Отражение пустоты

Часть 1. Пролог пустоты.
Глава 1. Последний оазисДень, когда я чуть не сломалась

Знаете, что самое странное в конце света? Не то, что небо стало серым, а трава умерла. И даже не то, что люди перестали улыбаться. Самое странное — это то, что зеркала всё ещё отражают. Даже когда в мире не осталось ни капли живого света.

Меня зовут Эмилия, и я живу в Последнем Оазисе — куске цивилизации, который каким-то чудом выжил, когда остальной мир рассыпался в прах. Здесь, в окружении серых стен и бесконечного тумана, я научилась различать оттенки серого. Да-да, их много, поверьте мне.

Каждое утро я просыпаюсь в своей каморке на пятом уровне и первым делом смотрю в зеркало. Не потому, что я такая уж красотка (хотя, признаться, иногда я себе нравлюсь), а потому, что это единственное место, где можно увидеть настоящее отражение.

— Привет, Эмилия, — шепчу я своему отражению.

— Привет, — отвечает оно, и знаете что? Оно никогда не врёт. В отличие от всех остальных зеркал в Оазисе.

Говорят, раньше зеркала хранили эмоции. Смех, радость, любовь — всё это отражалось в их стеклянных глубинах. Но теперь… теперь они хранят только пустоту. Только моё зеркало — особенное. Или это я особенная?

Сегодня всё изменилось. Сегодня я услышала шёпот. Тихий, едва уловимый шёпот из зеркала. И знаете что? Он говорил со мной.

— Эмилия… — прошелестело отражение, и я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Что? — прошептала я, затаив дыхание.

— Время пришло…

И вот тут-то я поняла, что моя спокойная жизнь в Последнем Оазисе только что закончилась. А вместе с ней, возможно, закончится и весь этот умирающий мир.

Но об этом я узнаю позже. А пока… пока я просто стою перед зеркалом и пытаюсь понять, что же происходит.

Потому что в мире, где эмоции вымерли вместе с птицами, услышать шёпот из зеркала — это как встретить единорога. Невозможно. Но чертовски интересно.

Я отпрянула от зеркала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Может, я просто сошла с ума? С кем не бывает в Последнем Оазисе, где даже воздух пропитан отчаянием?

— Эмилия, — снова прошелестело отражение, и на этот раз я увидела, как поверхность зеркала слегка затуманилась.

— Ты… ты разговариваешь со мной? — мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо.

Зеркало моргнуло — буквально моргнуло! — и в его глубине промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Да, — ответило оно. — И у нас мало времени.

Я огляделась по сторонам, словно ожидая, что кто-то подслушает наш разговор. Но в моей каморке, кроме меня и говорящего зеркала, никого не было. Только старый хронометр на стене тикал, отсчитывая последние секунды моей привычной жизни.

— Кто ты? — спросила я, стараясь не показывать страха.

— Я — твоё отражение, — ответило зеркало. — Но не только. Я — хранитель.

— Хранитель чего? — я нахмурилась, пытаясь осмыслить происходящее.

— Того, что осталось от человеческих чувств, — зеркало снова затуманилось, и на этот раз я увидела в нём размытые образы: смех, радость, любовь…

— Но как… почему я единственная, кто это слышит? — мой голос предательски дрогнул.

— Потому что ты особенная, Эмилия. Ты последняя надежда этого мира.

В этот момент в дверь постучали. Громко и настойчиво.

— Эмилия! — раздался голос из коридора. — Ты там жива? Уже пора на дежурство!

Я вздрогнула и обернулась к двери.

— У тебя нет выбора, — прошелестело зеркало. — Время пришло.

— Поговорим позже, — прошептала я своему отражению и поспешила открыть дверь.

На пороге стояла Лина — моя лучшая подруга и напарница по дежурству в энергоотделе.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, закатывая глаза. — Ты что, опять разговаривала со своим зеркалом?

— Нет, конечно! — слишком поспешно ответила я. — Просто… задумалась.

Лина подозрительно прищурилась, но ничего не сказала. Она знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в эту отговорку.

— Пойдём, — вздохнула она. — У нас сегодня проверка генераторов, а ты знаешь, как их ненавидит старший техник.

Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Говорящее зеркало. Хранитель чувств. Последняя надежда мира.

Что же происходит?

И главное — во что я вляпалась на этот раз?
Энергоотдел встретил нас привычным гулом генераторов и запахом озона. Лина, как всегда, была в своём репертуаре — её рыжие волосы торчали во все стороны, а технический комбинезон был украшен пятнами машинного масла.

— Ну и куда ты смотрела? — проворчала она, врубая диагностическое оборудование. — Старший техник уже дважды спрашивал про тебя.

— Да-да, — отмахнулась я, проверяя показатели на панели. — Как будто у меня есть дела поважнее, чем его настроение.

Лина хмыкнула, но ничего не сказала. Она знала про моё странное увлечение зеркалами, но никогда не придавала этому особого значения. «Просто детская травма», — любила повторять она, когда я в очередной раз заговаривала о своих наблюдениях.

Пока мы занимались проверкой генераторов, я не могла перестать думать о разговоре с зеркалом. Хранитель чувств... Последняя надежда мира... Звучит как сюжет дешёвого романа, но только вот я никогда не была героиней таких историй.

— Эмилия! — голос Лины вырвал меня из размышлений. — Ты опять витаешь в облаках?

— Извини, — я встряхнулась. — Просто... много мыслей.

— Ага, — Лина прищурилась. — И все они связаны с твоим говорящим зеркалом, да?

Я замерла. Как она догадалась?

— Да брось, — фыркнула подруга, заметив моё удивление. — Я же не слепая. Ты последние недели сама не своя. То шепчешься с отражением, то замираешь посреди разговора.

 — И что ты об этом думаешь? — осторожно спросила я.

 — Думаю, что ты либо сошла с ума, либо наткнулась на что-то действительно важное, — Лина пожала плечами. — Но знаешь что? Мне всё равно. Главное, чтобы это не мешало нашей работе.

 Я улыбнулась. Вот она, настоящая дружба — когда твой друг готов принять даже то, что ты разговариваешь с зеркалом.

 В этот момент в энергоотдел вошёл старший техник. Его угрюмое лицо не предвещало ничего хорошего.

 — Так, девочки, — проворчал он. — У нас проблема. Главный генератор показывает странные колебания.

 — Уже проверяем, — быстро ответила Лина, бросаясь к панели управления.

 Я последовала за ней, но мысли мои были далеко. В ушах всё ещё звучал шёпот зеркала: «Время пришло...»

 Что же начнётся, когда это время действительно придёт?

 И готова ли я к тому, что ждёт впереди?

Колебания в главном генераторе только усиливались. Лина хмурилась, сверяясь с показателями на мониторе, а я не могла сосредоточиться на цифрах. В голове крутились слова зеркала, эхом отдаваясь в сознании.

— Что-то не так, — пробормотала я, вглядываясь в графики. — Эти колебания… они похожи на…

— На что? — Лина резко повернулась ко мне.

— Не знаю, — я покачала головой. — Просто ощущение.

Старший техник, наблюдавший за нами, раздражённо вздохнул:
— Хватит болтать! Нужно найти причину сбоя!

Мы углубились в работу, но я всё время ловила себя на том, что бросаю взгляды на своё отражение в защитном стекле панели. Что, если зеркало снова заговорит? Что, если оно знает причину этих колебаний?

Внезапно система оповещения запищала, привлекая всеобщее внимание.

— Внимание! — раздался механический голос. — Критическое снижение энергии в секторе D. Повторяю: критическое снижение…

— Чёрт! — выругалась Лина. — Это же жилой сектор! Там люди!

Мы с Линой переглянулись. Мы знали, что должны сделать. Энергоотдел — это не просто работа, это наша ответственность за жизни людей в Последнем Оазисе.

— Пойдём проверим, — сказала я, уже направляясь к выходу.

— Стой! — окрикнул нас старший техник. — Без разрешения никуда не идти!

Но мы уже бежали по коридору, следуя за показаниями на наших планшетах. В секторе D жили старики и дети — те, кто не мог работать на основных должностях. Мы не могли оставить их без энергии.

Добежав до сектора, мы обнаружили, что энергощит мигает, а температура начинает падать.

— Нужно активировать резервные источники, — скомандовала Лина, уже подключая аварийное оборудование.

Пока она занималась системой, я осматривала стены в поисках причины утечки. И тут мой взгляд упал на старое зеркало в коридоре. То самое, которое считалось неисправным и просто висело для красоты.

Оно слегка мерцало, словно отражая что-то, чего не было в реальности.

— Лина… — прошептала я, не отрывая взгляда от зеркала. — Посмотри на это.

Подруга замерла, проследив за моим взглядом.

— Что за… — начала она, но не закончила.

Зеркало снова затуманилось, и я услышала знакомый шёпот:

— Время пришло, Эмилия. Теперь ты видишь?

Я знала, что сейчас произойдёт что-то важное. Что-то, что изменит не только мою жизнь, но и судьбу всего Последнего Оазиса.

И я была готова встретить это лицом к лицу.

Потому что в мире, где эмоции почти исчезли, я нашла то, что могло их вернуть.

Лина застыла, не отрывая взгляда от мерцающего зеркала. Её лицо выражало смесь страха и любопытства.

— Что это такое? — прошептала она, не решаясь подойти ближе.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце колотится в груди. Зеркало продолжало излучать странное сияние, словно внутри него разгорался невидимый огонь.

— Эмилия, — снова раздался шёпот из глубины стекла. — Ты должна понять. Энергия этого мира связана с эмоциями. Когда они исчезли, начали угасать и генераторы.

— Но как это возможно? — спросила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

— Эмоции — это не просто чувства, — ответило зеркало. — Это энергия, которая поддерживает баланс мира. И ты — ключ к их возвращению.

В этот момент в коридоре появился старший техник, за ним следовала охрана.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, глядя на мерцающее зеркало. — Кто разрешил активировать это устройство?

— Оно само… — начала я, но не закончила.

Охрана двинулась к нам, но в этот момент зеркало вспыхнуло ярким светом, заставив всех отступить. Когда сияние угасло, на его поверхности появилось изображение — карта Последнего Оазиса с отмеченными точками.

— Эти точки — места силы, — прошелестело зеркало. — Там хранятся остатки эмоций. Ты должна найти их все.

— Но как? — воскликнула Лина. — Это невозможно!

— Возможно, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается странное чувство уверенности. — Если кто-то и может это сделать, то только я.

Старший техник попытался схватить меня за плечо:

— Ты никуда не пойдёшь! Это приказ!

Но я уже знала, что должна сделать. Повернувшись к Лине, я сказала:

— Ты пойдёшь со мной. Нам понадобится каждая капля помощи.

Подруга колебалась всего мгновение:

— Хорошо. Но только потому, что ты моя лучшая подруга, и я не позволю тебе вляпаться в неприятности в одиночку.

Зеркало снова затуманилось:

— Время не ждёт. Начинайте поиски. Первая точка — в заброшенных катакомбах нижнего уровня.

Я посмотрела на Лину:

— Ну что, готова к приключениям?

— Только если ты пообещаешь не геройствовать в одиночку, — ответила она, доставая свой универсальный инструмент.

— Договорились, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри просыпается что-то давно забытое — азарт и надежда.

Потому что в этот момент я поняла: мир действительно стоит на пороге перемен. И возможно, именно мы с Линой станем теми, кто вернёт ему утраченные краски.

 Мы с Линой быстро собрали необходимое оборудование. Универсальный сканер, портативный энергоусилитель, фонари (у нас всё ещё фонари, да, цифровой век закончился вместе с солнцем) — всё, что могло пригодиться в нижних уровнях.

Катакомбы под Оазисом — это не то место, куда кто-то идёт по доброй воле. Там темно, сыро и местами что-то шевелится. По слухам, это крысы. По другим слухам — остатки тех, кто не выдержал Перехода. И, честно, я не уверена, что крысы — худший вариант.

— Последний шанс отступить, — пробормотала я, когда мы спустились к заброшенному шлюзу.

— Поздно, — отозвалась Лина, закрепляя фонарь на груди. — Мы уже вляпались по самое «не могу». Так что вперёд, моя избранная.

— Не называй меня так, — буркнула я. — Я ещё не уверена, что не схожу с ума.

— А кто в этом мире не сумасшедший? — философски заметила Лина и открыла шлюз.

Холодный воздух ударил в лицо, словно приветствие из прошлого. Катакомбы встретили нас эхом собственных шагов и ржавыми трубами, свисающими с потолка.

Я всё ещё чувствовала вибрации после разговора с зеркалом — будто внутри что-то запустилось. Что-то, что невозможно было остановить.

— И как, по-твоему, выглядят «остатки эмоций»? — спросила Лина, когда мы углубились в тень.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но думаю, я это почувствую.

— Ну отлично, — буркнула она. — Мы полагаемся на «интуицию избранной». Что может пойти не так?

Ответа я не дала. Потому что именно в этот момент сканер запищал.

— Есть сигнал, — прошептала я, глядя на слабое голубое свечение, вспыхнувшее на экране.

Мы свернули за угол, и вдруг увидели это: посреди пыльной, полуобвалившейся комнаты стояло старое зеркало. Совсем не похожее на те, что были в Оазисе. Его рама была из витой меди, покрытая странными знаками. Поверхность стекла — гладкая, как вода.

— Ну, здравствуй, — прошептала я, подходя ближе.

Внутри зеркала — не моё отражение. Не Лина. Не коридор позади. А… воспоминание. Мама. Она смеётся. Живая, тёплая, настоящая.

Я протянула руку — и в этот момент зеркало дрогнуло. От него пошла лёгкая вибрация, будто оно… узнало меня.

— Вот оно, — сказала я, с трудом сглотнув ком в горле. — Это первый фрагмент.

— Эми, — тихо произнесла Лина. — У тебя слёзы.

— Это… просто пыль, — соврала я и, впервые за долгое время, не почувствовала в этом вранье горечи.

Я знала, что это только начало. Знала, что дальше будет страшнее. Но ещё я знала, что впервые за долгое время мир подал знак, что он не сдался окончательно.

Я коснулась стекла, и зеркало вспыхнуло мягким светом, осветив комнату. На миг мне показалось, что катакомбы ожили: стены дрогнули, воздух стал теплее, как будто само место вспомнило, что такое надежда.

— Пора возвращаться, — сказала я. — Нам нужно будет доложить обо всём… или, наоборот, ни о чём не говорить.

Лина усмехнулась:

— Эмилия. Зеркала. Эмоции. Миссия по спасению мира. Да это звучит, как начало великой катастрофы.

— Или великой истории, — добавила я.

Мы вышли из катакомб, неся с собой первое зеркало, первый фрагмент того, что ещё может спасти наш умирающий мир.

Так закончился день, когда я чуть не сломалась.

И начался день, когда я впервые поверила, что могу изменить хоть что-то.

Даже если для этого придётся смотреть в самую глубокую пустоту. И не отвести взгляд.