Открывая двери

Сижу в уютном кафе, медленно потягивая капучино. Слизываю сладковатую пенку с губ. Над деревянным столом мельтешит бумажный фонарик, отбрасывает причудливые тени на пустой коричневый диванчик напротив. За большим окном начинается дождь. Наблюдаю, как люди торопливо прячутся под козырьками соседних зданий. Втягиваю голову в высокий ворот белого свитера. Обнимаю ладонями горячую высокую кружку.

Колокольчик на входе мелодично звенит. Перевожу взгляд в сторону двери. Рядом с ней стоит красивая невысокая рыжеволосая девушка. Она осматривается по сторонам. Замечает меня, уверенным шагом направляется к моему столику. Мы с ней познакомились пару дней назад, но уже успели сойтись. Поводом стала общая тайна. Правда, не наша, а двух идиотов, которые решили втянуть нас в свои игры. 

— Прости, я опоздала, —  Мила садится напротив меня. — От Антона не так просто уйти, — закатывает глаза. Но ее выдает нежная улыбка, играющая на губах.

— А он, я смотрю, собственник, — усмехаюсь. 

Поднимаю руку, чтобы подозвать официанта.

— Не то слово, —  Мила снимает безразмерную кожаную куртку. Остается в черной водолазке и джинсах. — Пришлось соврать, что еду в институт, — заправляет за ухо выбившуюся прядь влажных волос. 

— И он поверил? — изумленно поднимаю брови.

— Не особо, — девушка пожимает плечами. — Но ничего не сказал. Мы учимся доверять друг другу. А ты как улизнула?

— Мне проще, — принимаю меню из рук подошедшего официанта, симпатичного молодого человека с острыми скулами и черными кудряшками на голове. Протягиваю картонную книжечку Миле. — Мы со Стасом не в настолько близких отношениях. Я вчера сказала, что мне нужно домой, и он без вопросов отвез меня.

— И тебе совсем не хотелось остаться ночью с ним? — Мила смотрит в меню, но при этом хитро улыбается.

Эта девушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Хмыкаю, вспоминаю вчерашний вечер. Было странно столкнуться с ней и Антоном на пороге квартиры последнего, если учесть, что мы со Стасом только закончили заниматься сексом в хозяйской спальне. Антон отмер первым. Громкое “Какого хрена?” вывело всех из оцепенения. Стас лишь бросил “Сюрприз тебе готовил. Такой же, как ты мне”, сжал крепче мою ладонь и попытался выйти в коридор. Но не смог, Антон перехватил его за плечом, развернул к себе, потащил в спальню. Мысленно чертыхаясь, я старалась не думать о пятне спермы, оставленном Стасом на пледе, покрывающем кровать. Маленькая месть за забытые в его машине салфетки с тем же содержимым. Они такие дети, ну честное слово!

Пока ребята громко выясняли отношения, мы с Милой договорились о встрече. Стас вышел минут через десять с улыбкой до ушей. Антон же матерился, как мог, кидая ему вслед злосчастное покрывало. 

— Это было эпично, — глаза Милы искрятся весельем. Видимо, она уловила, о чем я думаю.

— Да уж, не стоило оставлять следов из салфеток в машине Стаса, — пожимаю плечами, улыбаясь.

— Я забыла выкинуть, — лопочет девушка. 

Официант приносит ей такой же бокал, что и у меня. Мила отпивает капучино. Жмурится от удовольствия. 

— Что делать-то будем? — озадаченно смотрит на свои руки. — Может, расскажем, что мы обо всем знаем?

— Так себе идея, — хмурюсь. — Они втянули нас в свои игрища, а мы должны их мило пожурить и погрозить, чтобы они так больше не делали?

Откидываю длинные черные волосы за спину. Злюсь от понимания, что стала участницей дурацкого спора двух детей-переростков. Да еще и какого? Судя по всем пазлам, что мы с Милой собрали, они собирают двери, за которыми у них был секс. 

Когда мы с Милой на гонках поделились наблюдениями, все стало слишком очевидно: сообщения с указанием дверей, Стас, бросившийся закрывать кухню, ссылаясь на сквозняк, дурацкий шантаж, с которого все и началось. Я никогда не забуду фразу Стаса в самом начала наших странных взаимоотношений: “Стоит за нами закрыться абсолютно любой двери, и ты в моей власти!”. 

Вчера же Мила рассказала о сообщении о сексе в машине, которое она отправила Стасу с номера Антона. Пришедшее в ответ смс “Ну надо же, идем вровень!” отмело оставшиеся сомнения. 

Обида колет сердце. В какой-то момент я действительно начала верить в симпатию Стаса. Появилась щенячья надежда, что я ему важна. Но нет, у него всего две причины держать меня рядом: Соколовский — наш общий враг, и глупый спор. Грустно вздыхаю, перед глазами возникает прошлое утро. Оно было идеальным. Я проснулась в крепких объятиях Стаса. В них было тепло и удобно. Потом мы пили кофе, болтали и смеялись над какой-то ерундой. А вечером все пошло по одному месту — мои опасения подтвердились. И теперь я жажду мести. 

— Давай подумаем вот о чем, — смотрю в зеленые широко раскрытые глаза Милы. — Они нами пользовались, как хотели. Один меня шантажирует, второй заставил тебя подписать идиотский контракт. Ты действительно хочешь просто обо всем рассказать? — мой голос звенит от досады и грубости. Но Милу нужно немного встряхнуть, показать, что все не так радужно, как она себе рисует. 

— Ты права, — вздыхает Мила. — Только что мы можем сделать?

— Как минимум поиздеваться над ними, — сжимаю ладонь в кулак и вдавливаю его в стол. 

Во мне клокочет желание поквитаться. Глубоко дышу. Нельзя так! Я не могу принуждать Милу, если она не хочет. Но мне одной нет смысла вести игру против Стаса. Рано или поздно я рискую снова поверить ему и сдаться. А вот с поддержкой…

— Давай сделаем это, — Мила вдруг резко вскидывает голову, воинственно смотрит в ответ. — Не хочу больше давать себя в обиду. 

Усмехаюсь ее решимости. Вот так бы сразу! А внутри у самой ехидный голос верещит, что я совершаю ошибку. Каким бы Стас ни был, он мне нравится. И помог с Соколовским, отказался от важного проекта ради того, чтобы посадить его. Хотя кого я обманываю: Стас не стал бы этого делать, если бы не личная заинтересованность в вопросе — надо же убрать конкурента, сующего палки в колеса. 

Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли. Если решусь, то отступать уже не имею права. Ребята заслуживают, чтобы их проучили. Пусть почувствуют себя в нашей с Милой шкуре.

— Ну так что? — поднимаю бровь.

— У тебя есть предложения? — Мила краснеет, смотрит на меня взглядом потерянной лани.

Ей действительно подходит ее имя. Она слишком нежная и мягкая. Значит, буду ее тянуть! Научу стоять за себя!

— Да, — коварно усмехаюсь. — Будем открывать закрытые двери! 

*** 

Мила уезжает первой. Срывается сразу после звонка Антона. Я же спокойно допиваю кофе, одеваюсь и выхожу на улицу из теплого кафе. Промозглый воздух забирается под плотно запахнутый черный тренч. Джинсы тоже совсем не греют. Быстро бегу до такси, которое ждет у тротуара, распахиваю дверцу, запрыгиваю в духоту салона. Протяжно выдыхаю.

В душе радуюсь, что мы с Милой обсудили дальнейший план действий, разработали линию поведения и решили, что заставим ребят самим признаться в споре. Но до этого времени изрядно поиздеваемся над ними. Очень хочу, чтобы Стас помучился. Находясь наедине с собой я могу признаться — он мне не безразличен, но это не значит, что я позволю ему собой манипулировать своей свободой. Нет! Я не подам вида, что все знаю, и при этом буду получать удовольствие от нашей близости. А когда придет время закончить игру, я смогу уйти от него с гордо поднятой головой. Я буду сильной…

Вибрация телефона в кармане прерывает эпичный монолог в голове. Глупая надежда, что звонит объект моих мыслей, екает внутри. Достаю гаджет и тут же чуть не роняю его, видя имя на экране. Закусываю губу, прикрываю глаза. Не хочу отвечать. Но сбросить не могу. Это чревато. Вдавливаю палец в зеленую трубочку.

— Долго ты, — раздается противный голос Андрея Соколовского.

Сжимаю кулаки, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Чего вы хотите? — голос почти не дрожит.

— Похвалиться, — слышно, что он улыбается. Самодовольство так и прет. — Благодаря тебе я получил охрененный проект Стаса. Девочка моя, ты просто чудо.

Кривлюсь от такого обращения. Противно. 

— Мы оба знаем, что у меня не было выбора, — выдавливаю каждое слов.

— Именно, — воодушевленно восклицает Соколовский. — Но это не значит, что тебя не надо хвалить. Если бы Стас только знал, кого пригрел…

Давлюсь воздухом. Кровь приливает к щекам. Становится стыдно, что я думала минуту назад о мести Стасу за его спиной. Как бы не хотелось признавать, но есть доля правды в сравнении Соколовского. Но это не означает, что я позволю им обоим крутить мной, как они захотят.

— Я могу поставить его в известность, — почти пропеваю.

— Нет, — грубый окрик бьет по перепонкам. — Ты забываешься! 

Андрей не прав. Как раз я помню все. Особенно тот факт, что у него есть компромат. Правда не на меня, как я сказала Стасу, а на мою младшую девятнадцатилетнюю сестру, так глупо влюбившуюся в этого монстра. 

— Оставьте Аню в покое, — цежу в трубку.

— Это будет зависеть от тебя, — обрубает Соколовский. — Ладно, ты мне пока не нужна. Но можешь понадобиться в любой момент. Та что будь готова. 

На этих словах он сбрасывает звонок, а я продолжаю смотреть на потухший экран. Ну почему это все происходит со мной? 

Чувство вины затапливает с головой. На самом деле, мне некого винить в случившемся, кроме себя.

А ведь все так хорошо начиналось. Я с отличием закончила факультет дизайна. С воодушевлением сразу же побежала искать работу в надежде, что смогу помогать родителям, и мы наконец выберемся из вечной нехватки денег. Но увы, устроиться куда-либо без опыта — та еще задача. Оббивая пороги разных агентств, я так и не смогла найти что-то более-менее достойное, пока не наткнулась на фирму Соколовского. Меня приняли с распростертыми объятиями, а я была так благодарна, что даже не подумала почитать отзывы. 

Изначально все было прекрасно. Радушный коллектив, отзывчивый руководитель, неплохая зарплата, интересные проекты, правда, краденные, о чем мне стало известно позже. Я благодарила судьбу за свою удачу. 

В один из дней Аня захотела меня встретить, чтобы узнать, где же я работаю. И это стало роковой ошибкой. Соколовский тогда вышел вместе со мной из офиса. Когда он увидел сестру, моментально поменялся в лице. Его радушная улыбка превратилась в правильную букву «О». Он выпученными глазами уставился на Аню и молча протянул ей руку. А после скомкано попрощавшись с нами, буквально сбежал. 

Спустя время я узнала, что он каким-то образом достал ее номер, и они несколько раз виделись. Сестра влюбилась без памяти. Андрей задаривал ее подарками, возил в рестораны, буквально боготворил. Но эйфория продлилась около месяца и в один момент сдулась как воздушный шарик.

Сестра не находила себе месте. Лежа под одеялом на своей кровати в нашей общей комнате, я слышала, как она сдавленно рыдала в подушку. Из-за переживаний Аня перестала нормально питаться, похудела. И ни с кем не делилась, что же произошло.  

По своей глупости я не лезла к ней, о чем сейчас безмерно жалею, потому что спустя пару недель Соколовский вызвал меня к себе. Он выложил ряд фотографий, где голую Аню, лежащую на спине, имеет какой-то мужик, по видимому, он сам. У снимавшего были видны лишь член, входящий в Аню, и бедра. Больше ничего. Андрей предупредил, что еще есть видео, поэтому если я не соглашусь ему помочь, все это будет выложено в интернет. Последним аргументом стал конверт, приготовленный для отправки всего этого безобразия нашим родителям.

Маме с папой уже за пятьдесят. Оба строгого воспитаны. Каждому из них важно, что скажут люди. Они бы не вынесли такой ноши. Да и Аня не смогла бы стерпеть унижения. У меня не было выбора, кроме как согласиться. Так я стала шпионом в компании Стаса. А затем его игрушкой. 

Теперь все это каким-то образом нужно разгрести и при это не потерять окончательно свое сердце.

Машина тормозит перед подъездом моего дома. За мыслями я не заметила, как мы доехали. Протяжно выдыхаю. Благодарю таксиста и выхожу в прохладу улицы. Домой совсем не хочется. 

Понуро поднимаюсь по ступеням на седьмой этаж. Игнорирую лифт, чтобы потянуть время. Открываю входную дверь и сразу же сталкиваюсь с Аней, выходящей из кухне. Она окидывает меня потухшим взглядом голубых глаз. Теплая красная клетчатая пижама на ней еще сильнее оттеняет бледность кожи. Из-за того, как Аня обхватила руками пузатую кружку с какао, кажется, что ей неимоверно холодно.

— Я тебя не ждала, — говорит бесцветным голосом.

— Ты одна? — скидываю ботинки. Вешаю тренч на вешалку рядом с зеркалом и тумбой. 

— Родители уехали на дачу, — Аня встряхивает головой, убирая с лица выбившуюся прядь чуть удлиненных спереди и коротких сзади  черных волос. 

Хмыкаю. Дача — это старый домик в шестидесяти километрах от Москвы, доставшийся нам от бабули. Ветхий, но так любимый родителями. Они ездят туда чуть ли не каждые выходные, пока не выпадет снег. Мы с сестрой их инициативу не поддерживаем. 

Прохожу на маленькую кухню с яркими рыжими занавесками на окнах и деревянным гарнитуром. Щелкаю чайник. Направляюсь в комнату, где на одной из двух кроватей, расположенных у противоположных стен, сидит Аня с ноутбуком на коленях. Она смотрит очередной сериал. 

— Сходи прогуляйся, — достаю домашний костюм из нашего общего шкафа рядом с моей кроватью. 

Аня тянется за кружкой, стоящей на столе сбоку от нее. 

— Не хочу, — громко отхлебывает какао.

Морщусь. Тошно от ее настроения. И вдобавок грустно от своих мыслей, гоняемых в голове. Стас… снова возвращаюсь к нему. Я уже скучаю по этому засранцу. Хочу к нему, чтобы… чтобы что? Алиса, о чем ты? Ему на тебя все равно, а ты перед ним стелишься. Тобой пользуются, а ты позволяешь. Тряпка! 

Чайник закипает с громким свистом. Переодеваюсь и плетусь на кухню. Босыми стопами шлепаю по линолиуму в прихожей. Чисто случайно улавливаю вибрацию телефона, который я забыла в кармане тренча. Неужели опять Соколовский? Оборачиваюсь на дверь своей комнаты. Надеюсь, Аня увлечена сериалом. 

Достаю гаджет. Смотрю на экран. Дыхание перехватывает. Бабочки крылышками щекочут низ живот. Глубоко втягиваю воздух, ледяными пальцами принимаю вызов. 

— Алло, — голос сипит.

— Ты дома? — судя по шуму на заднем плане Стас куда-то едет.

— В отличие от тебя, — мысленно бью себя кулаком по лбу. Ну зачем я язвлю?

— Как смотришь на то, чтобы сходить на свидание? — Стас произносит слова слишком быстро.

Еле улавливаю смысл. 

— Прости, что? — не уверена, что правильно расслышала.

— Давай сходим на свидание? — Стас тяжело вздыхает. — Нравится идея?

Прикусываю язык, чтобы не сказать что-то лишнее. Мысли роятся в голове, толкая друг друга. 

— Ты серьезно? — наконец отмираю. Иду на кухню.

— Да. А почему бы и нет? — голос Стаса звучит неуверенно.

— И куда мы пойдем? — достаю кружку, наливаю горячий чай, после чего сажусь за стол. 

Наблюдаю, как пар поднимается над поверхностью напитка. 

— Может, в кино? 

Не могу понять, мне кажется, или Стас волнуется? Быть такого не может! Он, уверенный в себе молодой мужчина, который никогда ни о чем не переживает. И сейчас не происходит ничего такого, чтобы изменить своим принципам. 

— Хорошо, — киваю. Тут же отдергиваю себя. Он все равно не видит. 

— Я заеду в семь, — звучит слишком твердо. В духе Стаса.

Точно, волнение показалось. Отпиваю чай.

— Жду тебя. До встречи, — первой кладу трубку.

Делаю глоток чая. Дергаюсь от боли. Облизываю обожженные губы. Вот черт! С грохотом ставлю кружку на стол. Подрываюсь к графину с водой и жадно пью прямо из него. 

Постепенно до меня начинает доходить: мы идем на свидание со Стасом. Настоящее, полноценное свидание. Зачем ему это? Нужна очередная дверь? Наверное. Восторг сменяется грустью. Горечь оседает на языке. Снова направляюсь к столу. Присаживаюсь на мягкое сиденье стула. Тянусь за шоколадной конфетой из стеклянной конфетницы, стоящей на середине. Ожидаемая сладость кажется безвкусной.

Смотрю на часы. Снова вскакиваю с места. Время почти пять, а мне еще собираться.

Наспех принимаю душ. Минут пять гипнотизирую шкаф с одеждой. Достаю белое платье-рубашку и черную вязаную жилетку. К ним телесные чулки. 

Аня внимательно наблюдает за мной, но молчит. Я же продолжаю носиться по комнате. Наношу макияж, укладываю волосы. Предвкушение от предстоящей встречи подгоняет. 

Ровно в семь стою перед зеркалом и придирчиво рассматриваю свое отражение. Щеки опаляет жар. Ну что за такое? Даже зная отношение Стаса к себе, все равно жажду встречи с ним. Тянусь к этому мужчине. Тоска сковывает сердце. Обидно за саму себя, за свои безответные чувства, за свою глупость. Мда…

Экран телефона, лежащего на тумбочке, загорается. Короткое сообщение говорит, что Стас уже приехал. Ждет внизу. Щемящее чувство радости, смешанное с непонятно откуда взявшимся страхом, разливается в груди. Тянусь ладонями к глазам. Тут же отдергиваю их. Нельзя тереть — тушь размажу. Еще раз осматриваю себя. Изначально привлекательный наряд теперь кажется излишне сексуальным. Такое ощущение, что я сама предлагаю себя Стасу. А он без угрызений совести пользуется. Становится тошно. Отпихиваю приготовленные ботфорты и надеваю высокие черные ботинки со шнуровкой на сплошной подошве. Накидываю кожаную куртку, хватаю сумочку и с громким “Я ушла” выхожу из квартиры.

Внедорожник Стаса стоит перед подъездом. Сам он ждет около пассажирской двери. В джинсах и черной водолазке, обтягивающей крепкое подкаченное тело, Стас выглядит превосходно. Его волосы находятся в легком беспорядке. Безумно хочется запустить руки в них, чтобы взъерошить еще больше. Облизываю губы. Они покалывают от желания поцеловать Стаса. 

— Еще минута, и я бы подумал, что ты не выйдешь, — он широко улыбается. 

Понимание обухом бьет по голове. Как бы я не злилась, у меня даже мысли не возникло отказаться от встречи, порвать эти странные отношения, прекратить общение, начать игнорировать свое желание. Я перестала понимать себя. 

— Поехали? — Стас выдергивает меня из мыслей. 

Моргаю, смотрю на него. 

— Да, — произношу тихо.

Стас с прищуром смотрит мне в глаза, ничего не говорит. Хмыкает, распахивает дверь. Пытаюсь протиснуться между ним и машиной на сиденье, но в этот момент он перехватывает меня за руку и прижимает к прохладному металлу спиной. Придавливает своим телом. Целует крепко, жадно скользит языком в мой рот. Пробирается рукой под юбку, сжимает попу. Тихо стону.

— Я скучал, — Стас прерывает поцелуй, но не спешит отодвигаться. 

Прислоняется лбом к моему. Его дыхание обжигает кожу. Слабое возбуждение разливается влажностью между ног. Смущение жаром прокатывается по телу. Нас скрывает дверь машины, но сильная рука на моей ягодице рождает чувство неловкости.

— Мы на улице, — говорю шепотом.

— Я знаю, — улыбается Стас. 

— Может, поедем? — пытаюсь дернуться в сторону.

Он не дает это сделать, выжидающе смотрит в глаза. Крепче сжимает попу и отпускает. Скользит рукой между моих ног. Жалею, что надела чулки. Стасу, чтобы проникнуть в меня, мешают только стринги. Чувствую, как напрягаются соски. Чуть шевелюсь, отчего они приятно трутся о кружевную ткань лифчика. Стас отодвигает трусики, дотрагивается до дырочки, надавливает. Громко стону. Пугаюсь своего же голоса. Упираюсь ладонями в грудь  Стаса и со всей силы толкаю.

—  Придурок, — цежу сквозь зубы. 

Он, широко улыбаясь, отступает. Поднимает ладонь, которой только что ласкал меня, втягивает палец в рот. Мои глаза округляются. Не могу оторвать взгляда от его рта.

— Вкусная, — убирая руку, наконец говорит он.

А я понимаю, что не дышала все это время. Шумно втягиваю воздух. Легкие слегка жжет. Качаю головой и быстро забираюсь в машину, захлопываю дверцу. Стас, посмеиваясь, садится следом на водительское сиденье.

Мы молча доезжаем до торгового центра. Я все не могу отойти от возбуждения, хотя между ног уже не печет. Предательство собственного тела и неспособность контролировать эмоции пугают.

— Злишься? — Стас загоняет машину в парковочный карман на минус первом этаже торгового центра.

— Ты купил билеты? — перевожу тему. Не хочу возвращаться к воспоминаниям о собственной слабости.

— Да, — улыбается Стас. — Надеюсь, тебе понравится. 

Он помогает мне выбраться наружу. Переплетает наши пальцы. Направляемся к лифтам. Поднимаемся на четвертый этаж. Выходим в просторный холл с фиолетовыми стенами, идем сразу к залам, завешенными черными шторами. Молодая девушка с блондинистыми волосами, затянутыми в хвост, любопытно смотрит на нас, задерживаясь чуть дольше, чем позволяет приличие, на Стасе. Потом бросает оценивающий взгляд на меня. Краснеет, замечая мою приподнятую бровь. 

Она, наверняка, думает, что мы влюбленная пара. Честно говоря, тоже хочу хотя бы на один вечер поверить, что я девушка Стаса. Почему бы не пойти у своих желаний на поводу?

Обхватываю его локоть и прижимаюсь к твердому теплому телу. Стас косится на меня, улыбается уголком губ. Мы проходим за шторку и идем в самый центр зала. 

— А как же места для поцелуев? — хмыкаю.

Стас наклоняется ко мне, дотрагивается губами до уха.

— Пойдем туда? — томно шепчет. 

— Нет, — сразу же выпаливаю.

Предательские мурашки бегут по рукам. Пробираюсь вдоль ряда, сажусь на кресло, утопая в нем. Бросаю сумочку на соседнюю сидушку.

— Хочешь чего-нибудь? — Стас опускается рядом.

— Нет, — не смотрю на него. 

Боюсь, что сдамся прямо сейчас и предложу поехать к нему в квартиру. Нельзя! Там есть двери. 

Осматриваюсь. В зале мало народу. Пара человек сидят на три ряда ниже нас. Две пары на верхних сиденьях. Больше никого нет. Свет гаснет. Громкий звук рекламы заполняет пространство. 

— А что за фильм? — придвигаюсь к Стасу.

— Наш фильм. Говорят, похож на пятьдесят оттенков, — он целует меня в лоб.

Хмурюсь, сдвигая брови к переносице. Не люблю российские фильмы. Разочарованно вздыхаю. Но на удивление втягиваюсь в сюжет. Краснею на сценах секса, которые оказываются очень откровенными и жаркими. Стас сползает чуть ниже на сиденье, берет мою руку, кладет себе на бедро. 

Возбуждение возвращается новой волной. Глупая идея загорается лампочкой в голове. Еще раз осматриваюсь. Не вижу дверей. Закусываю губу и медленно веду ладонью вверх по бедру Стаса.

Он поворачивает ко мне голову, внимательно смотрит, но не останавливает меня. 

Дохожу до его члена. Он уже твердый, готовый. Поглаживаю его сквозь джинсы.

— Не играй с огнем, — Стас склоняется ко мне. 

— Позволишь? — произношу шепотом, глядя ему в глаза.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он. — Только если ты разрешишь тоже. 

Чувствую его руку на своей ноге. Стас проскальзывает ладонью под юбку, ныряет между бедрами, отодвигает трусики. Распахиваю глаза шире, когда он вставляет в меня палец, оглаживает стенки, вводит его еще глубже. Желание распаляется до небывалых размеров. Как же я хочу Стаса. Чувствую, как теку от его действий.

— Ну чего растерялась? — он шепчет мне в губы. 

Моргаю. И правда, чего это я? Моя же идея. Одной рукой расстегиваю пуговицу на джинсах Стаса. Тяну собачку молнии вниз. Ныряю сразу в боксеры. Член у Стаса прекрасный — длинный, толстый, переплетный венами, с ярко выраженной головкой. Рот наполняется слюной. Сжимаю ствол ладонью, двигаю ею вниз. Возбуждаюсь еще сильнее от щепетильности ситуации. Я впервые занимаюсь сексом в кинотеатре, где нас могут застукать в любой момент. Это офигенно! 

Стас добавляет второй и третий палец, начинает проникать в меня быстрее. Тихо стону, сильнее закусываю нижнюю губу. Дыхание становится частым, поверхностным. Хочу довести Стаса до такого же состояния. Обвожу большим пальцем головку, царапаю ногтем уздечку. Стас втягивает воздух, замирает. 

— Придвинься ближе, — его голос хрипит.

Стас поднимает подлокотник. Выполняю указание: смещаюсь в его сторону, вплотную прижимаясь к горячему телу. На экране раздаются громкие стоны. Мы оба поворачиваем головы. Главные герои занимаются сексом на диване. Мужчина сверху наваливается на девушку, плавно входит в нее.

— Будто порно смотрим, — возвращаю внимание к Стасу. 

Двигаю рукой быстрее, жестче, сжимая член как можно крепче. Утыкаюсь Стасу в шею, кусаю его за подбородок. Стас же надавливает на клитор, кружит по нему. Не могу сдержаться, снова стону. Мне слишком хорошо. Чуть сползаю на кресле, сильнее прижимаюсь к руке Стаса. Прокручиваю ладонь. Кисть начинает затекать. Но это неважно. 

— Как я хочу оказаться в тебе, — он касается своими губами моих, почти целуя меня.

Дыхание Стаса опаляет нежную кожу. Он снова давит на чувствительный бугорок, при этом не вынимает пальцев. С силой теребит его, ускоряет движения. Оргазм стремительно приближается. Раздвигаю ноги шире, давая Стасу больше доступа. Нега прокатывает по телу. Наслаждение наполняет каждую его клеточку. Стас выходит из меня, двумя пальцами сжимает клитор, грубо прокручивает его. Фейерверки взрываются перед глазами. Бедра мелко дрожат от острого удовольствия. Сильнейшая слабость наваливает на все еще напряженные мышцы.

Прихожу в себя через несколько мгновений. Понимаю, что за это время Стас не трогал меня, давал возможность отойти от оргазма. Сам же сидит с торчащим членом поверх джинсов. Не двигается.

Смущение заливает щеки теплом. Ведомая эйфорией от только что испытанного удовольствия, сползаю ниже на кресле и наклоняюсь к Стасу, кончиком языка надавливаю на дырочку головки его члена, слизываю влагу. Стас ошарашенно дергает меня за волосы. Не отрываюсь от него, беру головку в рот, сжимаю губами, опускаюсь до упора, пропуская член в горло. Сдавливаю ладонью мужское бедро. Царапаю ногтями джинсовую ткань. Сглатываю. Терпкая жидкость неожиданно ударяет в небо. Стараюсь проглотить, но тонкая струйка течет из уголка губ.

Выпрямляюсь. Вытираю рот подушечкой большого пальца. Стас восхищенно наблюдает за мной. Оба тяжело дышим. Во рту словно пустыня. В ушах вата. Кажется, я вообще забыла, где мы находимся. Стас трясущимися руками застегивает ширинку. Окидывает меня блуждающим взглядом. 

— Мы уходим, — берет меня за руку и резко дергает вверх.

Еле успеваю схватить сумочку. На трясущихся ногах быстро иду за ним. 

— Куда мы? — громко спрашиваю охрипшим голосом.

— Домой… трахаться, — не оборачиваясь, бросает Стас.

Мурашки бегут по коже. Я снова начинаю возбуждаться. Мне бы гнать от себя необузданное желание, а я, наоборот, готова наброситься на Стаса прямо сейчас. И это несмотря на то, что мою пользуются.

Хотя с другой стороны, одну дверь я уже сорвала. Нужно продолжать в том же духе. Я еще отыграюсь и заставлю попотеть моего подлеца. Губы сами собой растягиваются в улыбку. 

Мы буквально добегаем до выхода, Стас резко отодвигает шторку, и я встаю как вкопанная, сокрушенно глядя на закрытую дверь. Вот я дура!

Я никогда не хотела влюбляться.

Считала любовь чувством, из-за которого не только себя теряешь, но и связь с миром. Мне было достаточно примера родителей, чтобы в этом убедиться.

Мама с папой — отличные люди. Спокойные, работящие, влюбленные. 

Но сколько я себя помню, они всегда были сосредоточены лишь друг на друге. Даже про своих детей почти не вспоминали. Не могу сказать, что они были совсем плохими родителями. У нас с братом было все необходимое. Все, кроме любви и внимания родителей. Хотя, по идее, так не должно быть. Мы же плоды их “любви”.

Но однажды я подслушала разговор мамы с подругой и узнали, что на родителей надавили члены семьи.

“После свадьбы нужно сразу идти за детишками”, — капали маме на мозги все, кому было не лень.

В итоге, они свой долг выполни. Дважды. А когда мне исполнилось восемнадцать, уехали загород, чтобы наслаждаться друг другом.

Мы с братом разговаривали с родителями первое время в месяц, но с каждым годом наше общение происходило все реже. Теперь же мы лишь поздравляем друг друга лишь с праздниками. О близком общении не может идти и речи.

Сначала мне было больно, а потом я пообещала себе, что никогда не влюблюсь.

Но сейчас, пока поднимаюсь в лифте после встречи с Алисой, в квартиру, гденаходится Антон, у меня сердце болезненно щемит. 

Этот мужчина ворвался в жизнь, как ураган. 

Спас меня, а потом сделал своей игрушкой.

Не знаю, полюбила ли его за время нашего “общения”, но он точно стал для меня важен. Настолько, что после того, как я узнала о споре, не могу избавиться от желания треснуть Антона чем-нибудь тяжелым. Непролитые слезы жгут глаза, а дыхание спирает.

Требуются невероятные усилия, чтобы сохранить лицо, когда я открываю дверь в квартиру своим ключом дверь в квартиру и вхожу в светлую прихожую, переходящую в гостиную. Сразу же вижу Антона, склонившегося над ноутбуком, который стоит у него на коленях. Антон, одетый во все черное, почти сливается с кожаным диваном. Его волосы в коем-то веке распущены и спадают на лицо.

Звук от телевизора с включенным спортивным каналом, на котором, как обычно, крутятся бои ММА, разносится по квартире. Но, видимо, Антона удары, шум толпы и комментарии диктора, совсем не отвлекают. Он как сидел, уткнувшись в экран, так и сидит. Только изредка проводит пальцем по тачпаду. Антон настолько сосредоточился на своем занятии, что даже не слышит, как я аккуратно закрываю за собой дверь, разуваюсь и захожу в гардеробную, чтобы повесить кожаную куртку к другой верхней одежде. Зато стоит мне выйти и направится на кухню, находящуюся за диваном, Антон тут же поднимает голову. Его пронзительный взгляд сосредотачивается на мне. 

— Где ты была? — цедит сквозь стиснутые зубы.

Едва сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. Начинается. 

— Я тебе сказала, куда еду, — стараюсь говорить спокойно, но в груди клокочет от беспокойства.

Что-то в его тоне не так. 

— Ты не была в университете, — Антон отставляет ноутбук в сторону.

Торможу, так и не дойдя до барной стойки.

— Откуда ты знаешь? — склоняю голову набок.

Неужели опять приставил слежку? Был уже за ним такой косяк.

— Твой научный руководитель звонила, — Антон встает. — Спрашивала, когда ты сможешь приехать, чтобы обсудить восстановление в университете, — медленно, словно кот, направляется ко мне. 

— Почему она звонит тебе? — у меня глаза лезут на лоб.

— Я с ней связывался вчера. Уточнял, какие документы нужно предоставить, — Антон останавливается в шаге от меня, а моя челюсть едва на пол не падает.

Когда успел? Мы же весь день были вместе. И главное — зачем?

— Ты думаешь, я бы сама не справилась? — щурюсь, чувствуя, как обида больно колет в груди.

— Я просто хотел облегчить тебе задачу, — хмурится. — Дай, мне помочь тебе, — тянется к моему лицу. — Пожалуйста, — шепчет, заправляя волосы за ухо. 

Сердце пропускает удар. Смотрю на этого сильного мужчину и все, чего мне хочется — спрятаться в его защищающих объятиях. Но что-то не дает мне сделать шаг. Хотя я знаю, что именно — их со Стасом спор. Они использовали нас с Алисой, чтобы поразвлечься. Антон даже заставил меня подписать долбанный контракт.

Поэтому вместо того, чтобы броситься к нему, прижаться щекой к крепкой груди и расслабиться, я делаю шаг в сторону, лишая себя даже прикосновения.   

Обхожу Антона и направляюсь на кухню. Наливаю воду в стакан из графина, который стоит у раковины, после чего поворачиваюсь к Антону. Он все также неотрывно наблюдает за мной. 

— Так где ты была? — смотрит исподлобья, а на его щеках играют желваки. 

— С Алисой договорились встретиться,  — решаю не врать, хотя.  — Поэтому и не доехала до университета.

Делаю большой глоток, наблюдая за реакцией Антона. Ему требуется мгновение, чтобы осознать услышанное, после чего он еще больше хмурится, а руки сжимает в кулаки. 

— Когда вы успели спеться? — спрашивает с подозрением. 

— Обменялись номерами на гонке, — пожимаю плечами и ставлю стакан на барную стойку. — Мне она понравилась. Вот мы и решили подружиться. Особенно, после вчерашнего, — еле сдерживаю ухмылку, когда вижу, что глаза Антона сужается. 

Он еще не отошел после выходки Стаса. Плед и постельное белье Антон тут же выбросил. Хорошо хоть от матраса решил не избавляться, просто химчистку заказал. И то после того, как я напомнила, что он сам начал эту “игру”. Хотя кто является истинным зачинщиком, пока под вопросом. Но мы с Алисой это выясним обязательно. 

— Собирайся, мы уезжаем! — заявляет Антон так резко, что у меня глаза распахиваются.

— Куда? — спрашиваю аккуратно.

— Увидишь, — криво ухмыляется он.

— Куда мы едем? — спрашиваю в очередной раз, складывая руки на груди. 

Антон сидит за рулем, удерживая его одной рукой и с лекгостью маневрируя в потоке других автомобилей.. Он выглядит безмятежным, в отличие от меня. Я постоянно ерзаю на сиденьи, пытаюсь выпытать у Антона, что он задумал. Ненавижу сюрпризы, а это гад, похоже, не прочь поиздеваться надо мной. 

Поэтому я дуюсь почти всю дорогу, пока мы не тормозим на парковке у стеклянной высотки. Наблюдая за тем, как солнечные лучи прыгают по окнам, и крепче стискиваю челюсти. Куда Антон меня привез?

Он, видимо, не собирается ничего объяснять. Просто выходит из машины, огибает ее и открывает дверцу с моей стороны.

Холодный ветер тут же проникает в салон, заставляя меня задрожать. За ним следует рука Антона, но я намеренно ее игнорирую, отворачиваясь в другую сторону. 

Понимаю, что веду себя как дитя малое. Но адекватность покинула меня где-то на середине поездки, пока я мучилась в ожидании. А ехали мы около часа. За это время я не только извела себя, но еще и обиделась. Поэтому, идти сейчас куда-то с Антоном, вообще не хочется. Но у него, явно, другое мнение.

Сначала слышу тяжелый вздох, после чего Антон забирается в салон, нависает надо мной, смотрит мне прямо в глаза, гипнотизирует, и… отстегивает ремень безопасности. Я не успеваю среагировать, как он вытаскивает меня наружу.

Ловлю ртом воздух от возмущения, а этот гад… улыбается. Широко и так задорно, что желание злиться пропадает. Растекаюсь лужицей в руках Антона. Смотрю на него исподлобья, коротко мотаю головой.

— Ты такой ребенок, — бурчу, но уголки губ подрагивают. 

— Кто бы говорил, — хмыкает Антон, беря меня за руку. — Пойдем, — тянет к входу в здание. 

Глубоко вздыхаю и следую за ним. 

Нас встречают сначала крутящаяся дверь, потом белоснежный, залитый светом холл и в конце него полностью стеклянный лифт. Мы поднимаемся на последний этаж. Я все это время недовольно поглядываю на Антона, а он, как ни в чем не было, смотрит перед собой на затянутое тучами небо, которое на горизонте протыкают крыши высоток. Стоит дверцам лифта разъехаться, мы попадаем в “Рай”.

Иначе я не могу назвать комнату, у которой стены и потолок заменяют панорамные окна. Фонтан располагается посреди зала, а по периметру находятся длинные горшки с маленькими белыми цветами. Думаю, именно от них исходит медовый аромат.

Только легкая музыка и стеклянные столики, стоящие на  приличном отдалении друг от друга, выбиваются из общей атмосферы божественности.

— Мог бы сказать, что мы едем в ресторан, — бурчу, но дуюсь чисто для вида.

— Зачем? Ты такая милая злючка, — ухмыляется Антон и идет к стойке, за которой стоит милая блондинка в белой блузке с ангельскими крыльями за спиной. 

Кажется, я не ошиблась с раем.

Мы останавливаемся напротив хостес. Она меня совсем не замечает, ее внимание приковано к Антону. Восхищенный взгляд девушки скользит по моему мужчине, ее щеки заливает краска. 

— Добрый день. У нас заказан столик на имя Антона Ремникова, — голос Антона меняет с дружелюбного на деловой.

Но хостес, кажется, этого не замечает. Во все глаза смотрит на мужчину, который держитменя за руку. Меня!

— Девушка, вы работать будете? — Антон вздергивает бровь. — Или позовете другого человека, который проводит нас к столику?

Щеки хостес краснеют еще больше.

— П-простите, — она закусывает губу, опускает взгляд на планшет, лежащий на стойке. Водит по экрану, видимо, находит нужную информацию, и только после этого бросает кроткий взгляд на Антона. — Прошу, пройдемте, — снова задерживается на нем, после чего смотрит на меня, видит наши соединенные руки и тяжело вздыхает. 

Не знаю, к какому выводу приходит, но достает из-под стойки две белые папки и ведет нас к дальнему столику в углу комнаты. Антон помогает мне устроиться на мягком белоснежном кресле спиной к залу, а сам садиться напротив. Сразу же сосредотачивается на моих глазах, не обращая никакого внимания на хостес, которая кладет перед нами папки.

— Официант подойдет чуть позже, — голос девушки звучит глухо, после чего она поспешно удаляется. 

— Ты ей понравился, — указываю головой ей вслед, стараясь выглядеть, как можно безмятежнее, хотя в груди печет от ревности. 

— Кому? — Антон непонимающе хмурится, откидываясь в кресле.

— Ой, не надо притворяться, — закатываю глаза. — Она милая, — пожимаю плечами.

Теперь уже мои щеки горят, поэтому быстро прячу лицо за меню. Краем глаза улавливаю, как Антон качается головой.

— Милая здесь только ты, — произносит приглушенно, отчего у меня мурашки бегут по позвоночнику. Голос Антона звучит совсем так, как во время…

Чувствую, что больше краснею и утыкаюсь носом в меню. Слышу веселый смешок, после которого хочется папкой ударить по голове Антона. 

Но благо, он не разливается заливистым хохотом, поэтому даже на названиях блюд получается сосредоточиться, хотя по началу буквы расплывались. 

Официант приходит минут через пять. Антон заказывает себе стейк с печеным картофелем, а я останавливаюсь на форели в сливочном соусе. Из напитков мы оба выбираем простую воду. Антон за рулем, а мне пить в одиночестве совсем не хочется. 

— Как дела с твоей работой? — спрашиваю, стоит официант оставляет нас наедине.

Когда я уходила на встречу с Алисой, Антон перерывал кипу электронных документов, которые прислал ему начальник охраны. Я не стала спрашивать, что там. Во-первых, не уверена, что поняла бы смысл. А во-вторых, не хочу ничего знать о чужом грязном белье. Почему-то не сомневалась, что в информации нет ничего хорошего. 

— Не очень, — Антон пожимает плечами и переводит взгляд на окно, с которого открывается вид на город. — Отца Стаса просто так не сместить. Но я завтра встречаюсь с начальником отдела разработок. Он сам мне позвонил. Сказал, что у него есть кое-что для меня.

— Что это может быть? — хмурюсь.

— Понятия не имею, — Антон пожимает плечами. — Завтра узнаем, — он снова смотрит на меня, а в его глазах отчетливо видна грусть. — Хватит обо мне. Лучше расскажи, о чем вы с Алисой разговаривали.

Мои глаза широко раскрываются, а сердце пропускает удар. Антону точно нельзя знать, что мы обсуждали с девушкой Стаса, иначе нашему плану конец. Хотя почему-то он кажется мне провальным. Опускаю взгляд на сцепленные на бедрах руки. Может, лучше просто спросить Антона о споре? Он же не соврет мне прямо в глаза?

Резко поднимаю голову. Смотрю на Антона, который, как обычно, прожигает меня пристальным взглядом, и не знаю, что делать. С одной стороны, не хочется подводить Алису, а с другой…

— Кого я вижу! — за спиной раздается до ужаса знакомый голос.

Имя его обладателя я запомнила навсегда. Леший.

— Проваливай! — рык Антона заставляет меня вздрогнуть.

— Разве так приветствуют старых друзей? — насмешливый голос Лешего звучит совсем близко, а звука шагов больше не слышно.

Ножки стула скрипят, когда Антон подрывается с места, выходит из-за стола. Краем глаза замечаю, как он становится рядом, чуть ли не носом к носу к мужчине, которого не приглашали присоединиться к нам. По коже бегут ледяные мурашки. Мне приходится сжать кулаки, чтобы сидеть ровно, а не сбежать куда-нибудь подальше и спрятаться. Стоит только вспомнить, за чем совсем недавно застал нас… меня этот мужчина, щеки опаляет жар.

— Я сказал, убирайся, — отчеканивает каждое слово Антон. 

— Ая-яй-яй, а я так надеялся присоединиться к вам за ужином, обсудить наш скорый реванш, — явная издевка считывается в голосе Лешего.

Стараюсь не смотреть на него, но все равно ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела.

Кожу будто иголками прокалывает.

— У тебя что-то со слухом? Или с восприятием моих слов? — плохо скрываемая угроза волнами исходит от Антона. — Давай повторю еще раз: никакого боя не будет!

— Серьезно?  — хмыкает незваный гость. — Ты уверен?

Есть что-то в его голосе такое, что заставляет меня поднять голову и взглянуть на мужчину.

Угольно-черный костюм идеально подчеркивает белоснежную кожу, дреды прихвачены на затылке резинкой, глаза сосредоточены на Антоне. Но не это привлекает мое внимание, а широкая, самоуверенная ухмылка. Из-за нее складывается впечатление, будто Леший знает, что в любом случае победит в их споре.

— Решение принято, ничего не может повлиять на него, — твердо и в то же время уклончиво отвечает Антон.

Плохое предчувствие бабочками со стальными крыльями режет низ живота. Желудок скручивает. Что-то явно не так. Я чего-то не знаю.

Мужчины прожигают друг друга непоколебимыми взглядами. Их челюсти крепко стиснуты. Они дышат настолько глубоко, что ноздри аж раздуваются. Никто из них не двигается, но почему-то кажется, что между ними происходит немой диалог, который может привести к катастрофическим последствиям. 

Наблюдаю за ними, затаив дыхание. Мышцы напрягаются — тело само реагирует на атмосферу, сгущающуюся вокруг нас подобно грозовым тучам. Я готова в любой момент подскочить, вжаться в стекло, лишь бы меня не задело бурей, которая вот-вот должна разразиться.

Тяжело сглатываю, наблюдая за двумя твердолобыми баранами. Не знаю, что между ними произошло. Но видя их сейчас и не так давно в октагоне, становится ясно, что между ними непримиримые разногласия. Во время боя эти двое мутузили друг друга так, словно от этого зависела их жизнь… не меньше. И сейчас готовы кинуться на соперника. Похоже, только то, что они находятся в ресторане, а не на поле боя, держит их в рамках приличия.

Понятия не имею, сколько длиться их немое противостояние, но в какой-то момент Леший резко опускает плечи и засовывает руки в карманы брюк.

— У тебя есть еще четыре дня. Не сомневаюсь, ты изменишь решение, — хитро ухмыляется он. — Мои люди как раз успеют все подготовить. Как насчет трансляции? Уверен, твоя девушка будет рада такой известности, — косится на меня, а я отодвигаюсь на стуле подальше от него. Антон же рычит и снова надвигается на Лешего. Последний отступает, поднимает перед собой руки, ладонями вперед, как бы показывая, что драться сейчас он не собирается. — Что ж… рад был повидаться. С вами обоими, — подмигивает мне, разворачивается и уходит.

Бросаю взгляд на Антона, который неотрывно смотрит Лешему вслед. Он все еще так напряжен, словно готовится броситься на него, стоит тому сделать хотя бы один неверный шаг.

Не понимаю, откуда такая ненависть. Нужно будет обязательно спросить у Антона, что послужило ее причиной. 

— Кстати, Мила, — Леший, отойдя всего на пару шагов, резко останавливается и впивается в меня наполненным тьмой взглядом. — Передай брату привет.  

Сердце пропускает удар. Страх удавками стискивает не только грудь, но и горло. Во что Саша опять вляпался? Смотрю на Лешего во все глаза, и от меня не скрывается, как его улыбка становится шире, когда он, скорее всего, замечает мое растерянное выражение лица. 

— Вы знакомы? — выдавливаю из себя. 

— Немного, — Леший приподнимает бровь. — Разве Антон тебе не сказал?

Непонимающе хмурюсь и перевожу взгляд на Антона. Он, стиснув кулаки, надвигается на Лешего. 

— Убрался отсюда, нахуй, — рычит Антон.

Его лицо становится похожим на звериную маску. Брови нахмурены, скулы заострены, губы поджаты. 

У меня дыхание застревает в груди, а сердце пропускает удар за ударом, когда я вижу его таким… бешеным. 

Сижу и будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Антон приближается к своему главному сопернику. Кулаки моего мужчины сжаты до такой степени, что костяшки побелели. Его дыхание тяжелое, глубокое, словно перед схваткой. Он смотрит на Лешего, как хищник, исподлобья. 

Тяжело сглатываю, понимая, что драки не избежать. Такое чувство, что звуки в ресторане приглушаются. Атмосфера становится тяжелой, тягучей. Напряжение электричеством проносится по коже, пробирается внутрь, заставляя эмоции бурлить.

Если они сейчас сцепятся, то, считай, все кончено.

Не только вечер будет испорчен, но и Антон получит очередной удар по репутации. А именно от нее зависит, сможет ли он вернуть свою компанию или же останется в “изгнании”. 

Не могу смотреть, как Антон рушит свое будущее, поэтому вскакиваю, готовая броситься к нему, крепко-крепко обнять, чтобы спасти от одной из главных ошибок ошибки в жизни.

Но даже шага не успеваю сделать, как Леший выставляет руки перед собой ладонями вперед. 

— Давай все-таки бой оставим для октагона? — он криво усмехается и отступает. 

Антон застывает.

— Последний раз повторяю, — цедит сквозь стиснутые челюсти, — никакого боя не будет.

— Это мы еще посмотрим, — Леший вздергивает бровь и бросает лукавый взгляд на меня. 

После чего, не говоря ни слова, разворачивается и быстро уходит.

Я же остаюсь наедине с пышущим яростью Атоном, который, сузив глаза, смотрит вслед постепенно скрывающемуся сопернику. Почему-то кажется, что Антон готов бросится за ним. Уверена, он не оставляет идеи набить морду наглому типу прямо в ресторане. Поэтому несмотря на тревогу, которая скручивает желудок в тугой узел, выхожу из-за стола и преграждаю Антону путь.

Приходится положить ладони на его покрытые щетиной щеки и с силой опустить голову, чтобы заставить посмотреть на меня. Ярость делает серо-зеленые глаза темнее тучи. Но стоит взгляду Антона встретиться с моим, часть гнева рассеивается.

Тепло растекается у меня в груди, из-за чего сердце начинает трепетать. Но я засовываю подальше вдруг вспыхнувшие эмоции и сосредотачиваюсь на Антоне. Тепло улыбаюсь ему. 

— Я не сомневаюсь, ты бы надрал этому придурку задницу, — говорю, придавая голосу как можно больше уверенности. 

Антон сильнее сужает глаза, не отводит от меня пристального взгляда, а потом резко хватает за руку. Прежде чем я успеваю среагировать, он идет в непонятном направлении. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, привлекаем ли мы нежелательного внимания, но разобрать ничего не получается — Антон заволакивает меня в темный коридор, освещенный лишь белой светодиодной подсветкой у пола. Мне приходится почти бежать, чтобы подстроиться под быстрый темп Антона. Пару раз спотыкаюсь, но в последний момент удается восстановить равновесие. 

Хочу уже окликнуть Антона, попросить идти помедленнее, но он резко останавливается и открывает первую попавшуюся дверь. Заталкивает внутрь небольшого темного помещения, заходит сам, включает яркий свет.

Зажмуриваюсь, чтобы избавиться от рези в глазах. Слышу не только свое дыхание, но и Антона. Глубокие вдохи и выдохи заполняют пространство непонятной комнаты. Чувствую на себе горящий взгляд. Из-за него кровь начинает быстрее бежать по венам. Кожа стягивается, а жар в груди становится почти невыносимым. Он разносится по телу и собирается между ног. 

Облизываю пересохшие губы. Медленно открываю глаза. Сразу встречаюсь с глазами Антона, в которых таится обещание. Спазм внизу живота заставляет меня с силой стиснуть ноги, что, конечно, не скрывается от мужчины передо мной. Он скользит взглядом по моему телу, задерживается на ногах, обтянутых узкими джинсами и также медленно поднимается к лицу.

Губы Антона растягиваются в коварной ухмылке. Тяжело сглатываю и отступаю на шаг назад, врезаюсь спиной во что-то холодное, тонкое и острое — скорее всего, полки металлического стеллажа, которые установлены у всех стен в помещении. Что-то падает, но я не могу отвести глаз от Антона. От него веет опасностью и желанием. Страстью и свирепостью. Но главным все же остается обещание — доставить мне настолько неземное удовольствие, что я забуду свое имя.

Закусываю губу, а Антон тянется в сторону. Щелчок защелки бьет по барабанным перепонкам. Понимаю, что очередная дверь закрыта.

Резкая боль вспыхивает в груди. Даже сейчас он закрыл дверь. 

Алиса была права. Эти двое нами просто пользуются. Играют в свои дурацкие игры, в которых не будет победителей.

Смотрю на Антона, который словно в замедленной съемке приближается ко мне. Он больше напоминает сейчас хищника, чем человека: брови нахмурены, глаза горят, губы растянуты в коварной ухмылке. Зверь увидел свою добычу и направляется к ней.

У меня же тело действует отдельно от разума. Предательский желудок скручивает от предвкушения, вызывая ощущение долбанных бабочек. Зато в голове неоновой лампочкой мигает “Беги”. 

Только я не могу пошевелиться. Чувствую приближение Антона всем телом, не обращаю внимание на дискомфорт из-за впивающихся в спину острых полок, судорожно соображаю. У меня два варианта: уйти отсюда прямо сейчас и никогда больше не возвращаться или… отомстить, как предлагала Алиса. 

Не успеваю все обдумать.. Антон подходит… слишком близко. Тянется ко мне. Дыхание спирает, сердце пускается вскачь, мысли путаются.

Ныряю под руку Антона быстрее, чем он успевает поймать меня. Иду прямо к двери. Хватаю за ручку, нажимаю на нее, тяну на себя. Дверь приоткрывается в тот самый момент, когда я чувствую ручищи у себя на талии. 

Антон одним рывком прижимает меня сначала к себе, а потом резко разворачивает и вдавливает в стену рядом с дверью.

— Какого хрена? — рычит мне в лицо.

Злость обжигающим пламенем разгорается в груди. Смотрю на идеальное, мужественное лицо Антона, и понимаю, что в данный момент ненавижу его. Он заставил меня полюбить себя, а сам… играл. 

— Я не хочу, — голос звучит ровно, твердо, несмотря на обиду, которая прокатывает по телу, отзываясь зудом в ладонях. Хочу оттолкнуть Антона, заставить отойти подальше, чтобы немного очистить разум, но вместо этого просто стою.

— Что? — брови Антона взлетают вверх.

— А что непонятного? — стискиваю кулаки, стараюсь размеренно дышать. — Я, вроде, ясно выразилась — не хочу, — чеканю слова.

— С каких это пор? — хмурится он, еще сильнее приближаясь, нависая надо мной.

Его горячее дыхание обжигает мои губы. Энергия, бурлящая в Антоне, передается мне, щекочет кожу. Мускусный аромат с легким древесным шлейфом витает вокруг, заставляя мысли еще больше путаться. 

Приходится прикусить язык, чтобы вернуть себе долю разума, который постепенно улетает все дальше и дальше. Металлический привкус разливается по языку .Отвлекает на секунду.

Упираюсь ладонями в твердую грудь Антона, толкаю. Он даже на миллиметр не сдвигается. Только чуть приподнимает бровь.

— Я задал вопрос! — его приказной тон раззадоривает меня еще больше.

Толкаю сильнее. Бесполезно. 

— Что ты хочешь услышать? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Разве моего желания или, в этом случае, нежелания недостаточно? — ладонями чувствую, как сильно и быстро бьется сердце Антона. Почти так же, как мое. 

— Я этого не говорил, — криво усмехается он. — Просто пытаюсь понять, с каких пор ты меня не хочешь, — его голос наполнен неверием, из-за чего я злюсь еще сильнее.

— С этих самых! — толкаю изо всей силы, Антон только пошатывается, но не больше не двигается. Да, что это такое! Он же не каменный! — Не хочу я тебя, слышишь? Ни сейчас не хочу. Ни потом. Никогда, — лепечу, не думая, но быстро осекаюсь, когда замечаю, как в глазах Антона вспыхивает опасный огонек.

Он принял вызов.

Вот черт! 

Призываю оставшиеся силы, пытаюсь рвануть в сторону, но даже пошевелиться не получается. Антон, впиваюсь пальцами в талию, пригвождает  меня к стене. Прижимается всем телом. Животом чувствую его огромный член. Он уже в полной боевой готовности. 

Тяжело сглатываю. Поднимаю взгляд на Антона. Вижу заострившиеся черты лица, тьму в глазах. Чувствую, его участившееся дыхание. Оно вторит моему. Антон одной рукой скользит от моей талии вниз. Медленно. Тягуче. Задерживается на бедре. То же самое проделывает с другой стороны.  Вглядывается мне в глаза, а затем… Приподнимает меня, заставляя закинуть ноги ему за спину. Но на этом не останавливается. Обхватывает мои запястья, прижимает их к стене выше моей головы. Заставляет напрячься и прижаться к нему сильнее. По телу проносится неконтролируемая дрожь, когда понимаю, что член давит прямо между ног.

Антон ее, конечно же, чувствует, поэтому у него на лице появляется победная ухмылка.

— Сейчас проверим, как ты меня не хочешь, — он грубо целует меня.

Смыкаю губы. Задерживаю дыхание. Выгибаю спину, пытаясь отодвинуться от Антона. Собираюсь сопротивляться до последнего. Но эта гора мышц просто пригвождает меня к стене, языком давит на губы, хочет пробраться внутрь.

Стискиваю челюсти так сильно, что боль отдается в деснах. Резко выдыхаю через нос. Впериваюсь в Антона гневным взглядом. Он смотрит в ответ. В его глазах отражается чистое упрямство, и я понимаю, что передо мной появляется боец, нет… победитель, который не знает слово “проигрыш”. Вместо того, чтобы отпустить меня, как я приказываю взглядом, Антон резко кусает мою губу.

Боль стрелой проносится по телу. Ахаю, а этот козел пользуется ситуацией. Языком проникает в мой рот, сминает губы. Жестко целует. Хочу помотать головой. Бесполезно. Не могу даже пошевелиться. Антон имеет власть не только надо мной, но и над моим телом. Оно постепенно предает меня, желая удовольствия, которое должно вот-вот получить.

Антон перехватывает мои запястья одной рукой, при этом не оставляет даже малейшей возможности освободиться. Чуть отстраняется, но зрительного контакта не разрывает. Касается большим пальцем моей скулы, проходится по ней. Скользит по щеке вниз. Задерживается на губах. Уделяет им особое внимание. Мимолетные касания отдаются дрожью в теле. Чувствую их даже после того, как Антон убирает руку. 

В глазах мужчины мелькает опасный огонек, когда он обхватывает рукой  мою грудь и одновременно с этим давит членом на складки. Не могу сдержать стона от ощущения восхитительно трения. Коварная ухмылка тут же появляется на губах Антона. Он перехватывает сосок через ткань свитера, скручивает его, заставляя дрожать от боли и наслаждения. 

Кусаю губы, чтобы не застонать вслух, но приглушенные пошлые звуки все равно вырываются из меня. Они тешат эго этого самодовольного козла, который прекрасно понимает, что со мной делает. 

— Прекрати сопротивляться, — он шепчет мне в губы, обдавая нежную кожу жаром. — Я же знаю, ты хочешь, — толкается, снова задевая клитор.

Дыхание застревает в груди. На мгновение зажмуриваюсь, пытаясь ослабить спазм, скрутивший низ живота.

— Упрямица, — бормочет Антон, касаясь языком моего подбородка, скользя им по шее вниз. — Думаешь, сможешь устоять против меня? — покусывает нежную кожу.

Закидываю голову назад, макушкой касаюсь стены, невольно предоставляя Антону больший доступ. Слышу смешок, отдающий вибрацией в моем теле. 

— Сомневаюсь, — кусает подбородок, возвращаясь к моим губам. 

Заглядывает мне в глаза своими зелеными омутами, которые заволокла тьма. Смотрит пронзительно, молча обещает расправу, если я прямо сейчас не отдамся ему. 

Хочу разозлиться. Очень хочу. Но…

Тело сковывает такое напряжение, что требуется всего одна искра, и оно взорвется. А когда Антон проводит языком по моим губам, понимаю — это конец!

Сама тянусь к нему.

Черт! Черт! Черт!

Сдалась, не продержавшись даже получаса. 

Какая я же я слабачка! 

Целую Антона, а он только рад предоставить мне место для маневра.

Отвечает на поцелуй, свободной рукой облокачивается у моей головы на стену, все еще удерживая меня своим телом. Позволяет пользоваться собой, когда я начинаю двигаться. Медленно, аккуратно через одежду скольжу по члену. Стараюсь задевать свои самые чувствительные точки. Мелкая дрожь проносится по телу. Жар разливается по венам. Кончики пальцев покалывают от желания прикоснуться к Антону, зарыться в его волосы, притянуть к себе ближе. 

Я сдаюсь, полностью и бесповоротно.

Использую ноги, как рычаг, чтобы начать тереться сильнее. Движения становятся быстрыми, рваными. Дыхание учащается. Глаза закатываются. Силой оставляю их открытыми. Прерываю поцелуй, но продолжаю двигаться. Смотрю на Антона, который тоже не отводит от меня взгляда. Губы моего мужчины поджаты, на щеках ходят желваки, в глазах бушует настоящее пламя. Оно передается мне. Заставляет низ живота стянуться в узел, а напряжению внутри дойти до предела.

Мне нужно совсем немного и…

Антон резко отстраняется. Разочарованный стон слетает с моих губ. Но не успеваю возмутиться, как Антон ставит меня на ноги, сдергивает мои джинсы. Разворачивает лицом к стене. Секундная заминка, шум молнии. Антон обхватывает мои бедра руками, оттягивает, заставляя выгнуться,  врывается в меня до упора.

Упираюсь ладонями в стену. 

Антон не ждет. Сразу начинает двигаться. Жестко, размашисто, входя до упора и выходя почти полностью. Влажные, пошлые звуки наполняют комнату. 

Стоны срываются с моих губ. Все, что могу — стоять на подрагивающих ногах и попытаться не упасть. Антон забрал весь контроль. Завладел моим телом. Показал, что я сама себе не хозяйка. 

Он входит в меня с такой силой, что придавливает щекой к стене. Облизываю давно пересохшие губы. Пытаюсь подмахивать Антону, двигаться ему навстречу, но ничего не выходит. Он так крепко держит меня, что у нет возможности пошевелиться, а на бедрах точно останутся метки. Но мне плевать! Плевать! 

Именно сейчас я лишь хочу впитывать волны удовольствия, которые проносятся по телу. Чувствовать восхитительную наполненность и невозможную пустоту. Наслаждаться онемением, сковывающим мышцы, из-за жесткого узла, который все затягивается и затягивается внизу живота.

Тело трепещет. Колени подгибаются. 

Пальцами цепляясь за стену. 

Дышу через раз.

Боже, мне нужно… так нужно.

Антон словно слышит мои мысли. Резко входит, застывает. Рукой обнимает. Скользит к клитору.

Нажимает. Кружит. Еще и еще.

Замираю.

Пружина внизу живота сжимается.

Ох, боже.

Антон сдавливаетклитор. Оттягивает. Скручивает.

Пружина выстреливает. 

Меня трясет.

Дыхание спирает.

Ноги больше не держат. Если бы не Антон, я бы уже расплыласьлужицей по полу. А так он снова перехватывает меня за бедра. Пару раз рвано входит и выходит полностью. Теплые капли попадают на мои подрагивающие бедра.

Антон притягивает меня к себе. Прижимается грудью к моей спине. Обнимает. 

Откидываюсь на него, прикрываю глаза и расслабляюсь.

Нам требуется немало времени, чтобы прийти в себя. Постепенно силы возвращаются, а дыхание восстанавливается.

Медленно распахиваю веки. Вижу стену, краем глаза замечаю открытую дверь. Злорадный червячок появляется в груди. Резко выдыхаю, прочищаю горло и…

— Ох, все это время дверь была открыта, — говорю максимально невинным голосом, который только удается изобразить.