Отец любовницы моего мужа

Неоднократно я ловила себя на мысли, что моя жизнь то ли рушится, то ли мне надоела. Стоит признать, что каждый раз я себя же за подобные мысли корила. У меня же есть всё — заботливый муж, сын Ванечка, которому через несколько недель исполнится два годика, огромная квартира в далеко не бедном районе, есть здоровье, есть деньги, есть молодость, — если мои двадцать шесть лет всё ещё котируются в нынешних реалиях под понятие «молодость».

Чего мне не хватает, я сама не знала толком. Не понимала, что на самом деле в моей жизни не ладится.

Мы с Игорем просто устали. Да, именно так. Это просто усталость. Бытовуха и ребёнок не могли не внести коррективы в нашу совместную жизнь. Заботы и хлопоты другого плана. Большая ответственность на муже, ведь нас теперь стало трое, а значит, и большая загруженность на работе. Моё внимание, возможно, тоже стало иным. Близость в браке… Какая она спустя пять лет? Есть ли она вообще?

Это ведь не главное. Мы любим друг друга — вот, что важно.

Днём Игорь работает, я занимаюсь домом, ребёнком и своим крошечным блогом. Вечером мы собираемся за ужином. За одним столом, в кругу нашей небольшой семьи, и обсуждаем наши планы на завтрашний день, делимся впечатлениями о сегодняшнем… Всё ведь нормально. Зачем я себя накрутила до такой степени, что могу встать с кровати только после пяти минут бездумных взглядов в потолок и какой-то непонятной тяжести в груди? День за днём…

Я застряла в каком-то дне сурка.

Идеальная жена… Хотя вряд ли. У всех есть как достоинства, так и недостатки. Но я старалась всё это время сглаживать острые углы, не выносить Игоряше мозг, не заострять внимание на обидах и своём недовольстве. Только это не помогало. Не помогает от слова совсем. Я продолжаю вариться в каком-то адском котле, в постоянном напряжении и притворстве, изображая не пойми кого из себя.

— Катюнь, я к Егору. Не скучай.

Егор ещё этот!

Сжав в руке Ванькиного робота, я обернулась на звук закрываемой двери.

Очередной выходной мужа для меня закончился в обед. Стоило Ваню уложить спать, взяться за уборку его игрушек, раскиданных на ковре в гостиной, как Игорь уже умотал к своему другу. Нашему куму по совместительству.

Нет, Егор в принципе неплохой мужчина. Раздолбай, конечно, но очень ответственный в определённых аспектах. Ваньку нашего любит, как родного сына. Никогда ни мне, ни своему крестнику ни в чём не отказывает. Да и он свободный мужчина. Имеет право проводить выходные за приставками, играми и тусовками. Вряд ли я на самом деле злюсь именно на крёстного своего сына. Да и не должна. Претензии к мужу, а не к соседу.

Я отправила робота на диван и подняла голову вверх.

Мы живём на пятом этаже, а Егор на шестом. Аккурат над нами. Там же и повадился проводить свои выходные мой любимый муж. Этажом выше.

Сама виновата? Должно быть, так и есть. Разбаловала своего мужчину всепонимающей, всепрощающей и удобной… собой.

Или я опять утрирую?

Должны же быть у моего мужа друзья. Пусть у меня их нет, не задалось как-то ни с подругами, ни с друзьями… У меня вообще никого нет, кроме крёстной, которая вырастила меня после смерти мамы. Наверное, я так лояльно и относилась все эти полгода к крёстному Вани, не препятствуя их времяпровождению с моим мужем. Не давал покоя только тот факт, что они ещё и коллеги. Оба вполне успешные инвесторы. Сидят в одном бизнес-центре. В соседних кабинетах. Я не против друзей своего мужа, просто мне кажется, что Егор вытесняет из жизни Игоря нас с Ванюшей.

Это глупо? По всему выходит, что я ревную мужа к нашему куму…

Ладно, что мне там крёстная говорила? Нужно начинать с себя? Хорошо. Почему бы и нет?

Расставив игрушки по своим местам, я вошла в кухню. Беглым взглядом отыскала стоящий на зарядке телефон и несмело потянулась к нему.

Я, правда, решила это сделать? Вот так, глупо?

Говорят, двум смертям не бывать, и я решила рискнуть.

Позвонила Егору, теребя подаренное в прошлом месяце мужем колье, и задохнулась, услышав его:

— Привет, Катюх. Как ты там?

Поразительно, но меня совсем не смутила тишина на заднем фоне. Обычно эти двое устраивали такие поединки, что только и слышны были звуковые эффекты их игры.

— Привет, Егор. Я неплохо, — отвела взгляд от кофемашины, что, казалось, взывала ко мне, обещая несколько минут тишины и покоя. — Хочу тебя на ужин пригласить к нам. Да и по вашей игре нужно кое-что обсудить. Хочу вот то божественное оружие Игорю подарить, а поняла, что ни логина его, ни ид не знаю. Шепнёшь? Да и давно не собирались… все вместе.

— О! Я за, — доложил мне бодрый голос. — Только мне ещё добраться нужно из области, Кать, но к ужину буду. Вино или шампанское?

Меня словно подкосило. Ноги подогнулись, ослабев в одно мгновение.

Свободной рукой я вцепилась в стоявший поблизости стул и шумно сглотнула.

— Ты не дома? — не знаю, как выдавила из себя.

— Кать, ты там чего? — в динамике послышался какой-то треск, после чего голос кума зазвучал громче и отчётливее. — Голос у тебя странный.

Не знала, что сказать. Молчала, прижимая телефон к уху, а перед глазами проносились фрагменты нашей семейной, как я считала, счастливой жизни.

— Катька?

— Да, я поняла тебя. Прости. Здесь кофемашину заклинило что-то. Будем ждать на ужин, пока, Егор, — протараторила, спешно сбросив звонок.

Грудь сдавило многотонной болью. Я не могла поверить в то, что мой муж мне врал. Не хотела верить. Боялась думать, ради чего или кого он постоянно придумывает себе игры с Егором.

Это ведь может быть просто ошибка, да?

Может! Конечно же!

Нужно просто позвонить Игорю. Наверное, я сама что-то не так поняла или не расслышала…

Подрагивающими пальцами я набрала его номер, включив громкую связь, и принялась ждать.

А ждать пришлось. Абонент занят.

«С кем ты там треплешься, чёрт бы тебя побрал?» — мысленно выла я, не желая и боясь сопоставлять факты.

— Да, Катюнь, — наконец-то ворвался голос мужа. — Соскучилась уже?

Не знаю, почему, но я почувствовала облегчение. Не станет же он при любовнице так ласково со мной общаться?

Или станет?

— Я пригласила Егора к нам на ужин, — одно предложение, а из меня будто все силы ушли на то, чтоб его озвучить.

— Вот как?

Вот как? И всё?

— Ты ничего мне сказать не хочешь? Может, что-то объяснить? — образ идеальной и удобной жены рушился — в голос пробирались требовательные нотки, а всё моё нутро вопило от отчаяния и боли.

Пожалуй, я хотела быть обманутой. Мне было это нужно, чтобы перестать чувствовать раздирающую изнутри боль и сковавший живот холод.

— Ну, что тут сказать, Катюнь, подловила, так подловила. Сюрприз не удался. Я сейчас от ювелира вышел…

— Что? — меня словно ушатом ледяной воды окатило.

Я успела столько всего себе напридумывать, так плохо подумать о муже, что услышанное заставило меня плотно жмуриться и сгорать со стыда.

Игорь просто хотел устроить мне сюрприз. Он купил мне подарок. Муж не сказал, что идёт за ним, чтобы сюрприз был сюрпризом. Потому он и прикрылся Егором, чтоб всё не испортить, а я…

— Сюрприз, — веселясь, воскликнул родной голос. — Ладно, Катюнь, поговорим дома. Я сейчас такси буду вызывать.

— Спасибо, дорогой. Извини, что всё испортила.

Ужин давался мне очень тяжело.

Несмотря на помощь Владиславы Викторовны — нашей домработницы и просто замечательной женщины, я чувствовала себя уставшей и выжатой, словно лимон. Сказывалась и лёгкая усталость, и подвешенное эмоциональное состояние, чувство вины и терзающие разум подозрения.

Во мне словно боролись две женщины, одна из которых хотела просто закрыть глаза и позволить привычному миру остаться, просто существовать и не рисковать ничем, в то время как вторая безустанно твердила занудным голосом: «Не будь идиоткой».

Очень нежное и аккуратное колечко с бриллиантом обжигало кожу.

Какова вероятность, что информирование о списании денег со счёта опоздало на полчаса? Бывают же задержки у оператора, у банка…

— Катюха, ужин великолепен.

С трудом я выдавила из себя улыбку и отсалютовала куму бокалом.

— Спасибо, Егор.

Внутри скреблись тысячи голодных котов. Их когти словно раздирали меня изнутри с каждой новой истеричной идеей.

Невыносимо. Всё было именно так — невыносимо.

Нужна ли мне та правда? Кто я без него?

Взгляд вернулся к мужу. Игорь… Кареглазый брюнет с волевым подбородком опустошал тарелку с моей лазаньей и выглядел… моим. До одури моим Игоряшей, которого я безумно полюбила многие годы назад. В тёмной футболке и широких штанах — такой родной, привычный и домашний, что аж слёзы к глазам норовили подступить. Да, мои чувства к нему несколько изменились, стали спокойнее и трепетнее, не такими, какими были ещё два года назад, до появления Ванюши. Я по-прежнему его любила. По-прежнему его хотела. Просто чуточку иначе. Спокойнее. Глубже. Осознанней, что ли.

Просто, если Игорь мне изменяет… то никому вообще в этой жизни верить нельзя! Нельзя так думать о своём муже. Просто нельзя. Мы столько вместе пережили, чего только с нами ни случалось… Да не мог он! Это всё глупости и мои фантазии. Необоснованные!

— Эх, где бы себе такую Катюху найти, — театральное заявление Егора вывело меня из противоречивых мыслей.

— Не там ищешь, — гораздо искреннее улыбнувшись, я вполне серьёзно произнесла: — Ты уже готовенький. Богат. С жильём. С машиной. Холост. Молод. Не свети деньгами, может, и найдёшь себе свою Катюху, а пока… Не тех ты девушек притягиваешь. За тобой охотятся львицы, но ты же этому только рад, — хитро щурясь, я отодвинула от себя тарелку.

— А ты не львица, Катюх?

На какое-то время прозвучавший вопрос заставил меня задуматься. Я почему-то никогда не классифицировали себя ни со львицами, ни с серыми мышками. Я не то, чтобы что-то среднее, я… наверное, просто я. Порой я и сама не знала, какая я на самом деле, потому что большую часть жизни вынуждена была подстраиваться — под мужа, под ребёнка, под наш нынешний статус.

Скорее всего, я даже не смогла бы ответить на вопрос, чего я хочу.

— Вряд ли, — пожала плечами и снова взглянула на мужа. — Милый, дай телефон, пожалуйста.

Может, я вообще не львица и не мышь. Может, я крот? Собака-ищейка?

— Не понял. Подать?

Тёплые, карие глаза впивались в меня взглядом, которого я не замечала прежде. Было в нём что-то нервное и требовательное, будто я попросила его спрыгнуть со скалы.

— Нет. Я сказала, дать. Дай мне свой телефон, пожалуйста. И разблокируй. Пожалуйста.

— Это что-то новенькое. Зачем тебе мой телефон, Катюнь?

Хотел Игорь того или нет, а та часть меня, что не хотела жить в обмане, предвкушающе потирала ладони друг о друга, смакуя приближающуюся победу.

— Да, Катюх, я погорячился. Зачем мне эти семейные проблемы? — слишком наигранно хохотнул кум, обменявшись с моим мужем многозначительными взглядами. — В семье не бывает личного пространства?

Я несколько часов гнала от себя мысли о том, что меня предают оба — Игорь и Егор. Как ни крути, а до недавнего времени я полагала, что крёстный нашего ребёнка ещё и мой друг, не только мужа. Но то, как он принялся завуалировано вставать на защиту моего мужа и вторая линия, сквозь которую я пробивалась к мужу, после нашего с ним разговора, нет-нет, а возвращали всёпропальские мысли.

— Какое личное пространство? — встретилась с голубыми глазами привлекательного блондина и насмешливо изогнула бровь. — Я только недавно начала уединяться в туалете, уж прости за такие подробности. Твой крестник либо орал под дверями, либо ломился внутрь, следом за мамой. Забудь. Не знаю, как семейная, но в детной жизни с личным пространством беда. А вообще, — я перевела дыхание и ласково взглянула на мужа, — Хотела крёстной позвонить и оставить вас наедине. Мой телефон в детской, так что…Если тебе есть, что скрывать…

Муж ответил мне милой улыбкой, отчего на его гладковыбритых щеках проступили ямочки, и потянулся за своим телефоном.

— Я понял, Катюх, ты не львица, ты ЛИСА!

— Егорушка, не часто ли за вечер от тебя слышится моё имя? Осторожнее. У меня очень ревнивый муж. К тому же кандидат в мастера спорта по смешанным единоборствам, — подмигнув куму, я с облегчением протянула руку над столом и замерла в ожидании телефона супруга.

…каково же было моё удивление, когда он не просто отдал мне свой телефон, а перед этим позвонил моей крёстной.

Внутри снова распустился ледяной цветок, раня меня своими шипами.

Я не могла дать задний ход.

— Спасибо, милый, — не думаю, что это прозвучало хоть сколько-нибудь искреннее.

— Передавай от меня привет.

Наконец-то телефон супруга попал в мои руки. Я быстро приложила его к уху и поднялась из-за стола.

И это я лиса? Это Игорь самый настоящий лис.

— Да, Игорь. Привет, — голос моей крёстной нарушил паническое течение моих мыслей.

— Это я, крёстная. Перезваниваю, как обещала, просто не со своего, — голос дрожал от волнения и спешки.

Я торопилась убраться подальше из гостиной, где мы собрались за накрытым столом.

— Катюш? Не помню, чтоб мы сегодня созванивались.

Конечно, Елена Александровна ничего подобного не помнила. Потому что со вчерашнего дня мы и не созванивались!

— Представляешь, мне Игоряша такое колечко подарил… — протянула, опасливо покосившись назад.

Гостиная оставалась позади. В распахнутых дверях виднелась спина Егора и кусок электрокамина.

Прошмыгнув в кухню, я быстро закрыла за собой двери и затараторила:

— Крёстная, сейчас просто молчи и не обращай внимания на мои слова!

Не дожидаясь от неё ответа, я быстро вывела меню на экран и быстро застучала пальцами, открывая и закрывая мессенджеры и журнал вызовов.

Не обошлось и без театра одного актёра:

— К нам сегодня на ужин пришёл Егор. Немного обмываем мой подарок и просто ужинаем в тёплой атмосфере. Я приготовила лазанью по твоему рецепту. Все оценили, крёстная, — боясь быть подслушанной, я отводила от себя подозрения глупой болтовнёй, попутно смахивая неинтересную информацию и деловую переписку.

— Что-то случилось, Катюш, да? — погрустневший голос всё же донёсся до меня.

Стоило придумать какой-то другой повод для того, чтобы заполучить телефон Игоря в свои руки, но… У меня его просто не было. Я не могла взять и потребовать от него этого. Не хотела, чтоб он знал и видел истерично-ревнивую меня. Иллюзия, оставаться идеальной и удобной женой, дрожала и иссякала на глазах, но я упорно держалась за неё, не понимая, как смогу потом оправдаться и объясниться с мужем.

— Что говоришь? — нервно передёрнула плечами и снова покосилась назад. Я как воришка, боялась быть застигнутой врасплох на месте преступления. — Не знаю, сколько карат, крёстная. Я же совсем не разбираюсь в этом. Это Игоряша меня балует…

Взгляд намертво прилип к скудному перечню вызовов. Кум. Любимка. Кум. Анатолий Павлович. Служба такси. Снова служба такси.

Всё бы ничего, только Анатолий Павлович — достопочтенный хозяин сети ювелирных магазинов, почему-то в предыдущих вызовах не значился. А я точно помнила, что муж, говоря со мной по телефону, сказал, что уже от него вышел! Но по вызовам выходило обратное. Они общались уже после того, как Игорь сказал мне, что вышел от него. И такси… Два вызова с интервалом в полчаса. Не стыкуется и по времени, а вот разница между СМС информированием от банка и вызовом первой машины минимальная — десять минут. Как раз столько нужно, чтоб добраться к ювелирному Анатолия Павловича…

Моё расследование уходило на паузу. Я услышала звуки приближающихся шагов и поспешила закрыть все окна на телефоне мужа, увернувшись к бессмысленной болтовне:

— Нам тебя очень не хватает. Было бы неплохо собраться всем вместе, — борясь с дрожью, пробившей тело и голос, шептала я. — Ванька уже так подрос, ты, наверное, и не узнаешь его…

Дверь тихонько заскрипела. В кухню заглянул муж и укоризненно покачал головой:

— Катюнь, ну ты где пропала?

Кто бы мне сказал, что моё утро начнётся с визита Елены Белоусовой — моей крёстной, я бы вчера трижды подумала, перед тем как привлекать её в свои интриги.

Только-только проводила на работу Игоря и закрыла за ним дверь, как домофон ожил.

— Прекрасное утро, — вздохнула и без разговоров впустила крёстную в подъезд.

Нет, я её безумно люблю. Она единственный человек, благодаря которому я всё ещё чувствую тонкую, связующую нить с мамой. Она её помнит. Она о ней рассказывает. Она… как последнее живое напоминание о той, кого я лишилась. Только… только моя горячо любимая крёстная постоянно всё воспринимает близко к сердцу.

— Что у вас произошло? — первое, что она спросила, когда я распахнула перед ней двери.

Вместо ответа я пожала плечами и впустила крёстную в квартиру, зорко подметив бордового цвета чемодан.

— Ждала на улице, пока Игорь на работу уйдёт?

— А то ты при нём бы мне что-то сказала.

Узнаю свою крёстную.

— Ванька ещё спит. Идём, выпьем кофе. На кухне и поговорим.

Мне не очень хотелось жаловаться на свою семейную жизнь и непонятную усталость, но вся загвоздка была в том, что без её помощи я не справлюсь. От слова совсем не справлюсь.

Пока готовила нам кофе, искоса рассматривала раскрасневшуюся, очень статную женщину. Строгая причёска из пучка светлых волос и густой чёлки, по бокам которой затерялись несколько выпущенных прядей. Проницательные, глубоко посаженные серые глаза, немного оттенённые дымными тенями. Красивое, но какой-то холодной красотой лицо, обращённое ко мне с недовольной гримасой. Она полновата, но это нисколько её не портило. Даже наоборот, несколько разбавляло её холодность и неприступность.

— Игорь мне врёт. Игорь мне, скорее всего, изменяет, — не выдержав её взгляда, призналась я. — Всё! Семейная жизнь тю-тю.

Быстро накрыв на стол под прицелом серых, прищуренных глаз, я рвано выдохнула:

— Ничего не скажешь?

Крёстная сложила обтянутые чёрным свитером руки на груди и ухмыльнулась:

— Не скажу — спрошу. Кто она?

Признаюсь, я была сбита с толку.

Да, моя крёстная может показаться холодной и неприступной, властной женщиной… Хотя она такая и есть со всеми. Со всеми, но не со мной ведь.

Я ждала ураган эмоций. Сотни расспросов, тысячи проклятий, обрушенных на голову моему мужу, а получила какой-то идиотский вопрос.

— Откуда я знаю, кто она? Да и какая разница?

— Ой ли?

Вздохнув, я опустилась на стул и ухватилась за чашку с кофе, как за спасательный круг.

— Давай мы перейдём к той части разговора, где ты говоришь предложениями, в которых больше пары слов и меньше вопросительной интонации?

— А давай, — подавшись вперёд, она медленно выдохнула. — Ты же понимаешь, Кать, что измену как оправдывают, так и порицают.

Что же мне придётся выслушивать? Классификацию измен?

— Говоря завуалировано, одноразовая акция… она ведь ничего не меняет, Катюш.

О! До меня начинало доходить, что имела в виду моя крёстная.

— Одноразовая акция? Тест-драйв, что ли? — усмехнувшись, я сделала несколько глотков горячего, крепкого кофе без сахара и воззрилась на женщину, заменившую мне мать. — Крёстная, если он мне врёт и наш кум — Егор, его выгораживает и прикрывает… Это вряд ли то, что ты называешь одноразовой акцией. Будем честны, Игорь побрезговал бы женщинами… древнейшей профессии. Да и не стал бы к ним бегать в обед.

Крёстная долго молчала, изучая содержимое фарфоровой чашки, пока её не прорвало:

— Развод — не выход. Помутился у мужика рассудок. С ними такое бывает. И потом… Ты с чем уйдёшь, дорогая моя девочка? С Ванькой ко мне в двушку? Да я не против. Только самой не жалко ли стольких лет?

А вот здесь она была очень права! Неоспоримо права.

— Я не уйду, — покачав головой, я дотянулась до руки крёстной и ободряюще её сжала. — Многие закидают меня камнями, но я прошла его путь вместе с ним. Успех моего мужа — это и мои старания, крёстная. Если ты решила, что я какой-то мымре отдам своего мужа, уже готовенького, при деньгах и репутации, то… ты совсем меня не знаешь. Либо он уйдёт с голым задом, либо уйдёт в никуда, потому что никому я своего мужа не отдам. Я слишком многое в него вложила.

— Вот! — перехватив мою руку, крёстная тепло улыбнулась. — Вот это моя девочка. Горжусь! Только… Катюш, если он молчит, может, он и не хочет никуда уходить?

— Может, — пожала плечами. — Только мне с этим как жить? Меня в известность никто не ставил, формат каких-то там свободных отношений не предлагал… Ой! — замолчав, я приложила ладонь ко рту и рвано выдохнула. — Как хорошо, что ты приехала! Выставка же!

Крёстная настороженно покосилась на меня, а я поспешила объясниться:

— Сегодня в одном из ювелирных магазинов Анатолия Павловича будет выставка. И он там будет лично. Мне очень хотелось бы с ним встретиться, чтоб узнать… Не сходится у меня кое-что. То ли я дура ревнивая, то ли Игоряша вконец обнаглел. Ты же присмотришь за Ванюшей? Он ещё часа два проспит, но если я не успею…

…собственно, а оставила ли я своей крёстной выбор?

Не прошло и часа, как я атаковала ювелирный салон, готовящийся к приёму гостей.

— Мне нужен Анатолий Павлович!

Девушка-консультант уже дважды пыталась выставить меня из магазина, занимающего четверть первого этажа в одном из самых крупных торговых центров города. Куда там. Я шла на запах предательства, и меня не убеждали никакие доводы.

— Я вам второй раз повторяю, Анатолий Павлович ещё не приехал! Мы готовимся к выставке, девушка! — властно гаркнули на меня.

В тот момент я даже поймала себя на мысли, что взглянула на миловидную девчонку иначе. С каким-то уважением и одобрением, что ли.

— Простите, — немного замявшись, я впилась взглядом в золотистого цвета бейдж на груди её кремовой рубашки, и виновато улыбнулась, — Оксана. — Прочитав её имя, я и вовсе растянула губы в доброжелательной улыбке. — Видите ли, вчера мой муж купил в сети ювелирных Анатолия Павловича для меня подарок. И мне кровь из носу нужно знать точное время покупки! Разумеется, чека у меня нет, но…

— Дорогой? — раздражённо поинтересовалась она.

— Неприлично, — честно призналась я, продемонстрировав ей золотое колечко. — Почти миллион.

Брови юного вышибалы поползли вверх, а тёплые пальцы коснулись моей руки.

— Это ошибка. Или ваш муж ввёл вас в заблуждение. Кольцо из коллекции «Венера». Это гарнитур. К нему идёт ещё и браслет. И да, стоимость всего гарнитура — миллион российских рублей. Видимо, ваш муж имеет скидку, как постоянный покупатель, или приобрёл только кольцо, а вас…

— Он не соврал. Деньги списались со счёта, к которому у меня тоже есть доступ.

Девушка какое-то время над чем-то раздумывала, кусая пухлые губы, накрашенные тёмно-бежевой матовой помадой, но скоро сдалась:

— Идёмте.

Мне и поводка не нужно было — я побежала за ней к одному из прилавков, где возвышался их местный компьютер, как собачка на привязи.

Как заворожённая смотрела, с какой скоростью ухоженные пальчики порхали по белоснежной клавиатуре, всерьёз раздумывая под конец нашей встречи поинтересоваться контактами её мастера маникюра.

Дура? Наверное. Списала всё на нервы.

— Вам повезло. «Венера» вчера была продана только одна. Шолохов Игорь Анатольевич?

Чувствуя, как из лёгких выбило весь кислород, я очень медленно кивнула и вцепилась мёртвой хваткой в витрину.

— Покупку оплатили в 13:56, — контрольный выстрел в мою голову.

Наверное, на моём лице отражалось нечто страшное, потому что девушка в следующую секунду предложила:

— Я могу вам помочь чем-то ещё? Может, воды?

— Фото, — с трудом выдавила из себя.

Оксана перешла на шёпот, поддавшись ко мне:

— Что, простите?

— Фото. Вы наверняка делаете фотосессии своих украшений. Я хочу видеть фото всего гарнитура и этого чёртового браслета!

Уж не знаю, чем на самом деле руководствовалась эта девушка, но я оставила ей пять тысяч благодарности и, получив в мессенджер фотографии «Венеры» со всевозможных ракурсов, спешно покинула ювелирный.

Всю дорогу в такси я старалась не думать о произошедшем. Не только из-за боли, но и из-за рвущего нутро отчаяния. Крёстная отчасти права. Я бы сохранила наш мир, если бы мой муж… поучаствовал в одноразовой акции. Такие дорогие подарки не очень вписывались в моё понимание короткой интрижки.

— Приехали.

Боже, как стыдно. Я настолько ушла глубоко в себя, что не заметила, как мы подъехали к моему дому.

— Простите.

Рассчиталась с таксистом и буквально побежала к спасительным дверям. Мне всё казалось, что стоит укрыться за стенами нашей квартиры, как весь этот кошмар просто прекратит своё существование.

Не успела потянуть ручку на себя, как на меня налетела соседка.

— Катя, блин! — визгливо завопила Ангелина. — Дай пройти.

Я окинула девушку недоумённым взглядом. Не то, чтобы она раньше была со мной приветливее, просто на ней кроме тонкого свитера с закатанными рукавами ничего не было. А у нас, на минуточку, ноябрь.

— Да господи, — прорычав это, Ангелина схватилась за ручку на дверях, оттолкнув меня в сторону, а у меня дыхание перехватило.

Её браслет… Он в точности такой же, как на фотографиях, что мне скинула Оксана.

Или нет?

Обернувшись, я заметила, как девушка выскочила из подъезда и почти сразу же повисла на шее какого-то амбала, вышедшего со стороны парковки.

Да нет, глупости это всё. Показалось, наверное.

Почему меня вообще смутил тот амбал? Ведь если так подумать, то мой муж может быть не единственным изменщиком в их порочном союзе.

Это ведь логично. И очень многое объясняет. Во-первых: то, что на нашей семейной жизни и его отношении ко мне и сыну никоим образом эта связь не отразилась. Он внимателен, заботлив и нежен. Как по мне, то обманщика должно быть видно издалека. Это не может не сказываться на его семье. И это прекрасно объясняет замужняя или несвободная дама. Им просто нормально наставлять рога своим вторым половинкам, не планируя ничего серьёзного. Потому Игорь и ни разу не прокололся ни на чём. Потому не говорил о разводе, не скандалил, придумывая мои недостатки, которые стоили бы ухода из семьи.

Да и соседка… Ха! Очень удобно. Особенно учитывая то, что она живёт за стеной Егора. К нему же мой муж повадился бегать играть и пить виски? К нему.

А может, то и не к нему?! Может, в соседнюю дверь-то?!

— Ты как?

Крёстная налила мне своего наваристого бульона и ласково помассировала плечи. Если бы не Ванька на моих руках, я бы давно уже рыдала, голося отборным матом на всю кухню, а так…

— Не выспалась.

Я трусиха. Законченная трусиха и меркантильная дрянь. Я не смогла вчера ничего сказать мужу. Не нашла смелости даже заикнуться о своих подозрениях. Всё, на что меня хватило, это придумать себе простуду и переехать в гостевую комнату.

Не могла его видеть… Глаза эти его… Блестящие, глубокие и такие тёплые, что в них невозможно смотреть, зная, что он что-то скрывает. Весь мир просто переворачивался. Только за один несчастный час я вчера его сама же оправдала десятки раз и трижды простила!

— Вань, ты с мамы-то слезь. Большой уже, — по-доброму пожурила сына крёстная. — Садись за стол. Рядышком.

На самом деле Ванька здесь ни при чём. Я сама так соскучилась за ним, за весь вчерашний вечер, ночь и раннее утро, до ухода Игоря на работу, которые притворялась больной, что готова была затискать сына до одури.

— Я больсой! — деловито запротестовал Ваня, попытавшись слезть с моих коленей.

Да сейчас же! Без ещё двух поцелуев не отпустила.

— Для прикрытия бульон варила? — едва слышно спросила я, вымученно улыбнувшись.

Крёстная кивнула и устроилась с нами за столом.

Мы молча поели, отправили Владиславу Викторовну с Ванькой громить гостиную и, вооружившись двумя чашками кофе, уставились друг на друга.

Я не знала, что ей сказать. Я ещё сама ничего толком не знала и не понимала. Не могла вместить всё свалившееся на меня в свою голову. Что тут скажешь о том, чтоб объясниться с крёстной?

— О садике для Вани думали?

Кивнула. Мне очень приятно, что крёстная не стала сразу в лоб всё у меня выспрашивать. Я была не в состоянии вчера с ней объясниться и поговорить. Из мыслей никак не выходил браслет Ангелины, а бесконечные метания от одной версии к другой не позволяли наметить для себя хоть какой-то путь.

— Думали. Но не сейчас…

Я очень привязана к сыну. Да и мне с ним интересно на самом деле. Просто стоило бы почаще менять обстановку и как-то выдыхать, чтобы меня так не затягивала рутина, в которой привычное и радостное превращается в серое и давящее идентичностью.

Понимаю, что нам пора уже, как это говорится, отпочковаться друг от дружки, но время для этого всё никак не приходило.

— Ты могла бы пойти на работу, если бы Ванюшу взяли в сад, — я знала, что она делает — крёстная подводит к теме нашего брака. Точнее, его будущего. — И дома полегче бы было…

Ну, дома мне тяжело никогда не было. У меня есть Владислава Викторовна, которая и поможет убраться, и клининг вызовет, и поможет поесть приготовить, и с Ванькой с радостью посидит, и много, много чего ещё. Мне дома просто… Неуютно и одиноко, что ли? Это не физическая усталость, я в этом уверена, это что-то другое. Что-то сложнее и глубже.

— Я не потяну тот сад, что мы выбрали, — жёстко ответила я. — А отдать его сейчас в тот, что я могу себе позволить — это прямой вызов мужу и ненужные вопросы.

— Кать, а, может, всё образуется?

Да может! Кто же знает? Ещё вчера я от себя и половины сделанного не ожидала, а сегодня полночи размышляла о том, на что обреку сына, уйдя от Игоря сразу же.

Вариант, оставить Ваню с отцом, я даже не рассматривала. Это что-то из области фантастики. Ужасной фантастики, если такая бывает.

— Такое само не рассосётся, — грустно ухмыльнулась, сделав глоток обжигающего напитка. — Для решения любой проблемы нужен диалог. А мы не разговариваем, крёстная. Больше нет. Да и как бы это было, мне очень интересно? Дорогая, я завёл любовницу, давай обсудим, как нам жить дальше?

— Ты уж так и уверена, что любовницу, — некрасиво передразнила меня крёстная.

— Не уверена, — проигнорировав её ехидство, я спокойно объяснила: — Но скоро буду. Я наняла детектива.

— Кого?!

— Знаешь, крёстная, есть такие люди, которые за денежку проследят за кем угодно. Снимут что угодно. И узнают много чего интересного…

— Господи, что ты творишь?! — плотину прорвало. — А если он узнает?! Если заметит?! Ты представляешь, какой будет скандал? Да он выставит тебя из этого дома!

— И пусть! Мне никогда эта квартира не нравилась! На кой чёрт мне столько простора и комнат?! Чтоб только и делать, что убирать и оплачивать клининг?!

— Да он без сына тебя же оставит, глупая! Когда ты только всё успеваешь, из комнаты же со вчерашнего вечера не выходила… — простонала Елена Александровна, схватившись руками за голову.

Признаться, я сама была удивлена, что в сети столько информации о том, как вывести изменника на чистую воду. В не меньший шок меня повергла и возможность заказать слежку за мужем онлайн.

— Двадцать первый век, крёстная, — расплывчато отозвалась я.

— Значит, всё? Решила, что ваш брак окончен, — весьма трагично протянула она. — Вернёмся ко мне… А что? В тесноте, да не в обиде. У меня не центр, конечно, но рядом и садик, и больница имеется.

Мне вроде бы стоило поблагодарить её за поддержку, но внутри меня такая волна раздражения поднялась, что я едва усидела на стуле, чтобы не вскочить и не зашвырнуть чем-нибудь в стену.

— Это мышление твоего поколения, да? — сквозь сжатые зубы, процедила я. — Почему, если мне изменили, то я должна в каком-то болоте барахтаться и грызть землю зубами, чтоб как-то выжить? Это он мне изменяет! Он виноват! Ему должно быть хреново, а не мне! Или ты забыла, что его стартовые инвестиции были на деньги, которые я выручила с продажи квартиры матери, от которой ты же меня отговаривала? Почему я должна уходить ни с чем, когда это он всё сломал?!

— Ты говоришь, как меркантильная девка, Катюш… Тебе просто больно…

— Ой ли? — убрав от греха подальше чашку с остатками кофе, я всплеснула руками. — Мне больно! Но боль пройдёт. Не может не пройти. А жрать нужно что-то, жить где-то, сына учить и на ноги ставить… Да нафиг эти чувства! Я уж как-нибудь переживу предательство, но в тепле и уюте, а не в нищете, кляня себя за то, что не стерпела подобное унижение. И мы не разводимся! — наверное, я напоминала безумную, потому что моё дыхание сбоило, сердце частило, а голова и руки как-то нервно и резко двигались, словно я была в каком-то бреду. — Не разводимся, крёстная. Не сейчас. Ни в коем случае не сейчас…

Меня предали и унизили? Тысячу раз да! Но я не отдам своего готовенького мужа кому бы то ни было. Не отдам! Я, значит, побитой собакой, в хрущёвку к крёстной, а Игорь со своей любовницей будут жить припеваючи, радуясь, что избавились от меня? Да вот ни в жизнь! Сначала я получу неоспоримые доказательства, потом уберу из жизни своего мужа его любовницу, а потом… будет видно, что потом. Тут бы с доказательствами разобраться до того, как у меня крыша уедет.

К моему глубочайшему сожалению, муж явился домой на обед. Такой приторно заботливый и взволнованный, что ещё сильнее захотелось его стукнуть.

Неужели такую обеспокоенность моим самочувствием можно сыграть? Нет, кажется, Игорь на самом деле переживал. Даже несколько раз во время нашего разговора предложил всё же вызвать врача, но, получив от меня отказ, раз за разом лез обниматься и целоваться.

Я вообще перестала что-либо понимать.

Что тогда ему даёт любовница, если он продолжает обо мне беспокоиться, за меня волноваться и любить? Может, и нет никакой любовницы? Возможно, есть только скверное стечение обстоятельств и моя навязчивая идея?

— Игорь, ты заразишься, — оттолкнув мужа, я кое-как улыбнулась. — У нас всё хорошо. Крёстная пока погостит у нас. Возьмёт на себя заботу о Ванечке. Она меня уже, вон, куриным бульоном своим накормила. Я просто немного полежу, хорошо?

— Да я не против, Катюнь. Просто очень соскучился.

Соскучился он… А соскучился ли? Может, он мне так пыль в глаза пускал, уделяя мне внимание и притворяясь заботливым и любящим? Вот чуть не попался на горячем и перешёл к другой тактике, чтоб отвести от себя подозрения!

Окинув стоящего рядом мужчину подозрительным взглядом, я слабо запротестовала:

— Позже покажешь, как соскучился. Вот как я пойду на поправку, так и покажешь.

— Злая ты, Катюнь. Бессердечная. Как колечко, кстати? Похвасталась? — отдёрнув края пиджака, Игорь всё же перестал распускать шаловливые руки. — Я заходил в твой блог. Почему ты не постишь мои подарки?

— Потому что счастье любит тишину, а я заболела, — уклончиво ответила я, нервно поправив свой домашний спортивный костюм.

— Ну и правильно, Катюнь. Заказать что-нибудь? Хочется чего-то?

Что-то определённо происходило. Я не понимала, что именно, но это мне не нравилось.

Игорь боялся, что я выложу в свой скромный блог фотографию кольца и кто-то из знающих отпишется мне в комментариях, что к нему прилагается ещё и браслет? Это потому он окружил меня своей заботой и вниманием?

— Полежать мне хочется, — сквозь плотно сжатые зубы, выдохнула я. — Иди уже, пообедай куриным бульоном и возвращайся на работу, Игоряш. У нас всё будет хорошо. Спасибо, что волнуешься.

Мне стоило огромных усилий дождаться ухода Игоря. Для меня вообще было сюрпризом, что он примчался в обед домой к больной жене. Не припомню такого за пять лет брака. Да и до брака я не была нежной ромашкой, чтобы во время моей простуды нужно было торчать у моей кровати.

Стоило войти в кухню, где за плитой колдовала моя крёстная, как я тут же получила порцию нравоучений:

— У тебя хороший муж, Катюш. Что бы там у вас ни произошло, а он всё-таки любит тебя.

Ох, ну да, конечно. Один раз заглянул в обед домой — уже приставлен к награде.

— Я его тоже люблю, крёстная. Только что это меняет? Мне делать вид, что ничего не произошло? Сквозь пальцы смотреть, как он пропадает из дому, задерживается на работе, как деньги уплывают в "неизвестном" направлении? Наверное, я могу, — пожала плечами. — Но вряд ли это продлится долго и не скажется на моём здоровье и психике.

Я бы сказала что-то ещё… Попыталась бы в диалоге разобраться, чего я на самом деле хочу и что чувствую, но вибрация моего телефона сбила с меня всю откровенность.

— Да, — приняв вызов с неизвестного номера, я задумчиво закусила губу.

Крёстная обернулась, увидела, что я говорю по телефону, и махнула на меня рукой.

Правильно, нечего облагораживать моего мужа. Я со временем сама разберусь, когда и почему его так переклинило.

— У нас уже для вас кое-что есть, — сквозь шипение и треск до меня доносился мужской голос.

— М-м-м? У кого, у вас? — глупо переспросила я.

— Цель расследования уже выполнена. Рядом с вами есть ресторан «Виктория». Встречаемся там через час, Екатерина.

Вызов прервался, а я несколько минут недоумённо таращилась в телефон, до конца не осознавая, что только что произошло.

Кажется, я стала жертвой каких-то мошенников. Теперь не просто тридцать тысяч в трубу, а ещё и проблем для своей семьи организовала, как ненормальная, клюнув на сайт, обещающий мне и слежку, и распечатки звонков, и взломы соцсетей, и всё.

— Катюш, ты что-то побледнела…

Не побледнеешь тут.

— Вроде бы мне позвонили с этой детективной службы… Говорят, что всё готово… Надо встретиться.

Елена Александровна всплеснула руками, едва не выронив деревянную лопаточку:

— Не ходи, Кать. Не ходи! Учти, обратной дороги уже не будет, — немного помолчав, крёстная нахмурилась. — А что значит, вроде.бы?

— Да как-то странно это.

Я чётко обозначила свою цель. На сайте всё было даже по рубрикам. Мимо супружеской неверности и её фиксации я, разумеется, не прошла. Только это ведь было ночью… Этой ночью!

Игорь весь вчерашний вечер был дома. Ночью тоже. Утром был на работе. В обед здесь… Он только недавно ушёл. Что они могли там раскопать? Да и когда, если этой ночью я только перевела ту несчастную тридцатку?

Ничего не понимаю.

— Тогда тем более, не ходи.

Я была абсолютно согласна со своей крёстной, только чем больше проходило времени, тем сильнее я волновалась и больше противоречий появлялось во мне.

— Я пойду… — обречённо доложив о своём решении, я собралась и помчалась в назначенное место встречи к назначенному времени.

Много времени было потрачено на сомнения, оттого я не успела ни накраситься, ни уложиться, явившись в ресторан не в лучшем виде.

Хостес, услышав мою фамилию, заверил, что меня уже ожидают. Я опасливо и настороженно шла по полупустому ресторану, разглядывая собравшихся в нём посетителей. Пыталась определить, кто именно мне звонил и как он должен выглядеть.

В основном здесь были мужчины. Должно быть, явившиеся на поздний ланч из фирм и компаний неподалёку. Была и большая компания девушек, которые что-то праздновали. И он… худощавый мужчина в чёрном деловом костюме, одиноко сидящий в самом конце зала.

Я даже не удивилась, когда работник ресторана подвёл меня к его столику.

— Рад встречи, Екатерина, — махнув рукой, мужчина отпустил хостеса, а сам поднялся, галантно отодвинув для меня стул напротив его места.

Меня потряхивало.

— Давайте мы опустим эту любезность и перейдём сразу к делу, — шумно сглотнув, я, как могла, старалась изображать из себя деловую женщину, которой все чувства нипочём. — Что вы могли выяснить за такой короткий срок?

Худощавый мужчина, вернувшись на своё место, с одобрением посмотрел на меня своими серо-зелёными глазами и потянулся к лежащему на столе планшету:

— Приятно иметь дело с деловым человеком. Итак, — запнувшись, мужчина закопался в содержимое своего планшета, а я нетерпеливо заёрзала на стуле. — Мы сами не ожидали, что результат окажется таким быстрым.

«Сейчас будет врать,» — подумала я, не поверив его деловому костюму и мнимой серьёзности ни на грамм.

Ну ясно же, что мошенник!

— В Золотом, отель «Голд», — сухо стал рапортовать мужчина, — Сегодня в восемь утра сняли на два месяца номер люкс. На имя Афанасьева Егора, — услышав фамилию и имя своего кума, у меня несколько убавился запал, повесить ярлык мошенника на этого мужчину. — Уже в половине десятого туда приехал ваш муж, далее именуемый объектом. Объект провёл в номере два часа. Не один. С гостьей. Входили и заходили по отдельности. Ни фото, ни видеофиксации объекта в её компании у нас нет. Но думаю, на данном этапе вам это и не нужно.

Мужчина замолчал, повернув ко мне свой планшет, на котором был вход в какое-то здание и стеклянные двери. Туда на самом деле входил мой муж.

Смахнув фото в сторону, я увидела Игоря, но уже с другого ракурса.

— Откуда мне знать, что это не фотошоп?

— Ниоткуда, — равнодушно отозвался мужчина, чьим именем я даже не поинтересовалась. — Вы можете позвонить в отель и проверить информацию, которую я вам уже дал. Не стали бы мы снимать номер на два месяца в практически самом дорогом отеле города на левое имя, отдав сумму в десятки раз превышающую ваш аванс?

— Аванс? — мой голос дрогнул.

— Я так понимаю, доказательства его неверности вам нужны для суда. Выходит, стоит ещё раз обсудить детали нашей работы. Ваш муж осторожен.

Ясно-понятно. Надо ещё заплатить им денег. Только для чего? Я сама была не уверена, что мне говорят правду. Да и не знала, будет ли этот суд вообще, как и наш с Игорем развод.

— Можно? — покосившись на повёрнутый в мою сторону планшет, я осторожно прикоснулась к нему руками.

Мужчина кивнул, а я смахнула фото, уставившись на следующее. На нём был изображён совсем незнакомый мне мужчина.

— Фото с номером тридцать четыре — девушка, которая появилась в отеле и поднялась в номер, где находился ваш муж. Наш человек её вёл. Говорю же, повезло. Больше женщин в отель не приезжало, потому она и стала единственной подозреваемой. Она же есть и на снимках, которые сделал наш фотограф, спустя десять минут, после ухода из отеля объекта.

Я тоже закивала и, приметив вверху экрана цифры, быстро пролистала фотографии до нужной позиции.

В сердце словно раскалённая игла вонзилась. Оно даже не остановилось и не сжалось.

Ангелина… Соседка. Блогерша с ником Энжи и многомиллионным количеством подписчиков. Молодая, жгучая брюнетка, носящая браслет из гарнитура «Венера».

— Аванс в сто тысяч нас устроит, — как ни в чём не бывало, продолжал вещать не представившийся мужчина. — Теперь в работе на один объект больше, следовательно, наши расходы возрастут. В ваших же интересах, чтобы до судебного разбирательства ваш муж ничего не знал о наших услугах. От этого будет зависеть успех, скорость операции и итоговая сумма нашей работы. Если придётся кому-то из работников отеля приплатить, то эта графа расходов тоже ложится на вас. Время и место встречи буду назначать только я. Вам всё понятно?

Да где бы я взяла такие деньги? Нет, у меня, конечно, была энная сумма… Скажем, излишек, после некоторых трат, которые оплачивал муж, но ведь я уже Ваньке подарок присмотрела от себя, да и с Игорем мы ввели традицию, на день рождения сына тоже друг друга поздравлять.

Ерунда какая-то. Жила жизнь с миллионером, а у меня лишнего миллиона нигде не завалялось, чтобы по-тихому можно было сотню снять и не бояться лишних расходов от детективного агентства.

Выход у меня был один — врать. Снять деньги с нашего общего счёта и молиться, чтоб Игорь не спросил на что, а поскольку он всё-таки спросит… В общем, врать я не хотела. Попросту не могла, потому что уже соврала о своей болезни и что-то выдумывать ещё казалось просто глупостью!

Нужно было что-то придумать за два дня. Именно такую отсрочку я взяла на подумать перед вымогателем-детективом. Или кто он там вообще?

Я шагала по оживлённой улице и не замечала никого вокруг. В моей голове всё никак не хотело вставать в один ряд. Что ни решение, то десяток сомнений и противоречий.

Нужны ли мне вообще те доказательства? Что от них толку в суде? Брачного контракта у нас нет, за супружескую неверность не привлекают к уголовной ответственности и не закидывают камнями. Какой мне будет толк в новой порции омерзения и боли за целую сотку, если не больше?

Всё ведь уже ясно как божий день. Я в такие совпадения и «показалось» никогда не верила. Конечно, бывает что-то вроде стечения обстоятельств, но слишком их много вертелось вокруг Ангелины.

Стоило вспомнить о ней, как, подойдя к парковке у своего дома, я её же и увидела.

Длинные чёрные волосы трепал холодный ветер. Она куталась в рукава своего полушубка, а её мужчина заботливо одевал на её голову шапку.

На миг у меня перехватило дыхание от этой картины. Было в ней что-то интимное и мерзкое, такое, что переполняющие меня противоречивые чувства отзывались и тоской, и раздражением.

Сама не заметила, как остановилась.

Стояла как вкопанная и смотрела, как брюнет, явно восточных кровей, запечатлел на её лбу нежный поцелуй, после чего помахал ей рукой и двинулся в сторону нашего подъезда.

Мне было плевать на себя в тот момент. Мне почему-то сделалось так противно и горько за другого человека, которого она обманывает, что я с силой сжала перед собой кулачки.

Зачем люди так поступают? Почему врут своим вторым половинкам? Бог с ними, пусть изменяют! Наверное, я никогда не пойму их причин и не разделю хоть на сколько-нибудь эту позицию, но для чего жить в обмане, делая больно другим людям? Почему просто не сказать правду и перестать обманывать?! Хочешь свободы? Бери её — вот она, где-то рядом со штампом о разводе. Всё же просто…

Проводив взглядом удаляющуюся Ламбу соседки, я всё же сделала шаг к дому. За ним ещё один и ещё один, пока не поняла, что мне на самом деле нужно.

Возможно, я излишне подвержена стереотипам, но ведь восточная кровь — она горячая не в пошлом смысле. Они вроде как вспыльчивы, скоры на расправу…

Опомниться не успела, как стояла рядом с дверью кума и настойчиво звонила в соседнюю дверь.

Мне было плевать абсолютно на всё. Пусть её бойфренд хоть убьёт её, лишь бы она исчезла из жизни моего мужа и у нас стало всё как раньше. Я понимала, что сделаю больно ещё одному человеку, который ни в чём не виноват и является такой же жертвой, как и я, в интригах Ангелины и Игоря, но меня уже было не остановить.

…да и нужная мне дверь распахнулась.

— Чем обязан? — чистейший русский язык донёсся до меня одновременно со звуками моего голоса.

— Здравствуйте. Меня зовут Катя. И я жена того, с кем вам изменяет ваша девушка.

Перевела дыхание, лихорадочным взглядом осмотрев стоящего в дверном проёме мужчину, и нахмурилась.

— Сегодня она была с ним в отеле. Утром. Вчера… — вскинув перед собой руку, я оттопырила указательный палец, продемонстрировав ошарашенному мужчине вчерашний подарок Игоря, — Он купил гарнитур. Кольцо подарил мне, а браслет из него вашей девушке. Обновки не заметили? — голос угрожающе надламывался.

Я готова была перейти на крик в любое мгновение.

Вместо вопросов или диалога, мужчина кивнул себе за спину и попятился по широкому, заставленному шкафами по обе стороны, коридору.

«Куда он идёт?! Куда пошёл?! Он что, ненормальный?!» — воя от отчаяния, надрывалось моё подсознание.

В один миг я забыла обо всех мерах предосторожности и шагнула в квартиру следом за незнакомцем.

— Вы… слабослышащий?! — мой голос сочился злостью и раздражением. — Я сказала, что ваша девушка спит с моим мужем!

В проёме просторной гостиной замер амбал, глядя на меня с сомнением и насмешкой.

Нет, ну он точно больной! На всю голову!

— Катя, если не ошибаюсь?

Я кивнула на чистых рефлексах, до конца не веря, что это широкоплечее недоразумение всё-таки заговорил.

— Так вот, Катя, у меня нет никакой девушки. Вам принести воды?

Мозгов себе принеси! Какая мне разница, какие у них там отношения?!

— Энжи спит с моим мужем! Вам всё равно? Прекрасно! Тогда что вы делаете в её квартире?!

Почему-то упоминание якобы творческого псевдонима Ангелины произвело на него неизгладимое впечатление.

Мужчина дёрнулся. Нахмурился. Впился в меня неверящим взглядом, а после вообще рассмеялся.

— Хороший розыгрыш. Дочь оставила где-то включённую камеру?

Здесь уже не выдержала моя нервная система.

Дочь? Камера?

Если я когда-то и чувствовала себя полной идиоткой, то все те чувства меркли перед событиями этого дня.

Вот почему никогда нельзя совершать необдуманных поступков. Нельзя базировать свой план мщения и отчаяния на своём «кажется».

— Катя? — слышала голос мужчины, сочащийся словно сквозь толщу воды, и вообще переставала ориентироваться в пространстве.

Пара диванов. Несколько фотообоев на стенах. Круглая лампа. Прочий свет для съёмок. Несколько стоек с микрофонами. Какая-то арка в искусственных цветах. Стеклянный журнальный столик, с неестественной композицией из кофе и круассанов…

В глазах потемнело.

— Катенька… Катенька, смотрим на меня. Смотрим. Вот так. Хорошо смотрим. И глаза у нас какие красивые, — деланно вздохнул отец любовницы моего мужа. — Серые-серые. Без голубого и зелёного вкрапления. Чистый лёд. Вот так вот…

Горячие ладони на моей шее кое-как привели меня в чувства. Я уставилась в небритое лицо перед собой и с трудом сглотнула вставший в горле ком.

— Прекрасно. Сейчас подам воды.

Сфокусировавшись на гостиной, я поняла, что вижу осветительную технику, а не арку, к которой стояла лицом. И я вообще сижу на одном из диванов, хотя абсолютно точно помню, что стояла к ним как-то боком.

— Что… что произошло? — в голове стоял какой-то туман.

Ответа не последовало. Осмотревшись, я поняла, что и отвечать было некому. Мужчина вышел из гостиной, оставив меня одну, а я веду разговоры сама с собой.

Вот это я дел натворила!

Как отмотать время назад? Как всё исправить?

Я перевела дыхание и несмело поднялась на ноги. Что я могла сказать отцу любовницы своего мужа, кроме того, что он отвратительно воспитал дочь, что она увивается за женатыми мужчинами? Да ничего! Ничегошеньки!

— И куда вы собрались?

Моя попытка побега не была марш броском. Я едва отошла от дивана, как мужчина вернулся, держа в руках стакан с водой, при виде которого меня бросило в жар. Захотелось пить до одури.

— Сделаем вид, что я сюда не приходила. Простите…

Лишая себя возможности передумать, я гораздо увереннее прошла мимо амбала и двинулась в сторону выхода.

Всё. Уже точно плевать, что будет дальше. Что бы я ни планировала, а муж и его любовница очень скоро будут в курсе, что мне прекрасно известно об их отношениях. Мне нужно было готовиться к войне, а не тратить время на одно сражение с отцом Ангелины.

Сердце грохотало в груди как заведённое, ладони вспотели, кровь шумела в ушах, но решительности у меня было хоть отбавляй.

— Владислава Викторовна, — застав свою помощницу по хозяйству вместе с Ваней и моей крёстной, колдующей на кухне, я нервно расстегнула пуговицы на пальто, — Соберите, пожалуйста, несколько чемоданов. Самого необходимого…

Взгляд упёрся в графин с водой и лишил меня дара речи на несколько минут.

Пока я жадно пила и пыталась выровнять дыхание, ни одна женщина с места не сдвинулась.

— Папа уезжает в командировку, — вдоволь напившись, я соизволила всё же объясниться.

Отставила графин со стаканом в сторону и, подхватив на руки сына, многозначительно посмотрела на крёстную.

Что? Не думала же она, что чемоданы должны быть собраны мои и Ванюши?

Ничего не изменилось. Каких бы я ошибок не наделала, что бы ни выкинула, а моё мнение не изменилось — уйти должен Игорь! Страдать должен Игорь! Я жертвой не буду!

Крёстная на это лишь вздохнула. Выключила конфорку и, отложив в сторону одно из кухонных полотенец, растерянно пожала плечами.

— Как обычно? — Владислава Викторовна тоже была несколько растеряна и сбита с толку, подозреваю, моим появлением в кухне, — но собрана, как и обычно.

Женщина с аккуратно уложенными в высокую причёску тёмными волосами, которые украшал чёрный «крабик», с готовностью шагнула вперёд.

— Да. Как обычно.

Ага! Как обычно! Да нет никаких у Игоря командировок. Какое здесь как обычно? Все всё прекрасно поняли. Как бы мне ни хотелось, а шила в мешке не утаить.

Стыдно было до одури. Ещё позавчера мы сидели за одним столом и мило улыбались друг другу, а сегодня я выгоню отца своего ребёнка из нашего дома. Такая она… жизнь. Моя жизнь.

— Поможешь маме раздеться, Ванюш? — проводив тревожным взглядом Владиславу Викторовну, выпорхнувшую из кухни, я вымученно улыбнулась. — А потом мы с тобой поиграем. И почитаем. Обязательно ещё посмотрим твоих любимых богатырей…

Сын радостно кивал, довольно щуря серо-зелёные глаза, а на крёстную я предпочитала не смотреть.

Грядёт война. Мне ни к чему сомнения, а разговор с Еленой Александровной непременно их породил бы в моей душе.

Не успели мы с сыном покинуть пределы кухни, как раздалась незатейливая мелодия дверного звонка.

Словно чувствуя приближение битвы, я обернулась, чмокнула сына в лоб и попросила хорошо себя вести с бабушкой. Усадила Ваню на стул и кивнула крёстной.

Пора было дать первый бой!

…хотя о чём я думала, для прихода Игоря рано ведь?

Быстро добравшись до гостиной, я расслышала сбивчивый голос своей помощницы по хозяйству:

— Я не очень поняла. Вам Игоря Анатольевича или Екатерину Сергеевну? И представьтесь. Должна же я как-то о вас доложить.

Шумно сглотнув, я прошла дальше, замерев за спиной Владиславы, и встретилась с карими, практически чёрными как ночь глазами.

— Хозяйку дома мне, — оттопырив указательный палец, мужчина указал на меня и сдержанно улыбнулся. — Я выразился более чем ясно. Как вы себя чувствуете? — этот вопрос уже адресовался напрямую мне.

Переступив с ноги на ногу, я всё-таки нашла в себе силы расправить плечи и упрямо встретить взгляд отца любовницы моего мужа.

— Оставьте нас, пожалуйста.

Я, конечно, не собиралась вступать в перепалку с этим амбалом, по нелепой ошибке принятым мной за бойфренда Ангелины… Но раз уж мужчина сам ко мне пришёл.

— Я пойду?

Кивнув, я отпустила женщину выполнять своё предыдущее распоряжение, а сама язвительно усмехнулась:

— Рассказали уже доченьке о моём визите?

— Я не мог не поговорить перед этим с вами, — очень правдоподобно заверили меня.

Только я не наивная овечка. Я прекрасно понимала, что никто за мной не гнался, не следил и даже не спускался. Убегая из квартиры этажом выше, я прислушивалась к каждому шороху и готова поклясться, никто за мной не шёл.

Откуда бы этот амбал узнал мой номер квартиры и адрес, если не звонил дочурке, вывалив на неё всё, услышанное от меня ранее?

— Катерина, если позволите, — мужчина сделал шаг по направлению моего порога.

— Не позволю! — тут же вскинулась я, загородив собой проход. — Уходите. Готовьтесь к знакомству с будущим зятем, дальше позволяйте дочери всё что только угодно… До свидания!

Он непонимающе моргнул, но попытки попасть в мою квартиру прекратил.

— Почему вы так смотрите? — кажется, меня несло. — Неужели не знали, что если распускать детей и всё им позволять, то вырастет нечто не совсем отягощённое моралью? Зачем вы пришли? Я в полном порядке! Я прекрасно себя чувствую! Уходите же уже!

Сложив на груди руки, амбал замер истуканом практически на моём пороге и уставился на меня задумчивым взглядом.

— Я вас десять минут знаю, а, кажется, что уже в курсе всех ваших диагнозов! Вы почему меня опять игнорируете? Почему не слышите? Уходите!

— Один вопрос, Катерина. Вы… любите своего мужа?

Да как он это постоянно делает? Даёт выговориться, изложить какие-то факты, доводит до точки кипения, а потом что-то такое спрашивает, что вводит меня в ступор?!

— Ч-что? — с трудом опомнившись, я тряхнула головой и еле выговорила короткий вопрос.

— Простой и единственный вопрос, — широкие плечи качнулись. — Вы любите своего мужа?

Вопрос с подвохом?

Позавчера я бы не задумываясь, сказала, что да. Ни секунды бы не раздумывала над своими чувствами и тем, кто у меня ими интересуется. Но в тот самый момент, мне отчего-то захотелось задать ряд встречных и уточняющих вопросов!

Я люблю своего мужа! Так ведь? Но вот не слишком и не таким, какой он есть. Он стал для меня предателем. Весьма глупо говорить о любви к человеку, который тебе изменяет. Это… это словно признать, что ты принимаешь его правила игры, готова с ними жить и не пытаться бороться.

— Я люблю своего мужа и ненавижу его за то, что он связался с вашей дочерью! Такой ответ вас устроит?

— Более чем, — хмыкнув, мужчина кивнул. — Какого бы вы мнения ни были о своём муже, но Ангелина — моя дочь. Я не позволю ходить и позорить её, чтобы она ни натворила. — Ну да, а могла бы быть другая позиция? — Я люблю её. Она заслуживает большего, чем трусливый шакал, убегающий от жены на пару часов в неделю. Вы можете мне не верить, но Ангелина бы никогда не взглянула на женатого. Я не знаю причин, но знаю, как помочь вам. Если вы, конечно, будете действовать со мной заодно. Я вам обещаю, Ангелина бросит вашего мужа в самое ближайшее время!

Понятия не имею, что за речь я выслушала, но ехидно ухмыльнулась:

— Обещаю? Я вашего имени даже не знаю. Как вы можете уже мне что-то обещать?

— Моя ошибка, — кивнув, амбал выдал нечто "восхитительное": — Дамир. Дамир Дорофеевич Бауман.

Я чувствовала, что моё лицо перекосило, но ничего не могла сделать с удивлением и недоверием, которые встрепенулись внутри меня.

— Да, мой отец был армянином. Женившись на русской девушке, он взял её фамилию и поменял имя. Такое чувство юмора у отца было. Специфическое, — словно прочитав мои эмоции, улыбнулся незваный гость. — Меня, кстати, при рождении даже Ваней назвали. Что тут скажешь, я чувство юмора от отца не унаследовал, как вы понимаете.

— У меня сына Ваней зовут… — глупо выдохнула я, часто заморгав.

— Правда? — Дамир улыбнулся, как мне показалось искренне, и продемонстрировал ряд ровных белых зубов. — Значит, мы обязательно подружимся.

Возможно, кое-кто мне очень умело заговаривал зубы, потому что я опомниться не успела, как прозвучало:

— Встретимся в шесть у вас за ужином. Сегодня.

Стоп! Что?!