Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет

Глава 1

– Почему мужчины изменяют? Что они ищут на стороне? – в конце зала берет микрофон молодая девушка. Тоненькая, юная, нежная. И голосок дрожит. Вибрирует.

«Ее точно такие проблемы волновать не должны!» – вглядываюсь в точеную фигурку со сцены. Пытаюсь рассмотреть лицо, но не могу. Все сливается в свете софитов.

– Не знаю, – развожу руками. – Моя тема «Как обрести счастье в браке», – улыбаюсь залу. – Но в одном я уверена точно, мужчина не заведет интрижку на стороне, если его все устраивает. Наверное, каждый ищет свое. Кому-то не хватает любви и заботы, кому-то – секса, а кому-то – тарелки вкусного борща.

Зал смеется. А я парю от эйфории. Сегодня мой день. Абсолютно мой. Я на своем месте! На сцене Сити-Холла, самого большого концертного зала города. И этот зал забит до отказа.

Как долго я к этому шла!

Вела блог о семейном счастье. Строила свое.

Поверьте, мне есть что рассказать людям, чем поделиться. Мы в браке с Владом двадцать лет. Двое детей. Успешная карьера. И дом – полная чаша.

Я счастлива и хочу этим счастьем поделиться со всеми. Тема моего выступления на Женском форуме так и называется.

«Как сохранить семью и сделать успешную карьеру? Простые шаги к счастью».

– Есть еще вопросы? – всматриваюсь в полутемный зал. Выхватываю улыбки и восхищенные взгляды. И я сама словно гляжу на себя со стороны.

Блестящая карьера, любящий муж — хирург, заботливый отец двух прекрасных детей… Моя жизнь — это головокружительный роман, который я проживаю с лёгкостью и элегантностью.

Как же это заводит, мамочки!

Нет, я не хвастаюсь, не тешу тщеславие. Боже упаси!

Я хочу подарить каждой женщине в зале уверенность в ее мужчине. Хочу, чтобы женщины уважали себя и выбирали достойных партнеров.

Как?

Я знаю. Я научу!

Сотни восторженных глаз следят за мною. А на экране слайды сменяются главной заставкой. Моя фотография в полный рост.

Элегантное серое платье длиной чуть ниже колена. Лёгкая укладка, минимум макияжа, сияющая улыбка. И подпись: «Милена Беляева. Эксперт по счастью».

– Милена Викторовна, – микрофон переходит к другой участнице. – А как вы относитесь к инфоцыганам?

– Я к ним не отношусь! – смеюсь я и добавляю серьезно. – На самом деле проблема не в инфоцыганах, а в нас самих. Да-да! В нас! Многие люди хотят быстро научиться психологии, социологии, другим наукам и практикам. Но вместо того, чтобы открыть учебник или пойти к настоящему преподавателю, идут на курсы, где получают нечто в красивой обертке. И уже через месяц рассуждают, как дышать маткой. Но каждый из нас с детства знает, что человек дышит только легкими, – заканчиваю я под аплодисменты зала.

– А что же такое любовь? – выкрикивает кто-то из зала.

— Любовь — это жизнь. Это глагол. Вы дышите в унисон с любимым человеком. Чувствуете его. Любовь – это спорт. Ухаживать, удивлять друг друга надо регулярно, как тренировать мышцы. Даже если поздно вечером, когда вы едва держитесь на ногах после работы, муж зовёт выпить чай на кухне, улыбайтесь. Именно в этих мелочах кроется настоящее счастье.

Зал хихикает и аплодирует. А мне организаторы машут из-за кулис. Дескать, пора заканчивать. Нужно предоставить слово следующему докладчику.

Складываю руки в молитвенном жесте, улыбаюсь залу.

– Мы с вами сегодня подняли серьезную тему, – говорю на прощание. – Если хотите продолжения, вот куар-код моего блога. Приходите!

На автомате поворачиваюсь к экрану. Указываю на код и цепляюсь взглядом за одну маленькую деталь. Неприметную, но... тревожно незнакомую. В верхнем левом углу неоновым огнем горит надпись:

«Двадцать лет на измене. Ты счастлива, терпила?».

Секунда. Только секунда у меня на ответ.

– Это мне? Серьезно? – весело обращаюсь к залу и к организаторам. – Или после Женского форума тут начнется сходка криминальных авторитетов?

Зал яростно мне аплодирует. А мое глупое сердце зашкаливает от тревоги. В горле становится сухо.

Надпись на экране пропадает, будто ее и не было.

– Точно не мне! – снова указываю на экран и возвращаюсь к аудитории. – Слушайте себя, мои дорогие! Доверьтесь миру!

Ухожу с гордо поднятой головой. Ощущаю спиной любопытные липкие взгляды, словно кто-то следит за мной. Ловит каждое мое движение, анализирует реакции. Каждый мой жест сейчас под прицелом, каждая эмоция.

«Глупость и подлость. Кто-то хотел сорвать мое выступление. Не удалось!» – отмахиваюсь легкомысленно. Иду в туалет, но мысль, как заноза, не отпускает: что значат эти слова и как они там оказались?

Закрывшись в кабинке, прикрываю глаза. Пытаюсь выдохнуть. "Ничего. Всё хорошо. Не накручивай себя. Ты устала"

И тут слышу, как хлопает дверь. Кто-то входит в туалет.

– Ну какая же противная баба! – выплескивает бушующие эмоции хриплым прокуренным голосом женщина в годах. Таким вены вспарывать можно. – Видеть ее не могу. Знала бы, что она будет здесь, не пришла бы! Блогерша хренова. Из каждого утюга вещает. Задрала!

– Да, ладно! – усмехается другая и добавляет глумливо. – Интересно было посмотреть…

– Фу, на что там смотреть? Она неживая какая-то. Искусственная. Как с ней только муж живет…

«Нормально живет. Любит меня», – так и хочется выскочить из кабинки. Но я лишь прислоняюсь спиной к стене и сжимаю пальцы. Наверное, иногда надо спускаться с небес на землю, Милена, и выслушать туалетные отзывы.

— Она – жена нашего Влада Беляева. Самая любимая и успешная женщина России, — раздаётся саркастический голос второй женщины.

– Да ну? А он… Сдохнуть можно. Я не знала, – смеется первая.

— Не смеши, весь город в курсе. Владислав Сергеевич – еще тот ходок. Ну а что? Мужчина он видный, любвеобильный. Всегда при бабках.

– Он же с Таней Кирилловой мутит?

– Нет, вроде уже какая-то Ира, – фыркает неизвестный мне эксперт по личной жизни моего мужа.

– Зато у его женки счастья полные штаны! – смеются обе.

А я умираю на месте. Затыкаю рот рукой, боясь закричать от отчаяния. Только бы не разреветься. Снова холод. Сильнее и резче, чем когда-либо. Как лютой зимой. Кажется, мороз пробирается от позвоночника и сжимает горло.

Этого не может быть! Влад любит меня! Не стоит обращать внимания на глупости и сплетни!

— Спорим, что она знает. Просто делает вид. Слишком идеальная. До тошноты… Ей бы в музее восковых фигур чучелом работать, а не лекции читать.

— Слушай, а может, и не знает… — насмешливо произносит вторая и добавляет спохватившись. – Идем уже. Сейчас перерыв объявят. Как бы фуршет не пропустить!

Голоса стихают, шаги удаляются. Озираясь, словно воришка, выхожу из кабинки. Аккуратно кладу сумочку на длинную мраморную столешницу, смотрюсь в зеркало и... вижу свои глаза. Непроницаемые. Неживые. Полные слез.

Нет. Реветь я точно не буду! Не дождетесь! Плотно застёгиваю свои эмоции, словно пуговицы пальто. На лице снова маска «тщательно отрепетированного счастья».

Выхожу из туалета. Быстро оглядываюсь по сторонам. В холле никого. В лифте спускаюсь на парковку. Машинально открываю блог. И улыбаюсь от обилия лайков и хороших отзывов.

«Мы вас любим, Милена!» – пишут знакомые и незнакомые люди. И меня отпускает тревога.

Все прошло хорошо. Выступление удалось. Активность в блоге возросла. Сотни новых подписчиков.

«Я молодец. Я справилась», – убеждаю саму себя. Но сердце снова трепыхается, как заячий хвост.

Странный оскорбительный слоган все-таки не дает мне покоя. Это я терпила несчастная. Фраза предназначалась мне. А как она появилась на экране? Почему организаторы допустили?

Милена Беляева - главня героиня, 42 года, умница, красавица, неунывающая женщина, достойная счастья

Влад Беляев, муж Милены - 45 лет

Глава 2

Быстрым шагом направляюсь к машине. Мой Лексус припаркован прямо напротив лифта. Обычно я как девчонка радуюсь своей красной лошадке. Прежде чем сесть, глажу перламутровый бок. Но сегодня просто щелкаю брелоком и без сил опускаюсь за руль.

Тошно. Мамочки, как же тошно!

На улице тепло, но меня пробирает дрожь. От кончиков пальцев до корней волос по телу бегут колючие мурашки, заставляя ежиться, будто холода.

На дворе начало июня, а у меня зуб на зуб не попадает. Трясущимися руками включаю печку. Пытаюсь взять себя в руки. В таком состоянии точно ехать никуда нельзя.

«Неужели Влад мне изменяет?» — бьется раненой птицей ужасная мысль. Вот что ему не хватало? И почему я ничего не замечала?

Почему?!

Вскрикиваю, давая боли выйти наружу. Бью кулаками по рулю. И опустив голову на руки, пытаюсь осознать, что же сегодня произошло.

Зал конференции остался позади, как и аплодисменты. Миг триумфа неожиданно превратился в фоновый шум и забылся.

А вот фразочка про терпилу и разговор в туалете так и крутятся в голове. Словно мельничный жернов разрушает все мои мысли и чувства в мелкую, никому не нужную пыль.

Что это было? И какое отношение к туалетным дамам и надписи на экране имеет Влад. Может, его просто перепутали с каким-то другим человеком?

Владислав Беляев. Распространенные имя и фамилия.

«Вздорные бабенки говорили о враче и о моем муже. Значит, ошибки быть не может», — размышляю, откинув голову на высокую спинку кресла.

Выходит, это мой Влад. И он мне изменяет. И терпила я.

Нет. Не может быть.

Гляжу перед собой, держу руль обеими руками, как спасательный круг, но даже ногу поставить на педаль газа не могу. Простая задача — выехать с парковки — а  я туплю. Будто почву из-под ног выбили.

Кручу в голове обрывки разговора из туалета. Кто эти женщины? Почему они вошли сразу за мной? Знали, что я там, и специально говорили? Или это случайность?

У кого бы узнать…

— Влад, — шепчу имя любимого мужа. – Это все неправда. Да? – выдыхаю тяжело.

И до меня, наконец, доходит. Хватит сидеть и страдать. Надо ехать к мужу. Он вернет меня из ада в мою безоблачную счастливую жизнь. Мы поговорим, и я успокоюсь. Еще посмеемся над моими дурацкими страхами.

Нашла кому поверить! Сплетницам из туалета.

Словно наяву вижу веселое и немного смущенное лицо мужа, слышу его голос. Чуть насмешливый и мягкий.

— Милеша, девочка, где ты насобирала дурные сплетни? Какая Баба-Яга их тебе на метле принесла?

Набираю номер. Все как обычно. Но только гудки кажутся бесконечными.

— Привет, дорогая, — раздаётся в трубке тёплый баритон супруга. – Закончился твой форум? Как ты выступила?

— Привет. Все хорошо, — стараюсь говорить спокойно, хотя чувствую, как горло перехватывает от волнения. — Ты на работе?

— Да, только что закончил прием. Всё нормально? Тебя что-то беспокоит? Голос дрожит, Милеша, – участливо интересуется муж.

Простой вопрос заставляет меня задуматься. Нормально ли всё? Но вместо честного ответа увиливаю.

— Всё хорошо. Знаешь, я подумала, может, пообедаем вместе?

— Конечно. А ты где сейчас?

— Только что закончила выступление на форуме. На вторую часть решила не оставаться. Так что могу подъехать куда угодно.

— Давай в нашей кафешке через полчаса? — предлагает Влад, легко улавливая моё настроение.

— Отлично. До встречи, — отвечаю я и кладу телефон на сиденье.

Запускаю двигатель, но не трогаюсь с места. В отражении зеркала заднего вида моё лицо выглядит знакомо, но в то же время я едва его узнаю.

Фраза на слайде, разговор в туалете — всё это словно звенья одной цепи. Какая между ними связь? Какое отношение эта инсинуация имеет к моей семье? Такое нельзя оставлять безнаказанным. Надо найти провокатора и подать в суд. Влад тоже должен узнать, с какой помойки дует ветер. И разобраться…

Выезжаю с парковки. Стараюсь не думать о плохом. Но ощущение надвигающейся беды не оставляет. Ни о чем другом думать не могу. Вдыхаю побольше воздуха, смотрю в лобовое на несущиеся рядом машины. В душе зреет твердое предчувствие надвигающегося стихийного бедствия, подобного извержению вулкана. Когда нас с Владом с головой накроет огненной лавой, выжжет все доброе и выплюнет на поверхность каменными истуканами.

«Дурь какая-то!» — отмахиваюсь от страшилок, крутящихся в голове. Включаю радио. Щелкаю по каналам, стараясь найти веселую музыку. И неожиданно натыкаюсь на новости.

— Сегодня в Сити-холле прошел Женский форум, — бойко тараторит девица с нашего местного радио. – Выступление Милены Беляевой наделало много шума и стало резонансным. Как сообщили нам наши источники, оказывается, наш эксперт по счастью и блогер-миллионник является обычной мошенницей и обманутой женой. Ей изменяют, а она терпит, прикрывается общими словами. Проводит интенсивы и мастер-классы, обучает, как стать счастливой. А на самом деле попросту занимается вымогательством, обманывает людей, сломленных горем. Обещает им счастливую жизнь, о которой сама не имеет ни малейшего понятия.

— Ой, мамочки! – только и могу выдохнуть. Заезжаю на парковку кафе, благо оно недалеко от Сити-Холла. Ставлю машину на первом свободном месте и бегу к мужу.

— Влад, любимый, пожалуйста! Скажи, что это неправда!

Глава 3

В кафе, как всегда, витает тонкий аромат кофе, смешанного с корицей, и свежей выпечки. Как же я люблю это уютное место! Знаковое для нас с Владом. Именно здесь он сделал мне предложение. Вон за тем столиком у окна. Там еще раньше стояла кадка с пальмой.

Вдыхаю приятный, знакомый до боли запах, здороваюсь с бессменным администратором Гришей и через весь зал иду к мужу. Повернувшись, инстинктивно замечаю странные любопытные взгляды посетителей и персонала. Но не обращаю внимания. Мало ли что наплетут журналисты. Им же сенсацию подавай.

Мажу взглядом по стеллажам, заставленным расписными тарелками и цветами. И снова из всех углов и щелей лезут воспоминания.

У меня была и есть счастливая жизнь. Весь персонал кафешки может подтвердить. Сколько раз мы целовались с Владом как школьники за дальним столиком. Сколько раз обедали тут всей семьей. Мы с мужем и девочки. А букеты, которые мне дарил Влад? Их куда отнести? К бутафорскому реквизиту?

Отметаю прочь жалость к самой себе. Прикусываю губу, опускаю голову, желая спрятаться от назойливых и насмешливых взглядов. Упрямо иду к столику мужа. И кажется, понимаю простой и непреложный факт. Влад мне изменяет.

И жизнь моя, прекрасная и счастливая жизнь, не что иное, как старые картонные декорации. Дунет ветер, и они развалятся.

Влад сидит полубоком, смотрит в окно, с кем-то разговаривает по телефону. Меня не видит.

— Да, Ник, придется признаться. Такая каша завертелась… Да я вообще не при делах… Не знаю… Наверное, Ирка намудрила. Она же замуж хочет… Я? Нет. Я не хочу. Меня и так все устраивает.

И осекается, заметив меня. Как ни в чем не бывало, смотрит и… улыбается.

— Тебе от Никиты привет, — заявляет спокойно и прощается с братом.

— И ему от меня, — отвечаю на автомате. И внутренне съеживаюсь. Влад изменял, а Никита, его брат, все знал. А еще, наверное, все друзья и родители мужа. Одна я как дура…

— Прости, — муж поднимается, чтобы обнять меня, но я инстинктивно отстраняюсь, словно защищая себя от его прикосновений и тепла. Не хочу. Не могу!

— За что ты извиняешься? — отзываюсь я сухо. – Ты новости слышал?

Мы сидим напротив друг друга — всё так же, как сотни раз до этого. Или не так? Чувствую, как между нами встает невидимый, но непреодолимый барьер.

— Милеша, — Влад пытается взять меня за руки.

«Нет» , — мотаю я головой.

Муж подзывает официанта. И пока тот с толстым меню спешит к нам, Влад смотрит на меня, как обычно, с той самой привычной, родной улыбкой, которая столько раз успокаивала меня. Но сегодня все иначе. Я не могу ответить ему тем же. Сердце будто заледенело и раскололось на множество мелких осколков, разлетевшихся в разные стороны и поранивших душу.

— Что происходит, Милеша? Как твой форум? — спрашивает непринужденно. И я в который раз поражаюсь выдержке этого человека. Его двуличию. Ему нормально так? Правда?

Простые вопросы, которые я раньше принимала за участие и заботу, сегодня злят меня и оскорбляют до глубины души.

— Ты новости слышал? — повторяю на автомате.

Официант кладет на стол меню. Движется медленно, копошится. Словно хочет выведать какие-то подробности. Но я молчу. Достаю из сумки сотовый. Открываю блог главной своей конкурентки. А там уже скандалы, интриги, расследования.

И все про нас с Владом.

— Спасибо, — резко бросает он, отпуская официанта. Тот уходит с понурой головой. А я лишь усилием воли придвигаю смартфон к мужу.

Сердце бьется как заведенное. Чувство тревоги накатывает с новой силой и не отпускает.

— Влад, — окликаю резко.

Муж хмурится, слегка удивлённый моей интонацией.

— Да, Милена? – давит меня взглядом. Высокий импозантный мужчина с посеребренными висками и гордой осанкой. Как же я гордилась им! Как же любила!

Набираю в грудь побольше воздуха, как будто кислород куда-то исчез из кафешки.

— Ты изменяешь мне? — мой голос звучит тише, чем я ожидала, но каждое слово режет воздух, как нож.

Мир замирает. Все. Обратной дороги нет.

Влад дергается от моих слов, как от раскаленных проводов. Его холеное лицо остается спокойным ровно одну секунду. А затем становится мрачным и серым.

— Милеша... — тихо произносит он моё имя. Хмурит брови. Морщится. – Откуда ты знаешь? – выдает сам себя.

— На форуме объявили. И в новостях передавали, — улыбаюсь светски. И вместо любви и нежности, которые всегда испытывала к этому мужчине, чувствую лишь презрение и брезгливость.

— Хмм… — закашливается Беляев. – Хмм… Милена…

Прикрывает кулаком рот, снова хмыкает, тянет время, но не отрицает. И мне это молчание говорит гораздо больше любых слов. Сердце сжимается, давит тупой болью куда-то под лопатку.

— Да или нет, Влад? — стараюсь говорить ровно, но голос всё равно дрожит.

Влад едва заметно кивает, не поднимая на меня глаз.

— Да, Милешенька, это правда. Прости меня… Но я… Я люблю только тебя. Ты же знаешь!

В глазах темнеет от безысходности, тошнота подкатывает к горлу. Вроде бы и знаю ответ, но услышать признания Влада – как вколоть в сердце нож. Очень больно. Просто невыносимо.

— Почему? — мой голос срывается на хрип. Вопрос почти риторический, и я сама не понимаю, что надеюсь услышать.

Муж запускает пальцы в волосы, словно пытаясь унять спутанные мысли.

— Я не знаю, как это случилось… Мы просто… отдалились. Ты занята своими делами, я — своими. А потом появилась… она. И это оказалось… проще.

Проще. Это слово эхом ударяет в голову. Проще? Вот так рушатся годы совместной жизни. Из-за «проще»?

— Это единственная ужасная ошибка, Милеша. Случайность, момент слабости, ничего больше. Она ничего не значит для меня. Только ты, — хватает меня за руки. Освобождаю ладони из легкого захвата.

— Прекрати, — шиплю глухо. — Случайность? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. — Ты просто… случайно оказался с ней? Или с ними? Ира какая-то… Таня Кириллова… Сколько их у тебя?

— Погоди… Откуда? – охает Влад осекается. Сжимает руки в замок, опускает взгляд на папку с меню.

Никто из нас ничего не заказывает. Кусок в горло не лезет.

—Милеша… Девочка… Прости…

— Ты... — выдыхаю, но голос отказался подчиняться. — Ты разрушил всё, Влад, — бросаю я, наконец, собрав в себе остатки сил.

Каруселью перед глазами проносятся воспоминания. Как мы веселились в этом самом кафе. Как приглашали сюда друзей на важные мероприятия. Как строили планы на жизнь и Влад крепко держал мою руку, обещая, что всегда будет рядом, что никогда не предаст.

А теперь… Все вранье. Мишура, которую я принимала за настоящую драгоценность.

— Прости, Милеш. Я больше никогда… — смотрит на меня виновато. Говорит искренне. Но сейчас мне уже все равно. Ничего нельзя вернуть или изменить.

— Послушай… — пытается оправдаться он, но я поднимаю руку, останавливая его.

— Не надо, Влад. Все кончено. Мы разводимся.

Встаю из-за стола. Мир вокруг меня будто плывет. Земля уходит из-под ног. Но я упрямо иду к выходу. Не могу больше оставаться здесь.

— Милеша, подожди… — слышу за спиной голос мужа, но не оборачиваюсь. Нет ни сил, ни желания.

На улице вдыхаю теплый летний воздух. И вместе с ним приходит ясность. Всё закончилось. Или, возможно, только начинается.

Глава 4

Выскакиваю из кафе, будто за мной черти гонятся. Сердце колотится как бешеное, голова кружится от прилива негодования и ярости.

Как же так? Почему ты меня предал, любимый?

Ветер рвет за плечи, но я не останавливаюсь. Распахнув дверцу машины, прыгаю внутрь. Кидаю сумку на пассажирское сиденье,  сразу завожу двигатель и уезжаю прочь, пугая солидную парочку, выходящую из Мерседеса.

Улицы мелькает перед глазами, а мысли скачут, как в сумасшедшей пляске. Но я ничего не вижу. Даже не понимаю, куда еду, зачем?

Просто выжимаю педаль газа и гоню. Прочь от этого мужчины. Прочь из этого города. Дочки сейчас в языковом лагере. Дома меня никто не ждет. И я сама еще не понимаю, как  у меня получится войти в квартиру на Мироновской, не смогу я сейчас вернуться в нашу прежнюю жизнь. Вещи? Пока обойдусь. Да и думать я не могу о рутине.

Влад. Мне. Изменил. Изменяет!

Раньше казалось, мир перевернется и солнце потухнет. А нет… Все как прежде. И Земля вокруг своей оси вертится, и звезда по имени Солнце тихо и спокойно закатывается за горизонт.

Люди спешат по своим делам.

А я… Мне-то что делать?

Словно подгоняемая всадниками Апокалипсиса, вылетаю на трассу. Несусь, даже не думая, куда? Зачем?

В голове только одна мысль, и та бьет набатом.

Влад. Мне. Изменил.

Как теперь жить?

«Ничего. Справишься. Не ты первая, не ты последняя», – прикусываю губу. Привычно сворачиваю на узкую асфальтовую ленту, бегущую к близлежащим поселкам, и только теперь до меня доходит, куда я приехала.

Старая бабушкина дача! Как меня сюда занесло?

«Стоп!» – останавливаю поток бессвязных мыслей и Лексус. Лезу в бардачок у пассажирского сиденья. С самого дна выуживаю ключи.

«Все нормально. Прорвемся!» – снова бью по газам и на всех парах влетаю в Макаровку, где когда-то мои родственники купили  участок. Дом старый, но еще крепкий. Его еще мой дед строил! Сад кругом. Озеро рядом. Красота. Отличное место!  

Мы с Владом месяц назад приезжали сюда вместе с риелтором. Водили, показывали. Влад давно предлагал продать дачу. Ну, кому нужен бесполезный актив? Одни траты. Налоги, коммуналка.

– Давай продадим, Милешенька. И покупатель хороший, и цена отличная, – говорил мягко, но настойчиво. И сильно огорчился, когда я отказалась.

А у меня внутри обмирало все. Никак не могла себя заставить отказаться от уютного  деревянного дома с башенкой и с флюгером. А вещи куда? Бабушкины комоды и картины на стенах. Выкинуть на помойку? Как кусок от себя отрезать…

– Продать можно, а деньги куда вложим? – поинтересовалась холодно.

– Найдем, милая, найдем, – причитал рядом Влад. Поправлял очки на переносице. Видимо, нервничал.

А я и внимания не обратила. Отмахнулась небрежно.

– Вот найдем куда вложить, тогда и продадим, -  отрезала тогда. И даже самой себе попеняла за излишнюю раздражительность.

А теперь, выходит, мне самой бабушкина дача пригодилась.

Паркуюсь рядом с высоким деревянным забором, построенным еще дедом. Схватив ключи, бегу к калитке. Отворяю. Затем распахиваю ворота и въезжаю во двор. И только закрыв все запоры, выдыхаю как маленькая.

Все. Я в домике.

Ноги подкашиваются от усталости, руки дрожат, а из груди вырывается слабый жалобный стон, как у брошенной собаки.

Может, так оно и есть. С Владом мы прожили двадцать лет, и я всегда считала его нерушимой стеной. Муж оберегал меня, лелеял. Помогал во всех моих делах.

«Он же моим другом был!» – всхлипывая, утираю мокрые глаза. Без сил опускаюсь на деревянные ступеньки. Чуть потертые, но теплые от предзакатного солнышка.

Таращусь на куст сирени. Цветы уже почти все завяли. Лишь только маленькие соцветия еще радуют глаз.

«Полить бы надо», – смотрю на розы неподалеку. Наверняка уже бутоны есть. А дальше у ограды смородина, а за домом бабушкина клубника. Нечего тут сиднем сидеть.

Что плачь, что не плачь… Обратного пути нет. С Владом я жить все равно не буду. Надо подать на развод…

Надо. Но сейчас я и думать не хочу о дележе имущества, о суде и прочих неприятностях. Сейчас не это главное. А сад…

Цветы полить важнее. В саду убраться. А там видно будет.

Нехотя поднимаюсь на ноги. Бреду в дом. Вдыхаю аромат деревянных стен, покрытых олифой. Медленно обхожу все комнаты, будто здороваюсь.

«Здесь тебе будет хорошо!» – словно наяву слышу бабушкин голос. – «Глядишь, и мысли в порядок приведешь».

Улыбаюсь сквозь слезы. Бегу в свою комнату, которую занимала еще девчонкой. И застываю на пороге. Все та же широкая деревянная кровать, застеленная белым покрывалом. Те же сиреневые сухоцветы в вазочке. И комод, на котором стоят старые  фотки в обычных рамочках. Подхожу почти вплотную, рассматриваю. На всех снимках мы с Владом. Молодые, красивые, веселые. 

Сжав рамку в руках, опускаюсь на кровать. Реву в голос. Беляев приезжал ко мне в Макаровку. Мы вместе готовились к экзаменам. И именно здесь, на этой кровати заделали Маришку. Любили друг друга до умопомрачения. Нагими и потными валялись на постели, целовались лениво. А потом шли на кухню голяком, что-то ели и снова возвращались обратно в спальню.

– Учебники даже не открывали, – утираю ладонью слезы. – Зато экзамены оба умудрились сдать на повышенную стипендию.

Было и прошло! Что толку вспоминать?

Глава 5

Решительно поднимаюсь с места. Достаю из комода старые джинсы и майку. Скидываю ненавистное платье. Переодеваюсь и выхожу в сад.

Подключаю старые дедовы шланги, напоминающие удавов, открываю кран и улыбаюсь, когда из узкого черного жерла брызжет фонтаном вода.

– Сейчас, мои хорошие, – говорю растениям и, ей богу, не жалею ни воду, не время.

Только когда смеркается, завершаю полив. Выключаю воду, бегу в дом, мокрая и спокойная. Наскоро переодеваюсь в спортивный костюм, привезенный мною в прошлом году. И иду в наш поселковый магазин. Дома чай есть, но хлеб и что-нибудь посущественней купить не мешало бы.

– Здрасьте, – окидывает меня любопытным взглядом продавщица. Новенькая какая-то, не местная.

– Здравствуйте, – киваю коротко. Покупаю кое-что из продуктов и бытовой химии и неспешно возвращаюсь домой.

Бреду по узким улочкам Макаровки, здороваюсь с соседями. И выдыхаю. Тишина обволакивает, и я, наконец, отпускаю прочь все невзгоды сегодняшнего дня.

Все наладится. Я уверена. Просто надо пережить.

Вернувшись домой, завариваю чай, делаю себе бутерброд с творожным сыром и огурцом. Усаживаюсь с ногами на диван, накрываюсь бабушкиной шалью и чувствую, что балдею от тишины и одиночества.

Даже телефон не хочу в руки брать. Все потом. Подождут.

В темных окнах кухни внезапно отражается яркий свет фар, слышится шум подъезжающей машины, и меня передергивает от возмущения.

Вот кому дома не сидится? Я никого в гости не ждала.

Вздрагиваю от заливистой трели звонка и не двигаюсь с места. Не хочу никого видеть.

Но кто-то быстрым шагом пересекает двор, матерится, вступив в лужу, оставшуюся после моего полива, и дергает дверь. Та с треском открывается, слышится окрик Влада, обрывающий спокойствие ночи.

– Милена! – голос мужа дрожит от волнения. – Милена, ты здесь?

Нехотя поднимаюсь с дивана, выхожу в коридор, и внутри меня снова закипает все тот же опасный коктейль. Злость и ярость, замешанные на обиде.

– Зачем ты приехал? – давлю взглядом.

– Ты с ума сошла! – выдыхает запальчиво муж. – Я тебя по всему городу ищу. Всех на уши поднял. Хорошо, мама догадалась, – Влад устало прислоняется к косяку. На автомате трет грудину.

Обычно в таких случаях я кидаюсь со всех ног к мужу. Капаю в стакан лекарство для сердца, ищу по сумке нитроглицерин. Но не сегодня. Сейчас меня на этот коронный номер не купишь.

– Уезжай. Со мной все в порядке, – обрываю холодно.

– Милена, мы должны поговорить, – Влад плюхается на табурет в коридоре и смотрит на меня осуждающе.

– О чем? – приподнимаю бровь. – И так все ясно, Беляев. Я с тобой развожусь.

– Милешенька, не руби сгоряча, – смотрит он на меня жалобно. – Мы с тобой столько пережили. Двадцать лет вместе. Давай забудем все и начнем с чистого листа. Пожалуйста! – складывает ладони в молитвенном жесте.

– Нет, не получится, – мотаю головой. – Один раз… На полшишечки… Не считается, да?! – перехожу на крик и добавляю устало. – Измена начинается в голове, Влад. В какой момент ты решил, что тебе можно, и я не узнаю? Когда перестал любить и уважать меня?

– Да что ты такое говоришь? – пыхтит он. – Я на тебя молиться готов. Я обожаю тебя, Милешенька. Клянусь, я искуплю… Поедем домой. Родители волнуются. И твои, и мои.

– Передай им, что со мной все в порядке, – бросаю тихо и добавляю настойчиво. – Уходи, Влад. Уже поздно…

– Замолчи, ты же знаешь, что ты этого не хочешь! Характер показываешь! Будешь теперь меня гнобить, как мальчишку? – переходит он на крик. Его голос становится по-бабьи визгливым и противным. – Не нужно рушить всё только из-за одной ошибки.

– Одна ошибка? Влад, это была не одна ошибка. Это было предательство. – Говорю почти шепотом, но каждое слово режет, как нож.

– Я не хочу, чтобы мы разводились. Милена, я прошу прощения. Я люблю тебя, понимаешь?

– Любишь? А Таням, Ирам и прочим девицам ты тоже клянешься в любви? – я с трудом сдерживаю слезы. – Нет, Влад, между нами все кончено.

И в этот момент я точно считываю перемену в настроении Беляева. Его лицо краснеет, гнев разгорается в глазах. Муж кидается ко мне, хватает за плечи и трусит.

– Тогда это твой выбор! – кричит он. – Разводись. Ты заранее все решила, Милена. Сразу к дружку своему побежала!

– К к-какому дружку? – лепечу, ударяясь головой о стену. – Ты с ума сошел! Ты нас предал, Влад! Растоптал нашу любовь, и теперь обвиняешь меня? – выдыхаю с обидой и ужасом.

И сама не верю, как быстро муж переменился. В один момент придумал какого-то несуществующего мужчину.

– К Илюшеньке своему! К Дараганову! – выплевывает муж с ненавистью. – Я сейчас мимо его дома проезжал. У него свет горит, – отпустив меня, отходит в сторону. Только заметив моих глазах изумление, спохватывается. – Или ты…

– Прекрасно! Вот он нас и разведет! – перебиваю на полуслове. – Уходи! – одариваю гневным взглядом.

– Я тебя понял, – цедит раздраженно Влад. – Но не говори, что это случайность. Как только ты решила со мной развестись, приехала сюда, и этот гусь следом прискакал. Лучший адвокат по бракоразводным делам. Чтоб ему!

– Встретимся в суде, – киваю холодно.

– Ладно, – мстительно откликается муж. Развернувшись, идет к двери, хлопает ей так, что дребезжат стекла, будто жалуются. Стукает калитка. Щелкает брелок сигнализации. Машина, грозно рыча, срывается с места и исчезает в темноте ночи, а я остаюсь одна в тишине.

Глава 6

– Проваливай куда подальше, – шепчу как заклятие. Сквозь тонкие занавески гляжу на сигнальные огни отъезжающего Крузака. Смаргиваю слезы. Задыхаюсь от горя и отчаяния.

Душно мне. Душно.

За несколько часов моя жизнь превратилась в руины, но я стараюсь об этом не думать. Будто в черный омут попала. И выгребаю что есть силы. А иначе помру…

Натягиваю старую дедову куртку, от которой все еще пахнет рыбой и махоркой, обуваю бабулины резиновые сапоги и выхожу на улицу.

Лето в деревне и лето в городе – разные времена года. От реки всегда веет прохладой, а вечером и ночью реально холодно.

Выхожу на берег знакомыми тропками. Бездумно гляжу, как луна отражается на воде.

«Лунная дорожка, как у Куинджи!» – восторгаюсь невольно. Вспоминаю, как вместе с Беляевым мы еще студентами ездили в Питер. Ходили в Русский музей. Больше целовались, чем рассматривали картины. Но дошли до «Ночи» Куинджи и обалдели.

«Хватит», – останавливаю себя. Утираю мокрые от слез глаза и щеки. Иду дальше, любуясь ночной рекой, луной. Прислушиваюсь к крику совы. Ухает, зараза! Пугает. И, наконец, замечаю на воде яркие неоновые огоньки.

«Это что такое?» – делаю шаг навстречу. И в первый момент думаю, что у меня галлюцинации! Или это такое редкое природное явление? Никогда не видела ничего подобного.

А потом слышу голоса.

– Гляди, клюет!

И маленький неоновый огонек подлетает в воздух. Слышится всплеск, возбужденные голоса.

– Давай, тяни ее! Тяни!

– Подсак давай!

«Это же поплавки!» – улыбаюсь я и выхожу к небольшой заводи, излюбленному месту местных рыбаков.

– Здравствуйте! Как улов? – подхожу ближе. Отгоняю от лица парочку назойливых комаров. Вглядываюсь в лица.

Но пока в свете небольшого костерка вижу только фигуры. Одно знаю. Это свои. Чужаки сюда рыбалить не приезжают. Далеко, да и места мало для хорошей рыбалки. А этот затон почти круглосуточно занят. Наши, Макаровские, жуки хитрые. Для своих подвинутся, а пришлых не пустят.

– Ой, это же наша Мила! Ты приехала, девонька! Как же я рада тебя видеть! – слышится знакомый голос.

Ко мне бросается наша соседка Елизавета Васильевна. Толстая смешливая тетка. Радушная и очень приветливая.

– Здравствуйте! – кидаюсь к ней. Обнимаю, чувствуя тепло и радость.

– Иди к огоньку, погрейся, – заботливо обнимает меня за плечи. Подталкивает в сторону костерка. Подставляет низенький шаткий стульчик. – Ты когда приехала, Милочка? Мы и не слышали…

– Под вечер сегодня, – говорю, а сама пытаюсь сообразить – знают соседи или нет о моем вселенском позоре.

– А мы с утра на речке! – машет пухлой рукой Елизавета. – Вон, Петрович мой отойти от затона ни на шаг не может, – кивает она на своего мужа, крепкого и кряжистого Михаила Петровича. – Как же! Щука идет. А что с ней делать, не знаю. Уже и жарила, и парила. Вон, полную морозилку фаршем набила. А эту куда? – кивает на ведро, заполненное рыбой. Несколько щучек, карпиков.

– Мил, хочешь, возьми! – отвлекается от удочки и поплавка Петрович. – Я уже просто из спортивного интереса ловлю. Вон, поспорил с Киряйкиным…

– А я тут мерзну из-за твоего спора, – шумно выдыхает Лизавета. Прячет кисти рук в длинные рукава свитера.

– Так костер же горит, погрейся, – улыбается ей дядя Миша. И меня снова пробирает до дрожи.

Вот живут же люди! По сорок лет вместе. Я тоже так мечтала и верила. Даже внуков наших представляла.

И как теперь жить, если Влад изменил? Я же всегда думала, как мы с ним состаримся вместе. Как будем ходить по скверу, взявшись за руки. Рыбу ловить, как мои соседи Никитины.

А оказалось…

Сглатываю слезы. Утираю заплаканные глаза украдкой.

«Прекрати!» – приказываю себе. – «Потом одна поплачешь. При людях нельзя!» – останавливаю себя. Совершенно некстати вспоминаю, что я все-таки блогер-миллионник, что меня в стране каждая собака знает. И любые мои эмоции могут сыграть против меня.

«Все хорошо. Ты среди своих», – уговариваю себя. Отвлекаюсь от разговора соседей и вздрагиваю, когда слышу знакомую фамилию.

– Так, может, еще Илюше предложить Дараганову. Он вчера приехал. В магазин вроде не выходил… А так рыбки себе нажарит…

– Приехал? – уточняю на автомате.

Вспоминаю глупые инсинуации Беляева. Идиот! Он, видимо, решил, что я все специально подстроила. Глупую надпись на экране, разговор в сортире, последующую лавину хейта и Ильку из судебного заседания вызвала.

Все, чтобы кристально честного Беляева прогнать и опорочить… ну-ну!

«Надо хоть посмотреть, что там стая товарищей пишет», – напоминаю себе. Но, честно говоря, даже смотреть не хочу в телефон.

«Черный пиар – тоже пиар!» – успокаиваю себя. Пусть все катится, как снежный ком с горы. Мне бы развод пережить, а если буду сражаться с хейтерами всея Руси, сломаюсь.

– Да приехал! Окна вчера горели и сегодня. Таня говорит, к ней не заходил. В доме заперся и сидит там один как сыч, представляешь.

Таня – видимо, новая продавщица в нашем магазине.

– Нет, не могу, – улыбаюсь печально. Илья вечно был у нас заводилой. На год или два младше меня, но он явно выделялся среди других детей, приезжающих к бабушкам на лето.

Потом мы встретились с ним в городе. Дружили в школе и в универе… Вернее, дружила я. А у Ильи были какие-то серьезные планы. А в конце третьего курса в мою жизнь ворвался Беляев, и понеслось.

Я не забыла Илью. Но больше с ним не встречалась. Лишь недавно, года два назад, когда стала известным блогером, он постучался ко мне в личку, и мы проболтали с ним до ночи. Так и не виделись с юности. Только Илья на моей личной странице ставил лайки и что-то комментировал под чужим акком, а я к нему зашла один раз. Посмотрела на пустой профиль и больше не заходила.

– Я куплю рыбу. Давайте, – заглядываю в ведро.

– Да за триста всю забирай, – командует Петрович.

– Нет, всю – много, – отнекиваюсь впопыхах.

Но Петрович неумолим.

– Сегодня пожаришь, Мил. Завтра фарш сделаешь. Что тут есть-то? – складывает в пакет почти весь улов и вручает мне.

– А вы? Как же? – лепечу растерянно.

– Так сейчас еще наловлю. Щука дуром прет. Главное, я сфоткал и Киряйкину отправил…

– Чемпион, – фыркает рядом Елизавета.

А я растерянно лезу в карманы куртки и неожиданно нахожу там смятую купюру. Пятьсот рублей.

– Вот. Спасибо! – протягиваю соседу.

– Так много тут! – возмущается Петрович. – Ты чего, Мил?

– Это дед Саня за меня оплатил, – показываю на куртку. А на душе тепло становится.

– Точно, это Саныча куртка. Как же я сразу не углядел, – улыбается сосед, будто встретил давнего знакомца. – Ну, от Саныча, конечно, приму. Какой разговор, – смеется он, засовывая купюры себе в карман.

А я, попрощавшись, бреду с уловом к себе. Сворачиваю от реки на нашу улицу и, пройдя несколько метров, замечаю светящиеся окна в дарагановском доме.

– Ну, Илья, выручай! Хочешь, не хочешь. Любишь, не любишь, а рыбу тебе придется взять. Я сама столько точно не съем.

Как когда-то в детстве, по привычке опускаю руку по ту стороны калитки. Нащупываю замок. Открываю бесшумно и захожу на соседний участок. Оглядываюсь по сторонам. Все как прежде. Ничего не изменилось! Темный силуэт беседки, где мы когда-то играли в шахматы. Старые кусты черной смородины и кривая яблоня. А на кухне окошко светится сиротливо.

Поднимаюсь по шатким ступеням крыльца, распахиваю незакрытую дверь и во весь голос весело кричу.

– Доставка рыбы! Есть кто живой?

Глава 7

– Кто там? – откликается из-за узорчатой стеклянной двери знакомый голос. Хриплый, грубый. Рассерженный. Но ошибиться невозможно. Это точно Илька!

– Медведь, открывай, сова пришла! – перефразирую на ходу фразу из Винни-пуха и нашу кричалку.  

– Какого? – слышатся шаги. Дверь распахивается, ударяя меня в лоб.

– Ой, мамочки! – вскрикиваю, когда мне на голову сыплются мелкие витражные стеклышки. Отбросив в сторону пакет с рыбой, прикрываюсь обеими руками.

– Милка, твою мать! – рычит рядом Илья. Аккуратно отворяет дверь. Втягивает меня в ярко освещенную кухню. – Ты как? Не поранилась?  – отряхивает, а затем  осматривает  меня со всех сторон.

– К-куртка… Куртка спасла, – лепечу, тупо разглядывая рукав из толстой прорезиненной ткани.

– Оно и видно, – хмыкает многозначительно Илья и достает из капюшона осколки.

А меня накрывает приступ дурного смеха.

Мало мне на сегодня приключений. Еще не хватало  попасть под россыпь осколков и порезаться.

«Лицо? Что с лицом?» – кидаюсь к маленькому мутному зеркальцу, вделанному в резную полочку.

Кажется, обошлось…

– Ты не хочешь ничего объяснить? Как ты вообще здесь оказалась? – улыбается мне Дараганов. Но смотрит напряженно. Будто ищет подвох и не находит. – Что вообще случилось? Сюр какой-то…Ты в Макаровке…

– Я тебе рыбу принесла, – выдыхаю, будто это и есть самое важное. Взмахиваю рукой в сторону прихожей.

– Хмм… – в недоумении чешет коротко стриженную голову Илья. Смотрит на меня с сомнением и ужасом. Даже в спортивных штанах и в майке, обтягивающей накачанный торс, он кажется красивым и холеным.  Гений юриспруденции и мой друг детства.

А я… Я в дедовой куртке. С рыбой и переломанной жизнью.

– Действительно, рыба, – Илья выходит в прихожую и возвращается обратно с моим пакетом. – Кстати, где ты ее взяла? Рыбачить приехала? – смотрит на меня обалдело.

– Дядя Миша дал, – передергиваю плечами. – Половину тебе, половину мне. Вот занесла… По-соседски…

Облокачиваюсь на бревенчатую стену. И не знаю, что делать дальше. В гости меня не приглашают. Да я и сама набиваться не буду.

– Отложи  какие на тебя смотрят, и я пойду.

– Куда?

– К себе, – бросаю на автомате.

– К себе – это куда? – уточняет Илья, закинув пакет в мойку. Подходит близко-близко. Осторожно приподнимает мой подбородок большим пальцем. – Мил? – заглядывает в лицо. – А муж твой где?

– К себе, это к себе,– повторяю упрямо. – Лиственная, шесть… А муж… объелся груш.

– Мил, что случилось?  Ты можешь объяснить по-человечески… - напрягается еще больше Дараганов. Чуть отходит в сторону. Всплескивает руками. – Я не врубаюсь. Честно.

– Да ты и так знаешь! Весь город уже в курсе. Да какой город! Страна!

– Может быть, но я точно нет. Я тут как отшельник окопался. В отпуск приехал. А тебя как занесло?

– На ступе прилетела! – фыркаю я. Разворачиваюсь и ухожу. Даже рыбу дурацкую брать не хочу.

– Мил, подожди! Да подожди ты! – бежит за мной Илья. Хватает за руку. Разворачивает к себе. Аккуратно, но настойчиво. – Давай чаю попьем, что ли? У меня соус с баклажанами… Ты, наверное, голодная.

– Соус? – чуть ли не падаю ему на грудь. – Какой? Как твоя бабушка Тома варила?

– Ну да, – помогает мне снять куртку Илья. – Семейный рецепт. Вчера готовил… Угощаю!

– Соус – это хорошо, – отодвигаюсь, будто сломанная кукла. И только сейчас вспоминаю, что я с утра ничего не ела. Две чашки чая не в счет!

– Конечно, хорошо, – подталкивает меня к кухне Илья. – Я сейчас тут замету и тебя покормлю. Идет? – заглядывает мне в лицо. – А ты пока… располагайся.

– Д-да, хорошо, – заикаюсь неловко. Снимаю с себя дедову куртку. Вешаю ее на крючок в прихожей, где уже болтается Илькин камуфляж и висят рыболовные садки.

Как сомнамбула плетусь на кухню, оттуда прохожу в полутемную комнату. Привычно щелкаю выключателем. А когда загорается свет, натыкаюсь взглядом на фотки, стоящие на низеньком старом серванте. Подхожу ближе. Рассматриваю и улыбаюсь.

На первой - Илька-первоклассник с ранцем и цветами. На другой – уже выпускник. Серьезный, с волосами по плечи, в белоснежной рубашке и в галстуке. А дальше, облокотившись на фарфорового слона, в деревянной рамочке стоит моя фотография. Я сижу на лавке около бабушкиного дома в цветастом сарафане и хохочу весело. Мотаю головой, так что волосы разлетаются в разные стороны, образуя над темечком полукруг, подсвеченный солнцем.

– Ты до сих пор ее хранишь? – поворачиваюсь на звук шагов.

– Почему нет? Да, хорошая фотка, – прислонившись к косяку, лениво тянет Илья. Руки в карманах штанов. В глазах черти. – У меня тогда впервые получилось так свет поймать. И экспозиция классная, – поясняет он нехотя, словно что-то другое сказать хочет. И выдыхает напоследок. – Ты здорово получилась. Очень красивая.

А потом спохватывается.

– Пойдем есть. Я соус согрел… – и первым выходит из комнаты, будто пытается скрыть смущение или обиду.

Плетусь следом. Помогаю накрыть на стол. Привычно достаю из настенного шкафчика тарелки, которые помнят нас еще детьми. Расставляю напротив друг друга. Илья кладет рядом модные приборы. Круглые ложки, из которых есть невозможно. Ножи и вилки, похожие на арт-объекты.

– Вот… Привез на свою голову, – усмехается Дараганов. – Старые совсем износились, и я их выкинул. А эти купил. Но они ужасно неудобные. И ценник конский, как ты понимаешь…

– А тарелки?

– Рука не поднялась, – улыбается он печально. – У бабы Томы этот сервиз был парадно-выходной. Им почти не пользовались. Вот я и оставил…

– Да я помню, – кручу в руках тарелку. – На твой день рождения она всегда их доставала.

– Точно, – забирает у меня тарелку Илья и тут же возвращает наполненной ароматным варевом. Картошка, мясо, все, как обычно. Но по рецепту Дарагановской бабушки в соус добавлены жареные баклажаны, болгарский перец и много зелени.

–  Вкусно, – вдыхаю я с детства знакомый запах.

– Да, очень. У меня этот дом ассоциируется с соусом и с детством. Словно на машине времени вернулся. И ты приехала, – улыбается мне Илья. Ставит на стол вторую тарелку. Лезет за стопками в горку, стоящую напротив в углу. – По одной, – достает следом наливку. Разливает по стопкам, похожим на мензурки, рубиновую жидкость и провозглашает. – За тебя, Мила.  Пусть все удачно сложится.

Смакую сладкую вишневую наливку, больше похожую на идеальный ликер. И во все глаза смотрю на Дараганова.

– Я все знаю, Милка. Прочел в пабликах, пока соус грелся. Подставили тебя по полной. Теперь придется думать, как выгребать. Ну да ничего, справимся.

– Ты разведешь меня с ним? – спрашиваю робко.

– Естественно, – с самодовольной улыбкой тянет Илья. А в глазах появляется хищный блеск. – Не только разведу, но и оставлю господина Беляева с голой ж.пой. Га-ран-ти-ру-ю!
Дорогие мои, представляю вам еще одного  участника
Татьяна Михаль!

— Соблазни и переспи с моей женой, Эмиль. И влюби её в себя.
Друг посмотрел на меня как на идиота.
— Шутка несмешная, Яр.
— А я и не шучу…
— Стоп. Ты реально хочешь, чтобы я соблазнил Алину? Твою любимую жену? Женщину, которая тебя боготворит и обожает? Нет. Ты точно шутишь. — Голос друга, всегда спокойный, прозвучал взволнованно.
Я сделал глоток. Горло обожгло, лёгкие свело. Ирония. Рак лёгких. Даже мой любимый односолодовый мне теперь враг.
— Нет, Эмиль. Не шучу. У меня осталось шесть месяцев. Ну, плюс-минус. Врачи говорят, мне ещё повезло.
Он выругался. Резко, грубо. Я впервые видел, как у него дрожат руки.
— Не хочу, чтобы моя любимая наблюдала, как я гнию на глазах. Как я кашляю кровью. Как превращаюсь в развалину.
С силой сжал руку в кулак.
— Я хочу, чтобы она смеялась. Влюбилась. Чёрт, пусть она обижается на меня за эту внеплановую «командировку» и что я не поеду с ней на море. Пусть потом ненавидит, что я ей не сказал правду. Но только не плачет каждый день у моей кровати. Ты сделаешь это для меня?
Он уставился в стакан, будто там можно было найти ответ.
— Почему я, Яр? Почему не кто-то другой?
Я выдохнул. Медленно.
— Потому что ты всегда её любил. И до сих пор любишь. И ты сделаешь её счастливой.
— Это измена.
— Это жизнь, мой друг.

Глава 8

– Ну, я понял, Милка, – выслушав мои жалобы, отставляет в сторону пустую тарелку Дараганов. – Это все лирика, – вздыхает он, снова разливая наливку. – Ты мне лучше скажи, блог на кого оформлен?

– Конечно, на меня, – фыркаю возмущенно. Не такая я дура!

– А пароли Беляев случайно не знает?

– Ой, – прикрываю ладошкой жирные от соуса губы. – Знает, конечно, Иль. У меня от Влада секретов никогда не было. А он…

– Зайди с телефона на почту. Нет ли там уведомления об изменении пароля?  – мягко велит Дараганов.  – Или войди в акк…

– Я телефон  дома оставила. Давай быстро сбегаю.

– У нас нет времени, Мила, – строго отрезает Илья. – Ладно, ешь, прорвемся, – порывисто поднимается из-за стола.

– Ты куда? – смотрю непонимающе.

– Хотел бы сказать, за десертом, но у меня кроме сухарей ничего нет. Да и те я для рыбалки приготовил. Хочешь? – подначивает шутливо и добавляет совершенно серьезно. – Я за ноутом. Сейчас надо проверить вход в аккаунт и срочно поменять пароль. Если, конечно, Беляев нас не опередил.

– Ты думаешь? – охаю я. Торможу, забыв поднести ложку ко рту. – Влад не мог… – выдыхаю привычно и осекаюсь.

Не мог? А кто подставил меня со своей любовницей? И спокойно так рассказывал брату?

Ирка хочет замуж… Так мило…

Кулаки сжимаются от злости. Наскоро доедаю. Отношу тарелки в мойку. Убираю оттуда пакет с рыбой. Кладу в холодильник. Быстро мою посуду.

– Оставь, я сам, – входит в кухню Илья. Морщится недовольно. – Ты же в гостях…

– Да ладно, мне нетрудно. Рыбу тебе оставлю, – предупреждаю нахально. Влад бы в такой ситуации надулся. А Дараганов лишь пожимает плечами.

– Само собой.

– Давай посмотри, Мил. Иди сюда, – говорит строго. Отодвигает в сторону наливку и тарелку с хлебом, открывает ноут. – Ты пароли все помнишь?

– Ну конечно, – фыркаю я. – Скажешь тоже! Но ты такой паникер, Илюша. Влад точно не станет ничего взламывать и уводить. Он вообще вернуть меня хочет.

– Как метод воздействия, – разводит руками Илья. – Давай проверим, Мила. Большинство мужиков, паразитирующих на своей жене, первым делом уводят активы. Кто куда может дотянуться. Это ты мне как адвокату поверь, – придвигает ко мне ноут.

А меня долго просить не надо. Захожу в телеграм по куар-коду. Открываю страницу блога. И в ужасе таращусь на всплывающее сообщение. Я больше не администратор собственной страницы. Как такое может быть?

– ВКонтакте что? – требовательно интересуется Илья. На лбу залегают морщины, губы от злости складываются в тонкую полоску.

Открываю блог на другом ресурсе, а там то же самое. Все. Конец! Беляев поменял мои пароли. Назначил себя главным и выгнал меня из модераторов. Вероятно теперь будет диктовать мне свои условия.

– Подлая тварь… – только и могу выдохнуть. И уже представляю споры с админами телеги и ВК. Пойдут ли навстречу? Наверняка нет. Взлома как такового не было. Это все равно как забыть ключ в двери, а потом на воров жаловаться. Сама балда! Слишком доверилась мужа. А он предал. Даже в мою любимую работу сунул свою грязную морду.

– Сейчас вернем, не переживай, – улыбается мне Дараганов.

– Как? Как ты вернешь? – подскакиваю с табуретки.

Не могу усидеть на месте. Хожу из угла в угол. Сжимаю кулаки и чуть не плачу от бессилия.

– Как ты мог? Как ты мог? – повторяю и не могу остановиться.

– Санек, – звонит Илья кому-то. – Тут поработать надо. Прямо сейчас. Отставляй пиво и дуй в телегу. Сейчас вышлю вводные.

– Что ты собираешься делать? – чуть не реву от отчаяния.

– Да ничего особенного, Мил, – откладывает в сторону сотовый Дараганов. – Сейчас один мой товарищ взломает почту и телефон преподобного Беляева. Наверняка он на себя все переоформил. Все произошло очень быстро и неожиданно, – подходит ко мне. – Думаю, у него никаких домашних заготовок не было.

– Очень хочется верить, – обнимаю себя обеими руками. Сердце бьется как сумасшедшее, щеки пылают от негодования и беспомощности.

– Е-мэйл Беляева напиши на листке, – просит глухо Илья. – И пойдем, за твоим телефоном сходим. А то мало ли, может, этот опоссум в дом проник и просто спер твой сотовый.

– Не пугай, – быстрым шагом иду в прихожую.

Тянусь за курткой. Но крепкая мужская рука ее перехватывает на мгновение раньше.

– Прошу, – подает мне Илья старую рыбачью куртку, будто меховое манто.

Просовываю рукава. Обуваю бабулины сапожки.

– Миленка, ты  меня как в детство вернула. И сапоги эти, – указывает на полиуретановое чудо Илья. А там по серому фону разбежались мелкие ромашки и розочки.

– Идем быстрее, – тороплю старого друга. – А то Беляев сейчас там беды наделает…

И сама себя ругаю последними словами. Как я могла не взять с собой сотовый? Он же обычно у меня к ладони приклеен!

Глава 9

От Илькиного дома до моего минуты две ходу, если вдоль реки. Выворачиваем к берегу, потом на мою улицу, и меня снова трусит.

Около моего дома стоит Гелендваген Беляева. А мой бывший, словно ночной вор,  пытается открыть калитку. Не получается. Дед мой столярничал и сам такой замок придумал, что ни одна собака не откроет.

Как в воду глядел!

– Мила, иди спокойно, – глухо рыкает Илья. – Я с другого фланга зайду. Этот гад не должен уйти…

– Подожди… – ойкаю я, но Дараганов уже скрывается в темноте. Шагает рядом по другую сторону от высоких кустов волчьей ягоды. Наступает на сухие ветки. Слышится треск и я улыбаюсь. Я не одна!

 Вдыхаю сладковатый аромат белых соцветий. Наблюдаю за мужем. Влад явно решил проникнуть внутрь и  взламывает ворота. Смотрю и не могу понять, почему ему так неймется.

Ну, гуляешь ты, гуляй дальше. Зачем мои пороги оббивать? Я же русским языком сказала…

Не вернусь никогда!

– А-а-а… явилась, не запылилась, – глумливо хмыкает Беляев, заметив меня. Направляется быстрым шагом в мою сторону. Явно чувствует себя победителем. Блог увел. Вот и радуется. Думает, я сейчас на все его условия подпишусь.

Как бы не так!

 – И где же тебя носило, Милена Витальевна? Сразу по мужикам пошла? – выговаривает с сарказмом. Нависает надо мной, не дает пройти.

– Ты! – выдыхаю, давая волю негодованию и злости. – Ты! Подонок! – тычу пальцем в грудь изменника.

– Да ладно тебе! Я погулял. Ты тоже тут не скучала. Я смотрю, – хмыкает Беляев. И у меня сносит башню. А вместе с ней остатки терпения. Кажется, сейчас кровь закипит от ярости.

Стопов, поворотов нет. Тормозов тоже! Это про меня.

Ладонь на автомате подлетает вверх. Бью по наглой физиономии и отступаю назад.

– Пошел вон отсюда, ходок хренов… Встретимся в суде.

- Ты совсем одурела? – хватается он за щеку. – Я долго терпел, Милена. Но это переходит всякие границы…

- Ты? Терпел? – хватаю ртом воздух. А иначе не могу реагировать на махровое хамство. – Значит, твоя мечта сбылась. Терпеть ничего не надо. Я от тебя ушла и подала на развод.

– Так ты со мной разводишься, что ли? – не веря, усмехается муж. Хватает меня за плечи и трусит, как петрушку. – С ума сошла, Милена! Никакого развода не будет. Я не допущу. Если ты рехнулась, то кто-то должен взять тебя в ежовые рукавицы!

– Отойди, мразь, – вырываюсь, словно из последних сил. – Не смей приближаться ко мне! – ору в голос.

И до меня только сейчас доходит, сколько же в Беляеве гадости, тины  болотной! Сколько же в нем грязи и мути. Вон, все всплыло на поверхность!

Как же я с ним жила, и не замечала ничего?

– В суд подам на развод, в полицию – за кражу интеллектуальной собственности, – припечатываю сурово.

– Это твой сраный блог – интеллектуальная собственность? Не смеши, дура! – хмыкает Беляев, снова пытаясь схватить меня. – Контроль над твоим художеством у меня. Куда ты денешься, идиотка? Я же сказал, никакого развода не будет. Будем дальше изображать идеальную парочку и бабки рубить с рекламы. Поэтому закрой свой рот и слушай меня, – притягивает меня к себе. Сильно сдавливает пальцами шею.

Больно. Обидно ужасно. Но я не кричу. С другого фланга уже заходит Илья.

– Отпусти ее, – рычит грозно.

– О, уже и защитничек нарисовался. Быстро вы, – зло огрызается Беляев. На потном смазливом лице проступают морщины от  кривой ухмылки. И мой бывший муж, ведущий хирург и эстет, враз становится похожим на кривляку клоуна.

– Ну, давай, покажи, на что ты способен! – отпускает меня Влад и наступает на Илью. – Мажорчик хренов, иди сюда. Сейчас тебе папочка набьет ж.пу.

- Давай, -  Илья спокойно подходит к Беляеву. – Мы еще посмотрим, кто кому что набьет, – усмехается он. И бьет. Удар выходит замысловатым и тяжелым. Кулак попадает точно в солнечное сплетение.

Я вскрикиваю. Прикрываю ладонью рот. Влад заваливается. Но Илья ловит его за шиворот. Трусит. Лениво так роняет на забор, а потом снова подхватывает за воротник летнего льняного пиджака.

– Пойдем, поговорим, козлик, – выдыхает Илья, удивительным образом справляясь с гневом. Голос спокойный, движения выверенные. Только желваки на скулах ходят.  – Чтобы я тебя больше рядом с Миленой не видел. Понял?

– Она моя жена! Ты тут вообще никто. Пошел на фиг! – пытается вывернуться Влад и тут же получает еще один удар. Теперь под ребра.

– Пойдем, поговорим. Я сказал, – тихо и внятно повторяет Илья и, повернувшись ко мне, велит. – Открывай ворота, Милочка.

– Милочка, бл.дь, – в гневе сплевывает Беляев. И я в очередной раз поражаюсь, сколько в этом человеке злобы и ненависти.

А говорил, что любит! Еще вчера клялся!

«А сегодня все. Прошла любовь», – сглатываю слезы. Открываю калитку. Жду, пока Илья введет во двор моего бывшего мужа, и быстро оглядываюсь по сторонам. Вроде никто ничего не видел! А то сплетни сначала пойдут по Макаровке, а потом выплеснутся в интернет и пойдут гулять по блогам.

– Мила, неси телефон, – командует Илья, усаживая моего бывшего на скамейку, словно ростовую неуклюжую куклу.

Бегу в дом за сотовым и ловлю себя на странной мысли. Еще утром для меня муж был главным мужчиной во вселенной.

А потом…

Потом некой Ире захотелось замуж. Не знаю я, на кого из оргов  или работников сцены она выходила. Еще предстоит разобраться. Но опозорила она меня на всю страну и даже больше. А мой любимый лишь пожал плечами и усмехнулся.

Потом, правда, сообразил, что на одну зарплату доктора ему не прожить. А хочется покупать себе брендовые пиджаки в самых дорогих магазинах города, разъезжать на престижных тачках. На Ир и Тань тратиться…

Интересно, что сейчас они все запоют… Суки!

Выхватываю из сумки телефон, возвращаюсь во двор к мужчинам. А там уже под опытным руководством Дараганова Влад с жалкой гримасой возвращает мои прежние пароли.

– Милешенька, прости, – тянет, увидев меня.

– Мила, проверь, сможешь войти? – тут же командует Дараганов, заглушая блеяние Влада.

И за этим существом я была замужем? Серьезно?

Где были мои глаза? Почему никто мне ничего раньше не сказал? Или никто ничего не видел?

– Ну что там? – серьезно глядит на меня Илья. – Получилось войти?

– Да, Иль, все в порядке, – выдыхаю я.

– Доброе слово и кошке приятно, – бросает лениво Дараганов. – А доброе слово и самбо – вообще творят чудеса.

– Мне нужно срочно уехать, – подскакивает с места Беляев. Косится на Илью, будто ждет от него разрешения.

– Вали, – морщит нос суровый хищник, отпуская прочь старого глупого барана.

И Беляев устремляется к выходу нервной подпрыгивающей походкой.

– Да он так никогда сроду не ходил, – гляжу вслед в недоумении.

– Пароли поменяй сразу, – велит мне Илья и добавляет с мальчишеской улыбкой. – И пойдем рыбу жарить…

– Рыбу? – переспрашиваю в ужасе. – Нет, я не хочу…

– Тогда чаю попьем, Милка, – поднимается с лавки Илья. Оглядывает мой дом, кивает на болтающуюся с одного края водосточную трубу и вздыхает со знанием дела.

– Закрепить бы надо…