Отец моей подруги Альфа

Владислав

В доме стояла тишина. Сбросив пиджак на кресло в прихожей, я стремительно взлетел по ступеням на второй этаж. Сердце бешено колотилось в груди, то ли от предвкушения, то ли от чего-то еще, смутно тревожащего душу.

Бесшумно проскользнул в комнату. Не включая свет, двинулся к кровати, сбрасывая на ходу брюки. Плевать, что они помнутся. Сейчас это совершенно не важно. Мягкий свет из коридора пронзал полумрак, ложась теплой полоской на неясное очертание женской фигуры под одеялом.

Моя детка так замерзла? Сейчас я ее согрею. Моя… Или уже нет? Этот вопрос, словно заноза, сидел в голове последние дни. Я давно собирался узаконить наши с Лизой отношения.

Она лежала на животе, укрывшись одеялом до самой шеи. Я забрался к ней под одеяло, прижался сзади, ощущая каждой клеточкой тела ее тепло, и тут же запустил руку под ночную рубашку. Кожа была горячей, шелковистой, словно лепесток розы. А запах… Ебануться. Что за дьявольский аромат? Чистый, первозданный секс.

Он обволакивал меня, словно густой туман, сводил с ума, заставлял кровь кипеть в венах. Член взметнулся, словно от удара током, жестко упираясь в ткань боксеров. Я чуть не задохнулся от накатывающей волны желания, от всепоглощающей потребности владеть ею прямо сейчас.

Как же она дивно пахнет. Неужели я так по ней соскучился? Трахать Лизу всегда приятно, она умеет доставить удовольствие, но сейчас… Сейчас я чувствую к ней что-то большее, чем просто похоть. Какое-то сильное, звериное, первобытное притяжение, с которым невозможно бороться.

Хотелось зарыться носом туда, откуда исходил этот дурманящий аромат. Прямо между ее ног. Что я и сделал, поддавшись инстинкту.

Опустился к упругим бедрам, осыпая их нежными, обжигающими поцелуями под её тихие стоны, словно раскаленные угли, прожигающие меня насквозь.

Чувства обострились. Каждая клетка тела жаждала ее.

Я бы мог поставить ее в удобную для меня позу и трахать, до тех пор пока не насытился, но в происходящем была какая-то несвойственная для меня игра, довести до исступления спящую любовницу упиваясь ею. Вылизывая её влажное лоно, горячее и пульсирующее.

Дыхание Лизы участилось, стоны стали слышны. Они были куда слаще чем обычно, мелозвучны, желанны. Вызывали странные чувства. Во мне. В звере.

Она уже не спала, извивалась, словно дикая кошка, готовая выпустить когти, пока мой язык проникал в нее.

Ее дыхание участилось, стало прерывистым. Я чувствовал, как ее тело дрожит от напряжения. Она была готова кончить, и мне не терпелось погрузить в нее член.

Я навис над ней, продолжая ласкать ее пальцами, обильно покрытыми ее смазкой.

Наконец, ее тело сотрясалось в ритме моих движений, она выгибалась в спине, упираясь ладонями в мои плечи, а я продолжал двигаться, пока не почувствовал, как ее мышцы напряглись в конвульсиях оргазма.

Упоительное ощущение захлестнуло меня с новой силой. Я не видел ее лица, но всем телом ощущал как её удовольствие просачивается в меня.

Но когда я губами скользнул по ее губам, я потерял контроль. Эта сладость… другая. Совершенно иной вкус.

Совершенно другие губы. Впрочем как и аромат. Сегодня она вся другая.

Я углубил поцелуй грубо и требовательно. Нет, это был даже не поцелуй, скорее отчаянная попытка утолить жажду, возникшую из ниоткуда.

В нетерпении устроился между ее ног и скользнул членом по мокрой киске в попытке протолкнуться, но не вышло.

– Пожалуйста… остановитесь!

Еле дыша сорвался с губ совершенно незнакомый голос.

Добро пожаловать в новинку! :)
ОСТОРОЖНО!Будет горячо!Эмоционально! Не забудте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк! Это важно для продвижения и настроения :)

Добро пожаловать в мою новинку

"Отец моей подруги АЛЬФА"

Новый цикл: "Одержимые"

Аннотация:

В ту ночь, убегая от одной опасности, я угодила в лапы хищника куда страшнее. Владислав Громов, отец моей подруги, могущественный Альфа с безумным, одержимым нравом. Он не просто властный и эгоистичный богач, он – оборотень, и его животный интерес ко мне вызывает леденящий ужас, ведь я в его глазах всего лишь добыча.
Между нами – бездна страха, неприязни и необъяснимого притяжения. Что случится, когда зверь внутри него потребует от меня безраздельной покорности? Неужели мне суждено стать его игрушкой, отдав ему душу и тело? Или… есть способ избежать этой участи?
***
– Мне нужна та, кто будет со мной спать без всяких вопросов, – его голос обжигает холодом.
– А я тут при чем? – дрожащим голосом спрашиваю я, понимая, что попала в ловушку.
– Ты молода, красива. Я богат, влиятелен. У меня есть потребность… в определенном виде женского общества, а тебе нужны деньги.
– Но не ценой собственного тела! Я не продаюсь!
– Продается всё, Мира. Вопрос лишь в цене. У тебя есть время решить до завтра. В противном случае пойдешь по рукам других оборотней. Усекла?
🔥Властный Альфа с тяжелым характером
🔥Невинная героиня
🔥Страсть, опасность, борьба за любовь и свободу
🔥Разница в возрасте
🔥Истинная пара

Мира
Я прижалась спиной к двери, удары становились все сильнее. Он колотил кулаками и ногами, пока я обнимала свои колени.

Жгучая боль пронзала плечо. Он опять это сделал. Затушил окурок, об мою кожу. Воняло паленым, а в голове пульсировала ненависть и страх. Снова пьяный, снова избивает.

– Ты! Сучка гребаная! Открывай, я кому сказал!? 

Дрожащие пальцы едва слушались, когда я набирала номер полиции. Я знаю, что толку от этого будет мало. Подержат в камере сутки-двое, а потом выпустят. Но мне хватит этого времени, чтобы собрать вещи и уйти.

Ха! Из своей же квартиры. А если не уйду сейчас, то потом он отыграется на мне. По полной.

После смерти мамы всё превратилось в кромешный ад. Мы и раньше c отчимом не были друзьями, но теперь он словно сорвался с цепи. Пьянки, оскорбления, теперь вот ударил меня.

Я боялась, что однажды он перейдет черту. Он начал пить, распускать руки. И мне казалось он способен на большее, но ждать я этого не хотела.

Его доля в этой проклятой квартире равна моей. Риелтор сказал, продать её с таким "соседом" – нереально, разве что за бесценок. Но куда мне потом идти?

Куда идти сейчас я тоже не знала, но оставаться было уже опасно.

– Здравствуйте. Вы позвонили в отделение полиции города Москвы. – прозвучал бесстрастный голос дежурного бота.

Теперь боты повсюду. До живого человека не достучаться.

– Выберите свой регион… – монотонно перечисляла она.

Слишком долго.

Чересчур.

За это время он может сделать со мной что угодно.

– Давай вышибать дверь! – раздался за спиной грубый пьяный голос.

Пришли его дружки. Такие же отмороженные алкаши.
Один из них с разбегу ударил в дверь. Сердце застучало с бешеной силой.

Еще один удар, и дверь не выдержит.

Перекидываю спортивную сумку через плечо. В ней всегда наготове: документы, немного денег, запасная одежда и единственный фотоальбом с мамиными фотографиями. Мои жалкие пожитки, мой билет в никуда.

Натягиваю кроссовки, ветровку и подхожу к окну.
К счастью, первый этаж. Но он не такой уж и низкий.

Я не знаю как спрыгнуть. На улице темно, и сыро после дождя.

Что если я приземлюсь не так как нужно и получу травму?

Но все сомнения отступают, когда дверь выбили.

Запах перегара ударил в лицо, я с трудом сдержала рвотный позыв, пока желудок скручивало от страха и от отвращения одновременно.

В проеме стоял отчим, его лицо исказила пьяная злоба, а за ним маячили ухмыляющиеся силуэты дружков.

Не раздумывая, я залезла на подоконник. Земля казалась такой далекой, что было не до конца ясно, один прыжок – освободит меня или сломает?

– Ну все, блять, не сбежишь. Догоню все равно и убью же, нах! – пошатываясь огрызается отчим.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Вспомнила маму. Её улыбку, её голос. И прыгнула.

Мгновение невесомости, а потом – резкий удар о землю. Боль пронзила лодыжку, колено, но адреналин заглушил всё. Я поднялась, опираясь на здоровую ногу, и заковыляла прочь, в темноту.

За спиной раздался пьяный хохот и ор. Я не оглядывалась. Бежала, пока хватало сил. Остановилась только на автобусной остановке и села в первый попавшийся автобус.

Холод пробирал до костей, слезы текли по щекам, а адреналин уступал место боли.

Каждую автобусную остановку я вздрагивала, боясь, что отчим или его дружки преследуют меня. В таком напряжении я доехала до автовокзала.

К тому моменту город погрузился в глубокую ночь. В животе урчало от голода, все магазины были закрыты.

Я не знала, что делать дальше, куда идти. В кошельке не так много денег. На пару ночей в дешевом хостеле хватило бы, но что потом? Я закрыла глаза, пытаясь согреться. В голове стучало: "Выживу. Обязательно выживу".

Сжимаю мобильник в руках. Решаюсь обзвонить друзей по универу.

Первую набрала Светку. Гудки тянулись бесконечно долго, и с каждым из них надежда в груди таяла.

– Алло, Света? Это я, Мирослава. – я сглотнула комок в горле.
– Слушай, тут такое дело… в общем, мне нужно где-то переночевать сегодня. Можно к тебе?

В трубке повисла неловкая пауза.

– Да, понимаю…однушка, тесно. Ну, ладно… Прости, что побеспокоила. Нет, ничего. Не волнуйся, давай. Пока!

Я решила позвонить Антону, он всегда был добрым и отзывчивым. У нас практика в одной больнице была. И я ему вроде как нравилась.

– Антон, привет. Это Мира. Слушай, у меня тут… неприятности. Долго рассказывать. Не знаю куда деться и спрашивать стыдно. Переночевать негде. Ну как так? Ну вот так. А, ясно, девушка будет против. Конечно. Да, позвоню Светке, – только Светке я уже звонила. – Рада была слышать, пока.

Я перебирала номера тех с кем была в хороших отношениях. Нашла Ирку. Она точно не откажет. Живет одна в трешке!

– Ириша, привет. Это Мира, как дела?

– Лена? Привет! Отлично! Сама как? Устроилась в больницу в которую хотела?

– Нет, пока что нет. У меня тут кое-что случилось, сложная ситуация. Можно ли к тебе на ночь?

– Ой, Мир, ты знаешь, у меня сейчас такой период… Я после развода, квартира – сама понимаешь, бардак, да и вообще… Неудобно будет.

– Ты развелась? Блин, сочувствую.

– Нормально все, нашла другого. Мужик - закачаешься! Обязательно тебя с ним познакомлю.

– Ага… – почувствовала, как к горлу подступает ком. – Ладно, прости за беспокойство.

– Ну давай, не пропадай. На созвоне!

Еще пара номеров с тотальным игнором. Потихоньку захватывает безысходность и паника, а когда почувствовала на себе чей-то взгляд испугалась не на шутку.

В темноте, метрах в десяти от остановки, стояла темная фигура. Невысокая, в темном плаще с капюшоном. Невозможно было разглядеть лицо.

Я замерла, сердце снова забилось быстрее. Сжав сумку я вошла в здание. Зал ожидания был пуст, но до одури пропитан едким запахом мочи.

Меня едва ли не вывернуло, но сидеть на улице было страшно. Оглянувшись, я увидела табличку уборной и пошла вглубь по коридору.

На удивление воняло там меньше чем в самом зале ожидания. Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Простояв так не меньше минуты подняла взгляд к зеркалу.

Мое отражение оставляло желать лучшего. А колени… Они были разбиты. Я подошла к умывальнику, включила воду и принялась стирать уже застывшую кровь.

Больно. Но терплю сжимая зубы. Хотя впрочем именно боль дает забыть мне о голоде. Брызнув в лицо несколько капель воды, я набрала воду в ладонь и ее приложила к губам. Вода оказалась редскосно паршивой. Словно я решила выпить из грязного ведра с хлоркой.

Нет, лучше так не рисковать.

Облокотившись руками о раковину я смотрела в свое отражение пока звук входящего сообщения не вытащил меня от раздумий. В какую-то секунду я даже успела себя убедить, что это отчим или его дружки, с угрозами по мою душу, но нет.

Это была Вика.

Ответить сразу я не решилась.

Мы не общались почти три года, с тех пор как она бросила учебу и это время мне уже казалось невозвратной пропастью, хотя в институте мы были не разлей вода как и в школе. А сейчас я как бомж ночью на автовокзале. А она ведь… она в Америку уехала подиум покорять.

Набравшись смелости, я напечатала ей сообщение. В ответ мгновенно прилетел звонок. А дальше разговор…

Я рассказала все сумбурно, сбивчиво, глотая слезы. Про отчима, побег, страх и отчаяние. Вика слушала молча, не перебивая. Когда я закончила, она вздохнула.

– Боже, Мирчик, как же так? Скажи где ты, я приеду.

– Нет, что ты? Не хочу напрягать тебя своими проблемами. – даже не верится, что говорю ей это, когда несколько минут назад обзванивала всех кому только могла с просьбой помочь.

– Что за глупости? Живо кинь мне адрес! Я приеду за тобой. Жду!

Она отключилась.

Я стояла, как громом пораженная. Вика… Она всегда была такой – решительной, уверенной в себе, щедрой, когда дело не касалось парней и экзаменов.

Выйдя из уборной я села в зал ожидания. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью. Я то и дело вздрагивала, оглядываясь по сторонам. Наконец, на улице раздался приглушенный рев мотора. Я выглянула в окно. К вокзалу подъехал черный спортивный автомобиль. Не просто автомобиль, а какой-то космический корабль на колесах.

Из машины вышла девушка. Высокая, стройная, в стильной кожаной куртке, от блеска которой у меня зарябило в глазах.

Это была Вика. Но не та, которую я знала. От той студентки-медика не осталось и следа. Передо мной стояла уверенная в себе, успешная бизнесвумен, явно покорившая подиум. Или Гарвард, где бы он не находился.

Она окинула меня оценивающим взглядом. Сперва в ее глазах мелькнуло удивление, потом сочувствие. Она быстро подошла и обняла меня. Крепко-крепко. А я разревелась.просто, потому что сил уже не было держаться.

– Мир, да ладно тебе. Нормально все будет. Поехали отсюда. Тут как-то… стремно. Тебе так не кажется?

Дверь автомобиля открылась, и я села на мягкое кожаное сиденье. В салоне пахло дорогим парфюмом. Машина тронулась с места, плавно выезжая на ночную дорогу.

– Куда мы едем? – спросила я, чувствуя, как усталость берет свое. Она улыбнулась.

– Ко мне, куда же еще?

– А твои родители?

– Они развелись, – удивление вырвалось самос собой с глухим "ооох". – Да ну брось, я даже рада. Достали их скандалы. А сейчас всем хорошо, каждый живет своей жизнь. Папа долго не горевал. Быстро нашел маме замену. У него бизнес в Москве, а мама... нашла нового мужа в Штатах.

– Ничего себе, – не смогла сдержать удивления. – А ты давно приехала?

– Недавно. Я приезжала к бабушке. Никак не уговорю ее бросить свою деревню. Но нет, ей нужны козы, куры, гуси. Говорю, давай заведем их в квартире! А она говорит задолбаемся пол от говна оттирать.

Мы вдруг обе в унисон расхохотались. А потом тишина снова ворвалась в салон автомобиля. Вика нахмурилась и посмотрела на меня.

– Я слышала, что произошло с твоей мамой. Мне жаль.

Я кивнула, не зная что ответить. Рассказывать в подробностях то, что я пережила совсем не хотелось, поэтоум я молча прикусила губу, надеясь, что распросов не будет.

– Мне Тоха Трофимов сказал. Ну помнишь тот, с последней парты, он еще волосы в синий подкрашивал и все время тебя в кино звал.

– Ты общаешься с нашими из института?

– Совсем немного. Я хотела тебе позвонить, не знала просто с чего начать, почему я так резко пропала и перестала общаться. Стыдно было, дружили ведь с тобой с парты. А я так по свинки взяла и исчезла. Просто родители разводились. Думали, если я взрослая, то мне все равно. А мне было не все равно.

– Ты поэтому ушла из института?

– Угу. Но я теперь риэлтор, – она победно улыбнулась. Так могла только та, кто знал себе цену и был уверен в своем будущем.

– Ого. Дай угадаю, риелторы нынче много получают?

– Ну, есть такое. Отдохни, пока мы едем. Нам еще долго.

– Долго?

– Ну да, мы загород едем.

Она нажала на кнопку, и из динамиков полилась тихая музыка. Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Впервые за последние дни я почувствовала себя в безопасности. Вика спасла меня. Но что будет дальше? И какую цену мне придется заплатить за ее помощь? Ведь бесплатно Вика никогда ничего не делала. Особенно для друзей!

Через пару часов мы свернули с шоссе на узкую, извилистую дорогу, которая вела вглубь леса. Дорога была настолько плохой, что машину то и дело трясло и подбрасывало.

– Далеко еще? – поинтересовалась я, чувствуя, как начинает укачивать.

– Почти приехали, – ответила Вика, прибавляя газу. – Сейчас увидишь, тебе понравится.

Наконец, дорога вывела нас к высоким кованым воротам, за которыми виднелся большой, двухэтажный дом из темного дерева.

Вика нажала на кнопку, и ворота медленно открылись. Мы въехали на территорию и остановились перед домом, который оказался еще больше, чем казался издалека.

У меня перехватило дыхание от той красоты. Он был построен в стиле шале, с большими окнами в пол и просторной террасой. Вокруг дома рос густой темный лес, приятный аромат хвои проникал в легкие и расслаблял. А за домом было озеро, гладкое, как зеркало, в котором отражался свет фонарей.

Невероятно.

– Вот это да… – только и смогла выдохнуть я, восхищенно разглядывая всё что освещалось светом фонарей.

– Ну что, нравится? – спросила подруга, выключая двигатель. В ее голосе слышалась гордость, и я понимала, почему.

– Это рай, – ответила я, выходя из машины. Ноги будто не касались земли. – Охраны разве нет?

– Нет, это частный поселок. Есть камеры и сигнализация. Волноваться не о чем. Чужие сюда не могут пробраться.

Вика открыла багажник, и мы принялись выгружать вещи. У меня всего лишь сумка, у нее чемодан. Я чувствовала себя неловко, словно вторгаясь в чужое пространство.

Когда все было перенесено в дом, она провела для меня небольшую экскурсию.

На первом этаже располагалась просторная гостиная с камином, большая кухня-столовая и гостевая комната. На втором этаже находились две спальни, с личными ванными комнатами и рабочий кабинет.

– Тебе какая комната больше нравится? – спросила она, открывая двери в спальни. Глаза невольно разбегались от изобилия и красоты дома. – Можешь выбирать любую.

Одна комната была оформлена в темных тонах, с большими окнами и балконом с видом на озеро. Вторая – в светлых, с выходом в сад. В гостевой же присутствовало больше дерева и был даже камин.

– Мне, наверное, вот эта, с видом на озеро, – ответила я, заглядывая в светлую комнату.

– Отлично. Правда это спальня отца, но его все равно здесь не бывает. – улыбнулась подруга. – Он в командировке сейчас! Так что располагайся. Будь как дома.

– Ты уверена, что я могу здесь расположиться? – спросила я, чувствуя неловкость и благодарность одновременно.

– Конечно. Что за вопросы? Я же предложила. Тем более в других комнатах бардак. Ты не волнуйся, отец долго не приедет, да и он предпочитает свою квартиру в центре. Располагайся, я пойду закину вещи.

Я зашла в комнату и поставила сумку на пол. Комната оказалась очень уютной, хоть и темной. Наверное из-за большого количества света.

На большой кровати лежало мягкое одеяло и несколько подушек. А на прикроватной тумбочке стояла лампа и лежала книга.

Я вышла на балкон. Свежий ночной воздух, наполненный ароматом хвои коснулся легких и я ощутила как медленно с меня спадает напряжение.

Взгляд пробежался от края до края темного озера. Завораживало своей красотой, но с тем же казалось опасным.

Здесь очень красиво. Даже представить не могла, что Вика живет в таком месте.

Когда мы дружили, они с матерью жили в сталинке, недалеко от центра. Потолки были слегка пожелтевшими, но с лепниной, а ванная с ароматом сырости.

Так было и у нас.

С одной лишь разницей, что у нас ничего не изменилось, а у нее… очень даже.

Взгляд упал на потрепанную сумку. Вещей у меня было мало, поэтому я даже не стала их вытаскивать, а вот фотоальбом положила на тумбочку. Потом я села на кровать и принялась разглядывать фотографии на прикроватной тумбочке.

На одной из них была Вика на фоне Эйфелевой башни. На второй с красивым мужчиной. Смею предположить, что это ее отец.

Я его совсем не помню. Видела всего лишь раз и то мельком, когда он неожиданно появился в их жизни. Вике тогда было пятнадцать. Сейчас он выглядит определенно круче, опаснее и красивее.

Чувствую как щеки заполыхали от стыда.

Я всего лишь смотрела на фотографию, а казалось, что это он смотрит на меня. Таким холодным и надменным взглядом.

Засмотревшись на фотографии, я совсем потеряла счет времени. Тишину нарушил приглушенный звук голосов, доносившийся снизу. Я нахмурилась. Вика что, уже с кем-то разговаривает?

Спустившись по лестнице, я увидела свет, пробивающийся из-под двери в кабинет. Подслушивать я конечно же не собиралась, но встала в ступор, когда услышала как кричит Вика.

Ее голос казался напряженным и раздраженным.

– Виктория, мы должны это обсудить, – мужской голос был низким, ровным, с едва уловимыми стальными нотками. От него по спине пробежал холодок. Не кричит, не ругается, но в этой сдержанности чувствовалась такая сила, такая… опасность, что меня невольно передернуло.

– Тут нечего обсуждать! – выпалила Вика.

– Ты уверена, что хорошо все обдумала, дочка?

Оооо, значит, это ее отец.

Но почему Вика так с ним разговаривает? О чем они спорят?

Чувствую что я здесь совсем не к месту. Не то что бы рядом с дверью кабинета, невольно подслушивая. а вообще в этом доме.

– Да не влезу я в неприятности, пап! И прекрати давить на меня! Я больше не маленькая девочка, которая будет делать то, что ты скажешь!

– Твои решения ни к чему хорошему не приводят. Когда ты прилетишь домой?

– Не знаю, я... Я еще не приехала в Москву. Прилечу через неделю. Наверное.

Ого, да она врет. И что этому поспособствовало?

Дальше последовала тишина, тяжелая, давящая. Я невольно затаила дыхание, боясь даже пошевелиться.

– Хорошо, – наконец, произнес отец Вики. В его голосе не было ни злости, ни раздражения, только… усталость? Разочарование? Даже не могу представить его таким. – Как знаешь. Потом поговорим.

С этими словами разговор закончился. Я услышала шаги Вики, направляющиеся к двери, и бросилась обратно наверх, в комнату, чувствуя, как колотится сердце.

Что это было? О чем они говорили? И почему Вика была так взвинчена?

Такое чувство, что она ввязалась во что-то опасное.

Внезапно я ощутила себя незваной гостьей на этом празднике жизни, словно случайно заглянула в чужую замочную скважину, увидев мир, куда мне вход воспрещен.

Липкое чувство неловкости сковало движения, заставляя усомниться в правильности своего решения приехать. Впрочем выбора то особо не было.

Ночевать на автовокзале такая себе идея.

Превозмогая внутренний дискомфорт, я все же спустилась в гостиную, надеясь, что смогу хоть чем-то помочь Вике.

Застала ее сидящей на диване, скрючившись в комок, с закрытыми глазами. Кожа лица отливала болезненной бледностью, а руки дрожали мелкой, нервной дрожью.

В животе похолодело видя её такую. Осторожно, стараясь не спугнуть, я подсела рядом.

– Вика? – тихо позвала я, касаясь ее плеча. Она вздрогнула, как от удара током, и резко распахнула глаза. Взгляд был мутным, потерянным, полным отчаяния. – Что случилось? Я слышала твой разговор…

Вика тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч непосильную ношу, и отвернулась к окну, украдкой вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Извини, я так орала. Как ненормальная, честное слово! Всё нормально, правда, не бери в голову… Просто отец… достал, вечно лезет в мои личные дела. В тем не встречайся. с тем не гуляй. Короче, отцы и дети. Вечные проблемы. Ты и сама понимаешь, – пробормотала она, делая глубокий вдох и натягивая на лицо кривую, фальшивую улыбку. – Не будешь против, если я отъеду ненадолго? Это по работе.

– Ночью? По работе? – я округлила глаза, а мой голос невольно прозвучал с подозрением. Вика лишь коротко кивнула, избегая моего взгляда, и это только усилило мои опасения.

Что-то здесь было не так. Слишком натянуто, слишком неестественно. Словно она играла роль, пытаясь убедить не только меня, но и саму себя.

– Я туда и обратно! – попыталась она улыбнуться. – Честно-честно! Не боишься одна остаться?

– Да что я, ребенок, что ли? – фыркнула я, хотя в душе поселилось неприятное предчувствие. В большом доме, буквально посреди леса и одна. Честно говоря мне и вправду было не по себе оставаться однйо в чужом и большом доме. – Езжай, если надо.

– Можешь телек позырить. Там всякой фигни навалом, – предложила она, словно пытаясь загладить вину.

– Лучше лягу спать.

– Ну, как знаешь. Я предложила. – она вздохнула. – Я все закрою, на сигналку поставлю, чтоб тебе спокойнее было.

– Ну конечно, – пожала плечами, выдавив улыбку. – Ставь на свою сигналку.

Вика торопливо переоделась, чмокнула меня в щеку, и выскользнула за дверь, оставив меня наедине с гнетущим, почти осязаемым чувством тревоги.

Бог знает, что его вызывало. Здесь, казалось бы, я как нигде в безопасности. Но все же… что-то не давало мне покоя, царапало изнутри, словно заноза.

Есть совсем не хотелось, а вот об отдыхе стоило уже задуматься. Я взяла телефон, взглянула на дисплей. Ни пропущенных звонков, ни сообщений от отчима. Оно и к лучшему. О том, что делать со своей разваливающейся на части жизнью, я подумаю утром, а сейчас мне просто нужно уснуть. Ну, или хотя бы попытаться. Потому что выгляжу я, судя по отражению в зеркале, как побитая собака.

Я наполнила ванну обжигающе горячей водой, щедро добавила пену с ароматом лаванды, но даже это не помогло расслабиться. По спине то и дело пробегал неприятный холодок, словно кто-то невидимый дышал мне в затылок, намекая, что от своих проблем не убежать.

Разве что ненадолго.

Забравшись в постель и прижавшись лицом к прохладной подушке, я внезапно почувствовала запах. Не лаванды, не свежести белья, а… запах мужчины. Сильный, терпкий, мускусный аромат, словно пропитавший собой все вокруг, несмотря на свежее постельное белье. Он опьянял, дурманил, заставлял сердце биться чаще, как у загнанного зверька.

Ну и с чего вдруг? Не понимаю. Вот, даже мурашки по коже побежали.

Похоже, я и впрямь схожу с ума от усталости и ощущения, что моя жизнь висит на волоске. Иначе зачем я взяла эту чертову фотографию отца Вики? Бог его знает. Что-то манило в этом лице, от которого веяло суровой, почти первобытной силой.

Он действительно выглядел устрашающе. Воплощение силы и… безопасности. Парадоксально, но глядя на него, в голове промелькнула мысль, что с таким мужчиной и вправду ничего не страшно.

Сон подкрался мягкой, обволакивающей волной, унося в мир грез. И там, во сне, возник мужчина. Его лица я не видела – лишь взгляд. Пронзительный, обжигающий, горящий, словно древний янтарь, взгляд зверя, вырвавшегося на свободу.

Но это не имело никакого значения. Только его прикосновения, которые обжигали кожу, посылая дрожь предвкушения по всему телу. Он касался меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в мире.

Горячий шепот ласкал слух, возбуждение росло, как пламя, разгораясь все сильнее. Я никогда прежде не чувствовала себя настолько свободной, настолько желанной. Его руки… Они путешествовали по моему телу, нежно ласкали груди, губы оставляли горячие следы на шее и плечах, словно клеймо собственности. Стоны вырывались из моей груди, тело отвечало на каждый его жест, изгибаясь в отчаянном нетерпении.

Я обнимала его в ответ, скользила ладонями по горячей, напряженной коже, чувствуя, как под пальцами перекатываются сильные мышцы. Утопала в глубоком, влажном поцелуе, теряя голову от этого упоительного безумия, от всепоглощающей страсти, сжигающей дотла. Но тонкая нить тревоги все же пронзила это блаженство, словно ледяная игла.

Сон обрел пугающую реальность. Знакомый, насыщенный запах мужского одеколона, ощутимая грубость щетины, оставляющей легкие царапины на коже, и пульсирующие движения пальцев между ног, обжигающие клитор… это было слишком живо, слишком реально для простой фантазии. Для сна.

Не в силах сдержаться, я выдохнула громкий стон, который эхом прокатился в темноте.

Глаза распахнулись в испуге.

Я проснулась. Комната тонула в полумраке. Лишь бледный луч лунного света просачивался сквозь неплотно задернутые шторы. И я, придавленная к постели тяжестью чужого тела.

Горячее дыхание опалило шею, а между ног… Господи боже… скользнуло что-то горячее и твердое.

– Ну же, детка, – прошептал хриплый голос над ухом, обдавая меня жаром. – Я так соскучился.

Сердце бешено заколотилось в груди, готовое вырваться наружу. Я попыталась оттолкнуть мужчину, но он был слишком силен, словно гранитная скала.

Но голос… Этот голос показался мне до боли знакомым. И тут меня словно ударило током. Отец Вики?

Владислав

– Слушаю, – голос - сталь.  Именно так звучу, когда говорю с деловыми партнерами. 

– Влад, это Марк. У нас проблемы… с поставкой из порта. Кто-то явно пытается подрезать нас.

Я помолчал секунду. В трубке слышалось лишь его ровное дыхание.

– Подрезать? Интересно. Значит, кто-то решил поиграть со мной. Ну так найди этого умника и передай ему,  что играть с огнем опасно. Очень опасно. Я терпеть не могу, когда трогают то, что принадлежит мне.

– Я понял. Может что-то конкретное сделать?

– Просто передай, что я не буду церемониться. Я просто уничтожу все, к чему он прикасался. Его бизнес, его репутацию, его… семью. Пусть выберет сам, что ему дороже. И пусть помнит, что я всегда выполняю свои обещания. Всё, спокойной ночи, Марк. А то я домой уже приехал.

Я отключил вызов и выбросил телефон на пассажирское сиденье. Устало потер переносицу. Эти крысы всегда выползали из своих нор, стоило мне хоть немного ослабить хватку. Что ж, придется напомнить им, кто здесь главный.

Заглушил двигатель и вышел из машины. Тяжелый запах мокрой земли и сосновой хвои ударил в нос. Ночь выдалась прохладной. 

Я расстегнул пиджак. Дом возвышался надо мной, освещая мягким желтым светом из окон гостинной. Но машину дочери я не увидел. 

В паху кольнуло. Лизка приехала. Любовница. У нее конечно есть ключи, но я просил сообщать мне, когда она приезжает.

Впрочем, она очень во время.

Я  медленно подошел к двери, достал ключ и бесшумно открыл замок. В доме царила тишина. Разделся в прихожей, бросив пиджак на кресло и стремительно поднялся на второй этаж.  Бесшумно проскользнул в комнату. Не включая света, я подошел к кровати, сбрасывая с себя брюки. Мягкий свет из коридора ложился теплой полоской на  неясное очертание женской фигуры под одеялом.

Моя детка так замерзла? Сейчас согрею.

Она лежала на животе, укрывшись одеялом до самой шеи. Я забрался к ней,  прижался сзади, тут же запуская руку под ее ночную рубашку. Кожа была горячей и шелковистой. А запах… Ебануться. Что за аромат? Чистый секс. 

Он обволакивал, сводил с ума, заставлял кровь кипеть. Член взметнулся, словно от удара током. Я чуть не задохнулся от накатывающей волны желания. 

Как же она дивно пахнет. Неужели я так по ней соскучился? Трахать ее всегда приятно, но я никогда не чувствовал к ней такого сильного  звериного, первобытного притяжения.

Хотелось зарыться носом туда, откуда исходил дурманящий аромат. Прямо между ее ног. Что я и сделал…

Опустился к упругим бедрам, осыпая их поцелуями под её тихие стоны, прожигающие меня насквозь.  Чувства обострились. Каждая клетка тела жаждала ее.

Я бы мог поставить ее в удобную для меня позу и трахать, до тех пор пока не насытился, но  в происходящем была какая-то несвойственная для меня игра, довести до исступления спящую любовницу упиваясь ею. Вылизывая её влажное лоно, горячее и пульсирующее.

Дыхание Лизы участилось, стоны стали слышны. Они были куда слаще чем обычно, мелозвучны, желанны. Вызывали странные чувства. Во мне. В звере.

Она уже не спала, извивалась, словно дикая кошка, готовая выпустить когти, пока мой язык проникал в нее. 

Ее дыхание участилось, стало прерывистым. Я чувствовал, как ее тело дрожит от напряжения. Она была готова кончить, и мне не терпелось погрузить в нее член. 

Я навис над ней, продолжая ласкать ее пальцами, обильно покрытыми ее смазкой. 

Наконец, ее тело сотрясалось в ритме моих движений, она выгибалась в спине, упираясь ладонями в мои плечи, а я продолжал двигаться, пока не почувствовал, как ее мышцы напряглись в конвульсиях оргазма. 

Упоительное ощущение захлестнуло меня с новой силой. Я не видел ее лица, но всем телом ощущал как её удовольствие просачивается в меня.

Но когда я губами скользнул по ее губам, я потерял контроль. Эта сладость… другая. Совершенно иной вкус.

Совершенно другие губы.

Я углубил поцелуй грубо и требовательно. Нет, это был даже не поцелуй,  скорее отчаянная попытка утолить жажду, возникшую из ниоткуда.

В нетерпении устроился между ее ног и скользнул членом по мокрой киске в попытке протолкнуться, но не вышло.

– Ну же, детка, – прошептал хриплый голос над ухом. – Я так соскучился.

–  Не надо!  Пожалуйста… остановитесь! 

Еле дыша сорвался с губ совершенно незнакомый голос.
Дорогие читатели, ваши мнение в комментариях всегда интересно! Спасибо!

Комнату неожиданно заполняет мягкий свет. Я жмурю глаза,  чтобы привыкнуть. Да разве привыкнешь к такому?

Надо мной нависает здоровенный мужик. Страшный, злой и очень возбужденный.

Сердце едва не выпрыгивает от страха. 

–  Пожалуйста, не могли бы вы… слезть с меня? –  мои слова ему побоку, продолжает прожигать взглядом. На дьявола похож. Словно нет в нем ничего человеческого. 

И это отец Вики?

Я снова повторяю, дрожащим голосом:

– Пожалуйста…

Но он не двигается. Он просто смотрит. И я вижу, как меняется его лицо. Злость, словно туман, начинает рассеиваться, уступая место… замешательству? Его челюсти напряжены, в глазах мелькают искры, а потом он моргает, словно очнувшись.

– Ты… – хрипит он, его голос звучит глухо и низко, как рычание. – Кто такая?

– Я… я уснула, – бормочу я, пытаясь отползти назад. Но спина упирается в изголовье кровати, и я оказываюсь в ловушке. – Простите, Вика сказала я могу спать здесь.

Ох как же звучит жалко и неубедительно. Да и он, кажется, не верит ни единому слову. Его взгляд скользит по моему лицу, по растрепанным волосам, по смятой ночной рубашке и опускается ниже. Сжав одеяло я пытаюсь натянуть его  выше. Он перехватывает.

– Уснула значит, – повторяет он, приподнимая бровь. Лицо его сейчас  кажется более диким и опасным. Но при этом от него пахнет настолько приятно и опьяняюще, что я зачем-то делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание.

Мужчина медленно отодвигается от меня, стаскивая одеяло и рассматривая все, чего он касался ниже.  Не успеваю спросить, какого черта, но вспыхиваю как свечка.

– У меня был тяжелый день… отчим напился … И я…

Стоп. Зачем я ему это рассказываю? Но слова уже вырвались наружу, и теперь он смотрит на меня с новым интересом.

– Нападения? – переспрашивает он, наклоняясь ближе. Я чувствую его дыхание на своем лице – горячее, влажное, с легким оттенком… хвои и дождя.

Кончик носа скользит по моей шее, щекоча кожу. Я выгибаюсь и сразу же ощущаю как его огромная рука сжимает мою талию. Не понимаю, что он делает. 

Кажется, нюхает меня? И почему я не могу отвесить ему от души оплеуху, которую он заслужил?

Первая мысль, что  от меня пахнет чет-то неприятным, но обнюхивает он с маниакальной одержимостью явно не собираясь останавливаться.

Его пальцы обжигают сквозь тонкую ткань ночной рубашки, и я вздрагиваю всем телом. Неужели он собирается… Нет, этого не может быть!

Но почему тогда он не отпускает меня? Почему продолжает держать?

Внутренний голос шепчет, что пора сматываться, но как? 

Тело словно парализовано. Когда он сжимает мой подбородок наши взгляды встречаются.

Я смотрю в его глаза – темные, глубокие, как омуты. В них отражается  хищное любопытство. И что-то еще… что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее, а кровь приливать к щекам.

Запах мужчины  становится сильнее, заполняя все вокруг. Я чувствую, как он обжигает мои легкие, как кружит голову. А еще аромат хвои после грозы – свежий, дикий, пьянящий. И почему-то… притягательный.

Его рука перемещается выше, к моей груди. Легкое прикосновение, едва ощутимое, но от него по телу пробегает дрожь. Я задерживаю дыхание, боясь пошевелиться. Чего он хочет?

Глупый вопрос, но поверить в происходящее становится сложно.

Хочу остановить его, но вместо этого из горла вырывается лишь тихий стон. И этот звук, кажется, подстегивает его. Его пальцы сжимаются сильнее, очерчивая сосок сквозь ткань рубашки.

Я чувствую, как краснею. Мне стыдно, страшно и… похоже я извращенка раз мне нравится происходящее.

Нет, этого не может быть. Я же его совсем не знаю! И он отец моей подруги! Но его прикосновения будят во мне что-то, о чем я даже не подозревала.

Он смотрит на меня в упор. В его глазах бушует ураган эмоций – страсть, желание, поглощение. Его рука перемещается к моему затылк, сжимает до боли волосы и заставляет запрокинуть голову.

Носом продолжает исследовать  шею, вдыхает жадно аромат, рыча, а грубая щетина корябает кожу.  Я слыша стук собственного сердца и его сердце… это так странно.

– Ты пахнешь… – хрипит он, его голос звучит приглушенно и сексуально, – как весна.

Как весна… Господи…

Мне такого еще никто не говорил. Что это вообще значит?

И прежде чем я успеваю что-либо сказать, он впивается в мои губы. Грубо и жадно. Болезненно.

Я чувствую, как теряю контроль над собой, над разумом, над телом. Его пальцы перебирают мои волосы, а язык жадно трется об мой, пока мощное тело упирается в меня.

Сопротивляться нет сил. Не ответить на поцелуй кажется невозможным. Но на задворках разума рисуется картина, что я попала в  опасную игру. И что этот мужчина, отец моей подруги, не станет моим спасением, а вот погибелью - легко.

На меня накатывает осознание, как отрезвляющий ледяной душ. Что я творю? Я позволяю отцу моей подруги делать со мной что вздумается? Нет! Хватит!

Упираюсь руками в его твердые, как камень, плечи и отталкиваю его от себя. Его губы срываются с моих, оставляя неприятный холодок. Я чувствую себя грязной, использованной. Ярость вспыхивает во мне, сметая страх. Моя рука взлетает, и прежде чем я успеваю осознать, что творю, со всей силы ударяю его по щеке.

Звонкая пощечина разносится по комнате. 

Холодный ужас сковывает меня, когда он смотрит таким угрожающим взглядом.  Что я натворила? Откуда во мне взялась эта дерзость? 

В комнате наполненной тишиной слышно только одно: как бешено стучит мое сердце. А вот что будет дальше… я не знаю.