Отец сводной сестры

— Мне нужна работа. Сбережения, оставленные отцом после смерти, почти закончились, – выдерживаю сочувствующий взгляд Полины. Опускаю глаза на мобильник в руке.

— А как же учеба? Тебе еще учиться три года.

— Я переведусь на заочное отделение. Не думаю, что знания будут чем-то отличаться от очного обучения.

— Ох, Дина, мне так жаль, что у тебя сложились такие обстоятельства, – Полина тянется ко мне, обнимает.

От поддержки подруги на душе становится немного легче. Неделю назад, когда я проверила баланс счета, меня чуть не поразил инфаркт. Денег оставалось совсем немного. Не подумайте, что я – транжира, озабоченная шопингом и всякими косметическими процедурами, как мои ровесницы. Просто оказалось, что суммы, оставленной после смерти папы, слишком мало для жизни. Спасибо ему за то, что я почти год не задумывалась о том, как дальше жить. Теперь пришел этот момент, нужно позаботиться о себе самой, рассчитывать не на кого.

— Все будет хорошо. Я досрочно сдам зачеты и экзамены, – хлопаю по руке подругу, лучезарно улыбаюсь. А что мне еще остается, как не улыбаться? В любой непонятной или сложной ситуации – улыбайтесь.

— Принести еще кофе? – выразительно поднимаю пустой стаканчик «Старбакса». Полина согласно кивает. – Я мигом.

После пары в университете мы с Полей решили прогуляться по центру города. Мне захотелось рассказать ей о своих планах и просто насладиться хорошей весенней погодой. Забегаю в кофейню, где всегда аншлаг, отстаиваю очередь.

— Два больших стаканчика капучино без сахара.

Заглядываю в сумку в поисках кошелька и чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Красного кошелька, подаренного папой на восьмое марта, в сумке не оказывается. Судорожно вспоминаю, куда я его могла деть, облегченно вздыхаю, припомнив, что вчера его не выложила из рюкзака.

Смущенно поднимаю глаза на ожидающего оплату кассира, уже открываю рот, чтобы с сожалением отменить заказ, как слышу приятный мужской голос:

— Добавьте к этому заказу двойной экспрессо. Оплата картой.

Оборачиваюсь, не совсем понимая, что происходит. Позади меня стоит мужчина в деловом костюме. Увидев, что я на него смотрю, слегка приподнимает уголки губ. Мы стоим напротив друг друга, я бессознательно отмечаю, что у него красивые глаза. Насыщенного голубого цвета. Темные волосы. Правильные черты лица. Симпатичный.

Он не говорит никаких банальностей, не заигрывает со мной, не пытается познакомиться. Забирает свое экспрессо, идет в сторону выхода. Я все еще стою возле кассы, смотрю ему вслед и чувствую себя дурой. Вздрагиваю, как очнувшись ото сна, смущенно забираю свои стаканчики и спешу догнать мужчину, чтобы поблагодарить.

— Подождите! – громко кричу, привлекая к себе внимание прохожих и того самого мужчины, который только что оплатил мой заказ. Со сбитым дыханием быстро к нему подхожу. Незнакомец невозмутим, даже слегка отстранен и холоден, чем смущает меня еще больше.

— Спасибо.

— Не за что, – вновь на его губах появляется подобие улыбки, если слегка приподнятые уголки губ можно считать улыбкой.

— Я просто забыла кошелек, – зачем-то начинаю ему пояснять свою заминку в кафе, нервно заправляя свободной рукой волосы. Мужчина усмехается, взгляд потемневших глаз смягчается. Мне кажется, что он улыбается глазами.

— Хорошего вам дня.

— И вам того же, – лепечу, неуверенно улыбаюсь. Он незаметно кивает и отворачивается, продолжая прерванный путь. Я не смотрю ему вслед, разворачиваюсь и спешу к подруге, которая, наверное, уже меня с собаками ищет.

— Почему ты так долго? – встречает меня Полина вопросом, забирая из моих рук свой капучино.

— Очередь большая, – мне не хочется ей говорить о том, что произошло в кафе. Почему-то душа требует это сохранить в секрете.

***

— Дина! – громко окликают и машут рукой через весь зал ресторана. Я одергиваю блузку и, крепко вцепившись в ремешок сумки, решительно направляюсь к столу.

— Привет, красавица! – приветствует подруга.

Мне улыбается очаровательная блондинка с бездонными сапфировыми глазами, с идеальной кожей и безупречными зубами. Она красавица. На нее смотрят, оглядываются, не отводят глаза в сторону. Если Поля – подруга, с которой можно без стеснения лопать чипсы и пить колу, то с Региной – давишься листьями салата и пьешь воду с лимоном. И все потому, что Регина – модель. Международного класса. В семнадцать лет она уехала в Париж работать. И пока я изучаю экономику в теории в университете, Регина покоряет европейские подиумы и обложки глянцевых журналов. Ей, как и мне, только девятнадцать, ее карьера в самом расцвете. Разница между нами в том, что мне нужно думать о своем будущем, а ей – нет, потому что она единственная дочь своего богатого отца.

— Я так рада тебя видеть, – мне хочется обнять подругу, она улавливает это желание и тут же заключает в объятия. Я даже зажмуриваюсь. Ощущение, что держишь в руках фарфоровую статуэтку. 

— Я тоже соскучилась. Приехала на три дня. У отца важное мероприятие, попросил поприсутствовать. Ты же понимаешь, что я не могла ему отказать.

Именно благодаря ему моя подруга осуществила свою детскую мечту: стать моделью. Родители Регины были в разводе. С ее слов я знала, что отец работает за границей в очень крупной компании. По этой причине я никогда не видела ее папу ни в реальности, ни на фотографиях.

Поэтому Регине сложно отказать отцу в просьбе. Для дочери он делает все, что считает нужным. Подруга своим успехом в карьере обязана ему.

— И ты тоже идешь, – на столе появляется приглашение, протягивает его в мою сторону.

— Не думаю, что я должна там присутствовать.

— Дина, у меня не так много свободного времени, я хочу хоть немного с тобой поболтать, прежде чем вернусь во Францию. Ты же в Париж в ближайшее время не собираешься, – Регина улыбается так, что ей не хочется отказывать. Мы, действительно, редко видимся. Все наше общение происходит через звонки, через скайп.

— Только ради тебя.

— Я знала, что ты меня не оставишь. У тебя платье и туфли есть?

— Боюсь, что твои наряды мне не подойдут.

— Я тебе куплю. Считай, что это мой подарок от души, – берет мои руки, сжимает. – Я соскучилась по тебе, Динь-динь.

Я прикусываю губу, чтобы не расплакаться от умиления. Надо же, Регина помнит мое школьное прозвище. Мы с ней учились в одной школе. Она пришла к нам в десятом классе, сразу всех покорила и очаровала. Без труда стала звездой школы. При таком успехе все девочки и мальчики хотели дружить с ней, но Регина близко к себе подпустила только меня. Это были, наверное, самые счастливые два года в моей жизни. У меня была подруга, была семья, были мечты и планы. К сожалению, после выпускного вся моя жизнь пошла под откос. Заболел и позже умер папа. Уехала Регина. Я осталась одна.

Мы обедаем, я внимательно слушаю болтовню подруги, ее рассказы о непростых буднях модели. Она с увлечением показывает фотографии со съемок. У меня нет зависти к ее глянцевой жизни. Это со стороны кажется, что у нее жизнь – сплошной праздник, на самом деле я улавливаю в голосе Регины усталость, в глазах замечаю грусть.

— Ты чем-то расстроена? – нам приносят десерт, точнее мне. Подруга крутит в руках стакан с водой.

— Я беспокоюсь об отце. Мне кажется, что он настолько привык быть один, что никогда не женится.

— Сомневаюсь, что твой отец одинок. Возле успешных мужчин всегда полно хищниц.

— Вот именно, Дина, хищниц, а не женщин, которым нужен он сам, а не его богатство. Я хочу, чтобы его любили.

— Мы все хотим, чтобы нас любили.

— Но чаще всего любят деньги, которые есть на счету. Ладно, не будем о грустном, пойдем покупать платье на мероприятие. Кто знает, может ты встретишь там своего принца. 

Мне страшно. Безумно страшно. Я, вообще, по натуре, стеснительный человек, предпочитаю слушать и молчать. Когда меня просят что-то сказать, сразу теряюсь. Но сейчас мне нужно себя презентовать. Показать будущему начальству, что именно меня им не хватает для комфортной работы. Два дня назад, увидев на сайте по поиску работы заманчивое предложение от известной компании, отправила свое резюме. На следующий день меня пригласили для собеседования.  

— Дина, ты паникуешь на ровном месте, – Полина, моя верная подруга, рядом. Даже с пары со мной ушла, чтобы поддержать. – Главное попробовать, а там – будь что будет.

— Ты не понимаешь. Эта вакансия для меня просто идеальна. Второй помощник руководителя. То есть, мне не нужно быть на виду, я буду просто помогать основному помощнику. Главное, зарплата. Я такую нигде не найду.

— И кофе тут хороший, – добавляет Полина. Она успела взять себе стаканчик из автомата, я отказалась. От волнения не хотелось ни есть, ни пить. Еще и ладошки потеют.

— Нос выше, улыбайся. Тебя за одни красивые глаза должны взять, – от комплимента подруги мои щеки розовеют, пристальнее всматриваюсь в свои глаза в отражении зеркала. Они у меня серые, но папа их называл чистыми бриллиантами. Русые волосы до талии. Сейчас я их заплела в колосок, чтобы не мешали. Фигура обычная. До Регины мне – как до Китая, но я и не хочу в Китай, а паниковать по поводу лишнего килограмма еще рано. Если моей внешности ставить оценку, то четыре из пяти.

— Пойдем, а то еще пропустишь свою очередь на собеседование, – Полина хватает меня за руку и вытаскивает из туалетной комнаты. Выпрямляю спину, приподнимаю подбородок, я готова вступить на новую ступень своей жизни. А коленки предательски дрожат.

— Демина? – в приемную выходит женщина в стильных очках, держа перед собой планшет с анкетами. Я вскакиваю на ноги, поправляю юбку и под пристальными взглядами конкуренток делаю шаг. Женщина приветливо улыбается, поворачивается боком, приглашая рукой в кабинет.

— Анна, где тебя черти носят? – в приемную заходит мужчина, я оглядываюсь на голос и замираю на пороге.

— Роман Андреевич, я вас предупреждала, что сегодня у меня во второй половине дня поиск себе помощницы.

Роман Андреевич словно только сейчас замечает присутствующих, сдвигает брови, и его глаза устремляются на меня. Мне хочется провалиться сквозь землю от смущения. Это тот самый мужчина, который несколько дней назад заплатил за меня в кафе. Он меня не узнал или сделал вид, что не узнал.

— Мне нужен отчет за прошлый месяц по закупкам «Айли».

— Я вам пришлю по почте. Еще что-то?

— Нет, – на секунду вновь задерживает на мне пристальный взгляд. Может, пытается понять, откуда ему знакомо мое лицо. Разворачивается и уходит. Я слишком шумно выдыхаю.

— Это наш главный руководитель российского филиала. Не будем терять время, Дина, проходи, – меня еще раз приглашают в кабинет. Я на непослушных ногах все же захожу и присаживаюсь на краешек стула.

Он работает здесь. Его имя Роман. Точнее Роман Андреевич. И сердце екает как тогда, в первую встречу. Как той ночью, когда я вспоминала все детали этой встречи. Если меня возьмут, мы будем вместе работать. Удобно ли это? А если из-за этой встречи мне будет отказано? Надеюсь, что – нет.

— Я посмотрела ваше резюме. Вы студентка?

— Я перевожусь на заочное отделение.

— Почему? – на меня устремляют внимательный взгляд.

— Жизненные обстоятельства.

— Умеете работать в «1С»?

— В демоверсии.

— Эксель?

— Уверенный пользователь.

— Это хорошо. Многие почему-то думают, что помощник только кофе начальству носит и глазки ему строит, а не этим занимается, – кивает в сторону внушительной стопки папок. Я понимающе улыбаюсь.

— Языки?

— Уверенный разговорный английский, но, если потребуется, займусь грамматикой.

— Разговорного будет достаточно. Заграничный паспорт есть?

— Нет.

— У нас в компании часто бывают заграничные поездки, поэтому рекомендую данным вопросом заняться сегодня. Учитывая, что через неделю июнь, сезон отпусков начинается, миграционная служба будет перегружена заявками.

— Вы меня берете? – осторожно спрашиваю, не веря в происходящее. Я не даю себе ложную надежду, потому что при отказе сильно разочаруюсь.

— Если честно, то из всех кандидаток, вы единственная, кто пришел сюда работать, а не себя продавать.

Я вспоминаю девушек в приемной. Все как под копирку: длинные ноги, слишком обтягивающая одежда, которая подчеркивает каждый изгиб подтянутого тела. Блестящие длинные волосы. Большие глаза с нарощенными ресницами, нарисованные брови. Слегка пухлые губы, обещающие много чего. На их фоне я – серая мышка.

— Я, конечно, обязана еще побеседовать с другими девушками, но выбор свой сделала, – выразительно на меня смотрит с улыбкой, откладывая мою анкету в сторону. – Подождите полчаса. На первом этаже у нас замечательная кофейня и недорого. Я вам позвоню, вы подниметесь ко мне, и мы оформим вас.

— То есть? – мои губы дергаются в улыбке, но я до конца не верю, что все оказалось не так страшно, как думала.

— Я не думаю, что найду лучше тебя. На первый взгляд ты работоспособная, у тебя есть желание учиться и трудиться, а не искать в офисе папика.

— Папика? – эхом переспрашиваю. – Извините, не мое дело.

— Дина, ты будешь работать со мной, а я работаю в дирекции управления. Тут такие мужчины бывают: те дамочки слюнями будут давиться и думать, как им всучить свой номер телефона. Мне это не нужно. Тем более Роман Андреевич не приветствует служебные романы. Даже с партнерами. Это отвлекает от работы.

— Любые отношения отвлекают от работы, – против воли замечаю, прикусывая досадливо язык.

— Жди моего звонка.

— Спасибо, – встаю со стула и сдержанно выхожу из кабинета.

Стараюсь не улыбаться победно. На меня все вопросительно смотрят, пытаются понять, одобрили мою кандидатуру или нет. Выхожу из приемной, оглядываюсь по сторонам. Полины нигде нет. Извлекаю из сумки мобильный телефон, на дисплее светится значок сообщения.

«Дин, умчалась. Позвонил Коля, мы в кино. Я в тебя верю. Позвони мне», – каждое предложение сопровождается смайликом, как тут не улыбнуться, и я улыбаюсь. Пишу быстро ответ.

«Все хорошо, кажется, меня взяли на работу».

«Я ж говорила!» –подруга реагирует моментально.

Продолжая улыбаться, я спускаюсь на первый этаж и нахожу кофейню. У меня с утра во рту не было и маковой росинки, поэтому при виде вкусных пирожных в желудке громко урчит.

— Добрый день. Мне, пожалуйста, капучино и медовик, – начинаю копошиться в сумке. Кошелек, как назло, не попадается на глаза, хотя я помню, что положила его вместе с тетрадками для учебы.

— Черный кофе, – слышу за спиной голос, от которого моментально перестаю искать кошелек и оборачиваюсь.

На меня в упор смотрят голубые глаза. Все повторяется, как в первый раз, только кафе другое и, вместо двух стаканчиков капучино, я взяла один. И мужчина в этот раз в темно-синем костюме, прям под цвет своих темнеющих глаз. Замечаю в его руке карточку, он смотрит на меня. Да так пристально, что мне хочется провалиться сквозь землю. Тут же рука нащупывает кошелек. Я улыбаюсь, продолжая чувствовать пристальный взгляд, расплачиваюсь за заказ. Устраиваюсь возле окна, с удовольствием делая первый глоток горячего напитка. Против воли глаза ищут мужчину, он не спеша направляется в мою сторону. Ложка замирает в воздухе, сердце перестает биться в груди. Я с каждым шагом жду его приближения. Мы смотрим друг другу в глаза, между нами возникает необъяснимое притяжение. Вдоль позвоночника бегут мурашки, а в животе порхают бабочки. Теперь я волнуюсь не потому, что мне важно произвести хорошее впечатление на будущее начальство. Я волнуюсь по-особенному. Так волнуются, когда кто-то тебе нравится. Эта мысль меня озаряет, как вспышка пламени в кромешной тьме.

Тушуюсь и опускаю глаза. Он не подходит к моему столику. Оказывается, его ждали за соседним столом. Украдкой бросаю вороватый взгляд в сторону компании мужчин. Мой знакомый незнакомец, без пяти минут начальник начальника, сидит ко мне боком. Я могу смотреть на его профиль.

Помнится, в прошлый раз подумала, что он симпатичный. Я плохо смотрела. Для меня он оказывается очень красивым. Его красота – ни как у смазливого мальчика с глянцевой обложки, с которым фотографируется Регина для журналов. Он мужественно красив.

Вспыхиваю, когда голубые глаза перехватывают мой изучающий взгляд. Первое желание было опустить голову, но храбро выдерживаю его внимание. Сердце немного лихорадит, учащая и без того неровный пульс. Боже, Дина, отвисни. Нельзя тебе на самого главного руководителя пялится как малолетке. И вот это волнение тоже не нужно.

К счастью, мое внимание привлекает оживший мобильный телефон. Сразу же чувствую, как интерес со стороны ослабевает.

— Да.

— Дина, поднимайся ко мне.

— Хорошо, –  отключаюсь, торопливо допиваю капучино. Уходя из кофейни, позволяю себе оглянуться через плечо. Мужчина смотрит на своего собеседника, крутя в руке стаканчик кофе. Надеюсь, мы не будем часто с ним сталкиваться, а работа не позволит мне погрязнуть в глупых мечтах.

На душе чувство праздника, поэтому, перед тем как пойти домой, забежала в магазин и купила небольшой торт. Через месяц, как обещала Анна Родионовна, меня ждет хорошая зарплата, главное трудиться и не отвлекаться на ерунду. Ерунда – это флирт с сотрудниками в компании и с партнерами. Мне это, к счастью, не нужно. В мои планы серьезные отношения и семья не входят. Нужно окончить университет и закрепиться в компании, в которой перспектива вырасти из помощницы во что-то серьезное вполне реальна.

Открываю входную дверь, ставлю пакет с продуктами на пуфик и замираю. Возле моих кроссовок стоят элегантные туфли-лодочки. Скорей всего какого-то дизайнера, а не с рынка. Принюхиваюсь, с кухни пахнет едой. Вкусной едой. Еще один повод радоваться сегодняшнему дню.

Подхватив пакет, захожу на кухню и прислоняюсь к дверному косяку. Возле плиты в красивом платье от каких-то кутюр, поверх которого накинут фартук, стоит Лика. Моя мама. Точнее мачеха, но я привыкла называть ее мамой. Все же мы с ней прожили друг с другом почти восемь лет.

— Ты давно приехала? – ставлю пакет на табуретку и раскладываю продукты на столе.

— Утром. У тебя совсем пусто в холодильнике.

— Я не успела его заполнить.

— Не хватает денег?

— Хватает. Еще на работу устроилась, – слышу за спиной, как выключает газ, идет к столу.

— В смысле устроилась на работу? Тебе еще три года учиться, Дина! – мягко берет меня за локоть, поворачивает к себе. – Деньги отца закончились? Ты могла мне позвонить. Или ты думаешь, что раз мы неродные, то я тебя бросила бы на произвол судьбы? Глупышка, – притягивает к груди, обнимает. Почти как мама.

Я улыбаюсь и обнимаю ее в ответ. Кажется, я действительно по ней соскучилась. И не сержусь, не осуждаю Лику за то, что через сорок дней после смерти папы она собрала чемодан и уехала. Она молодая, красивая женщина и имеет право быть счастливой.

— Ты не обязана меня содержать. Тем более, мне повезло, я нашла работу довольно быстро.

— Кем? Официанткой? Где у нас без образования есть хорошие вакансии?

— Я буду помощницей правой руки руководителя одной компании.

— Чепуха. Я попрошу Рому, чтобы он взял тебя к себе на работу. Уверена, что в его филиале найдется достойное местечко для тебя, – Лика садится за стол, берет в руки новенький айфон.

Она вся одета с иголочки, и от нее так и веет спокойствием и уверенностью. Все же, Лика – молодец, добилась своего. После смерти отца мачеха сказала мне, что хочет другой жизни: более успешной, более богатой. Именно поэтому она уезжает за границу работать. И я знаю, что все ее наряды и обувь – эти вещи, скорей всего, куплены по большой скидке где-то в Париже или в Милане. Сама Лика работала администратором в каком-то отеле. Занять довольно приличное место ей помог диплом иняза. Мачеха в совершенстве знает три языка: английский, французский и испанский.   

— Роман? – я присаживаюсь напротив, подпираю ладонью голову. – Ты с кем-то встречаешься?

Лика откладывает телефон в сторону, прикусывает губу и смотрит на меня счастливыми глазами. Еще не зная, кто ее мужчина, я уже за нее рада. Она хорошая, обязательно будет идеальной женой этому Роме и создаст настоящий очаг, куда всегда захочется возвращаться.

— Мы встречаемся два месяца. Познакомились во Франции. Он приехал туда навестить дочку, а я прогуляться в Париже по бутикам. Это любовь с первого взгляда. Посмотрела в его глаза и поняла, что это он – мужчина всей моей жизни.

— Так ты все эти два месяца была в Москве?

— Нет. Это Рома был в Москве, он тут работает на большой должности, а я оставалась в Ницце, работала в отеле, – недовольно кривится, вздыхает. – У нас отношения пока на расстоянии, но это чудесное время романтики мне нравится. Звонки, свидания по выходным, пару дней личного счастья и вот... – протягивает руку, показывая мне на безымянном пальце красивое кольцо с бриллиантом. Немного завидую. Я тоже хочу так влюбиться и получить предложение от своего любимого человека.

— Когда свадьба?

—У Ромы напряженная пора в работе, не до личных торжеств. И мы решили пока хранить наш секрет, но тебе я доверяю, поэтому делюсь своим счастьем. 

— Я за тебя безумно рада.

— Правда?

— Конечно, ты заслуживаешь своего Рому. Надеюсь, он хороший человек.

— Он замечательный. Когда мы поженимся, у тебя вновь будет полноценная семья, я, по-прежнему, тебя считаю своей маленькой доченькой.

— Доченьке уже девятнадцать лет. Ты еще молода, у тебя будут свои собственные дети.

— Чепуха, – Лика улыбается, берет мои руки, сжимает их. – У меня есть ты, у Ромы есть своя дочь, нам не нужны больше дети. Так что готовься к тому, что обзаведешься еще и сводной сестрой.

Я качаю головой, не спорю с мачехой, зная, какой она порой бывает упрямой. Ее послушать, умрешь от смеха. Семья? Я как-то не рассчитывала, что у меня будет отчим, сводная сестра, пусть и через странное родство. Но если все сложится, как говорит Лика, я не против вновь почувствовать себя кому-то нужной. О сестре я всегда мечтала.

— А дочка твоего Ромы взрослая? – встаю со стула, убираю продукты в холодильник, оставляя на столе только торт. Достаю чашки и тарелки. Сейчас поужинаем с Ликой и попьем чай.

— Твоя ровесница. Кстати, завтра вечером у Ромы очень важное мероприятие, приходи, познакомлю вас.

— К сожалению, завтра я занята. Извини. Может на следующий день поужинаем? У меня как раз еще будет свободное время.

— Я спрошу у Ромы.

Мы ужинаем, я слушаю болтовню Лики. Она отличный рассказчик. Иногда ловлю себя на мысли, что готова ее слушать и слушать. Мелодичный голос обволакивает, улыбка очаровывает, как и сияние светлых глаз. Я вспоминаю, когда она появилась у нас дома. С первой встречи расположила к себе и никогда насильно не пыталась занять место мамы. Терпеливо изо дня в день, балуя нас с папой всякими вкусняшками и хорошим отношением, Лика без оглядки влюбила нас в себя. Мы прожили восемь счастливых лет. До последнего дня держались за руки. Когда папа умер, было ощущение, что перестало хватать связующего звена. Так маленькая семья распалась, каждый начал жить сам по себе, сохраняя в душе теплые воспоминания.

— Если вдруг передумаешь, по поводу завтрашнего вечера, позвони мне, я вышлю тебе адрес, – Лика поправляет свою идеальную прическу, глядя в зеркало. Оглаживает себя ладонями, крутится, как кокетка.

— Если вдруг все отменится, я позвоню тебе.

— И не стесняйся мне звонить. Чем смогу, тем помогу, – обхватает мое лицо ладонями. – Ты у меня такая красивая. Истинный бриллиант в скромной оправе.

— Ты называешь меня, как папа.

— Папа знал толк в драгоценностях, – чмокает в щеку, вздыхает. – Звони, не стесняйся. Не забывай, что кроме меня у тебя больше нет родных людей.

— Я помню, Лик. Я обязательно позвоню, мы еще увидимся.

— Да-да, я тут буду до конца недели, – прощаемся, я закрываю за мачехой дверь, прислоняясь к ней.

На душе грустная радость, но в уныние впадать мне некогда. Завтра утром у меня зачет, а вечером – мероприятие с Региной. Подруга ждет не дождется моего эффектного появления, рассчитывая, что какой-нибудь молодой мажор обратит на меня внимание. И ей бесполезно объяснять, что сейчас мне вообще не до отношений. Но с Региной бесполезно спорить.  

Не понимаю, как можно двадцать четыре часа бегать на шпильках, при этом умудриться не упасть и не разбить коленки и нос. Регина идет впереди меня так уверенно и беззаботно, словно туфли – ее обувь с рождения. Как на таком высоком каблуке можно ходить? Это просто пыточное устройство. Для меня.

Подруга оглядывается, ободряюще улыбается. Я на минутку в очередной раз восхищенно на нее смотрю. Вот не зря она покоряет европейские подиумы. В персиковом вечернем платье в пол она прекрасна, на нее так и хочется смотреть, не отвлекаясь ни на что. И мне приятно, что вот эта красотка считает меня своей подругой.

— Ну, чего ты так долго? – Регина замедляется, останавливается и ждет, когда я своим черепашьим шагом дойду до нее. – Ты сегодня отлично выглядишь. Малышка на миллион!

— Ты мне льстишь, – но от комплимента мои щеки привычно окрашиваются в смущенный румянец. Я на миллион не выгляжу, но купленное подругой платье мне к лицу. Приятная ткань серебристого цвета, не слишком откровенный фасон, но интригующая ложбинка между грудей может притянуть чей-то взгляд. Вообще, я бы предпочла глухое, без всяких намеков, свободного кроя платье, но Регина настаивала именно на этом наряде. Спорить, доказывать подруге, что оно мне ни к чему – бесполезно, оно мне к лицу. Об этом знаем мы обе. 

— Я волнуюсь, – признаюсь Регине, когда мы подходим к залу, где проходит мероприятие.

— Расслабься. Ничего особенного от тебя не требуется, просто наслаждайся жизнью, напитками и закусками. Папа в очередной раз хочет всем продемонстрировать, какой он профессионал в своем деле.

— А что он сделал? – вопрос глупый. Вообще, общаясь с Региной, я никогда не интересовалась, чем занят ее отец, почему он оставил их с мамой и уехал за границу. Подруга никогда не любила много говорить о своем родителе. Вскользь как-то упоминала, что мама переехала к ней во Францию через несколько месяцев, после того, как Регина сама уехала туда.

— Ничего особенного. Просто поглотил очередную маленькую фирму, которой никак не выжить без посторонней помощи.

— Иногда это очень разумный экономический ход. Лучше быть кем-то поглощенным, чем заявить о себе как о банкроте.

— Ты рассуждаешь, прям как папа. Давай не будем о бизнесе, лучше повеселимся и я, наконец-то, тебя с ним познакомлю.

— Буду рада этому знакомству.

Зал набит людьми. Все между собой разговаривают, слышится смех, играет приятная музыка. Даже не верится, что тут собрались очень серьезные люди, которые обсуждают сейчас сделку, слияние или потопление какой-нибудь фирмы.

Устав крутить головой по сторонам, смотрю на обнаженную спину Регины, иду следом за ней. Она не забывает обо мне, периодически оглядывается через плечо, чтобы убедиться в моем присутствии. Уверенно направляется к небольшой компании мужчин, один из них стоит к нам спиной. Я замедляю шаг.

— Пап, привет! – громко заявляет о себе Регина, заставляя мужчину медленно обернуться. Я продолжаю улыбаться, но заготовленная приветственная речь застревает в горле. На меня через секунду в упор смотрят голубые глаза. Те самые глаза, вызывающие странную дрожь каждый раз при встрече. Растерянно перевожу взгляд на сияющую Регину.

— Дина, познакомься, мой любимый папочка, Роман Андреевич. Папа, это моя Дина, я тебе о ней постоянно рассказываю. Правда, она у меня красотка?

Роман Андреевич, начальник моей начальницы, великодушно одаривает меня скупой улыбкой. Я не могу сообразить, как себя с ним вести. Когда он протягивает мне руку, на секунду теряюсь, что не ускользает от внимания Регины.

— Дин, не бойся, папа не кусается. Это с виду он у меня серьезный и грозный, а внутри лапочка, – может для нее он "лапочка", а для меня он прежде всего начальник, от которого зависит моя будущая работа. Хочется верить, что дружба с его дочерью никак не повлияет на принятое решение Анны Родионовны, взять меня к себе помощницей. 

— Рад знакомству, Дина, – наши руки соприкасаются, и возникшая дрожь в теле наэлектризовывается и пускает ток по венам. Под гипнотизирующим взглядом голубых глаз я цепенею, оказываюсь не состоянии ни сдвинуться с места, ни что-то сказать.  

Так, Демина, приди в себя. Перестань изображать гипсовую статую. Не дай Бог, Роман Андреевич подумает, что я – дурочка. Еще скажет Анне Родионовне о моей непригодности как сотрудницы. Беру себя в руки, растягиваю губы в улыбке. Надеюсь, получилась улыбка, а не гримаса.

— Я тоже рада с вами познакомиться, Роман Андреевич. Много о вас наслышана от Регины.

— Правда? – темная бровь иронично изгибается и, к моей радости, отец Регины смотрит на дочь.

— Всю подноготную о тебе не рассказывала. Не переживай по этому поводу. Просто Дина в курсе, какой у меня замечательный папочка, – Регина чмокает Романа Андреевича в щеку, его взгляд теплеет и на губах появляется настоящая улыбка.

Чтобы там не было между родителями Регины, отец ее по-настоящему любит. Надеюсь, подруга об этом в курсе. И не думает, что он помогает ей строить карьеру, лишь бы откупиться за неучастие в детской жизни дочери.

— Надеюсь, девочки, вам не будет скучно на этом мероприятии, – Роман Андреевич жестом руки подзывает официанта и любезно протягивает бокалы шампанского сначала дочери, потом мне.

К счастью, наши руки не соприкоснулись, иначе я бы позорно уронила его от волнения, зашкаливающего не на шутку внутри меня. Почему этот мужчина приводит меня в дикое смущение одним своим присутствием? Он вдвое старше меня и еще отец моей подруги, я не должна так остро на него реагировать. 

— Рома, я тебя обыскалась!

Бокал в руке начинает подозрительно качаться, как и весь зал перед глазами. Я широко распахиваю глаза и не мигая смотрю на Романа Андреевича, взгляд которого скользит мимо меня. Его глаза не наполняются немым обожанием, лишь слегка прищуриваются. Сглатываю, желая сейчас оказаться дома под одеялом. Я не готова к такому повороту судьбы. Не готова. Мысли лихорадочно мечутся из стороны в сторону.    

— Дина? Ты ли это? – женщина в элегантном красном платье, подчеркивающем ее шикарную фигуру, оказывается рядом с Романом Андреевичем. Я сначала смотрю на нее, потом на отца Регины, снова на женщину, и мне становится дурно от медленного осознания, что сейчас происходит.

— Вы знакомы? – удивленно спрашивает Регина. Почему удивленно? Она никогда не видела Лику. Почему? Как-то не получилось их познакомить, когда мы учились в школе. Не все одноклассники знают, как выглядят родители твоего друга, подруги, товарища. Вот и Регина не знала, как и я. Именно поэтому мне дурно от шока, с удовольствием оказалась бы подальше отсюда.

— Конечно, это моя дочка.

— Дочка? – теперь невозмутимый Роман Андреевич удивляется. – Ты же говорила, что у тебя падчерица, а не дочка.

— Я ее считаю своей родной дочкой. Правда, Дина? – Лика с нежностью обнимает меня за плечи, не отстраняется. – Рома, познакомься, моя Дина. Дина, это Рома. Я тебе о нем говорила.

Мечтала ли я попасть в сюжет мелодрамы? Нет. Я не люблю драмы, слишком много переживаний и нервов от таких сюжетов. Так что мне и не особо хотелось серьезных отношений, ведь это гарантия бессонных ночей, разных мыслей, необъяснимой ревности и вечных требований с претензиями. Я слишком сильно переживала смерть папы. Сейчас чувствую себя так, словно меня скинули в зерновую молотилку и раздробили на пыльцу.

— Очень приятно. Я отойду на минутку, – отдаю бокал непонимающей Лике, торопливо, как только могу, ухожу подальше от этой компании. Сейчас надо прийти в себя от такого знакомства, привести мысли в порядок и понять, как вести себя дальше с Региной, Ликой и самим Романом Андреевичем.

Во мне борются два противоречивых желания: умыться и сохранить макияж, при этом так, чтобы не выглядеть потом мокрой курицей перед людьми, приглашенными на мероприятие. Ничего ужасного не случилось. Подумаешь, взрослый мужчина, к которому внезапно возникла симпатия, оказался отцом близкой подруги, мужчиной моей мачехи, и к тому же тем самым, кто заплатил за кофе. Подумаешь.

Из груди вырывается стон. Мне ведь с ним работать. Что если Роман Андреевич заподозрит меня в корысти? Он ведь может подумать, что я не случайно оказалась в его компании.

Регина. Лика. А-а-а-а. Хочется взвыть от случившегося.

— Зная тебя, подозреваю, что ты сейчас накручиваешь себе нервы, – Регина появляется в туалетной комнате спустя пять минут после того, как я сюда зашла. Мы одни, никто на нас не косится и не подслушивает разговор.  

— Я в страшном сне не могла себе такое вообразить! – слишком громко и эмоционально восклицаю. Подруга усмехается, поворачивается к зеркалу. Смотрит не на себя, а на меня.

— Дин, чего ты паникуешь? Ну, подумаешь, твоя мачеха встречается с моим отцом. Это ненадолго, – Регина достает из клатча губную помаду, слегка подкрашивает губы.

Я хмурюсь, не понимая, о чем она сейчас говорит. Как это ненадолго? Я же своими глазами видела кольцо с бриллиантом. Тут меня озаряет догадка. Скорей всего, Лика и Роман Андреевич еще не сообщили Регине о решении пожениться. Наверное, мужчина не исключает того, что дочь будет ревновать его к новой жене.

— Хотя такую сестру, как ты, я бы не отказалась иметь, – прячет помаду, поправляет прическу и поворачивается ко мне. – Но ты и так мне как сестра.

— Ты тоже мне дорога, – протягиваю руку, Регина хватает мою ладошку и сжимает ее.

— Пойдем? – кивает в сторону двери.

— Я еще немного тут постою. Хорошо?

— Не накручивай себя по пустякам.

— Не буду.

Регина еще раз ободряюще мне улыбается, сжимает ладошку и тут же ее отпускает. Не спеша уходит, прикрыв за собой дверь. Я не успеваю и вздохнуть, как в туалетную комнату вновь кто-то заходит. Вскидываю голову, вымученно улыбаюсь. В этот раз пришла Лика. Словно она была неподалеку и ждала, когда уйдет Регина.

— Девочка моя, как ты? Выглядишь немного бледной. Тебе плохо? – Лика оказывается подле меня, достает из своей маленькой сумочки матирующие салфетки, протягивает их мне.

— Все хорошо.

— Что тебе наговорила эта маленькая стервочка? – вопрос странный, вызывает внутренний дискомфорт. В голосе Лике слышится неприязнь по отношению к Регине. В голосе подруги я ничего не слышала, кроме равнодушия. Она, похоже, не сомневается в том, что ее отец бросит Лику.

Неужели моя догадка по поводу ревности верна? Регина ревнует Лику к отцу? Вполне возможно, так как семнадцать лет его рядом не было, и теперь она жаждет видеть отца всегда в своем подчинении. И беспокойство о том, что Роман Андреевич один, рядом с ним нет любящей женщины – пустой треп.

— Ничего. Пришла спросить меня о самочувствии, – осторожно прикладываю салфетку к лицу, наблюдая за Ликой. Она поднимает руку, замечаю, что на безымянном пальце нет кольца.

— А где твое кольцо?

— Кольцо? – удивленно распахивает глаза. – А кольцо, – смеется, опуская глаза на свою руку.

— Да, кольцо.

— Понимаешь, Дина, мы с Ромой не хотим афишировать на публику это событие. Оно личное, между нами. Не все готовы к переменам, – на последних словах лицо Лики темнеет, и я догадываюсь, что сейчас она думает о Регине.

— Я понимаю.

— Поэтому сделаем вид, что никакого кольца нет. Пойдем уже в зал, сейчас начнется представление. Ты, кстати, за каким столиком?

— Я с Региной.

— Тогда мы все за одним столом, – Лика прекрасно себя держит в руках. Она улыбается, говорит доброжелательным тоном, и я уже думаю, что неприязнь мачехи к подруге мне показалась. Вот то, что мы все за одним столом, меня совсем не радует, но выбирать не приходится.

К столу я подхожу вместе с Ликой, с другой стороны к нему идет Регина с Романом Андреевичем. Он выглядит собранным и уверенным в себе человеком. Встречаясь со мной глазами, не улыбается, но и не хмурится. Вежливое внимание, на которое может рассчитывать подруга дочери и падчерица его женщины. Я должна этому радоваться, но чувствую разочарование. И оно мне не нравится, его не должно быть.

— Чудесный вечер, – Лика восторженно смотрит в сторону Романа Андреевича. Регина громко усмехается, получив от отца предупреждающий взгляд. Кажется, он в курсе об антипатии дочери к своей невесте.

— Спасибо, Лика, но моей заслуги в этом нет. Это все работа организаторов и большой команды, – под его сдержанным взглядом мачеха расцветает, как майская роза. Как ей оказывается мало нужно. Может наедине Роман Андреевич не так холоден с мачехой, как на публике. Но мне сложно представить его, срывающим в порыве страсти с себя рубашку, швыряющим Лику на большую кровать, чтобы.... Краснею от своих неприличных мыслей. Что за черт! О чем я только думаю!

— Вам плохо? – вздрагиваю и еще сильнее краснею, так как вопрос задал Роман Андреевич. Он наливает из графина воду в стакан и протягивает его мне. Когда наши пальцы соприкасаются, стакан в руке дрожит. Опускаю голову, шумно втягиваю в себя воздух.

— Дин-динь, все в порядке? – Регина с тревогой заглядывает в глаза, я выдавливаю из себя улыбку.

— Все хорошо. Я просто немного нервничаю в неизвестной обстановке. Слишком много людей, шумно. Ты же знаешь, как я не люблю подобные мероприятия, у меня сразу возникает желание куда-нибудь сбежать и спрятаться, – испуганная своей откровенностью, вскидываю глаза на подругу, потом перевожу взгляд на Лику с Романом Андреевичем. Мачеха ободряюще улыбается, а вот мужчина задумчиво меня разглядывает, словно видит в первый раз.

— Тебе стоит поесть. Уверена, ты с утра ничего не ела из-за учебы, а потом некогда было, – Регина тут же берет мою тарелку и накладывает все по чуть-чуть. Я с ней не спорю. Внимание присутствующих с меня переключается на сцену, где выступает танцевальная группа. Чувствую, как волнение постепенно уходит.

Вечер набирает обороты. Выступают руководители других компаний и фирм, которые сотрудничают или будут сотрудничать с ООО «Голден Стар». После хвалебных од на сцену поднимается сам Роман Андреевич Самойлов. В зале сразу становится тихо, все во внимании. Интересно, как ему так удается, одним своим видом заставить всех заткнуться? Его слушают не только женщины, на него можно смотреть бесконечно и безотрывно, но и мужчины. Голос Романа Андреевича ровный, без эмоциональных перепадов. Он зачаровывает своей интонацией, словно вводит в гипноз и заставляет идти за собой. И я бы пошла. Многие бы пошли.

— Если «Голден Стар» внезапно обанкротится, Рома может прекрасно зарабатывать своим голосом, – сомневаться в любви Лике к Роману Андреевичу мне не приходится. Она смотрит с обожанием только на него и слушает только его.

— Боюсь, что тогда ваши запросы он не сможет удовлетворить, Лика, – Регина берет бокал и делает глоток, прищурившись. – Кроме постели.

— Попридержала бы ты свой ядовитый язычок при себе, маленькая дрянь, – шипит Лика, сверкая глазами. Я давлюсь едой, хватаю стакан с водой. Что за черная кошка между ними пробежала?

— Может завезем девочек, потом прогуляемся? – слышу тихий голос Лики.

Я оглядываюсь, ищу глазами Регину. Подруга куда-то пропала, нигде ее не видно. Вечер хоть и был слегка напряженным, прошел замечательно.

Лика и Регина при Романе Андреевиче изображали взаимную милость, как только он куда-то отходил, старались не смотреть друг на друга, не разговаривать. Мне же лично было любопытно, что это с ними, но решила пока отложить разговор. Он должен произойти у меня с кем-то на кухне за бокальчиком вина в доверительной обстановке. 

— Прости, Лика, но я устал. Я отвезу сначала тебя в гостиницу, потом Дину. С Региной поеду домой. Мы не так часто с ней видимся, хочется провести время вдвоем.

— Мы тоже с тобой не часто видимся, – слышу в голосе Лики обиду. Вжимаюсь в стену, стараюсь стать невидимкой. Из моего укрытия виден только Роман Андреевич во всем великолепии вечернего света. Он держит одну руку в кармане брюк, смотрит на Лику прямо. Какие же у него невероятные глаза! Ох, Дина, не о том ты думаешь, не о том.  

— Я могу вызвать тебе такси, раз ты в плохом настроении.

— Спасибо, не надо. Я сама.

— Лика, послушай, – подается вперед к мачехе, свободной рукой прикасается к ее руке. – Не начинай, хорошо? Я действительно устал. Завтрашний вечер мы проведем вдвоем.

— Правда? – господи, столько надежды в голосе Лики, что мне становится неловко от подслушанного разговора.

Что касается самого Романа Андреевича, я не услышала в его голосе ни нотки сожаления от того, что сегодня расстаются, ни нотки предвкушения от завтрашнего совместного вечера. Он словно произнес то, что ожидалось. Если у него нет никаких чувств к Лике, зачем с ней встречаться? Какая от этого выгода? Или его вполне устраивает влюбленная по уши женщина, готовая ждать его столько, сколько потребуется? Как же хочется узнать ответы. Зачем? Я безумно люблю Лику, и мне хочется, чтобы она была счастлива.    

Роман Андреевич исчезает из поля моего зрения, появляется Лика. Она смотрит ему вслед. Красивая и бесконечно одинокая. Мне становится грустно и обидно за нее. А еще кажется, что помолвку она себе придумала. Но это мои выводы из сегодняшнего вечера. Может быть, я ошибаюсь, а помолвку действительно держат в секрете от Регины.

Когда Лика выходит на улицу, торопливо покидаю свое укрытие и иду к ней. Она стоит подальше от уличных фонарей. Судя по тому, что в руке тлеет огонек, курит.

— Дина? – торопливо тушит сигарету, достает спрей для дыхания. В воздухе пахнет мятой.

— Я видела, как ты вышла на улицу, поспешила за тобой, – о том, что подслушивала разговор с Романом Андреевичем предусмотрительно умалчиваю.

— На улице отличная погода.

— Я забыла спросить в прошлую нашу встречу, где ты остановилась?

— В гостинице.

— Может переедешь ко мне до отлета? – улыбаюсь, а у самой кошки скребут на душе. Значит не все так радужно у нее с отцом Регины, как она хотела бы. Взрослые люди, а ведут себя хуже подростков.

— Какая ты хорошая, Дина, – Лика улыбается. Рассматривает прищуренным взглядом. Внезапно берет меня за руки, притягивает и обнимает. Я не шевелюсь.

 — Папа бы тобой гордился. Умница, красавица и невинна, как дикий цветок в чаще леса. Истинный бриллиант в скромной оправе. Интересно, кому такая драгоценность достанется. Не ведись на обманчивые чувства, всегда на все смотри трезвым, холодным взглядом. Будет меньше боли от разочарований.

— Ты чем-то расстроена? – в глазах стоят слезы, мачеха поспешно моргает, вымученно улыбается.

— Не бери в голову треп старой женщины.

— Какая же ты старая?! – возмущенно смотрю на Лику, она грустно улыбается. Кто-то привлекает ее внимание за моей спиной, поспешно вытирает лишнюю влагу под глазами, улыбается беззаботно и немного наигранно. От такой метаморфозы я теряюсь.

— Рома, мы тут! – кричит, поднимая руку для привлечения внимания. – Дина меня сама нашла. Так рада вновь видеть свою девочку.

— Отлично, – раздается рядом спокойный и сухой голос Романа Андреевича. Судя по цокоту каблуков, Регина рядом. – Раз все в сборе, поехали.

Мы дружной кучкой направляемся к черному «бентли» неподалеку. Вышколенные люди в костюмах открывают всем двери. Мы с Ликой садимся на задние сиденья, Регина – на переднее пассажирское, Роман Андреевич – за руль.  

В салоне машины тепло, пахнет корицей и нотками апельсина. Из магнитолы негромко звучит иностранная музыка. Лика смотрит в окно, Регина уткнула нос в мобильный телефон. Я смотрю вперед.

Внезапно мои глаза встречаются с глазами Романа Андреевича в зеркале заднего вида. Всего секунда, но какая... Возникает ощущение, что в животе скучивается жгут. Напряжение зашкаливает высокой амплитудой, учащая мое дыхание и сердцебиение. Сжимаю руки на коленях в кулаки, не моргаю. Он тоже смотрит на меня. И этот пристальный взгляд опаляет сильнее огня.

— Дина, как ты смотришь на то, чтобы в конце июня прилететь ко мне в Париж? – вопрос Регины заставляет меня и Романа Андреевича отвести глаза в стороны. Что это было? Почему он на меня так пристально смотрел? О чем думал?

— О, Дина, это было бы чудесно, – реагирует Лика, поворачиваясь ко мне. Я вновь смотрю на водителя, только в этот раз Роман Андреевич сосредоточен на дороге.

— Предложение отличное, но я не могу.

— Сейчас паспорт делают очень быстро и визу, – подруга оглядывается на меня, упрашивает глазами. – У меня будет небольшой перерывчик между съемками, мы бы отлично провели время.  

— Дело не только в паспорте, я нашла работу. Поэтому не думаю, что начальство, – при этом слове украдкой бросаю взгляд на отца Регины. Он неожиданно перехватывает его в зеркале. В горле моментально пересыхает, не сразу нахожу в себе силы закончить предложение.

— Да, к сожалению, начальство не одобрит тебе этот отпуск, – вздыхает Лика. – Тебе минимум надо отработать полгода. Вот если бы ты работала у Ромы, думаю, он бы подписал тебе заявление на отпуск. Правда, Ром?

— Кажется, мы приехали, – машина плавно останавливается. Я медленно выдыхаю воздух, смотрю в окно. Приехали к гостинице, в которой, видимо, остановилась Лика.

— Дина, солнце, созвонимся. Думаю, мы еще увидимся.

— Обязательно, – улыбаюсь, позволяю Лике чмокнуть себя в щечку. Роман Андреевич в это время уже обошел автомобиль и открыл дверку, чтобы помочь мачехе выйти. Вновь Лика сияет, как полярная звезда, от его крохотного винимая. Регина фыркает, как только захлопывается дверь.

— Лицемерка, – глухо бормочет, но я ее прекрасно слышу. Подаюсь вперед, смотрю на застывшее лицо подруги.

— Почему ты ее так сильно не любишь? Она хорошая женщина.

— Это тебе так кажется, Дина, – Регина поворачивается ко мне лицом, ласково заправляет прядь за ухо. – Ты еще такая наивная, Динь-динь. Как же мне порой тоже хочется быть немного глупышкой.

Я обижаюсь на подругу за «глупышку», но вида не показываю. Может жизненного опыта у меня, действительно, немного, но я умею видеть чувства других людей, я искренна и стараюсь всегда быть со всеми честной. Я не умею любить, дружить, сочувствовать наполовину. Я всегда отдаю себя всю, без какой-либо выгоды.   

Возвращается Роман Андреевич, садится за руль. Медленно трогает машину с места. Сразу же откидываюсь на спинку сиденья и ловлю на себе задумчивый взгляд голубых глаз. Отворачиваюсь.

Никто не спрашивает, куда ехать, при этом за окном вскоре проносится знакомый пейзаж высотных панелек. Похоже, мое досье кое-кто уже прочитал. Или Регина успела сообщить, где я живу.

Когда машина въезжает во двор, я замечаю, что подруга задремала. Осторожно двигаюсь к левой двери, планирую самостоятельно выйти, но не успеваю. Роман Андреевич оказывается проворнее, чем я. Распахивает дверь и протягивает руку. Я испуганно вскидываю на него глаза, несколько секунд смотрю, не мигая. Сердце грохочет набатом у меня в ушах. Отказаться от помощи будет невежливо с моей стороны, но и прикасаться к нему я не хочу. Только выбора у меня особого нет.

Осторожно вкладываю свою ладонь в ему руку, чувствую, как чужое тепло передается мне и сразу же устремляется внутрь через нервные окончания. Я дрожу. Можно подумать, что мне холодно от прохладного вечера, но это будет ложью. Я дрожу, потому что он стоит непозволительно близко ко мне. Настолько, что ощущается запах его туалетной воды – запах ментола и морской свежести.     

— Спасибо, что довезли, – слышу свой охрипший голос. Роман Андреевич все еще удерживает мою ладонь, а я не стремлюсь ее убрать. Мы смотрим друг на друга, пытаясь что-то для себя разглядеть в глазах. Не осознаю, что мне хочется там увидеть, но и отвести взгляд в сторону – выше моих сил. Я невольно подаюсь в его сторону, словно на что-то рассчитываю. Странно, но мужчина тоже наклоняется ко мне. Чувствую его дыхание на своем лице. Пульс сто двадцать, щеки горят от дикого смущения и ... возбуждения.

— Доброй ночи, Дина, – неожиданно звучит его голос.

Его лицо внезапно ожесточается, в глазах стынет лед. Я выдергиваю руку из горячей ладони, словно обожглась. Дура! Какая же я дура! Вот идиотка, что поддалась импульсам! Что он обо мне сейчас подумал? Скорей всего, что я легкомысленная особа, не представляющая из себя ничего серьезного. Божечки, надеюсь мне в понедельник не сообщат о том, что я уволена, так и не отработав ни одного дня.

— Доброй ночи, Роман Андреевич, – вздергиваю вверх подбородок, стараясь сохранить остатки гордости и достоинства. Не торопливо, хоть и хочется бежать, иду к подъезду, чувствуя между лопатками прожигающий взгляд. Я не оборачиваюсь, не оглядываюсь через плечо. Закрыв за собой дверь, прикрываю глаза. Будь все проклято! Нужно прекратить поддаваться странным эмоциям и сохранять голову на плечах, как советовала Лика. Чувства хороши в личной жизни, но не на работе.
__________
В течение 10 дней данный роман будет доступен для бесплатного прочтения. Каждый день в книге будут появляться шесть глав. Притяного чтения! С уважением ваш автор. 

— Ты все? – Анна Родионовна стоит возле моего стола, смотрит с высоты своего роста, изогнув идеальную бровь.

— Доделаю таблицу и будет все, – улыбаюсь, поправив на носу очки для работы за компьютером. Восемь часов пялиться в монитор оказалось не так-то просто. Глаза после рабочего дня сильно уставали. У меня теперь совсем нет желания долго залипать в мобильном телефоне «ВКонтакте» или «Инстаграме».

— Не задерживайся. Таблица от тебя никуда не убежит, а отдыхать от работы нужно. До завтра, – моя начальница поправляет на плече ремешок от сумочки, одергивает пиджак и, улыбнувшись на прощание, уходит. Я, вздохнув, снимаю очки и сжимаю переносицу.

Две с половиной недели я – сотрудник «Голден Стар». Новенькая, которую нужно поддержать, обучить и не обижать – так меня представила основному коллективу компании Анна Родионовна. И, к слову, если я обращалась за помощью, мне помогали. Коллектив на удивление оказался очень доброжелательным. Я даже не рассчитывала на такой теплый прием. Атмосфера в офисе располагала работать и не нервничать по пустякам и интригам.  

Первые дни дергалась от каждого зашедшего в кабинет сотрудника, ожидая увидеть Романа Андреевича. Через полторы недели расслабилась. Мы с ним не пересекались. Сначала он был в командировке в Азии. Когда вернулся, на ковер к нему ходила Анна Родионовна, а не я. Ему совсем нет дела до младших сотрудников. Я поняла, что этот человек никогда не смешивает личное с работой. Никто меня в кабинет не вызывал, приватные разговоры о том, чтобы хранить в тайне наше с ним «родство», не вел.

С Ликой мы один раз увиделись перед ее отлетом. Мило поболтали, пообедали, пообещали друг другу чаще звонить. Но я понимала, что все останется как прежде. У Лики своя жизнь в Европе, у меня своя в России.

С Региной мне увидеться не удалось. Подруга расстроено поныла по телефону, что вновь расстаемся надолго. Попробовала взять с меня обещание, что я при первой же возможности прилечу в Париж. Заверила, что мне не придется жалеть о своем вояже во Францию, главное только собраться.

Ни с кем из них я по душам не поговорила. Никому не сумела признаться, что работаю в «Голден Стар». Смалодушничала? Может быть. Не хотела лишнего внимания Регины и Лики. Они обе стали бы давить на Романа Андреевича, требуя дать мне отпуск, поблажки и прочее привилегии, которые бывают при устройстве на работу по знакомству. Но я-то пришла в компанию работать по объявлению, а не по блату. Меня взяли не потому, что кто-то там кого-то попросил, а потому что я хотела работать.

Вибрирует мобильник на столе. От неожиданности вздрагиваю, часто моргаю и недоуменно смотрю на телефон. На дисплее высвечивается имя начальницы.

— Да, Анна Родионовна, что-то случилось?

— Ты еще в офисе?

— Да, почти готов отчет, – безбожно вру, разглядывая таблицу с цифрами на экране.

— Оставь его уже на завтра. Возьми на моем столе красную папку с названием «Прайс» и отнеси ее Роману Андреевичу.

— Он еще здесь? – голос дрожит, сердце екает и становится неожиданно душно в просторном кабинете. Я волнуюсь. Без причины волнуюсь. И это очень плохо. Так себя можно и до нервного срыва довести от бесполезного волнения.

— Да. Он всегда работает допоздна. Отнеси папку и шуруй домой.

— Хорошо.

— Пока.

— До свидания.

Минуты три я сижу неподвижно, смотрю в одну точку. Пытаюсь взять себя в руки и прекратить без дела паниковать. Но не получается. Мои мысли, запретные мысли, вырываются из-под контроля, заставляют думать совершенно о непристойных вещах. Например, как я зайду в кабинет Романа Андреевича и увижу его, сидящим за столом. Подойду к нему, выразительно смотря в глаза, не скрывая от него свои чувства: глубокой симпатии и притяжения.

Я думаю. Думаю, об отце Регины каждую ночь, едва закрываю глаза. Потом насильно заставляю себя вспомнить, что этот мужчина встречается с моей мачехой. И, по ее словам, однажды мы станет «родственниками».

Со стоном обхватываю голову руками, прикрывая глаза. Ни к чему хорошему такие глупые мысли не приведут. Не нужно мне думать о взрослом мужчине, каким бы очаровательным он не был. Я его совсем не знаю. Я всего лишь поддалась первому впечатлению, которое никак не отпускает.   

Сейчас дальнейшая работа в этой компании зависит от моей сдержанности и способности держать себя в руках. Стоит выбросить из головы Романа Андреевича. Сейчас я безумно сожалею, что у меня нет парня. В моем состоянии виновато лето, теплые денечки и одиночество.  

Сделав глубокий вдох, встаю из-за стола. Беру нужную папку, торопливо вылетаю из кабинета, слегка задрав подбородок вверх. Мои шаги в темном пустом коридоре заглушает ковровая дорожка. До двери кабинета руководителя остается несколько шагов. И чем ближе я подхожу, тем сильнее у меня стучит в груди сердце, подгибаются коленки и потеют ладони.

Берусь за ручку двери, считаю до трех и захожу в приемную, где ярко горит свет. После темного коридора, жмурюсь, теряя способность видеть вокруг. С закрытыми глазами делаю шаг, второй и вдруг во что-то упираюсь. Точнее в кого-то.

— Ой! – вскрикиваю, распахиваю глаза, прижимая к груди папку.

На меня с высоты своего роста смотрит Роман Андреевич. Он непозволительно близко. Слишком близко. Я еще острее чувствую его запах ментола и морской свежести. Не могу дышать и не могу отвести глаза в сторону. А еще он вдруг прищуривается и начинает склонятся к моему лицу. Зажмуриваюсь, губы непроизвольно приоткрываются. Я словно жду, что он меня сейчас поцелует.

 Божечки...

— Что у вас под глазами? – слышу вопрос и понимаю, что никто меня целовать не собирается. Краснея до самых корней волос, я нерешительно открываю глаза.

— Простите, что? – Роман Андреевич хмурится, медленно отстраняется. Мне даже дышать становится легче. Рядом с ним я превращаюсь в дурочку, а не хочется ею быть в его глазах.

— У вас, по-моему, тушь посыпалась.

— Что? – кажется краснеть больше некуда, но я чувствую, как лицо просто пылает.

Поспешно отдаю Роману Андреевичу папку, готовлюсь к позорному побегу. Замечание начальника вполне уместно, так как перед выходом я терла глаза, а в зеркало на себя посмотреть забыла. Вот дурында!

От досады на саму себя мне хочется взвыть и притопнуть ногой. Я разворачиваюсь, но меня перехватывают за запястье. Испуганно вскидываю на мужчину глаза, совсем не обращая внимания на тепло в том месте, где находится мужская ладонь. Он не улыбается, тянет меня к столу своего секретаря. Как покорный барашек следую за Романом Андреевичем. Он выдвигает один ящик из трех, берет упаковку влажных салфеток и протягивает мне.

— Зеркало за вашей спиной. Как приведете себя в порядок, жду в кабинете, – обходит меня и исчезает в своих владениях. Я несусь к зеркалу. Все не так ужасно, как вообразила. Несколько черных крошек под глазами и все.

Вздыхаю, мысленно над собой смеюсь. Поцелуй... О чем я думала? Это неосуществимо, неисполнимо по множеству причин.

Во-первых, он начальник моей начальницы. Во-вторых, он меня старше. Мы с Региной ровесницы, поэтому Роман Андреевич мне годится в отцы. От этой мысли рука замирает возле лица, внимательно смотрю в отражении зеркала себе в глаза. Поэтому о поцелуях, свиданиях и мечтах, о долго и счастливо стоит прекратить думать и фантазировать. Пострадаю немного, потом буду сама же смеяться над этой детской влюбленностью во взрослого мужчину. Мне просто хочется, чтобы обо мне кто-то заботился, как папа, и нежно любил. Тяжело вздыхаю.

Нужно подумать о том, что через год я смогу себе позволить отпуск за границей. Например, в Италии... Обязательно совершу тур по всей стране, буду туда возвращаться и возвращаться, пока не останусь навсегда...

— Дина, все в порядке? – слышу обеспокоенный голос за спиной, вздрагиваю и ловлю в зеркале отражение Романа Андреевича. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, потому что сейчас он смотрит на меня сквозь линзы очков. А ему идут очки...

— Почему вы улыбаетесь? Что-то не так во мне? – прищуривает глаза, темные брови сдвигаются к переносице.

— Ничего. Просто я никогда не видела вас в очках. Вам идет.

— Очки? – брови взлетают вверх, он мне улыбается. Мне улыбается. Улыбается мне. И я заворожено смотрю на его улыбку, не моргая.

— Глаза устают от долгой работы за компьютером. Врач посоветовал носить очки. У вас есть очки?

— Очки? – кажется я становлюсь похожа на попугая. Трясу головой, смущенно улыбаюсь. – У меня есть очки. С первого дня я работаю в них.

— Это правильно. Пройдемте в кабинет, – отступает от двери на шаг назад и приглашает жестом зайти. Я кладу влажные салфетки на тумбочку, сцепляю руки в замок перед собой и прохожу мимо Романа Андреевича. Сумела не грохнуться в обморок, слава богу.

— Чай-кофе? – мужчина проходит в сторону зоны отдыха, оглядывается на меня через плечо, ожидая ответа.

— Ничего не надо.

— Как хотите, – пожимает плечами, включает кофемашину и через минуту по кабинету разносится потрясающий запах кофе. Стойко держусь и не прошу чашку.

— Вы хотели озвучить какие-то замечания по моей работе? – беру быка за рога, смело встречаясь с голубыми глазами.

— Без понятия, как вы работаете, но раз вы стоите тут передо мной, значит Аня вас не уволила и довольна вами.

Его слова разочаровывают. Я чувствую себя маленьким муравьем перед большим жуком. Даже не знаю каким, но он большой и важный, а я маленький и незаметный муравьишко.

Роман Андреевич садится на свое место у рабочего стола, на меня не обращает внимания. А я стою неподалеку и не знаю куда себя деть, что мне делать.

— Присядьте, правды в ногах нет, – открывает принесенную мной папку, я аккуратно присаживаюсь на краешек стула возле его стола. Чтобы не рассматривать пристально мужчину и не быть пойманной за этим занятием, смотрю на пустую стену.

— Там что-то интересное?

— Что? – опускаю глаза на Романа Андреевича, он отрывает внимательный взгляд от папки и поднимает его на меня. – Пустая стена. Надо какую-то картину.

— Вы так думаете?

— Да. Будет уютнее.

— Мы ведь не дома, мы на работе.

— Да, конечно, – рассматриваю свои руки на коленях, всей душой желая поскорее отсюда уйти, чтобы не болтать глупости.

— Как вам работается? Не сложно?

— Нет, – тут я решаюсь заговорить о том, что я сюда пришла сама, а не по наводке Лики. – Роман Андреевич, я сама пришла в компанию. Нашла объявление о вакансии на сайте. Ни Лика, ни Регина никакого отношения к моему трудоустройству не имеют.

Роман Андреевич без единой эмоции, без тени улыбки выслушивает мою неподготовленную речь. Когда я замолкаю, он, потирая указательным пальцем нижнюю губу, опускает глаза на лежащую перед ним папку. Я терпеливо жду ответной реакции, а ее нет и нет, что заставляет меня нервничать и крепко сжимать пальцы.

— Роман Андреевич...

— Вы не голодны? – ошарашивает меня мужчина вопросом, захлопывая папку, и встает. – Я сегодня толком и не ел. Не хотите составить мне компанию?

— А ... я... – растерянно хлопаю глазами, не зная, что сказать.

Одна часть меня радостно ликует, пританцовывает от предложения. Вторая – панически мечется из угла в угол, соображая, что делать, что сказать и как не упасть в обморок от предстоящего ужина вдвоем. Это ведь просто ужин. Не свидание.

— У меня сумочка осталась в кабинете.

— Тогда идите за ней, встретимся на крыльце, – кивком головы приказывает мне пошевелиться.

Дважды повторять не нужно, через несколько минут я уже торопливо бегу в кабинет за сумочкой. По дороге приказываю себе не придумывать того, чего нет.

Я сумела взять себя в руки, успокоиться и не прижимать ладонь к груди, боясь, что Роман Андреевич услышит, как стучит мое сердце. Слишком сильное значение я придаю мелочам, которые на самом деле не имеют никакой ценности.

Ужин? Просто ужин. Может человек не хочет ужинать в одиночестве. Возможно, Роман Андреевич привык за столом находиться в компании и вести непринужденные беседы.

Украдкой бросаю взгляд в сторону водителя. Мужчина спокойно и уверенно держит руль, смотрит вперед, ни на что не отвлекаясь. Я немного дольше, чем следует, рассматриваю его руки, лежащие на кожаном руле. У него очень длинные пальцы, аккуратные ногти, выступают вены. Очень красивые руки. С такими руками можно смело рекламировать стильные дорогие часы какой-нибудь престижной фирмы. И, как Лика говорила, у Романа Андреевича потрясающий голос. Он может отлично работать диктором на радио или начитывать книги. Например, эротического содержания от лица мужчин. Уверена, продажи данной аудиокниги подскочили бы в три раза. Автор бы это бестселлера обогатился.

И все же Регина красотой пошла не в отца. Есть, конечно, его черты. Голубые глаза насыщенного цвета, четкая линия губ, но в остальном она похожа на мать – Наталью Ивановну. Я ее видела пару раз. Мама Регины настоящая красавица, неудивительно, что Роман Андреевич был женат на такой женщине. Удивительно, что развелся. По словам подруги, ее отец на первое место поставил карьеру, а не семью, с чем категорически не согласилась Наталья Ивановна. Интересно, почему Регина столько лет не общалась с отцом? Почему он появился в ее жизни, когда она стала совсем взрослой?

— Регина как-то говорила, что вы очень долгое время работали за границей. Если не секрет, в какой стране? – наверное, мне стоило сидеть и молчать, но тишина в салоне давит.

— Не секрет. Сначала я работал в Америке, потом уехал в Сингапур.

— Ого, какие разные страны. И где вам больше всего понравилось?

— На Родине, – уголок рта ползет вверх, а голубые глаза на секунду отрываются от дороги. – Мне нравится работать на самого себя, а не на чужого дядю.

— Насколько мне известно, то «Голден Стар» не совсем ваша компания.

— Чтобы создать большую международную компанию нужны очень большие вложения. Есть инвесторы, есть заинтересованные люди в моем бизнесе, но основной пакет акций все равно принадлежит мне. Через несколько лет «Голден Стар» станет лидером в своей отрасли, а пока мы занимаем всего лишь третье место.

— Я в вас верю! – от души и искренне выпаливаю слова, которые заставляют Романа Андреевича отвлечься от вождения и переключиться на меня.   

Я должна смутиться и опустить глаза, прекратить разговор, но вместо этого завороженно падаю в темнеющие омуты напротив. В груди внезапно образовывается огненный шар, который греет меня изнутри, заставляет тяжело дышать и чувствовать, как томление растекается по всему телу.

— Спасибо, – прохладная улыбка на губах Романа Андреевича действует на меня как ушат холодной воды.

Вспыхиваю от своей импульсивности и опускаю глаза, радуясь возможности отвернуться. Глупая! Глупая! Нужно было прикусить язык! Нужно думать, прежде чем что-то говорить. Особенно своему начальнику.   

Оставшийся путь до ресторана мы едем в молчании. Я разглядываю вечернюю столицу, прислушиваюсь к дыханию мужчины. Досадливо жую губу, размышляя, как вести себя дальше с Романом Андреевичем. Будь я немного наглее и хитрее, сейчас тонко бы флиртовала с человеком, который нравится. Не слушала бы совесть и не думала о том, что правильно, а что – нет. Я бы и о Лике не вспоминала. Мысль о мачехе окончательно меня отрезвляет.

— Надеюсь вы любите итальянскую кухню, – Роман Андреевич паркуется неподалеку от входа в ресторан. Я делаю глубокий вдох и более сдержанно отвечаю:

— Мне нравится итальянская кухня.

Мужчина кивает, выходит из машины, распахивает дверцу с моей стороны. Протянув руку, внимательно смотрит в глаза. Я улыбаюсь, вкладываю свою ладонь в его. Он слегка сжимает мои пальцы, я чувствую, как возникает легкое покалывание в подушечках. Стараюсь не показывать свое волнение и растерянность.

— Вы замерзли?

— Почему вы так решили?

— У вас прохладные пальцы.

— У меня всегда холодные руки.

Передо мной распахивают дверь и пропускают вперед. К нам почти сразу подходит администратор. Судя по тому, что он по имени и отчеству обращается к Роману Андреевичу, мой начальник здесь частый гость. Нас провожают к столу, мне администратор вежливо отодвигает стул. Подошедший официант протягивает меню. Стараюсь не пялиться вокруг. Впервые нахожусь в ресторане. Я не частый гость кафе, так что итальянский ресторан побуждает меня все рассмотреть. Не делаю ничего такого. Смотрю на названия блюд и на цены, и с каждой минутой кушать хочется все меньше. Да и не голодная я. От этой мысли желудок тихо урчит. Ладно, салатик можно какой-нибудь проглотить.

— Вино будете?

— Что? – вздрагиваю и выглядываю из-за папки меню. – Нет, спасибо, я не пью.

—  Один бокал не повредит.

— У меня на алкоголь аллергия.

— Правда?

— Не совсем, – улыбаюсь, темные брови ползут вверх. – Просто, я быстро пьянею и становлюсь немного неадекватной.

— Так не скажешь, что вы бываете неадекватной. По-моему, вы самая адекватная из всех представительниц прекрасного пола, с которыми я знаком. Даже Регина на вашем фоне выглядит немного инфантильной и истеричной особой, – впервые за вечер его глаза теплеют, я перестаю чувствовать себя не в своей тарелке. Заказываем ужин и смотрим друг на друга. Пытаюсь расслабиться, не получается. Стоило все же позволить себе немного вина. Чуть-чуть.

— Как вам работается в «Голден Стар»?

— Хорошо. Надеюсь меня не выгонят.

— Вы можете свою подругу или мачеху попросить замолвить словечко за вас, если это произойдет, – если бы не смешинки в голубых глазах, я бы подумала, что говорит на полном серьезе.

— Роман Андреевич, я вам уже говорила, что устроилась по объявлению.

— Знаете, Дина, я не верю в судьбу и прочую судьбоносную ерунду, но в вашем случае готов поверить. Согласитесь, обстоятельства сложились странным образом. Мы с вами случайно встретились в кафе. Потом вы устраиваетесь в мою компанию. Следом выясняется, что моя дочь – ваша подруга, а женщина, с которой у меня отношения, – ваша мачеха.

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— И не думал. Сначала были подозрения по поводу вас, но вы настолько искренний и бесхитростный человек, что подозревать вас в грязных делах – это как обидеть невинного ребенка.

— Ребенка? – переспрашиваю, на миг переставая дышать. Он видит во мне ребенка? Невинного ребенка? Не очень приятно.

— Вы обиделись?

— Нет! – торопливо отвечаю, пряча глаза от серьезных голубых глаз. –Просто давно никто не считает меня ребенком. Последний раз меня так называли незадолго до смерти папы.

— Вы сирота?

— Да. Мама умерла давно, отец через время женился на Лике. У нас была счастливая семья. Потом умер папа. Семьи не стало. Лика уехала в Европу.

— Она оставила вас сразу после смерти отца? – Роман Андреевич темнеет лицом, а я уже сожалею о своей искренности и открытости. Все же надо учиться фильтровать свои мысли, прежде чем их облечь в слова. Как теперь оправдать в глазах жениха Лики ее отъезд?

— Сколько вам было лет?

— Роман Андреевич, я взрослая. Лика не должна была оставаться возле меня. Тем более, если она осталась, она бы никогда не встретила вас. И не было бы вас как пары. Все, что ни делается, – все к лучшему.

— Вашему хорошему отношению к людям можно только позавидовать, но нужно наращивать броню, Дина. Жизнь не настолько радужная, как вы ее видите. Порой близкие предают чаще, чем человек, который тебе случайно помог.

— Не зря говорят, что случайным знакомым проще выговориться, чем родному человеку. Попутчик пойдет дальше своей дорогой, а родной человек всегда рядом.

— Вы неисправимая идеалистка, – строгое выражение лица мужчины смягчается, он улыбается как-то по-особенному. Я не знаю, как определить эту улыбку, но она точно предназначена конкретно мне. И «идеалистка» не звучит пренебрежительно.  

— Я просто предпочитаю видеть в людях все хорошее. Плохим быть проще, чем хорошим.

— Вы как глоток свежего воздуха в городе, – Роман Андреевич замолкает, потому что к нашему столику подходит официант с заказом.

Как только перед нами ставят тарелки, я с удовольствием смакую еду. Единственное, что расстраивает, разговор не возобновляется. Смелости заговорить первой у меня нет, а Роману Андреевичу видимо комфортно молчать. Потом нам проносят счет, я понимаю, что вечер в компании приятного мужчины подходит к концу.

— Я могу сама доехать на такси, – мы стоим на крыльце ресторана, от свежести вечера передергиваю плечами.

— Я вас отвезу, – кивает головой в сторону машины, соглашаюсь, потому что это еще полчаса можно побыть рядом с ним.

Обхватив себя руками, торопливо иду на парковку, внезапно вздрагиваю, когда на мои плечи ложится что-то теплое, что-то такое, что пахнет ментолом и морской свежестью.

Я спотыкаюсь, меня удерживают за локоть. Вскидываю глаза, Роман Андреевич рядом и стоит без пиджака, в одной рубашке. Мои глаза останавливаются на линии подбородка, осторожно перемещаются к губам. Вспыхнув, резко опускаю взгляд на кадык, потом на верхние расстегнутые пуговицы рубашки.

Сглатываю, наверное, слишком шумно, потому что мужчина убирает руку и отшагивает от меня. Развернувшись к машине, открывает пассажирскую дверку. Я, чтобы не сгореть со стыда, разглядываю серый асфальт и послушно ныряю в прохладный салон автомобиля. Не смотрю на Романа Андреевича, когда он занимает водительское место, когда трогаемся с места. Лишь перед домом набираюсь смелости его поблагодарить за ужин и приятный вечер.

Поворачиваюсь к нему, застываю. Голубые глаза, ранее смотрящие на меня прохладно и слегка снисходительно, сейчас полыхают и обжигают. Я чувствую, как под его взглядом у меня начинает пылать лицо, непроизвольно облизываю губы. Воздух вокруг нас тяжелеет и вибрирует от напряжения. Я без понятия, что делать, что должно произойти, поэтому сижу на месте и не шевелюсь. И чего-то жду.

— Пиджак можете завтра принести в офис, – голос Романа Андреевича звучит низко и сексуально.

Чувствую, как по коже расползается табун мурашек, как в груди букетом весенних цветов распускается волнительное предвкушение. Возможно, я наивна и похожа на трепетную лань, но на уровне инстинктов понимаю, что мужчина напротив чего-то хочет от меня. Возможно, того же самого, что и я.

— Доброй ночи, Дина, – моргает, смотрит уже строго. Я растерянно хлопаю глазами, не понимая, что пошло не так.

— Доброй ночи, Роман Андреевич. Пиджак я могу сейчас оставить, тут до подъезда близко, – тараторю быстро, громко, пытаясь разогнать напряжение в машине. Стягиваю пиджак с плеч, остро ощущая, как за каждым моим движением следят. Мужчина, стиснув зубы, резко выходит на улицу, пока я аккуратно пристраиваю пиджак на заднее сиденье, дверка возле меня распахивается. В этот раз руку не подает.

— До свиданья, – робко поднимаю глаза.

— До свиданья.

Не двигается, не удерживает, не трогает. Я торопливо, не оглядываясь, иду к подъезду. Дома, скинув туфли с ног, не зажигая света, подхожу к окну. Сердце ухает вниз прямо к желудку, а потом резко подскакивает вверх к горлу.

Черный седан все еще стоит возле подъезда.

Мужчина в белой рубашке все еще стоит возле машины.

Суббота – законный выходной. Я провожу его дома в уборке, готовке. Успеваю даже сесть и почитать лекции, которые мне скидывает Полина, чтобы я была в курсе дел в университете. В такой момент меня накрывает тоска, осознание того, что в сентябре мне не сесть за парту с подругой, не повеселиться со своими однокурсниками, не учиться очно на факультете. Но взамен этого у меня есть стабильная и перспективная работа, отличная начальница, в которой я души не чаю, и начальник начальницы, который никак не выходит у меня из головы. К счастью и несчастью, с Романом Андреевичем после совместного ужина больше не сталкиваюсь. У него важные дела, у меня много работы.

Одна неделя сменялась другой, не заметила, как пролетел месяц. Вчера мне впервые в жизни выдали зарплату. Пересчитав полученные деньги, проверив счет в банке, я поняла, что сделала все правильно. На жизнь с хлебом и маслом мне будет хватать, раз в месяц смогу себе позволить даже котлету.

Улыбнувшись своим мыслям, я достаю из стиральной машины вещи и иду их развешивать на балконе. Слышу звонок мобильника, торопливо бегу в комнату. Удивленно смотрю на дисплей. Звонит Лика.

— Алло.

— Привет, моя красота. Как дела? Совсем пропала с радаров. Как работа?

— Работа не волк – в лес не убежит, – улыбаюсь, присаживаюсь на диван. – Как у тебя дела?

— У меня отлично, –  голос, действительно, звучит весело и бодро. – Ко мне Рома прилетел на выходные.

— О-о-о-о, – в груди резко колет, а потом что-то внутри во мне начинает закипать и шипеть. Ревную? Не должна. Не имею права.

— Я даже поменялась сменами, чтобы побыть с ним. Он такой уставший. Вот, что значит мужчина без присмотра. Толком, наверное, не ест, график ненормированный, спит, скорей всего, по два-три часа в сутки. Совсем себя не бережет.

— Думаю, когда вы поженитесь, ты будешь о нем заботиться и следить за его графиком, – заставляю себя произнести эти слова, зная, что Лика их ждет. В трубке раздается тяжелый вздох. Я опускаю глаза и понимаю, что слишком сильно стиснула руку в кулак. Сразу же расслабляю пальцы, перебираю края шорт.

— Иногда мне кажется, что этот день не наступит, – опять тяжелый вздох, я слышу мужской голос, но не разбираю слов. Мачеха молчит в трубку. Стискиваю зубы, прикрываю глаза.

Лучше бы этого не делала, потому что сразу же представляю Романа Андреевича, разгуливающего по номеру без рубашки. Представляю, как он призывно улыбается Лике, выразительно глядя в сторону кровати, намекая, что можно более приятно провести время, а не тратить его на телефонные разговоры.

— Дина, ты меня слышишь?

— А? – вздрагиваю, словно меня поймали на месте преступления. Краснею, прикусываю губу, трясу головой. – Я тут.

— Рома спрашивает, ты загранпаспорт сделал?

— Я подала заявку, уже отнесла документы. Думаю, скоро паспорт будет готов.

— Вот и отлично, сразу же оформляй визу и прилетай ко мне. Проведем вместе время.

— Боюсь, что у меня отпуска в ближайшее время не будет.

— Чепуха, я уговорю Рому дать тебе неделю выходных.

— Ты в курсе, где я работаю? – чувствую разочарование. Я не хочу, чтобы Лика сейчас начала упрашивать Романа Андреевича дать мне отпуск. Я его и не возьму. Как пройдет положенных полгода, если ничего не случится, тогда и возьму отпуск или перенесу его. Я ведь только-только устроилась в компанию.

— Да, услышала, как Рома обсуждал со своей помощницей какую-то Дину, – раздается смех, от которого мне становится не по себе. То ли просто веселится, то ли делает вид, что веселится. А еще, почему Роман Андреевич обсуждал меня с Анной? Почему? Зачем?

— Пришлось пристать к Роме с допросом. Он не сразу сдался, но ты же знаешь, какой я бываю настойчивой, когда хочу узнать секрет.

Лика начинает меня раздражать. Ловлю себя на том, что мне не нравится ее манера разговора. Не нравится эти паузы, которые я раньше не замечала. Улавливаю некоторые слова-паразиты и вообще, она могла бы и посерьезнее вести диалог, а не как кокетка.

— Лик, я бы с удовольствием поболтала, но у меня дела.

— Дела? – опять смеется, раздражая меня еще больше. – Ну какие могут быть дела в субботу? Учитывая, что ты одна и у тебя нет парня, – специально или нет, но замечание задевает. Я хмурюсь.

— Я думаю, что тебе лучше уделить сейчас внимание своему Роме, а не мне. И парень есть, просто не афиширую это во всю ивановскую. Удачных вам выходных, – зло нажимаю красную кнопку, кидаю мобильник на диван. Обхватив руками голову, смотрю перед собой.

Что я сделала? Как я вообще могла с Ликой в таком тоне разговаривать? При этом я не чувствую себя виноватой, я все еще злюсь. Злюсь на то, что ревную. Я ревную без права, ревную к человеку, который мне не принадлежит, для которого я сотрудник.

Клин клином вышибают. И мне, действительно, для комфортной работы в «Голден Стар» лучше найти парня, с которым я смогу проводить свободное время и выходные. Только где найти нормального, адекватного парня? Мне кажется, что большинство – немного не такие, как я себе воображаю.

Резко вскакиваю на ноги, бегу в другую комнату к письменному столу. Нужно составить плюсы и минусы своего будущего кавалера. Так проще потом будет фильтровать и не тратить время зря на «не твоего» человека.

Сгибаю пополам альбомный лист, беру ручку. С чего начнем? Наверное, с внешности. Мой будущий парень должен быть высоким. Метр восемьдесят. У него должны быть темные волосы. Светлые глаза. Желательно голубые. Спортивного телосложения, но не качок, тратящий свое время в тренажерном зале и питающийся протеином и гейнером. Ухоженные руки. Терпеть не могу обкусанные или грязные ногти. Представив этот кошмар, передергиваю плечами. От него должно вкусно пахнуть, но не сладко и не слишком тяжело. Чтобы было приятно уткнуться носом в шею и прижаться губами к коже.

Качества. Умный. С дураками становится скучно. Харизматичный. Чтобы не вызывал отвращения у общества. С чувством юмора. Если умеет шутить и смеяться над шутками, я смогу даже закрыть глаза на неухоженные руки. Нежадный. Я, конечно, не собираюсь просить бриллианты, машины и виллы, но вот дополнительный стаканчик капучино в прохладную погоду будет к месту. И самое главное, чтобы я ему нравилась, как минимум.

Нужно поговорить с Полиной, уверена, она знает, где бродят нормальные парни. Колю где-то встретила же.

— Дина, без паники, – хрипит в трубку неузнаваемый голос Анны Родионовны. – Пароль мой под планшетом от компьютера. Если Роман Андреевич что-то потребует, ты спокойно находишь нужный документ, отсылаешь ему по почте или распечатываешь и несешь лично. Он сам тебе скажет в какой форме ему потребуются документы. 

— А, Полина не сможет? – мой голос предательски дрожит от страха. Одно дело работать под чутким руководством Анны Родионовны, другое – самостоятельно. Самой страшно. А вдруг не найду нужный файл. А вдруг не смогу правильно разобраться в каких-то таблицах, документах. У меня за пять минут образовалась тысяча этих «а вдруг».

— Без паники. Я тебя что ли зря натаскивала? – Анна Родионовна заходится в кашле, отстраняя трубку телефона. – Я всегда буду на связи. Над проблемами будем думать по мере их поступления.

— Это я должна ему каждое утро отчеты носить? – сижу в своем кресле чуть ли не в обмороке от самой мысли.

— Ничего страшного там нет. И на планерках поприсутствуешь. Думаю, за неделю ничего ужасного не произойдет.

— Что мне сейчас делать?

— Садись за мой стол и выгружай отчет, проверь его и в десять отнеси Роману Андреевичу, – спокойно сообщает мой приговор, потому что до десяти часов осталось сорок пять минут. Я шумно сглатываю и нехотя пересаживаюсь за чужой стол.

— Включай компьютер и представь, что это ты главный помощник руководителя. Позитивное мышление имеет место быть в нашей жизни. Звони, если что, – отключается, не прощаясь, так как заходится в новом приступе кашля.

Я гипнотизирую черный монитор и, набрав в легкие побольше воздуха, включаю компьютер. Гудение системного блока немного успокаивает. Вспоминаю все, выгружаю отчет из «С1», перевожу его в формат «эксель». Знакомые действия придают уверенности, знакомые формулы не пугают. Я, подводя итог, довольно улыбаюсь, но цепенею, подняв голову. Десять минут одиннадцатого.

Распечатываю отчет, сердце мое в волнении заходится в груди. Руки дрожат, когда я сгребаю листы и почти бегом покидаю кабинет. Полина в приемной у Романа Андреевича успевает вскинуть удивленно вверх брови, ничего не говорит, когда я берусь за ручку и с рывком открываю дверь.

Второй раз за утро я готова хлопнуться в обморок. В кабинете главного сидят все руководители других отделов. Мужчины с любопытством разглядывают меня, кроме холодных голубых глаз.

— Что-то случилось, Дина? – темная бровь выразительно приподнимается, я смотрю на его руки. Разглядываю часы, виднеющиеся из-под манжет пиджака и рубашки.

— Анна Родионовна заболела, сказала, что в десять я должна вам принести отчет.

— Уже десять минут одиннадцатого.

— Но...

— Ты опоздала, у меня сейчас совещание. Придешь в двенадцать, – повелительно глазами указывает мне на дверь. Я выдавливаю из себя улыбку и, как провинившийся сотрудник, выхожу из кабинета. Прикусываю щеку, держу глаза широко раскрытыми, чтобы не дать себе возможности заплакать. Но гадкое ощущение не покидает меня. Умом понимаю, сама виновата в опоздании, а на душе кошки скребутся.

До двенадцати у меня ничего не складывалось. Пропускала цифры, приходилось перепроверять за собой по два раза.  Не тот документ отправила аналитикам, пришлось исправлять свою оплошность. В двенадцать я уже стояла перед дверью Романа Андреевича и ждала разрешения войти от Полины. При моем появлении она сказала подождать.

— До встречи, Ром. Как ты смотришь на то, чтобы на выходных где-то посидеть? – в приемную выходит из кабинета молодой мужчина. Я при его появлении вскакиваю на ноги.

— Я подумаю, – Роман Андреевич мельком бросает в мою сторону равнодушный взгляд.

— О, Ром, какие у тебя тут красавицы работают! – мужчина цокает языком, не скрывая своего интереса ко мне. – Хочу знать имя этой прелести!

— Ты собирался уходить, – слышу недовольные нотки в голосе руководителя, но незнакомец ухмыляется. Он ловко извлекает из внутреннего кармана визитку и протягивает ее мне. Я ее не беру. Правило – не заводить никакие отношения на работе – прочно засело у меня в голове.

— Марк Юрьевич Егоров, директор ООО «Альф».

— Очень приятно, – тихо мямлю, кошусь на сдержанного и холодного Романа Андреевича.

— А что вы сегодня вечером делаете?

— Работает она, Марк, – чеканит каждое слово начальник, кивком головы приказывает мне зайти в кабинет. – Я тебе позвоню по поводу выходных, – голос заставляет передернуть плечами. Я, как мышка, обхожу стороной мужчин и шмыгаю в кабинет. За мной тут же прикрывают дверь, но успеваю услышать:

— Ну ты и собственник, Ром! – и веселый смех, а я от этих слов краснею.

Кладу бумаги на переговорный стол и прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам. Что имел ввиду этот Марк Юрьевич под словом «собственник»? Может Роман Андреевич приударяет за молоденькими сотрудницами? Лика далеко, а он мужчина. Красивый мужчина. И у него есть интересы. Мне все же не стоит думать в таком ключе о Романе Андреевиче. Такие мысли до хорошего не доведут.

— У меня полчаса свободно, надеюсь отчет без ошибок, – мужчина заходит тихо, его голос звучит для меня полной неожиданностью. Я подпрыгиваю на месте и испуганно оборачиваюсь.

Он оказывается возле меня. Очень близко. Настолько близко, что замечаю, как голубые глаза постепенно темнеют. Смотрит на меня упор, а потом взгляд опускается на мои губы, и я их облизываю. Сердце ухает вниз. Ниже желудка, если это возможно. Я прижимаю ладони к груди, чувствуя, как не дышу. Да как тут можно дышать, когда Роман Андреевич стоит напротив меня на расстоянии меньше вытянутой руки. Не думать. Не фантазировать. Не смотреть на него.

Отвожу глаза в сторону и отшагиваю назад. Хватаю бумаги и дрожащей рукой протягиваю отчет мужчине. Он без теплоты во взгляде продолжает смотреть на меня. Его взгляд вызывает мурашки на коже, как в мороз, когда безумно холодно, а согреться не получается.

— Вроде без ошибок, – мой голос звучит, как у умирающего. Я так громко дышу, что Роман Андреевич скорей всего слышит мое дыхание. Поджимает губы, вздыхает, отворачивается. Я прикрываю глаза, потом резко открываю. Присаживаюсь на рядом стоящий стул и жду.

Пять минут кажется бесконечностью. Почему он так долго изучает отчет, когда там всего шесть листов. Нужно просто проверить таблицу. Все равно главный отчет всегда выходит в конце месяца. Рассматриваю свои руки, лежащие на коленях. В кабинете нервирующая тишина. Мои нервы пружинятся, вот-вот лопнут.

— Тебе паспорт сделали?

— Что? – вздрагиваю от личного обращения на «ты». Хмурюсь, осмеливаюсь повернуться в сторону Романа Андреевича. Листы лежат в стороне, а он смотрит прямо на меня.

— Паспорт сделали? Когда тебе звонила Лика, ты сказала ей, что подала документы, – он поднимает руку к галстуку, слегка ослабевает узел. Мне неприятно, что мы сейчас говорим о мачехе. Точнее упоминаем ее. Ревность оказывается никуда не исчезла, и сейчас она шипит во мне змеюкой. Мне стоило огромной работы над собой, чтобы не придумывать, как проходят выходные у Лики и Романа Андреевича.

— Мы перешли на «ты»? – дерзко спрашиваю, в ужасе от своей смелости. Мужчина насмешливо поднимает уголок губ.

— Думаю, что, когда мы наедине, можно опустить всякие формальности, – задумывается, явно о неприятном, потому что хмурится. – Все же ты подруга моей дочери и падчерица Лики.

Я отмечаю, что он не назвал мачеху любимой женщиной или моей женщиной. Интересно, он о будущем с Ликой думал? Думал, раз подарил кольцо. А что если кольцо не его подарок? Что если Лика пытается всех вокруг убедить и, прежде всего, себя, что у нее и Романа Андреевича все серьезно? Неужели она его так сильно любит?

— Я вас услышала, Роман Андреевич. Но мне комфортнее все же к вам обращаться на «вы» и по имени-отчеству.

— Я понял, – вздыхает, берет листы. – Ошибок нет. Только не опаздывай больше. У меня, как правило, весь день расписан по минутам. И да, по поводу паспорта, я не случайно спросил. У меня через неделю командировка, ты будешь меня сопровождать.

— Но... – я удивленно открываю рот и не закрываю его. Я поеду за границу? Впервые в своей жизни. Стоп! К тому времени ведь Анна Родионовна может выздороветь.

— Что?

— Анна Родионовна ведь может к тому времени выздороветь.

— Маловероятно. Завтра в десять жду с отчетом, – не обращает на меня внимания, полностью переключившись на монитор компьютера.

Я без слов понимаю, что аудиенция окончена и можно идти работать. Чувство непонятности меня сопровождало весь день, но объяснение этому я так и не нашла.

Оказывается, не так уж и страшно приходить к Роману Андреевичу каждое утро с отчетом. Только мой рабочий день начинался на полчаса раньше. Я очень боялась допустить ошибку, поэтому тщательно проверяла отчет.

Еще я за эти три дня научилась держать себя в руках рядом с ним. Не дрожала при его приближении и глаза не опускала, когда он смотрел на меня.

— Доброе утро, – вдруг раздается в дверях уже знакомый до мурашек голос.

— Доброе утро, Роман Андреевич, – растерянно смотрю на заходящего в кабинет мужчину. Он по-хозяйски садится за стол Анны Родионовны.

— Почему вы так рано? – спрашивает между делом, включая компьютер моей начальницы.

— Вам нужны какие-то документы? – игнорирую его вопрос о своем раннем приходе. – Я могу вам помочь?

— Ничего важного, чего я сам не найду. Занимайтесь вашими делами.

— Отчет вам выгружать?

— Нет, я его сам сейчас посмотрю, – на этом Роман Андреевич полностью переключается на рабочий настрой.

Я стараюсь часто не смотреть в сторону стола начальницы, но сконцентрироваться сразу не получается. Где-то полчаса валяю дурака, щелкаю программы, но никак не получается поймать рабочую волну. Выйдя на минутку в туалет, приказываю взять себя в руки и не обращать внимания на присутствие Романа Андреевича. Напоминаю себе, что он мужчина Лики и отец Регины. И вообще завтра у меня встреча с Полиной, я, наконец-то, спрошу ее о том, где мне познакомиться с парнем. Мне нужен парень. Не обязательно для долгой и совместной жизни.

Кое-как умудряюсь доработать до ланча. Все это время Роман Андреевич сосредоточенно пялится в монитор, щелкая мышкой. Иногда отвечает на звонки по внутреннему телефону.

Желудок тихо напоминает мне, что стоит перекусить, но я не шевелюсь. Я без понятия, что мне делать. Имею ли я право уходить из кабинета, когда тут сидит сам руководитель? Может ему вдруг потребуется моя помощь. Хотя это глупость, судя по самостоятельной работе Романа Андреевича, ему моя помощь не нужна.

— Может перекусим вдвоем? – неожиданно спрашивает мужчина, быстро застучав по клавиатуре пальцами.

— А это не покажется окружающим странным? – беру свой мобильный телефон, чтобы занять руки. Украдкой поглядываю на Романа Андреевича.

— Странным? – хмурится, прикусывает нижнюю губу. Его глаза по-прежнему внимательно что-то читают на мониторе. – Наверное, вы правы. Мы можем перекусить вне бизнес-центра. Например, тут неподалеку есть кофейня. Та самая, в которой мы с вами первый раз увиделись.

— И вы заплатите вновь за мой капучино? – слышу в своем голосе игривые нотки и цепенею. Роман Андреевич переводит заинтересованный взгляд на меня.

— Я вас пригласил, значит, я плачу, – улыбается. Вижу, как глаза светлеют, становясь похожими на ясное небо. – Пойдемте.

— Вы идите первым, а позже я выйду.

— Что за конспирация? Боитесь, что нас увидят вместе? – Роман Андреевич встает из-за стола, застегивает пиджак на единственную пуговицу.

— Мне не нужны слухи о том, что у меня с вами какие-то отношения. Извините, – опускаю глаза, смущаясь своей откровенности.

Это чистая правда. Я знаю, что люди могу строить самые невероятные домыслы и распространять их со скоростью лестного пожара. Помню, как в начале первого курса у нас распространили слух об одной девушке, что она легкого поведения. Ей пришлось бросить учебу, так как общественное мнение прессовало ее, а парни смеялись ей вслед. Уверена, что делали неприличные предложения. Позже выяснилось, что той девушке так отомстил бывший, которого она бросила из-за измены.

— Вы абсолютно правы. Я буду вас ждать в кофейне. Капучино?

— И салат «Цезарь».

— Я понял, полноценный ланч.

Роман Андреевич уходит из кабинета, а я хватаюсь за сумочку и достаю оттуда зеркальце. Смотрю на свое отражение. Глаза блестят, горят бешеным огнем, который никак не скрыть. Улыбка то и дело замирает на губах. Так-с, Дина, не впадай в эйфорию и помни о том, что ты хотела найти парня для свиданий, а не вот это все... Но именно «это все» сейчас подстегивает меня торопливо вскочить на ноги, быстро расчесать волосы и поправить на себе черную юбку и белую блузку.

Как дохожу, точнее долетаю до кофейни, не знаю. У меня за спиной словно крылья, я парю над землей. На секунду замираю у входа в кофейню, ищу глазами Романа Андреевича. Когда нахожу, сердце екает, а ноги сами несутся в его сторону.

— Надеюсь, я не заставила вас долго ждать, – присаживаюсь напротив, смело смотрю в голубые глаза. Он качает отрицательно головой.

— Я заказал ланч, – только он это произносит, как к нашему столику подходит официант и расставляет тарелки на столе.

Брускетты с рыбой, салат «Цезарь», грибной суп-пюре, капучино и черный кофе. Я вскидываю на Романа Андреевича глаза, он непринужденно берет приборы и пододвигает к себе тарелку с супом. Мы обедаем в молчании. Я думала, что у меня в его присутствии кусок в горло не полезет. Ничего подобного.  

— Роман Андреевич, в пятницу мне уже паспорт выдадут, – нарушаю наше взаимное молчание.

— Прекрасно. Завтра Анна сообщит, что там у нее со здоровьем. Если все печально, буду на тебя бронировать билет.

— Я полечу с вами? – вилка в руке дрожит, поспешно ее кладу на тарелку, прячу руку под стол.

— Раз я лишен основного помощника, значит вместо него летит дополнительный.

— Вы уверены, что я компетентна для такой командировки?

— Неужели у тебя не хватит смекалки купить для меня воды в Лондоне?

— Воды? В Лондоне? Вы серьезно?

— Конечно, шучу. Не переживай раньше времени. Обычно Анна занималась организационными моментами и приносила мне вовремя нужную информацию. О том, что мне потребуется, обговариваем еще до вылета.

— Я не уверена, что справлюсь.

— Скажи, Дина, о чем ты мечтаешь? Всю жизнь проработать на вторых ролях? Даже на третьих, – Роман Андреевич внимательно смотрит мне в глаза, а я теряюсь от вопроса и от его проникновенной интонации.

О чем я мечтаю? Когда был жив папа, я мечтала о многом. Я хотела путешествовать, знакомиться с интересными людьми, учиться чему-то необычному и интересному. Я даже не знаю, какую бы профессию хотела освоить. Наверное, что-то связанное с организацией выставок, необычных мероприятий.

— Я не знаю, – неопределенно пожимаю плечами. – Я не умею конкретно мечтать, как, например, Регина. Сколько себя помню, она всегда хотела быть моделью. Она мечту превратила в цель.

— Именно, Дина. Моя дочь сначала просто мечтала увидеть себя на обложках западных журналов, а потом мечты превратила в цели и прикинула, что нужно для того, чтобы всего достичь.

— Но вы ведь много ей помогли в этом. Оплатили первое портфолио у профессионального фотографа, проспонсировали поездку в Париж, поддержали в период бесконечных кастингов. У меня все более абстрактно. Я хотела путешествовать.

— Для этого нужно быть сопровождающим переводчиком, как минимум. И выучить еще пару языков.

— Переводчики не всегда путешествуют.

— Это как пример. Проблема в том, что ты сама не знаешь, чего хочешь. Когда однажды поймешь, чего желает твоя душа, обстоятельства сложатся в твою пользу.

— Как странно слушать от вас такие рассуждения. Мне казалось, вы не верите в судьбу, знаки и прочую ерунду.

— Не верю, но я знаю, что любая мечта может стать целью, а цель заставляет двигаться и предпринимать какие-то шаги. Когда в девятнадцать лет меня ошарашили тем, что я стану отцом, я не представлял себе, как дальше жить. Я не думал о семье, были только наполеоновские планы.

— Которые вы успешно достигли, правда, ценой разрушенной семьи. Так стоят ли мечты того, чтобы стать целью такой ценой? – за столом возникает неоднозначная пауза. Роман Андреевич крутит чашку, молчит. Я не задумываюсь над тем, откуда у меня столько наглости, чтобы задавать ему такие вопросы. Я на эйфории от разговора и смело жду ответа.

— Судя по вашему молчанию, Роман Андреевич, вам нечего сказать. Да, вы достигли успеха, вы богаты, наверное, как Крез, но счастливы ли вы в этом своем мире? – все же я перегнула палку, Роман Андреевич отводит глаза в сторону и берет чашку, отпивает кофе. Мне срочно нужно исчезнуть с его глаз.

Я встаю со стула, беру сумочку, не оглядываясь по сторонам, разворачиваюсь. Вскрикиваю, когда натыкаюсь на внезапно оказавшегося за моей спиной официанта. Он тоже что-то бормочет. Содержимое чашки в его руках оказывается на мне. Я поспешно выдергиваю подол рубашки, расстегиваю несколько пуговиц и держу немного распахнутую блузку на расстоянии от себя.

— Дина! – Роман Андреевич оказывается рядом со мной, заслонив меня от виноватого взгляда официанта. – Все в порядке? Вы не обожглись? – от волнения он вновь переходит на «вы». Его руки оказываются на моих руках, потом вдруг пальцы прикасаются к коже живота. Я вскидываю на него глаза, испуганная происходящим между нами. Непроизвольно напрягаю пресс, а низ живота неожиданно начинает потягивать.

— Ты не обожглась? Надо, наверное, в больницу, – «ты» – «вы» –  у меня от этих перескоков кружится голова. Но, скорей всего, это не от формы обращения, а от того, что его пальцы по-прежнему на моем животе.

— Все хорошо. Не надо никакой больницы. Напиток оказался холодным, – отстраняюсь, Роман Андреевич, очнувшись, убирает руку. Тут же стаскивает с себя пиджак, я пытаюсь возмутиться.

— У вас есть запасная блузка в офисе? – запахивает на мне пиджак, словно в кокон заворачивает. Я отрицательно мотаю головой. – Значит идем в торговый центр, покупать вам блузку. Не будете же вы до конца рабочего дня сидеть в мокрой одежде.

— Да, конечно, – соглашаюсь, опускаю глаза в пол. Он кладет свою ладонь мне на спину. Странно через плотную ткань пиджака ощущаю, насколько она горячая. У меня все еще покалывает кожу там, где прикасались его пальцы. И, к своему стыду, эти прикосновения я хочу вновь ощутить на своем животе.