Откровенно о сокровенном - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Irina Sycheva (самиздат)

Про разбитных разведенок

Мы встретились с ней в маршрутке. Случайно. Я уже пыталась вздремнуть (ехала после ночного дежурства), когда услышала знакомый голос – высокий и немного взвинченный. Женщина пробиралась на свободное место. Это место было рядом со мной. Меня она узнала сразу.

- Лидок, ты что ли? Сколько лет, сколько зим! – бесцеремонно пихнула она меня в бок, будто мы подруги – не разлей вода. На самом деле подругой была её сестра, мы жили в одной комнате в общежитии, а она, Нинка, частенько прибегала к нам – училась недалеко, в кулинарке (мы – в медучилище). Была Нинка, как впрочем, и сейчас, шумной и напористой.

- Привет, Нина! Рада тебя видеть! Как ты? Алёнка?

- Алёнка замуж вышла за шведа, теперь она фрекен или фру – всё путаю. Я – нормально. Ты откуда с утра пораньше?

- С дежурства ночного. Я – сестра в хирургии. А ты?

- Я тоже с ночи, устала как собака! У нас банкет был в ресторане до трех, потом порядок наводили – я администратором работаю.… А куда в нашу сторону едешь?

- Домой. Я живу на Лермонтова.

-Хм, и я! В каком доме?

- В сто четырнадцатом.

- И я! Интересно! Ни разу тебя в наших пенатах не встречала! – удивилась Нинка.

- Я недавно переехала. С мужем развелась, квартиру разменяли, у меня теперь в твоем доме однокомнатная. Дел невпроворот! Мать забрала сына на лето, чтобы я за это время всё в порядок привела.

-Вот как. Я тоже – разведенка! И тоже есть сын. Тоже у бабушки на лето. Так что будем дружить.

Ехать было далеко, и за это время мы успели рассказать друг другу всё, что посчитали нужным.

У дома мы разбежались по своим подъездам (она в первый, я – в четвертый) и она пообещала прийти, помочь с приведением квартиры в порядок.

Дома я беспомощно оглянувшись на сваленные вещи, умылась, выпила чаю и улеглась спать.

Разбудил резкий звонок в дверь. Я с большим неудовольствием разлепила веки и нехотя потащилась открывать. Это была Нинка, но не одна. С ней были ещё две женщины.

- Знакомься, это Гуля, - она кивнула головой на очень красивую смуглую женщину с шоколадно-вишневыми глазами, - а это – Светка! Мои подружки, а, значит, будут и твои. Женщины вошли. Светка, в отличие от Гули, была совсем не красавица: толстушечка с жиденькими волосами и припухлыми как у ребенка, губами.

Я не успела даже прийти в себя от такого нашествия, тогда как они деловито прошлись по квартире и составили план действий. Мне с Гулей досталась кухня и ванна, Нинке со Светкой – всё остальное. К вечеру квартира блистала чистотой: вещи разложены, шторы повешены, полы и окна вымыты. Просто не верилось в своё счастье – я бы барахталась с этим Бог весть сколько.

- А теперь ко мне! Обмывать Лидухину чистоту и порядок! – заявила Нинка.

- Почему же к тебе? – Пыталась я воспротивиться, - наверное, это я вам должна проставиться за помощь!

- Не мели, что не попадя, - обрезала Нинка, - ты забыла, где я работаю? А сумку, которую тащила? У нас же свадьба была в ресторане – сечешь? У меня и выпивка, и закуска – всё по первому классу! Так что – ко мне, не обсуждается!

Спорить было бесполезно, и мы отправились к Нинке. Квартира у неё была большая, с огромной кухней. Была стерильно чистой и очень уютной. Нинка довольно улыбнулась, видя мой восторг:

- Да, я такая – и шью, и вяжу и слова не скажу.

Девки заржали – про слова не скажу, Нинка загнула, да ещё как!

Накрыли стол. Причем очень быстро: нарезку просто разложили на тарелку, салаты выложили в вазочки, а горячее разогрели в микроволновке. Все были голодны и поэтому сразу же, без церемоний, выпив по рюмочке, приступили к трапезе.

- Мы все – разведенки, как и ты, как я говорю – товарищи по счастью! Не по несчастью – не путать! Сами себе хозяйки – что хотим, то и делаем! Побыли уже рабынями у мужиков – хватит! За это и выпьем! Выпили ещё. Гулька неожиданно заплакала и сказала:

- Вот за что он меня бросил? Да я всё для него…. – и выскочила из комнаты. Светка потрусила за ней – успокаивать.

- Гулька, понимаешь, и красавица и рукодельница – ты ещё не знаешь, как она шьет! Но, - она снизила голос до шёпота, - ограниченная очень… Юмора не понимает вообще. Вот мужики на неё вешаются, а потом не знают, как сбежать. Муж её три года с ней прожил и ушёл без объяснений. …Но мы - то к ней привыкли, она нормальная баба, может, и найдет какого-нибудь, похожего, без извилин… - - - - - Светка – она совсем другая, - переключилась Нинка на вторую, - ты не смотри, что не кондишен, так сказать. Вот у неё отбоя от мужиков, точно – нет! Она и умная, и заводная и кокетка, каких свет не видывал! Знаешь, почему с мужем развелась? Он в командировку уехал, а она любовника привела (дети у бабушки гостили). Она взяла и селфи на супружеском ложе устроила. А муж приехал, залез в телефон (ревновал её жутко – не без повода) и всё в полном антураже увидел! Мало того, что развелся с ней – детей забрал, она теперь мечется как укушенная, чтобы вернуть их обратно.

В гостиной вдруг заиграла веселая музыка, смех и топот танцующих.

- Вот, не прошло и года – уже отрываются! Что я тебе говорила: эта мертвого из гроба поднимет!

Скажу честно, несмотря на радушие хозяйки, чувствовала я себе не очень комфортно. Моя ситуация была сродни Гулькиной. За что муж так поступил со мной – я до сих пор не понимала. Мы больше десяти лет прожили как один день – в любви и согласии… и такое предательство…

Нинка, видимо, почувствовала моё настроение, и почти силком поволокла меня в гостиную. Девчонки самозабвенно танцевали. Особенно удивила Светка – она была настолько пластична и органична в танце, что совершенно не чувствовалась её полнота. Я залюбовалась.

- А что я тебе говорила, - прошептала мне на ухо Нинка, - она в любой компании – королева! Да ещё и умом Бог не обделил. Так то!

Я топталась на месте, музыка меня не вдохновила и вскоре, под предлогом общей усталости я ушла спать в детскую комнату, где почти тут же улетела в какой-то сюрреалистический сон, который, конечно же, не запомнила.

Утром я проснулась раньше всех. На кухне было чисто, будто и не было никаких посиделок. Порывшись в шкафчиках и холодильнике, я приготовила омлет, пожарила гренки и принялась варить кофе. Его запах, видимо, пробудил девчонок, и они начали потихоньку выползать.

- А где Светка? – спросила я Нинку.

- Что ты, она сегодня работает, в полшестого ушла… - сказала Нинка.

- А легли вы во сколько? – удивилась я.

- В три! – ответила Гуля, - жаль, что ты заснула, - мы так зажигали!

- Мне тоже на работу после обеда, - сказала Нинка и добавила возмущенно, - начальник уже звонил, отдохнуть не дадут! Вы с Гулькой остаетесь – она у нас свободный художник!

- Я не художник, - возразила Гуля, - я портниха.

Нинка выразительно посмотрела на меня, а потом повернулась к Гуле:

- Но шьешь-то ты потрясающе! Может, Лидухе платье красивое сошьешь?

- Могу, - довольная похвальбой, сказала Гулька, - я тебе такое платье сошью! Длинное и с воланом через одно плечо. Королевой будешь!

Я дружелюбно кивнула Гульке и сказала:

- Буду рада. Купим с тобой материал, а то я в этом не разбираюсь. Только не сегодня – пойду домой, сами понимаете – надо обживаться…

Я ушла в своё новое убежище – это был пока не дом, мой дом был разрушен. Дом – это такое ёмкое понятие, и именно это я сейчас почувствовала. Нет, и больше не будет того уютного и собранного тобой по крупинкам мира, где ты как птичка в клювике собирала всё для своего гнездышка… Семья распалась и остается только одно – зализывать раны…

На самом деле делать я ничего не собиралась, просто хотелось побыть одной. Позвонила маме.

- Слушай, - встревоженно сказала мама, - тут твой приехал. Велосипед Даньке привез. С нами поздоровался сдержанно, в дом не вошёл. Сейчас учит Данилку кататься за забором.

Я взволновалась. Что же это означает? На попятную, что ли пошёл? Нагулялся?

- Даньку он всегда любил, что Бога гневить, - оправдывалась мать, - мы же цивилизованные люди, не будем скандалов устраивать? И ребенку психику ломать?

- Не будем, - сказала я и повесила трубку. Расплакалась…. Вечером позвонила мужу – первый раз за последнее время.

- Надеюсь, твоя покупка не повлияет на алименты? У нас учебный год на носу, - без приветствия, казенным голосом, спросила я.

- Лида, я давно ему обещал, вот и купил. Премию получил – и купил. Деньги на учебу, конечно, дам. К Даньке съездил, потому что соскучился. Не возражаешь?

- Ты отец. Имеешь право, - сказала я и отключилась.

…Вот так… было – и нет! Была любовь (Была!!!), были счастливы…. Теперь он счастлив с другой, а я – зализываю раны и пытаюсь строить жизнь без него.

…Нинка пришла вечером. Я, смурная, валялась на диване. Ни разговаривать, ни общаться не хотелось. Нинка сразу всё поняла.

- Давай, подруга, вылезай из своей ямы, иначе оглянуться не успеешь, как пессимистом будешь конченным. Ты что думаешь, нам всем легко? Однозначно – нет! И не верь тому, что я там говорила. Просто – спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Попили чаю. Она рассказала о себе.

- Любила одного до беспамятства. Он тоже любил… как ещё Машу, Дашу и Клашу. Ревновала, бесилась, с ума сходила. Потом он в тюрьму сел за грабеж. Он там с одной из своих пассий расписался – с той, которая всех настойчивей была. Я подумала-подумала и уехала к подружке в военный городок – замуж надо было выходить. Вышла. Офицер. Умный. Сильный. Недурен собой. Но полюбить – не смогла. Сына родила. Ничего не изменилось. Помучилась несколько лет и развелась. Лучше одной, чем так… Он женат сейчас, и дети есть. Деньги присылает регулярно, звонит, интересуется сыном. Летом к себе, либо к матери своей забирает – в общем, сама порядочность. А я – вот такая вот стерва! Что поделаешь.… И ещё скажу про себя, да и про Светку с Гулькой тоже – мы акулы, жизнью битые, и своего не упустим! Таких, как мы – пруд пруди, поэтому ты со своей психологией, если не изменишься, всегда в аутсайдерах будешь!

- Вот, и так бывает… - подумала я, - и тоже – ничего хорошего.

С новыми подругами, особенно с Нинкой, мы тесно сдружились. Вместе проводили время, правда, меня на долгие посиделки не хватало, и я почти всегда уходила спать в разгар веселья. Но это, как говорится – кто на что способен. Потом привезли мальчишек. Они сдружились и Андрей – сын Нинки, часто пропадал у нас. Они вместе учили уроки, гуляли, ходили на спортивные секции. Нинка была несказанно этому рада, так как до этого друзей во дворе у него не было.

Однажды Нинка позвонила и сказала:

- Слушай! Ты мне нужна очень! Можешь вечером приехать ко мне в ресторан?

Я не работала, поэтому согласилась. Поехала, совсем не подумав, что ресторан – это место отдыха и одеться надо приличней. По наивности я подумала, что нужна Нинке по делу, но попала на застолье. Подруга встретила меня у ресторана и быстро заговорила:

- Не говорила тебе, извини. Мужчина у меня есть – он вахтовым методом работает. Вот, приехал. Я об этом не люблю распространяться - так что Светке с Гулькой пока – ни-ни! А тебя позвала, потому что он не один – с другом. Может, тебе подойдет? А нет – так просто повеселимся!

Я разволновалась.

- Нин, ты бы хоть предупредила, я же в свитере и джинсах!

- Не сказала, потому что могла отказаться прийти. Ничего, мы тебя мигом в порядок приведем! Она потащила меня к себе в кабинетик, где свитер заменила на белую блузку, под которую бантом завязала яркий шелковый шарф. Чуть – чуть провела по скулам румянами и сунула в руки тушь – подкраситься.

- Вот видишь – пять минут, и ты – красотка!

…За столом сидели два мужчины, один из них (по-видимому, предназначенный для меня), привстал и отодвинул для меня стул, кивнув в знак приветствия. Был он огромного роста – под два метра, крепок в плечах и с совершенно детским румянцем и ямочками на щеках. Мягкие светлые волнистые волосы и яркий рот дополняли образ. Он волновался, и это было видно. Мне стало интересно: и как же он будет ухаживать за мной?

А ухаживал он с усердием: наливал сок, шампанское, подавал салатницы и прочее, а когда заиграла музыка – пригласил на танец. Руки, державшие меня за талию, подрагивали, было видно, что волнуется. Двигался он своеобразно: просто раскачивался из одной стороны в другую. Я не дотягивала ему до плеча, хотя была на каблуках. Поняв его нехитрые па, я подстроилась под них. Разговора как-то не получалось. Наконец он, запунцовев ещё больше, сказал бесхитростно:

- Я волнуюсь, извините. Вы такая… - он не нашёл слова, - я институтов не кончал, и даже не знаю как с вами разговаривать.

- Я тоже институтов не кончала, я – медсестра. Так что – не стесняйтесь! – рассмеялась я.

В общем, кое-как, неуклюже, начали разговаривать, он показался мне забавным. К концу вечера общались мы уже довольно живо. Поехали к Нинке, которая, без моего ведома, позвонила сыну и велела идти ночевать к Данилке – так что квартира была свободна. Там мы выпивали, танцевали, и я совершила грехопадение. Увы! Всё когда-то происходит впервые – и это тоже. Нет, я не кипела от страсти, но было так легко, тепло и приятно, что это получилось само собой. Мне, как оказалось, это было надо. Близость помогла мне избавиться, наконец-то, от вялотекущей депрессии, самобичевания и само копания. Вот и я стала разбитной разведенкой….

Весь месяц до его отъезда мы встречались – он бывал и у меня, когда Данька был в школе и уже пытался уговорить меня познакомить с сыном. Я не позволила – зачем огорчать ребенка, он ведь ещё от развода нашего не отошёл. Да и нужен ли мне богатырь Иван, я не была уверена.

За два дня до отъезда наших вахтовиков Светка праздновала юбилей – сорок лет. Стол был заказан у Нинки в ресторане. Мы были приглашены. Гулька, как и обещала, сшила мне шикарное платье изумрудного цвета в пол. Выглядела я потрясающе – скажу без излишней скромности. Ваня сдувал с меня пылинки, а я ловила восхищенные взгляды мужиков.

Совершенно случайно, в другом конце зала, я увидела мужа. Бывшего. Он сидел в компании из шести человек. Рядом с ним сидела, видимо, разлучница. Красивая, но какая-то манерная и ненастоящая, что ли.

- Видишь, в том углу, мужчина в красном джемпере? – шепнула я Нинке, - муж… со своей.

Нинка посмотрела и неожиданно сказала:

- А я его знаю! Бывает здесь! А уж её-то как хорошо знаю!!! Наш завсегдатай! Мужиков на моих глазах поменяла немеряно! И знаешь, что я тебе скажу? Скоро твой вернётся и будет умолять простить.… Почему? Да потому, что мужики, проваландавшись с ней, получают урок на всю жизнь: что значит с ресторанной шлюшкой дело иметь! Поверь, я знаю, что говорю!

- Да мне он, в общем-то, не нужен, - ответила я, - отболело.

Врала. Как оказалось, не отболело. Сердце бешено колотилось, мозг возбужденно принимал решение: что делать? Зачем-то я встала и пошла через зал, нарочито задев бедром сидящего мужа, и, встретив его взгляд, призывно улыбнулась. Вслед я услышала ревнивый фальцет его подруги и порадовалась, что добилась какого-то результата. Выйдя в коридор, я, быстро пробежав через него, вошла в другую дверь и села на место. Ваня тут же пригласил меня танцевать. Я прижалась к нему и весь вечер, чувствуя пристальный взгляд мужа, ластилась к любовнику.

Через несколько дней на работе, мне сказали, что меня спрашивает какой-то мужчина. Это был муж.

- Ты во сколько заканчиваешь? – спросил он.

- Через час, - ответила я, - а что?

- Я подожду. Поговорить надо. - Ответил он.

Я пожала плечами. Пусть ждет!

Он ждал меня в машине.

- Это кто был с тобой в ресторане? – спросил он.

- Мужчина. Иван. А что?

Он неожиданно сжал меня в объятьях и начал целовать. У меня закружилась голова и яростно запульсировала кровь. Через мгновение, оторвавшись от меня, он схватился за руль и повез меня к себе. Я не сопротивлялась, лишь закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать.

После бурной близости мы лежали в кровати. Он закурил.

- Дай и мне, - сказала я.

- Ты же не куришь, - удивился он.

- Всё когда-то происходит в первый раз – ответила я.

Покурили. Помолчали.

- Ты его любишь? – спросил он.

- Скорее нет, чем да, - ответила я.

- А меня? – тихо прошептал он.

- И тебя – скорее нет, чем да.- Безжалостно отрезала я.

- Значит, шансы у нас равны, - вслух размышлял муж, - только, думаю, у меня больше – ведь у нас сын!

- Шансы у вас не равны, потому как ты нас с сыном предал, а Ваня – нет!

- Запутался я… - покаялся муж, - и как бы я хотел, чтобы всего, что наворочал – не было…. А было только то, что сейчас вспоминаю как радужный сон…

- Я тоже запуталась, - подумала я, но ему этого не сказала, а встала и пошла собираться домой, пихнув у порога женские тапочки. Не мои…
Очная ставка

Подруге, Ларочке, всё нравилось, и я испытывала умиротворение и счастье: мой скромный дачный участок ей, давно уже богатой бизнес-леди, имеющей свой шикарный загородный дом, нравился, и это искренне!

- Дашенька, я как в раю! Тишина, птички поют, всё в цветах и мы, словно девчонки – школьницы, снова вместе! И главное – целая неделя впереди!

Олежка, муж и наш с Лариской школьный друг, жарил шашлык, в его ожидании мы мирно попивали сухое вино на веранде. Разговоры были расслабленные, ни о чем – вспоминали школу, какие-то приколы, болтали о детях – мои уже были женаты, и я имела честь быть бабушкой. Ларискина дочь окончила институт, и работала по контракту заграницей. В ближайшее время собиралась замуж, и мы заранее были приглашены.

Разговоры лились рекой, лишь одну тему мы тщательно избегали. Была у нас больная тема: Тамара. Наша одноклассница, школьная подруга и предводительница нашей тройки…

…Тамара, или Томочка, как мы её благоговейно называли, была нашим идейным вдохновителем. Мы были её подопытными кроликами: чтобы она не сказала, чего бы ни потребовала – мы слушались её беспрекословно. Почему, спросите вы? Да потому,… честно говоря, мы не задумывались тогда, просто она казалась нам самой умной, самой правильной и самой красивой. Мальчишки шеи сворачивали, учителя хвалили, мы – благоговели и побаивались. Дружба была строго снизу вверх: она – ведущая, мы – ведомые. Мальчишками из класса она брезговала, считала их «соплями», ей нравились взрослые и сильные ребята, с ними она и встречалась. К слову сказать, жизнь вне школы она проводила без нас, и лишь изредка снисходила до совместных походов в кино, чему мы были счастливы. Я была высокой и, как мне казалось, неказистой, Лариска была красивенькой, но всегда склонной к полноте, чего страшно стеснялась. Томочка звала меня дылдой, и это в лучшем случае, могла при всех сказать: Крючок, распрями плечи! Я расправляла, краснела – но ничего в ответ не говорила, пока однажды, Олег – мой нынешний муж, не подошел к ней и не сказал что-то на ухо. Томочка недобро на него посмотрела, но промолчала. Теперь Крючком она называла меня только в его отсутствии.

Лариску она как только не обзывала: тумба, клумба, баобаб…. Причем, казалось, в безобидном контексте: баобаб, сходи в буфет за пирожками; клумба, дай задание перепишу и т.п. Потом мы выросли: Лариска постройнела, да и я стала нравиться себе в зеркале. Самооценку мне поднял Олег – он красиво ухаживал, и в выпускном классе мы стали влюбленной парой. Девчачья дружба отошла на второй план – все мысли были только об Олеге, ну и немножко – об учебе. Ларочка же была безответно влюблена в мальчика из класса – Витю Соколова. Он пришел в класс в начале девятого и сразу стал несбыточной, как казалось Ларке, мечтой, потому как она считала себя совершенно недостойной такого красавца. Однако вскоре мы начали замечать, что и Витя регулярно поворачивает голову в сторону Ларки (мы сидели на последней парте в третьем ряду). Ларочка краснела, бледнела и …млела. Это обнадеживало. На новогодней дискотеке Витя пригласил Ларку на танец, очень волновался, она даже чувствовала, как дрожали его руки, лежащие на талии. После танца он куда-то пропал, и больше на вечере мы его не видели. Ларочка, хоть и расстроилась, но была уверена, что это вопрос дней.
В сам праздник мы не виделись, а на следующий день позвонила рыдающая Лариска и умоляла прийти. Я испугалась и кинулась к подруге, рисуя в голове всякие кошмары. Оказалось, что утром ей позвонила Тамара и рассказала, что Новый год она провела в веселой компании, где был Витя Соколов. Он объяснился ей в любви, и она снизошла до него. Теперь у них такая страсть!

- Я его так хочу! – патетически закончила Тамара. Нам, дурам, значение этой фразы тогда было непонятно, и мы поняли её совсем по-другому: вместе быть, ну, в крайнем случае – целоваться.

- А ты говорила ей когда-нибудь о своем отношении к Вите?

- Да,- билась в истерике Ларка, - говорила когда-то, она вроде, мимо ушей пропустила, а сейчас сказала:

- Ну, что я могу сделать, если он выбрал меня?

- И что делать мне? Весь класс догадывается о моей симпатии к Вите! Смеяться будут…

- Если дело только в этом – этот вопрос легко решить.

- Не только в этом, но я не хочу быть посмешищем!

- Тебе Генка Панин всё ещё звонит из третьей школы? А Коротков из двадцать четвертой?

- И что? – глаза у Ларки мгновенно обсохли.

- Что-что… выбирай любого и гуляй с ним по парку. Там наши все каникулы в хоккей играют.

- И что? – тупо смотрела на меня Ларочка.

- А ничего. Все будут знать, что у тебя есть воздыхатель, значит, вопрос о Вите Соколове отпадет сам собой.

- Точно! – Лариска вскочила, глаза лихорадочно заблестели, - я им всем покажу!

- А Томка-то (я впервые назвала её Томкой – раньше это были только ласкательные формы имени) – гадина какая! - сморщилась я, - это она тебя на место задвинуть решила. Дружба с Олегом значительно повысила мою самооценку и на Тамару я уже смотрела немного под другим углом. Ларка опять сникла.

- Я кто? Баобаб! А она кто? Царица Тамара!

…Всю неделю Лара гуляла с парнем из третьей или двадцать четвертой школы, а когда каникулы закончились и мы пришли в класс, парни начали подшучивать над ней насчет её шашней, и мы были довольны – сработало!

С Томкой мы общались все меньше и меньше, а когда у Лариски появился настоящий ухажер (не фиктивный, как зимний), и Тамара об этом узнала, то на физике подсела к ней и между делом сказала:

- А я с Витькой порвала давно. Он сказал, что ты ему нравишься.

- Его дело, - спокойно среагировала Лара, - девичьи грезы дело скоротечное…

… Второй случай, поставивший точку в нашей дружбе с предводительницей и хозяйкой нашей троицы, случился после выпускного.

Мы отправились классом на турбазу. Олег учился в параллельном, но в нашем классе у него был друг – Леха Анисин. Они были членами школьной сборной по баскетболу, и общались. Леха был атлет, красавчик, балагур и сердцеед. Он пригласил Олега с нами в поход, и тот согласился – естественно! Но вечером, перед поездкой, Леха сказал Олегу, что не едет – якобы у него температура. Расстроенный Олег перезвонил мне и сказал, что не поедет – не хочет быть белой вороной. Я его понимала – отношения на показ выставлять мы стеснялись.

Когда же утром мы сели в автобус, я с удивлением обнаружила, что Анисин сидит, как ни в чем не бывало, на заднем сиденье.

Пели песни, смеялись – все находились в эйфории своей взрослости. На турбазе нас расселили в домики по три человека. Купались, загорали, играли в волейбол. Вечером было застолье и танцы. Леха несколько раз приглашал меня танцевать, а потом отозвал в сторону.

- Даша! Я хочу с тобой погулять, - сказал он, покраснев и отведя взгляд.

- Нет, - жестко отреагировала я, пристально глядя ему в глаза.

- Почему? – став совсем уж пунцовым, спросил он.

- Потому что у меня есть Олег! – четко артикулируя, отрезала я. Развернулась и пошла в домик. Перед тем, как открыть дверь, я интуитивно обернулась и увидела, что Леха проскользнул в Томкин домик…

Вернувшись, Леха первым делом побежал к Олегу и сказал, что хотел проверить меня на верность, и я испытание выдержала. Олег дал ему по морде. Их дружба на этом закончилась.

…Жизнь – сложная штука, и после большого количества разных перипетий, взлетов и падений, потерь и приобретений, многое по прошествии времени забывается, либо становится не таким страшным, как казалось, либо и вовсе кажется смешным или глупым. Но детские, в нашем случае девичьи, обиды почему-то в памяти остались чем-то глобальным и порой неразрешимым – вечным раздражителем. Именно таковыми мы считали эти истории. И именно поэтому, ожидая приезда Ларисы, я, опять всколыхнув прошлое, твердо решила эту тему закрыть.

- Лариса! Давай Тамару пригласим, - предложила я, - посмотреть на неё, нынешнюю… спросить кое о чем…

Лариса в это время показывала фотографии из телефона о её последней поездке а Арабские Эмираты.

- Как ты в тему, - натужно улыбнулась она, - вот, смотри: два баобаба! И она показала снимок, на котором она, женственная и стройная женщина, была запечатлена на фоне огромного дерева.

- И про это спросим, и ещё кое о чем! – сказала я, вынула телефон и начала звонить.

- Может, не надо? – зябко передернула плечами Лара, - ну её к черту! Отдых портить!

Но я уже разговаривала.

- Тамара? Здравствуй! Не узнаешь? Это тебе Дылда звонит, вернее – Крючок. Помнишь такую? Ха-ха-ха! Конечно – Даша. Мы вот с Ларой Семеновой очень хотим тебя лицезреть. Ты как? Готова встретится с подругами юности? Приезжай к нам, если хочешь, или – в кафе?

Пару секунд поразмыслив, Тамара решила, что встречаться лучше на её территории и пригласила к себе - завтра, в четырнадцать ноль-ноль.

…Дом её был, и вправду – царский. Огромный, двухэтажный особняк с ухоженным английским садом. Мы вышли из машины и обе почувствовали давно забытое чувство робости. Лариска принялась охорашиваться, я же вытащила из машины пакет с конфетами и мартини.

- Посмотри, - сказала вдруг Лара, - а она тщательно готовится к встрече! Вон, парикмахерша от дома отъезжает!

- С чего ты взяла? – удивилась я проницательности Лары, тем более она так разволновалась по приезду.

- У неё сумка с инструментами была. И не думай – я уже успокоилась, просто – нахлынуло ненадолго…

- Я тоже – спокойна, - сказала я, и мы пошли в дом.

Тамара была все такой же красавицей – только её стройность была на гране худобы: знаете, в нашем возрасте стоит задуматься: что лучше стройность и морщины, либо гладкая кожа и полнота? Впрочем, морщин я не заметила – кожа сияла и была свежей.

- Проходите, подруги, рада встрече! – сказала она (голос слегка осип – наверное, много курит). Приняв из рук пакет, и заглянув в него, она почему-то поставила его под стол, чем удивила.

…Гостиная была огромной, и даже стол на двенадцать персон показался в ней маленьким фрагментом. На столе стояли яства отменного качества, и сервировка была практически дворянской.

- Оксана! – вдруг заорала Тамара, да так, что мы вздрогнули, - Где вино?

Оксана, женщина средних лет, что-то пролепетала в ответ, нервной походкой проследовала на кухню, Тамара – за ней, продолжая возмущаться.

- Можно было бы быть сдержанней, - сказала я Ларе.

Наконец мы уселись. Принесли вино: красное и белое сухое. Выпили за встречу. Я решила взять разговор в свои руки.

- Как поживаешь, Тамара? Дом у тебя добротный, наверное, преуспела в профессии?

- Я не работаю, - засмеялась Тамара, наливая себе второй бокал (мы едва пригубили от первого), - но дел у меня всегда много: спа-процедуры, фитнес, бассейн. Да ещё за порядком в доме, как ты сказала – добротном – слежу. Оксана – принеси лед!

Оксана принесла лед. Я обратила внимание, что женщина была бледна, и выражение глаз было тревожным.

- Пшла отсюда, - прикрикнула на неё Тамара. Оксана послушно удалилась. Тамара вытащила из-под стола мартини и налила себе, нам не предлагая. Мы переглянулись: да она пьющая!

- Ну что, девчонки, выпьем! За нашу дружбу, за молодость, за жизнь!

Мы выпили. Глаза Тамары замаслились, поза стала расслабленной. Откинувшись на спинку стула, она обвела нас своим высокомерным взглядом и сказала:

- Ты спросила, Даша – работаю ли я? Зачем? У меня муж богатый, мне нет в этом необходимости. Это – второй, первый тоже был богат, но этот – богаче. Любит меня.

- Скучно же, наверное, быть в одиночестве, муж-то деньги ваши преумножает, - съязвила вдруг я, - вот сходила ты в спа, прошвырнулась по магазинам – и все: домой, с прислугой ругаться…

Такого поворота Тамара не ожидала. Налив в бокал ещё мартини, и отпив сразу почти пол бокала, она, став похожей на прежнюю Томочку, сказала:

- Завидуй молча!

- Завидую, завидую… - согласилась я, - а скажи: ты в молодости, как только нас не обзывала – тебе это нравилось?

- Не помню, - растерялась Тамара, - это принципиально?

- Да нет,- не стала развивать я эту тему – случаи были гораздо поважней, - а скажи, зачем тогда, на турбазе ты ко мне Анисина подослала? Из каких побуждений?

Тома была уже изрядно навеселе, и, видимо, её потянуло на разговор.

- А чем тебе Анисин показался плох? Красавчик! А ты его отшила. И мне дорогу бы освободила тогда… - оговорка была по Фрейду и я мгновенно всё поняла:

- Так, значит, ставка сделана была на это? Вот не знала. Я – с Анисиным, а ты – с Олегом?

- Я Олега первой заметила! – откровенно злобствовала уже Тамара, - и он моим бы был, если бы ты не вклинилась!

- Успокойся, - мне вдруг стало смешно, - зачем бы он тебе был нужен? Богатств он не нажил, хоть и работает постоянно. Но то, что тебе Олег нравился – для меня откровение! Думала, ты как всегда, из вредности это сделала.

- А тогда, на Новый год, ты ведь наврала, что встречаешься с Витей Соколовым, я его недавно встречала, и он был удивлен, когда я его об этом спросила! – Ларочка явно блефовала, видимо, вошла в раж от моих наскоков, - если тебе Олег нравился, то зачем же тебе было врать про Витю?

Бутылка мартини была пуста, Тамарка – пьяна и от этого всем довольна.

- Зачем-зачем, да просто так! Что бы тебе жизнь медом не казалась! Нафиг мне сдался твой Витенька, он не в моем вкусе!

- Ну и сука же ты, Тамарка!

- Да, я такая! И этим горжусь! Я всегда делаю то, что хочу! - усиленный алкоголем Тамарин тон был уже гротесковым.

Ни я, ни Тома не успели ничего сказать, потому как в гостиную ворвался крепкий мужчина среднего роста – видимо муж.

- Ты опять за старое! – заорал он, игнорируя нас и правила приличия. Схватил её за ворот и потащил наверх, в спальню, на ходу бросив нам:

- Всего хорошего, дамы! Оксана, проводи!

Ошарашенные, мы направились к дверям.

- Извините, - сказала виновато Оксана, - хозяин хороший человек, только вот… у нас проблемы…

- Ты ему позвонила? – догадалась я.

- У меня приказ. Я как меж двух огней. Не скажу – от хозяина получу, скажу – хозяйка душу вынет…

…В машине мы ехали молча. Были возбуждены, но говорить не хотелось. Олег уже был дома.

- Олег, а почему ты никогда не говорил, что Тамара была к тебе неравнодушна?

- Как ты культурно сказала, - рассмеялся Олег, - я скажу грубее – она меня домогалась. Достала тогда совсем.

- А ты выбрал меня? Она же красивее?

- Понимаешь, - Олег обнял меня, - не знаю, как для кого, но для меня она была какой-то неприятной особой. Глаза как льдинки, пронзающие тебя насквозь. Я тогда только «Вий» Гоголя прочитал. Она мне панночкой из Вия казалась – ведьмой, оборотнем. Красивой, но готовой сожрать…

- Ничего себе сравнение, - изумилась я, но всё: панночка помЕрла*. Есть какая-то эрзац-дама, добившаяся эрзац-цели и живущая в своем эрзац-мире…

панночка помЕрла*- фраза из Вия, Н.В. Гоголя.

Чартер

Две прехорошеньких, совсем молоденьких девушки, возбужденно смеясь, обменивались впечатлениями от увиденного из окна туристического автобуса, который развозил вновь прибывших путешественников по отелям. Поездка за рубеж, видимо, была для них первой, и эмоции фонтанировали через край. Ехать было достаточно далеко, через какое-то время их пыл немного поутих, а комментарии вслух сменились то вопросами к гиду, то щебетанием о чем-то своём, девичьем. Потом же они и вовсе перешли на откровенный бабий трёп.

- Ты эту тетку на заднем сидении видела? – спросила одна другую, - нет, неужели ехать заграницу, в другую страну, можно в таких чувяках как у неё? Позорище!

- А прическа? Ей ещё гребенку в волосы и коров доить.… И не стыдно? – поддержала подругу другая.

…Я, хоть и подремывала, но уколы в свой адрес услышала. Обиделась ли? Нисколько! Выглядела я ужасно и сама прекрасно об этом знала.

…Интересно, а как выглядели бы вы, если вынуждены были буквально сбежать от мужа - ревнивого тирана? – беззлобно подумала я. Вот уж злиться мне сейчас совсем не хотелось – впереди маячили две недели чудесного отдыха у моря…

…Заселили практически сразу, и первое, что я сделала – занялась покраской волос. Когда волосы стали желанного шоколадно-золотистого цвета, я, намотав тюрбан на мокрую голову, завалилась спать и проспала до утра следующего дня.

Проснулась в полседьмого, приняла душ, и сразу отправилась на море. Берег был пуст, из ранних купальщиков был лишь пожилой дядька молодцеватого вида, который, увидев меня, сказал:

- Вот и в нашем полку прибыло! Это радует, - и с разбегу окунулся и поплыл саженками.

Я села на берегу. Солнце, восходившее из-за спины, матовым мерцанием чуть-чуть позолотило шелковую лазурь, и легкий бриз слегка вспенил морской прибой, будто бы это невесомое аквамариновое одеяло слегка приподнимало свой край, приглашая к себе.

- Иду, - ответила я на приглашение, и медленно, словно загипнотизированная, пошла в воду. Её тепло раскрыло мне свои объятья, и я поплыла, потом нырнула, и первое, что сказала, вынырнув, ликуя:

- Ой, хорошо-то как! Пьянящий восторг завладел мной: от того, что плыву в этом прекрасном, чистом море и оттого, что впереди – две недели счастья…

Перед завтраком приняла душ и высушила волосы феном. Когда взглянула на себя в зеркало, отражение было уже совсем не таким трагичным, как в автобусе. С вечера я не распаковала чемодан, и только сейчас заставила себя это сделать. Чемодан паковала не я, а подружка, я вышла из дома налегке (для маскировки), с небольшой сумочкой, в которой были только косметичка, паспорт и деньги. Содержимое чемодана было известно мне лишь частично: я небольшими порциями относила подруге то купальник, то шорты, то тунику, и меня очень порадовало, что подруга положила в него пару своих лучших летних платьев и новую – ярко-красную маечку-топ. Её- то я и надела к завтраку. С удовольствием потрапезничав, я отправилась на пляж и весь этот день, как впрочем, и последующие три, я провела на нем с перерывами на приемы пищи и сон.

…Южная ночь приходит неожиданно быстро, словно бархатный занавес падает на землю. Воздух наполняется ночным ароматом жасмина – нет, не того, нашего, любимого, а совсем другого. Этот запах возникает ниоткуда, не от роскошных гибискусов и олеандров, царственно обрамляющих побережье, а откуда-то снизу – таинственно и дурманяще, он пробуждает в душе волнение и ожидание ласки, неги, любви, …

По вечером делать было нечего, и я обходила близлежащие лавочки и магазины, где очень дешево купила несколько симпатичных блузочек и купальник. К девяти я была в номере и, немного посмотрев русскоязычный канал и полистав книжицу, засыпала счастливым сном праведника.

И все же к концу четвертого дня меня начал бить мандраж. Во что я себя втянула? И чем это обернется? Завтра наступит час расплаты. Час Икс. Чтобы вы поняли, о чем я – небольшая предыстория.

…В десятом классе я была влюблена в мальчика с прекрасным именем: Сережа. Сережа Белоцерковский. Красиво? По-моему – да. Ох, как я мечтала о взаимной любви и фамилии Белоцерковская! Парень был видный, но немного не от мира сего. Он увлекался точными науками, мог с лету решить задачку любой сложности, а молодой учитель физики и вовсе его побаивался, потому, как физику Сережа знал лучше его. Ещё он занимался плаванием и имел кандидатский минимум по этому виду спорта. С девочками он был вежлив, на вечерах даже иногда приглашал кого-то на танец. На последнем вечере он два раза танцевал со мной, и я возомнила, что всё - он у меня в кармане. На следующий день попросила его дать списать алгебру. Списала, а когда меня вызвали к доске – в этом самом списанном разобраться не смогла.

Когда, удрученная тройкой, я села за парту и повернула свою голову к нему (он сидел сзади, за следующей партой), сказав:

- Белоцерковский! Ты дал мне неправильный вариант!

Какое-то время он смотрел на меня, а потом произнёс со скепсисом:

- Ну и дура же ты, Машка, причем тупая дура и… сопливая! ( Я в это время держала у носа платок – мучилась начинающимися признаками простуды).

Класс заржал. Чем больше смеялись ребята, тем хуже становилось мне. Схватив портфель, я выскочила из класса, а придя домой, сказала, что в эту школу я больше не пойду. Те страдания помню до сих пор: мне казалось, что все тычут в меня пальцем и смеются надо мной…. До конца четверти – последней в году, я проболела – яркий пример психосоматики, а осенью пошла в другую школу. Родители так ничего и не поняли, но противостоять моему непреклонному желанию не смогли.

Прошло несколько лет, я окончила школу, институт и вышла замуж. Брак оказался неудачным. Какие-то светлые порывы, лелеемые до свадьбы, быстро растворились в грубости, раздражительности и ограниченности мужа. С ним было неуютно, неинтересно и тяжело. Он постоянно требовал от меня подчинения и был, по сути, самодуром. Детей как-то не получилось и через несколько лет, намучившись, я решила подать на развод. Муж сказал, что развода не даст, стал подозревать меня в измене, следил за мной, высчитывал минуты, которые я шла с работы домой, и если опаздывала на несколько минут, мог и придушить.… Жить с ним стало просто страшно. Родители к тому времени уехали жить в другой город, и со своими проблемами я осталась наедине.

…Однажды, на работе, в обеденный перерыв, я открыла страничку в «одноклассниках» и обнаружила, что на моей страничке побывал… Сергей Белоцерковский. Живо всё вспомнилось: моя первая любовь, обида… Я заглянула на его страничку, посмотрела фотографии. Его фотографий было только две, все остальные – путешествия: Турция, Кипр, Греция.

Тут же мне пришло сообщение:

- Привет, Маша! Отлично выглядишь! Не помнишь меня?

Завязалась ни к чему не обязывающая переписка, в результате которой я узнала, что он живет в Москве, сейчас в командировке в Питере, а после командировки, двадцатого - улетает на десять дней в Турцию. Ездит всегда в Кемер, в один и тот же отель, который ему нравится.

- Как интересно, - ответила я, - я тоже собираюсь в Турцию. Может, и встретимся где-нибудь в аэропорту, в Антальи. Пока! Перерыв закончился, надо работать.

Идея пришла в голову совсем неожиданно. Идея отчаянная и авантюрная. Я быстренько ещё раз заглянула в его фотографии, вычислила, в какой отель он всегда ездит и отключилась. Сразу же позвонила в турагентство и заказала путевку в этот отель четырьмя днями раньше. Потом началась операция перетаскивания вещей к подруге.… Далее – фальшивая история для мужа о болезни матери и бегство из ненавистного дома.

Зачем я это сделала, сама не понимаю. Наверное, незавершенность действия сыграло свою роль – всегда что-то неоконченное, не случившееся, тяготеет над тобой непониманием и таинственностью. Кроме того, совсем уж беспросветная жизнь с мужем и острое желание вырваться из этих фатальных оков, требовали разрубить этот гордиев узел.

Сейчас, когда Сергей должен был появиться на сцене, я вдруг отчетливо поняла, что боюсь встречи. Ну, притворюсь я, что это совпадение – путевки в один и тот же отель, а дальше что? Да и зачем мне это нужно? Когда это было? Да и было ли?

В общем, на пятый день с утра меня слегка познабливало на нервной почве. Утром я даже не пошла на пляж, и только к обеду вышла из номера. Ресторан был полон – видимо, приехала новая порция отдыхающих. Официант кое-как нашел мне место за небольшим столиком у окна. Мужчина, сидевший за столом, любезно согласился на моё соседство.

- Do you speak English?* - спросил он, видимо, из любезности.

- Yes, of course!** - весело ответила я (настроение было нервически веселым).

- Вот чёрт! – чертыхнулся по-русски сосед, и мне стало ещё смешнее.

- Не беспокойтесь, - успокоила я его, - я русская. Из Самары.

- Отлично! Рад видеть соотечественницу! Я – Анатолий. Из Северной столицы, то бишь, Санкт-Петербурга.

- Маша, - приветливо ответила я.

- Маша, говорят, по средам приезжает большой турецкий базар. Вы не знаете, где он находится?

- Нет, - ответила я, и в этот момент увидела Сергея. Он сидел через пару столов от нас. Поправившийся, с небольшим пузком и, как говорят, слегка заматеревший. Но узнаваемый. Рядом с ним восседало всё его большое семейство: две дочки лет пяти и шести, видимо, погодки; очаровательная женушка и маленький карапуз, сидящий на руках у папы…

Мне стало потешно – конечно - же, над собой. О чем только я не думала: люблю – не люблю; любит ли и помнит ли он меня, а о том, что молодой, красивый, умный мужик в этом возрасте наверняка женат – не подумала! Вот дура! Но главное, что порадовало – у меня словно гора с плеч свалилась. Ни он мне, ни я ему ничего не должны - продолжаем отдыхать!

- Знаете что, - сказала я, слегка оторопевшему от моей реакции на простой вопрос соседу (он- то не понял, из-за чего я веселюсь), - мне бы тоже хотелось сходить на базар, а давайте вместе его поищем?

- Здорово, - обрадовался сосед, - а то мне сыну надо костюм спортивный купить и ещё что-нибудь…

…После обеда мы отправились на базар и очень скоро его нашли. Когда я спросила Анатолия, какой размер у его сына, он ответил, что не знает, но ему восемь лет.

- У вас хоть фото его есть? – спросила я.

- Есть, - обрадовался Анатолий, - он мне месяц назад присылал.

- Как присылал? – удивилась я.

- Понимаете, он живет в другом городе, мы с его мамой разошлись…

Я посмотрела на фото, на глаз определила размер и вскоре мы купили для мальчика кучу разных симпатичных и нужных вещей. Анатолий был в восторге.

- Может, вы мне поможете ещё и маме что-нибудь купить из обуви? У неё тридцать седьмой размер, я точно знаю. Турецкая обувь, говорят, удобная, а у неё ноги больные. Мы выбрали ещё и обувь, себе я ничего не покупала, и отправились в отель. На пляже, не сговариваясь, легли на соседних лежаках и общались уже непринужденно, будто знали друг друга сто лет.

- Слушай, Маша, давай на дискотеку вечером сходим?

- Давай, - обрадовалась я, сто лет не танцевала!

… Натанцевались от души, немного выпили, потом сидели у ночного моря, обнявшись. Когда вошли в лифт, я нажала третий этаж, а он пятый. Пока ехали, он прижал меня к стене, и я почувствовала пряный вкус его губ на своих губах.

- Ко мне или к тебе? – прошептал он, в это время лифт остановился, и он, прошептав: к тебе ближе, потащил меня в номер. Я не сопротивлялась…

Мы вместе мылись под душем, …….., сидели голышом на балконе и заснули в объятьях друг друга. Все остальные дни ходили исключительно за ручку с блаженно-счастливыми лицами – романтичная волна накрыла нас с головой. Вот и в мой дом постучалось счастье…

Сережу я все-таки встретила, вернее, столкнулась с ним лицом к лицу в ресторане. Поболтали. Он спросил про Анатолия, который стоял рядом, я ответила:

- Мой друг. Мужчины пожали друг другу руки. Я похвалила его деток, он зарделся от распираемой отцовской гордости. Разошлись. Всё.

По сути дела, в моей жизни было всего два эпизода, связанных с мужчинами. Один – большой, черный и дурно пахнущий, второй – маленький, светлый и размытый. Возможно, именно эту размытость мне и захотелось разглядеть более четко.… Увидела. Красивое яркое пятно. Но… не моё, и мне не нужное.

*************

…В автобусе, который отвозил нас в аэропорт, ехала всё та же компания. Те же девочки, уже, видимо, уставшие от отдыха, вяло запрыгнули в автобус, и, усевшись и осмотревшись, заговорили:

- Слушай, а где та страшная тетка? Что-то не видно её!

Не узнали, бедолаги! Да и как узнать: разве влюбленная женщина может быть некрасивой?

…Когда прилетела в Самару, решила ехать к родителям в районный центр. Но звонок Анатолия опередил:

- Маша! Как долетела? (Он вылетел на два часа раньше меня). Я уже в Питере. Давай-ка, вылетай ко мне. С мамой познакомлю…

Я посмотрела на табло: Рейс на Санкт-Петербург через два часа.

- Только через два часа, - сказала я Анатолию.

- Ничего, я посижу здесь, в аэропорту. Подожду…

…Надеюсь, что третий эпизод в моей жизни будет вовсе не эпизодом…

*Do you speak English? - вы говорите по-английски?
Уронили Мишку на пол

Мы опоздали – вечеринка была в разгаре: кто-то танцевал, кто-то оживленно переговаривался за столиками, усердно пробуя деликатесы и запивая их неплохой подборкой горячительного. Лавируя в ограниченном свободном пространстве, я и муж пытались добраться до своего стола. Я, конечно же, чувствовала себя виноватой за задержку, но переносить беспрерывное шипение мужа в свой адрес уже не могла.

- Если не прекратишь, я сейчас же разворачиваюсь и ухожу! Веселись один.

Муж замолчал. Он прекрасно знал мой характер: я долго теплю, но если меня хорошо разозлить.…

Тем временем мы добрались до своего места. За столом сидело еще несколько человек, радостно приветствовавших нас, и мелкий инцидент сошел на нет.

- Мишка, что же ты так долго прятал от нас своё сокровище? Такую красоту прятать – просто преступление! – один из мужчин, представившийся Анатолием, галантно поцеловал мою руку. Муж собственнически улыбнулся, а я прошептала ему:

- Вот видишь, не зря я так тщательно собиралась. Миша положил руку мне на плечо и немного притянул к себе. Я, конечно же, растаяла – терпеть не могу долго дуться!

Заиграла музыка, я и опомниться не успела, как к нашему столу подошёл мужчина, поприветствовал присутствующих и, спросив разрешение у мужа, пригласил на танец. Наверное, в этот момент мне очень хотелось показать Мишелю ( иногда так шутливо его зову) свою привлекательность и неотразимость, поэтому я гордо продефилировала с незнакомцем на танцпол: пусть знает, что его жена – объект небезынтересный для противоположного пола.

- Как вас зовут? – спросил мужчина, едва мы начали танцевать.

-Оксана, - с улыбкой ответила я, посмотрев на партнера по танцу, и напряглась. Мужчина смотрел на меня льдистым, изучающе - оценивающим взглядом.

- Александр, - представился он, - а вы очень даже симпатичная! Посмотрите вон в тот угол – он указал глазами на столик, где сидела довольно интересная пышногрудая брюнетка в открытом платье с глубоким декольте.

- Видите, как бесится? Это моя жена. Ревнует. Но – не меня, вас – к вашему мужу. Она ведь только сейчас поняла, что соперница у неё достойная…

- О чём вы? Смысл сказанного до меня не доходил, но ощущения праздника, на который я настраивалась, уже как не бывало.

- Они любовники: моя Танька и твой муженёк Кузин.

- Да с чего вы…, да как вы смеете! – я попыталась вырваться из рук, но Александр цепко меня держал и хищнически улыбался.

- Не дурите! Танцуйте, и всем показывайте, что вам хорошо. У вас же гордость есть, в конце концов?

- Почему я должна вам верить, - пыталась я возразить, обернувшись на столик, где сидел муж. Он тревожно посматривал в нашу сторону. И в правду – испугался что ли? Сомнение уже липкой жижей обволакивало меня.

- А зачем мне на собственную жену наговаривать? Я что – садо-мазохист? Специально пригласил вас: пусть побесятся: знаем мы или не знаем? А мы будем делать вид, что не знаем, пока…, как будто просто я приударил за вами, а вы мне – ответили взаимностью…, пусть беснуются! А там – посмотрим! Идёт?- он до боли сжал мою талию, твердо показывая, что ответ на заданный вопрос он уже знает.

…Он ошибался. Что делать в подобной ситуации я не знала, но идти на поводу у какого-то малосимпатичного мне человека не собиралась. Мы дотанцевали танец до конца, и когда шли к моему столику, сказала: - Я, конечно, что-то предприму, но без вашей помощи. Спасибо за информацию.

- Ну и дура! – В сердцах буркнул Александр, - передумаете – свистните!

- Что он тебе говорил весь танец? Приставал что ли? – недовольно, и если бы не сложившаяся ситуация, то я бы подумала, что ревниво, спросил муж.

- Пойдем танцевать, - перебила я его и потащила на середину зала. Играл романтический блюз, я прижалась к мужу и положила голову ему на плечо.

– Ну, зачем, милый, зачем? – думала я, - нам ведь всегда было так хорошо вместе. Я ведь люблю тебя всякого: и веселого и злого; и холеного, как сейчас, и в домашних тапочках; и трезвого и пьяного – любого! Зачем же, милый, зачем? Мне было и нестерпимо больно в этот момент, и одновременно хорошо: мы ведь были ещё вместе, и хотелось, чтобы этот танец не кончался. Муж прижал меня к себе и горячо прошептал в ухо:- А может, сбежим отсюда? Ты, конечно, сегодня, сказочно хороша, и платье у тебя клёвое, но мне что-то очень хочется уже его снять…

Ещё немного, и я бы согласилась на это, - НО! Тогда я ничего не узнаю, а нет ничего более страшного, чем неведение и ложь самого близкого тебе человека.

- Да что ты, милый! Тут так здорово! Всё наше никуда от нас не уйдёт. Потанцуем немного, хорошо? Он нехотя согласился. Заиграли быструю мелодию, толпа принялась ретиво дрыгать ногами, нас немного оттеснили друг от друга и я, усердно выделывая танцевальные «па» так же истово думала: что предпринять? Мелодии сменялись друг за другом «нон стоп», и к столику мы попали лишь полчаса спустя, разгоряченные и чуточку уставшие. Кто-то предложил тост, все дружно выпили, потом, сосед за столом предложил тост «местного значения», все выпили еще, после чего я, изобразив сильнейшую головную боль, сказала мужу:

- Мне надо выпить таблетку и немного отдохнуть. Я пойду к себе, потом вернусь. (Забыла уточнить: наш корпоратив проходил на круизном лайнере, мы плыли по матушке Волге вниз по реке, и только в воскресенье (сейчас был пятничный вечер) к обеду должны были вернуться домой).

- Хорошо, сказал муж, - я тогда часок в бильярд поиграю, не возражаешь?

Я кивнула, и поплелась в свою каюту, разочарованно думая: а ведь час назад звал меня туда, и изображал страсть. Сволочь!

В каюте я умылась, переоделась в джинсы и маечку, затянула распущенные волосы в пучок и вышла на палубу.

Стемнело. Летний солнцепёк сменился освежающим ночным бризом, бархатное небо было усеяно россыпью звезд, и наш белоснежный, иллюминированный корабль казался центром безбрежной вселенной. Я полной грудью вздохнула упоительно свежий ночной воздух. Он был, словно молодое вино, легкий и слегка дурманящий, у меня немного закружилась голова, я села в стоящий поблизости шезлонг, и принялась думать.

- Итак, что мы имеем? Мой муж, отец моих детей, любимый мой мужчина, мне изменяет. Это факт? Не факт. Почему я должна верить какому-то ублюдку? Поверю, если собственными глазами удостоверюсь в этом. Момент для этого – самый подходящий. Мы – в замкнутом пространстве парохода, я, якобы, отдыхаю, так что, если то, о чём говорил Александр – правда, у них сейчас самый удобный момент для встречи.

Внезапно я покрылась испариной: - А если это правда, и что мне тогда делать? Какое-то время я сидела с закрытыми глазами, пытаясь хоть немного оттянуть время. Потом решительно встала, встряхнулась и пошла к светящимся окнам, за которыми бурлил праздник. Сначала всё узнаю, а потом уж буду решать, что с этим делать!

…Палуба была пустынна, лишь вдалеке, у кормы, виднелся силуэт целующейся пары. Им было явно не до меня, поэтому я смело встала под окнами ресторана и принялась наблюдать.

Там бурлило веселье - люди развлекались, танцевали, общались. Мишки в зале не было. Я поискала глазами, и внезапно увидела Таньку, мою псевдо или настоящую соперницу (презумпцию невиновности никто не отменял!). Она стояла так близко от окна, что в какой-то момент я даже испугалась – не видит ли она меня. Танька о чем-то разговаривала по телефону, а потом направилась к выходу. Я кинулась наперерез, мне было необходимо не упустить её из виду – ведь номера каюты я не знала. Я очень боялась, что она меня увидит – прятаться в коридоре было особенно негде, но этого не произошло: «подруга», видимо, очень хотела «пи-пи», поэтому галопом кинулась к своей каюте, и, даже толком не захлопнув дверь, пулей влетела в помещение. Едва дама закрыла дверь в туалетную комнату, я метнулась в каюту, и, быстро оглядевшись, влезла в шкаф, стоящий в прихожей. Меня трясло от возбуждения: злой адреналин гнал кровь по венам с охотничьим азартом.

Хозяйка каюты между тем вышла из туалетной, мурлыча себе что-то под нос. Она была пьяна, весела и довольна собою. Несколько секунд спустя она упала на кровать, и, видимо, набрав номер мобильного, принялась разговаривать. В этот момент в номер ворвался её муж.

- Где он? – Зло и пронзительно закричал Александр.

- О чем ты, милый? – наивным голосом простушки пропела Танька, - уж не думаешь ли ты, что я здесь с любовником? Ха-ха-ха!!!

- Это мы сейчас проверим! – послышались какие-то звуки, а затем приближающиеся шаги, и дверь шкафа распахнулась. Я только, сжавшись от страха, едва успела приложить палец к губам и сделать огромные глаза. Александр какое-то время оторопело смотрел на меня, а потом прошипел:

- Надеюсь, ничего не спёрла? – и захлопнул шкаф.

- Если бы у меня был такой муж, я бы ему тоже изменяла, - зловредно подумала я.

Меж тем, «муженек» уже сменил гнев на милость и льстиво заигрывал с «женушкой». Она отвечала ему тем же. Закончилось их фальшивое «воркование» тем, что жена, сославшись на усталость, осталась в номере, а муж испросил разрешение продолжить партию в бильярд. Выходя, он сунул мне визитку с номером телефона и ключ, прошептав: - Что узнаешь, сообщишь, и отдашь ключ. Я сделала «рожки» его удаляющейся спине, и только потом подумала, что в этом вопросе мы, возможно, с ним тезки.

- Алло? Кузин? Представляешь, я чуть не прокололась сейчас – муж, видно, следил за мной! Слава богу, что ты не пришел! Так что мой номер «спалён»! К тебе тоже нельзя – а вдруг твоя жена нас выследит? Мне эксцессов на сегодня достаточно. …Да не переживай, у меня всё схвачено! Маринка дала мне ключи от своего номера. Так что – два часа у нас есть. Время терять не будем. Я сейчас иду туда. Каюта номер двадцать пять. Ты – через несколько минут. Дверь будет не заперта. Ну, всё! Чмоки-чмоки! Жду!

Дверь захлопнулась, а я сидела в шкафу, напрочь убитая услышанным. И всё-таки мой Кузин – её любовник! Слезы сами собой покатились по щекам, я осела на корточки и привалилась к стене. Наревевшись вдоволь, я проковыляла в туалетную комнату, где начисто смыла косметику, затем вышла, закрыла за собой дверь и рванула к двадцать пятой каюте.

Ну, голубки, держитесь! Мало вам не покажется! Ядовитый выброс обиды и злобы гнал меня на ратный подвиг: ей – выдеру космы, а ему – плюну в лицо! И уйду. Жаль, с корабля на такси не уедешь…

Каюта была, естественно заперта. За дверьми слышались охи-вздохи влюбленной пары. Я набрала номер Александра – он не отвечал. Не зная, что предпринять, я кинулась в биллиардную.

…Там преспокойно играли партию Александр и …мой муж. Я оторопела. А кто же тогда в двадцать пятом?

Муж, увидев меня, радостно замахал руками:

- Иди сюда! Мы заканчиваем! Я выигрываю!

Я растерянно прошла к столу. Муж закатил последний шар в лузу, мужчины пожали друг другу руки, и мы двинулись на выход. Немного задержавшись, я отдала ключ и визитку Александру (мне даже стало его немного жаль – он, видимо, решил, что ошибся), прошептав: номер 25, после чего поспешила за мужем.

- Скажи, - спросила я его, а у вас в конторе нет случайно ещё одного Кузина?

- Есть, Серега Кузин. А что?

- Да так, просто. Пойдем на палубу – там здорово!

- Пойдем, - он обнял меня и прошептал:

- И что это ты сняла свой сказочный наряд? А впрочем, и во всех-то ты, душечка, нарядах хороша!

Мы принялись целоваться, и я счастливая, подумала:

- Слава богу, что мой Кузин ничего не узнал!
Конец