Отпуск. Развлечения в комплекте

– Рузя, где накладные на плетки? – я строго взглянула на начальника поверх очков. Не то чтобы у меня садилось зрение, но клиентов это приводило в восторг.

Мой босс Рузвельт О’Шейр (черт как внешне, так и в душе) забавно дернул пятачком. Неделя прошла со сдачи квартальной отчетности, а он сразу расслабился.

– Ой, прости, дорогая, – он похлопал по необъемным карманам пиджака и явил мне требуемый листок. – Вот же она.

Я сцапала документ и с укором покачала головой:

– Рузя-Рузя, снова подписал не глядя? Я уже устала повторять тебе и недалекому упырю из «Кожаных изделий Баруса»: проверяйте номер расчетного счета! Опять двух цифр не хватает. Пускай переделает.

– Как скажешь, дорогая, – директор и владелец магазина для взрослых и игривых «Шалун» спешно спрятал накладную обратно в карман. Громадный волосатый черт всегда неуютно чувствовал себя в обители маленькой, но грозной феи. – Что у нас по инвентаризации?

Я открыла объемную папку с подшитыми актами:

– Все на месте. Только в одном наборе «Веселый лесоруб» не хватает шортиков на подтяжках. Надо связаться с поставщиком – пускай заменит. Еще я заметила, что на складе слишком много «Игривой кошечки». У оборотней сейчас спад активности. Пока больше закупать не стоит. А вот «Гвардеец», наоборот, заканчивается. Они же недавно митинг на городской площади разгоняли, вот народ и…

– Понял, – кивнул Рузвельт.

Я позволила начальнику погрузиться в изучение данных, а сама откинулась на стуле и прикрыла глаза.

Вчера звонила мама и в который раз пыталась призвать дочь к порядку. От разбивания видеофона об стенку меня остановила лишь его цена. Мне двадцать пять, в конце концов! Может, хватит уже надеяться, что я расправлю крылья и осяду в каком-нибудь саду? Я у родителей одна такая непутевая среди шестерых детей. Все мои сестры, как приличные феи, занимаются растениями, и только мне интереснее деньги считать. Я люблю свою семью, но мне в ней тесно. А все из-за моих крыльев. Сила феи определяется по расцветке. А у меня просто мутно-желтые пятна с двумя симметричными огромными черными точками. Уродство, одним словом. Я свои крылья стараюсь вообще не вызывать, а то люди шарахаются. Какое счастье, что эволюция сделала их фантомными. Не представляю, как раньше феи ходили с огромными разрезами на спине.

На фоне сестер я самая настоящая моль. Даже ростом не вышла. Знаете, что такое смотрины у фей? Выстраивают в ряд дочерей крыльями к потенциальному жениху, а он выбирает. То есть на меня обратят внимание только по принципу «на безрыбье…».

Вот сидела я на выпускном вечере в школе и думала: куда же мне теперь податься? Родители считали, что я, как и все сестры, пойду на факультет растениеводства в родном Унюфинске. Но быть самой слабой на потоке как-то не хотелось. Пыльцы-то у меня с наперсток. И тут мне написала подруга! Единственная. Она с родителями год назад переехала в Шойск. Всем людям срочно приказали перебраться в столицу для сохранения популяции. Мы с подружкой обе уникальные: дефектная фея и вымирающий вид. Проблема в том, что человеческий ген гасится любой другой расой. Вот и берегут теперь остатки людей.

Цецилия, или для своих Циля, девушкой была прагматичной и на мир смотрела с иронией старой перечницы. И это в неполных восемнадцать лет. Она меня и позвала в Шойск поступать в колледж на бухгалтера.

Пока я собирала вещи, мама изобразила два обморока и три смерти. Но я осталась непреклонна. Ну не лежит у меня душа к ботанике!

Думала, запрут дома. Но родители слишком носятся с образом «правильной» семьи. Одна из сестричек бросила на прощание: мол, кому ты нужна будешь в столице. Я не ответила, да она и не поняла бы. Ведь самое главное – быть нужной себе!

Вот два года в колледже позади, и перед целым выпуском встал вопрос: куда пойти работать? Шестьдесят новоявленных бухгалтеров штурмовали все офисы в столице. Циле повезло, ее сразу прибрала к рукам одна правительственная организация. А мы мыкались. Мне кажется, работодателям следовало писать в объявлениях о найме на работу: «Ты молодая, активная, без мужа и детей? Иди мимо!».

Тогда-то я и наткнулась на Рузвельта. Черт искал помощницу, чтобы открыть магазин. Бизнес, правда, меня сильно озадачил. Все же я девочка благовоспитанная. Но решила рискнуть. Принял с условием, что в ближайшие два-три года я детей заводить не буду.

Начинал О’Шейр с нуля в буквальном смысле. Мы снимали небольшой закуток. Часто сами вставали за прилавок, когда не хватало денег на оплату персоналу. Было тяжело. Товар я брала, исключительно накинув на него перед этим носовой платок. Но потом обвыклась.

И вот мы весьма крупный и популярный магазин. Начальник даже стал подумывать о расширении до сети. Моя работа полностью перешла в привычное для бухгалтера русло.

Острая боль прострелила виски.

Рузвельт заметил, как я морщусь, и вздохнул:

– Ния, душа моя, шла бы ты домой. И вообще, ты в отпуске ни разу за пять лет работы не была. Не порядок.

– Да когда отдыхать? – привычно отмахнулась я.

– Бегония! – начальник сурово поджал губы.

Я рефлекторно втянула голову в плечи. Ненавижу свое имя. Все феи: Розы, Азалии, Лилии, одна я – Бегония. Какие крылья так и зовут.

– Хорошо-хорошо, – сдалась я. – Сейчас же иду домой, а на счет отпуска обязательно подумаю.

На улице задувал легкий теплый ветерок. Самое начало лета, а уже хочется сбросить пиджак и подставить бледные плечи под лучи солнца.

Я решила насладиться прогулкой, а не лезть в общественный «катафалк». На самом деле это, конечно, омнибус, но такое ощущение, будто в нем везут не живых людей. Каждую кочку собирает. Да и в повороты входят так лихо, что тесное знакомство с соседом гарантировано.

Шойск – шумный город. Тут все в движении даже ночью. Чуть зазеваешься, и тебя либо собьют с ног, либо попробуют утащить сумку. Поэтому все женщины прижимают свое добро к боку, словно это не авоська, а сундук с сокровищами.

Я свернула на тихую улицу в спальном районе. Сейчас как приду домой, как завалюсь на диван. Хорошо еще Лион на работе, никто не будет бухтеть над ухом.

Поняв, что на горизонте маячит цифра в четверть века, я решила прислушаться к слезным мольбам родителей и найти себе жениха. К делу подошла ответственно: отправилась в брачное агентство. Там мне на выбор предложили целых десять кандидатур. Отобрав троих, я принялась ходить на свидания. В результате не воротило меня только от Лиона – оборотня-лиса весьма приятной наружности. Один минус – зануда редкая. Циля уже мать двоих детей вздохнула, но спорить не стала.

Три месяца встреч и он переехал в мой домик. Увы, бурных чувств со мной не приключилось. Если честно, тут о любви даже речи не шло. Но как радовалась родня.

Разговор о свадьбе у нас состоялся один раз. Выслушав мои пожелания, жених предложил подкопить денег. Я с легкостью согласилась на отсрочку. Потом выяснилось, что в свадебное путешествие мы хотим на Ольмивские острова, и опять надо копить. Самый дорогой курорт все же.

Чтобы еще такого запросить, чтобы опять копить? Вдруг, наконец-то, случится то самое «стерпится-слюбится».

Ан нет. Не случится. Это отчетливо понимаешь, смотря на картинку с рейтингом только для совершеннолетних, с участием уже бывшего жениха и крашеной выдры с очень знакомым лицом.

– Бейби Лит? – задумчиво спросила я, пока двое застигнутых в самый неподходящий момент любовников судорожно пытались натянуть хотя бы трусы.

– Да, – она гордо выпрямилась, выпячивая свой шестой размер. Актриса из дешевых мелодрам с отвратительной игрой. Сама я их не смотрела, но ее лицо часто появляется на новостных листках. Скандальная баба, одним словом.

– Странно. Вроде недавно про вашу помолвку с каким-то старым и дряхлым мешком денег читала. Утка?

– Все правда, – она спешно укладывала свое богатство в лифчик.

– Послушай, дорогая, я тебе сейчас все объясню, – заюлил Лион.

Мы с Бейби синхронно фыркнули. Я никогда не верила, что мужчина на полном серьезе может после увиденной сцены, где из одежды на любовниках нет ничего, начать заливать: «Это не то, что ты подумала». Бывший жених устроил мне глобальный сюрприз.

Я критическим взглядом пробежалась по Лиону.

– И зачем он тебе? – решила все же уточнить у актриски. Интересно же.

– Простая интрижка, – она пожала плечами. – Ну, я пошла?

Я молча посторонилась, пропуская ее в коридор. Смысл скандалить? Было бы из-за кого.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы собрать вещи? – спокойно поинтересовалась у мужчины. Надо держать себя в руках. Ситуация гадкая и неприятная. Ничего, бутылочка вкусного вина скрасит сегодня мой досуг и порушенные планы.

– Вот! – бывший щелкнул пальцами. – В этом твоя проблема. Ты не фея, а тролль какой-то. Эмоции выдаешь строго по расписанию: раз в неделю.

О как. Еще и меня обвинили во всем. Да, мой вид действительно славится влюбчивостью и легкостью. Причем чувства регулярно вспыхивают даже к неживым объектам: картина, цветок, платье – вот предметы нежных привязанностей и постоянных вздохов. А я прагматик. Уж извините.

– Так когда вещи паковать начнешь? – повторила я вопрос, складывая руки на груди.

– Нам просто нужно успокоиться, – примирительно попытался улыбнуться Лион.

Нам? Что-то разговор съезжает не на ту колею.

– Вещи! – упрямо стояла я на своем.

– Да не собираюсь я никуда! – огорошил меня Лион, приглаживая пятерней взлохмаченные волосы. На шее красовался красный след от помады. – Сегодня поспим в разных комнатах, а завтра поговорим. И все будет как раньше.

Мои глаза встретились у переносицы от такой наглости. Да у меня даже дар речи не пропадал, когда поставщик женских примочек при мне накладную съел, чтобы мы не пошли в суд из-за бракованного товара!

Видеофон я вытаскивала из сумки, все еще не веря в происходящее.

Спустя пятнадцать минут Лиона под ручки вынесли из моего дома начальник и наш охранник Пайк и вежливо попросили подождать, пока мы с Цилей и женой Рузвельта упакуем его вещи. Через час в доме не осталось ни одной безделушки Лиона.

Вытащила пухлый конверт с накопленными финансами и отсчитала половину. Упаковав часть Лиона в чемодан с трусами, я рухнула на постель. Вот и все.

– Зря деньги отдала. Оставила бы в качестве моральной компенсации, – пробасил Пайк. Как и все оборотни-медведи, он был весьма прижимист, а также могуч и волосат. В магазине у входа висит предупреждение: «Воры наказываются украденным товаром», что эффективно позволяет бороться с кражами.

– Ничуточки и не зря, – Циля пренебрежительно поморщилась. Не в ее натуре разбрасываться деньгами, но иногда надо отступить от принципов.

А я и спорить не стала, просто хотелось немного побыть в тишине. Начальник осчастливил меня месяцем отпуска, в который выпихнул силком. Вот спасибо ему.

– Послушай, – подруга присела рядом со мной на кровать, – отдых – это же здорово. Съездишь куда-нибудь, расслабишься. Может, с кем и познакомишься.

– С горячим аборигеном? – насмешливо усмехнулась я.

– А что? Курортный роман – самое то. Сколько там у тебя денег, – подруга влезла в конверт, пересчитала и присвистнула: – Вы на дом новый копили?

– На Ольмивские острова, – со вздохом призналась я.

– Отлично. Туда и полетишь, – подруга уже вытаскивала свой видеофон. У Цили вообще слова с делом никогда не расходятся. – Сейчас котик тебе все организует.

«Котиком» она ласково величала мужа, владельца бюро путешествий «Седьмое небо». Я сильно удивилась, когда она впервые познакомила нас. Мужчина был старше ее почти на тринадцать лет и вдовцом. Но он так трепетно относился к Циле, что я поплыла от умиления.

– Все, – она отключила видеофон, – завтра вылет. Пакуем чемоданы!

Я молча пошла открывать вино, пока подруга хозяйничала в моем шкафу. Без бокала я воспринимать тайфун по имени «Циля» сейчас не в состоянии.

– Ния, так не пойдет, – с серьезным видом заявила она, когда я вернулась в комнату в легкой степени гармонии с миром и собой. – Вот что это?

Мне предъявили строгое платье, затем офисный костюм, потом юбку-карандаш.

– Одежда. – Подумала и добавила: – Моя.

– Это кошмар, – Циля отшвырнула вешалку. – Ни одного легкомысленного сарафана. А купальник? Это скафандр натуральный!

– Что же мне сегодня все какие-то странные претензии предъявляют, – пожаловалась я кому-то на небе.

– Мы идем покупать новые вещи! – обрадовала меня подруга и, уцепив за руку, поволокла из дома. Знаете, какая хватка у мамы двоих детей? Железная.

Магазин для модниц «Кокетка» мы брали штурмом. Еще никогда в практике продавцов не было случая, чтобы их отодвигали взмахом руки с фразой: «Я сама знаю, что ей надо».

– Ну-у-у, – я задумчиво протянула, изучая отражение в зеркале. – А можно что-то более закрытое и не красное?

– Ты блондинка. Почти, – просветила она меня. – Красный цвет обращает на себя внимание сам и прозрачно намекает, что ты огонь. А это самое то для легкого романчика. Все, этот купальник точно берем.

Вот так я и стала обладательницей множества вещей, которые после отпуска просто выкину. Но зато развеялась.

На ночь глядя, допив бутылку вина, я так и не решилась сообщить родителям, что их дочь снова встала на путь беспутства. Ладно, месяц в запасе, что-нибудь придумаю.

Утро нового дня я неожиданно для себя встретила до звонка будильника с легким мандражом. Предвкушение разлилось по крови и щекотало изнутри, как пузырьки шампанского. Неужели я действительно совершу нечто настолько бесшабашное?

В здание аэропорта я прибыла, цокая высокими каблуками. Очередь на посадку в аэробус двигалась медленно, но меня это совершенно не раздражало. Я впервые полечу среди облаков!

Передо мной стояла семейная пара. Отец с отстраненным видом изучал новостной листок, а мать в измочаленном состоянии держала за руку постоянно крутящегося ребенка. Внутренне содрогнулась, представляя себя на месте этой бедной женщины. И тут чадо запело. Громко и истошно. Так. Полет длится почти шесть часов. Я бы не хотела сидеть рядом с этим чудным семейством. Но стоило мне бросить взгляд на их билеты, и возбуждение от первого в жизни полета пропало.

– Рады приветствовать вас на борту нашего аэробуса, – пропела мне модель в форме. Эх, где мой красавчик-стюард?

Я протянула девушке билеты. Та с неизменной улыбкой, навевающей мысли о том, что пора навестить зубного врача, изучила их. А в глазах появился тревожный блеск.

– Секундочку, – она профессиональным кузнечиком поскакала куда-то в салон.

Ожидание продлилось недолго. Я не успела даже прочитать все правила пребывания на борту, написанные мелким шрифтом. Умилил запрет требования остановки и открытия двери на высоте. Ага, выйти подышать захотелось.

Девушка вернулась еще с более широкой улыбкой. Мне прекрасно были видны ее тридцать зубов настоящих и два имплантата.

– Произошла небольшая накладка, – с грустью в глазах поведала она мне. – На это место проданы были двойные билеты.

– И? – я выгнула бровь. – Предлагаете мне посидеть у кого-то на коленях? Или потеснить рулевого?

– Зачем же? – она удивленно моргнула, но улыбка не пропала. На клей ее сажают, похоже. – У нас совершенно случайно свободно одно место в салоне для элиты. Вам абсолютно ничего не нужно будет доплачивать. Пройдемте.

Мда, добро пожаловать в высшую касту, Бегония. Если та часть салона, в которой летел среднестатистический класс, больше напоминала городской омнибус, то тут все заставляло кошелек ежиться. Перламутровая отделка стен. Кожаные сиденья, располагающиеся друг напротив друга. Всего восемь штук. И небольшие столики из явно дорогой породы дерева между ними. Позолоченные вставки на подлокотниках.

Меня усадили со всеми почестями у одного из иллюминаторов. Я вежливо улыбнулась соседу напротив. Мужчина как-то нервно сжался и попросил у девушки подушку. Я думала, спать собирается, но он держал ее перед собой двумя руками, словно щит. Кто поймет этих миллиардеров?

Даже слепоглухонемой в Шойске знает Генри Охвайса. Он на новостных листках, городских плакатах, в визоре. Треть крупных предприятий по стране принадлежат ему. Этот наг ворвался на внутренний рынок около десяти лет назад и уже подмял под себя не одну отрасль.

Даже жалко его местами. Наги – они бойцы, воины, телохранители. Например, как те двое, что сидят от нас через проход и сверлят меня убийственными взглядами. А вот в торговлю полезет только… особенный.

Да, Генри Охвайс богат прямо до неприличия. Но он альбинос: белая кожа, волосы, ресницы, брови и небольшие красные глазки. Фу, в общем-то. Да и фигурой он не вышел – хиленький какой-то. Но охотниц за его весьма внушительным счетом это не пугает. Они вообще девицы не из пугливых.

Передо мной на столик стюардесса поставила бокал с шипучим напитком и, все также радуя дантиста, пропела:

– Приносим извинения за неудобства.

Я величественно кивнула головой, прощая. Она серьезно? Это неудобства? Дайте мне тогда их еще десятка два!

Пригубив определенно дорогой напиток, я посмотрела на напряженного соседа. Бедняга, похоже, нервничает из-за полета. Надо его подбодрить:

– Подушка не спасет. На этот случай выдают парашюты. А если будем падать в воду – то надувные жилеты и лодки. Не беспокойтесь, пассажиров элитного класса спасают в первую очередь.

– Что? – прохрипел наг.

Я сочувственно поцокала языком:

– Расслабьтесь, господин Охвайс, летать не страшно. Данный вид аэробусов абсолютно надежен. Падало вроде всего парочка, а взрывалось при посадке не больше пяти, точно.

Теперь побледнели два других нага. Судя по атлетическим фигурам, квадратным лицам, строгим черным костюмам в жару и выразительно топорщащимся пиджакам в районе пояса – телохранители. Правый от левого отличался… да ничем они не отличались.

– Вы знаете, кто я? – подозрительно спросил миллиардер.

– А что, есть кто-то, кто не знает, кто вы? – я повертела бокал в пальцах, любуясь игрой света. – Серьезно? Тем более, вы у нас в магазине неделю назад закупили крупную партию.

– Да? – Охвайс несколько заинтересованно взглянул на меня. – Продукты?

– Нет, – я мило улыбнулась.

– Алкоголь?

Я отрицательно мотнула головой:

– В «Шалуне», – подсказала нагу.

На щеках Генри вспыхнули нежные пятна стыда. Знакомая реакция. Часто покупатели в нашем магазине готовы забиться под плитку, когда продавщица начинает задавать им уточняющие вопросы после робкого кивка головой в стиле «вот это беру».

– Я… – у меня из пальцев бесцеремонно вырвали бокал и хлебнули, – не того… не покупал… это не я!

– Ладно-ладно, – примирительно подняла руки ладонями к нагу, – конечно, не вы. Наш магазин свято чтит желание покупателей оставаться инкогнито.

– Да нет! – краснота переползла на шею и спряталась под воротом дорогой бежевой рубашки. – Не я. Это мой помощник, которого я выгнал, отомстил. Думал, я скандал закачу и попробую все обратно вернуть. А ваши товары возврату не подлежат.

– Только если обнаружится брак, – развела я руками. – Эх, жалко. Там была парочка тестовых вещей, хотелось бы узнать мнения о них. Вы же, наверное, все выкинули?

– Вот еще, – наг на меня посмотрел, как на девочку, пытающуюся читать свое первое слово: с превосходством и умилением. – Выдал отличившимся сотрудникам бонусом к квартальной премии.

– Надеюсь, в наших фирменных пакетах раздавали? – ревниво спросила я. Мы с начальником долго думали, нужен ли нам логотип с картинкой или одного названия хватит. После серии изображений, которые предложили лучшие агентства Шойска, мы решили, что такой экзотики «Шалуну» точно не надо.

– Конечно, – сразу отозвался наг. Чувствуется вранье высокого уровня.

Подобной квартальной премии в «Охвайс корпорейтед» еще не видели.

– Все, кроме белья, – неожиданно произнес Генри. – Его съел Няшка. Видимо, вкусное было.

– Естественно, – автоматически ответила я и выдавила профессиональную улыбку. – У нас есть со вкусом клубники, банана, апельсина. Особенно у мужчин в ходу новинка – со вкусом жареного мяса. – Работа меня не отпускает даже на отдыхе. У телохранителей выразительно заурчали животы. – Часто женам не хочется готовить, и тогда их выручаем мы.

– Не знаю, Няшка не жаловался, – Охвайс покосился на охрану. Та кивнула подтверждая. – Он вообще все ест.

– Прошу прощения, а Няшка – это кто? Все же белье не всем видам животных подходит в пищу, – не хватало нам еще суда из-за коликов у любимого песеля миллиардера.

– А что ему будет, – красные глаза насмешливо блеснули, – крокодилу-то.

Супер! Я тут раздумывала: стоит ли завести котенка, а у нага целый крокодил! И какая от него польза? Ни погладить, ни потискать, ни поиграть.

– На сумку растите? – меня заинтересовало целевое использование Няшки.

Закашлялись сразу все трое: Охвайс и телохранители. А аэробус мерно заурчал, готовясь к взлету.

Наги дружно таращились на меня, будто я прямо сейчас начну с них сдирать шкуру на модные сапоги. Но тот еще красавчик-миллиардер потерял для моей фейской сущности интерес, как только аэробус стал плавно подниматься. Я прилипла к иллюминатору.

– И что, даже истерики не будет? – потрясенно уточнил Охвайс.

– А надо? – спросила я, не отрываясь от просмотра.

– Я подготовился, – с неким вызовом ответил наг, потрясая подушкой.

Так это для меня? Или чтобы удобнее было отбиваться, когда я со слезами брошусь ему на грудь в поисках поддержки? И не скажешь, что в таком хилом теле такое огромное самомнение.

– Вы молодец, заботитесь об окружающих, – решила похвалить я. Мне не сложно, а мужику приятно. – Только напрасно. Мой вид не боится высоты.

Действительно, глупо, обладая крыльями, иметь акрофобию.

– Упырица или драконица? – задумчиво поинтересовался Охвайс.

Я даже от иллюминатора отлипла. Это мне сейчас польстили или другие расы, наоборот, унизили? Первые – обычно статные красавицы. Природа создала их такими, чтобы мужчины сами бежали за ними, предлагая хлебнуть крови. Вторые – бой-бабы. Если увидите на улице избитую гоп-компанию, а над поверженными врагами, отряхивая ладоши, стоит женщина – вот это драконица.

Выразительно приподняла бровь. Отличный жест – обычно должники сами каяться начинают.

– Фея? – он заглянул в мои золотистые глаза. Только у нашего вида такая радужка. – А так и не скажешь.

– Мне в обморок упасть? – хмыкнула я, намекая на излишнюю впечатлительность, которую нам приписывают.

– Обойдусь, – буркнул наг и отбросил ненужную подушку.

Хм, неужели кто-то чувствует себя не в своей шкуре из-за того, что я не проявляю должной эйфории от соседства? Шесть часов рядом с нервничающим типом и двумя еще больше от этого переживающими нагами меня не прельщают.

Я профессионально улыбнулась, словно передо мной налоговый инспектор, а документы вчера мы съели на ужин. Красный взгляд Охвайса стал задумчивым. Телохранители занервничали еще больше.

– Ой, да ладно вам, – я послала нагам насмешливую улыбку. – Что я могу сделать вашему драгоценному начальнику? Задушить? Мне элементарно сил не хватит. Разбить бокал и порезать его? Так он наг – кожа что сталь. Надругаться? – тут подавились все разом. – Да прежде чем я штаны с него сниму, вы меня скрутите.

Судя по заинтересованным взглядам охраны, я предложила вариантов больше, чем они рассчитывали. Или просто представили картинку, в которой оттаскивают меня от вцепившегося двумя руками в брендовый ремень босса.

Чтобы не нервировать бедняг, которые и так явно перерабатывают, снова вернулась к созерцанию облаков. Охвайс еще несколько минут побуравил меня взглядом красных глаз, вызывая неопределимое желание почесаться, и выудил из-под сиденья портфель. Вскользь увидела надпись «Баланс» и чертыхнулась про себя. Кто-то явно просрочил сдачу отчетности. Все мое нутро ответственного специалиста сжалось, выражая протест против такого пренебрежительного отношения к налоговой.

 Картинка в иллюминаторе приелась уже где-то через полчаса. Я все чаще начинала прислушиваться к шелесту бумаг и высказываниям Охвайса, нарушающим все законы биологии, физики и нравственности.

– Помочь? – не выдержала я. Было отчетливо видно, как у нага нервно дергается щека.

Генри поднял на меня слегка расфокусированный взгляд красных глаз. Жутик он редкий.

– Чем? Массаж мне сделаете?

Я, честно, даже задумалась: как он из нашей беседы смог выйти на массаж?

– Чего не умею, того не умею, – развела руками. – Зато я баланс могу свести.

– Вы? – он выразительно прошелся взглядом по моим обтянутым зелеными лосинами ногам, затем по белой короткой тунике, из которой завлекающе выглядывало одно плечо.

– Я! – невзначай поправила прическу. На ее укладку я потратила целый час с утра. Но носить такую предполагается с видом: «Ой, я только встала с кровати».

– Фея? – еще подозрительней уточнил Охвайс.

– Бухгалтер! – я расправила плечи и вздернула подбородок. Не в первый раз высшие расы смотрят на нас как на обслугу. Ничего, сейчас умою этого сноба. Я протянула руку: – Дайте.

Документы мне передавали с видом свирепого пса, на которого нацепили розовое платьице и завязали бантики на ушах.

– Если пострадает хоть один лист, они вас убьют, – наг ткнул пальцем в опешивших телохранителей. Те новой должностью не впечатлились.

Я достала из дамской сумки привычные очки. После строгого взгляда поверх оправы, наги излишне внимательно стали изучать однообразный пейзаж за иллюминатором.

– Хочу заметить, – чопорным тоном произнесла я, – что прятать труп на борту аэробуса особо негде. Так что с убийством придется подождать, пока не приземлимся.

Генри что-то фыркнул про троллью выдержку и попросил у девушки коньяк. Потом покосился на меня и добавил:

– Бутылку.

Два часа мне потребовалось на распутывание клубка махинаций. А всего-то кто-то в одном месте чуть подправил сальдо. Поставил единицу вместо четверки. Вот и получился убыток в триста миллионов. Тут я невольно восхитилась: это ж надо незаметно стащить такие деньжищи.

– Вот, – я указала на ошибку нагу, который из миллиардера чуть не стал миллионером. – Не знаю, какой умелец до этого додумался, но выглядит шикарно.

– Что ж, ему ум и находчивость пригодятся в тюрьме, – наг пьяно усмехнулся. – Если выходку со скупкой непотребных вещей сомнительного качества я еще мог простить, то воровство – нет.

– Чего это сомнительного качества? – я сдвинула очки на кончик носа. – У нас есть лицензии на весь товар. Еще ни одной жалобы не поступало!

– Да какой человек сознается, что у него в процессе наручники, к примеру, сломались? Одно дело купить, другое поломку возвращать.

Мужчина пьяно взмахнул руками, расплескивая элитный коньяк на бухгалтерские документы, разложенные на столе.

– Сами убьетесь? – я заинтересованно взглянула на охрану.

– Хрррр, – в ответ захрапел наг-альбинос, свесив голову на грудь.

– Наги пьянеют? – потрясенно спросила я у левого охранника. – Вы же любой яд нейтрализуете.

– Альбинос, – вздохнул охранник. – Ничего, через пару часов придет в себя.

Вот так и узнаешь интересные факты из жизни другого вида. А змейка-то, оказывается, не ядовитая.

Но доблестные телохранители меня не обманули. Когда пришла девушка сопроводить пассажиров элитного класса на выход, Охвайс, чуть помятый, но уверенно стоящий на ногах, галантным поклоном пропустил меня вперед.

А стюарда-красавчика мне так и не показали.

Город Лейхаус, откуда трансфер отвезет нас до портового Льена, встретил гостей духотой и обжигающим солнцем. Я даже не успела оценить раздетость таможенной службы, щеголяющей в коротких шортах, как меня уцепили за локоть и потащили куда-то в сторону.

– Пройдем через начальника без задержек, – пояснил мне Охвайс, пока телохранители отбирали мои пожитки у служащих аэропорта. Те посторонним мужикам отдавать розовые чемоданы (спасибо, Циля) не спешили и требовали документы. Небольшой конфликт грозил перерасти в массовую драку. – Вы мне помогли, я – вам. Куда вас отвести?

– Паром в Льене.

– Остров Амба? – я кивнула. На самом деле, на языке аборигенов он называется Амба-Хэй-Худей-Лас-Тори-Хой-Топ-Вей. Вот такие были замороченные островитяне. – Отлично, доставим до самого отеля. У меня как раз в Льене личный водолет стоит.

– Ух ты! – восхитилась я. Везет мне с отпуском! Это не общественный паром.

Пока начальник споро ставил печати в наши документы, появились два помятых телохранителя. Мой багаж был отбит, но стороны явно понесли потери.

Только выйдя из здания под горячие лучи, я срочно захотела переодеться в купальник. А еще лучше – содрать с себя кожу целиком!

– Первый раз в таком климате? – сочувственно спросил Охвайс. – Ничего, сейчас в мобиль сядем, там режим охлаждения есть.

– Да? – вяло удивилась я. Наги же вроде, наоборот, любят солнышко.

– Няшка тоже капризный, тяжело жару переносит.

Ага. Меня приравняли к крокодилу. Даже не знаю, радоваться или огорчаться в данной ситуации.

– А можно познакомиться с этой несомненно, выдающейся рептилией? – я заинтересованно взглянула на Охвайса.

Мне подарили скупую улыбку:

– Няшка плохо переносит полеты. Даже пришлось в свое время покупать транспортную компанию специально для него, ведь перевозчики отказывались выполнять наши требования. Через день прибудет.

Я фыркнула исключительно про себя. Бедняга. Пришлось купить. Тяжела жизнь миллиардера.

В этот момент со стороны раздался восторженный женский писк: «Это же Охвайс!». Раньше я думала, что в такую эйфорию девушку приведет лишь встреча с известным актером. Но, оказывается, и страшненький наг-альбинос может заставить визжать.

Телохранители среагировали моментально, отгородив нас от источника звука своими спинами и моими чемоданами. Работа у них такая. Но когда на пути к счастью хрупкую и ранимую женскую душу останавливало такое незначительное препятствие?

С криком «Меня куси!» одна из барышень юркой рыбкой пронырнула между широко расставленных ног левого. Я не видела лица охранника, а жаль. Наверняка там было непередаваемое выражение полной нестыковки с действительностью.

Последним бастионом перед Охвайсом неожиданно для всех, в том числе и для себя, выступила я. Поклонница со странными предпочтениями (обычно автограф просят, а этой слепок зубов понадобился) налетела на маленькую фею, которая отлично удержала удар, благодаря ежедневным тренировкам в часы пик в переполненном городском омнибусе. Девушка и сама не поняла, как оказалась на раскаленном тротуарном покрытии. Тихо шурша шинами, подъехал представительский и громоздкий мобиль. Я пикнуть не успела, как меня, подхватив за плечи, впихнули в салон.

– Извините, такое часто бывает, – повинился владелец заводов, газет, пароходов.

Внутри было действительно прохладно. Я блаженно растеклась по комфортабельному, явно ортопедическому сиденью.

– Да причем тут вы, – отмахнулась я. – Девушка определенно не в себе. Может, на солнце перегрелась.

Телохранители, расположившиеся напротив нас, как-то странно заулыбались.

– Да я уже понял, что вы не в курсе брачных обычаев моей расы, – Охвайс хмыкнул и откинулся на сиденье, прикрывая глаза.

Я покосилась на охрану, которая нежно обнимала мои чемоданы, но пояснений не последовало.

Пришлось покопаться в залежах знаний. На задворках школьного курса притаились скудные крохи о жизни нагов. Там вроде было что-то связанное с укусами. Типа если ты не умрешь от яда, то можешь требовать женитьбы. Кодекс чести и все такое. Ага. Хотя нет, не так: АГА! Учитывая, что альбинос слегка с дефектом в виде не выработки яда, то претендовать на богатое тельце может любая! Вот он влип.

– А вы не боитесь…? – я многозначительно поиграла бровями.

Генри устало приоткрыл один красный глаз и вздохнул:

– Вас? Нет. Совместный полет доказал, что вы из другого теста и ловить мужа таким способом не станете.

Он, конечно, прав. Чувство собственного достоинства, благодаря которому я сейчас не опыляю цветочки в каком-либо саду в родном Унюфенске, не позволит мне поступить столь низко. Силком женить кого-то на себе, даже не смотря на возраст и нытье мамы, я не смогу. Вспомнив сумму на расчетном счете, которую видела в документах, я скрипнула зубами. Ну в кого я такая принципиальная?

На протяжении всей поездки пыталась убедить себя, будто быть меркантильной дрянью не так уж и плохо. Но в результате лишь укрепилась в мысли, что прожигательницы жизни из меня все равно не вышло бы.

А потом случилось оно! Море! Никогда его не видела в живую!

Я, завороженная открывшейся картиной, вцепилась в ручку двери, чтобы срочно вдохнуть соленый воздух, но мои планы нарушили самым возмутительным образом.

– Куда?! – рявкнул на ухо Охвайс, обхватив меня рукой за талию. – Мобиль еще не остановился!

– Ой, – пискнула я. Хиленький-то он только на вид. Схватил так, что я испугалась за свои ребра. – Простите.

– Вот теперь я верю, что вы фея, – как-то расслабленно улыбнулся Генри. – Только вы из-за какой-то лужи можете самоубиться.

– И ничего не «какой-то», – обиделась я за море.

– Хорошо. Из-за очень большой и синей лужи, – покладисто согласился наг.

– А у вас домашнее животное – крокодил, – сердито проворчала я.

– Няшка – талисман, – Охвайс кивнул охране, и те первыми выбрались из мобиля.

У нага-миллиардера – талисман крокодил… Так и представляю эту картину: сделка по покупке какого-нибудь заводика, конференц-зал, люди в деловых костюмах и запонками стоимостью с мобиль, Генри Охвайс откинулся в дорогом кресле и гладит крокодила, развалившегося у него на его коленях.

Я оперлась на протянутую руку телохранителя и выбралась обратно в ад. Почему-то думала, что у моря будет прохладнее. Но нет, видимо, в Преисподней сегодня день открытых дверей.

– Может, вам переодеться во что-то полегче? – сочувственно спросил правый.

– Хорошая идея, – пропыхтела я, высунув язык, как собака, в надежде хоть чуточку охладиться. Помогало слабо, да и со стороны я весьма странно смотрелась.

Чувствуя, как лосины медленно вплавляются в кожу, я подхватила чемоданы и устремилась в дамскую комнату.

Явление преображенной меня заставило трех нагов удивленно переглянуться. Охвайс даже заглянул мне за плечо, видимо, ожидая найти сброшенную, словно у змеи, шкуру.

Я одернула короткий бежевый топик с надписью «Сейчас как нафеячу!» и скромно улыбнулась. Между прочим, это подарок любимого начальника. Правда, перед этим я ему презентовала кружку, на которой красовалось «Забодаю!». Мягкие хлопковые коротенькие шортики были мной приобретены в нашем «Шалуне». Точнее, именно из-за них я купила набор «Милой сестрички», доведя Рузвельта до гомерического хохота. На ногах красовались радужные шлепанцы с объемными бабочками. Вот на них-то и уставились наги. Даже обидно как-то стало за другие части тела.

– И где ваш водолет? – я от нетерпения приплясывала на месте.

Охвайс обрисовал рукой в воздухе мой силуэт, потом взглянул на правого, затем на левого.

– Она, – подтвердила охрана. – Чемоданы ужасной расцветки, определенно, ее.

Я чуть не выпала из шлепанец. Точно, я же смыла макияж, и вместо стильной прически сделала обычный хвост. Мне сейчас больше двадцати и не дашь. Вот я сглупила. Надо было предупредить. Это ж мужчины. Табличку там на себя, что ли, прилепить.

Генри молча махнул рукой, мол, идем, и широкими шагами побежал впереди охраны. Телохранители подхватили мои тяжелые чемоданы, будто это маленькие дамские сумочки и, непринужденно помахивая ими, устремились за начальником. Мне осталось только ускоренно семенить сзади.

Водолет чуть заметно для глаза покачивался на волнах. При взгляде на него тут же представлялась скорость, драйв, соленые морские брызги и толстый кошелек Охвайса. Безумно дорогая игрушка для взрослого мальчика.

Я аккуратно ступила на гуляющий под ногами мостик…

– Ой! – зашаталась и взмахнула руками. Сумочка описала красивую дугу и нашла пристанище на макушке миллиардера. – Извините.

– Ничего, – прошипел наг.

Опять обхватив меня рукой за талию, приподнял над неустойчивой конструкцией и перенес на борт.

– Ух ты, – я не удержалась и пощупала его бицепс, – а с виду вы хиленький такой!

– А вы вежливая и не фея, – вернул Охвайс мне любезность.

Кажется, на жаре все же поплыли у меня мозги куда-то в дальнее путешествие, потому что на столь не культурное замечание я показала язык нагу.

– А мой длиннее, – мужчина явил свой раздвоенный и узкий, чем-то похожий на ленту.

Водолет в очередной раз качнулся на волнах, и мы дружно схватились за прикушенные языки. Надо было видеть глаза охраны в этот момент.

– Где желаете присесть? Внизу или рядом с рулевым? – чуть шепелявя, спросил Охвайс. Хотя по красным глазкам было видно, что он бы не отказался, если бы я разместилась где-нибудь подальше.

– А кто поведет? – въедливость Цили очень заразна. На днях ее старшенький в песочнице долго и нудно выяснял, чей же здесь песок. Потом и торговать им пытался, когда узнал, что общественный.

– Я! – гордо расправил плечи Генри.

– А лицензия у вас есть? – вкрадчиво уточнила я. Все-таки застрять где-то в море – не самое захватывающее приключение. А наличие большого количества денег позволяет купить права хоть на управление аэробусом. И это вовсе не значит, что ты будешь уметь действительно им управлять.

Он задумался! Взял и задумался!

– Эм, – я попятилась. – Я же вспомнила, что хотела прокатиться на пароме. Очень сильно. Прямо мечтала.

Наг-альбинос, миллиардер и прочее, прочее, прочее недовольно фыркнул и мотнул головой:

– Да пошутил я. Показать лицензию? Тем более ваши жуткие чемоданы у нас в заложниках. Попробуете сбежать, выкину их в море по дороге.

– Ага, я прямо вижу новостные листки с заголовками «Миллиардер похитил два отвратительно розовых женских чемодана. Новая страсть Охвайса!», – я бросила скептический взгляд на обсуждаемых монстров. Под охраной нагов в черном они смотрелись еще более нелепо.

 – О, вы тоже считаете, что сумки ужасны? – Генри удивленно обернулся. – Так зачем вы их приобрели?

– Циля, – я вложила в это имя всю скорбь от невозможности сопротивляться напору подруги. Какие-то беседы у нас с ним все странные. Пора вернуть себе рассудок: – Если не против, я бы хотела посидеть возле руля. Можно?

Капитанский мостик располагался на небольшом возвышении, и от этого полет над водой казался еще более захватывающим. Я понаблюдала, как наг деловито включает какие-то рычажки, перещелкивает тумблеры. Мотор зарычал, словно голодный хищник, распугивая вездесущих чаек. Охвайс, красуясь, одной рукой вывел нас из бухты в море.

Восторг! Полная, не передаваемая словами феерия! Это абсолютное чувство свободы!

Звонкий смех сам вырвался из моего горла. Охвайс широко мне улыбнулся и потянул рычаг, ускоряя водолет.

На большой волне наше судно подпрыгнуло, и я рефлекторно вцепилась в поручень перед собой. То, что он торчал из панели управления, как-то прошло мимо моего мозга.

Водолет взбесился! Он скакнул вверх, смачно шлепнулся об воду и взревел, резко задирая нос.

– Твою…! – экспрессия Охвайса потонула в непечатных выражениях телохранителей.

Теперь стало понятно, почему он «лет». На бешеной скорости мы понеслись вперед. Я только почувствовала, как моя попа плавно начинает отрываться от сиденья, и пискнула.

– Держитесь! – крикнул миллиардер охране и сильнее сжал руль.

– Может, отпустить? – я глазами указала на поручень.

Наг мотнул головой:

– Уже не поможет. Кто-то испортил рулевое управление. Вы держитесь за тормоз.

– Что?! – прохрипела я. – У нас тормоза не работают? И как мы будем останавливаться?!

– Топливо все выжжем, – наг крутанул руль, закладывая дугу.

– Вы так спокойно себя ведете, – с ужасом провыла я. Впереди по курсу показались какие-то камни. Но водолет, снова заложив вираж, изменил направление.

– Не в первый раз, – спокойно отозвался Охвайс. – Многие знают, что я предпочитаю на свой остров добираться на водолете.

– У вас свой остров? – я завистливо вздохнула. – Стоп. Не о том я. Это не первый раз, и вы так спокойно на него садились? А если бомба?

– Я наг, – Генри скосил на меня глаза. – Парни тоже. Нас взрывать бесполезно.

– А я? – я жалостливо хлюпнула носом и сильнее прижала попу к сиденью.

– А вы с нами, – Охвайс был настолько спокоен, мне захотелось как следует его укусить. Не с брачными намерениями, а самыми что ни на есть кровожадными. – При обороте в змею у нас появляется непробиваемый кокон. Даже ваши расчудесные чемоданы не пострадали бы.

И тут я поняла, что такое морская болезнь. Затошнило меня, словно после жирного пирожка в дешевой столовой. Просто замечательно, что я ничего не ела с утра, так переживала о полете.

– Кажется, мне не хорошо, – простонала я.

– Эйт, иди за руль, – позвал Генри одного из охранников. – Фея все-таки фея. А то я уже сомневаться в мироздании начал.

Меня придержали за талию, чтобы я не свалилась за борт на резком развороте.

– Держитесь. Немного осталось, – подбодрил меня миллиардер. – Лучше полюбуйтесь морем. Вам же оно так понравилось.

– А я и любуюсь, – огрызнулась я, вися лицом вниз. – Мне все отлично видно. И моему желудку тоже.

– У меня есть водичка, – охранник протянул запотевшую бутыль.

– Тут воды и так много, – вяло отмахнулась я, дыша ртом. Острый приступ прошел, но на кульбиты желудок еще нервно реагировал.

– Все, едем к острову, – крикнул рулевой.

– А можно я не буду говорить, насколько я рада? – с трудом разжала побелевшие пальцы, которыми вцепилась в борт.

– Можно, – великодушно разрешил Генри.

На пирсе нас встречал молодой паренек в форме моряка.

– Рады приветствовать гостей на острове Амба-Хэй-Худей-Лас-Тори-Хой-Топ-Вей, – без запинки скороговоркой проговорил он.

– Отойди, – прошипела я на зависть нагам за спиной и сползла на доски причала. Распласталась по ним и затихла.

– Это она от счастья, – пояснил Охвайс опешившему парню.

– Все в порядке? – участливо спросил Охвайс, когда я ползком переползла на лавочку под навесом.

– Вам красиво или соврать? – фыркнула я и махнула рукой: – Ладно, не берите в голову. Спасибо, что прокатили на водолете. Сейчас чуточку посижу и поползу в гостиницу заселяться.

– Хорошо. Тогда я вас здесь оставлю. Еще нужно договориться о транспортировке на мой остров. Приятного отдыха, фея-бухгалтер.

Я вяло улыбнулась и кивнула на прощание. Хотелось все же, чтобы водоворот развлечений чуть сбавил обороты. Есть у меня скромная мечта – дожить до окончания отпуска при своих руках и ногах. Как-то я не подумала о страховке. Родители хоть небольшой бы денюжкой утешились.

Тень оказалась коварной. Да, солнце не пекло, но духота была ужасная. Я с усилием соскребла себя с лавочки и поплелась в сторону отеля со сверкающей в лучах надписью «Райский уголок». Там точно я смогу дышать! Чемоданы громыхали колесиками по неровным плитам. Вот зачем мне столько одежды? Одним купальником вполне можно было обойтись! И самое смешное – мы купили все, кроме шляпы. Три парео и ни одной панамы. Тюрбан на голове намотать, что ли?

Все феи блондинки. Ну, как все? Кроме меня. Мои волосы имеют более темный оттенок, приближенный к карамельному. В общем, это они виноваты, что макушку нещадно выжигает! Я в этом уверена.

– Фух, – я ввалилась в гостеприимно распахнутые двери. Ко мне подскочила девушка со стаканами воды на подносе. – Я вас люблю, – доверительно сообщила я обслуге, присасываясь к живительной влаге.

Девушка глупо хихикнула и сопроводила меня к стойке регистрации, осчастливив вторым стаканом. Я молча отдала документы и прижала прохладное стекло к виску. Каким местом я думала, выбирая Ольмивские острова? Надо было на север куда-нибудь податься! Пингвинов я тоже никогда не видела.

Краем уха уловила заискивающие интонации соседней девушки за стойкой:

– Простите, правда, ничем не могу помочь. Ни одного свободного номера нет. Если хотите, я позвоню в другие отели…

– Там тоже под завязку! – рявкнул знакомый голос. – Пик сезона.

Я аккуратно выглянула из-за стакана, чтобы быстро спрятаться обратно. Охвайс пребывал слегка не в настроении. А прилететь могло и мне, ведь последний номер в отеле забронировал «котик» Цили для меня.

– Слушайте, – тихо позвала регистраторша, протягивая документы, – у вас же двухместный номер. Вы знаете, кто это? Пустите его к себе. Такой шанс.

Мне не дали возможности красочно ответить на столь заманчивое предложение. Наг, услышав этот громкий шепот, сделал плавный шаг ко мне и отобрал стакан:

– О, и снова здравствуйте.

– Я и соскучиться не успела, – недовольное бурчание под удивленными взглядами девушек пришлось прекратить. – И что же случилось? Вы вроде на свой остров собирались?

При фразе «свой остров» фойе потонуло в протяжном женском вздохе. Охвайс бросил взгляд на обслугу и, подцепив меня за локоть, оттащил за какой-то фикус. Если он хотел спрятаться, то слегка не угадал с конспирацией. Из-за средней плешивости растения нас отчетливо было видно. Да и рядом трущиеся телохранители не выглядели ценителями ботаники и откровенно нас палили.

– Проблема в том, что на моей вилле случился погром. И там несколько дней будет невозможно находиться. Как только все уберут и починят, я съеду. А в замен – приглашу к себе в гости. На моем острове есть красивый грот.

Щенячьи красные глазки – та еще картина для психики.

– Я с вас удивляюсь, – проворчала, понимая, что сдаюсь. – Сначала водолет, потом вилла, а вы так спокойно об этом говорите.

– Да как-то не привыкать, – пожал наг плечами. – Вы, девушки, весьма неизобретательны в мести, когда ожидания начинают расходиться с действительностью.

Ишь ты, знаток женской натуры нашелся. Наверняка, сам наплел девице: люблю, шубу куплю. А потом променял ее на кого-то помоложе. Вот прямо как Лион. Тьфу ты, нашла о ком вспоминать. Любовница Охвайса рассчитывала на предложение хвоста и шкуры (или что там наги предлагают), а осталась с носом. Но громить чужую собственность…

Но, с другой стороны, иметь миллиардера в должниках весьма неплохо.

Охвайс как будто прочитал мои мысли:

– А давайте я скуплю в вашем магазине весь товар, который не пользуется особым спросом? – хитрый жук точно нашел слабое место в моем сердце.

– Опять премию выдавать будете? – подозрительно уточнила я. Ведь с человеком, скупившим все на личные нужды, я точно в один номер не заселюсь.

– Бонусы никогда лишними не бывают, – туманно ответил наг. – Ну, так что?

Я кивнула. А в голове стояла картинка пришедшего с работы служащего, который вместо зарплаты к ужину принес хлыст.

– Только их, – я ткнула пальцем в правого и левого, – определяйте в другое место. На худой конец, коврик под дверью свободен.

– Не беспокойтесь, – меня с радостной улыбкой на лице потащили обратно к стойке регистрации, – они большие мальчики, сами разберутся.

Хм, какое спорное право заявление.

Осчастливив нас вторым комплектом ключей от номера триста три, девушка обзавелась странным тиком: мне подмигивала, а Охвайсу широко улыбалась. Чем и напугала бедного нага. Он спешно попытался убраться из зоны поражения, но на его пути неожиданно появился сам управляющий (что следовало из нашивки на кармане форменной рубашки) с подносом. Вместо воды миллиардеру предлагалось вкусить шампанское.

– Ну вот, – расстроено вздохнул Генри, оттягивая на груди мокрую рубашку, – теперь я пахну как последний пропойца.

Я усмехнулась:

– Сильно сомневаюсь, что забулдыга может позволить себе расточать аромат дорогого шампанского. Пойдемте в номер, там есть душ и мыло. Все же столь изысканный мужской одеколон навевает не самые приятные мысли.

Убранство отеля сильно отдавало колоритом острова. Плетеная мебель, тростниковое покрытие на полу, дерево в каждом углу.

– Главное, чтобы умываться не в тазу, – проворчала я себе под нос.

Печенкой чувствую, аукнется мне это соседство.

На пороге номера Охвайс придержал меня за локоть:

– Простите, но, прежде чем мы войдем, может, вы уже представитесь? А то как-то неудобно.

Я открыла рот и закрыла, так и не вымолвив ни слова. Вот что отпуск с людьми делает! Правильно я в него пять лет не ходила.

– Бегония Эфорт. Можно просто Ния, – я протянула нагу свою ладошку.

– Отлично, – вместо рукопожатия мои пальчики легко поцеловали, – на «ты» даже удобнее.

Э? Когда это я успела предложить?

Номер не большой, но уютный, порадовал двумя раздельными спальными местами. А то после странных упражнений с мимикой регистраторши, я ожидала чего угодно. Но с виду все пристойно.

Но самое главное, в номере был он – охладитель воздуха! Никогда в своей жизни не предполагала, что буду плакать от умиления при виде техники!

Наг дипломатично удалился приводить себя в приемлемый вид, пока я нежно наглаживала пульт управления живительной прохладой.

Из ванной раздался грохот. Интересно, а если Охвайс там свернул шею, я смогу убедить правого и левого не убивать меня?

Распахнув дверь, я уставилась на нага, растянувшегося на полу и прижимающего к груди лейку душа, которая фонтанировала плевками воды. По мужчине ровным слоем вспенивалось мыло.

– И? – я так и не смогла облечь в слова всю гамму эмоций.

– Я упал, – сообщил мне очевидное Охвайс.

– До ванной не дошел? – сочувственно спросила я.

– Подскользнулся, – наг задумчиво пощупал голову. – Вроде, не расшибся.

– Давай я помогу, – со вздохом отобрала у него душ и выключила воду. – Крови нет, но присутствует шишка. Не тошнит?

– Все нормально, – Охвайс сел, держась за край ванны. – Сейчас перекинусь, и все пройдет.

Я критичным взглядом осмотрела этого не красавчика:

– Только ты в следующий раз сначала одежду сними, а то и помылся, и постирал.

Вернувшись в комнату, я рухнула на кровать. Это первый день отдыха. Мне даже страшно представить, что будет дальше. Какой курортный роман? Если только найду здесь психиатра, то с ним и закручу. И польза, и удовольствие.

– Ния, – послышался жалобный голосок миллиардера в щель приоткрытой двери. – Я тут случайно понял, что остался совсем без одежды.

Я выдохнула. Медленно. Очень медленно.

– Мне найти твою охрану? – я постаралась, чтобы в голосе не было слышно скрытого проклятия.

– Нет… Ты их искать по острову долго будешь… Тут просто полотенчики… Маленькие совсем… Подай простынь с кровати, пожалуйста.

Я покосилась на стену, разделяющую номер и ванную комнату.

– Смотрю, ты решил контузить всех служащих отеля, подкинув загадку: что же за глобальные постирушки мы устроили, и куда пропала простынь. Да? Давай лучше закажем тебе мужскую одежду в номер.

– Я этим и хочу заняться, – огрызнулись из-за двери. – Только пугать кое-кого не собираюсь голым видом!

– Что, все так ужасно? – удивилась я. – Тогда ладно, погоди.

Явление нага в моем халате с райскими птицами я уже, видимо, не забуду никогда. Мне-то он был по колено, а мужчине стыдливо прикрыл только самое необходимое.

– Я, конечно, благодарен тебе, Ния, – Охвайс присел на стул, по-мужски расставив ноги, но тут же почувствовал сквознячок в непривычном месте и поменял позу, закинув ногу на ногу, – но если ты сейчас засмеешься, отшлепаю.

В таком наряде угроза приобрела особый оттенок. Я кашлянула, отводя глаза:

– Говорят, акклиматизация пройдет лучше, если поплавать. А пойду-ка я на море полюбуюсь.

– Хорошая идея, – с серьезным лицом проговорил Генри. – Только не могла бы ты дать мне свой видеофон. Мой погиб в неравной схватке с водой и кафельным полом.

В Шойске один раз меня пытались ограбить. Повезло, что преступников спугнул отряд гвардейцев. Но в таком виде я гопника вижу впервые.

Откупившись видеофоном, я сбежала из номера.

 По прибытии на остров меня озадачило отсутствие толпы, свойственной наплыву в сезон. Но теперь стало ясно – все на пляже. Я прямо почувствовала себя в омнибусе в час пик. В сердцах пнула белый песок. Никто не станет между мной и морем! Профессионально протолкалась я до воды, потом снова потолкалась в ней. Непередаваемое ощущение селедок в бочке. Сердитой нахохлившейся медузой я доплыла до оградительных буйков и вздохнула. Надо будет напроситься к Охвайсу на остров жить, там наверняка нет толпы.

В общем, первое купание в море оставило после себя далеко не радостное впечатление, так же, как и первая поездка на водолете.

В номере было пусто. Самое примечательное, что отсутствовал и мой халат. Неужели Охвайс рискнул в нем прогуляться?

Ладно, пока миллиардер ускакал по своим миллиардерским делам, мне необходимо купить себе шляпку. А еще я присмотрела пару развлечений, нужно спланировать бюджет.

Сижу я на кровати, занимаюсь любимым дело – деньги по стопочкам раскладываю, и тут стук в дверь. Если это Охвайс – хвост оторву. Ибо нельзя отрывать бухгалтера от святой медитации!

Но в коридоре меня ждал сюрприз: красивый и длинноногий, определенно модельного типа.

– Ты кто? – невежливо спросила девица и сморщила презрительно нос: – Уборщица?

– Бухгалтер! – оскорбилась я.

Гостья заглянула мне через плечо:

– А что ты там делаешь?

– Деньги считаю, – честно созналась я. И добавила: – В своем номере.

Мы помолчали. Точнее, я подождала, пока в скудных мозгах красавицы переварится эта новость.

– А где Генри? – обиженным тоном спросила она.

– Понятия не имею, – опять честно ответила я. – Найдешь, передай, чтоб халат вернул. Все же он мой любимый, – и закрыла дверь.

Вот только парада моделей на коврике перед номером мне не хватало. Но проблему я решила в лучших традициях торговцев. Лист бумаги и ручка. На двери для всех желающих приобщиться к телесам и кошельку миллиардера появилось объявление: «Охвайса тут нет. Где он – я не знаю. А когда вернется – и подавно!».

Лучшая релаксация для женщины – покупки и мороженое. Вот я и решила скомбинировать для усиленного восстановления сожженных нервных клеток.

Вроде, сейф должен быть в шкафу. Сейчас уберу туда основную наличность и пойду кутить.

– Неожиданно, – я с круглыми глазами уставилась на Охвайса. Это самое невероятно, что я могла увидеть, когда сдвинула дверь-купе. – Наги вьют гнезда?

В ответ лишь тяжело вздохнули. А что еще можно было спросить, застав миллиардера в шкафу?

– Я тут одежду жду, – скрипнул зубами Генри.

– Куда более неожиданно, – пробормотала я и бросила взгляд через плечо на комнату: – А почему не там?

– Потому что девица, которая только что заявилась, была не единственной! – в сердцах бросил наг. – А я в таком виде! А они в номер ломятся! Руки распускают! – начал жаловаться на тяжелую судьбу завидного холостяка Охвайс. – Парни прибудут с одеждой и начнут охранять вход. А пока вот прячусь.

– Хорошо, – я деловито убрала деньги в сейф и закрыла его. А потом и дверь шкафа: – Жди. А я пойду погуляю.

– Удачного отдыха, – глухо отозвался наг.

Естественно, на шикарном курорте цены тоже были шикарные.

Я повертела белую панаму с широкими полями в руках и подозрительно спросила:

– А где человек с опахалом, услуги которого явно включены в стоимость? А петь он при этом будет? Или истории смешные рассказывать?

Но пронырливый торгаш, косивший под аборигена, только улыбался и на ломаном языке упорно твердил одну и ту же цифру.

Шляпку в результате я все же купила, а вот ракушки и бесплатно можно найти. Я видела, как этим промышляли другие постояльцы на пляже.

Грабеж честного отдыхающего продолжился и в кафе. Уточнять, из молока какого редкого животного приготовили мороженое и у кого такого кровожадного отобрали шоколад и вишню, я не стала. А хотелось.

За соседними столами сидели семьи с шумной малышней. Пока из претендентов на курортный роман, не обремененных брачными узами, имелся только кавалер в возрасте лет пяти. И то девочке через стол перепадало его внимания больше, чем мне.

Я с тоской вздохнула. А в номере за дверцей шкафа прячется никем пока не соблазненный миллиардер в коротеньком халатике.

– А что это такая красотка скучает? – присел за мой столик мужчина. Я его окинула взглядом: объемный живот, зализанные назад волосы, ярко-красный загар, сальные глазки и белую полоску от кольца на безымянном пальце правой руки. Самец вышел на охоту, блин. А еще он лис. Так что сразу захотелось надеть ему на голову баснословно дорогое мороженое.

– Кто сказал, будто дама скучает? – произнес над моей макушкой новый голос с сексуальной хрипотцой.

Я закинула голову и чуть не потеряла сознание. Вот это образчик мужественности. Мужчина сверкнул белозубой улыбкой, которая на фоне темной от солнца кожи показалась сияющей, и легким движением руки отбросил за спину черные кудри.

Соперники смерили друг друга взглядами, и пухляш покинул нас, гордо задрав нос.

– Можно? – незнакомец взялся за спинку стула, завлекательно изогнув бровь.

– Да-а-а-а, – простонала я, сразу на все вопросы. Вот он – мой курортный роман.

– И как же вас зовут, прелестное создание? – он сцапал мои пальчики в свою горячую ладонь.

Я и так была уже на все согласна, но в дело вмешался один неучтенный фактор.

– О, Ния, вот ты где, – рядом со мной нагло уселся Охвайс. – Как погуляла? Классная шляпа, тебе идет.

И забрал мою креманку!

– Эй! – возмутилась я. Сразу вспомнилась милая детская сказка про наглую гостью, которая смяла все белье на хозяйской кровати, съела еду и мебель разрушила. Меня посетило легкое чувство дежавю.

По бокам от красавчика уселись правый и левый, и не стало моего курортного романа. Мужчину сдуло из-за стола после милой улыбки Охвайса.

– Ну и зачем ты это сделал? – недовольно спросила я.

– Тебе не следует налегать на холодное, пока не акклиматизируешься – горло застудить так можно, – он выскреб остатки ложечкой из креманки.

– Да причем тут мороженое? – я закатила глаза. – Зачем ты его прогнал?

– Кого? – Охвайс удивленно хлопнул белесыми ресницами. – Жигало этого? Я не думал, что ты хочешь ТАКОЙ сувенир привезти из отпуска.

Я махнула рукой. Ну не буду же я объяснять взрослому человеку, зачем мне курортный роман. Это унизительно, в конце концов.

– Надеюсь, мой халатик цел? – я пробежалась взглядом по новому наряду нага. Легкая рубашка с короткими рукавами и странными изображениями пьяных пони, серые шорты длиной до колен с множеством карманов и шлепки. Телохранители сменили черные костюмы на белые. Но от этого на их фоне Охвайс приличнее не выглядел. – Так вот что носят миллиардеры на отдыхе.

– А это я, чтобы рядом с тобой не выделяться, – бесхитростно ответил мужчина.

Я посмотрела на правого, на левого, потом на альбиноса. Мда, затеряться нам точно не грозит в такой компании.

– И какие у нас планы дальше? – Охвайс с довольным видом откинулся на стуле.

У нас имелось только желание послать эту компанию… ракушки собирать. Я уже открыла рот, чтобы озвучить направление движения, как наг состроил умильную мордочку, напугав детей за соседним столиком, и предложил:

– Тут по вечерам на пляже огненные шоу устраивают. Давай сходим? – Хм, говорят, жареные змеи – это деликатес. – Кстати, возьми, – мне вернули мою собственность. – Звонила твоя подруга, и я случайно нажал ответ…

– И? – я, заинтригованная многозначительно проглоченной концовкой, приподняла бровь.

– И мы поговорили, – наг скривился. – Точнее, меня допросили. Когда я представился, она поинтересовалась, не «Охвайс корпорейтед» ли спонсировал новую больницу по трансплантации органов. Тебя просили срочно перезвонить и предъявить все руки и ноги.

Я хихикнула. Циля – это Циля.

В видеофоне отобразилось лицо подруги вверх тормашками. Последнее время она увлеклась новым веянием – йогой. Это когда сворачиваешь свое тело в узел и познаешь гармонию. Я один раз попробовала и лишь осознала, что позвонки в хребте не просто так существуют.

– Привет, – я помахала Циле рукой, – вот она я. Целая и при своих органах.

– Точно? – подозрительно спросила подруга.

– Тебе рентгеновский снимок прислать?

– А что уже сделали? – еще сильнее напряглась Циля. Или это кровь хлынула ей в голову.

– Когда? – фыркнула я.

– А что, у тебя там такой напряженный график? – взгляд подруги стал заинтересованным.

Пришлось отойти, поскольку Цилю я знаю хорошо, и подробно отчиталась о первом дне отпуска. А затем полюбовалась отвисшей челюстью стоящей на голове подруги. Под конец разговора даже глаза заболели, и я перевернула видеофон. Теперь на меня косились люди с подозрением.

– И чего ты теряешься? – в своей любимой манере прямой, как шпала спросила Циля. – Он, конечно, не идеал красоты, но ты же можешь зажмуриться.

– Тьфу на тебя, – я опасливо посмотрела по сторонам. – Еще мешок ему на голову предложи надеть. И не такой уж он и страшный. Просто экзотичный.

– Ага, то-то я чуть матерью третий раз незапланированно не стала, когда эту экзотику в видеофоне увидела вместо подруги. Но тебе детей от него не рожать. А так…

Логика в словах подруги есть. Но что будет, когда его виллу приведут в порядок? Да и у него строй моделей имеется. Ладно, пару дней выжду и посмотрю. Если доживу.

За столиком правого и левого не было. Один Охвайс поглощал очередную порцию дорогой вкуснятины. Я повертела головой и увидела две массивные фигуры, оттаскивающие из кафе подозрительно знакомую женщину.

– Жоржетта Вулиф? – спросила я наглого оккупанта моего номера.

– О, ты интересуешься балетом? – наг весьма некультурно запустил раздвоенный язык в креманку. Я не удержалась и отвесила миллиардеру подзатыльник. Супер. Идем по нарастающей. – Ой, за что? Они же с ней аккуратно обращаются!

– Во-первых, ей заткнули рот. Во-вторых, скрутили как буйную. Хотя я вообще не к этому. Не лижи креманку, дети же смотрят!

– Она и есть буйная, – обиженно проворчал Охвайс. – Распрыгалась тут через стулья. Балерина, что с нее взять. А дети сами так едят! – он ткнул в карапуза. – Видишь?

Как бы помягче ему намекнуть, что ребенку лет пять от силы? Не самый лучший пример для подражания.

И, естественно, не вовремя пришла в голову мысль, которую зародила еще Циля.

– Интересно, а кто родится у феи и нага? – я задумчиво погладила подбородок.

Охвайс подавился, мороженое брызнуло во все стороны. Красный от натуги, мужчина попытался прокашляться. Пришлось похлопать его по спине. Милую картину избиения начальства и застала охрана. Правый и левый замерли и как-то беспомощно посмотрели на меня. А я что? Уже спасаю.

– Какой кошмар, – прохрипел Охвайс.

– Так ты не знаешь? – я перевела взгляд на телохранителей. – А может, вы в курсе: кто родится у феи и нага?

Мужики в костюмах оказались крепче нервами. Только удивленно расфыркались. Левый бросил насмешливый взгляд на босса и ответил:

– Дети у них родятся. Разве не понятно?