Отобрать для (у) князя, или Невеста из другого места

Утро обещало быть добрым, потому уже в пять я проснулась, умылась и собрав все пожитки, сидела на чемодане, а точнее на спортивной сумке. Если быть совсем честной, то расположилась я на скрипучей казенной койке, а сумка пряталась под ней. Но кому важны такие детали? Главное, что сегодня меня, верой и правдой, или лучше сказать левым и правым боком, отлежавшую в инфекционной больничке целых четырнадцать прозебательных дней, обещали выписать. Ибо здорова я! Прошло воспаление легких, побеждено уколами антибиотиков в мягкое место и втыкательно-вливательными манипуляциями по венам. Соседку мою по двухместной палате еще вчера выписали, так что я весь прошлый день лезла со скуки на стену и сегодня была на низком старте, с рассвета ожидая лечащего врача с выпиской! Понимала, конечно, Елена Никитична раньше десяти не явится, но все равно, маясь бездельем, пытаясь читать развлекательный роман про попавшую в другой мир девушку, то и дело зыркала на дверь. Лежать без дела было сложно до ломоты костей, не привыкла я к такому. Вот совсем не привыкла. А тут… Пришлось.

Как раз около десяти часов дверь в палату боксового типа отворилась, и на пороге появилась Елена Никитична. Врач выглядела как-то странновато, немного всклокоченной, будто куда-то неимоверно торопящейся, да и в палату она не вошла, а, можно сказать, влетела.

- Так, больная, - начала она своим гнусавым голоском. - Анализы ваши пришли…

- Какие анализы? - удивилась я, потому как последние, контрольные, которые сдавала, мне врачиха еще вчера озвучила, сказал, что хорошо все, потому и выписывать собиралась. А тут снова.

- Плохие анализы, очень плохие! - торопливо сообщила Елена Никитична.

- Как это плохие? Вчера нормальные были… - ошарашено поинтересовалась я.

- Ну поплохели! До того поплохели, что выводы неутешительные по ним! - заявила врачиха.

- Испортились что ли? - растерянно буркнула в ответ.

- Это вы, милая моя, испортили, - выдала женщина в белом халате, поправляя высокую прическу-гнездо. - Смертельно больны, умираете вы…

И лицо такое сделала скорбное, аж тошно стало.

- Вы что?! - ошалело выдохнула я. - Мне умирать нельзя! У меня же…

- Вот и я так думаю! Умирать вам ни к чему, молоды еще, - закивала Елена Никитична, и тут же присела на край моей койки и, заглядывая в глаза, доверительно так заявила. - Потому хочу предложить вам выход…

«Взятку хочет!» — мелькнуло у меня в мыслях.

— Денег у меня нет, — рыкнула я тут же, захлопывая и откладывая в сторону книжонку, которую держала в руках еще до того момента, как врачиха появилась на пороге.

— Ох, какие мы… Кругом меркантильность узреть хотим! — закатила глаза Елена Никитична. — Мне ваши деньги, милочка, не нужны. Я желаю вам добра из исключительно альтруистических соображений. Можно сказать, мечту вашу исполнить пытаюсь. Вы же хотели замуж? За принца хотели, так?

Я нахмурилась, припоминая, что в скорой, когда меня с температурой под сорок везли в больничку, я лежала на кушетке, прикрученной болтами к полу машины, и думала, что помру. Вот прямо сейчас, молодой и… Как бы так выразиться-то… Не познавшей тела мужского. Ага! Глядя мутным взглядом на мужика-фельдшера средних лет, выдала тогда примерно следующее.

— Я ведь умру?  Умру, да?

— Да не умрешь, — фыркнул тот в ответ.

— А трясет и ломает все тело так, что кажется, будто помру… — уставилась я в потолок, где нестерпимо-ярко горел светильник. — А мне нельзя! У меня же трое…

— Детей что ль? — удивился фельдшер.

— Нет, две сестры и брат, — буркнула я в ответ. — А родителей нет.

— А муж?

— И мужа нет…

— А чего так-то? Ты ж вон, даже в состоянии нестояния, симпатичная вполне, фигуристая…

— А потому что я замуж хочу! Но не абы за кого, а за… За… Ну за принца!

Фельдшер разоржался, как настоящий конь.

— Нехорошо смеяться над умирающей! — простонала я, наблюдая, как лампа, освещавшая салон, плавает у меня перед глазами, извиваясь зигзагом.

— Да не умрешь ты! Молодая, организм сильный. Сейчас укольчик температуру собьет и полегчает.

— А это мое последнее желание! Предсмертное! Хочу выйти замуж за такого, чтоб, как говорится, голубых кровей! — настаивала я на своем. Ну точно, мозг закипал, не меньше, такую ахинею несла!

— Я понял, понял, — совсем другим, полным тревоги голосом заявил мужик. — Дай-ка руку, еще уколем тебя, а то что-то ты… Довезти бы... Чего раньше-то к врачам не пошла?

— Некогда было…

Вспомнив весь этот непотребный разговор, поглядела я на Елену Никитичну и нервно сглотнула. Неужели фельдшер скорой ей рассказал о том, как я по дороге в больницу бредила? Вот гад! А как же врачебная тайна, а? Я ж не в себе была! А он…

— Давайте лучше вернемся к анализам моим, которые плохие, хуже некуда. Может их пересдать? Может там ошибка какая-то? — попыталась я повернуть разговор в другое русло.

— Нет, пересдавать мы ничего не будем, — непререкаемым тоном заявила врачиха. — Чтобы спасти тебя, есть только один вариант — отправить в другой мир.

— Куд-а-а-а? — протянула я, моментально задумываясь о том, а не заболела ли сама Елена Никитична.

— В другой мир. Что тут непонятного? Ты же грамотная, книжки вот на тему соответствующую читаешь, — она постучала ногтем по томику, что лежал рядом со мной. — Так. Меньше разговоров — больше дела.

Врачиха поднялась на ноги.

— Давай, вставай уже! — приказала она.

— Зачем вставать?

— Чтобы в другой мир за мужем отправиться! Что ты такая непонятливая-то? Давай быстрей, а то у меня сегодня еще таких… в смысле дел много! — тараторила женщина. — По дороге выздоровеешь как раз.

Я прищурилась, начиная понимать, что дело не в рассудке этой женщины, а в самой Елене Никитичне… Голос вроде ее, манеры ее, но что-то не стыкуется… Не желая связываться с этой тетенькой, я встала, шасть в тапки, и к двери.

— Куда? — меня схватили за руку и потянули на себя.

— Подальше отсюда! — выпалила я, вырываясь. Силы были неравны. Елена Никитична — женщина дородная, кило за сто чистого веса, а я — мелкотня, метр с кепкой в прыжке, кожа и кости, да кое-где по малости местами выпирает… Потому попытка освободиться оказалась тщетной. — Нет у меня никаких анализов плохих, и не умираю я. А вы... вы... рептилоид! Или еще кто! И врача моего, поди, сожрали!

— Ого, прыткая, проницательная и говорливая! — заключила женщина, и тон такой, будто всю жизнь не рецепты писала, а приказы раздавала. — Это хорошо, это тебе пригодится! Давай, отправляйся уже! Не задерживай меня, некогда мне!

И - оп! - руку мне заломила, не хуже борца самбо, да и пихнула в спину так, что полетела я чуть ли не кувырком. Мир перед моими глазами вдруг стал невероятно ярким. Я зажмурилась и задохнулась, ощущая, что падаю.

____________________
Дорогие мои читатели! Приветствую вас в своей новой истории, которая выходит в рамках фееричного флешмоба В подборке вас ждут неунывающие попаданки, горячие драконы и отборы невест. Читаем

Шмяк! Хоть полет и длился долю секунды, приземление было ни разу не мягким. Я знатно приложилась обо что-то твердое спиной. Воздух вылетел из легких рывком и обратно набираться не желал. Перед глазами поплыло. Сумев наконец вдохнуть, первым делом пошевелила пальцами на ногах, проверяя, не отказала ли от удара нижняя половина тела. Хвала всему сущему, не отказала. Охая и ахая, радуясь, что наконец смогла сделать вдох, перевернулась, старательно моргая и пытаясь навести резкость, сидя на кортачках, огляделась.

Окружающая действительность была подернута туманной дымкой, сквозь которую проглядывали странные такие каменные домишки без окон, со скульптурами около них. Возле одного такого я и шмякнулась.

— Матерь божья! — выдохнула я, встав в полный рост и разглядев среди этих строений надгробия. — Да это же кладбище!

Домики оказались склепами, скульптуры — вероятно, изображениями усопших. Что там моя спятившая врач говорила о смертельной болезни? Может правду вещала, может я уже того, преставилась?! Обняла себя руками, ощущая, как в своем тонком хлопковом пижамном костюме, никаким местом не приспособленном для прогулок по погостам, начинаю околевать.

— Мертвые не мерзнут! Значит, жива! — радостно заключила я и побрела куда глаза глядят.

Ну где-то у этого кладбища должен быть конец, а там может кто-то и поразговорчивее местных найдется. Огибая склепы и могилы, похрустывая больно впивающимися в ноги сквозь носки камушками, размышляла, откуда туман взялся. Десять утра, на улице солнышко светило вовсю. А тут на тебе — рассветное явление природы, из-за которого дальше трех шагов не видно толком ничего, одни очертания. Мрачняк кругом, могилки, несколько кривых сосен торчат, ветки во все стороны как скрюченные пальцы растопырили. Прямо ожившая иллюстрация к фильму ужасов!

— Уху! — раздалось совсем близко.

Я вскрикнула не столько от страха, сколько от неожиданности, шарахнулась в сторону и врезалась во что-то твердое. Подумала бы, что на памятник налетела или на склеп, но это что-то было теплым и дышало…

— Ар-р-р-р-р-р! — раздалось у самого моего уха и цепкие руки начали обвиваться вокруг моей талии.

Не хуже ужа, которого бросили на раскаленную сковороду, я извернулась, выскальзывая из неизвестно чьих хваталок. Глянула на рычавшего и…

— Мать моя женщина! — выпалила автоматически, холодея от ужаса.

Это нечто смотрело на меня страшнющими глазами, которые еще и вроде как светились. Вдобавок, зрачки чудовища были вертикальными!

— Зомбак! — рявкнула я, машинально судорожно ища взглядом, чем можно этого охочего до мозгов гада огреть.

Ничего подходящего, как назло, в поле зрения не попадалось, а тем временем несуществующее в природе по всем законам вселенной нечто с глазами-огоньками шагнуло ко мне. Вот тут я конкретно так струхнула! И с перепугу выдрала из рук этого зомбака (или кто бы он там ни был) цветочный веник, да как хлестнула по наглой глазастой роже. Справа. А потом еще раз! Слева. И сверху еще пару раз шмякнула! Ну так, на авось, вдруг поможет!

— Какого… — в ответ на мои старания промычало нечто.

Оно еще и говорить умеет?! И сильно очертаниями на мужика смахивает. Брутального такого, высокого, прям с обложки глянца сошедшего. Может не зомбак? А то прямо жалко! Заключив для себя, что общения с этим чудом природы лучше все же избежать, я круто развернулась и помчалась со всех ног, перескакивая через могилки и молясь святым, чтобы в тумане не зацепиться за что-то и не встретиться носом с кладбищенской земелькой.

— А ну, стоять! — ударил меня в спину полный злости, вполне себе четкий, властный, ничуть не похожий на нечленораздельное зомбаковское рычание, голос.

Ага, уже стою! Среди кладбища, в тумане, одна-одинешенька, какого-то разъяренного мужика, которого я только что цветами по моське отхлестала, дожидаючись. Нет уж! Только вперед! И подальше!

— Стоять, сказал! — новый оклик прозвучал значительно ближе, что могло означать только одно: оно за мной гонится! Уж не знаю, что это “оно” из себя есть, но точно не человек. У людей таких глаз не бывает!

Пытаясь уйти от преследования, обогнула очередной склеп и почти налетела на открытую дверь, что вела в эту усыпальницу. Сама не понимая, что творю, заскочила туда и дверь за собой закрыла.

Тяжело дыша, в полной темноте попятилась, прислушиваясь к происходящему снаружи. Шаг, другой, третий, и я уперлась спиной во что-то твердое. Попыталась ощупать, что это там, наткнулась на нечто выпирающее, неосознанно надавила.

Кхрык! Раздался скрежет камня о камень. Плита под моими ногами резко наклонилась, образуя горку, и я, взмахнув руками, как раненая курица крыльями, покатилась по ней вниз. Секунда, и вот уже мое мягкое место встретилось с твердым земляным полом. Копчик безмолвно взвыл, и его вой разнесся по всему телу болью. Плита так же быстро и плавно встала на место, отрезая мне путь на поверхность.

— Замуровали, демоны! — буркнула я, пытаясь прикинуть, где нахожусь: в глубокой могиле или в полной ж… жутких перспектив ситуации.

Поднялась на ноги, потирая ушибленное мягкое место, попыталась оглядеться, но понять что-то в кромешной темноте было невозможно. Зато почуяла, что откуда-то справа тянет сквознячком, воздушком свежим. Выставив вперед руки, я на ощупь побрела туда. Через несколько шагов одна рука уперлась в каменную стенку, а другая поймала воздух, а значит, там был проход. Стараясь перемещаться быстро, понимая, что тот, кто за мной гнался, рано или поздно поймет, куда я делать, потопала вперед, мечтая подальше унести ноги.

Все происходящее мне не нравилось до зубного скрежета. Тетка какая-то, как две капли воды похожая на лечившего меня врача, разговоры про замужество, про другой мир, кладбище, потом мужик со странными глазами, склеп, провал. И все в одно утро? А не перебор ли? Неужели это все из-за того, что я в горячке пожелала замуж выйти? Не то чтобы я вот прям совсем была против таких перспектив, ну уж явно за мужем в другой мир отправляться не собиралась. Чертовщина какая-то! Мне домой надо, у меня там трое хоть и совершеннолетних, но пока еще бестолковых товарищей на шее: две сестры и брат. Последний только-только в колледж поступил. Инка его, конечно, не бросит, если сгину тут, в кладбищенском подземелье, но кто не бросит Инку? Уж Тина точно помогать не будет!

Коридор вильнул и впереди забрезжило нечто вроде слабого света. Даже и светом не назвать, так очертания стен вырисовывались в сумраке. Но это было уже что-то, и я ускорилась, переходя на бег. Видно стало, что коридор расширяется, превращаясь в какое-то помещение. Радостная, я выскочила в него и затараторила, неумело крестясь:

— Свят, свят, свят!

Прямо передо мной на этаком замысловато-резном постаменте лежали косточки, одетые в истлевшее платье.  Сквозь отверстие в потолке на эти бренные останки падал луч света, тоненький такой, будто бы указывающий на руки покойной. Очень-очень давно, судя по виду, покойной. Поздравляю тебя, Нинка, прошла ты путь от прораба до иномирного археолога! Прижавшись к каменной стенке спиной, я бочком стала обходить комнатку, пробираясь туда, где заметила очертания закрытого прохода.

Прямоугольник на вид был подогнан плотно, но я надеялась, что там надо нажать что-то так же, как в склепе меня угораздило жмякнуть — дверка и откроется. Оказавшись в том месте, где виднелись очертания проема, стала ощупывать щелки, отмечая, что из них хорошо так тянет холодненьким, с завыванием аж. Значит, там выход…

— Что-то ищешь, человечка? — шепот раздался у меня над самым ухом.

Богом клянусь, все мои волосы встали даже в тех местах, где отродясь не вставали и, казалось, даже не росли. Я подпрыгнула на месте так, что чуть в низкий потолок макушкой не врезалась, а приземлившись, шарахнулась в сторону, ища глазами говорившего. И нашла.

Дар речи пропал, крик, рвавшийся наружу, застрял в горле, мурашки ужаса толпами забегали по телу, натыкаясь друг на друга и топоча, как взбесившиеся слоны. Было из-за чего! В шаге от меня висело полупрозрачное нечто, очертания которого очень походили на человеческую женщину. Точнее, бабушку. Ухоженную такую, с высокой замысловатой прической, сложенной из седых густых волос, молодящуюся, но все же бабушку. И платьишко на ней было аккурат такое, каким могли быть те истлевшие лоскутки, что прикрывали косточки, на каменном постаменте расположившиеся. Я глядела на нее, она — на меня. И тишина-а-а-а, и мертвые с косами… Нет, косы у этой особы, на мое счастье, не было.

— Бу! — бросила полупрозрачная старушка и качнулась в мою сторону.

Я рванула с места, схватив единственное, что тут можно было схватить и использовать для защиты, да и выставила вперед.

— Не подходи! Не подлетай! Кыш отсюда! — выпалила нервно, ощущая, как начинает дергаться глаз.

Я готова была защищаться даже выставленной вперед костью руки, которую схватила с постамента. А та еще запястьем так задорно помахивала, будто не бить собиралась призрака окаянного, а здороваться. Как назло! Почему не отвалились эти мелкие косточки-то, что прежде скрывались в ладони и пальчиках?

— Руку мою на место положи, паршивка! — беззлобно, но возмущенно ответила на это бабулька. — И сама кыш из моей усыпальницы! Ишь ты! Заявилась тут, и моей же пятерней в меня тычет!

И поплыла ко мне. Я глаза зажмурила, кость предплечья усопшей двумя руками к своей груди, как самое дорогое, притискивая.

«Все! — думаю. — Приплыли!»

— Призраков не бывает… Призраков не бывает… — как мантру повторяла я, надеясь, что это просто галлюцинация какая-то, и старушка развеется, как дым над костерком. — Чур меня, чур!

Глаза открыла и…

— Бу! — повторила бабулька, которая даже не думала никуда деться, и рассмеялась.

А я ее ка-а-ак огрела костью ее же руки! Букает она мне тут, насмехается! Это в ее-то возрасте! Еще и после смерти! Постыдилась бы!

Старушенция в облако дыма обратилась, но через секунду снова обрисовалась, как была.

— Как грубо! — фыркнула она. — Ну не бывает призраков, не бывает… Драться-то зачем?

— А вы тогда кто? — настороженно спросила я в ответ.

— А я воплощение усопшей души, — гордо сообщила бабуля. — Вернулась в мир живых по делам.

— По каким таким делам? — недоумевала я, стараясь заговорить этому видению зубы, и медленно, но верно продвигаясь назад к проходу, по которому сюда попала.

Подумалось мне, что тот мужик может оказаться не так и плох. Пусть жрет, шиш с ним, потому что даже когда сожрали, есть два выхода — это я знаю! А что делать с призраками, понятия не имею.

— По женским. Скучно стало, захотелось снова градалетских песен послушать! — выдала бабка. И тон у нее такой был, будто бы она между слов вставила: «Не твое дело!»

— Каких песен? — поинтересовалась я, понимая, что до прохода шагов пять осталось, чуть-чуть совсем.

— Градалетских… Постой, ты не местная, что ли? — прищурилась старушка.

— Не местная, — честно призналась я.

— Иномирянка? За женихом? На отбор? — призрачная двинулась в мою сторону. Вот же блин, что ей на месте-то не стоится?

— А вы откуда знаете? — не совсем уверенная в ее правоте и цели своего тут пребывания, поинтересовалась я. И еще шажок сделала украдкой.

— Если я умерла, это не значит, что я не слежу за светскими новостями! — задирая нос и складывая призрачные руки на груди, заявила эта особа. — По всему Аруму отборы объявлены. Королева изъявила желание князей женить! А ты, стало быть, по руку и сердце моего внучка прибыла?

И так пристально, оценивающе, оглядела меня с ног до головы. Я аж смутилась, пальцами в грязных носках пошевелила, не зная, куда себя деть.

— Может и сойдешь, — кривенько ухмыляясь, сказала усопшая. — Помогу, так и быть, уговорила!

— Да я и не уго…

— Руку мою на место положи! Колечко только сними с пальца, пока оно не свалилось и не потерялось, — потребовала она. И совсем близко ко мне подплыла. Смотрю, а у нее зрачки-то тоже вертикальные. — Да не бойся. Я правда тебе помогу. Ты вот чего хочешь?

— Домой, — честно призналась я.

— Как домой? К себе домой? Назад? В мир свой?

Я кивнула.

— А замуж? — неверящим тоном спросила старушка.

— Замуж тоже не против, но лучше там, у себя, дома, — укладывая руку, где была, и снимая малюсенькое, тоненькое золотое колечко с крошечным светлым камушком, ответила я.

— Ну домой, так домой, помогу и с этим. Так даже лучше. Негоже дракону на человечке жениться! — сказала старушка. — Только тебе придется побыть тут пока, на отборе. И меня с собой прихватишь. Мне из склепа выбраться надо, а я к кольцу привязана. Дальше, чем на пятьсот метров, не могу отойти. Значит так, все просто: надеваешь кольцо, отправляешься на отбор, участвуешь, пока суть да дело, я там свои дела порешаю. За это расскажу тебе, человечка, как обратно в свой мир перенестись.

Теперь уже я оценивающе посмотрела на эту усопшую особу, стараясь понять: а не заключу ли я сделку с дьяволом, согласившись на эти условия?

— Рассказ вперед! — решила поторговаться я.

— Да щас там! — задохнулась возмущением старуха.

— Тогда нет! — чувствуя, что нахожусь в более выгодном положении, заявила я твердо.

— В качестве аванса помогу выбраться отсюда, из подземной усыпальницы моей! — заявила призрак.

— По рукам! — выпалила я, понимая, что даже вернувшись обратно по проходу, от нее не скроюсь. Там мало того, что лестницы нет, чтобы выбраться, так еще и плита захлопнулась, как крышка гроба. Почти в прямом смысле этого слова… А как наружу выйду, могу колечко-то запулить в ближайшие кусты и слинять от этой… Подозрительной. Натянула на палец кольцо и вопросительно посмотрела на призрака.

— Третий цветок на постаменте, ровно под моей правой пяткой, — со вздохом вымолвила усопшая. — На сердцевину нажми.

Незамедлительно нажимаю куда было сказано. Со скрипом и скрежетом крупный кусок стены отъехал в сторону, открывая лестницу. Радостная, я побежала вверх по ней, на ходу отмечая, что собеседница моя неживая исчезла, как и не было. Вырвавшись из душной усыпальницы, вдохнула свежий воздух, только уж решила, что наконец дела начинают налаживаться. Да не тут-то !

— Попалась! — прозвучал у меня над ухом знакомый уже мужской голос.

И опомниться не успела, как сильные руки схватили меня. Мир перевернулся, и я оказалась висящей у незнакомца на плече. И этот гад тут же взял да и шлепнул меня по попе. А там у меня под одеждой-то все синее от уколов, что мне трижды в день всаживали. Больно, жуть! Я зашипела, задохнулась от злости, но не растерялась. Ручонками своими до его ягодиц дотянулась и ущипнула так, как только сил хватило, чтоб и у него синяки на мягком месте появились. Получай, злодей иномирный! Знай наших!

_________
Хотите узнать, как другие попаданки попали в Арум? Тогда заглядывайте в историю от Отличная возможность познакомиться с вредным наследником престола!

— Ну это уже сви-и-инство! — протянул гад кладбищенский. И интонация его была удивительно похожа на манеру призрачной бабуленции! — Одно дело сбежать, перепугавшись. Я даже охаживание букетом готов был понять. Все же перемещение между мирами — стресс… Но покушение на мой зад — это перебор!

— Пусти, чудище заморское! — задергалась я. — А то такое тебе устрою, что сесть не сможешь!

— Молчать! — приказал этот самоуверенный и наглый мужик. — Ты же из другого мира? Отвечай быстро!

И дернул плечом так, что я подпрыгнула.

— Да из другого, вроде как, из другого! Пусти уже! — зашипела, ощущая себя мешком картошки.

— На отбор прибыла? — вопрос новый, командный тон прежний.

— Да не знаю я! Не знаю! Тетка какая-то пришла, что-то про замужество болтала, а потом ты по мою душу явился, ирод! Пусти, говорю! У меня уже голова кружится, вниз макушкой висеть! — распаляясь все больше, начиная звереть и вынашивать коварные планы смертоубийства, выговорила я.

— Я знал, что с этим отбором будет непросто, но чтоб настолько… — буркнул мужик, снова подбрасывая меня на плече, будто я не человек, а тюк. — Но королевские приказы не оспаривают, так что…

Он быстро потопал вперед, игнорируя требования поставить меня на ноги. Колотила его я по спине кулаками, колотила, да все без толку. И минуты не прошло, как мы оказались на краю обрыва. Я икнула, наконец понимая, откуда туман. Мы находились на каком-то высоком холме, утыканном, похоже что искусственными, рукотворными выступами, а на высоте туманы не редкость. Но пугало меня не это. А то, что мой пленитель не собирался останавливаться, а так и чесал вперед, так танк пер, будто не видел, что все, баста, идти некуда, обрыв дальше! Я заверещала, всеми силами пытаясь высвободиться, но не тут-то было! А этот… этот самоубийца недоделанный просто прыгнул вниз.

В один миг ошалевший смертежелатель, утащивший в пропасть вместе с собой и меня, исчез, а вместо него подо мной образовалось нечто такого, чего и быть-то не может: настоящий, громадный, покрытый черной чешуей дракон. Он поднял крыло, и я упала на него, спружинила, извергая витиеватые ругательства срывающимся на визг голосом, и покатилась. Мечтала я побывать на американских горках, каюсь, но никак не думала, что горка эта будет живая, покрытая чешуей и машущая крыльями.

Задыхаясь от вихря эмоций, чудом оказалась примерно на загривке. Инстинктивно вцепившись в один из торчащих на спине чудища шипов, прижалась к мощному телу, ощущая его тепло. Воздух обдувал меня, пейзажи менялись с поразительной скоростью: там леса, тут поля, дальше озеро, маленькие поселения и впереди большой город, к которому мы стремительно приближались. Материлась вслух, как те мужики на моей стройке, которых я сама же и гоняла за эти самые выражения. Но мне было простительно, я, чтоб мне провалиться, летела на настоящем драконе.

Махина подо мной заложила вираж над городом и легко опустилась на площадку, покрытую аккуратным зеленым газоном, около красивого такого строения, то ли особняка олигархических масштабов, то ли замка, к которому башенки решили не приделывать. В подобной архитектуре я плохо разбираюсь. Вот в типовых проектах новостроек — хорошо, а в примерах иномирного зодчества… Ну как бы ясно, что никак! Чернобокое чудовище подо мной дернулось, и я полетела мячиком по его шкуре, снова скатилась и плавно приземлилась на травку, распласталась на ней звездочкой, жмурясь от яркого солнышка. Тумана тут и следа не было, и то хорошо. Не люблю сырость…

— За мной! — приказал мужик, который еще секунду назад был драконом.

Я хотела послать его далеко и надолго, витиевато и с переподвыподвертом, чтоб не трехэтажным, а как минимум в шестнадцать этажей получилось, да только  кольцо на моем пальце, что я из подземной усыпальницы прихватила, нагрелось, напоминая об уговоре. Что ж, пытаться сейчас сбежать от дракона было глупо — догонит, а призрачная бабулька, возможно, и правда знала, как мне вернуться домой. Ну поучаствую я в этом их отборе, ладно уж. Это же что-то вроде конкурса красоты, знай, в красивых платьях дефилируй, улыбайся и глазами хлопай. Справлюсь как-нибудь! Не велика цена за возможность вернуться к своим.

— На отбор что ли? — со вздохом спросила я, глядя на широкую спину шагнувшего вперед мужчины.

Дракон оглянулся, посмотрел на меня, как на неумную, потом хмыкнул так насмешливо, издевательски.

— Пойдем мы к тому, кто на этом отборе будет самым главным, — заявил этот неприветливый тип. — Шагай быстрее, а то к первому испытанию опоздаешь.

И двинулся к дому так быстро, что я едва за ним поспевала. Еще бы! Он-то вон какой, метр девяносто ростом, не меньше, ноги длинные, один его шаг как три моим. Идет весь такой, смоль волос с вороньим крылом сравнима, так они у него на солнышке и блестят, будто из салонов не вылезает, осанка гордая, плечи с аршин! А сам кто? Кладбищенский смотритель, наверное. И важничает! Командует. Интересно, у них тут все такие? Задаваки зазнайские!

Вошли в дом, оглядываться мне особо было некогда, но даже от того, что успела рассмотреть на бегу, челюсть пришлось придерживать. Как в музее, в Зимнем дворце. Красиво и богато. По лестнице поднялись, по коридорчику пробежались — везде роскошь. А может быть, стать женой этого князя их местного, не такой и плохой вариант? Заберу своих сюда. Можно же как-то, раз меня переместить смогли. Может и заживем?

Дракон остановился около одной из дверей и постучал. Ответом была тишина. Он постучал еще раз, громко так и настойчиво, будто бы у себя дома был, чуть дверь не вынес. По другую сторону послышалась возня, в замке что-то щелкнуло, и дверь отворилась. На пороге показался «самый главный», то бишь князь, получается. Жених, значит. В длинной до пола белой хлопковой мешковатой сорочке и спальном колпаке на голове он выглядел комично. Но не это было самое поразительное. Князюшка был до неприличия стар! Какой ему жениться? Ему вот с этим драконом, что сюда меня приволок, надо бы поговорить предметно, место на погосте себе заказать. А он отбор затеял, жену себе ищет?! Серьезно?

— Спите еще? — удивленно поинтересовался мой провожатый.

— Эм… ну… — начал мямлить старикашка.

— Не важно, — перебил его дракон. — Невеста иномирная прибыла. Вот.

Он схватил меня за руку и сунул мои пальцы почти что в нос князю. И почему его голова еще на плечах при таком-то поведении? Может он у них тут как местный сумасшедший? Потому все с рук и сходит.

— И правда невеста, — растерянно моргая, выдохнул старикашка, внимательно мои пальцы разглядывая. Да что они там увидели оба такое?

Я выдернула свою руку, взглянула и обомлела. На среднем пальце у меня цветок красовался, на татуировку такой похожий. Что еще за новая напасть? Откуда?

— Проходите, милочка, — подавляя зевок, сказал старикашка-князь и посторонился, пропуская меня в комнату. — Расскажу, что ждет, распоряжусь, чтобы одежду выдали и тому подобное… А то так ходить негоже…

Он смерил меня брезгливым взглядом, и наряд ему мой пижамный явно не понравился. Переступила я порог, будучи уверенной, что драконяка с кладбища за мной пойдет, но нет. Дверь за спиной захлопнулась, и я осталась один на один с женишком-стариком. И взгляд этого старпера тут же перестал быть брезгливым, став липким таким, оценивающим. Он просто поедал мою фигуру глазами, особенно пристально изучая грудь. Мгновенно захотелось помыться и завернуться в паранджу. Нет, сначала стукнуть этого похотливого старикана чем-нибудь тяжелым по голове, а уж потом помыться. Чтобы сразу и от его липких обглядываний, и от крови пролитой отмыться. Фу!

— Хороша-а-а! — протянул седовласый женишок и улыбнулся, отчего его лицо покрылось густой сеткой старческих морщин. — Аж обидно, что человечка…

— Эм, спасибо, — хмурясь, неуверенно выдавила я из себя, прикидывая, как долго смогу такой вот взгляд на себе терпеть, по морде наглому старикашке не съездив.

Мне ж надо на отборе этом как-то продержаться, пока старушка мертвоявившаяся свои дела женские обстряпывает. А то не скажет, как домой воротиться-то!

— Такую князю в жены не грех взять! — елейно заметил старикашка. — Но как же ты отбор-то пройдешь? Не знаешь же ничего ни о традициях наших, ни о мире… Помощник тебе, красавица, нужен.

— Помощник — это хорошо, конечно… Но где ж его взять? — я коротко отмахнулась, надеясь переключиться с этой темы на главное: что там с отбором? — Сама как-нибудь справлюсь. Вы только объясните, как собирались, что да как на этом мероприятии.

— Как где взять? Я вот готов тебе помочь! — лукаво заявил похотливый женишок и пошел на меня, ручки вперед протягивая, аккурат так, что те должны были вот-вот меня за грудь сцапать. — Давай сговоримся, хорошая моя. Ты мне — удовольствие, я тебе — помощь. Обо всех испытаниях заранее знать будешь!

Вот же!.. Я попятилась, обалдев от такой наглости, в дверь спиной уперлась, ручку нащупала, нажала. Заперто! Ах ты, стручок старый да сморщенный! Удовольствия захотелось? Сейчас я тебе такие удовольствия устрою!

Уже примерялась коленом князенышу этому древнему заехать, но тот глянул на меня, облизнувшись, и я заметила, что зрачок у него в вертикаль вытянулся. Прямо как у того кладбищенского смотрителя! Икнула, осознавая, что старик-то, видать, тоже дракон. Это что же выходит? Я ему сейчас по чреслам двину, а он как в ящерицу, огнем дышащую, обратится и… И? Сожрет меня? Лапой раздавит? Вот попала-то! Судорожно дергала ручку, надеясь, что дверь все же отворится. Только шиш там!

— Да ты не бойся, красавица, я же знаю, что тебе до свадьбы нельзя, что невинность блюсти полагается! Понима-а-аю! — старикашка сделал еще шаг, руки опустил, теперь, по-видимому, нацелившись схватить меня за филейное, и так настрадавшееся, место. — Но есть же другие способы порадовать мужчину! Губы у тебя такие пухлые, сочные и мягкие на вид…

Старый извращенец мне подмигнул, а я, поняв его намек (ну не дура, сообразила, куда клонит!), неосознанно скривилась.

— Чего морщишься? — фыркнул женишок. — Не велика цена за возможность отбор выиграть! А коли выиграешь, станешь княжеской женой!

Перспектива обвенчаться вот с этим вот похотливым индивидом, за которым только в гололед хорошо ходить, ибо песок с него так и сыплется, меня ничуть не впечатлила, и вероятно, это тоже само собой отразилось на моем лице.

— А если и не выиграешь, так зная заранее, какие испытания ждут, проявишь себя хорошо, глядишь и какому другому дракону понравишься, — гнул свое старикан. — За младшего князя замуж хочешь? Он тоже не женатый!

Тут он пошел в наступление и навалился на меня, припечатывая к двери и хватая-таки за ягодицы своими ручонками загребущими.

— Соглашайся, хорошая! Не прогадаешь! — промямлил, утыкаясь мне в  шею и, кажется, принюхиваясь.

А я чуть не взвыла от боли. Поганый сластолюбец за самые синяки постукольные меня схватил! Я пнула ногой в дверное полотно со всей силы. Потом еще раз! И вдруг дверь распахнулась. Резко так, неожиданно. Потеряв опору, я полетела назад, падая навзничь, а князь следом, прямо на меня!

— Что тут происходит?! — сверху на нас взирала какая-то женщина с легкой проседью в волосах и выражением удивления, быстро сменяющегося гневом, на лице. Ключи, что она держала в руках, звякнули, когда дама зажала их в кулаке, а следом и жалобно скрипнули от силы, с которой она это сделала.

Не дожидаясь, что скажет князь, я спихнула его с себя. Благо он и не сопротивлялся! Вскочила на ноги и скоренько зашагала прочь, ощущая, как пылают щеки и как все дрожит и клокочет внутри от праведного гнева. Хотелось пнуть наглого старикана напоследок, но воздержалась, нутром чуя, что эта барышня, увидев такое, может выплеснуть всю свою вмиг закипевшую и налившую ее глаза кровью, ярость на меня. А мне домой целой хотелось вернуться! Второй больничный кряду — это слишком!

— Куда это ты мчишься? — призрачная бабка появилась неожиданно и поплыла рядом.

— Подальше от этого вашего князя, его отбора и этого дома! — бросила ей на ходу.

— Ну вы подумайте! Не успела отлучиться, она уже тикать! А уговор наш? — выпалила мертвячка.

— Да к черту этот уговор! Я на такое не подписывалась! — рявкнула я, сбегая по лестнице, старательно пытаясь найти выход из этого огромного особняка.

— Обидел он тебя, что ли? — нахмурилась старушка. — Ну так а ты что, на радушный прием рассчитывала? Ты же человечка!

— И что? И что, что я человечка? Меня теперь можно… Ни во что не ставить? — пыхтя и радуясь, что оказалась в огромном холле, том самом, через который с кладбищенским смотрителем к старому извращенцу проходили, спросила я резко.

— Ах, посмотрите-ка на нее! Ни во что ее не поставили! А чем ты это «что» заслужила? А? А ну вернись быстро, и на отбор! — приказала прозрачная.

— Ага, бегу и падаю! — рыкнула я, стянула с пальца кольцо и отшвырнула прочь. — Драконами своими командуйте! А я человечка и указов слушать не собираюсь.

Сказала и выскользнула из дома княжеского на улицу, быстро зашагала через зеленый газон, на котором еще свежи были следы огромных драконьих лап. Именно сюда приземлялся чешуйчатый, принеся меня с погоста. Бабка еще какое-то время летела за мной, требуя, чтобы я вернулась, нашла кольцо и отправилась на отбор. Но я не слушала, отмахивалась от нее, как от назойливой мухи. Слишком велико было во мне чувство гадливости от пережитого, слишком ярок и горяч гнев, что бился внутри, слишком огромно желание убраться прочь.

Когда бабка наконец выдохлась и истаяла, я смогла вдохнуть полной грудью. Огляделась, понимая, что попала в сад. Кругом цветы, красота, пчелки да жучки над бутонами, солнышко светит, а я стою чернее тучи, наэлектризована не хуже грозового облака. Теперь-то куда?

На дорожке показалась фигура того самого мужика-дракона, что на кладбище мне повстречался. Бросилась к нему.

— Эй, любезный! — размахивая руками, закричала я.

Тот остановился, посмотрел на меня удивленно, особенно долгим  взглядом на носках моих задержавшись.

— Почему до сих пор без обуви? — буркнул он.

— Князь не выдал! — ляпнула я.

— Вот как?! — отчего-то возмущенно заметил он.

— Да не важно! — махнула ладошкой в ответ. — У меня просьба есть! Верни меня на кладбище, а? Пожалуйста…

Сейчас, при свете дня, этот мужчина меня не пугал. Стало ясно, что никакой он не зомби, мозги ему мои даром не нужны, а зрачок тут у каждого встречного-поперечного в вертикальный превращается, стоит только чуть разволноваться. Хлопки по заднице и обращение как с мешком я ему прощать, конечно, не собиралась, но и другого-то никого, кто бы мог меня назад на погост вернуть, не знала. А мне туда ну очень попасть нужно было, ибо рассудила я так: выход там же, где и вход. Возможно, моя теория была не лишена изъянов, потому как переместили меня, очевидно, с помощью чего-то вроде магии, но проверить-то надо было! А там разобралась бы. Все лучше, чем оставаться в доме похотливого старого князюшки!

— И зачем тебе туда понадобилось отправиться, позволь спросить? — приподнимая густую бровь, поинтересовался смотритель погоста.

— Надо, — коротко отозвалась я, не желая вдаваться в подробности и посвящать его в свой план, хотя бы потому что посвящать-то особо было не во что.

— А как же отбор? Мечта любой девушки — выйти замуж за князя, — а тут от его слов уже насмешкой повеяло.

— Да не нужен мне князь! — хмурясь при воспоминании о старикашке, с плохо скрываемой гадливостью, выпалила я.

— Князь не нужен? — складывая руки на груди, поинтересовался мужчина. — И чем же он так тебе не угодил, позволь спросить?

— Ха! Он меня за попу щупал! — выпалила я гневно.

— Спровоцировала! Виляла сильно, ерзала… — парировал резко дракон, моментально нахмурившись.

— Это я-то спровоцировала?! Его? Да он старый! — распаляясь еще больше, заявила в ответ. — Не стала бы я перед таким ни ерзать, ни вилять!

— Старый?! Восемьдесят четыре драконьих года это по-твоему старый?! — ответил вопросом кладбищенский знакомец, да таким тоном, будто ему за державу обидно.

— Восемьдесят четыре? — тут настал мой черед удивляться. — На вид я ему, конечно, больше семидесяти не дала бы. Но тем паче… Восемьдесят четыре! Это ж что с ним потом молодой жене в спальне-то делать? В ладушки играть?

Да, я была зла и хотела уязвить этого старикана драконородного, пусть и заочно.

— Хочешь сказать, что сомневаешься в способности своего жениха удовлетворить женщину в постели?! — с ничего взбеленился дракон. И опять у него глаза пламенем сверкнули, а зрачки стали вертикальными и острыми, как игла. Ишь, как заступается за барина своего!

— Да не жених он мне! — парировала я, тоже принимая грозный вид. — Да и не сомневаюсь я, а уверена! Раз ему восемьдесят четыре!

— Нет, он тебе жених! Раз вот это у тебя на пальце — значит жених! — схватив меня за ладошку крепко, но — странное дело! — как-то осторожно, почти ласково, и поднимая ее, демонстрируя невесть какими силами нарисованный на моем пальце цветок, прорычал дракон. — И не пойдешь ты ни на какое кладбище!

А в следующий миг подхватил меня на руки и потащил обратно к особняку.

— Да не хочу я на отбор! Поставь меня! Я домой хочу, в свой мир! — инстинктивно, дабы не свалиться, обхватывая руками шею дракона, заявила я честно.

— О, а вот с этим вопросом только к королю или королеве, — хмыкнул чешуйчатый, споро шагая по зеленому газону, который я прозвала про себя драконопосадочной площадкой. — Они могут поспособствовать в таком…

— Да? Так может подскажешь, как бы мне с кем-то из них переговорить? — хватаясь за соломинку и с мольбой заглядывая в глубокие серые глаза смотрителя погоста, поинтересовалась я в ответ.

— Подскажу, — ухмыльнувшись, произнес вкрадчиво дракон, уже вышагивая через холл.

Затаив дыхание, я ожидала продолжения, но этот гад молчал. Как специально. Нервы мне мотал, точно!

— И как же? — поторопила его с ответом.

— Княжеских жен на аудиенцию приглашают, — самодовольно улыбаясь, заявил мужчина. — Так что тебе надо выиграть отбор. Всего-то! Вот победишь и попадешь на аудиенцию к их королевским величествам. Но прежде о мужской силе восьмидесятичетырехлетнего градалетского князя узнаешь. А уж после, если сможешь ходить…

Черноволосый сероглазый гад чешуйчатый расплылся в самодовольной улыбке. И чего ему-то до мужской силы княжеской и ее демонстрации? Правда что ли, за державу обидно стало? Или князь ему родственник какой-то? Может этот дракон — его сын? Внебрачный. Раз князь неженатый до старости проходил. Черт этих крылатых разберет! Только опять выходит, что мне в отборе этом, будь он трижды проклят, участвовать надо, чтобы домой попасть! Теперь еще и выиграть полагается!

За своими размышлениями я и не заметила, как мы оказались снова у той же самой двери. Вцепилась в шею дракона, намереваясь держаться за него всеми хваталками, если он попытается меня снова наедине с этим противным похотливым старикашкой оставить. А дракон, даже не постучав, а просто пихнув ногой дверь, ввалился в комнату.

Первое, что бросилось мне в глаза — это безобразный беспорядок, такой, будто тут то ли цунами прошло, то ли грабители ценности искали. А в центре всего этого стояла та самая женщина, что спасла меня от домогательств женишка, открыв так вовремя дверь.

— Что тут у вас?.. — начал было смотритель мой кладбищенский, но прервал сам себя на полуслове. — Не важно! Займитесь-ка иномирной невестой! И соберите остальных. Через полчаса первый конкурс отбора чтоб был готов! Вам должно хватить времени, чтобы вот эту привести в божеский вид!

И попытался меня с рук своих ссадить.

— Не-а! — отрицательно замотала я головой и вцепилась в мужскую шею.

— Как через полчаса? Всем прибывшим невестам уже было объявлено, что конкурс пройдет вечером! — наскоро поправляя растрепанную прическу, захлопала глазами эта мадам.

— Через полчаса! Ни минутой позже! — рявкнул сероглазый. И тон такой, аж мурашки по спине. Хорошо, что это он не мне! И снова меня отцепить пытается.

— Как прикажете, ваша светлость! — отозвалась мадам и присела в реверансе.

Ваша светлость?! Это она моему кладбищенскому смотрителю? Это он-то светлость? Не старикашка? Как так-то? Ручки у меня от удивления сами и разжались, от шеи чешуйчатого отлипая, и дракон наконец смог усадить меня в немного потрепанное кресло, так вовремя подвернувшееся. Посмотрела я на этого лжесмотрителя испуганно, пытаясь осознать, что когда я говорила о том, что не нужен мне князь, что он старый и несостоятельный в определенных делах, сам князь был прямо передо мной и принимал, очевидно, все это на свой счет. Вот конфуз-то!

— Увидимся через полчаса, невестушка! — ехидно шепнул мне сероглазый восьмидесятичетырехлетний по драконьим годкам князь.

И я поняла, что не только в другой мир попала, но и влипла… Основательно так. В княжескую заинтересованность. Потому как по моське его ухмыляющейся было понятно, что он теперь ох как желает продемонстрировать именно мне, в какие ладушки с ним можно играть в спальне.

— Ты все слышал? — стальным голосом, резко ставшим на две октавы ниже, произнесла женщина, стоило только двери закрыться за спиной князя.

— Да, дорогая, — раболепно и пискляво отозвался тот самый старикашка, что посмел меня облапать, приоткрывая притаившуюся в дальней стене дверь и просовывая в нее голову.

— И чего тогда ждешь? Марш исполнять повеление его светлости! — рявкнула она, как злобная хозяйка рявкает на кобелька, сделавшего лужу посреди ковра.

— Конечно, уже бегу! — показавшись в комнате и мгновенно исчезнув из нее, выскальзывая в коридор, сообщил старикашка.

Успела заметить, что на лице у него красовались ярко-алые полосы, похожие на следы ногтей, да и в целом видок был помятый. Такое чувство, что весь тот погром, что мне приходилось сейчас наблюдать, был следствием супружеской ссоры.

— Где были мои мозги, когда я выходила замуж за этого кобеля? — закатывая глаза, пробурчала себе под нос дама. И я сделала вывод, что интуиция меня не обманула: ссора была именно семейной. А причина — я. Точнее озабоченный интерес ко мне старикашки, но не факт, что именно так видела ситуацию его благоверная. Не удивлюсь, если она захочет сжить меня, разлучницу, со свету. Дама поправила складки длинного пышного платья, посмотрела на меня так, словно сканером прошлась, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в дверь робко постучали.

— Да что ж такое?! — раздраженно выдохнула она. — Войдите!

В комнате тут же появились несколько девушек, одетых в скромные серые платьишки, с повязанными белыми передниками и с чепцами на головах.

— Ну наконец-то! Приберите быстро тут! — скомандовала дама, и девицы засуетились, убирая следы учиненного погрома.

— Ты! — ткнула она пальцем в одну из них. — Бегом за мастерицей Гланер! Нам тут вот эту особу надо срочно в приличный вид привести. Пусть берет всех своих! Времени всего минут двадцать, а работы… — она смерила меня уничижительным взглядом, — … непочатый край!

Девушка кивнула и выскользнула за дверь.

— Как звать? — снова прожигая меня взглядом, спросила эта мадам.

—Нина, — ответила я машинально.

— Нина. И все? А по роду? — перед женщиной прямо из воздуха появился какой-то лист, а над ним повисло нечто вроде толстого карандашного грифеля. Этот странный предмет быстро зашевелился, заскрежетал по листу без какой-либо посторонней помощи, очевидно, записывая мое имя.

— По роду? — не сразу сообразила я, что от меня хочет мадам. — А, фамилия моя… Варламова я.

— Варламовая… запишем… — буркнула дама и глянула на бумагу.

— Да без “я”, — попыталась я поправить.

— Варламовая да безья? — приподняв бровь, уточнила женщина.

— Да нет же! Просто Варламова! — вздохнула я в ответ.

— Так. Не путай. Я уже записала — Варламовая. Все! - рыкнула та в ответ.

Хотела возмутиться, но тут дверь снова открылась! Не комната, а проходной двор какой-то. В помещение, в котором и так было тесновато из-за суетящихся горничных, ввалилась уйма народу. Кто-то нес коробки, кто-то какие-то цветастые свертки, кто-то шляпные картонки. У меня аж в глазах зарябило. Последней вплыла сухая и тощая как жердь тетенька с вытянутым крысиным лицом.

— Кого тут надо одеть? — спросила она.

— Да вот, невестушку из другого мира! — женщина, только что исковеркавшая мою фамилию, ткнула пальцем в мою сторону. — Приказ князя…

— Человечка? — скривилась жердь.

— Человечка… — со вздохом отозвалась мадам.

— Ну раз приказ князя… — нехотя выдавила та, что по-видимому была мастерицей Гланер. — Так! Собрались! Нарядили! Быстро-быстро-быстро!

Дальше все завертелось, как в взбесившемся калейдоскопе. Кто-то расчесывал мне волосы и мазал их чем-то, пахнущем цветами, кто-то измерял лентой, кто-то нагло срезал прямо с моего тела пижаму. В этот момент я попыталась возмутиться, но не успела. Меня обмотали тканью, как гусеницу коконом, и та стала принимать форму платья прямо на мне!

«Магия. Магия! Магия!» - судорожно забилась единственная мысль в моей голове, не давая места другим думам и попыткам возмущения. Только я вздохнула, намереваясь заорать, чтобы все отошли и меня не лапали, как у самого уха зазвучал знакомый голос.

— Вернулась, милочка? — призрачная бабка была тут как тут.

Я открыла рот, наблюдая, как прямиком через нее шныряют подручные мастерицы Гланер, не замечая ее присутствия, пошлепала губами, словно рыба, выброшенная на сушу.

— Не видят они меня. Не видят… — отмахнулась старушка.

— Почему? — спросила я.

— Что почему? — поинтересовалась одна из девушек-портних, прикладывая к обратившейся прямо на мне в платье ткани, кружево.

— А, эм… Почему цвет платья такой? Ярко-синий? Это не слишком кричаще? — на ходу сочинила я вопрос.

— Нет, он очень подходит к вашим волосам, — пожала плечами девушка и продолжила свою работу.

Я гневно глянула на бабку, поставившую меня в неудобное положение, но та только насмешливо хмыкнула.

— Я на минутку, — сказала она, наслаждаясь моей растерянностью. — Хотела напомнить, что ты должна колечко мое забрать. Оно на раме самой большой картины лежит, сверху застряло. На той, где портрет мужчины изображен. Не забудь!

И исчезла. А я зубами скрипнула, думая, что у меня уже подгорать начинает оттого, что все мной тут командуют да распоряжаются,  продыху нет никакого! Только мысль эта в голове моей сформировалась, как…

— Готово! — заявила мастерица Гланер, и кто-то сунул мне в руку туфли. — Все на выход!

Пестрый, похожий на мельтешение бразильского карнавала, рой помощниц мастерицы потянулся к выходу. Секунда, и комната опустела, аж дышать легче стало! С радостью втянула я воздух, подумав, что получила передышку и вот сейчас ка-а-ак скажу этой даме все, что думаю о ее методах наряжать людей…

— Ну чего стоишь? — она меня опередила. — Туфли надевай и пошли! Первое испытание отбора через две минуты начнется. Тебя, человечку, точно никто дожидаться не станет. Хочешь вылететь и не начав?

Я вскипела, ощутив, как от гнева кровь начинает пульсировать в висках, а кулаки сами собой сжимаются. Так хотелось сказать, куда катиться всем этим драконам с их отборами и испытаниями, но снова вмешалась призрачная, невидимая ни для кого, кроме меня, бабка.

— Угово-о-ор! Помнишь? Ты участвуешь в отборе — я рассказываю, как тебе вернуться домой… — шепотом проговорила она мне прямо в ухо, появившись полупрозрачной тенью за спиной.

Я снова скрипнула зубами и торопливо стала натягивать туфли.

В огромном княжеском особняке замкового типа царило невероятное оживление. Даже интересно стало, где все эти, ныне шнырявшие туда-сюда люди (или драконы?) прятались, пока я тут на руках у князя путешествовала. Все что-то носили, бегали с выпученными глазами как будто их казнят, если хоть чуть замедлятся, а мадам, чьего имени я до сих пор и не знала, по дороге краем глаза следившая, чтобы я от нее не отставала, успевала еще и подгонять встреченных.

— Что? Закуски? Почему они еще не сервированы? Если выйду на лужайку, а их еще не будет на столиках, сожру! — рявкнула она на одного парня, облаченного в строгий черный костюм и сжимающего руками в белых перчатках поднос с какой-то снедью. Тот вмиг цветом лица с этими самыми перчатками и сравнялся, а в следующий миг будто исчез — так быстро унесся.

Когда вышли на драконопосадочную площадку, я ахнула. Ну надо же, сколько они всего за полчаса наворотить тут успели. Тут тебе и помост, с чем-то на нем, сильно напоминающим трон, там тебе — арка цветочная, сям тебе — и столики, и толпа девиц, у этих столиков толкущаяся, и украшения всякие ленточно-цветочные, как на свадьбе богатой! Диво дивное и чудо чудное!

Как только мы с мадам появились в поле зрения того самого блудливого старикашки, что имел наглость меня облапать и заслуженно получил от жены, как он, нас заметив, споро забрался на помост.

— Живо к другим претенденткам! — приказала мне мадам и подтолкнула в сторону столиков.

Да бог ты мой, какие все вежливые! Спорить с ней я не стала, пошла к девицам, пятками ощущая, что теплого приема мне там не ждать. Но когда подошла к столикам, заметила, что большинство из них мою персону просто проигнорировало, будто и не было меня тут.

Все они, красиво одетые, сверкающие драгоценностями, откровенно скучали и бросали взгляды на помост. Похоже ожидали, что там кто-то должен появиться. Ну князь, видимо. Я же взгляды бросала на столики, что пестрили закусками. Время-то обеденное, а у меня с утра ничего, кроме противной больничной каши, во рту не было. А набегаться да навлипаться в разное я сегодня уже успела — будь здоров! Кушать охота!

Ощущая, как тонкие каблуки туфель проваливаются в грунт, и потому стараясь наступать только на носочки, я подошла к одному кругленькому предмету мебели, покрытому белой скатертью, краешки которой призывно на ветерке шевелились, будто махали мне: «Сюда!» Пробежала глазами по тарелочкам, да и сцапала пару тарталеток с чем-то похожим на крабовый салатик. Одну в рот сунула, разжевала и аж зажмурилась от удовольствия.

— Угощения только для невест, человечка! — раздалось за моей спиной.

— Угу, — буркнула я, дожевав корзинку и отправляя в рот вторую.

— Ты меня слышишь? Брысь отсюда! Не хватало еще человечиной провонять перед самым приходом князя! — не унималась какая-то девица.

— Не переживай, не провоняешь, я мылась! — фыркнула я, оборачиваясь.

Передо мной стояла девица с точеной фигурой и черными волосами. Крупные локоны спускались по её покатым плечам, доходя до талии. Красивое личико портило выражение брезгливости.

— Здесь только для невест прием! — медленно, будто я была дефективной больной на всю голову, повторила она. — Слуги там!

Она подняла ручку и ткнула тоненьким пальчиком куда-то вправо.

— А невеста здесь! — заявила я и тоже подняла руку, только вверх, прямо перед ее лицом, сжимая кулак и оттопыривая средний палец, на котором появился цветок, полагая, что раз князь кладбищенский его в лицо старикашке тыкал, значит он что-то значит. Жест получился тот самый, неприличный, но черноволосая его, похоже, не поняла. Зато мне моральное удовлетворение!

— Человечка на княжеском отборе?! — округлила она глаза. — Фу-у-у-у! Я жаловаться буду! Это… это… Фу-у-у!

Да уж, словарный запас так себе.

— Это древняя традиция, Пияла, если ты не знала, — ухмыляясь, пояснила подошедшая к нам блондинка. — Хотя откуда тебе знать, ты же читать не умеешь. Если книгу и берешь в руки, так вверх тормашками ее держишь!

Еще две девицы, что стояли за спиной блондинки, захихикали. Мерзенько так, издевательски.

— О, зато ты у нас, Шиерия, читать любишь очень! — развернулась к ней черноволосая. — С утра до ночи долговые расписки отца своего перечитываешь, подсчитываешь, сколько раз кредиторам его дать должна, чтоб расплатиться!

Ого, вот это разборки! Кошачьей дракой запахло! Я схватила со стола еще пару корзиночек, намереваясь уминать их вместо попкорна, наблюдая, как эти две девицы будут вырывать друг другу волосы, но драки не случилось.

— Девушки, еще одно слово в подобном тоне, и вы обе будете отстранены от участия в отборе, — прошипела оказавшаяся рядом мадам.

Девушки тут же присмирели и резко, как по команде, развернулись и разошлись в разные стороны.

— О, молодость! Буйство крови! Обожаю такое! — с придыханием заявила снова появившаяся по правую руку от меня полупрозрачная бабка.

Я закатила глаза, искренне надеясь, что она не станет вот так появляться все время. Это же чокнуться можно! Или может быть, я уже чокнулась и у меня галлюцинации, притом не самые приятные?!

Мадам же тем временем подошла к старикашке, что-то ему сказала грозно, тот, похоже, сперва пытался отпираться, но потом нехотя кивнул в знак согласия.

— Итак, дорогие, милые, прекрасные, достойнейшие из достойнейших юные драконицы и… — весело прощебетал он. Следом его взгляд упал на меня. Выражение лица стало скорбным, а тон таким, будто бы заупокойную читал. - … и одна иномирянка, явившаяся по древней традиции и по распоряжению королевы Софии…

Все тут же посмотрели в мою сторону. А я как раз жевала как хомяк, набив вкусняшки за щеку! Корзиночка тут же колом в горле встала.

— Ну не будем о грустном… — вздохнул старикашка и продолжил веселее, снова, хвала богам, переключая внимание собравшихся на себя. — Я, Радиер Ранир, являющийся распорядителем сего мероприятия, рад приветствовать вас на отборе для его светлости Дарьяра Базальтового, князя Градалетского!

Раздались громогласные аплодисменты, а я смогла дожевать и сглотнуть.

— Позвольте также представить вам мою любезную супругу Ненэлу, — он протянул руку, помогая мадам подняться по ступенькам на помост. — Она будет помогать вам по мере сил своих и в рамках дозволенного правилами отбора на протяжении всей предстоящей недели.

Новая волна аплодисментов была более оживленной и вроде бы даже искренней. Похоже Ненэла Ранир пользовалась гораздо большим авторитетом у собравшихся, нежели ее муженек.

— К сожалению, его светлость немного задерживается, — продолжил распорядитель и бросил грустный взгляд на пустующий трон. — Но совсем скоро он присоединится к нам. А пока… Для вас, милые претендентки, есть задание… Самое первое и, возможно, самое важное испытание!

— О, сейчас начнется! — полушепотом произнесла призрачная старушонка, что все еще парила рядом. И чего она по своим делам не уносится? Вроде же для этого явилась из склепа! Так нет же… Сияет тут восторгом, как медный таз на солнце. Конечно, не ей же эти самые испытания проходить.

Отряхнула я руки от крошек, даже не подумав искать салфетку, внутренне слегка напрягаясь. В голове сформировалось понимание, что человечка на этом отборе я одна, другие — драконицы. А значит и превращаться в огромных ящериц остальные, наверняка, умеют, и огнем плевать, если что, могут, может быть, и магией обладают. А я… Я-то тут что делаю?

Мое воображение начало рисовать самые причудливые образы заданий, которые могут попросить выполнить дракониц. Ну там огнем в цель плюнуть, грациозно над особняком пролететь или еще что… покровожадней. Но, на мое счастье, ничего подобного не потребовалось. Слуги быстро вынесли и поставили перед помостом длинный стол, расставили на нем множество горшочков: стеклянных и глиняных, фарфоровых и каменных, принесли кадку полную земли, садовые инструменты и перчатки.

— Здесь семена, — престарелый распорядитель поднял руку вверх, демонстрируя бархатный алый мешочек, который держал за белые завязки. — Каждая из вас выберет себе одно, посадит в напитанную магией землю. К концу отбора из этого крошечного семечка вырастет нечто прекрасное, что сумеет продемонстрировать ваш чарующий внутренний мир и искреннее расположение к князю Дарьяру Градалетскому.

Ох, и сладко поет, соловей седоперый! А выходит-то, что цветочек раскроет все карты невестушек: кто за золотом пожаловал, кто за титулом, а кто за возвращением в свой мир. В этом месте пальцем в конкретную девушку и тыкать-то не надо, вот она я!.. М-да…

— Прошу, дорогие претендентки, подходите по одной! — распорядитель Ранир спустился по лесенке, сделав это удивительно легко для своего почтенного возраста.

Хотя чего это я удивляюсь, за попу девушек он тоже шустро хватает, явно артрит его не мучает! Девушки потянулись к распорядителю под строгим взором Ненэлы, образуя очередь. Я не торопилась, наблюдая и пересчитывая по головам.

— Ровно двенадцать, — шепнула мне бабка-призрак. — Дюжина. И ты тринадцатая.

— Чертова дюжина… — хмыкнула я.

— Ну что сразу чертова? Кто тебе уже гадости этой нашептал! Врут все! Не слушай! Сама в отборе участвовала, нормально прошло все. Я же живая! — всполошилась вдруг мертвячка, кружа вокруг меня и сверкая глазами.

— Вы это о чем? — прищурилась я недобро.

— А ты о чем? Сама же черта помянула! — зависла в метре от меня бабка.

— Я-то про дюжину, у нас так называют тринадцать — чертова дюжина. А вот вы о чем толковали, а? — наступала я на нее, пользуясь тем, что все заняты выбором горшков да посадкой семян, и никто на меня внимания не обращает.

— Так и я про присказки да слухи! Ерунда, забудь… — промямлила старушка и растворилась как дым.

Удобненько, однако! Не хочешь с кем-то говорить и что-то рассказывать, просто растворись в воздухе и поминай как звали. А тут и не помянешь, я ж в душе не чаю, как эту особу при жизни величали!

— Девушки, секунду внимания! — на поляне появился мой кладбищенский похититель, который, как выяснилось, являлся никем иным, как тем самым Дарьяром Базальтовым, князем Градалетским, ну и женихом заодно.

Тут же вспомнила, как с ним о несостоятельности мужской разговаривала, даже не предполагая, что он это всё на свой счет принимает. В памяти всплыло и его пожелание мне выиграть отбор… Такое оно было, с продолжением, с намеком на первую брачную ночь. Ощутила, как щеки обдало жаром. Взгляд оценивающе прошелся по высокой широкоплечей фигуре князя, и мой внутренний ценитель мужской красоты поставил высший балл этому индивиду, за что я тут же мысленно себя и отругала. Не о том думаешь, Нина, ой, не о том! Тебе домой надо! У тебя брат только-только школу закончил, едва в универ поступил, сестра первенца родила три месяца назад. Помогать надо, пропадут же! А ты тут на иномирных князей слюни пускаешь, тоже мне… старшая! Что отец с матерью, будь они живы, сказали бы, а?

— Я очень рад всем, — продолжил князь и обвел девушек, бросивших свою работу и преданно заглядывающих ему в рот, таким взглядом, что стало ясно: врет, не рад. — Но, к сожалению, дела княжества требуют моего внимания, и потому много времени я вам посвятить не смогу.

Несколько девиц недовольно и укоряюще зароптали, еще несколько изобразили вселенскую скорбь и величайшее сожаление с искоркой понимания, но Дарьяр, внимания не обратив ни на тех, ни на других, говорил дальше.

— Поскольку моя супруга должна будет стать хозяйкой Градалетского княжества, мне бы хотелось познакомить вас с моими землями и теми, кто на них живет и трудится, — сообщил его светлость. — Потому в качестве первого испытания вы, прекрасные и уважаемые претендентки, должны будете провести ночь с лесорубами Градалета!

— В каком смысле? — икнула жена распорядителя Ненэла.

— В самом прямом, — усмехнулся князь, бросив на нее короткий взгляд. — Девушки должны отправиться к Градалетскому озеру, в поселение лесорубов, притом совершенно самостоятельно. Найти себе ночлег, познакомиться с местными жителями, а завтра вечером я объявлю о следующем испытании. Всем удачи, дорогие невесты!

Князь быстро спустился с помоста и направился в сторону особняка.

— А как же трон? А официальное представление невест? Как же традиции? Протокол? — услышала я слова Ненэлы. Она быстро и тихо приговаривала их, обращаясь к князю, за которым тут же помчалась, подхватив юбку. Как раз они рядом со мной как мимо столба проходили.

— Эти формальности меня не интересуют! — бросил Дарьяр.

— Но невесты… Они же оскорбятся… — почти шепотом заявила жена распорядителя.

— Это их выбор. Все знали, что я не испытываю ни малейшего желания жениться, — отмахнулся князь. — Если кого-то из них что-то не устраивает, любая может покинуть отбор. Кроме человечки, разумеется…

Неожиданно пытливый взгляд Дарьяра упал на меня, втихомолку гревшую уши. На его губах появилась лукавая улыбка. Еще и подмигнул!

— Ну да, у нее-то выбора особо нет… — тоже глянув на меня, бесцветно заметила распорядительница.

И что это она имеет ввиду? Князь же, воспользовавшись тем, что внимание Ненэлы сместилось с его персоны, снова быстро пошел вперед.

— Как это к лесорубам?

— Зачем нам туда?

— Я что, должна буду спать на соломе?

— Говорят, у них уборной нет, только будки на улице!

Голоса девушек были полны недовольства и звучали все громче. При этом свои вопросы они сыпали на голову Радиера, обступив его со всех сторон. Заметив это, Ненэла вздохнула, с тоской поглядела вслед удаляющемуся Дарьяру и отправилась успокаивать разбушевавшихся претенденток, а заодно спасать своего муженька непутевого. А тот уже улыбался во все тридцать два (если их у драконов, конечно, столько) зуба и радостно пользовался возможностью якобы по-отечески приобнять то одну красотку, то другую, произнося что-то успокоительное.

— Так, быстро дуй в замок, колечко мое забирай! — опять бабка появилась неожиданно и опять за спиной. Как будто специально напугать меня пыталась.

— Да подождите вы, мне тут надо с ночевкой у лесорубов разобраться, — шепнула я в ответ и шагнула было вперед, собираясь подойти поближе, послушать, что там невестам другим про испытание рассказывали.

— У лесорубов? Ночевка? — удивилась бабка. - Испытание что ль такое? Дарьяр придумал? Да ладно, с этим потом разберемся!

Она преградила мне путь, грозно уперев руки в бока. В ответ я закатила глаза, понимая: за возможность узнать больше об испытании придется еще и побороться. И это с той, кто заинтересован в моем пребывании на отборе?! Ерундистика какая-то!

— Там домоправительница погнала горничных холл мыть, дескать, невесты натоптали, непорядок! — быстро заговорила призрачная. — Так они и пыль станут протирать заодно по рамам. Найдут колечко мое и все. Прости, прощай, не свидимся больше, милочка моя!

Честно, если бы мне помощь этой с-того-светной не нужна была, так вот ничуть ее исчезновению не расстроилась бы.

— А что, у князя Дарьяра прислуга вороватая, да? По карманам своим рассовывают, все что блестит? — ехидно заметила я. — Непоря-а-адок…

— Да если бы! Ворованное назад отобрать можно! — а бабулька-то знатно нервничала. С чего бы? — А эти честные все. Найдут колечко золотое, сразу князю понесут. А тот его в сокровищницу закинет! И все! Не выберусь я оттуда в веки вечные. А у меня дела! Давай, давай! Шагай быстрее в замок.

Скривилась я слегка, взгляд на невест бросила, что уже угомонились и кивали, слушая Ненэлу, да и развернулась, потопав, куда сказано было — к замку.

— Про семечко не забудь, горемычная моя, — напомнила бабка. — Только быстрее! Хватай его и бегом за колечком моим!

В мешочке семечко оказалось последним. За неимением на платье карманов, сунула его за корсаж, а земли из бочки, магической этой, в тот самый мешочек бархатный накидала, горшок первый попавшийся схватила и потопала к особняку.

— Вот эта картина! — как только мы оказались в холле, ткнула бабка в огромный поясной портрет какого-то мужчины, чьи черты лица сильно напоминали моего кладбищенского дракона. — Там оно, сверху, на раме лежит.

— И как я должна достать его? Высоко же! — буркнула я, понимая, что со своим росточком — метр с кепкой в прыжке — даже с табурета не дотянусь до верхнего края.

— Так придумай что-нибудь! Я за тебя все должна делать? Сама бросила, сама и доставай! — фыркнула бабка. — А я пока покараулю. Как горничные ведра с тряпками свои соберут и сюда направятся, появлюсь, предупрежу тебя. Не надо, чтобы кто-то видел, как ты по картинам шаришь. Невесть что подумают!

И испарилась как роса на солнышке! До чего же вредная, эгоистичная старушонка мне попалась! «Хочешь плачь, хочешь пляши», - как говорил дядя Вася, монтажник, когда нам зарплату выдавали.

Оглядела помещение, приметила пару низеньких пуфов, притаившихся в уголках у стенок. Притащила их, поставила друг на друга. Ножки одного утопали в мягкой обивке другого, отчего конструкция получилась шаткая и неустойчивая до безобразия. Даже со стороны эта башня напоминала Пизанскую — кренилась вправо. Стремянку бы сюда, но где ее возьмешь? Да еще и быстро. Имеем что имеем.

Скинула туфли и стала вскарабкиваться наверх. На первый пуф забралась без особых проблем, хоть длинная юбка и мешалась, путалась, облепляя лодыжки тканью. На второй же лезла, ежесекундно ловя равновесие, как эквилибрист, едущий по канату на одноколесном велосипедике. В процессе подумала, а не отказаться ли от этой затеи? Может ну его, это кольцо, вместе с призраком старушенции? Но понимание того, что других желающих мне помочь, пусть и из собственной выгоды, нет (если конечно, не брать в расчет распорядителя с его грязными намеками, а брать его или у него хоть что-то я не собиралась ни за какие коврижки!), заставило продолжить подъем. Чувствуя, как башенка из мягкой княжеской мебели качается и шатается, я встала сперва на колени, а потом медленно, очень осторожно поднялась на ноги и ухватилась за край рамы.

— Ага! — радостно воскликнула я, нащупав холодный золотой ободок, и радостно нацепила его на палец.

— Что тут происходит? — раздался мужской голос снизу.

Я машинально посмотрела туда, откуда донесся вопрос, и этого движения хватило для того, чтобы потерять равновесие.

Секунда, и пуфы подо мной поехали, верхний соскользнул с нижнего, с грохотом оба полетели на пол, а я следом, рискуя упасть прямо на них и сломать себе что-нибудь, что ломать очень не хотелось. Но вместо мебели я налетела на мужчину, свалилась ему, можно сказать, на голову. Дракон поймал, прижал к себе сильными руками, но кажется, этот маневр и для него оказался полной неожиданностью. Дарьяр покачнулся и выпустил меня из своей стальной хватки, поставив на ноги. Я тут же отступила, желая отойти на безопасное расстояние. Непривычно длинный подол, который в отсутствие каблуков подметал пол, предательски подлез под пятки. Оступилась и полетела на спину, машинально пытаясь ухватиться хоть за что-то. А единственным, что было в доступе, оказался дракон. За него и зацепилась!

Бах! Больно приложилась спиной о мраморный пол княжеского дворца, но головой мне удариться не дали. Мой затылок защитила подставленная мужчиной ладонь. Здорово, конечно! Но расплатой было то, что этот здоровяк припечатал меня своим телом сверху, выбив дух. Еще и носом уткнулся прямиком в декольте! Гад! Он это специально! Вот зуб даю! Его… Зуб.

В первую секунду мы оба кажется просто пытались осознать произошедшее и набрать воздуха в грудь.

— Что ты тут делала? — дракон рывком приподнялся, но и не думал с меня слезать.

Его лицо оказалось напротив моего. В серых глазах протаяла вертикальная игла зрачка и полыхнул огонь. Это было похоже на вспышку молнии в грозовом облаке. Руки Дарьяра оказались справа и слева от моих плеч, а сам он нависал сверху, как скала. Огромная, тяжелая, очень горячая и часто дышащая скала… Меня обдало невероятным ароматом, смесью свежести озона, терпкости хвои с нежной цветочной ноткой лесного ландыша. Невольно глянула на пухлые, четко очерченные губы дракона, мельком заметила, что на острых скулах проступило что-то черное и блестящее… Чешуйки? Я не могла промолвить и слова, борясь со странным чувством интимности и сладкого предвкушения чего-то… Сама не знала чего… Дракон шумно втянул воздух и, не сводя с меня пристального взгляда, стал медленно наклоняться, уничтожая и так непозволительно малое расстояние между нашими лицами. Готова была поклясться: еще миг, и он меня поцелует…

— Горничные на подходе! — голос бабки-призрака ворвался в мое сознание. Повернула голову, пытаясь найти ее взглядом и в то же время неосознанно отворачиваясь от Дарьяра.

А эта призрачная, увидев нас с драконом в весьма двусмысленном положении протянула еще и: «О-о-о-о-о!» Многозначительно так.

Тут же на лестнице послышались голоса, тихий смех. Это те самые горничные объявились. И ладно бы только они. Прислуга бы, увидев картину маслом: «Иномирянка под драконом» — глаза бы потупила да шепотом потом перемыла мне косточки. Это можно было пережить и даже не заморачиваться. Но нет же. Тяжелая дверь холла отворилась и в помещение вплыла та самая блондинка, кажется, Шиерия и следом — две ее подружки-подпевалы. Увидев нас, они втроем, как по команде, рты открыли так широко, что челюсти об мрамор стукнулись.

Дарьяр коротко рыкнул и вскочил на ноги, не забыв при этом еще и меня поднять как-то. Ловко так, за талию одной рукой подхватил и поставил, будто я и не девушка, а перышко какое-то. Посмотрел на служанок, замерших на лестнице, и те тут же продолжили спуск, уже по дороге начиная что-то тереть усердно.

За нашими с драконом спинами что-то хрустнуло и бабахнуло, даже не оборачиваясь, я поняла: рухнул портрет. Похоже, я, когда летела вниз, и за него пыталась цепляться, вот крепление и повредилось. Невесты ахнули, служанки замерли, дракон обернулся, я вытянулась в струну, жалея, что не осталась лежать: притворилась бы сейчас мертвой.

— За порчу портрета моего отца вы мне будете должны, — шепнул дракон, чуть наклонившись ко мне.

— Должна? На мне даже платье вашими стараниями приобретенное! Чем я могу расплатиться-то? — так же тихо, чисто от волнения, выдохнула я.

— Мы с вами позже об этом вместе подумаем, — отозвался дракон и улыбнулся, загадочно так.

А потом спешно зашагал на выход, на ходу кивнув невестам, которые наконец подобрали свои челюсти и присели в ответ, склоняя головки.

Пока я недоумевала, пытаясь представить, что может придумать его светлость Дарьяр, призрачная бабулька успела испариться. Зато вместо нее рядом со мной нарисовалась Шиерия.

— Внимание привлекаешь, человечка? — прошипела она, становясь похожей на гадюку. Сильно полинявшую, учитывая цвет ее волос. — Матрац из себя изображаешь? Хотя, почему изображаешь, ты и есть матрац. Нет, слишком громко сказано. Вернее будет сказать, что ты — подстилка.

— За языком-то следи, — прохрипела я, взглянув на невестушку князя исподлобья. — А то можешь и без него остаться…

— А разве я сказала неправду? — невинно захлопала глазами драконица и обернулась на своих подпевалок. — Разве не на тебе сегодня уже имел возможность полежать распорядитель Ранир? Прямо в дворцовом коридоре…

Подружки этой блондинистой змеюки закивали и захихикали. Я ощутила, как щеки мои вспыхнули стыдом, а внутри разгорелись искры гнева. Даже не знаю, на кого я сейчас больше злилась — на эту стервозу или на старикашку-распорядителя. Да обоих бы… Одну б за космы оттаскала, а второго… за иное место!

— У этого замка есть глаза и уши. И новости тут разносятся очень быстро, — с гаденькой улыбочкой на губах, полушепотом, как будто дает дружеский совет, сообщила Шиерия.

— И разносите эти новости, которые стоило бы назвать сплетнями, вы. Бегаете, в каждый уголок заглядываете, — парировала я. — То-то во всем замке гнилью пованивает. Прямо как от ваших душонок…

— Ах ты… — бледнея, начала драконица, очевидно, намереваясь меня оскорбить.

— … невеста, которая так понравилась его светлости, что он аж решил примериться, хорошо ли с ней будет в горизонтальном положении на брачном ложе? — перебивая блондинку, выговорила я. Да, это было гаденько, не слишком для меня лестно, но… если тебя поливают грязью, соскреби с себя и швырни в обидчика. Главное, лицо драконицы исказила гримаса, весьма похожая на смесь гнева и зависти. Так что мой выпад цели достиг!

— Потаскуха! — рыкнула тихо, но злобно Шиерия.

В ее голубых глазах что-то сверкнуло и зрачок моментально обратился в черную иглу.

— О да, это слово прекрасно мне подходит! Потому что я отлично умею таскать за космы! У меня две младшие сестры, я на них отлично натренировалась! — в тон этой змее ответила я и шагнула вперед, готовая, если будет надо, и правда вцепиться в волосы драконице. — Продемонстрировать?

— Еще и бешеная! — пискнула шатенка-подпевала за спиной зачинщицы этой перепалки.

Шиерия обернулась к ней, сделала какой-то знак рукой, и та коротко кивнула, замолчав.

— Дарьяр мой! Запомни это! — бросила она, оборачиваясь снова ко мне. — И знай, в нашем мире, с теми, кто тянет лапы к чужому дракону, случаются несчастья! Здоровье страдает…

Она резко развернулась, белые локоны взлетели вверх, как и край юбки, и зашагала прочь. Две ее подружки направились следом. Шатенка еще по дороге как бы случайно пихнула меня в плечо. И — надо же! — извинилась, хоть и мерзенько ухмыльнувшись напоследок.

Глядя вслед девицам, которые стали подниматься по лестнице, я чувствовала, как подрагивают ладони. В моей жизни случались перепалки и похуже этой, но сегодня и без неприятных бесед случилось слишком много всего, а тут… Я повела плечом, стараясь стряхнуть вместе с легкой болью и все навалившиеся невзгоды. Выдохнула, пытаясь насладиться минуткой спокойствия и не обращать внимания на горничных, которые намывали холл как ни в чем не бывало и изредка кидали на меня любопытные взгляды. Глаза я прикрыла и тут же пожалела об этом. Вспомнился Дарьяр, а точнее то странное, оглушительной волной накрывшее меня предвкушение чего-то прекрасного, сладкого, такое томительное и такое волнующее. И его аромат, мужественный и нежный одновременно.

— Ты все еще тут? — снова бабка, снова как черт из табакерки.

Вздрогнула, распахнула глаза, нахмурилась.

— А вы не могли бы появляться в поле моего зрения и не сразу орать? — скрипнув зубами, поинтересовалась я тихо.

Еще не хватало, чтобы слуги его светлости подумали, будто я, помимо прочего, еще и умалишенная, раз сама с собой говорю. Призрачную старушку ведь, как оказалось, никто кроме меня-то и не видит!

— Это еще зачем? — буркнула полупрозрачная в ответ.

— Пугаете…

— Ох, нежная какая! — закатила глаза мертвячка. — Некогда мне тут с тобой сяськи-масяськи разводить. Давай быстро за мной, на задний двор. Тебе же к лесорубам надо. Забыла? Эти крали обратятся, крылышки расправят и за пять минут на месте будут, в нужном поселении. А ты как туда? Пешком?

— Да я даже не в курсе, в какую сторону топать, если и пешком… — прошептала я, потирая лоб ладонью. — Можно мне просто домой, а?

— Можно, — неожиданно согласилась бабка. Я удивленно вскинула на нее взгляд, не веря своему счастью. Отпустит?! — Но попозже…

Ага, как же! Раскатала губу, Нинка? Закатай обратно!

— А сейчас за мной давай! — махнула рукой призрачная и полетела куда-то вправо. — Там вещички грузят в экипажи. Видимо, реквизит для следующего испытания и вещи других невест. Попросишься, чтобы и тебя подвезли. Шустрее только, и смотри, чтоб тебя Ненэла не заметила. А то не позволит. Князь же сказал — своим ходом…

— Может мне еще и ползком к этим вашим экипажам пробираться? — съязвила я, едва поспевая за старушкой, что летела впереди.

— А это хорошая мысль! — не распознав или сделав вид, что не распознала мой сарказм, ответила та. — Как из замка выйдем, там можешь и ползком…

Я вздохнула. Оставалось только надеяться, что она не серьезно.

Из замка мы вышли через какую-то неприметную маленькую дверь и оказались шагах в пяти от вымощенной камнем подъездной дорожки. Там ровным рядком стояли крытые повозки. Запряжены в них были обыкновенные, хоть и холеные, ухоженные донельзя лошади. Полукруглые же тенты, натянутые над повозками, делали их похожими на те фургончики, что катались некогда на Диком западе в моем мире и которые мне прежде доводилось видеть только в кино.

Возле этой колесной процессии находилась пара грузчиков. Они подносили к одной из повозок какие-то сундуки и заталкивали их вовнутрь, пряча под тент. Чуть дальше, шагах в пяти от первой повозки, стояли Ненэла и еще несколько дорого одетых женщин, одна из которых, судя по характерной сутулости и длинной, абсолютно седой косе, была стара, как вершины Кавказа.

— Это кто? Это Тренария? Да быть не может! — прошипела моя призрачная спутница. — Неужто еще жива, старая чешуйчатая ящерица? Надо послушать, что это она там обсуждает с Ранир. Гадость какую-то собирается устроить на отборе для Дарьяра, как пить дать!

Старушка поплыла вперед, но у растущих по краю дорожки ровно подстриженных кустиков замерла, обернувшись ко мне.

— А ты не стой столбом! Марш проситься в обоз! А то не попадешь к лесорубам и вылетишь с отбора, как пробка из бутылки! Не видать тебе тогда своего мира, как собственных ушей! — уперев руки в бока, скомандовала она и снова поплыла в сторону неожиданно обнаружившейся среди живых старой знакомой.

Кажется, подслушать, о чем говорили женщины, ей хотелось больше, чем помочь мне с выполнением задания князя. Кто бы сомневался! Хорошо сказала: «Просись!»

У кого проситься-то? У грузчиков? Так они, наверняка, меня к Ненэле и отправят, которая, по словам бабки, погонит меня взашей. А на облучке, на месте кучера не было никого. Вздохнув и пользуясь тем, что в мою сторону никто не глядит, я пригнулась на всякий случай, накрутила подол платья на руку и засеменила под прикрытием кустиков к той самой повозке, куда грузили сундуки. Мужчины как раз ушли за новой порцией добра, самое время залезть туда и спрятаться среди объемной поклажи. И просить никого не надо!

Добралась без происшествий, только через стену кустов пролезть оказалось той еще задачей. Ветки я руками раздвинула аккуратно, стараясь не шуметь, голову с туловищем просунула, а вот закутанные в несколько слоев ткани попу и ноги протащить оказалось сложнее. Синий шелк зацепился за ветки, и я замерла, боясь порвать единственное имеющееся платье. Вдруг его сдать надо будет после отбора, вдруг за повреждения плату попросят. У меня же местных денег нет. Да и не местных тоже как бы не имеется. Аккуратно повернувшись, я подставила спину под ветки, осторожно опуская одну руку. Прутья, едва покрывшиеся молодой зеленой листвой, больно хлестнули по голым плечам и затылку. Чертыхаясь сквозь зубы, я быстро отцепила юбку и ловко извернулась, выскакивая из плена. Аллилуйя!

На цыпочках, чтобы не цокать по каменной дороге каблуками, я добралась до повозки. Кузов ее оказался, зараза, высоким, мне по самый пояс. Пришлось навалиться, упереться руками и подтянуться. Раздался характерный треск. Платье!!! Я чуть не застонала в голос, когда, оказавшись в полумраке под тентом, увидела огромную прореху и свисающий вниз безобразно выдранный лоскут ткани. Я прямо физически ощутила, как у меня сердце кровью облилось. А все потому, что положа руку на этот разгоняющий по венам кровь орган, наряд мне очень нравился. В жизни у меня не было ничего подобного, такого красивого и дорогого на вид. И вот, продрала…

К сожалению, дыра в подоле оказалась не самым страшным горем. Перелезши через первый ряд сундуков, я обнаружила за ними мешки, что ровными стопками лежали поперек повозки и белели своими набитыми боками. Стукнула по верхнему ладошкой. В воздух тут же поднялась мучная пыль. Вот блин! Если я стану прятаться тут, за сундуками, точно все платьишко свое, синенькое, да ладненькое еще и перепачкаю. И так уже подол извозила в грязи, пока по кустам всяким там да по траве бегала.

Снаружи послышались тяжелые шаги и какое-то бряцание. Кажется, грузчики подоспели с новой партией сундуков. Я присела где была и  затаилась, прячась.

— Эй, любезные! Вы что творите? — услышала я голос Ненэлы.

— Грузим… — басовито отозвался кто-то.

— Не туда грузите! В этой повозке мешки, продукты, а вы туда ценный реквизит! Совсем что ли из ума выжили или глаз нет?! — яростно набросилась на работяг распорядительница. — Несите сундуки сюда, в первую повозку. И то, что сюда успели лишнего запихнуть, выгружайте и несите туда же!

Сердце у меня ёкнуло! Получалось, что теперь Ненэла пристально следила за работой, а значит, если я соберусь куда-то переместиться, вылезти из этой повозки, мадам сразу меня засечет. Вот и выходило, что пути обратного у меня нет. Но как только мужики вытащат ряд сундуков — опа! Я тута! Сижу такая! Сдадут же этой мегере, просто от неожиданности сдадут! Прятаться надо!

С грустью посмотрела на мешки. Они хоть и были на вид чистенькие такие, беленькие все, но мука из них все же сыпалась, проникая в мельчайшие зазоры тканевого плетения. Делать было нечего, полезла я на них. Пыхтя, торопясь как могла, понимая, что долго грузчики относить ту партию, что в руках была, не будут, а значит времени в обрез. С большим трудом сдвинула одну стопку мешков и залезла в образовавшуюся нишу. Вовремя. Характерный шум и мужские «Эть!» дали понять, что работяги забирали из фургона сундуки, которые засунули не туда, куда следовало.

— Побыстрее, побыстрее… — проворчала совсем рядом Ненэла, подгоняя мужичков.

В носу предательски защекотало. Мучная пыль лезла туда с настойчивостью восходителя, заплатившего за тур в гору пару десятков тысяч в иностранной валюте. Я старалась сдержаться изо всех сил, но…

— Ахчхи! — вырвалось у меня.

Да еще смачное такое, забористое, громкое, что в тех самых горах лавина бы сошла!

— Это еще что такое? — удивилась Ненэла.

Стук каблуков по камню возвестил, что распорядительница не просто заинтересовалась услышанным, но и пошла искать источник. Вот же: не везет и как с этим бороться?! В панике, пытаясь подавить в себе желание застонать и затопать ногами, я пыталась придумать, что делать и как спрятаться. Конечно, распорядительница меня увидеть была не должна, но если решит забраться в кузов или пошлет одного из работников… Все! «Здрасьте! А я что? А ничего! Я тута к лесорубам просто ехать собралася, ага!»

В отчаянии я быстро стянула с ряда, что был за моей спиной, мешок, наскоро размотала узел, которым был скреплен край, кое-как вытрясла большую часть содержимого к борту, задержала дыхание и натянула, приседая на корточки, мешок на себя прямо с остатками муки. Мешок большой, я мелкая, целиком влезла, даже вместе с платьем. Остатки муки покрыли меня всю, залезли, куда только было можно: в глаза, в уши, за корсет. Нос я зажала, дабы не чихнуть снова, съежилась, размышляя, как буду мстить старушке, что отправила меня сюда. Убила бы, но никак. Опоздала. И не удивлюсь, что эта скверная тетя не своей смертью, того…

Стук каблуков замер, наступила тишина. Один удар сердца, два, три…

— А ну-ка, любезный, залезь в кузов, погляди, все ли там нормально, — нехорошим, что-то подозревающим голосом приказала Ненэла.

Пружины повозки скрипнули под весом тяжелого грузчика.

Шарк-шарк! Сопение. Мои легкие начали гореть, умоляя сделать вдох.

Глухой хлопок по одному из мешков совсем рядом. Стук сердца усилился, оно, бедное, зашлось, забарабанило по ребрам, разгоняя по телу панические мурашки и ощущение скорой беды…

— Да нормально тут все, мешки да мешки, — пробасил мужчина.

— Уверен? — не унималась Ненэла.

Пружина снова скрипнула, оповещая, что грузчик покинул повозку.

— Хотите, сами взгляните, — бесцветно отозвался густым басом  работник.

— Нет уж, там мука, платье испачкаю… — фыркнула распорядительница в недра фургона, будто сама себе это говорила, а не грузившему. — Заносите сюда остатки продовольствия и трогаемся. И так задержались.

Новые тяжелые хлопки сообщили мне, что мужики начали укладку рядов провизии. Я стянула мешок с головы, сама не понимая, чего хочу больше: чихнуть или вдохнуть. Вся в комок сжалась, в юбку, засыпанную белым мелким помолом пшеницы, уткнулась и, как мышь, что знает о кошке рядом, стала отчихиваться. Воздуха хапану и — чхи! И снова, снова, попадая в такт хлопкам очередных опускаемых в кузов мешков. Хорошая маскировка. Где-то после десятого чиха моего, за бортом раздались голоса, и повозка резко тронулась, увозя меня в поселение градалетских лесорубов. От неожиданности я резко плюхнулась на попу, спиной опрокинувшись в гору муки, которую сама и насыпала, когда мешок освобождала. Да блин! Вывалялась уже вся, как сырник перед отправкой на сковороду!

— Эй, что с тобой, горе иномирное? — спросила бабка.

Явилась не запылилась. В отличие от меня. Я подняла голову, с волос тонкой струйкой посыпалась мука, прямо на подол, растекшийся по дощатому полу повозки сине-белой кляксой. На глаза мои навернулись слезы.

— Ох ты и чучело! Кто увидит, так за градалетское озерное чудище примет! Ты ж вылитый черт! — выдала призрачная, снова взглянув на меня.

— Странные у вас черти, белые почему-то… — буркнула я, стряхивая муку с плеч. И вдруг ощутила, что по щекам моим потекли слезы. Это еще какого?.. Такого я от себя точно не ожидала! Не из плакс, вроде. Нельзя. Нинка, плакать нельзя! Руки с ногами же целы. Брось это!

—  Чего ревешь? Чего ревешь-то? — глазки бабки растерянно забегали.

— Платье жалко! — всхлипнула я, утирая непрошенную влагу перепачканной в муке ладонью.

— Тьфу ты! — всплеснула руками старушенция. — Да у тебя таких еще десяток будет! Ты же княжеская невеста! Скажешь, так и пошьют! Лучше послушай, что бабушка узнала…

Старушка так хитро прищурилась, так таинственно разулыбалась, что даже мне — расстроенной, перепачканной, злящейся на нее за то, что ничего не подсказала, никак не помогла — стало интересно, что же она там такое выведала.