет сделано как надо, — серьёзно заявила Джейн, уперев руки в бока.

Я тоже молча обошёл её и вышел вслед за программистом.

Через несколько дней, когда запись была сведена и обработана, а ролик записан, Джейн нарисовалась снова.

— Надо перезаписаться, — деловито сказала она. — Мы тут решили, что на заднем плане в студии должна висеть надпись «поздравляем с юбилеем» и шарики, а то пустовато выглядит. И, может, сотрудники будут держать в руках бокалы с шампанским? Договоритесь ещё раз. И надпись с шариками надо заказать где-то. И шампанское. И красивые бокалы. Только не вздумайте использовать ИИ, чтобы отредактировать видео, потому что…

— ИИ работает без души, — ответил я за неё, отчего девушка довольно улыбнулась, дескать, «Да-да, ничего сложного, вы уже всё поняли!» Вот только улыбка почти сразу померкла. — Джейн, мы ничего не будем переделывать, — сказал я. В общении с такими людьми всегда наступает некий момент, когда тебя уже ничто не возмущает, не раздражает и не шокирует. Нужно просто сделать над собой усилие, открыть рот и сказать какие-то слова. И тактично указать на выход из кабинета.

Спустя пару недель меня снова вызвала в кабинет Рэйчел. Запись старику-юбиляру показали, ему всё понравилось. Джейн премировали за прекрасную организацию масс. Брови моей начальницы немного подрагивали, словно спящий котёнок. Я пока не знал, что это означает, но надеялся на позитив.

Дома тоже ситуация оказалась интересной. Хейди, которая уже некоторое время работала из вирткапсулы и всего по половине рабочего дня (одна из льготных программ от их корпорации, выдаваемая во время декрета, пусть даже таком затяжного — три года всё-таки прошло!) и «занималась детьми», решила создавать свой блог. Да не как Тайрон (когда меня поставили руководить отделом по играм, даже думал с ним связаться, а потом ещё раз всё обмозговал и решил даже не сообщать ему эту «радостную» весть), а что-то повыше уровнем.

Пока, правда, блог только пожирал деньги: оборудование, отдельный кабинет, курсы по видеомонтажу (им занимался ИИ, но нужно было поставить ему правильную задачу) и прочее-прочее. Но мне было не жалко, Хейди постоянно загоралась разными темами — скучно ей было дома! Выходить же на полный рабочий день, сугубо за просто так, желанием она не горела. Зачем, если и так, благодаря льготной программе, платят как за полную ставку?

Поэтому энергию она выплёскивала везде, где можно и нельзя. Я лишь следил, чтобы от скуки Хейди не попала в ситуацию, аналогичную той, которая была у моих пассий в прошлом мире. Но вроде бы сейчас ничем подобным даже не пахло. Да и жена у меня, не в обиду прошлым, оказалась на диво умной девочкой, отлично понимающей эту жизнь благодаря трудному детству.

Вскоре она начала съёмки и трепетно подходила ко мне с каждым новым роликом, прося его «оценить».

— Я ведь буду тебе всю правду говорить, — строго посмотрел я на неё. — Уверена, что тебе это надо?

Закивав головой, Хейди сжала кулачи, с искренним желанием ожидая от меня похвалы.

Что же… она… была. Похвала. Но критики было больше. Намно-о-ого больше!

Хейди кивала, Хейди исправляла, Хейди переснимала, Хейди меняла ракурсы и поведение…

Устав от правок, я направлял её «заливать шедевр» в интернет. Просмотры шли ни шатко ни валко, однако кто-то смотрел. Шли редкие лайки и ещё более редкие подписки. Но Хейди было уже не остановить. Время имелось, так что… почему бы и нет?

Однажды, вернувшись с работы, я оказался огорошен новостью.

— Итан, мы богаты! — взвизгнула счастливая Хейди, бросившись обниматься. Только удовольствия от упругого женского тела, радостно ко мне прижимающегося, оказалось отравлено сказанными ранее словами. С чего это нам внезапно становиться богатыми? Нет, мы и так не бедствуем, но сейчас, судя по всему, речь шла о совсем уж запредельных цифрах. Так с какого хрена? Разве что мои родители умудрились единовременно скончаться, оставив наследство. Но вроде как помирать не собирались, да и реакция жены, всегда хорошо с ними общавшейся, в таком случае была бы немного иной.

— Рассказывай, — тем не менее натянул я на лицо улыбку.

Оказалось, Хейди начали писать незнакомые женщины — мол, давайте мы вам пришлём товаров на стотыщмильёнов и ещё сверху приплатим, а вы только снимите для вашего канала видео, как распаковываете всё это добро.

Сначала она сомневалась: вдруг мошенники! И бухнула за работу такую цену, чтобы они ещё не подумали, что жена у меня охренела, но уже поняли, что человек сидит серьёзный.

«Я согласую сумму и вернусь!» — ответила ей одна и через двадцать минут обрадовала, что сумма согласована, ей осталось только выбрать в интернет-магазине товаров на пятьдесят тысяч баксов. Другая даже не думала, сразу сказала, что сумма устраивает и Хейди пора выбирать всякую всячину. А когда ей придёт посылка и оплата размещения на канале, от девушки будут ждать видеоролики!

Тут-то жене сразу стало понятно, что это не мошенники. Только очень добрые и щедрые люди могли предложить ей оплатить покупки! А ещё очень умные и проницательные, потому что по ней же сразу видно, что точно не подведёт. Сарказм, конечно же!

— Раньше как было? — соловьём заливалась она, массируя мне плечи. — Сначала арендуешь дешёвую вирткапсулу, потом долго и напряжённо работаешь в ней, а там тебе капает оплата, не стоящая даже слёз. А тут сразу открывается портал в деньги, минуя всю промежуточную суету. Прямо насильно пихают. Попёрло, Итан!

М-да… Остапа понесло завихрениями.

Хейди почти сразу бросилась изучать содержимое онлайн-магазинов, морща нос, что мало вариантов самых брендовых товаров.

— Почему сумки «Коулс» лишь в вечернем варианте? А где «Голден Нэил»? Ладно, так и быть, что-нибудь себе присмотрю…

После шопинга Хейди начала бегать по квартире, бормоча, что теперь точно придётся бросить работу, ибо выбор товаров в интернете занимает массу времени, а ведь ещё и видео снимать!

— Придётся арендовать студию, квартира уже не подходит, — постановила она с горящими глазами, а потом снова начала бегать, подсчитывая затраты на самые интересные варианты. — Они все окупятся! — ткнула она в меня пальцем.

— Да я ведь молчал, — прикрыл я ладонью глаза.

— Надо будет взять новые очки вирт-реальности, — вновь улетела она в мечты, — и вторую машину. И отдельную рабочую вирткапсулу. И, на всякий случай, компактный навороченный шлем, такой, чтобы можно было сидеть у бассейна, с коктейлями, составляя план нового ролика. Ещё телефон поменять… Да всё пора менять!

— Хватит уже суетиться, — не выдержал я, когда супруга начала наматывать по квартире десятый круг. — Идём спать.

— Я же, страдалица, о тебе, дураке, забочусь! — возмутилась она, пусть и со смехом. — У меня же портал! Ведь коню понятно, что стоит только начать распаковывать товары на камеру, как остальные интернет-магазины тоже подтянутся! А у меня мешок для денег не готов.

Всю ночь Хейди крутилась у меня под боком. Туда-сюда, сюда-туда. Я уже и трахнул её как следует, чтобы мозги на место встали, но куда там! Лишь ещё больше загорелась своими идеями и планами. Кажется, от подобного они лишь укоренились в её голове…

Под утро, когда я поднялся, она уже не спала — а спала ли вообще? — а сидела и что-то подсчитывала. Оказалось, совершенно измученная девушка отправила своим новым бизнес-партнёрам список товаров. Два раза удаляла комментарии и передумывала. В одном случае вышла за пределы установленного лимита на тридцать три доллара, страшно переживая, что её сейчас уличат, но представитель магазина даже глазом не моргнул. Согласовано, говорит. Дайте адрес, куда слать красивые коробочки, дрон доставит прямо к порогу.

Вернувшись после работы, застал совершенно иную картину. Мрачная Хейди вздыхала и маялась, а все вчерашние планы внезапно оказались выброшены в трубу.

— А я-то надеялся, что обнимашки станут нашей традицией, — хмыкнул я. — Рассказывай.

Оказалась, что после «согласования» списка её покупок одна из благодетельниц написала Хейди: «Теперь вам осталось зарегистрироваться в нашей партнёрской программе и открыть личный кабинет!»

Супруга направилась изучать это самое место, почитала отзывы и… портал в деньги захлопнулся, прищемив её лучшие чувства. Выяснилось, что зарегистрированные там платят от трёх тысяч баксов в месяц. Судя по отзывам, плата взималась даже в том случае, если ты ни хрена не заработал.

Собеседница попробовала присесть Хейди на уши, типа: «Для вас это будет бесплатно, ведь вы придёте по нашей рекомендации! Давайте я вам прямо сейчас помогу зарегистрироваться…»

Но умная Хейди уже получила ответ на свой запрос от техподдержки площадки. Если коротко — плата взималась за каждый чих, а бесплатное существование личного кабинета не предусмотрено.

Грустная, но не теряющая надежды, она пошла посмотреть переписку с двумя другими тётями. Одна удалила их диалог целиком, а у второй уже был удалён аккаунт.

— Не знаю, чем мне собрались морочить голову остальные, но мозги подсказывают, что это будет очередная мошенническая схема, — вздохнула Хейди, забравшись мне на ручки.

— А задница твоя подсказывает продолжать верить в чудеса, да? — ехидно приподнял я бровь, за что получил щипок за бок.

Ну, хотя бы Хейди теперь не будет полночи бегать, а остаток судорожно сидеть за компом, делая сотни самых разных правок и всевозможных действий. Ночь — это время сна.

И стоило только рутине начать плавно меня поглощать, как снова возникли проблемы на работе!

— Чёртовы игры, — едва слышно ругался я, потирая лицо. — Надеюсь, те китайцы подавятся своим рисом или что там они…

— Японцы, Итан, — поправил меня мой заместитель Энтони. — «Иггдрасиль» — это японцы.

Проглотив вопрос, долженствующий заставить его задуматься об отличии этих великих народностей, я поправил рубашку и вздохнул.

— Как думаешь, — спросил я его, — если бы они, — кивнул я на прогеров из своего отдела, — работали спасателями, то так же выполняли бы свою работу?

— Поясни? — не понял он.

— Приезжайте, здесь жёлтая двадцатиэтажка горит, — спародировал я женский голос. — Ну не знаю, — а теперь мужской, — у меня напротив такая же жёлтая двадцатиэтажка стоит, и она не горит.

— Всё будет нормально, — хмыкнул Энтони. — А если что, можно будет с самыми проблемными поговорить. Или направить запрос в кадры для поиска замены.

— То-о-очно, кадры ведь это обожают, — покрутил я рукой, — напомни, сколько стоит приём и оформление нового сотрудника? С учётом времени, пока он вникнет в новый проект и обязательное обучение, которое будет нужно проводить даже для профи?

— Около двадцати тысяч баксов просрём, если по минимуму, — скривился мужик. — И начальство такое не любит.

— А вот это верно, — кивнул я. — Сам не люблю, потому что не любит Рэйчел, — ткнул пальцем в потолок, — а она не любит, потому что не любят те старики, что сидят ещё выше. А они…

— Я тебя понял, — поднял он руки ладонями вперёд, — не заводись. Решим проблему, в первый раз, что ли?

— Ох, как бы я желал, чтобы в первый! — сложил я ладони в молитвенном жесте. — Ладно, пора разгребать дерьмо.

Я не зря ругал япошек, ведь мало того, что мои гении снова запороли оптимизацию серверов на наших «самых современных и ультра-гига быстрых вирткапсулах», так ещё и пятеро главных админов, а также под сотню обычных, которые координировали работу американских серваков, совершенно не справлялись с потоком игроков! Огромный вал регистраций! А уж сколько донатов!

Вообще-то мой отдел не должен заниматься ещё и администрированием, но… япошки договорились об этом с руководством, отчего мне навешали ещё и администрирование, втюхав целую толпу сотрудников в количестве почти сотни человек. Теперь они целый день торчали в «Иггдрасиле», следя за всем чем можно и отвечая на миллионы тупых вопросов, ответ на который не сумел выдать ИИ. И, если бы не последний, хоть ложись и помирай…

Впрочем, всё не так уж и плохо, ведь благодаря этой новой работе поднялась и моя зарплата, однако… нагрузка тоже. Причём тоже на меня. Ну и зама.

Сегодня ещё и припёрся представитель их ведомства. Японец Хитоси Миямото оказался в Штатах по делам продвижения игры на американский рынок, являющийся одним из крупнейших в мире. Не скажу, что это было зря, ведь хоть «Иггдрасиль» и бил все рекорды, у него хватало проблем. В том числе и с переводом, адаптацией, озвучкой и рядом иных моментов. ИИ (включая автопереводчик), несмотря на активное развитие, не являлся панацеей. А потому с подобными вопросами следовало идти к нам — местным распространителям.

Миямото (это фамилия) и его начальство задумали провести шикарную пиар-акцию в чисто нашем, американском стиле. Причём фишка в том, что ранее, у себя на родине и в других странах, они придерживались эдакого скучного и делового формата, на котором и сыскали свою нишу. Так раньше учебники для ВУЗов оформляли: много статичных картинок, текста и пояснений, минимум динамики и никаких нормальных элементов дизайна.

Дело в том, что ранее японцы работали в основном на свой местный рынок, причём не весь, а лишь нишу задротов, которые любили циферки, сложные системы прогресса и прокачки, а также правила, с которыми не мог взаимодействовать даже ИИ.

Но то было до «Иггдрасиля», на котором, к удивлению самих разработчиков, сошлись звёзды, даровав им славу и популярность чуть ли не «топ-1 компании мира». В игровом сегменте, имею в виду.

С обретением успеха и денег «Хичинуджи Тохо» (разработчики «Иггдрасиля») начали стремительно развиваться. И если изначально у игры была одна, хоть и очень большая локация («Мидгард», если не ошибаюсь), то теперь обещанных «миров» уже три. Обещают девять, но это мы ещё посмотрим.

Точно так же японцы стремительно пополняли штат, перекупая программистов, дизайнеров и всех остальных. Сотрудничество с «ОмниКап» тоже имело для них весьма положительную роль, ведь благодаря поддержке наших мощностей, а также рекламы, вшитой в саму оболочку капсулы, в игру шли миллионы новых игроков чуть ли не ежедневно.

Но, конечно же, этого мало. Теперь Миямото — точнее, его руководство из «Хичинуджи Тохо» — задумал сделать нечто эдакое, эпатажное, яркое, красивое и привлекающее внимание всех и каждого. Так скучный пузатый муж на двадцатом году семейной жизни вдруг вскакивает с продавленного дивана. Ему не кажется, что в голову просто стукнула жёлтая вода вместе с горшком. Ему кажется, что прямо сейчас надо чего-нибудь нахуевертить, чтобы жизнь не прошла даром. И он бежит в стриптиз-клуб, сжимая засаленную заначку.

В общем, заказчик возжелал випку и полный сервис. Типа, всё нормально, деньги есть. Соблазняйте.

Немного подумав, я выдал ему следующее:

— Мистер Миямото, — вежливый поклон, на который он тут же зеркально поклонился в ответ, — мы можем сделать вам потрясающий ролик с полным погружением. Живой, красивый, без всяких там шаблонов, но вы должны понимать, что он будет кардинально отличаться от того, к чему привыкли почтенные ветераны вашей студии.

Ага, старые японские маразматики, которые и выделяют деньги на всё, что только может принести дополнительную прибыль. Я успел ознакомиться с их концепцией и… это было ужасно. Просто ужасно.

— Никакого скучного текста, — продолжил я. — Экран будет сверкать от постоянных экшн-моментов, от потока виртуальной магии, от кровавых схваток с монстрами и дуэлей самих игроков.

Он быстро закивал.

— А вставка интервью с разработчиками ни в коем случае не будет начинаться со слов «Здравствуйте, уважаемый мистер Джон Джонсон! Расскажите, пожалуйста, каким образом вы настраивали механику захвата движений персонажей в игре» и заканчиваться словами «Спасибо за интересную беседу!»

— Я надеюсь на вас, мистер Эйзенхауэр, — глубоко поклонился Хитоси. Вообще у них до сих пор было принято говорить «сан», «кун» и прочую херобору, но мужик передо мной вежливый, а также отлично знающий, куда приехал, а потому все «саны» остались дома, на островах. — Руководство делает серьёзную ставку на эту игру, мы хотим заполучить максимум внимания как игроков, так и прессы.

Что же… я взялся.

Спустя две недели работы (отвлекаясь, конечно же, на иные направления) мои спецы смогли сваять то, что удовлетворило меня. Это, конечно, был не готовый видеоряд, а скорее макет, который чуть ли не покадрово пояснял, что будет демонстрироваться заинтересованным пользователям. Например, с первой по третью секунду покажем условное «введение», где эльф, стоящий на вершине высоченного дерева, смотрит на огромный окружающий его лес, видит вдалеке горы и равнины. Над головой летают птицы, по веткам тихо подкрадывается пантера, а под лесом мельком видно одного из игровых монстров. Четвёртая и пятая секунды — камера резко летит вперёд, в сторону равнин, по дороге пролетая через разрушенные и горящие деревни, и останавливается на огромном городе, в котором кипит бой…

Ну и так далее. Примерные макеты, сценарий, жёсткие сцены, которые сменялись юмористическими, показанные элементы игры, включая геймплей и прочее. Сюда же впихнули пару слов о разработке, то есть вырезали цитаты из интервью японских начальников «Хичинуджи Тохо», где они говорили о беспрецедентном развитии количества классов, игровых механик и заклинаний. Их там и правда херовы тысячи, что, на мой взгляд, тот ещё бред. Ну кому из пивных дегенератов будет охота возиться с таким? Упрощать надо, упрощать!

Тьфу… как по мне, популярность «Иггдрасиль» получил скорее не почему, а вопреки. Впрочем… не зря статистика показывает, что большинство игроков не заморачивается и работает стандартно: раса — человек, класс — воин, маг или вор, да быстрее рубить монстров с полным погружением и качественным ИИ-сюжетом (не зря у Тайрона именно подобное победило на голосовании!). А ещё ради шикарных дуэлей, битв с боссами и постоянного месива.

А эти, сука, пять тысяч классов и десять тысяч заклинаний — фишка задротов, у которых нет своей жизни, таких как мой брат (вот кто и правда хотел заморочиться и выбрать нечто эдакое). Однако даже у него не было возможности детально разобраться СО ВСЕМ! Как Тайрон мне признался, в первый раз перед запуском он по-быстрому изучил свежие гайды, дабы хоть немного понять суть игры, чтобы ворваться в неё с двух ног. Готовился выбрать одну из уникальных рас, какой-то симпатичный класс… А по итогу начал качать очередного типичного человека-паладина «за всё хорошее». Что поделать — одна из самых популярных тем у массового зрителя!

Хотя, к слову, кое в чём «Хичинуджи Тохо» и правда заслужили толику моего одобрения. Проработка отыгрыша. Даже я (хотя почему «даже», если я по факту курирую этот проект?..) в курсе, что в «Иггдрасиле» можно играть за «абсолютное зло», типа вампира, лича или демона, который будет натурально жрать всех несогласных и пытаться захватить мир. Причём на это у него будет своя ветка квестов! Ну круто ведь? Особенно в моменты, когда другие игроки будут пытаться ему помешать, а «зло» начнёт объединяться, аха-ха-ха!

Кхм… в общем, я переслал Миямото всю информацию о ролике, чтобы он просмотрел и дал своё экспертное мнение. Ожидал, что консервативные япошки всё зарубят, но у руководства «Хичинуджи Тохо» план ролика не вызвал никаких возражений. Представитель заказчика, который курировал Миямото, даже восторгался — мол, я от вас ждал чего-то необычайного, а вы и не подвели, вот вам денежка в стринги.

Дальше делали видео согласно плану.

Заказчик любовно рассматривал кадры и даже просил скинуть ему исходники, чтобы поставить себе на рабочий стол. Восторгался, насколько более зрелищно стали выглядеть кадры постоянной динамики, причём без разрывов, а как бы съёмкой в один дубль. Старательно одобрял, как мы срезали болтовню разных технических специалистов, которые, конечно, говорили сугубо по делу, но так нудно, долго, скучно и неинтересно, что переключил бы, наверное, даже коматозник.

Когда ролик был полностью готов, Миямото реагировал в стиле «буду целовать руки, которые это делали» (графический дизайнер Луис Хаббард быстренько спрятался за шкаф). Он и представитель «Хичинуджи Тохо» всё утвердили, осталась неделя на разные мелочи типа сверки информации с последних кадров, где прописаны цифры текущего онлайна, вставлены разные ссылки на прямые переходы и прочую ерунду.

За четыре дня до запуска в интернет и начала раскрутки ролика по сети мне позвонил Хитоси. И так осторожно, будто я лишь недавно вышел из психбольницы, поинтересовался:

— Итан, — мы к этому времени начали общаться по-простому, хоть для японца подобное и было натуральным пересиливанием себя, — я тебе отправил кое-какие правки… Посмотри в почте.

Открыл. Посмотрел. И глаз мой, как у Феофана, дьяка посольского приказу, сделал «чпок».

Сторона заказчика срочно требовала: расширить интервью со всеми руководителями компании; замедлить анимацию перехода из кадра в кадр, а то «может вызвать эпилепсию» (а лучше и вовсе нарезать видео на куски); добавить статичные кадры, показывающие цифры и таблицы, чтобы «выглядело серьёзнее»; убрать все сцены драк и битв, где проливалась кровь, потому что видео могут посмотреть дети и вообще «подобное может нанести душевную травму».

В общем, всё, что добавили, нужно убрать, а всё, что убрали, надо вернуть. И что это, в конце концов, за хамство — вставлять какие-то обрывки слов уважаемого технического специалиста? А как же слова «Здравствуйте, Джон Джонсон»? И почему в конце разговора нет слов «Спасибо за беседу»? Мы что, в лесу выросли, среди диких зверей?

Правки оказались делом рук одного из совета директоров «Хичинуджи Тохо», старика-японца, категории «настоящий самурай». У него только сейчас руки дошли ознакомиться с тем, что собирались выпустить остальные (очень, ну о-о-очень занятой!). Дед был категоричным, желчным и абсолютно точно знающим, как надо работать абсолютно всем. Он и объяснил остальным руководителям «Хичинуджи Тохо», что видеоряд любой дурак сделает, а они вместе уже двадцать лет компанией занимаются и надо уважать друг друга. Под «уважать» он понимал «делать так, как хочет именно он». И остальные, менее старые и закостенелые директора, снова его зауважали.

Что было дальше? Да я просто сделал так, как они и просили: не меняя ни слова из корявых формулировок технических специалистов, речь которых, даже после перевода ИИ, с пятое на десятое понимали мои программисты. Не спорил насчёт вырвиглазных схем, криво вставленных прямо посреди ролика. Хотите показать таблицу «основных классов» всего на четыреста позиций? В которых что-то рассмотреть можно будет лишь при помощи ЗУМа? А нате. Хотите детские кадры из городов-песочниц и «парада» из сотни конных рыцарей, торжественно гарцующих на лошадях по главной площади столицы, вместо напряжённого боя там же? На здоровье.

Миямото пытался сохранить хоть что-то из нашей концепции. Типа, а давайте мы всё, что вы уже сделали, оставим, а остальное добавим, но тут ему было ткнуто в документы: у нас по контракту объём видеоряда ограничен по времени. Поэтому, дабы засунуть что-нибудь ненужное, придётся выкинуть что-то нужное. В итоге под нож ушли даже столь полюбившиеся ему кадры.

И вот пузатый муж вернулся на продавленный диван. Без заначки.

Впрочем, даже несмотря на столь позорный (особенно для этого времени!) ролик, «Иггдрасиль» продолжал стремительно развиваться и приносить тонны бабла. Люди донатили в игру миллионы, покупая оружие, снаряжение, уникальные классы, базы, маунтов, виртуальных компаньонов — НИПов (неигровой персонаж) и многое другое.

Я не понимал этого! Нет, ясно, что игра категории «условно-бесплатная», чтобы заманить побольше игроков, а потом толкать им там рекламу и лутбоксы, но почему такая популярность? Откуда? Ведь сюжет там хоть и отслеживался ИИ, дорабатываясь им же в реальном времени, но и на грамм не соответствовал тому, что мог выдать грамотный сценарист. Отыгрыш зла — здорово, но есть игры, где можно играть за чистое зло, и сюжет там — мамма миа! А если немного заморочиться, то можно найти дешёвые виртсети с такой жестью и хардкором, что натурально станешь заикой. Но нет… все пёрли в «Иггдрасиль».

Спустя всего два года с релиза по игре уже начали проводиться турниры и она прочно обосновалась в сетке лучших игр. Мой отдел, кстати, благодаря ей серьёзно так расширился, получая солидный приток кадров, а я, хоть ранее и занимал кресло главы подразделения, начал восприниматься не как руководитель над полнейшей ерундой, а начальник «стандартного среднего ранга». По негласным табелям успеха, само собой!

В итоге у меня поднялся доход и уровень жизни (хотя он и без того был весьма и весьма впечатляющим). Если раньше зачастую отец или мать подкидывали кучи денег, оправдываясь разными праздниками — дни рождения, Рождество, День Благодарения и прочее, то теперь уже мы с Хейди начали дарить им дорогие подарки.

Роджер и Мишель тоже росли. Учились, воспитывались, веселились и бед не знали. Успех? Да, успех.

Пусть я и уставал, но далеко не так, как было во времена ведения собственного бизнеса. Сумел наладить работу в отделе, да так, чтобы до меня доходили лишь по-настоящему важные задачи, а всё остальное решалось ещё на этапе зарождения проблемы. Благодаря тому, что сотрудники держались за места, опытные специалисты уходили редко, увольняли тоже нечасто, так что получалось даже изредка освободить на работе немного времени.

Ха-ха-ха, припомнился случай, как я разбирался с одним из своих программистов, который постоянно создавал проблемы! То есть… это был человек, который очень любил «переосмыслить» данное мной задание и сделать не как я прошу, а «как лучше». Ну, хрестоматийный случай «с майонезом вкуснее». Каждый раз, когда я вызывал его к себе, он начинал бегать по кабинету и завывать:

— Вы не даёте мне проявить творческое начало!

Любое моё объяснение задания — минус сорок минут из жизни. Потому что у него есть своё мнение, и он его выражает. И возражает. И опять возражает.

Я очень задолбался в культурной форме объяснять, в чём разница между талантом и остальными. Таланту дал задание, семь раз с ним поругался с применением лопаты, дважды насрали друг другу на лобовое, он пролюбил все сроки, сделал всё не так, как тебе надо, но вот он приносит результат — и моё лицо, скукоженное от попыток сдержать матерщину, как будто разглаживается солнышком. Потому что у человека работает мысль и из двух плеч торчат восемь рук, каждая из которых — золотая. А «остальному человеку» дал задание, он пролюбил все сроки, сделал всё не то и не так — и результат этот на хрен никому не сдался, потому что в голове у него тупым ржавым гвоздём нацарапано «закрыто», а две левые руки из жопы торчат только кончиками пальцев, поэтому ограничена даже мелкая моторика.

Человечек был первым кандидатом на увольнение, однако… когда я в очередной раз вызвал его в свой кабинет, готовясь к последней битве этого мира, то коллега мирно так поздоровался, взял из вазы печеньку, внимательно слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы по делу, отмечал в телефоне, что именно исправить… В общем, всячески показывал, что относится ко мне как к говну.

Через пять минут после раздачи ценных указаний, обескураженный таким поворотом сюжета, я вызвал к себе Энтони, дабы узнать, что за херня такая произошла.

— Так он же новый план придумал, — ухахатывался мой заместитель. — Будет, говорит, теперь делать всё в точности, как ты говоришь. Вот прямо один в один. Надо прямую — будет прямая. Надо кривую — будет кривая. Ровно как ты скажешь. Он уже на несколько раз нам свой план рассказал. И всегда ехидно так добавлял: «Посмотрим, как Эйзенхауэру это понравится».

Теперь главное — делать вид, что я страшно страдаю. Не по-детски.

В целом я бы сказал, что опыт прошлой жизни сыграл свою роль, позволив мне в следующей, этой, добиться того, чего я по настоящему хотел: счастливый брак без измен, мучений и трудностей. С женщиной, которая ценила моё к ней отношение и которая отвечала мне взаимностью. С детьми, за которыми я слежу и воспитываю, и не допущу, чтобы они превратились во второго Тайрона. С работой, которая позволяла мне по большей части заниматься тем, что нравится, а ещё приносила весьма и весьма хорошие деньги. Что ещё надо для счастья?

Мне казалось, что я достиг столь выдающегося успеха в своей жизни, что даже не удивился, когда со мной связался один знакомый, который входил в группу сценаристов, делающих проекты для местного стримингового сервиса. Он попросил ответить на пару вопросов по поводу очередного сценария. Вопросы были на тему моей работы: типа как бы я себя вёл, если бы… И мои ответы его не очень устроили, потому что он хотел знать, в какой ситуации я мог бы вскочить на стол и ногами скинуть с него документы. Я честно ответил: при повреждении мозга.

И раз выдался такой случай, я его тоже спросил: какого хера в фильмах и сериалах человеческая жизнь показана так одноклеточно? Почему в кино люди даже на работу ходят как-то фальшиво, хотя в чём сложность показать этот процесс хотя бы капельку более естественно? Всё-таки не самое редкое занятие!

Но больше всего у меня горела жопа из-за полнейшей оторванности так называемых «жизненных» сюжетных линий от реальности (да, эта проблема каким-то мистическим образом держалась сотню лет, несмотря на обновление Голливуда и устранение солидной части «гендерно-расово-сексуальных притеснений»!). Я имел в виду даже не сам сюжет, ибо понятно, что жизнь иной раз может закрутиться покруче кино, а скорее реалистичность поведения.

Мне припомнились типичные американские сериалы и фильмы, которые крутили по стримингам и обычным каналам, сюжет которых недалеко ушёл от той же «России-1» из двадцать первого века.

Поначалу такое казалось мне до невозможности странным, а потом я подумал и понял: нет, логично. То есть меняются декорации, но суть остаётся неизменной, показывая, что людям по-прежнему каким-то образом интересны самые старые и задрипанные сюжеты: бедная доярка-девственница из неблагополучной семьи с какой-то погрязшей в кредитах фермы в старом и зачуханном сельскохозяйственном куполе приехала в столичный и вышла замуж за миллионера. Ботаник-старшеклассник, которого никто и ни во что не ставил, кроме невзрачной подруги детства, влюбился в лучшую девушку школы, а та его отвергла, выбрав капитана футбольной команды. Но потом ботаник вырос, устроился на работу в крутую корпу, переехал в купол и осознал, что всегда любил именно свою подругу детства, которая превратилась в супер-красотку… Ну ладно, ладно! Я тоже всё понимаю. В конце концов, если обычным нормальным людям показывать по телеку обычных нормальных людей, они не оценят и будут жаждать необыкновенного. Но генеральная, так сказать, линия! Ведь в любой стране существуют законы и закономерности…

Например, мы с Хейди как-то с большим напряжением смотрели сериал, где у главного героя украли ребёнка (у нас как раз появились дети, оттого тема показалась очень острой). По итогу выяснилось, что ребёнок находился буквально в паре десятков километров — его подкинули в фостер-семью (что-то типа приёмной семьи, где люди берут брошенных детей ради получения выплат, пособий и льгот; чаще всего не заменяют родителей, а являются воспитателями и учителями). И типа эти фостеры никуда не заявили, просто приютили малыша, а полстраны в это время искало ребёнка, ибо его отец — известный человек. Бред? Бред.

Или в некий закупольный Мухосранск приехал столичный мажор, сынок и наследник важного дяденьки из крупной корпорации, чтобы снести музей, а на его месте построить новый филиал их великолепной компании. И заведующая этого музея (хорошая девочка) устроила митинг — плакаты, стримы, телевидение, скандирование лозунгов. И местная власть так перепугалась, что не только не разогнала людей водомётами и слезоточивым газом, а попросила мажорика наладить отношения с этой страшной женщиной, и никого за несанкционированный митинг не посадили, и мэру не прилетело по шапке, что у него народ больше трёх человек собрался, да еще и детей вовлекает в протесты — наоборот, всех протестующих взяли на работу. Бред? Бред.

Тут ещё замечу моё «любимое»: если женщина в сериале играла положительную роль — она выглядела как серая мышь и отличница, так и хочется пинка отвесить, а если плохую — на ней косметика в четыре слоя и одежда как у проститутки на трассе. Я так понял, раскрашенных тёток зрительницы сразу начинали ненавидеть, а серых мышей вроде как должны ассоциировать с собой?

И вот я спросил своего знакомого сценариста: как же так, кому это впаривают? Тут, чтобы подобное всерьёз воспринимать, котелок в голове вообще варить не должен.

Он посмотрел на меня удивлёнными глазами и зашипел:

— Да ты что! Нельзя же показывать, как всё бывает на самом деле!

— Чтобы не было скучно? — не понял я.

— Нет, чтобы народ не учился плохому, — объяснил он. И рассказал чудную историю, как его команда готовила сценарий про коррупцию в каком-то медвежьем углу, причём даже не в куполе (чтобы не поволокли на цугундер, ибо ясное дело — коррупция явление эпизодическое, местечковое). Они консультировалась у силовиков, безопасников крупных корп и всевозможных экспертов, включая юристов, чтобы получилось максимально правдоподобно. И им зарубили сценарий целиком, потому что: «Вы с ума сошли, кто вам разрешал?» В итоге вместо сериала про коррупцию в различных эшелонах власти будет очередной цирк с клоунами на тему: «Увидел деньги — украл и спрятал». Все цепочки посредников убрали, все коррупционные уловки убрали, слабость человеческую убрали, оставили что-то типа «Плохой мэр потребовал кучу денег у хорошего владельца бизнеса (вот так, позвал в свой кабинет и потребовал), владелец начал борьбу (тоже вот так просто взял и пошёл воевать за правду)».

Ну да, чтобы не научить плохому. Теперь очень хотелось вскочить ногами на стол сценариста и потоптать этот сценарий. Без всякого повреждения мозга.

Так и жил. Год сменялся годом. Я становился увереннее, опытнее, серьёзнее. Бывало, ссорились с Хейди или детьми, которые незаметно для меня успели повзрослеть. Бывало, несмотря на весь опыт, совершались какие-то глупые ошибки… Но всё благополучно решалось, и я не давал ситуации усугубиться. Как опытный рулевой, всегда держал сторону здоровых положительных отношений. Всегда уделял время семье, не переезжая на работу, хоть несколько раз и предлагали повышение. Отказывался. Потому что чем выше лезешь, тем больше проникаешься, вплоть до того, что уже и домой нет смысла уезжать, ведь высшее руководство «ОмниКапа» проживало прямо в корпоративном небоскрёбе, дабы всегда держать руку на пульсе. Оно мне надо? Нет уж, мне хватает заморочек, но работу я воспринимал как зарабатывание денег и некий стимул для себя — новые знания, опыт… Периодически — удовольствие, не без него. Но никак не менял её на собственную жизнь.

А потом… в один «прекрасный момент» я просто осознал, что стал старше… Старше самого себя из прошлого мира. Потому что там я трагически погиб, когда шёл четвёртый десяток, а тут уже замахнулся на пятый. Кошмар…

Поздравления на работе, потом от ещё живых (слава всем богам!) родителей (даже брат скинул короткое сообщение: «С др»), следом корпоратив, ведь мой отдел вошёл в один из пяти самых стабильных, прибыльных и активно расширяющихся, отчего меня поздравляли не просто коллеги, но и все сотрудники «ОмниКапа». А я сидел, улыбался и думал: «Как?.. Как до этого дошло?!»

Остановившись на улице, напротив парка, я осмотрел деревья и растительность внутри купола. Да… в свои сорок лет я начал понимать Пришвина и Бианки, но стало немного страшно: если в этом возрасте весенняя природа вокруг ощущается так остро, то что же будет дальше?

Что происходит у человека в его восемьдесят, не считая старческой одышки и боли в спине? Они слышат, как растут деревья? Понимают, о чём щебечут муравьи? Отличают по запаху северо-западный ветер от северо-северо-западного?

Потому что уже сейчас я неким неведомым образом ощущал вокруг себя всё.

Когда в свой выходной, уже со взрослыми детьми и женой собрались на природе, я засмотрелся на ослепительный, до слёз неповторимый осиновый лист и случайно наступил на ужа — готов поклясться, что расслышал, как он сказал: «Ай, сука!», прежде чем уползти в траву.

И так ведь не было раньше. Началось не так давно, просто нарастало как-то уж очень быстро. Сначала, когда я был маленьким, небо было просто синим, песок — жёлтым, а ветер просто дул. Потом небо научилось менять цвета, быть высоким и низким, холодным и тревожным, восковым и глубоким. Песок стал вязким, плотным, слоистым, пыльным, мягким, с крапинками слюды. Ветер начал менять силу, приносить запахи, шевелить волосы и просачиваться между пальцев, стал горячим и сухим, промозглым и горьковатым.

А ещё позже небо, песок и ветер связались во что-то общее, начали влиять друг на друга и на меня. Или это я сам начал на себя влиять. Небо выцветало и белело, предвещая ветер. Ветер стал таким осязаемым… поднимал с земли и нёс в себе колючие песчинки, которые просачивались сквозь ладони.

А потом, когда наступала ночь, я выходил на балкон выпить чаю, а вокруг вместо городской суеты полнейшая тишина. Только там, над небом, за куполом, собрались абсолютно все звёзды. Они молча смотрели на меня, словно звук, который я издавал, пока пил чай, был самым громким во всей вселенной.

И всё это жутко напоминало о моей чужеродности как этому миру, так и всему человечеству. Похоже, с возрастом я, сам того не замечая, превратился в одного из тех, кого называют философами.

— Не спишь? — обняла меня Хейди. — Пойдём в кроватку… — И поцеловала в шею.

Мягко улыбнувшись, я коснулся её руки и поцеловал тыльную сторону кисти. Медицина двадцать второго века творит чудеса. Ни мне, ни ей не дать больше тридцати лет.

— Накатило что-то, — честно ответил я супруге. — Много всего в последнее время произошло… Но одновременно так мало.

— Это переосмысление самого себя, — серьёзно выдала она. — И это нормально.

— На форуме прочитала? — привычно улыбнулся я.

— Главное, чтобы у тебя не начался так называемый «кризис среднего возраста», дорогой, — ехидно ответила она и щёлкнула меня по носу. — А то решишь всё бросить, ведь дети уже взрослые, а счёт в банке у нас такой, что спокойно можно не работать всю оставшуюся жизнь, при этом ни в чём не нуждаясь.

— Я? Бросить тебя? Да ни за что! — поставил я кружку на окно, а потом обнял её, крепко прижав к себе. — Ты — моё сокровище.

— До сих пор? — Хейди наклонила голову. — И не хочется, знаешь, иной раз чего-то… другого?

Хочется, конечно. Но я ведь не дурак — идти на поводу столь детских желаний? Не так давно на работе читал забавный пост, пока сидел в интернете. В одной популярной виртсети некая девица задала вопрос: «Я — красивая, весёлая, умная девушка. Хочу выйти замуж за парня, который зарабатывает в год не меньше полумиллиона долларов».

Один из молодых финансистов не поленился ответить ей по существу: «Я прочитал твой пост с большим интересом. И вот как я всё это вижу: твоё предложение, с точки зрения такого парня, как я, — однозначно плохая сделка. Если говорить кратко, то ты предлагаешь свою красоту в обмен на мои деньги. Прекрасно. Но ведь твоя красота будет увядать, а мой капитал — только расти. Конечно, вероятность увеличения моего капитала можно поставить и под вопрос, но ты-то красивее точно не станешь! Так что на языке экономики ты обесценивающийся актив, а я — доходный актив. Но ты не просто обесценивающийся актив: твоя ценность падает всё быстрее и быстрее. Через десять лет на тебя никто и не посмотрит. Покупать тебя (о чём ты просишь) — плохой бизнес, так что я бы лучше взял тебя в аренду. Если мои слова покажутся тебе жестокими, задумайся над тем, что если мои деньги исчезнут, так же поступишь и ты. Так что, по справедливости, когда твоя красота увянет, мне нужно будет избавиться от этого актива. Это очень просто. Поэтому сделка, которая имеет для меня смысл, — это свидания, но не свадьба. Надеюсь, я помог тебе. Да, если будешь готова обсудить варианты аренды — дай мне знать!»

Забавно. Но, в каком-то роде, абсолютно верно. Впрочем, я не собирался менять Хейди ни на одну другую женщину этого мира. Зачем оно мне?

Вскоре после дня рождения поступили давно ожидаемые новости. «Иггдрасиль», «топ-1» игра всего мира, после двенадцати лет упорной эксплуатации решила закрыться. Предпосылки этого были заметны уже очень давно. По меньшей мере последние пять лет. Конкуренты давно стырили самые интересные решения япошек, а потом сделали своё, но лучше. Сами «почтенные основатели» успели несколько раз смениться, но, к сожалению, шикарно начавшийся старт так и не был реализован в должной мере. С каждым годом «Хичинуджи Тохо» всё больше склонялись к донатной помойке, разрешая такое, чего не могла бы предоставить ни одна другая компания.

А почему бы и нет? Им нужно было на чём-то делать деньги, особенно, когда начался отток игроков. Конечно, они старались держать планку и максимально всё маскировать, но… каждый новый директор, словно чиновник из моего старого мира, старался как можно скорее набить свой карман за ограниченный срок, а потом уйти на новое место. Карусель «бесконечной прибыли» и «эффективного менеджмента» не могла длиться вечно.

И пусть игра тоже развивалась, но не поспевала за прогрессом. Японцы же тратили все деньги ровно на две вещи: складывали в карман руководства и развивали уже имеющееся. А нужно было вкладываться в будущее! Имею в виду — как бы ни была хороша игра, она ограничена движком. Плюс, когда игроки упирались в сотый уровень, у них исчезал стимул прокачиваться, а он был одним из тех, что вообще держало их в «Иггдрасиле». Наладить же какой-то интерес в «энд гейме» «Хичинуджи Тохо» так и не сумел. Турниры? Да. Но с каждым годом их призы и зрелищность падали. К тому же донат превратил честные битвы в соревнования кошельков. Со временем интерес к этому полностью пропал. Мировые боссы? Ради чего? Ради выпадения из них уникальных артефактов и материалов для крафта? Вот только к этому времени уже каждый из высокоуровневых игроков ходил в лучших доспехах. Те, кто дрочил на цифры, донатил разработчикам и получал свои плюшки.

И так во всём. Все аспекты игры внезапно оказались скучными и неинтересными. В таком случае игру мог бы удержать захватывающий и постоянно развиваемый сюжет, но… «Хичинуджи Тохо» ограничивался ИИ, а тот, хоть и многое мог, не имел возможности делать работу за разработчиков. У него просто не имелось должных инструментов, чтобы самолично сгенерировать кусок карты для нового уникального задания с продуманными диалогами и сюжетной веткой, полной интриг, предательства и кровопролитного экшена. Опять же — ограничения движка! Япошкам надо было делать новую игру, а они вкладывались в эту, попутно обогащая своих ненасытных директоров!

На данный момент компания, которой пророчили самый крупный «успешный успех», едва могла поддерживать многочисленные сервера, опустевшие почти до нуля. Ну что такое пять-десять тысяч игроков онлайна для тех, кто ранее крутил по триста-четыреста миллионов?!

Сейчас у «Хичинуджи Тохо», на которых одно время молился чуть ли не каждый задрот, не имелось денег не то что на «Иггдрасиль-2», но и на поддержку текущего состояния игры. Сегодня в полночь (по японскому времени) будут вырублены все оставшиеся сервера по всему миру. Благо ещё, что у нас разница во времени — тринадцать часов, а потому здесь будет разгар рабочего дня и я лично проконтролирую этот процесс. Всё-таки у «ОмниКапа» к «Иггдрасилю» подключены солидные мощности, так что нельзя допустить каких-либо ошибок.

Утро началось как обычно. Поцеловал Хейди, которая уже не спала голой, предпочитая тонкие пижамы. Вчера, выпив немного вина, мы-таки предались ночному разврату, хоть прежнего жара и пыла юности давно не было. Однако удовольствие от секса никуда не делось, особенно с партнёром, который знает твои желания не хуже своих.

В офисе я привычно разгрёб разные задачи, отвесил словесных пистонов парочке раздолбаев, подписал документы (в электронном виде) о принятии на работу очередного «ценного специалиста», свалив его на наскоро назначенных кураторов, а потом пару часиков расслаблялся, периодически отвечая в рабочих чатах и полистывая отчёты.

За полчаса до отключения серверов «Иггдрасиля» ко мне заглянул Энтони Рофетман, мой верный зам.

— Ты был прав, Итан, — с ходу начал он. — Купер и правда что-то мутит с «Иггдрасилем».

Я вздохнул и потянулся.

— И что же сотворил Джек? — закинув руки за голову, спросил я.

— Он ведь тоже играл в него, — Энтони уселся напротив меня. — Своя гильдия, персонаж сотого уровня и всё такое…

Я кивнул, побуждая его продолжить. Ситуация на самом деле была довольно… дурацкая. Джек Купер проработал у меня в отделе почти пять лет и всё это время занимался администрированием наших (американских) серверов в «Иггдрасиле». Но год назад, когда игра потеряла почти весь онлайн, другие админы пожаловались, что он пользовался служебным положением, дабы усилить свою гильдию и персонажа: добавлял новые этажи, редактировал свои предметы, имеющиеся в наличии, добавил уникальные достижения, которые давали бонусы, поменял классы на более сильные и неимоверно редкие и прочее.

Тогда я, почесав затылок, решил ничего не предпринимать, обойдясь внушением, ибо игра и так едва жила и никаких турниров и прочего дерьма там не проводилось уже очень и очень давно. Ну хочет мужик редачить систему, бесплатно добавив себе уникальный дрын на «плюс стопицот к атаке», так пусть развлекается, лишь бы работу свою делал! Ну и не палился по-тупому.

Купер тогда торжественно клялся, что лишь «развлекается» в свободное время, а так ни-ни!

В общем, порекомендовал я ему тогда обозвать своего персонажа как «тестовый» и при возникновении вопросов тыкать в это пальцем. Дескать, «проверяю мобов, классы и прочее как правильный админ, а в ПВП и всё прочем не участвую».

И какое-то время всё шло хорошо, никаких нареканий к Джеку не имелось, хоть я время от времени его мониторил. Что сказать? Гильдия «Девять Кругов» превратилась в нечто доступное лишь донатерам, залившим япошкам пару миллиардов. Но так как он поставил в системах настройки, по которым она не отображалась как реальная, а находилась в режиме «проверки возможностей системы», то никто не обращал на это внимание.

Точно такие же пометки он ставил на мировые предметы, уникальные артефакты и разные штуки, которые активно себе создавал. Аналогично и к НИПам (неигровой персонаж), для которых он, как я позднее узнал, аж заказывал эксклюзивную отрисовку у моих дизайнеров!

Хаббард поведал, что для нескольких женских персонажей ему даже пришлось отдельно и очень скрупулёзно отрисовывать половые органы, хоть такое и вовсе было запрещено в «Иггдрасиле»! Но если ты имеешь доступ к управляющей панели администратора, то можно всё. А потому НИПы Купера могли похвастаться дизайнерской внешностью, которая коснулась всего их тела от и до. Причём среди этих НИПов девушек оказалось не так чтобы сильно много, в основном Джек тащился от разных чудищ, которые составляли его свиту.

Опять же — как сотрудники проводят своё личное время, мне без разницы. Пусть хоть в жопу друг друга трахают, лишь бы дело делали. И с этим у Купера никаких проблем не имелось. Вся работа по администрированию выполнялась им досконально, от и до. Он вообще был помешан на «Иггдрасиле». Единственное, что не донатил, так как имел возможность и самостоятельно добавить себе всё, что мог и хотел.

Я знал, что подробная предыстория имелась абсолютно у каждого объекта его «демонической гильдии». Если там стоял стул, то можно быть уверенным, что это антикварный стул-артефакт, созданный лично царём Соломоном, который потом вселил в него три тысячи демонов-джиннов из своего кольца, и прочее.

Для чего это было нужно, я не имел ни малейшего представления. Может, хобби? Некоторым нравится вешать на соски зажимы, некоторым в кайф забираться по отвесной горе, некоторые любят выпить и подраться. На их фоне Джек казался почти нормальным.

У него, кстати, даже были какие-то люди в гильдии! Интересно, как они всё это воспринимали? Ой, кого я обманываю! Неинтересно мне это, вот вообще насрать.

Сейчас же, по словам Рофетмана, Купер перевёл «Девять Кругов» из тестового режима в реальный. Заодно «включив» и своего персонажа — Моракса, архидьявола стодесятого уровня (читер, как есть читер!) с кучей уникальных, абсолютно нечестно заработанных достижений и статусов, а также описанием размером с «Войну и мир» Толстого. Как говорится, «вместо тысячи слов — две тысячи слов».

— От такого резкого нарушения всех игровых законов и рамок ИИ Иггдрасиля взвыл как раненый бизон, — хмыкнул Энтони. — Однако прав что-то менять у ИИ нет — админы имеют приоритет, сам знаешь. Вот бот теперь и кидает свои жалобы, но кидает куда? Нам же!

— Вот придурок, — вздохнул я, имея в виду Джека. — Это что, желание оставить след, дабы потом далёкие потомки могли гордиться игровой статистикой своего деда?

— Хер бы его знал, — Рофетман пожал плечами. — Да и какая разница? Серваки отключат через полчаса. Но я предлагаю не ждать, пока придурок не натворит новых проблем, а вытащить его из капсулы.

— Ещё не хватало в последний день разбираться со всяким дерьмом, — поморщился я. — И ведь предупреждал его! По-хорошему предупреждал!

— Так это… чего делать будем? — Он посмотрел на меня пристальным, пытливым взором.

— Набери Каскелу, — пару секунд подумав, выдал я. — Пусть возьмёт пару ребят да оформит Купера по полной. Всё-таки кретин реально нарушил правила, касающиеся виртуала. А я не мать Тереза, чтобы снова и снова покрывать все косяки идиота, не понимающего, что вообще происходит.

— Правильно, нечего у нас психов держать, — закивал Энтони. — Вдруг это какое-то игровое мошенничество? Ещё и под суд все вместе пойдём.

Через некоторое время — за пять минут до отключения серверов — Джека силой вытащили из принудительно выключенной капсулы. Суровый Карл и его безопасники нацепили на Купера наручники под его завывания:

— Это была цель всей моей жизни! Я всё делал только ради этого момента! Вы не можете! Дайте мне ещё пять минут! Я должен! Должен присутствовать на закрытии серверов! Вы не понимаете! Не понимаете!..

Он вёл себя словно буйнопомешанный псих, пытаясь вырваться и бешено крича. И если поначалу у меня ещё мелькали мысли, что он просто придурок, то теперь я лишь хмуро смотрел на него, думая, как этот шизоид умудрялся всё это время скрывать свою суть?

— Во бешеный, а, — с толикой удивления произнёс один из охранников. — Босс, может, шокером его?

— Так справишься, — возразил ему Каскел. — Ты — кабан здоровый, а тут — тощий псих. Тащи давай.

— Что делаем, Итан? — хмуро спросил Энтони. — Похоже, всё серьёзнее, чем кажется. Купер точно готовился к чему-то важному. Или просто резко съехал с катушек? — Зам почесал подбородок.

Облизнув губы, я покосился на часы.

— Не знаю, что там за херня, но… — хлопнул я рукой по капсуле, — как давно проводили диагностику этим штукам?

— Ежеквартально, — удивился он.

— Что же, тогда я лично загляну в профиль Купера и постараюсь как минимум проконтролировать изнутри, чтобы не произошло никаких проблем. Сервера вырубайте точно по времени, понятно? — строго посмотрел я на Рофетмана.

— За идиотов не держи, — хмыкнул Энтони. — Сделаем в лучшем виде. Но ты уверен, что нужно самому лезть в капсулу этого шизика?

— В своей не успею залогиниться под его данными, — вновь покосился я на часы, — техника вызывать тоже времени нет — три минуты до выключения.

— Да там ведь наверняка ничего не будет… — не договорил он.

— Перестраховка, — коснулся я своего виска. — Если не я, то кто? — и помотал головой. — Боже, истерите, будто бы я собрался из окна выпрыгнуть.

Ворча, я забрался в капсулу Джека Купера и подключился к его персонажу.