Отражения свободы

Александр Николаевич Серафимов, более известный среди своих знакомых просто как Серафим, наслаждался отпуском. С тех пор, как он согласился на приглашение Новгородского и стал штатным помощником в оперативном отделе, пусть и с «уникальным графиком», на себя времени было куда меньше, чем хотелось бы. Такого бардака на краснодарских улицах Серафим давно не видел. Никогда, пожалуй – раньше-то этот город и городом назвать было сложно, а при советах сюда оперативников переводили со всей страны, не то в наказание, не то в поощрение. За первое говорила удаленность от Москвы и множество всякого нелегального транзита, за втрое – теплое лето и зима, близкое море и в целом большое количество сотрудников на не самый тогда большой город. Были, конечно, пригороды и край, но там все было тихо и мирно. Почти всегда, за исключением разве что побережья.

Сейчас же в городе был бардак. Фееричный. И нельзя сказать, что Миша совсем уж не справлялся со своей работой. Просто дела нынче у Ордена шли не лучшим образом. Много работы, мало сотрудников, враз увеличившееся население, какие-то новые районы, похожие на современные бараки, где не то что ведьму – вампирский клан с патриархом спрятать можно так, что никто и никогда никого не найдет. А какое у этого всего Отражение…

Серафим встряхнулся. Опять работа в голову лезет. Он поехал на фестиваль отдохнуть, и он будет отдыхать. Хотя под вечер идти ближе к сценам не слишком хотелось. Было жарко и душно, и больше всего хотелось найти какую-нибудь небольшую лесную полянку и там вытянуться в полный рост под деревцем, просто наслаждаясь покоем. Что он в общем-то и сделал, найдя нетронутый никем пятачок на некотором удалении от жилого лагеря. Идея провести рок-фестиваль прямо в центре краснодарских лесов была смелой, по его мнению. Но – почему бы и нет? Получилось же.

Серафим почти отрешился от мира, сосредотачиваясь на происходящем в захваченной из дома художественной книге. Если верить аннотации, повествовала она о магах и волшебниках в современном мире, живущих бок о бок с людьми и скрывающихся от их взглядов. Пройти мимо нее в магазине Серафим не смог. Читать, правда, раньше времени не хватало, так и лежала книга, пылилась до этого отпуска. Зато пригодилась здесь. Ему было глубоко плевать на то, как он, с по-рокерски длинной гривой темных волос, в футболке с символикой известной группы, черных штанах и берцах смотрелся в лесу с книгой. Как и на то, что человеку, наверное, слишком сложно было бы читать при таком скудном освещении.

Но дальше десятка страниц дело не пошло. Серафима отвлекло чужое присутствие. Точнее, отпечаток на Изнанке этого присутствия.

Совсем рядом с ним незнакомый колдун прошествовал куда-то глубже в лес. Один, по своим делам. Никаких нарушений. Да и не запрещал никто Обращенным на такие фестивали или еще куда ездить. Кто-то из местных орденцев все равно тут есть, следит за порядком.

Ну пошел и пошел. У Серафима вообще-то отпуск. Пускай местные сами разбираются.

Но местные если и следили за порядком, то где-то совершенно не здесь. Серафим еще с минуту сидел на земле, прислушиваясь и к реальным звукам, и к своим ощущениям, потом выругался, убрал книгу в небольшой пространственный карман и нехотя поднялся на ноги. Надо присмотреть за колдуном. Так, на всякий случай.

Благо, идти долго не понадобилось. Через пару сотен шагов глубже в лес Обращенный спорил с какой-то весьма пьяной невысокой коротковолосой девушкой. Точнее, девушка пыталась спровадить его подальше, сидя в несколько нелепой позе на бревне и всячески демонстрируя свое нежелание находится в компании колдуна.

– Ты, красавчик, но ступай себе. Иди, иди, – девушка взмахнула рукой, едва не опрокинув стоящее рядом пиво. – Лес большой, там и…сиди.

– Почему же? Мне интересно ваше общество, – вблизи было видно, что колдуном оказался рыжеволосый худощавый тип с изъеденным оспинами лицом.

– А мне – нет, – отрезала девушка.

Серафим с интересом бросил взгляд на коротковолосую. Зачем она колдуну? Ответ стал понятен через пару секунд. Интересно, мироздание дожидалось его отпуска или это просто совпадение? 

Кажется, дочитать книгу в ближайшее время точно не выйдет.

– Но я все же настаиваю… – в тоне колдуна, определенно, есть угроза

– Вали отсюда! – девушка говорила четко и оказалась вовсе не такой пьяной, как Серафим думал вначале. Что-то щелкнуло, и в ее руках блеснуло лезвие ножа. – Пока плохо не стало.

– Слышь ты, курва… – начал было скалиться колдун, но прервался на полуслове, наткнувшись на барьер, поставленный Серафимом.

 Александр видел достаточно, чтобы вмешаться.

– Думаю, эта милая леди высказала свое отношение к вашему навязчивому вниманию, – Серафим чуть улыбнулся, рассматривая смену пробегающих эмоций на лице колдуна. А он ведь не на Становление, а на убийство шел. Урод. – И я это мнение полностью разделяю.

Колдун кинул на него взгляд, пытаясь понять, кто перед ним. Серафим не стал ничего скрывать, любуясь тем, как наглое торжество лице Обращенного сменяется трусливым подобострастием. Залетный? Он определенно не видел этого рыжего раньше. Не то чтобы Серафим был уверен, что лично знал каждого Затронутого в крае, но все же – любопытная деталь.

Лицо колдуна, сообразившего, во что он влип, еще сильнее побелело, становясь похожим на лик свежевыпитой жертвы вампира.

– Понял, ухожу. Я ничего не сделал, прощу заметить, – пролепетал Обращенный, и тут же едва ли не трусцой отправился восвояси.

– Леди, – девушка хмыкнула, внимательно осматривая Серафима с ног до головы. Нож она не убирала, поигрывая им. – А вам чего, сударь, надо?

– Насколько я могу судить, на такие мероприятия приезжают в том числе пообщаться с единомышленниками и найти новых знакомых, – отстранённо заметил маг, рассматривая ауру девушки более пристально. 

Удачный отпуск, мда. Потенциально она ведь сильный маг. А фактически... От счастья не ищут забвения в дешевом пиве, уж точно. Да и потенциал далеко не всегда реализовывался, без опыта и знаний в нем не было никакой пользы.

Но что-то в этой девушке было. Открытость, наверное. Какая-то странная, иррациональная искренность, не только навеянная алкоголем, а просто существовавшая. И была где-то в этой открытости очевидная, ощущаемая боль. Что-то, что не давало просто пройти мимо.

По-хорошему он должен или предложить Становление сейчас или просто отдать ее на контроль, и пусть другие орденцы разбираются. И второй вариант казался куда более привлекательным. Но с таким потенциалом... Втянут в подковерные орденские игры. И Миша не помешает, как бы ни хотел. А если попадется в наставники кто-то из молодых и амбициозных, кто решит на ее шее выехать? Да и в любом случае – или сожрут с потрохами, или вся наивность с открытостью выгорит, выжигая душу.

Вероятности прорисовывались все очевиднее и очевиднее. И сколько не приглядывайся – все одно.

Серафим тихо ругнулся про себя.

А ведь он просто собирался расслабиться. И здесь на фестивале, и просто в ближайшее время. Ближайшие несколько десятков лет, если быть точным. Но с судьбой не спорят.

– Знакомых значит, – девушка, пока он размышлял, вновь осмотрела его еще более напряжённым взглядом. Но потом все-таки чуть расслабилась и пододвинулась в сторону, освобождая место рядом с собой. – Ладно, черт с тобой. Ты вроде нормальный парень, приятный, а не как этот рыжий урод. Пиво будешь? И учти, если руки распустишь, я тебе нож по рукоять в яйца запихаю.

Наверное, угроза вызвала бы негодование, не будь сама ситуация грустной. Девушку-то Серафим мог понять. Увы, за все прошедшее время в отношениях между людьми так ничего и не поменялась. Будь готов защищать себя всегда и везде, и никак иначе.

– Не буду распускать. Обещаю.

– Вот и прекрасно. Налить есть куда или так будешь? – девушка похлопала по стоящему рядом пиву.

– Давай так.

– Лады, – она протягивает бутылку. – Меня Саша зовут.

– Интересное совпадение, – Серафим улыбается. – Александр. Или Серафим.

Девушка фыркает и достает откуда-то еще одну бутылку, из которой сама пьет так же, из горла.

– За знакомство, Александр.

– За знакомство.

Пиво – дешевое пойло, но, как ни странно, идет вполне неплохо.

– Вот и познакомились, – усмехается девушка Саша. – Вообще спасибо, что прогнал этого скота. Нехороший он человек.

Уж точно.

– Да не за что. Мне показалось, что он слишком настойчив.

– Не показалось… – хмыкает девушка и отпивает еще пива. – Он в прошлом году на этом фестивале уже ко мне подваливал, еле спровадила. Все хотел наедине остаться. И что ему нужно? Ничего хорошего, вот точно. Жуткий тип, словно в каком-то мазуте измазанный, хоть и не видно ничего, а чувствуешь гадливость, когда рядом. От таких нужно подальше держаться.

– Пожалуй.

– Сто процентов, – девушка еще раз усмехается.– Спасибо, в общем. Очень выручил. Ты давно вообще на такие мероприятия ездишь?

Настоящую цифру он называть не будет. Слишком сильно она противоречит внешности.

– Давно, но несколько лет не получалось выбраться, – дипломатично говорит Серафим.

– А. Да, бывает. Бывает.

– Ты похожа на ту, кто часто приезжает сюда. Играешь на чем-то?

– Играла. Раньше. Сейчас… иногда выбираюсь. Просто поразвлечься. А ты сам музыкант?

– Нет, – Серафим качает головой. Как-то он пробовал играть на гитаре, но все осталось на уровне любительских развлечений за закрытыми дверями собственного дома. – Наверное, просто атмосфера нравится. Здесь всем все равно, кто ты в обычной жизни.

– Это точно, – усмехается Саша. – Все равны. Здесь мы – это мы, словно за пределами этого леса с музыкой, песнями и далеким шумом моря ничего и нет, а? – она отпивает еще пива и неожиданно признается, не то самой себе, не то Серафиму: – не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Пиво?

– Да нет. И да. Ночь. Фестиваль. Через день все по домам разъедутся, – она отпивает еще пива, – и будто и не было ничего. Работа. Проблемы. И только одни воспоминания останутся, и те скоро исчезнут. Бессмысленная трата денег и времени эти все рок-фолк и прочие фестивали. На деле.

– Ну почему же?

– А черт его знает. Как-то так, и все, – девушка морщится. – Извини, но из меня плохой собеседник, честно говоря. Очень плохой.

– Все в порядке, – отмахивается Серафим. – Мне кажется, ты чем-то расстроена.

– Я же говорю – из меня плохой собеседник.

– Я не против услышать какую-нибудь грустную историю.

– И зачем тебе это? Здесь – особенно. Это фестиваль, сюда веселиться едут, а не чужое нытье слушать.

Серафим только пожимает плечами. Зачем врать, когда можно сказать правду?

– Ночь. Свобода. Сейчас, мне кажется, все становится более искренним, настоящим. Мы, вполне возможно, больше никогда друг друга не встретим, но я узнаю деталь чье-то истории. Кусочек той жизни, что обычно заперта где-то глубоко в душе. И, может быть, буду помнить, что чем-то помог прекрасной, но одинокой деве.

– Деве… – Саша хмыкает. – А чем ты поможешь, тезка?

– Пока не знаю. Но и ты мне ничего не рассказала.

– Да не о чем говорить, на деле. Просто, знаешь, я здесь бывала много раз. Сейчас приехала на все деньги оставшиеся от… Неважно. В общем, это не была простая поездка. И, наверное, я чего-то искала, чего не нашла. Теперь все тут другое. Я другая. Я не подхожу, понимаешь? Вот эта свобода, воля, далекость от мира… Недостижима теперь. Мир во мне. Прошлое проникает из-за пределов этого места, и ни музыка, ни алкоголь, ничего вообще не помогает. Я все помню. Не могу забыть, и отвлечься тоже не выходит. Как Новый год когда вырастаешь – и елка, и мандарины, и оливье, и даже салюты, но вместо Деда Мороза и чуда ждешь только чека за вызванного аниматора да очередной семейной ссоры.

Саша допивает пиво и отбрасывает в сторону пустую банку, словно та виновата во всех ее бедах.

– Ты говоришь как человек, который пережил что-то очень сложное, – осторожно замечает Серафим.

Боль в словах девушки ощутима без всякой магии. Но лезть в ее разум напрямую попросту некрасиво, хотя некоторое эмпатическое влияние он себе все же позволяет. Даже если она откажется от Становления, то хотя бы, может, найдет утешение в этом разговоре. Он, в конечном счете, и правда способен помочь.

– Сложное… Извини. Это мои проблемы, ничьи больше.

– Ты можешь рассказать. Если хочешь.

Несколько минут девушка молчит, рассеяно проводя одной рукой по ладони другой. Потом все же произносит негромко.

– Ты странный человек, тезка. Что-то в тебе есть разом пугающее и восхищающее. Ты случаем не из ФСБ?

– Нет. Почему ты так решила?

– Я как-то общалась с одним оттуда. Похожее чувство.

– У тебя неплохая интуиция. Не совсем ФСБ, но близко. Но сейчас я не на работе.

– Было бы странно, если бы такой как ты мной заинтересовался по долгу службы, – усмехается Саша. – Слушай, ты на своей работе не устаешь слушать людей, у которых произошло что-то?

Серафим чуть склоняет голову, раздумывая. Но отвечает честно.

– Иногда – устаю. Но я знаю, что могу им помочь и знаю, как позаботиться о себе, для того чтобы были силы это сделать.

– Хороший навык. Полезный. Знаешь, а я ведь хотела стать полицейским. Помогать людям. Но отступила, а сейчас и поздно уже.

– Поздно?

– В университет МВД вроде после двадцати пяти и не берут, а мне недавно исполнилось. Да и просто… В общем, поздно.

– Ты говоришь как-то обреченно, что ли, – осторожно замечает Серафим.

– Обреченно? Да нет. Не знаю. Извини, – девушка с явным усилием качает головой. – Это все так, детские мечты.

– Все в порядке. Ты кажешься мне хорошим человеком, с которым случилось много плохого.

Саша пожимает плечами, не соглашаясь, но и не опровергая сказанное.

Несколько минут проходит в тишине, а потом Серафим ее нарушает.

– В начале разговора я сказал, что ищу единомышленников. И я знаю, это прозвучит странно, но у меня есть предложение. И прежде чем ты возразишь – это не участие в каком-нибудь преступном деле, никакие не закладки или проституция, или еще что там могут предлагать одиноким девушкам. На работе я состою в одной из организаций по поддержанию порядка, и люди вроде тебя нам бы очень пригодились. Жилье и питание обеспечим. Работа, конечно, не простая, и поучиться для ее выполнения придется пару лет, но ты справишься.

– Звучит как приглашение во что-то незаконное, уж извини.

– Знаю. Но и верить на слово не предлагаю.

– Да ну?

Серафим улыбнулся. Девушка опасалась его, но чувствовалось в ней и природное любопытство. Хорошо.

– Я хочу показать тебе кое-что, – он делает сложный жест рукой.

Саша несколько секунд завороженно смотрит на переливающийся нездешним цветом ближайший куст, вдруг ярко засверкавший в темноте. Потом встряхивается, переводя на него взгляд.

– Что это? Наркотики? Ты мне что-то подмешал! Да я…

– Спокойно, – Серафим вкладывает чуть силы в слова, приглушая негодование и страх, вполне естественные в этой ситуации. – Ничего я не подмешивал тебе. Это не наркотики. Выслушай меня, для начала. Видишь ли, тезка – у нашего мира есть еще одна сторона. Изнанка, если хочешь. Некоторые могут попасть туда и увидеть немало чудес. Некоторые. Единомышленники. Как я. Как ты. Увидеть – и научиться самим творить чудеса. Такие как это.

– Не наркотики… Ну-ну. Ни на какую Изнанку я попасть не могу, к твоему сведению, – девушка демонстративно поводит ножом, показывая, что ее определённо не стоит злить.

– Пока – да. Но у тебя хорошая интуиция. Ты чувствуешь людей, знаешь, какие они. Всегда могла знать, что произойдет или нет то или иное событие, хотя тебе никто не верил. Да и ты сама себе не всегда верила.

– Откуда ты… Неважно. Черт. Это что: «Пойдем со мной, и я покажу тебе, как глубока кроличья нора?»

Слова о собственной интуиции девушку явно зацепили.

– Вроде того. Я пойму, если ты не захочешь.

Несколько секунд Саша с нечитаемым выражением лица смотрит на Серафима. Она давно уже трезва. Как-то так всегда складывалось, что от влияния алкоголя Саша могла избавляться одним усилием воли. Теперь страх в ее душе боролся с любопытством и затаенной надеждой. Надеждой на сама она не понимает что.

– Я расскажу тебе об Изнанке то, что смогу и что знаю. Но для начала тебе самой стоит на нее взглянуть, – Серафим вновь чуть улыбается, поясняя. – Хотя бы чтобы знать, о чем спрашивать. Это может быть непривычно и необычно, но вполне безопасно. И никаких наркотиков.

Саша несколько раз глубоко вздыхает.

– Страх… А знаешь, я не боюсь. Больше не боюсь… – и что-то в этих словах отдается тяжелой болью в груди. – И терять мне нечего. Скоро все разъедутся по домам, и никакой свободы. Что нужно делать?

– Просто повторяй за мной. 

Серафим встает с поваленного дерева и делает шаг, пробивая Грань. В этот раз не только для себя.

Саша поднимается следом, несколько неловко и явно ожидая чего-то болезненного. Но сама делает шаг вперед. И этот Шаг не просто движение в реальном мире. По воле Серафима она прикасается к Грани вслед за ним, проникая на Изнанку. И если для него этот контакт проходит почти незамеченным, то Саша замирает, чувствуя что-то совершенно новое, разом манящее и пугающее. Чувствуя прикосновение Грани.

Несколько секунд пространство вокруг нее подергивается рябью. Девушка вздрагивает, ощущая, как ничто тянется к ней, проникает в самую душу, вытаскивает на свет каждый прожитый миг, как холод из каких-то далеких глубин мира приближается и окружает со всех сторон, стараясь надавить, сжать побольнее, сломать ее как небрежно брошенную ветку.

Саша встряхивается, словно мокрый пес, отталкивая холод прочь, отталкивая ничто одной только злостью – и пониманием, что она злится. Она существует, и она злится. Ничто отступает, и девушка несколько растерянно оглядывается вокруг, замечая, что мир изменился, и совсем рядом стоит вовсе не обычный случайный знакомый, а некто, облаченный во множество ощущений, которые теперь стали доступны для понимания.  В разум врезается целый сонм самых разных чувств, от едва понятных до вполне однозначных и поддающихся описанию. Например, она видит беловатый, режущий глаза свет вокруг мужчины и чувствует исходящую от него подавляющую, мягкую силу. И эти новые чувства готовы рассказать Саше множество нового обо всем вокруг, о живом и о неживом, на языке, пока еще не совсем ясном, но уже чуть-чуть доступном для понимания.

Вокруг все почти похоже на реальный мир. Только здесь постарел лет на двести, высоченные осины полностью заслонили собой небо, бутылки из-под пива исчезли без следа, а цвета всего и вся странно исказились, словно какой-то авангардный фотохудожник наложил на мир несколько фильтров собственного изобретения, углубив, уплотнив и изменив пространство.

– А здесь можно… двигаться? – Саша рассматривает окружающее со страхом и интересом, но интерес определённо побеждает с большим отрывом.

– Можно. Но пока не нужно, – Серафим кладет руку Саше на плечо, осторожно удерживая на месте, не совсем в физическом смысле. 

Из любопытства немало молодых магов проваливались слишком глубоко за Грань для того чтобы найти путь обратно.

 – Не торопись. Изнанка или Отражение – место, живущее по своим законам. Поначалу тебе не стоит долго находиться здесь и погружаться в глубины Отражения больше, чем на шаг. Глубже, чем сейчас, – поясняет он, – ты научишься со временем контролировать себя, а пока предлагаю вернуться в реальность. И там я отвечу на все твои вопросы.

Саша кивает и оборачивает назад, словно пытаясь найти выход.

Серафим качает головой.

– Дверей здесь нет. Просто пожелай оказаться вновь в реальном мире и шагни. Шаг может быть вперед, назад или и вовсе в одних только мыслях. И не нужно бояться – у тебя получится. Это естественно для любого мага. Как всплывать со дна моря – достаточно только на секунду расслабиться, понять, где находится верх, и тело само подскажет, как туда устремиться.

Саша еще раз кивает. Несколько секунд она стоит на месте, натянутая, как струна, а потом прикрывает глаза, стараясь расслабиться, найти то, от чего можно оттолкнуться. Не сразу, и даже не через десяток ударов сердца, но ей все же удается. Саша замирает, проверяя догадку – и делает Шаг, исчезая с Изнанки и возникая в реальности.

Серафим возвращается следом за ней, наблюдая, как разом испуганная, удивленная, ошеломленная и обрадованная новыми ощущениями девушка осторожно озирается вокруг. Ее восприятие мира поменялось. У каждого из них оно меняется. И у магов, и у Обращенных. И этого не вернуть назад, и этот момент первого возврата после Становления не забыть. И не забыть появившиеся новые способы познания мира, даже если очень захочется.

Девушка выглядит сбитой с толку, и это естественно. Она привыкнет. Они все привыкают – со временем. Теперь Саша, как и любой Затронутый, всегда будет ощущать Изнанку. Она и так ее чувствовала, как и многие потенциальные маги, чувствовала собственным способом, ассоциациями и ощущениями, приходившими ей на ум там, где у обычного человека бы ничего такого в голове не возникло. Взять хотя бы «измазанного в мазуте» колдуна. Но теперь эти ощущения станут сильнее и четче, лишь поначалу дезориентируя, как и многое другое, о чем нужно рассказать и чему нужно научить.

– У тебя много вопросов, Александра. Спрашивай, и я на них отвечу.

Ночь предстояла долгая.

И ему придется объяснять многое не только здесь и не только сейчас, но Серафим ничего не имел против.

– Таким образом, мы получаем уникальную ситуацию. Римская Империя, благодаря большой доли государственной власти во всех своих общественных институтах, сумела не просто объединить Затронутых и людей под сенью собственных законов, но и обязать Затронутых интегрироваться в государственное устройство. До этого, разумеется, многие общественные объединения пытались сделать то же самое. Скажем, во времена Навуходоносора…

Про шумеров было уже не так интересно. К тому же Саша безнадежно отвлеклась, удерживая своей волей в метре от себя в воздухе маленький бумажный журавлик с неразборчивыми надписями. Кто-то его запустил, явно поддерживая магией не предназначенную к полетам конструкцию. И к несчастью для этого кого-то плохо управляемый журавль едва не попал Саше, до того внимательно слушавшей лектора, в глаз. Ей, в общем-то, было плевать, чье это было послание и кому оно предназначалось, но просто так пропускать бумажную опасную для зрения птицу мимо она не собиралась, и теперь держала висящего в воздухе журавля на месте, несмотря на уже несколько попыток сдвинуть его в сторону от владельца, которого так и не удалось разглядеть. Не так давно показанный Серафим простенький физический щит работал как надо.

– Может, отпустишь птичку? – тихим шепотом спросила сидевшая рядом светловолосая Аня. 

С ней, единственной из группы, Саша, не слишком любившая простую болтовню, успела пообщаться за прошедшее с начала занятий время. Аня была спокойной, неглупой и явно имевшей множество своих секретов. Сама себе на уме, как говорят. Пожалуй, это и вызывала в Саше наибольшую симпатию.

– Она твоя, что ли?

– Не, Азамата, – Аня кивнула на сидящего через два ряда парня не славянской наружности. – И он знает, что ты ее держишь. И злится.

– И пусть злится, – Саша пожала плечами. Теперь журавлика она точно не отпустит.

Азамата она терпеть не могла, как и всю его нерусскую диаспору. И здесь они, словно испорченных школьных будней было мало.

Понятно, что в Ордене обучали всех вне зависимости от пола и национальности. Понятно, что магом быть мог кто угодно. Понятно, что надо было уважать будущих коллег по ремеслу. Но Саша ничего с собой поделать не могла. Каждый раз, стоило ей посмотреть на Азамата, как она видела лицо того молодого горца, что без всякого раскаянья описывал на суде, как и куда бил ее отца. Просто потому что отцу не нравилась громкая музыка и танцы под окнами в полночь, и он не стал об этом молчать. И, по мнению группы черноволосых парней, приехавших в чужой город из своих селений, это было поводом избить сделавшего им замечание человека.

Саша тяжело вздохнула, запихивая воспоминания в глубины памяти и сосредотачиваясь на лекции. Конечно, потом всю историю Ордена можно было бы прочесть в учебнике, но все-таки живой рассказ слушать было интереснее. Мария Михайловна, невысокая женщина лет сорока, статью похожая на закончившую филологический факультет поэтессу, желающую слагать пламенные стихотворения, а не вбивать в головы адептов-послушников прописные истины, рассказывала действительно захватывающе. И Саше просто было интересно все, касающееся мира Затронутых. Сейчас в ее голове была настоящая мешанина из прочитанных книг, достаточно понятных, но все же неспособных объять необъятное, объяснений Серафима и собственных выводов. Помочь в этом разобраться мог бы кто-то из преподавателей. Хотя бы и Мария Михайловна. Но, увы, отвлекшись, Саша часть ее лекции безнадежна упустила. Оставалось только дослушать хоть что-нибудь.

– Таким образом, в семьсот шестом году в Константинополе было принято Перемирие и обеспечивающий его Закон. Закон, адепты, по которому мы с вами живем и поныне, пусть к нему написано немало поправок и уточнений. И создано все это, в первую очередь, уравновешивает наше влияние на мир людей, не допуская повторения Великих Войн. Вторая задача Закона – изоляция мира Затронутых от людей. Сохранение втайне нашего существования. Есть у кого-нибудь предположения, зачем? Исходя из того, что вы сегодня узнали.

Несколько рук взмыли вверх. Саша предпочла чуть пригнуться за спиной впереди сидящего. В школе она терпеть не могла отвечать на что-нибудь, особенно у доски, и сейчас ничего не поменялась. Но преподаватель, как назло, ее маневр разгадала.

– Неродова?

Саша вздрогнула и потеряла контроль над запиской, которая со скоростью хорошей пули пролетела через полкласса и шлепнулась на пол.

Лицо Марины Михайловны было достаточно выразительно.

– Итак, ваш ответ?

Саша на автомате касается выбритых висков, на несколько секунд задумываясь.

– Для людей меньше соблазнов. Если я правильно понимаю, Орден имеет что-то вроде монополии на магию, сдерживая Обращенных и собственно волшебников от того, чтобы их действия не были замечены людьми и не вызвали глобальных волнений и войны, способной уничтожить всех на своем пути. Если люди узнают о нас, то наверняка захотят власти, которую дает магия. И коль магом можно только родиться, но сверхъестественных сил всем хочется, то популяция Обращенных увеличится, а им нужно пропитание из людей, и в итоге все равно получится война между Затронутыми и людьми, или просто всех против всех. А с нынешним уровнем развития технологий… В общем, людям проще о нас не знать.

Аня довольно выразительно фыркнула, и Мария Михайловна тут же обратила внимание на нее:

– Александрова, у вас, что добавить? Или имеются какие-то возражения? Нет? Тогда продолжим. Садитесь, Неродова. Ваша сокурсница права, господа адепты, пусть и употребляет она не совсем корректные термины. Исходя из полученной за время, прошедшее с момента падения Римской Империи, информации, Затронутые постановили…

По руке Саши скатилась кинутая кем-то бумажка, опять отвлекая ее от лекции.

Она развернула послание, написанное Аней.

Азамат злится и требует вернуть ему записку. И насчет монополии – в точку, Саш. Но вообще всегда есть альтернатива. Так, просто на всякий случай, чтобы ты не верила слишком сильно всему, что нам тут рассказывают. Это только часть правды.

Саша посылает соседке быструю улыбку. Аню в их группе сторонятся, хотя почему Саша еще не успела выяснить. Аня казалась немного наивной и светлой девушкой, из тех, что любят изображать вяжущими венки у какой-нибудь речки на пасторальных картинках.

И стоит Саше отвлечься на эту мысль, как кто-то направленным импульсом выдергивает записку у нее со стола.

– Неродова! – грозный тон лектора заставляет ее проглотить ругательства от улетевшего прочь клочка бумаги. – На перемене уберете класс. Нечего мусорить. Итак, продолжим…

Остаток лекции Саша старается не отвлекаться, хотя довольно быстро теряется в изобилии дат и поправок к Закону. И не она одна. Краснодарское отделение Ордена Охотников, или даже в официальных документах просто «Ордена», обучало адептов в довольно быстром темпе, не скупясь на количество вываливаемой на их головы информации. И в итоге сейчас два десятка начинающих жизнь в мире Затронутых волшебников почти одинаково не понимали, что от них хотят и к чему все это приведет. Впрочем, за пределами Ордена любое использование магии, кроме бытового, было строжайше запрещено, так что альтернативы обучению здесь все равно не было.

Мысли Саши вернулись к нескольким интересным книгам, которые дал ей Серафим. Там вскользь описывались все упомянутые на нынешней лекции события. И величие Рима, поставившего Затронутых к себе на службу и объединивших их под эгидой собственных законов, и реки крови после его падения, и Великие Войны, в которых Затронутые вместе с ведомыми ими людьми едва не истребили вообще всех гомо сапиенс в Европе, Азии и Северной Африке, сражаясь между собой. Финалом Войн было Перемирие, отныне и впредь запрещавшее воздействовать на людской мир что магам, что колдунам, что оборотням с суккубами и вампирами без уведомления друг друга. Перемирие, проводившее черту, с одной стороны которой находились обычные люди, свободные от влияния Грани, а все Затронутые были с другой. Тоже своего рода Грань. Грань Закона, если угодно.

Интересно, если бы это не случилось, каким был бы мир, где Затронутые и люди жили, не скрываясь друг от друга?

Но едва Саша задумалась об этом, как задребезжал удивительно похожий звонок.

– Все свободны. Неродова, я ожидаю, что вы здесь уберете мусор.

Говорить о том, что бросала бумажки не только она, совсем уж по-детсадовски. Саше и осталось, что кивнуть и  остаться ждать пока все покинут класс. Хорошо хоть у них это последняя пара и она никуда не опоздает с этой уборкой.

Саша с любопытством оглянулась, выискивая глазами мусорную корзину. Бумажек накидали по всему кабинету немало, но она же маг, так? Не так давно изученный телекинез ей давался легко. Перемещение предметов было самым первым навыком, которому обучали адептов, нужным больше для осознания собственной силы и сосредоточения на ней. Без большого практического применения, ведь чтобы, например, отшвырнуть хотя бы на метр в сторону взрослого человека, нужно было иметь большой резерв силы. Очень большой. Совсем юным адептам такое точно было не под силу, да и не только юным. Но для тренировки умений концентрироваться и направлять магию перемещение в пространстве чего-то нетяжелого хорошо подходило. Хотя, на удивление, не всем адептом это давалось легко. Те же Азамат или Аня даже лист бумаги, который Саша одним движением вчера на практике на метр подняла, не с первой попытки сдвинули на ладонь вверх.

Но силы мало, нужно и умение. Первая бумажка никак не хотела лететь в нужном направлении. Как и вторая. Но уже на четвертой дело пошло веселее – когда Саша поняла, что слишком много сил прилагала к левитации, запуская уже никому не интересные белые комочки в урну со скоростью выброшенного из пращи снаряда по не самой лучшей траектории.

– Развлекаемся? – раздался голос от двери.

Восьмая или десятая, кто разберет, бумажка вышла из-под контроля на середине полета, набрав скорость пушечного ядра, и шлепнулась на пол в паре метров от урны, едва не сбив стоявший на подоконнике цветок.

– Тебе какое дело, Азамат? – раздраженно бросила Саша, – помочь пришел?

– Да нет, – парень был один. Видимо, оставил своих прихлебателей за дверью. – Любопытствую.

Ни дать ни взять – она опять в старшей школе. Там тоже был один такой здоровый громила-армянин и пара его подпевал. Что характерно – тогда один из подпевал был вполне себе русским. Просто гадом. Ну и у нее и тогда не хватало терпения молчать, когда нужно было.

– Ну тогда не мешай, – Саша отошла на пару шагов и потянулась силой за очередной бумагой. – Мне помощь не нужна.

Азамат хмыкает.

– Я смотрю, ты не понимаешь, что если лезть не в свои дела, то можно за это и получить? И что чужое брать нельзя, а?

Саша сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ненависть. Чистая, незамутненная ненависть. Как она хотела ударить того ухмыляющегося ублюдка в суде… И вот перед ней стоял еще один. Не тот же самый… Но похожий. Ухмыляющийся. Уверенный в своей безнаказанности.

Нужно было держать себя в руках. Нужно. Но и просто молчать она не могла.

– Ты своей запиской мне чуть в глаз не попал, дятел криворукий.

– Что ты сказала?

– Да что слышал, – Саша делает шаг в сторону, уводя взгляд от Азамата. 

Ну как похож на того урода…

– Заткни свою пасть.

– Сам заткни. Я тебе не звала сюда.

– Ворот кунем!

– Дружков своих? – обучение в самой обычной муниципальной школе с не самыми благополучными детьми в классе не прошло даром. Она знала, что именно значило это ругательство.

Удивленный взгляд принес недруга некоторое удовлетворение. А потом Азамат, видимо, осмыслив сказанное, разразился отборной бранью. Саша достаточно было услышать три слова рядом, чтобы остатки самообладания ее покинули. Эта тварь не смеет ничего говорить о ее матери. Никогда.

Она бросилась на Азамата, забыв о магии и о правилах приличия, чувствуя себя вновь вспыльчивой школьницей, только и умеющей, что кулаками доказывать свою позицию. В ярости Саша бросилась на парня и врезалась в него, впечатывая в ближайший стол. В этот миг ненавидела Азамата и весь его род всем сердцем.

Удары сыпались куда попало. Кажется, она успела даже попасть в неприятно ощущаемый под пальцами глаз, пока ее не откинули в сторону, заставляя уронить ближайший стул и стол. Они сцепились, награждая друг друга тумаками и круша все вокруг. Удар Азамата пришелся в руку, она попала в жесткий мужской пресс, ответ в губу, еще удар…

Вдруг раздался резкий щелчок – и неожиданно Саша обнаружила, что Азамата рядом больше нет. Никого нет. Она болталась на высоте пары метров над полом, под самым потолком аудитории. Как и армянин, так же висевший над землей, только в другом конце теперь полуразгромленного класса.

– Горячие головы, что вы здесь устроили? – невысокий плотный лысеющий мужчина материализовался, кажется, прямо из воздуха в середине кабинета. Именно он удерживал их обоих над землей. – Учитесь вместе едва ли неделю, а уже сладить не можете? Висите пока. Пойду ваших наставников позову. Пусть полюбуются.

Лицо Саши теперь горело не только от боли, Азамат успел по нему пару раз приложиться, но и от стыда. Сегодняшний день определённо не задался.

Это было унизительно. В основном потому, что они оба болтались между небом и землей. Лучше бы в угол поставили – там хоть точка опоры есть. Вторым аспектом унижения было то, что довольно быстро пришел и несколько скучающий на вид Серафим в неизменной черной футболке, и высокий породистый армянин в дорогом костюме, чье лицо, наоборот, было строгим и серьезным.

А они вдвоем висели, как то самое в проруби, у всех на виду. Как два ребенка в детском саду – из тех групп, где воспитатель провинившихся в центр зала на стульчики ставит.

– Итак, вы утверждаете, что адептка Неродова напала на вас без всякой причины? – мужчина, который их и разнял, вел нечто вроде допроса, уже успев выслушать версии каждого, и теперь продолжая выяснять детали.

– Да, – Азамат говорил глуховато. Нос она ему подправила. – На ровном месте, психованная д… девушка.

Урод.

– Ваша версия? – мужчина обернулся к Саше. – Что побудило вас начать столь вульгарное выяснение отношений?

– По-другому не умею.

– Прискорбно. И все-таки?

– Имело место несколько неприятных высказываний, затрагивающих третьих лиц, – говорить из-за разбитой губы было не слишком удобно.

– Это так? – с интересом спрашивает мужчина у Азамата

– Да ничего я не говорил, она все придумывает.

– Это несложно проверить, – впервые за все время Серафим подал голос. – И мы будем избавлены от необходимости здесь находиться и вернемся к своим делам.

– Ну, я предполагал, что сначала стоит дать шанс на признание, – пожал плечами лысеющий мужчина. Он так и не представился, но вел себя как хозяин положения. – Но, думаю, Круг Правды правомерен. В мире магии, адепты, – он сделал замысловатое движение, и Саша вместе с Азаматом вновь оказываются во власти тяготения. Удар по стопам не очень приятен. – В мире магии есть множество способов узнать истинность любых показаний. Круг правды – один из самых простых и эффективных.

Мужчина сделал еще одно сложное и выверенное движение кистью, и прямо перед ним на полу появилось что-то, больше всего похожее на сверкающий обруч.

– Все просто и незатейливо – вы становитесь в круг и отвечаете на вопросы. Если солжете, то заклинание активируется и доставит немало неприятных ощущений.

– А принцип? – не утерпела Саша.

– Что?

– Принцип? – незаконченное образование все-таки дало о себе знать. – Ну детектор лжи ведь фиксирует проявление стресса, свойственного лгуну, но способного появиться и у говорящего правду. Это также работает?

– Нет, – мужчина улыбнулся уголками губ. И разъяснил: – Это ментальная техника, где ваши ответы соотносятся с вашими же воспоминаниями. Насколько могу судить – ни у одного из вас нет признаков амнезии, ни на кого из вас за прошедшее время не воздействовали ментальными проклятиями, Иссушением, и прочими несопоставимыми с Кругом Правды заклинаниями. Никто из вас не истощен, так что не вижу препятствий для использования данного заклинания.

– Но… – «как это возможно» Саша вовремя не дала себе произнести, понимая, что откровенно заигрывает с терпением этого властного человека.

– Это магия, адептка. Если у вас возникнет желание – вы можете написать о принципах работы Круга Правды доклад, когда будете разбирать основные направления магической науки.

А он только начинал мне нравиться…

Мужчина усмехнулся, словно способный услышать то, о чем она подумала.

– Неродова, вы первой испытаете на себе действие Круга Правды. Познакомитесь, так сказать, на практике. Прошу.

Под взглядами всех собравшихся Саше хотелось провалиться под землю. Но вместо этого она глубоко вздохнула и шагнула в центр светящегося круга. Какая-то слабая завеса коснулась на миг и ее тела, и разума неприятной липкой волной, и истаяла, словно бы опадая наземь, но не исчезая. Волна, на миг отступившая, но готовая вновь накрыть с головой при необходимости.

– Я задам вам несколько вопросов о произошедшем конфликте. Отвечайте правду и только правду, – теперь взгляд карих глаз проводящего допрос мужчины уставился на нее, и это, определённо, добавляет нервозности.

Саша кивает, показывая, что поняла инструкцию. Прикосновение завесы оставило какую-то тень на теле и разуме. Неприятную тень, словно бы щекочущую мозг изнутри.

– Вы первой начали драку с Азаматом Хачатряном?

– Да, – скрывать что-то было бы глупым.

– Почему?

– Он оскорбил мою мать.

– Ложь!

– Не вмешивайтесь, адепт. Вы все расскажете в свою очередь. Как именно это произошло, Неродова?

– Я осталась убирать класс. Азамат пришел. Он был недоволен тем, что на уроке я перехватила телекинетическим щитом попавшую мне по лицу его записку, и эта записка позднее оказалась утрачена. Мы поспорили. И он сначала оскорбил на армянском меня, а потом мать, указав на… совершение с ней непристойных действий. Я не собиралась это оставлять как есть.

– И полезли в драку.

– Я не знаю атакующей магии, – пожимает плечами Саша

– В нынешней ситуации – это меня только радует, – мужчина, ведущий допрос, бросил красноречивый взгляд на Серафима. – Итак, все более-менее понятно. Последний вопрос – вы испытываете немотивированное неприятие к Азамату Хачатряну?

– Немотивированное – нет.

– А мотивированное?

Саша морщится, ощущая, как щекотка в разуме усиливается каждый раз, когда она хочет открыть рот и сказать «нет».

– Да.

– Почему?

– Он лицом похож на убийцу отца, вот почему, – с явной злостью отвечает Саша. – Это имеет отношение к делу?

– Безусловно. Терпение. Или вы и на меня с кулаками кинуться хотите?

Саша оглядывает невысокую фигуру мужчины и качает головой.

– Не слишком хороший план.

Мужчина покачал головой. Кажется, Серафим при этом ответе не удержался от короткой улыбки, но в этом Саша уверена не уверена.

– Вот и прекрасно. Покиньте круг, Александра. Азамат?

– Иду.

Стоит Саше выйти из зоны действия заклинания, как зуд в голове исчезает без следа.

– Итак, вы, Азамат, действительно оскорбили мать Неродовой упоминанием о своем с ней неподобающем поведении?

– Эм…ну…

– Да или нет.

– Да. Ну в смысле это не оскорбление было, просто фигура речи. И вообще – она моих друзей тронула первой.

– И как именно это произошло?

– Ну, я сказал…в общем, употребил нецензурное выражение, и…

– И пошло-поехало. Ясно.

– А нечего чужие записки трогать!

Мужчина чуть морщится.

– Последний вопрос – вы испытываете немотивированную или мотивированную неприязнь к Неродовой?

– Рожа у нее…неприятная. И руки длинные.

Саша фыркает. Присмирел кавказец в Круге, немало так присмирел.

– Покиньте круг. Итак, Хачатрян и Неродова. Сегодня вы наглядно показали, что оба не умеете вести себя в не то что в магическом, а в пристойном обществе вообще. Я отчитываю вас, как неразумных детишек, хотя почему-то адепты на десяток лет младше способны вести себя подобающе, а вы – нет. Оба напишите и сдадите мне лично доклад о нормах этикета среди магов. До тех пор, пока вы не докажете, что способны сдерживать свои эмоции и не идти у них на поводу, распуская руки, на территории Ордена на вас будет наложен запрет на практическое использования магии. Будете теорию изучать, и только. Упражнения на развития контроля потоков допущены, остальное – нет. Для адептов, напоминаю, магия за пределами резиденции Ордена полностью запрещена. Даже бытовая. Если вы неспособны управляться с собой и своими кулаками, то давать силу вам в руки сейчас ровно то же, что выдать пулемет бабуинам.

– Вы не посмеете… – начал было Азамат, но мужчина только поднял бровь.

– Я не посмею? Ну-ну, – в следующую секунду Саша почувствовала, как на ее руках словно бы появились тонкие браслеты. Невидимые, но ощутимые. – Ограничение будет снято, когда ваши преподаватели и наставники подтвердят ваши успехи в самоконтроле. Хачатярян, не задерживаю.

 Азамат, явно злящийся, только зыркнул убийственным взглядом и убрался восвояси. Вышел прочь и старший кавказец.

– Теперь вы, – мужчина повернулся к Саше. – Не знаю, говорил ли вам об этом наставник, но вы обладаете большим магическим потенциалом, и при нем такой уровень самоконтроля очень быстро сделает вас опасной для окружающих. Я рассчитываю, что в течение следующего года вы сумеете найти общий язык со сверстниками и преподавателями, и продемонстрируете прилежность в учебе. Иначе я буду вынужден сделать временное ограничение магии постоянным и распространить его на всю территорию страны. Учитесь укрощать свой нрав, – с этими словами кареглазый мужчина вышел вон из класса, до того одним коротким взмахом руки устранив причиненные дракой разрушения.

Саша же пошла за веником. Кто знает, может Марина Михайловна ее в следующий раз за неоконченную уборку еще и накажет. Ну или решит что и это тоже – плохой самоконтроль. Да нужно было чем-то занять и руки, и мысли заодно. На наставника она без стыда и глянуть не могла. И правда – как малолетняя дура. В школе она порой дралась наравне с парнями, паршивый характер сказывался, как и увлечение спортом и множество кумиров-боксеров и единоборцев, занимавшихся тем же, чем и отец когда-то. Но эти идиотские поступки осталось в прошлом. Точнее – она думала, что они осталось в прошлом.

Браслеты на руках чесались, словно настоящие, натирающие кожу знаки позора.

– Как тебе глава южнороссийских магов?

Серафим никуда не ушел, да и казался не слишком расстроенным или впечатленным произошедшим. Он залез на одну из парт и теперь раскачивал ногами из стороны в сторону, разглядывая висящие около доски портреты выдающихся магов, половину из которых, вроде Василия Никифорова, Саша не знала вовсе, а вторую половину, как князя Потемкина, никогда не считала волшебниками.

– Что? Глава кого? – вопрос несколько выбил Сашу из колеи.

– Местного отделения Ордена. Михаил Ефимович Новгородский собственной персоной.

– Не слишком русский для такого имени.

– Не слишком русский? – Серафим усмехается. – А ты его с Хачатряном-старшим не путаешь? Тот человек, что в костюме был – отец красавца, которому ты испортила физиономию.

– А глава Ордена нас допрашивал? – с растерянностью спросила Саша, поднимая глаза на беспечного наставника.

– В точку.

– А по нему и не скажешь.

Невысокий полноватый мужчина производил впечатление человека властного, но не какого-то невероятно могущественного. Про Новгородского же за проведшие дни она слышала краем уха, но все разговоры сводились к тому, что глава местного отделения Ордена был не только большим начальником, но и сильным магом. Одним из сильнейших не только на юге, но и в России вообще.

– Внешность обманчива, Саша. Очень и очень часто. Ладно, иди сюда.

Девушка выбросила последнюю бумажку в урну и осторожно подошла к Серафиму. В своей неформальной майке и с хвостом волос, перетянутых шнурком, он не казался властным или жестким. Но кто знает? Насколько Саша сумела понять из книг – наставник, тот, кто проводит Становление, инициацию мага, несет за ученика ответственность и волен поощрять и наказывать на свое усмотрение. Любым способом.

– Стань ровно, если не хочешь ближайшие дни с синяками на лице ходить, – мужчина поднял руку и провел пальцами перед лицом Саши. – Так куда лучше. Все, свободна. Если есть желание найти информацию по этикету магов вне орденской библиотеки – напиши вечером, я принесу завтра сюда пару своих книг. Или заеду, если время будет.

– И… все?

– А что ты хочешь? Я сегодня дежурю, но если есть какие-то вопросы – задавай, пока меня никуда не дернули отсюда.

– Да нет вопросов. Просто, я не знаю… Вас привлекли к этой ссоре. Отвлекли от дел.

Серафим отмахнулся.

– Нечего меня на «вы» называть, я этого не люблю. От учеников в особенности. Ты объясни – чего от меня нужно? Пальцем тебе погрозить? Зачем? Я не одобряю насильственные методы решения проблем, но понимаю твое недовольство. Азамату не следовало давать волю языку, тебе – кулакам. И вы оба это и так знаете. Записку не поделили… Вы теперь оба наказаны, оба получили дополнительную работу и лишние неудобства. Думаю, ты создала себе достаточно проблем, чтобы я их количество еще увеличивал. Насчет года и постоянного блока – просто постарайся не лезть на рожон, и все нормально будет. Разбирайся с чем есть, если понадобится помощь – звони. Или пиши. Или связь задействуй, если получится. Вот и весь сказ.

Саше только и остается, что кивнуть в ответ, чувствуя еще большее смущение, теперь неожиданно смешивающееся с изрядной долей облегчения. Хоть что-то хорошее за сегодня.

– Итак, дамы и господа, предлагаю рассмотреть Закон с практической точки зрения, – по кабинету проползла волна шепотков. – Теорию вы уже разобрали на базовом уровне.

Михаил Ефимович, еще две недели назад разнимавший в этом же кабинете стихийно вспыхнувшую драку, обвел глазами собравшихся. Адепты тут же затихли, как по команде. Хотя он и не представлялся полным титулом, и даже не упоминал свою фамилию, все собравшиеся ощущали в этом человеке силу и волю. И желающих нарушать в его присутствии дисциплину не было. Но дебаты о законе и порядке как основах нравственности на прошлой неделе не прошли даром, расколов всех адептов на несколько несогласных друг с другом групп, и все они желали подтверждения своей позиции от авторитетного источника, взирая на впервые появившегося в классе нового лектора с затаенной надеждой.

– Некоторые аспекты применения Закона на практике часто вызывают много вопросов, и я предлагаю ответить на них, в первую очередь, вам, – Михаил Ефимович сел на стоящий около доски стул, еще раз оглядывая аудиторию. – А я буду записывать, – мел взмыл в воздух и завис, словно удерживаемый невидимой рукой. – Закон, как вы помните, запрещает как магам, так и Обращенным вмешиваться в дела людей без специального разрешения. Баш на баш. Если, скажем, Орден помогает людям, то и Ковен дает волю своим членам. Если вампиры обращают нового члена семьи, то мы можем оградить от Охоты новые территории края. И так далее. Думаю, концепцию вы уже поняли – взаимное сдерживание. Никто не хочет давать другой стороне много влияния. А теперь представим, что будет, если взаимные ограничения не будут соблюдаться. Небольшой эксперимент, адепты. Встаньте.

Начинающие маги поднялись, нерешительно переглядываясь.

– Сейчас вы выйдете из класса и зайдете обратно по моей команде. И мы сыграем в небольшую игру. На ее время вы станете другими людьми – или нелюдьми. Каждый из вас получит лист, на котором будет описание вашей роли и ваших целей. На этом занятии вам нужно будет добиться своих целей исходя из вашей роли. У кого это получится, тот автоматически сдает философию Закона. Неродова, Хачатрян – подойдите ко мне, остальные – покиньте класс.

Взволнованно переговариваясь, адепты направились на выход. Саша, концентрируясь на том, чтобы не сильно меняться в лице, подошла к Михаилу Ефимовичу. Встал рядом и Азамат, старающийся держатся подальше и от нее, и от главы местного отделения Ордена. Парень вообще после драки вел себя тише воды и ниже травы, кажется, даже со своими друзьями рассорившись. Хотя если учесть, что Михаил Ефимович все еще не принял их доклады, каждый раз задавая вопросы, остающиеся без ответа – то, возможно, у армянина просто не было времени на колкости. Или браслеты портили ему настроение не меньше, чем самой Саше.

Михаил Ефимович оглядел обоих.

– Вы вдвоем получаете отдельное задание. Думаю, за прошедшее время вы ознакомились с теми отношениями, которые приняты в нашем обществе, немало прочли и сделали для себя собственные выводы. И теперь вы побудете в роли модераторов. Судий, если угодно. Ваша задача – не допустить оскорблений, и тем более попыток насильственного решения конфликтов между участниками сегодняшней игры. Вы нейтральная сторона, наблюдатели, чья единственная цель – недопущение хаоса. Усвоили?

Саша, не смотря на Азамата, кивнула. Что-то подсказывало, что это будет не так просто.

– Тогда стойте пока здесь. Присоединитесь к игре, когда посчитаете нужным вмешаться в происходящее.

Одним движением Михаил Ефимович сдвинул столы так, что по возвращении в класс ученики обнаружили, что теперь могут сесть пятью небольшими группами. И перед каждым на столе оказался конверт. Саша видела, как повинуясь одному движению брови мага, целая кипа этих конвертов левитировала, разделяясь в полете и опускаясь на столы адептам. Делал это Михаил Ефимович спокойно и без видимого напряжения, даже не слишком сосредотачиваясь на магии и рассматривая что-то в своих записях, лежащих рядом. 

Не бумажки в мусорку кидать по одной, уж точно.

От размышления Сашу отвлек голос мага, легко перекрывший шум от занимавших свои места адептов.

– Прекрасно. Господа, с этого момента вы все находитесь в небольшом уездном городе, – голос Михаила Евгеньевича приобрел неожиданную глубину. – Часть из вас – Затронутые, часть – нет. У вас у всех – свои цели, и в конвертах перед вами лежит описание вашей роли и вашей цели. Так же вы все знаете, что недавно в городе произошел пожар, во время которого оказавшийся рядом маг использовал свои силы, чтобы спасти два десятка человек, которые должны были погибнуть без его вмешательства. Он нарушил Закон, но спас людей. И вы все об этом знаете, как знаете и то, что магия существует. Теперь ваша задача решить, что делать дальше. Неродова и Хачатрян представляют полицию, поддерживающую порядок в вашем сообществе. Все остальное – на ваше усмотрение. Дерзайте.

Адепты вскрывали конверты. Саша прислушалась к разговорам, заполнившим кабинет. Судя по всему, групп было не просто так именно пять. Одни оказались условными вампирами, другие – магами, третьи – колдунами, четвертые – оборотнями, пятые – самыми обычными людьми. Последние активнее всего переговаривались, и наконец один из них, худощавый подросток лет шестнадцати, чьего имени Саша так и не запомнила, поднялся со стула. Он, не отрывая глаз от бумаги перед собой, начал читать:

– Я, Гаврила Михайлов, выражаю признательность господам волшебникам за спасение моей семьи и друзей. И готов за это помогать им во всем, отдавая свою жизнь и свою честь.

– Прекрасно. Зачтено, – делает пометку на своем листе Михаил Ефимович.

– Я, Максим Миранчук, – встает следующий «человек», явно воодушевленный успехом предшественника, – уволенный с работы после того, как начальство отдало предпочтение пострадавшему в огне гражданину Михайлову, выражаю презрение к магам, из-за вмешательства которых я теперь не могу прокормить жену и дочь, и готов помогать кому угодно против них, отдавая свою жизнь и свою честь.

– Зачтено.

– Я, Иван Картаев, выражаю признательность господам волшебникам…

Саша усмехнулась про себя, анализируя происходящее. «Людей» было больше всего – восемь человек. И половина из них магов благоволили, а вторая половина – ненавидели, косвенным образом пострадав от спасения людей в пожаре. По-разному: получив на руки инвалида без шансов на выздоровление, потеряв возлюбленного, ушедшего к «пострадавшему», но не погибшему, утратив работу, которую отдали кому-то из спасенных, или что-то еще в этом духе. Их задание было самым простым: прочитать написанное и тем самым выразить желание присоединиться к одной из групп Затронутых. 

– Я, вампир Леонид, провожу Становление нового вампира из числа жителей, – говорит сидящий среди «вампиров» дородный детина из друзей Азамата, сверяясь с листом.

– Ничего ты не проводишь, – из «магов» отвечает ему блондинка Екатерина. – Клыки убрал.

– Почему это? – кто-то из «вампиров» поддерживает сородича, – вам можно значит магией людей спасать, а нам почему нет? Одни вон плюсы – долго жить будет и все такое.

– Нафиг иди, кровосос – мы о людях заботимся.

– И мы тоже. По-своему.

– Ничего ты не получишь, – отрезает Катя.

– А мы его поддержим, – это уже кто-то из «колдунов», вроде, Николай зовут брюнета, – что это – вам можно магию творить среди людей, а нам – нет? Вы спасли их потому что так решили, мы будем ритуал проводить, потому что так решим. И вас спрашивать не будем, вы ведь нас не спросили.

– И мы, – оживляются «оборотни», – и мы с вами. Оборзели волшебники. Произвол!

– А ну-ка отвалите, Обращенные, вы ничего не получите… – отбивается Катерина.

– Почему это? Чем мы хуже?

– Вы людей едите!

– Так и вы вон – половине помогли, половине навредили, – ухмыляются «вампиры», – так что мы хотим Становление. Нам новые члены семьи нужны. 

– Да мало ли что вы хотите! – «маги» повыскакивали со своих мест. 

И к ним начали подходить и некоторые «люди».

«Вампиры», «оборотни» и «колдуны» тоже поднялись в полный рост. Говорить они начали уже все разом, яростно перебивая друг друга и доказывая всем и каждому право сделать то, что они хотят.

Саша двинулась поближе к центру событий. Кажется, пора было вмешаться.

– Эй, ребята, давайте не будем нагнетать…

– Тогда уберите этих кровососов отсюда, – вскидывается кто-то из «магов». Марина, кажется. – Заприте, изолируйте, господа полицейские, они тут на человеческую жизнь покушаются.

– Так что вам, магам, можно творить что хотите, а нам нет? По какому праву вы нам диктуете, что можно делать, а что нет? Вот возьму и съем.

«Вампирша» Аня подмигивает Саше и шагает к ближайшему «человеку» – и имитирует укус.

– Что?! Ах вы… Бей их, – Екатерина неслабо толкает «вампиршу» в сторону, – бей их, они человека сожрать хотят!

– Эй, вы, – Азамат растаскивает Аню и Катю. – Успокойтесь, девки. Сейчас все рассудим.

– И как же вы собрались это делать? – ехидничает Николай. – Магам тут можно тут творить что угодно, а мы так сразу вон пошли? Э, нет, так не выйдет.

– Мы вреда не приносим…

– Да ну? Вон что-то половина жителей вами не особо довольна. Да, парни?

Двое «людей», которые пообещали бороться против магов, кивают, засучив рукава.

– И что, их слушать что ли? Мы вон сколько спасли людей, – маги не сдаются.

– И что хорошего с этого? А потом кто-то из них сопьется, переедет кого-то по пьяни. На чье-то лечение уйдут деньги и время врача – и другой умрет.

– Да вы не понимаете…

– Кровососы!

– Убийцы!

– Беспредельщики!

– Им можно, а нам нет!

– Идите отсюда!

Гвалт нарастал, рядом с Сашей столпился уже весь класс, размахивая руками, крича, обвиняя и брызжа слюной.

– Тихо! – вопль был такой, какого Саша сама от себя не ожидала.

И никто не ожидал. В классе воцарилась тишина.

– Заткнулись все! Вы сейчас все передеретесь. Нам нужно выработать правила, чтобы они всех устраивали…

– Нужно, иначе мы так друг друга побьем, – присоединяется Анна, – и нам нужно право обратить, за магов вмешательство…

Гвалт начался вновь. Все заговорили одновременно.

– Запретить им вмешиваться…

– Выгнать кровососов прочь…

– Убрать оборотней отсюда!

– Сами валите, снобы!

– А вы…

– Она сделала человека вампиром…

– А вы куда смотрели?! Это не наши проблемы.

– Кто может нам помочь в следующий раз?

– Достаточно, – Михаил Евгеньевич не кричал, но тишина воцарилась мгновенно. – Оставьте свои конверты и записки из них на столах и выйдите из кабинета. Когда зайдете – мы продолжим.

Все два десятка человек потянулись к выходу, стараясь держаться теми же небольшими группами. Когда они вернулись обратно, все столы стояли на привычных местах, и мел парил у доски.

Все расселись, и Михаил Ефимович обвел адептов взглядом.

– Итак, господа. Я не просто так начал со «спасения группы людей от пожара». Как вы думаете, почему?

– Ну, это запрещено, – Николай чуть стушевался. Перед одноклассниками доказывать свое ему было явно проще. – И не всем людям понравилось. Неоднозначность последствий.

– Неоднозначность последствий, – эхом ответил лектор, не глядя на начавший сам собой записывать эти слова мел. – В целом – верно. Нам, господа адепты, не дано знать, как и чем обернутся наши поступки. То, что сегодня благо для одного, завтра – горе для другого. Это первая причина, по который маги и Затронутые вообще не вмешиваются в дела людей. Нам не дано знать, чем это обернется. Ни нам, ни колдунам с вампирами, ни оборотнями и инкубами. Преимущество сегодня – трагедия завтра. Сегодня вы решаете подправить судьбу и спасаете пешехода от ДТП, завтра он убивает президента.

По классу поползли смешки.

– А между прочим – реальная история. В США дело было. Мы не имеем право вмешиваться в ход вещей. Мы – не боги.

– А с пешеходом что – стоять и смотреть? – дернула головой Анна

– А были бы человеком – стояли бы и смотрели?

– Нет… Ну, не знаю.

– Вот именно. Поступайте так, словно у вас нет магических сил. Если вы готовы идти в горящий дом – идите. Как человек. Если как человек не готовы – то идите мимо. Вы – не Господь всемогущий и силы Грани не делают вас властителем мира. Но существу они не делают нас даже сильнее людей незатронутых, но это мы разберем позже. Сейчас уясните – у каждого своя судьба, даже если она ведет во тьму. Это сложно принять, – Михаил Ефимович обводит взглядом группу, и Саше кажется, что на ней он на секунду задерживается. – Но необходимо. Сила дает нам иллюзию всемогущества, но гордыня не просто так является величайшем из грехов. Именно гордыня приводит к самым ужасным злодеяниям, нередко, кстати, совершаемым из благих побуждений.

Такое ощущение, что Михаил Ефимович что-то знает о ней такого, о чем Саше и не догадывается. Или это просто дурацкая мнительность.

– Думаю, неоднозначность любого вмешательства и его последствий вам понятна. Есть и второй момент – вы к нему сегодня не раз апеллировали. Особенно господа, ставшие на некоторое время «вампирами». Какой, кто подскажет?

– Прецедент, – в тишине голос Азамата слышен всем, хотя парень и бурчал себе под нос.

– Верно. Прецедент, – мел начал скрипеть, выводя это слово на доске. – Только громче в следующий раз, Хачатрян. Господа, как вы заметили: одно вмешательство порождает законный вопрос – а почему нам нельзя? Это как с детьми, да простят меня самые младшие адепты. У тех, у кого дети есть – думаю, вы знаете, что если ругаться матом в доме, то и ребенок вам будет подражать, и переучить его будет сложно. Возникает резонный вопрос: если вам можно, то почему ему нельзя? Обращенные, да и многие маги, чего греха таить, довольно часто не стремятся к каким-то высшим идеалам, удовлетворяя только свои сиюминутные капризы. И они, смотря вокруг, задают резонный вопрос «а почему нам нельзя? Почему вы лучше нас?». И ответить на него нечего тем, кто нарушает Закон. Волшебники почти единым фронтом как-то пытались в свое время доказать, что коль они не зависят от людей, то имеют право указывать Обращенным что им делать – и это была война на истребление, Охота всех на всех, во время которой никто не хотел уступать и подчинятся. Как не хотели сегодня отступать и вы, преследуя свои цели. Особенно когда к вам присоединились люди, готовые вас поддерживать, не так ли?

«Поддержка людей», – вывел мел на доске.

– И – никто из вас не был готов вот так сходу начать диалог в тот момент, когда полиция попробовала прекратить начинающую свару. Почему? Екатерина, Николай, Анна – вы были активны.

Аня пожала плечами.

– Не до того было. Да и отступать не хотелось.

Остальные закивали.

– Инертность, – еще одно слово появилось на доске. – Она свойственно всем, господа адепты. В свое время Закон насаждали не только долгими уговорами, но и большой кровью. Далеко не все хотели договариваться. Даже когда заходила речь об единственной альтернативе в виде тотального истребления. Прибавьте к этому то, что сейчас у нас «людей» было меньше половины. А в реальности их гораздо, гораздо больше. И у них есть собственное мнение, с которым нельзя не считаться. Если люди узнают о Затронутых, то они могут как поддержать тех, кто будет говорить более привлекательные вещи, так и начать новую охоту на ведьм, воюя со всеми, кого боятся, без разбора. А, как вы думаю, сами знаете, это в человеческой природе – бояться того, кто сильнее. Мы сами от этого несвободны, опасаясь тех, кто могущественнее, старше и выше по положению. А что говорить о незатронутых, для которых даже самый последний оборотень будет обладателем огромной силы, владетелем недоступных возможностей? Если сегодня о существовании Затронутых узнают, то мы для мира будем вовсе не супергероями, а суперзлодеями. Это еще одна причина, по которой мы обязаны придерживаться Закона. И по которой магия вне Ордена запрещена. Ковен так же жестко следит за своими членами, как смотрят за своими и не входящие в него вампирские кланы и стаи оборотней. Никому не нужна война с людьми – иначе нас просто не станет.

– Но ведь можно заниматься магией вдали от людей, – поднимает взгляд на лектора Анна.

Михаил Ефимович качает головой.

– Тайное становится явным. Всегда. Потому не стоит даже пробовать скрываться – все равно кто-то об этом узнает. Даже если вы уверены, что это не так. Даже если точно, на сто процентов уверены, что это не так. Вопрос лишь времени, но все тайное становится явным.

Звонок заканчивает длинный, по ощущению Саши, и весьма эмоциональный урок.

– Становиться явным, как же, – негромко усмехается Анна, пока остальные собирают вещи и задвигают стулья. – Маловато вы о реальности знаете, господин волшебник.

Но Михаил Ефимович ей не отвечает – он уже покинул класс, оставив на доске только несколько слов.

Неоднозначность последствий.

Прецедент.

Поддержка людей.

Инертность.

На миг Саше показалось, что это какое-то послание. Ей – только что она должна была из него понять, было совершенно непонятно. Словно в этом всем было какое-то еще дно, какое-то еще измерение. Но какое – яснее не становись, сколько она не смотрела на написанные аккуратным почерком слова. Хотя, быть может, она хотела увидеть то, чего не было.

В дверь позвонили. Саша сверилась с часами – кто-то пришел раньше. 

Когда выяснилось, что у нее, одной из немногих на курсе, есть собственная, пусть и съёмная, но квартира, в которой не живут ни родственники, ни братья с сестрами, ни партнер или партнерша, интерес к ее персоне возрос многократно. Вполне продуманный такой интерес. Впрочем, сама Саша против не была. Не слишком, по крайней мере. Пока.

Сегодня был второй раз, когда у нее по инициативе Ани организовали нечто среднее между вечеринкой и дружескими посиделками. В прошлый раз все прошло вполне неплохо – пили в меру, общались, играли в домино и шашки. Аня жульничала, неизменно переставляя фигуры телекинезом, Коля с Катей ее ловили каждый, наверное, десятый раз, а Саша только посмеивалась про себя, перехватывая почти все остальные попытки щитами с самым невозмутимым лицом. Несмотря на формальный запрет магии вне Резиденции Ордена, на деле небольшое колдовство проходило без всяких последствий. 

Сегодня должны были прийти еще и Андрей с Мариной. От последней Саша была не в восторге, но все-таки отказывать в приглашении не стала. Может все не так уж плохо обернется.

Анна пришла первой. Подруга – насколько Саша вообще могла считать кого-то своим другом. Конечно, за те два месяца, что они общались, прочной дружбы не срослось еще, но взаимной симпатии пока было достаточно. К тому же Аня, явно зная немало сверх того, что рассказывали лекторы, частенько помогала во всем разобраться.

Запрет использования магии на территории Ордена с Саши не торопились снимать. И это при том, что вела она себя если не образцово, то близко к тому. Глава Ордена все-таки принял несчастный доклад по этике, но для снятия браслетов потребовал обоих «драчунов» получить поручительство кого-то из магов, готового подтвердить обретение самоконтроля. И в отличие от Азамата, который просто прошел по учителям и, как говорят, некоторых почти на коленях умолял подписать заявление, у нее были остатки самоуважения. Ни к кому на поклон Саша идти не собиралась. Решат, что она не опасна – снимут браслеты. Нет – она унижаться не будет. И точка. Пока потренироваться и на свежем воздухе можно было. За пределами Ордена пусть магия и была запрещена Законом, но на деле, как оказалось, это никем не отслеживалась. По крайней мере, по словам Анны. На учебе браслеты пока никак не сказывались. Для теории магические умения неважны, а они пока одну теорию и изучали. По большей части.

– Привет. Мы сегодня будем пиццу? У меня пара промокодов.

– Оставь себе, пицца уже заказана, – отмахивается Саша.

Аня обожала пиццу. Любую пиццу. И сегодня Саша вполне могла позволить себе угостить и ее, и остальных – стипендия пришла всего пару дней назад и пока не была ни на что потрачена.

– Я первая, так? Прекрасно, – Аня прошла в гостиную и плюхнулась на диван. Подруга положила рядом с собой немалых размеров пакет и начала в нем копаться. – Смотри, что я принесла.

– Настольная игра? – Саша с некоторым подозрением повертела в руках коробку, извлеченную подругой.

– Ну уж лучше чем шашки левитировать ,– отмахивается Аня.

– Ты уверена, что мы правила осилим? – как-то давно Саша играла во что-то похожее, с такими же даже макетами поездов. – Тут их побольше, чем в шашках.

– Расслабься. У меня и запасной вариант есть, – Аня достала из пакета еще одну коробку, теперь поменьше.

– Дженга? И как в это играть?

– Увидишь. Будет весело, гарантирую.

– Только если ты не будешь швыряться фигурками в окно, – Саша вспомнила, как ловила костяшки домино в опасной близости от стекла.

– Расслабься. Пиво есть?

– Ага.

– Ну тогда чего же мы ждем? Погнали! Остальные подтянутся. Заодно объясню, как играть, коль ты даже не в курсе.

Благо, правила были простые. И играть было действительно весело.

В первый раз башня рухнула после того, как Саша вытащила из нее пятый брусок. Второй раз – после третьего бруска. Саша послала Ане предупреждающий взгляд, но та невинно пожала плечами. Третье крушение башни состоялось ровно после того, как Саша вытащила из нее второй брусок. Предупреждающий взгляд перерос в негодующий.

Перед четвертым заходом пришлось прерваться, впуская пришедших в гости товарищей, перебрасываясь с ними приветствиями и выдавая пиво и квас всем желающим. Идея поиграть всем коллективом была принята на ура.

– Ты мухлюешь! – потянувшись на свой ход к деревяшкам, краем глаза Саша заметила, как один из брусков в основании башни начал двигаться, хотя Аня к нему и не прикасалась.

– Да не в жизни! Это спонтанная левитация!

– Если это «случайная левитация», то я – китайский факир, – усмехается Николай, получивший прозвище «колдун» после той памятной игры на лекции. – Мухлюешь, Аня.

– Что это? Я приношу в игру интерес, – подмигнула уже прикончившая две бутылки пива Анна.

– Да ну.

– Ну да. Мы маги – или кто? Объявляю новые правила – теперь мы не будем касаться брусков руками. Только левитация. Николай, ваш ход, прошу!

– Ты серьезно? Нам запрещено применять магию вне Резиденции Ордена.

– Блиин, – Аня замахала пивом. – Ну не будь скучным, а? Кому от этого плохо… Какие непредсказуемые последствия, что там начальник всего и вся писал? Мы кому-то на голову бруски уроним? Так никто не живет под Сашей, верно?

– Ага.

– Ну так и сам посуди – что тут такого? Все мы маги, как-никак. Никакого раскрытия тайны. Да и нам учиться надо, так почему не сейчас? Вперед! Тому, кто вытащит больше всех брусков в этот раз, я лично мотнусь за пивом!

Саша переглянулась с Николаем. Тот только пожал плечами.

– Почему бы и нет, а? – и потянулся магией вытаскивать ближайший брусок. Неловкое движение – и все рухнуло.

– Дженга! – грянуло со всех сторон.

– А ну-ка, – Аня потянулась собирать башню телекинезом. – Помогайте, товарищи!

– Ладно, – Катя присоединилась, как и Саша с Андреем.

Марина потягивала пиво у окна, проигнорировав приглашение.

– Поберегись, – Николай сделал сложный жест, пытаясь собрать все дощечки разом. Ему почти удалось, но в последний момент все рухнуло под всеобщий хохот.

– Вперед!

Саша засмеялась сама, когда уронила в очередной раз недостроенную башню. Кажется, задачка получилась сложнее, чем она думала. Кто-то призвал напитки из холодильника прямо на пол, где они возились с башней. Кто-то левитировал перед собой пиццу, кто-то, – кажется, неугомонная Аня, – вытащил кота из-под шкафа, и тот принялся носиться за летающими перед носом частями башни, в погоне не раз и не два пытаясь допрыгнуть до зависших в воздухе кусков съестного.

Все шло хорошо. Они даже сумели кое-как дважды собрать башню и трижды ее разрушить до тех пор, пока в дверь не постучали.

Решив, что это заказанная доставка с новой пиццей, Саша, последний круг просто наблюдавшая за игрой товарищей, с неохотой поднялась, согнала уставшего и наевшегося кота с коленей и пошла открывать.

За дверью обнаружился вовсе не курьер, а Серафим собственной персоной. Вот кого в гости точно никто не ждал. Саша едва не закрыла дверь инстинктивным жестом, понимая, что попалась на магии вне Ордена.

– Я что, настолько плохо выгляжу, что ты меня на порог не пустишь? – наставник с явным любопытством разглядывал ее ошарашенное лицо.

– Да нет, заходит…заходи. Тут просто… в общем, мы тут развлекаемся.

– Думаешь, я не знаю, как это? – маг с любопытством оглядел Сашу, почти сразу вспомнившую, что они не так давно на спор закинули левитацией на люстру несколько определённо неуместных там вещей и густо покрасневшую. – Расслабься, я вообще-то книгу тебе заехал отдать, ты же сама просила.

Во всей кутерьме Саша уже и забыла, что вчера и правда договаривалась о встрече.

Серафим извлек словно бы из воздуха небольшой том.

– А что это вы тут шепчетесь? – Аня возникла в коридоре так внезапно, что Саша вздрогнула. – Это твой друг? Познакомишь?

– Э…

Саша с запозданием поняла, что никто из собравшихся не видел Серафима в Резиденции Ордена. Да и вообще не видели, скорее всего. Он не приходил на лекции, и как-то так сложилось что и вне учебы они не пересекались.

– Александр, – просто представился Серафим.

– Аня. Может, присоединишься к нам? – Аня явно уже успела просканировать вошедшего и убедиться в его даре, хотя Саша и чувствовала, что большую часть потенциала наставник скрыл, как обычно. – Ты адепт или маг? А, какая разница? Пицца, настольные игры – мы как раз думали поиграть командами.

Судя по выразительному взгляду, Аня всерьез рассчитывала затащить Серафима на посиделки.

– Ну если вы настаиваете, юная леди, – с некоторой иронией улыбается Серафим, оставляя Сашу только хлопать глазами.

– Настаиваю.

Саша не успела и слова сказать, как Аня утащила наставника в гостиную. Тот, правда, не сопротивлялся. Саша осмотрела принесенную Серафимом книгу – и решительно отложила ее на холодильник. Потом разберется. Наставник, играющий в дженгу – оно того стоило.

И не только в дженгу, как выяснилось. Ближе к двенадцати Николай нашел ее «Героя Гитары» и под мелодичные и не очень запилы они дождались вызванных соседями полицейских. От них пришлось откупаться пиццей. И обещанием вести себя тихо. Но играющий на гитаре Серафим – в неизменных черных штанах и футболке… Просто прекрасное воспоминание. Словно опять они встретились на том фестивале. А говорил, что ни на чем не играет.

Саша даже предпочла проигнорировать явные заигрывания Анны с её «другом» и сделать вид, что не заметила ее выразительных взглядов. Сам наставник разберется. Тем более что он, кажется, не обратил на Анины попытки внимания. Или сделал вид, что не обратил.

Потом был черед домино. Стекло опять чудом осталось цело, и только Саша вздохнула с облегчением, как ни с того ни с сего в голову Марине с Андреем пришла идея покидаться Вспышкой, простейшем заклинанием поджога, в кота. После первой же попытки рассвирепевшая Саша едва ли не за шиворот вытолкала их обоих из дома. Боню перепившие живодеры чудом не подожгли, хотя и уверяли, что не собирались попадать в него. Но намеренье в Отражении было уж очень четким... Желая развеяться после неожиданной ссоры, Аня с Катей поддержали идею немедленного похода в магазин, из которого пакеты левитировали. Совсем чуть-чуть. Хотя позднего прохожего плывущие на уровни пояса полные кульки с продуктами, кажется, смутили. Так, что он с криком врезался в ближайшее дерево.

Потом Николай вспомнил, что приносил с собой фанты…

После построения пирамиды из книг, защиты Бони от вооружившейся зачем-то зеленкой Анни, решившей сделать из него леопарда, декламации стихов собственного сочинения и чего-то еще, потонувшего в веселом дурмане, ближе к рассвету Саша обнаружили себя сидящей на кухне и разглядывающей чашку с чаем. Серафим сидел напротив. Из гостиной доносился храп Николая и тихое дыхание Анны. Катя уехала на такси с полчаса назад.

В голове царил кавардак, но Саша худо-бедно соображала. Алкоголь легко выветривался – так для нее всегда было, любого опьянения хватало минут на двадцать. Но сегодня она просто старалась веселиться. Наверное, впервые с тех пор, как…

Она мотнула головой, чувствуя вновь навалившуюся тупую боль, пришедшую из прошлого.

– Неприятная особенность алкоголя – он поднимает со дна памяти то, что нам не хотелось бы вспоминать, – перемена ее настроения от Серафима не укрылось.

– Извини.

– За что? Я просто отмечаю этот факт. Может показаться, что с тобой что-то не так, но это простая физиология. У твоих друзей воспоминаний меньше – и они не будут ими терзаться.

– Они мне не друзья. Наверное. Пока знакомые.

– Ну у знакомых, – Серафим пожал плечами. – Позволь подытожить сегодняшний день, Саш. И дать тебе совет.

– Не нарушать правила Ордена и не пользоваться магией?

– Ну тут тебе решать. Но, да – я позвал тебя на разговор именно за этим. Идем на Изнанку.

Саша с некоторым сомнением посмотрела на Серафима. В Отражение им в принципе пока было запрещено ходить вне Резиденции. А ей именно в этом отношении еще и отчаянно не хватало практики – из-за дурацких ограничений. Даже на пару с Аней Саша не рисковала соваться на Изнанку, несмотря на все уговоры подруги.

– Расслабься. Вы уже нарушили половину дисциплинарного уложения для адептов сегодня по десятку раз, и радуйся, что тот прохожий, что видел ваши шалости с левитацией, был в стельку пьян и все равно забыл все за минуту. Идем, я за тобой присмотрю.

– Ладно.

Саша встает из-за стола – как и сам Серафим.

– Ты помнишь то ощущение на фестивале, – это не было вопросом, наставник просто констатировал факт. – Теперь ты и так все время чувствуешь Изнанку. Ощущаешь ее. Сделай Шаг, желая увидеть Отражение. Это не будет так, как в прошлый раз, Грань тебя не тронет. Попробуй.

Саша вспоминает тот летний вечер – и делает шаг вперед, желая приблизить смутное ощущение глубины мира, теперь позволяющей ей ощущать чужую магию и разлитые вокруг эмоции и воспоминания. Она и правда чувствует Отражение постоянно, и с каждым днем это ощущение, кажется, только усиливается. Сегодня это был теплый, мягкий дурман веселья, летающий вокруг. Беззаботного веселья тех, кто верит, что сможет свернуть горы и пока не получил опровержение этому от мира.

Саша желает усилить эти ощущения, приблизиться к их источнику – и шагает за Грань, оказываясь на своей же кухне, но теперь уже на Изнанке. Здесь цвета изменились, став глубже, темнее и ярче разом. И около стола, и рядом с плитой, и в коридоре, везде, настолько хватало взгляда, в воздухе плавали здоровенные цветные пятна, похожие на плоские мыльные пузыри. Внутри них цвета были еще более странными и еще более нереальными, и, как Саше казалось, если прикоснуться к такому пятну, можно было увидеть и ощутить что-то действительно сильное. Невероятное.

 На этом сюрпризы не заканчивались. Стены вокруг почему-то оказались сложены из камней, которым место было в кладке рыцарского замка, а не хрущевки. Некоторые пятна неподвижно растекались по камням, словно кто-то пролил на них краску, или вовсе стер цвета, ведь некоторые шары оказались насыщенного черного цвета. Словно порталы куда-то в никуда.

– Что это? – она указала на большое пятно в углу, которое было разом черного, красного и приятно-лилового оттенков.

Серафим стоял рядом. Здесь, на один Шаг за Гранью, вокруг его тела была видна словно бы изрядно потускневшая белая оболочка. На фестивале она была куда ярче. В несколько десятков раз. Саша, да и любой уже из адептов, могли ощутить эту часть отпечатка, ауры, если говорить не совсем правильными, но распространенными терминами, отличающую Затронутых от людей и без погружения на Изнанку. Но если верить книгам, меняться она не должна была, особенно в Отражении.

– По большей части я скрываю свою силу. Это решает много вопросов, поверь, – отвечает Серафим сначала на незаданный вопрос. Потом указывает на пятно: – а это – отпечаток эмоций.

– Они реальны? – раньше Саша такого и не видела. 

Но и на Изнанке она побывала всего-то раз до этого момента – пока обучение ее было в большей степени теоретическим. Адептам пока только давали свыкнуться с изменившимся миром вокруг.

– Как видишь. Человеческие эмоции на Изнанке не слишком долговечны, и в местах вроде того леса, где люди раз в год собираются поиграть музыку да поразвлечься, исчезают почти сразу. Но если эти эмоции одного или нескольких человек повторяются из раза в раз в одном месте, или очень сильны – то может получиться что-то вроде этого, – Серафим указал на дальний угол кухни, где под потолком находилось что-то, похожее на мерзкий черный кристалл, росший прямо из центра черного же пятна.

– Отвратительная штука.

– Она рождена из вины. Впрочем, я думаю, тебе такое украшение интерьера ни к чему, – Серафим сделал замысловатое движение левой рукой, и кристалл, резко подвернувшийся белой дымкой, начал таять, вместе с пятном вокруг, – я хотел показать тебе кое-что другое.

Маг взмахнул ладонью в сторону стены, и Саша начала замечать два ряда ярких странных прожилок внутри камня. При взгляде на дальний ряд прожилок браслеты на руках начали неприятно зудеть, и она непроизвольно потерла запястья.

– Ты ощущаешь связь. Хорошо. Уловители находятся в каждой квартире каждого адепта. Они фиксируют использование магии, Саша. Правила Ордена – это не просто рекомендации.

– Они… Орден подсматривает за нами? – звучало по-детски, но Саша поняла это уже после того, как сказала.

– Скорее – следят за нарушениями своих же предписаний.

– Но мы… Никто не пришел сюда в прошлый раз.

– Значит, тогда вы не превысили лимит чувствительности уловителей.

– Но и сегодня никого не было.

– Ну прямо-таки никого, – усмехается Серафим

– Вы должны были остановить нас?

– Прекрати обращаться ко мне на «вы». Я ведь просил. Нет, я пришел потому, что собирался занести книгу. Хотя вы и правда были близки к тому, чтобы активировать эти плетения. Но я не слишком желаю увлекательных бесед с коллегами. Так что, – Серафим чуть повернул руку, и ближний к Саше ряд прожилок в камне засветился. – Не знаю как ты, а я не в восторге, когда за моими действиями следят. Можешь понять, как это работает?

Почти минуту Саша рассматривала светящиеся нити, пытаясь подобрать нужный образ, а потом кивнула, когда поняла, что и как.

– Хорошо. Тогда задание – я использую здесь левитацию… пусть вот этого, – любимая чашка Саши на изнанке была почему-то неожиданно нежно-розового, но приятного цвета. – Повтори это мое плетение. Рассей след моей магии.

И кружка поплыла по воздуху. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Саша ощутила, как вокруг нее появляется какое-то светящееся и слишком правильное для естественного объекта облако, наполненное словно бы тонкими паутинками. Она сделала движение рукой, представляя, как внутри облака паутинки распадаются и меркнут, сливаясь с миром вокруг.

Со второго раза свечение мигнуло и распалось на части, развеиваясь.

– Хорошо. Принцип ты поняла. Еще раз.

Во теперь разорвать паутинки удалось с первого раза.

– Отлично. Возвращаемся.

Саша медлит с Шагом, разглядывая кухню. Кристалл в углу исчез, а цветные облака куда-то уплыли. Она возвращается с каким-то затаенным сожалением – расцвеченная пятнами Изнанка ей нравилась. Что было в ней…таинственное. И увлекательное. Словно место, где можно найти истину и ответы на множество вопросов, и все это не покидая собственного дома.

– Еще насмотришься. В следующий раз, когда решите развлечься, разбивай остаточные следы. Иначе будешь иметь много увлекательных бесед с Михаилом. Возвращайся, – Серафим каким-то образом, кажется, находился разом и на Изнанке, и в реальности.

И как это возможно? Впрочем, научится.

Саша шагает – и только потом понимает, что именно сказал Серафим. Несколько секунд она осмысливает услышанное. И осторожно уточняет.

– Я правильно понимаю, что вы… ты не против?

– Против я, не против… Вы все равно будете развлекаться. Думаешь, я не знаю, каково быть адептом? Так хоть тренировка есть и польза. Только больше никаких Вспышек в живых существ. Узнаю что занимаетесь чем-то опасным, хоть боевым, хоть ментальным, хоть ритуальным, на Изнанку лазаете или еще что, то тогда вот это, – Серафим указывает на вмиг занывшие браслеты, – будет мелочью. А я узнаю. Не уверена, опасно или нет то, что хочешь со своими друзьями опробовать или сама – спроси у меня. Доступно?

– Доступно, – Саши кивает. Они и правду едва квартиру не спалили. И кот на нее обиделся – и по делу.

– И насчет последствий – я не собираюсь рассказывать о ваших развлечениях. Я никогда не поддерживал эту политику всеобщих запретов. Да и ты достаточно благоразумна, чтобы останавливать своих заигравшихся товарищей.

«Отвали от кота, зараза!» – пронеслось в голове у Саши. Да, благоразумна. Пожалуй.

– Но что бы я не считал – это не делает такие выходки легальными. И кто-то из тех, кто в них участвует, может решить сдать ближнего своего.

– Вы… ты хочешь сказать, что кто-то может сдать нас?

– Да. Например кого-то, кого ты едва с лестницы не спустила.

– Эта курица хотела поджечь кота! Потому что он ей, видите ли, не понравился и шипел, когда она его за хвост дергала! – возмущению Саши не было предела.

– Последствия, Саша. Непредсказуемые последствия. Ладно, я намерен отправиться домой и выспаться хоть немного. Я давно так не веселился, но и от веселья можно устать.

– Приходит… приходи еще, – она никак не могла избавиться от привычки называть на «вы» наставника.

– Вполне возможно что и приду. Покажу, как у нас развлекались. Да и электронная эта гитара с игрой мне понравилась. Ладно, бывай.

И Серафим покидает квартиру, оставляя Сашу на кухне переваривать услышанное.

Когда на следующий день ее, Аню, Катю и Колю вызвали на ковер к Михаилу Ефимовичу, то обнаружив там Марину, никто не удивился. Как и «строгому дисциплинарному внушению». Хотя, при том, остальным блокировать силу глава южнороссийских магов не стал – ввиду того, кто урон никому не причинили. Но по два реферата дополнительных получил каждый.

– Ябеда, – пробормотала Аня, когда они все покинули не только кабинет, но и резиденцию Ордена. – Самая натуральная.

– Ага, – Саша кисло посмотрела вслед удаляющейся Марине. Знала бы – эту котоненавистницу на порог бы не пустила.

– Ладно. С этими докладами… Но до воскресенья я думаю, допишу все. Катя предлагала повторить дженгу и добраться-таки до той большой настолки. Собираемся?

Саша вспомнила то самое красно-черно-розовое пятно эмоций – почему-то с отголосками приятного чувства в груди. К тому же потренироваться в «разрывании нитей» удастся. Как правильно именовалось показанное наставником воздействие, она понятия не имела – в книгах про него ничего найти не удалось. Но у нее получилось использовать эту магию. Со второго раза! Не с первого, но все равно неплохо. Ну а название значения не имело.

– Собираемся.

– По рукам. А Марина пусть сидит дома со своим кавалером.

– Ага, – Саша улыбнулась, вспоминая утреннего сквозь сон мурчащего Боню.

А этой ябеде точно никто мурчать не будет. И поделом.

– Катя опоздает, – Саша морщится, перечитывая сообщение. – Не меньше чем на два часа. И зачем мы договаривались в шесть собраться, если все будут к восьми?

– Большинство людей не слишком пунктуальны, – Аня только пожала плечами, отправляя в рот очередную порцию чипсов. – И, боюсь, наши товарищи из их числа.

Саша только фыркает.

– Каждый раз, когда кто-то опаздывает, мне хочется отменить все и заняться чем-нибудь вместо бесплодного ожидания.

– Ну так давай отменим, мы ведь не обязаны их ждать, – Аня захрустела следующей чипсиной. – Будем сами до вечера смотреть кино и играть во что-нибудь. Или просто смотреть кино. Или отправишь меня домой и будешь развлекаться в свое удовольствие.

– Это не красиво. Да и к тому же… Мы за неделю решили, что хотим вместе отметить этот Новый год, выбирали дату, сошлись с трудом на сегодня. Глупая идея все переносить.

– Глупая. Но если ты хочешь – то почему нет? Ты ведь никому ничего не должна.

Саша только отмахнулась.

– Ладно, зря я начала этот разговор. Подождем. Будешь? – Саша кинула Ане коробку с Дженгой.

– Нет, вдвоем скучно. Не говоря уже о том, что ты наловчилась ронять башню даже без взгляда в ее сторону каждый раз, когда я только думаю начать ходить. Давай тогда посмотрим чего-нибудь. Или в карты сыграем.

Саша повернулась к окну, за которым шел дождь. Привычный зимний краснодарский дождь. Ленивое настроение, нахлынувшее на нее после генеральной уборки всей квартиры перед нынешним сабантуем, требовало чего-то с как можно меньшим количеством усилий. А для просмотра кино надо было не только призвать пульт со шкафа, но еще найти что-нибудь кроме привычных предновогодних комедий без грамма юмора, заполонивших экраны. К тому же на драмы не было настроения, как и какие-нибудь очередные красивые боевики без единой мысли в голове у сценаристов. В последнее время она нередко коротала время, наблюдая за приключениями спасающих мир супергероев в разноцветных костюмчиках, неожиданно ощутив желание поближе познакомиться с творениями «Марвел» и «ДС». После очередной зубодробительной теории магических полей или бессмысленной с ее-то браслетами практики самое то было смотреть за чем-то не слишком умным и достаточно красочным.

Но сейчас ни к какому из жанров кино душа не лежала.

– Вижу по лицу, что фильмы тебя не прельщают, – Аня с хозяйским видом взмахнула рукой, призывая колоду карт, лежащую почему-то в углу комнаты на полу. И как они вообще там оказались? – Ты в преферанс играть умеешь?

– Умею, но вдвоем в него тоже не шибко интересно будет. Давай в дурака тогда что ли.

– Серьезно? Нам ведь не по десять лет. Ладно. Хочешь, научу тебя карты читать?

– Что? – Саше показалось, что она ослышалась. – Чему научишь?

– Карты читать. Это вроде гадания, только можно на любой вопрос ответ получить, не только про будущее.

– Игральные карты, как и гадальные, не содержат настоящей магии. Во всех учебниках так говорится.

– Пф, – Аня отмахивается. – Ты их читай больше. Хорошо, давай покажу, как это работает, если не веришь. Ничего опасного, не надо будет ничего прикрывать от всевидящего Ордена, так что расслабься. Это может и не магия в академическом смысле… Но это работает. Давай про тебя расскажу что-нибудь?

– «Позолоти ручку, дорогая»? – усмехается Саша. – Ладно, валяй, коль хочешь. Мне любопытно.

– Сейчас, – Аня берет чипсы и вместе с колодой карт опускается прямо на пол. – Я тут буду, на диване нет места.

– Ладно, – Саша садится напротив, складывая ноги на турецкий манер. – И что ты про меня рассказать сможешь?

Аня принимается задумчиво тасовать карты.

– Хочешь, про семью расскажу?

– Давай.

– Без проблем, – Аня еще несколько раз перетасовала карты, перемешивая их, как Саше казалось, с какой-то любовью. – Про прошлое давай, смешивать все не стоит. Да и к тому же рассказав что-нибудь про будущее, я ничего тебе не докажу, пока оно не наступит. Смотри.

Аня начинает выкладывать карты по одной три друг под другом, потом еще три рядом, потом еще три, и потом еще.

Саша чувствует, как от карт и от самой Ани исходит в Отражении слабое-слабое волнение, разом и похожее на творение магии, и на что-то совершено от нее отличное. Словно мироздание вокруг дергает за какие-то тонкие нити, издающие слабое колебание и затрагивающие эти колебанием другие нити, а те третьи, а те…

– Прости, Саш, – Аня отвлекает ее. Выглядит она смущенной и виноватой разом. – Я не знала.

– Что такое?

– Я не знала, что твоей семьи нет в живых. Извини.

– Расслабься, все в порядке. А как ты поняла? – такой информацией Саша с подругой не делилась. 

Да и ни с кем не делилась, хотя и подозревала что Серафим, например, про нее знает больше, чем говорит.

Аня вместо ответа указала на последний ряд карт, где один под другим лежали пиковый туз, дама и король.

– Могильные вороны. Пики всегда несчастья, а те, что выше десятки – смерть или смертельная болезнь.

– Занятно, – Саша рассматривает карты. – А черви значит тогда любовь?

– Не обязательно именно любовь. Отношения как таковые – дружба, симпатия, наставничество, просто новое потенциально полезное знакомство. Бубны – победы над врагами или недругами, крести – успехи или удачи в делах и работе, но порой могут и неудачи предвещать. Это общее, нюансы чувствовать надо. Не спешить, ощутить колоду, задать вопрос, понять, когда готов ответ. А потом просто карты в ряд выкладываешь. Сколько рядов – про столько человек речь идет. Или если не знаешь о каком количестве людей спрашиваешь, то выкладываешь медленно, почувствуешь, как достаточно будет. Чет – мужчина, нечет – женщина в первом столбце, дальше в ряд важные события. Вот тут смотри – у твоего отца был успех в делах, знакомство, потом опять отношения уже более серьезные, думаю, речь шла о свадьбе. Потом победа над врагом, и вновь успех – думаю, речь идет о конкуренции в чем-то профессиональном. А потом…

А потом в ряд лежала шестерка пик, десятка пик и туз пик.

– Черная полоса будет неплохим определением, – Саша улыбается уголками губ. – Надо признать, это действительно впечатляет, – она скользит взглядом по картам, – конечно, в некотором роде мы все равно подгоняем увиденное под то, что хотим, но все же. Кто тебя этому научил?

– Просто знакомые отца. У нас в деревне немного развлечений, знаешь ли.

– Люди?

Аня качает головой.

– Нет. Но это другая история. Уверяю, мы ничего не нарушаем. Я иногда так развлекаюсь, просто чтобы время занять. Главное – держать в голове вопрос точный и позволить колоде тебя вести.

В дверь постучали.

Саша поднялась на чуть затекшие ноги и пошла открывать, гадая, кого могло принести в самом начале восьмого.

– Сюрприз! – на пороге обнаружились Катя с Колей. – А мы все-таки пришли раньше! Вот и подарки.

В руки Саше вручили большой пакет. Пока она думала, насколько вежливо будет открыть его на месте, как Катя скинула с себя туфли и прямо в куртке отправилась в гостиную со вторым пакетом в руках.

– О, так вы гадаете? Научишь?

– Без проблем. Тем более что еда все равно будет теперь к восьми.

– Ничего страшного, мы принесли с собой, – Коля, в отличие от подруги, все-таки раздевается в прихожей. – Но если вы и правду гадаете, то почему бы не попробовать вместе?

– Ладно, – Аня машет рукой, сгребая одним движением карты. – Садитесь тогда ближе. На какой вопрос хотите узнать ответ?

Саша улыбается, видя азарт на лицах друзей. По крайней мере, что бы ни было в прошлом, в настоящем они собирались праздновать наступающий Новый год в один день с католиками, отмечающими свое Рождество. Веселиться, пить глинтвейн и может все-таки посмотреть какой-нибудь глупый фильм. Потом достать дженгу, что-то не поделить, заставить предметы летать по всей квартире, восстанавливать разбитое и сломанное, гладить и подкармливать кота…

Чтобы не было в прошлом – настоящее ее вполне устраивало.

Уже глубокой ночью, проводив гостей и убрав следы разгоревшейся ближе к полуночи схватки на левитирующих одеялах, в которой из них четверых никто не вышел победителем, Саша бросает взгляд на колоду карт, почти сразу оставленных валяться на полу этим вечером. Что-то там они себе нагадали… какая разница? Она в этом не участвовала.

Но сейчас любопытство все же берет верх. Саша садится на пол и достает колоду, неспеша перемешивает карты.

Что ждет ее в Новом году?

Колода в руках, кажется, теплеет, и Саша явственно ощущает, что больше мешать не нужно. Она извлекает первую карту – шестерка крестей. Десятка бубен. Валет бубен. Десятка пик. Десятка бубен. Семерка червей.

Саша хмыкает, откладывая колоду в сторону. Сплошные сражения вперемежку с какой-то напастью и дружба в конце. Прям сценарий для глупого фильма из тех, что она смотрит в последнее время. Но, благо, она не супергерой, да и врагов в таком количестве не найдет, чтобы побед столько одержать. Не с дураком Азаматом же бодаться? Глупость какая. Будущее не предопределено, а люди вовсе не болванчики, что действуют одним-единственным способом.

А все эти предсказания – полная ерунда.

Светлана Николаевна обвела глазами адептов.

– Сегодня, господа, у нас не привычная лекция, где я рассказываю, а вы записываете. На нынешнем занятии, как мы с вами договаривались в прошлый раз, вы будете рассказывать мне и отвечать на мои вопросы. Мы с вами занимаемся почти два полных семестра, и если для стойкой выработки практических навыков, – ее взгляд задержался на Саше, все еще щеголявшей с браслетами, – этого недостаточно, то для понимания хотя бы общей теории магии – вполне. Потому начнем. Хочу знать, что именно вы усвоили. Вы сами распределили заданные мной вопросы на семинар или каждый готовил все и сразу?

Саша выругалась про себя, лихорадочно припоминая прошлое занятие с этой миловидной, но весьма строгой нравом женщиной. Выходило не очень хорошо.

 Вчера она с Аней, Николаем и Катей почти до утра развлекались телекенетическими бросками. Сначала это было похоже на какой-то странный футбол, где каждый пытался забить «гол» в импровизированные ворота, а потом, когда всем наскучило, бросать предметы стали уже друг в друга, выставляя щиты. Стало куда веселее тогда, когда выяснилось, что Ане тоже знакома техника разбивания остатков плетений, и Саша стала в два раза меньше внимания уделять «маскировке» их развлечений от Ордена и в два раза больше – сложным фигурам пилотажа подушек и одеял. Под конец у нее получилось даже писать карандашом на бумаге – это потребовало большого сосредоточения, но все же у нее получилось. Как и кинетический щит. Как и все остальные заклинания, которыми они развлекались. Как и то, что на их ежедневных встречах по пятницам показывал наставник. Хотя браслеты откровенно удручали – на практических занятиях в Ордене приходилось с трудом подавлять тоску. Самыми разными способами – и не все из них нравились преподавателям, которые явно считали, что ограничили ее в магии за дело.

С такими темпами браслеты исчезнут не раньше, чем она закончит учебу… Ну или останутся навсегда, пусть Саша и старалась выполнять все задания и честно учить все, что задавали.

– Неродова?

– Да, – Саша встрепенулась, понимая, что безнадежно отвлеклась от рассуждений преподавателя на собственные мысли.

– Вы какой вопрос готовили?

– Я… секунду, – Саша принялась лихорадочно искать в памяти момент, когда эти самые вопросы распределялись.

Пауза затянулась, и неизменно сидевшая рядом Аня толкнула ее в бок, указав на спешно сделанную запись в своей тетради.

– Общие принципы взаимодействия с Отражением, – излишне бодро отрапортовала Саша, надеясь, что ничем не выдала своего замешательства.

И зачем она взяла этот вопрос?

– Прекрасно, прекрасно. Тогда с вас и начнем. Сейчас я составлю список, кто за кем идет – и готовьтесь отвечать. У нас с вами сдвоенная пара, времени всем хватит.

Саша села на место с тихим ругательством.

– Ты не готова? – Аня говорила едва слышно, почти не разжимая губ. – Хочешь, дам конспект?

Саша качает головой.

– Нет, я не смогу разобрать твои записи. Ладно, что-нибудь придумаю. В общих чертах помню что и как, но не повторила ничего.

– Тогда напишу опорные слова, идет?

– А тебе самой не надо готовиться?

– А я в конце буду, с моей-то темой, – отмахивается Аня. – Успею.

– Спасибо.

– Друзья должны помогать друг другу.

Саша бросает в ответ короткую улыбку.

– Неродова, выйдете к нам или будете отвечать с места?

– С места, если можно.

– Тогда можете начинать, – Светлана Николаевна, расположившись за столом лектора, чинно сложила руки перед собой и приготовилась внимать.

Саша вдохнула поглубже и скосила глаза на Аню, быстро писавшую на пустом листе большими буквами опорные слова. Еще раз улыбнулась, на сей раз про себя, и начала отвечать, собирая в памяти разрозненные образы из подсказанного подругой, запомненного на лекциях, прочитанного в книгах, услышанного от наставника и выведенного самостоятельно.

– В разных традициях обучения магии термины применяются различные, но общий итог одинаков. Отражение, или Изнанка – это пространство, примыкающее к доступному для всех живых существ миру и во многом образованное эмоциями, чувствами и переживаниями этих живых существ. Как живущих сейчас, так и умерших. Некоторые исследователи предполагают, что Изнанку можно считать коллективным бессознательным нашего мира, этакой ноосферой, но не абстрактной, а имеющей пространственное воплощение. При этом Изнанка не воспроизводит наш мир один в один, и в этом ее опасности и возможности разом, – Саша лихорадочно вспоминала вопросы, которые сама задавала в памятную ночь Становления Серафиму, и ответы наставника, – попасть в Отражение может только Затронутый, тот, кто однажды оказался на Грани, разделяющий наш привычный мир и Изнанку. Но взаимодействие с Отражением для вампиров, колдунов или оборотней ограничено, как и для инкубов и суккубов. Они – Обращенные, и каждый их вид использует собственные возможности, дарованные Гранью. Эти возможности заданы формой Преломления Обращенных, разом и дающей силы, и ставящей ограничения. Предположительно, это происходит потому, что сама форма, само Преломление диктуется Гранью исходя из особенностей коллективного восприятия живых и их страстей. В этой теории оборотни рождены отношением к природе и страхом перед ней, вампиры – страхом перед смертью и потерей крови как потерей жизни, колдуны – жаждой познать и подчинить мир своей волей, а инкубы и суккубы являются плодом отношений людей с собственной сексуальностью и страхами в этой сфере. Предположительно, именно поэтому Преломление, оно же чаще в европейской терминологии Обращение, может пройти любой человек, если найдется тот, кто захочет сделать из него Затронутого. Именно поэтому численность Обращенных жестко контролируется, ведь они способны создавать себе подобных десятками и сотнями. В истории были случаи, когда не знающие ничего о том, кто они есть, молодые вампиры или оборотни устраивали массовые беспорядки, совершали преступления и ставили под угрозу раскрытие нашего мира. Магом же может стать только тот, кто предрасположен им стать с рождения, и потому магов всегда во много раз меньше, чем Обращенных. Далее. Все Затронутые черпают силу после Становления или Обращения из Изнанки, и мы способны ощущать ее постоянно и воспринимать мир не только человеческими органами чувств, но и иными способами. Но и здесь существуют различия. Скажем, оборотню понадобиться нюх для того чтобы определить Затронутого, суккуб будет ориентироваться на эмоциональное поле, а маг сможет просто ощутить отпечаток, ауру.

– Достаточно, – Светлана Николаевна поднимает руку, останавливая Сашу. – Хорошо, общую теорию вы нам изложили. Как насчет собственно взаимодействия с Отражением и его ограничений?

Здесь у Саши не было такой уверенности в правильности запомненного. Но, увы, идея с блохой, подсказанная одним старым анекдотом, себя не оправдала.

Саша скосила глаза на лист, исписанные Аниной рукой. Не то чтобы все стало на свои места, но хотя бы что-то она вспомнила.

– Взаимодействия и ограничения, – в горле уже пересохло, но Саша старалась говорить уверенно. – Итак, взаимодействовать с Изнанкой можно двумя путями. Первый – косвенный путь. Это зачерпывание силы и манипуляция ей. То, что мы называем магией. Возможно это и на Изнанке, и в реальном мире. Можно зачерпывать силу и сразу формировать ее в плетения воздействия мгновенного, известного так же как заклинания, или отложенного, называемого проклятием, эффекта. Можно использовать для формирования сложного плетения направляющие рисунки или слова – получится ритуал. Можно вложить плетение в предмет – и это будет артефакт. Причем последний вариант адаптируется и для пользования людьми, незатронутыми. В этом случае при должном умении предмет своими плетениями и контурами сам будет зачерпывать силу из окружающего мира. Но маги и колдуны применяют артефакты с осторожностью – постоянное присутствие предмета, Затронутого Изнанкой, способно вызвать нежелательные последствия для тела и разума.

– Например?

– Самые разные. Изнанка – отражение в том числе и эмоций. А эмоции бывают не всегда позитивными. И артефакты являются некими…проводниками Отражения, что ли. Направление влияния и его сила зависит от намерений создателя артефакта, и они могут и вовсе отсутствовать. Но в некотором роде из-за самого факта Становления Грань всегда хоть немного, но влияет на Затронутого, и это влияние усиливается тогда, когда сам носящий и применяющий артефакт решает оказаться на Изнанке ради исследования окрестностей, побега из опасного места или каких-то своих целей. Для этого нужно заступить за Грань на Шаг – и мир вокруг измениться. Это и есть второй путь взаимодействия с Отражением – прямой. В Отражении, за Гранью, одни двери откроются, другие закроются, даже некоторые типы защит могут оказаться на Изнанке бесполезными. Но нужно быть осторожным, в этом есть и сложности. Например, можно слишком увлечься и потерять себя, свою личность из-за подавления образами Отражения.

– Подавление образами Отражения? Как это? – с некоторым любопытством спрашивает Коля.

Саша ругается про себя. Мстит за вчерашнее позорное избиение подушкой, не иначе. В книгах про потерю себя не из-за притяжения Глубины, а из-за увлечения образами Изнанки ничего не говорилось. Но наставник рассказывал о подобной опасности.

– Неродова, поясните своему товарищу этот момент? – Светлана Николаевна взирала на нее с благодушным интересом.

Саша кивает. Отступать-то некуда.

– Изнанка… Ее влияние на эмоции и чувства может быть самым разным. На Глубине возможны галлюцинации, иногда можно увидеть мертвецов или что-то еще… другое, это, наверное, многие знают. Но и даже на первом Шаге, например, в тех местах, где были, скажем, сражения – там можно увидеть следы произошедших событий. Ощутить кусочек прошлого, пережить что-то вроде… эмоционального слепка. Но это прошлое останется в вас и изменит вас. Если слишком увлечься – можно потерять разум, забыв, кто ты есть на самом деле.

– Вы опираетесь на чьи-то исследования? – с некоторым любопытством спрашивает Светлана Николаевна.

– На собственный опыт. И не только мой, – Саша передергивает от воспоминаний.

На исходе второго месяца обучения, когда и она только пробовала касаться Отражения и исследовать собственные чувства, изучая Изнанку, но не Шагая, она пошла изучать дом, где во времена оккупации города было гестапо. Так, острых ощущений захотелось.

Кошмары изредка, но все же снились ей до сих пор. Притом что Серафим, при очередной встрече скептически ее оглядевший и прочитавший пространную лекцию на тему «не нужно лезть куда не надо» помог запрятать увиденное в глубины разума и избавиться от большей части пережитого. А то по-прежнему бы любой тени боялась.

– Занятно, – кивает Светлана Николаевна. – Впрочем, такие случаи потери личности из-за эмоциональных слепков действительно бывают, но они крайне редки – для подобного вы сами должны обладать хорошими способностями к эмпатическому слиянию, которое иногда в старых работах именуют еще «чувствительностью». А это редкость, очень большая редкость.

Эмпатическое слияние. То же самое говорил Серафим. И как раз о том, что Саше стоит опасаться этого самого слияния и не лезть без нужды в места эмоционально заряженные. Редкость… Выходит – ей просто повезло получить себе такую вот способность.

– Слияние может помочь вам изучить многое в Отражении, – Светлана Николаевна продолжила объяснение: – Но если применять его бесконтрольно, то, действительно, чужой опыт и воспоминания могут затмить собственный или вызвать раскол личности из-за противоречий между усвояемым прошлым и реальным прошлым. Но куда важнее другой аспект опасности прямого взаимодействия с Изнанкой. Расскажете?

Важнее… Сашу тот факт, что Отражение хранило в себе воспоминания, способные врезаться в разум и поглотить его, пугал больше всего остального. Но была, действительно, и иная опасность.

Кидаться подушками друг в друга силой мысли было здорово. Это было… Саша даже не могла толком описать, как. Словно вдруг обрел крылья, и, воспарив в небо, понял, что всю жизнь о нем мечтал. Но, как и взлетев слишком высоко можно было опалить перья, так и Грань таила в себе и секреты, и опасности.

– Да. Вторая важная вещь, которую нужно помнить при прямом взаимодействии с Отражением: без должного опыта в нестабильном эмоциональном состоянии или просто случайно, увлекшись или задумавшись, можно сделать слишком широкий Шаг и провалиться в Глубину. Изнанка неоднородна, и каждый следующий Шаг открывает новые грани и отдаляет вас от привычной реальности. Изнанка при этом будет меняться все сильнее и сильнее, давая новые возможности – и при том глубины Отражения будут притягивать вас все больше, давить и не отпускать. Маг или колдун, ушедший глубоко, может просто забыть, каков реальный мир, и раствориться на Изнанке. Само Отражение разрушает и наш разум, и наши тела. На Глубине мы способны видеть и слышать иллюзии, и если погнаться за ними, то можно оказаться неспособными отыскать дорогу назад.

Светлана Николаевна кивает, подхватывая объяснение и подводя итог сказанному:

– В отличие от эмпатического слияния, которое довольно большая редкость, хотя опытные маги и колдуны опасаются его и поэтому не применяют направо и налево ни эту технику, ни многие артефакты, которые сами по себе усиливают чувствительность, затеряться в глубине Отражения может любой, а для новичка эта опасность возрастает в разы. Поэтому за Грань многие даже обученные маги предпочитают отправляться с напарниками, а для адептов вроде вас это обязательное условие для Шага. Уяснили?

Разноголосый гул согласия наполняет кабинет.

– Вот и прекрасно. Добавлю только, что Закон накладывает ограничения на применение сил Грани, и поэтому за пределами Ордена и прямое, и косвенное использование магами Отражения запрещено. С последними ограничениями для прошедших обучение, но покинувших Орден магов разрешены чары, входящие в список бытовых, и только вне видимости людей и только в собственном доме. А список этот небольшой. Все остальное – запрещено. О чем бы ни шла речь. Нарушение Перемирия – опасно и губительно, и провоцирует нестабильность и внутри сообщества Затронутых, и во взаимоотношениях с людьми. Если вы узнаете, что кто-то нарушает Закон, то должны немедленно рассказать кому-то из обученных членов Ордена. Ясно?

Вновь аудитория отозвалась согласием.

Но Саши не укрылась то, что Аня поджала губы и промолчала.

Светлана Николаевна тем временем кивнула Александре.

– Что ж, Неродова, благодарю, вы в достаточной мере охватили тему. Продолжаем. Николай Вихровский.

– Спасибо, Ань, – шепотом говорит Саша подруге, на чей конспект поглядывала все это время.

– Сочтемся. Особенно если ты не будешь, как эти бараны, вестись на поводу и бояться магии за пределами благостного Ордена как чумы, – Аня скривилась.

– Так мы сами тренируемся у меня дома, – Саша пожала плечами.

– Это детские шалости, – фыркает Аня, – баловство. Я про другое.

– Про что?

– Расскажу потом, ладно? – Саше показалась, что подруга пожалела о сказанном. В последнее время она вообще довольно часто ощущала словно бы отголоски чужих невыраженных эмоций. Но Аня об этом точно не знала, продолжив: – это не то чтобы великая тайна, да и все-таки, ты нормальная, но, в общем… Когда будет на то момент хороший – расскажу. Идет?

– Идет.

– Просто пообещай, что не побежишь с доносом сразу же, как узнаешь, что кто-то посмел вне Ордена, никому не мешая, использовать магию.

– Заметано, – улыбается Саша.

Аня может и странная, но, пожалуй, Саша может назвать ее другом. По крайней мере, на это можно надеяться. Если у нее есть свои секреты… Что ж, всему свое время.

А пока стоило послушать ответы на остальные вопросы, ведь сегодня последнее занятие перед неотвратимо надвигающейся первой оперативной практикой.

– Приехали, адепты, – голос Олега Васильевича вырвал Сашу из дремы. Она поморщилась, чувствуя, как от неудобной позы затекла шея, и вылезла из машины.

На это практическое задание их отправили втроем: ее, Аню и Азамата. Лучшего варианта, видимо, не нашлось, хотя Коля просился третьим вместо армянина, но тщетно. Их куратором оказался молодой на вид лысый оперативник, больше всего похожий разом на «братка» из нулевых, и на опера из того же времени. И ездил он на дряхлом уазике. Если учесть, куда именно они забрались, то уазик был, объективно, прекрасным выбором.

Саша вытащила рюкзак и накинула на плечи. Мало ли куда идти придется. Сейчас они вчетвером стояли в ночной темноте на конечной остановке местного автобусного маршрута. Асфальтированная дорога здесь заканчивалась, как и следы цивилизации. Впрочем, все равно едва ли был какой-то смысл ехать дальше в лес за этот и так не самый населённый хутор. Саша не удивилась бы, если бы узнала, что автобусы сюда уже много лет как не ходят – слишком маленькой и полузаброшенной выглядела деревня, в которую они прибыли. Хотя откуда-то дальше по грунтовке доносилась веселая музыка, скорее уместная в каком-то баре, чем в сельском поселении, что вызывало еще больше вопросов. Всего полтора с лишним часа от города, а такой медвежий угол. Даже нормально работающие фонари в округе можно было посчитать по пальцам.

– Итак, зачем мы здесь? – оперативник обвел всех троих взглядом.

– За практикой, очевидно, – буркнула Саша. Шея все еще болела, и это место ей было не по душе. Совершенно. Непонятно только почему.

– Конкретнее? Кто-то из вас прочитал дело, пока мы ехали?

– Здесь местные видели странное животное, – нехотя, словно делая товарищам-неучам одолжение, ответил Азамат. – Точнее – не местные, а отдыхающие на турбазе.

– Спасибо. Коротко и емко. Хоть кто-то озадачился целью нашей поездки. Итак, адепты, идем и слушаем меня, – с этими словами оперативник поправил собственный рюкзак и, сверившись с чем-то в телефоне, зашагал по грунтовой дороге на выход из поселка, почти сразу свернув на какую-то небольшую тропинку. – Орден получает дела, в которых нужно разобраться, тремя разными способами – предсказания, переадресация и самотек. С первым, думаю, понятно – несколько штатных предсказателей есть во всех отделениях Ордена. С переадресацией тоже все просто – это дела, которые попадают к нам от полиции, медицинских работников, МЧС или военных. Во всех этих структурах на верхах есть посвященные, которые знают, что всякую чертовщину лучше сплавить нам. И наконец, последний вариант – самотек. У нас есть пара карманных желтых изданий. Большинство обращений туда – та еще ерунда, но некоторые подлежат проверке. И сейчас мы будем работать по одному из них. У местного районного отделения Ордена мало людей и много проблем, так что работаем мы, городские. Официальная легенда – начинающие туристы, приехавшие отдохнуть от суеты большого города, если кто спросит. Уяснили?

– Вполне. А что мы, собственно, делать должны? – Саша с любопытством вертела головой.

Кажется, она была на фестивале где-то недалеко отсюда. Наверное. Леса начинавшиеся у подножий кавказского хребта казались ей какими-то неимоверно древними и похожими друг на друга, словно бы бывшими некогда единым большим лесом, существовавшим испокон веков и хранившим силу поколений.

– Проверить поступившую информацию, и если дело по нашему профилю, то разобраться с ситуацией, – чуть пожимает плечами оперативник.

– Странное животное на туристической базе? Медведя что ли искать будем? – Анна с задумчивостью оглядела последние деревенские домики.

Дорога вела в лес, и музыка доносилась откуда-то спереди, из-за густой заросли деревьев.

– Может, и медведя. Очевидцы, трое побывавших здесь туристов, рассказали, что это какое-то странное светящееся создание, страшное и полностью подконтрольное кому-то на базе. Они все в разное время сбежали отсюда, бросив все пожитки и деньги. В полицию обращаться не стали, не то из стеснения, не то из опасения, что им никто не поверит. И если один или два раза еще может быть случайностью, то три, как говорят наши друзья-криминалисты, уже серия.

– Звучит как какая-то ерунда, – шепнула идущая рядом Аня на ухо Саше, и это не укрылось от внимания оперативника.

– Возможно. Но из ерунды, дамы, складываются поистине масштабные события. Напомнить вам положения Закона, по которым люди не должны вовлекаться в мир Затронутых?

– Нет, спасибо, – пробормотала Саша, несколько пристыженная.

– Вот и славно. Итак, адепты. Сейчас заселяемся на базу, жить будем как и все, в палатках, внимания не привлекаем, и ищем здесь Затронутых. Если речь идет о звере – то, скорее всего, кто-то из оборотней решил заработать. Но нужно проверить и другие варианты, возможно дело и в чем-то другом. Сканировать, надеюсь, ауры все умеют? Вот и прекрасно, – заключил под нестройный хор согласий оперативник, – С базы не уходить без моего разрешения, не разделяться в парах. Работаем так – Азамат со мной, девушки – вдвоем. На Изнанку не заходить без меня. Вообще. Ищите не только Затронутых, но и любые артефакты, любую магию вообще, или что-то необычное на ваш вкус – это может помочь, даже если и будет казаться ерундой.

– Так сейчас там половина спит народу, а половина на дискотеке где-то на базе отдыха неподалеку, наверное, веселится, – фыркнула Аня.

Из-за каких-то дел куратора отправились они в путь на закате, и теперь только свет мобильных телефонов разгонял темноту

– Ну и к лучшему. Так, держите это, – Олег Васильевич достал из кармана три кулона на тонких цепочках и протянул их адептам. – Если что узнаете или не так пойдет – используйте сигналки. Надеюсь, принцип активации ясен?

– Да, – все трое были единодушны.

– Вот и прекрасно. Не терять – иначе не зачту практику. И прочитайте хотя завтра с утра файл дела, что ли, как освоитесь. Мы скоро будем на месте, постарайтесь вести себя адекватно.

Спустя буквально десяток минут хода оперативник свернул на еще одну узкую тропинку и направился к полутемным воротам, отделяющим кусок леса. К ним с другой стороны вела разбитая донельзя грунтовка, но судя по глубоким ямам – тут и уазик мог бы не пройти.

– Кто-нибудь брал с собой средство от насекомых? – Саша пристукнула уже третьего кровопийцу на подлетах.

– Нет, – несколько удрученно отозвалась Аня

– Значит, надо искать этого странного ручного медведя поскорее, пока нас не сожрали совсем не ручные комары, – резюмировала Саша с тяжелым вздохом.

Разместились они быстро, не прошло и десятка минут после почти бесшумного открытия неожиданно автоматизированных ворот, ведущих внутрь. Вся турбаза представляла собой огороженную поляну в лесу, на которой стояло два наспех сколоченных домика администрации, место для палаток с одного края и место для гулянок – с другой. Сейчас тут было совсем немного неспящих туристов, и музыка, несмотря на мощные колонки, молчала. Зато с соседней базы доносились звуки «дискотеки нулевых», немало раздражавших и так напряженную Аню.

– Уверена, никаких документов на землю нет. Просто пришли, огородили, и теперь деньги берут, – поморщилась она.

– Ну хотя бы есть душ с туалетом, – флегматично пожала плечами Саша, осматривая выделенное им место в импровизированном кемпинге.

– Лучше б фонарики налобные были – ставить палатку в потемках с телефоном в руке паршивое развлечение.

– Можем лечь спать под открытым небом, тепло ведь.

– И веселить мужчин и кормить комаров? Нет уж. К тому же – мы тут не одни, – Аня показала на еще четыре палатки на удалении друг от друга. – Нечего позориться.

Саша тяжело вздохнула. Ставить палатки без света она умела, но не любила.

– Может, осмотримся для начала?

– И потом ставить палатку уставшими? Не уж. Не дури, Саш. Или ты не справишься?

– Вот еще.

– Ну тогда вперед.

Саше осталось только тихо выругаться. Спорить с Аней, которая что-то решила – себе дороже.

– Ладно, я пока прогуляюсь по базе и поищу Затронутых. И осмотримся, и спать где будет.

– Разделение труда в действии.

– А то ж, – усмехнулась Аня. – Не скучай.

– Соскучишься тут, – пробормотала Саша, наощупь вставляя дугу в предназначенный ей паз.

Палатку она, обливаясь потом и отгоняя от себя мошкару, собирала минут пятнадцать, не меньше. Затащила внутрь рюкзак и отправилась искать Аню. Ну или неприятности – несмотря на вроде бы обычные ощущения от Отражения вокруг, что-то все-таки ей в этом месте категорически не нравилось.

Не то чтобы за время, прошедшее с начала октября, когда она с остальными новостановленными адептами Ордена вошла впервые в кабинет для занятий, Саша научилась чему-то значительному, по крайней мере, по собственным меркам. Было много теории, как магической, так и внезапно – самой обычной, из целого комплекса разных наук. Много занятий на развитие энергетической системы, непонятных и похожих на какие-то восточные медитации. Из практики всего понемногу, от исцеления до простейших щитов, да и то лишь на самом примитивном уровне. Но все ведущие занятия преподаватели и все книги говорили об одном – себе и своим предчувствиям стоило доверять.

А ее предчувствия уверяли, что здесь надо разобраться побыстрее, и побыстрее из этого места убраться. А для этого стоило хотя бы бегло осмотреть территорию собственными глазами.

Саша неплохо видела в темноте даже без всяких фонариков, и телефон доставать не стала. Пока, несмотря на затянутое облаками небо, ориентироваться в окружающем мире она могла вполне пристойно. Да и в одном из дальних административных домиков горел свет, освещавший большую часть поляны. Но все же, когда около колонки с водой рядом с чьей-то палаткой из кустов резко вылезло что-то яркое, она едва не заорала от ужаса. «Что-то» же заорало. Детским голосом.

– Я тебя напугала? – Саша взяла себя в руки первой. Она присмотрелась. «Что-то» на проверку оказалось девочкой лет семи на вид в разноцветном парео и с покрашенными в яркие цвета косичками. – Извини, я не хотела.

– Я от неожиданности, – тряхнула головой девочка. – Слышала что кто-то ходит, подумала – вдруг Барсик нашелся?

– Барсик? – ей просто не могло так повезти.

– Ага, кот мой. Рыжий, большущий и умный. Все команды знал. Подумала – может кто нашел и принес.

Вряд ли сбежавшие туристы испугались бы кота.

– Если я увижу, то обязательно поймаю его и отдам тебе, – улыбнулась Саша

– Не поймаете, – погрустнела девочка. – Барсик в отцовом ошейнике был. Он только ко мне шел, только меня понимал. Вот только, – она понизила голос до шепота, – чудовище его съело…

– Чудовище?

– Да, самое натуральное. Глаза огромные, шкура темная, рычит…

– Мария, не пугай гостей, – женщина средних лет шла от домика администрации, подсвечивая себе путь мощным фонариком. – Нет никаких монстров, у тебя просто хорошая фантазия.

– Но Барсика же кто-то съел! А кто, если не чудовище?

– Твой кот сбежал в лес, доченька. Простите ее.

– Ничего страшного, – Саша качает головой и мельком кидает углубленное сканирование вокруг.

И замирает, всматриваясь и прислушиваясь к ответу. Ни мать, ни дочь Затронутыми не были. Но странное, словно бы смазанное, присутствие Отражения вокруг них было ощутимо. Раньше такого Саша не ощущала никогда от людей.

– Пойдем, Мария. Простите еще раз. Удачного отдыха. Вы ведь только приехали и поставили палатку в кемпинге?

– Верно.

– Меня Елена зовут, если что понадобиться или захотите узнать, где тут лучший клев и лучшие достопримечательности в окрестностях, то все расскажу и покажу.

– Наверное, лучше при свете дня.

– Безусловно, – женщина потянула за собой ребенка, оставив очень, очень задумчивую Сашу около колонки с водой.

Что-то она нашла. Только что?

– Это артефакт, – Аня слушала подругу, сидя в палатке и подсвечивая себе телефоном какую-то пухлую записную книжку, которую листала. – Я такое видела уже. У нас… В общем, я видела такое. Так на людей может артефакт подействовать. Ты говоришь, они не Затронутые?

– Совершенно точно, – Саша после разговора с девочкой не поленилась, сходила к административным вагончикам поближе и все там осмотрела.

– Конечно, замаскироваться могли. Мы-то не слишком опытные. Но разве что если это маги или колдуны, вампирам или оборотням такое не под силу. Какой-то артефакт на оборот, что бы человеку зверем стать? Но я такого не слышала никогда.

– А все эти «прыгнуть через воткнутый топор»?

– Это проклятие ликантропии, оно по-другому ощущается. Мерзкая, кстати, вещь, прилепляется и к Затронутому, и к человеку, и делает его псевдо-оборотнем, потом проблем не оберешься. И снимать тяжело. Но артефакт…

– Может, утром с девочкой поговорим еще раз, Ань? Что сейчас гадать? Или Олегу Васильевичу расскажем.

– А что рассказывать? Что ты пообщалась с местными, и эти местные подозрительные? Да ну – он и сам заметит. Но поговорить с девочкой стоит. Она первая про чудовище речь завела. Да и если обычный лесной зверь сожрал ее кота, то тогда странно это все.

– Странно?

– Ну сама посуди, Саш. Какой хищник будет пугать людей – и задерет кота? Волки – тут нет их, одни шакалы, но они к людям не сунутся, трусливые больно. Медведь? А кот ему зачем тогда? Разве что домашний пес какой, натренированный.

– Мало ли что пьяным почудилось. И к тому же… ты книги читаешь?

– Бывает, – Аня морщится. – К чему ты клонишь?

– Да есть одна книга. Там человек выдрессировал крупную псину, мазал ее фосфором чтобы напугать одного джентльмена.

– Интересная теория. Прирученное животное. Если это и правда артефакт… Думаешь, он связан со зверем?

– Не знаю, – Саша покачала головой. – Но рассказать надо сейчас. Нечего время терять.

– Эй, Саш, не гони коней. Мы ничего с тобой пока не видели. Ни артефакт, ни зверя. Может тебе и показалось что – я вон вообще ничего не почувствовала, признаюсь. Но у тебя такие вещи лучше получаются. Завтра расскажем, сейчас спят там все поди, – Аня указала головой на палатку мужчин, где уже не горел свет. – Утро вечера мудренее. Да – нам нужно вести себя как туристы, а не как следователи-новички, читающие много книг, помнишь?

– Ладно, – Саша поморщилась. – Твоя правда. Завтра тогда поговорим.

Но разговора не получилось. Утро Саша банально проспала, а Аня без нее ни о чем сообщать не стала. И выбравшись из палатки, Саша обнаружила, что, наскоро перекусив, мужчины отправились куда-то «изучать окрестности», а девушкам Олег Васильевич поручил остаться на базе и присмотреть за происходящим.

Аня, чуть подумав и поковырявшись в наскоро сваренной на общем костре каше, предложила отправиться на самостоятельную «разведку», не то из стремления произвести впечатление на оперативника-куратора, не то просто не желая сидеть на базе.

– А зачем, Ань? – Саша с недоумением уставилась на подругу.

– Ну сама посуди – если есть зверь, то будет и логово. Найдем – и дело с концом.

– Но нас Олег Васильевич здесь оставил.

– Ага, чтобы Азамат все раскрыл под его чутким руководством и получил зачет, а нас опять опустили на его фоне. Ты что, не знаешь, что Хачатряну будущее оперативника пророчат? Его папаша-то руководит оперотделом в Ордене. Вот и натаскивают. А на нас плевать. Сидите на месте и скучайте.

– Да ну, – поморщилась Саша. Подругу иногда заносило. – Просто кто-то должен следить за тем, как здесь дела обстоят. Да и это искажение ауры…

– Пф. Скучно, как в могиле. Ничего здесь не измениться. Пустая трата времени. Посмотрела я на этих мать с дочкой – ничего не вижу. Или не дано, или привиделось тебе вчера.

– Да нет же, – что-то подсказывала Саше, что стоит остаться. – Что-то есть. Ты ведь сама уверена, что артефакт это, с ними связанный.

– И? Уверенности моей мало. Надо логово найти. Артефакт если где и есть, то не здесь – я бы его точно почувствовала. А без него это все – ощущения да предчувствия. Как у гадалки, знаешь. Нам доказательства нужны. И их надо найти, если хотим Азамата уделать с его папашей.

– Слушай, Ань. Я понимаю твое рвение, но хочу остаться здесь. Куратор дал задание и я остаюсь. Хочешь – иди, я тебя прикрою, без проблем. Но пока я – пас. Возможно, это – проверка и мой реальный шанс избавиться от браслетов.

– Или проверка того, будем ли мы как дуры сидеть здесь или сделаем что-то стоящее.

После короткого колебания Саша только покачала головой.

Одна из вещей, которую повторял Серафим почти каждый раз, когда они встречались на «дополнительных занятиях», как сама Саша окрестила пространные разговоры, и не только разговоры, о магии и жизни, было «доверяй предчувствиям».

– Что ты такая упрямая стала? Я не видела в тебе этой покорности авторитетом весь год учебный, и за это ты мне и нравишься. А теперь что?

– Не в покорности дело. Предчувствие.

Теперь Аня качает головой.

– А у меня нет никого предчувствия. Но если ты хочешь, чтобы я с тобой осталась…

– Не нужно, – обременять кого-то Саше точно не хотелось. – Поступай как знаешь, я прикрою тебя, если понадобится.

– Да нет, я тут посижу с тобой.

– Как хочешь.

Правда, хватает Аню примерно на час – она проходит по территории базы два широких круга и возвращается к Саше, сидящей около палатки.

– Слушай, я так не могу. Хочу что-то делать. У нас бы… В общем, я не привыкла сидеть сложа руки.

– Иди, Ань.

– Ладно, я только вокруг пройдусь по-быстрому и вернусь.

– Иди. Я тебя не сдам.

– Спасибо, Саш! Я скоро.

Саша кивает. Аня явно воодушевляется, пристегивая к поясу нож и заправляя в потайной карман какой-то простенький атакующий амулет. И, помахав на прощание, отправляется куда-то к выходу с базы.

Саша сама еще с полчаса рассматривает окружающее Отражение, на котором не происходит ничего, пытаясь понять, что ей не дает покоя. А потом взгляд останавливается на дочери хозяйки этого места, все в том же ярком парео. И в голове зреет идея.

Оглянувшись по сторонам, Саша направилась к девочке, игравшей в зарослях около колонки, прихватив с собой яблоко. Что-то подсказывало ей, что искать нужно было в этом направлении, а не где-то в окрестностях. И это «что-то» становилось настолько сильным, что проигнорировать его не удавалось.

– Здравствуй, – она подходит ближе к девочке и присаживается на корточки, не желая нависать. – Извини, что напугала тебя вчера.

– Здравствуйте, – девочка выглянула из-за стены густой растительности и продолжила несмело: – мне мама не разрешает говорить с незнакомцами. Вчера случайно получилось.

– Меня Саша зовут. Тебя Мария, так? – девочка кивнула, не сводя с нее заинтересованного взгляда. – Вот мы и знакомы, верно? Хочешь яблоко?

– А давайте. Вы красивая. И яблоко красивое.

Саша улыбнулась.

– Только вы грустная, – откусывая большой кусок изрекает девочка. – Это из-за чудовища? Вы его видели?

– Да нет. А покажешь?

– Не могу, – по-детски растерянно пожала плечами девочка. – Дядя Толя сказал, что оно приходит, когда хочет. И за кем хочет. Вон дяде Толе не нравился мой кот никогда… И он был рад, когда оно за бедным Барсиком пришло. И ошейник съело, а ошейник мне папа подарил, меня Барсик всегда слушался, шел куда я скажу, мурчал когда захочу. А теперь – ребенок немного комично развел руками, – ни ошейника, ни Барсика. Только чудовище и осталось.

– Мне жаль, что ты потеряла кота.

– Мне его папа подарил. Как и ошейник. А потом папа уехал на Север – и все. Только кот остался, – с грустью в голосе сказала девочка.

– Я постараюсь найти ошейник и кота, если смогу. И отдам тебе. А не подскажешь, этот дядя Толя – он как выглядит?

– Большой, здоровый и страшный. Да вон он, к нам идет.

По спине пробежал холодок, но Саша развернулась, натянуто улыбаясь. К ним и правда приближался здоровенный и страшный бугай. На его фоне оперативник Олег Васильевич был образцом благородства и элегантности. Здоровенный мужчина, лысый, как коленка, с явно сломанным ухом и носом, с татуировками на руках. Выглядел он так, что мог бы пугать детей своим видом. И не был Затронутым, но словно бы был измазан по уши чем-то черным и липким, вроде мазута, в Отражении, замаран в нем куда сильнее, чем девочка и ее мать. Как точно это ощущалось, Саша не могла бы описать. Но она чувствовала, что все именно так.

– Мария, я тебе сколько раз говорил – не приставай к отдыхающим! – выпалил бугай. – Иди к себе. Надеюсь, она вас не разозлила?

– Нет, дядя Толя, мы говорили про чудовище, что Барсика съело.

– Нет никакого чудовища. Не выдумывай.

– Извините. Мы просто поговорили, – чуть улыбнулась Саша.

Бугай оглядел ее с головы до ног.

– Нечего тут разнюхивать, журналистка. Нечего.

– Я не журналистка.

– Вы все так говорите. Вот я и заявляю – нет тут ничего интересно. Катитесь по своим делам и не приставайте ни к кому здесь. Никакого чудовища нет. Валите отсюда, и не надо под туристку косить – мозгов нету для этого. Чтобы я здесь больше вас не видел, – с этими словами бугай развернулся и почти бегом устремился прочь.

Волнение и злость мужчины были ощутимы даже для Саши, не закончившей еще магического обучения.

Так что последние его слова она предпочла проигнорировать. Вот только… Как заставить говорить этого Анатолия? Бугай, отступивший было к административным постройкам, теперь буквально сверлил ее взглядом. Такой проклясть и без способностей Затронутого может.

Надо найти остальных. Она чуть покачала головой, отодвигаю идея использовать артефакт для экстренной связи. Пока ничего срочного. Саша потянулась за телефоном и поняла, что сеть здесь ни черта не ловила. Она выругалась про себя и отправилась на поиски места, где будет хоть какой-нибудь сигнал. Ну или Аню или Олега Васильевича с Азаматом – в зависимости от того, кто раньше найдется. В теории как с помощью Отражения найти кого бы то ни было Саша знала, но на практике еще не доводилось пробовать. И сейчас, пожалуй, не самое хорошее время для такой пробы.

Саша вышла с базы через калитку, ведущую в лес – туда и отправились все остальные. Но куда бы они не пошли, видно вокруг базы никого не было. Вообще никого, ни в реальности, ни в Отражении. Несколько тропинок разбегалось в разные стороны, и Саша после короткого колебания выбрала левую из них. Просто что бы начать хоть с чего-то. Она перешла вброд небольшую речушку, совсем скоро вынырнувшую из леса, и взяла курс на ближайший покрытый лесом холм, в надежде, что с него хоть что-то будет видно, а в идеале – и сеть будет ловить.

Саша почти закончила не самый быстрый подъем, когда сзади послышался треск веток. Кто-то приближался, ломая сушняк с силой, достойной лучшего применения. Она обернулась, вглядываясь в ряд оставшихся за спиной кустов. Никого и ничего не было видно.

– Эй, кто там?

Ответа не было. Никакого. Хотя приближаться кто-то продолжал, сокращая дистанцию.

– Азамат?

По спине пробежал холодок неприятного предчувствия. И – страха. Что-то темное ломилось через кусты, вовсе не похожее на человека.

Саша коснулась Изнанки разумом, пытаясь понять, кто же это – и обомлела. Она увидела существо, и ноги приросли к земле. Сквозь кусты продирался медведь. Самый настоящий медведь, которого от Саши не отдели привычно-прочные стены клетки в зоопарке. Зверь, шедший на четырех лапах, не сильно уступал в росте ей, стоявшей на двух. По его морде и шерсти тянулись длинные полосы Отражения, словно бы обволакивавшие существо.

Фосфор – мелькнула ненужная, неуместная догадка. Хотя и не слишком далекая от истины.

Массивную шею зверя обрамлял тонкий, почти игрушечный, ошейник. Вот только на Изнанке этот ошейник жил своей собственной жизнью, и тянущиеся от него полосы с одной стороны впивались прямо в голову зверю, а с другой – уходили куда-то в сторону и вниз, теряясь за рекой.

Зверь шел прямо на Сашу.

– Эй, – она выставила перед собой руки. – Я тебе не враг.

Медведь взревел, выдираясь из кустов. Он явно не был настроен на мир с двуногим, набирая скорость для атаки.

Саша лихорадочно перебирала в уме, все, что приходило в голову. С ее умениями напасть на эту тушу было смерти подобно. Телекинез такого зверя не возьмет, а пока она будет его усыплять – превратиться в отбивную. Кинетический щит от такого веса и скорости бесполезен.

Зверь взревел еще пуще и, миновав кусты, еще больше ускорился.

Бежать – куда? На дереве не спрячешься…

Медведь приближался.

На Изнанку без меня не заходить.

Даже опытные маги не уходят в Отражение без напарника.

Саша оглянусь на приближающегося медведя.

Выбора не было.

Она сделала Шаг. В первый раз без куратора, наставника или хотя бы без напарника, способного вытащить, если что-то пойдет не так.

И тут же поняла, что унесло ее слишком глубоко. Это было не привычное Отражение первого Шага. Мир слишком сильно изменился. Краски не исказились, а стерлись, вокруг теперь высился лес, словно бы весь состоящий из вековых дубов без единого листка, а речка превратилась в узкое ущелье, заполненное туманом.

Медведь был и тут. Бронированный, с шипами на шкуре, с озлобленной мордой и светящимися красными глазами, он медленно двигался, словно бы попал в кисель. Но двигался, приближаясь. Впрочем, Изнанка, несмотря на все отличия, все же была в некотором роде слоем реальности, и некоторые животные могли существовать и в ней каким-то только им доступным образом. Хотя то, почему медведь здесь не только превратился здесь в чудовище, но и явно видел ее и собирался атаковать, оставалось вопросом. На который определённо не нужен был ответ прямо сейчас.

Хорошо хоть теперь она могла убежать от потерявшего в скорости зверя, и дальше думать было некогда. Саша рванула обратно, вниз по склону, к реке-ущелью. Здесь, на Изнанке, она видела цепь-поводок, которая с помощью ошейника связывала медведя и хозяина, таившегося где-то неподалеку, судя по всему – в реальном мире. Кожаная полоса на шее медведя стала дымчато-стальной, вросшей в шкуру зверя, и стащить голыми руками нечего было и думать.

Оставалось надеяться, что разорвать связь с другого конца будет проще. Ну или отобрать хотя бы артефакт у владельца чудовища выйдет. И верить, что успеет она это сделать до того, как Изнанка, уже сейчас давящая на разум, сожрет сознание целиком.

Саша рванулась по холму что было сил, стараясь не провалиться дальше. Она и как вырваться-то отсюда слабо понимала, а уйти глубже… Шансов вообще не будет.

Ноги несли ее вниз, а сзади существо медленно, но неотвратимо ломало деревья, несясь по ее следу.

Цвета вокруг поблекли, исчезли. Спустя всего десяток вдохов и выдохов Саше начало казаться, что цветов вообще нет и не было никогда, что вся яркость мира – одна иллюзия. Она чудом не скатилась вниз кубарем, запнувшись о какой-то здоровый корень, и едва не упала в то самое ущелье с неизвестно чем, потеряв контроль над своим телом. На миг весь мир расплылся, и Саша словно бы расплылась вместе с ним, только огромным усилием разума возвращаясь себя себе. Конец «поводка» был близок, но мир выцветал и выцветал, словно бы затмевая собой память о реальности. Отражение обволакивало ее со всех сторон, вцепившись в разум и явно желая оставить здесь навсегда.

Саша мотнула головой, осматриваясь, и, наконец, нашла цель за огромным, прямо-таки исполинским дубом. Здесь, на Изнанке, виден только был силуэт человека, размытый на такой Глубине. А вот конец цепи-артефакта в его руке светился, словно живой. Но перерезать его с помощью магии не было сил. Саша остановилась, чувствуя нехорошую тяжесть во всем теле. Изнанка засасывала ее, словно болото. Она попробовала сделать Шаг – ничего. Еще раз – ничего. Мир выцвел, и все знания, все понимание о иной, цветной и живой реальности, стремительно исчезали из ее рассудка.

Она не выберется. Никогда. Останется здесь. Навсегда, в этом месте…

Воспоминание пришло само собой.

Как всплывать со дна моря – достаточно только на секунду расслабиться, понять, где находится верх…

Тогда, сразу после Становления, она в первый раз вернулась с Изнанки. Отражение в итоге отпустило, а ведь она так же с трудом тогда искала путь в далекую реальность.

Саша вздохнула, прикрывая глаза, стараясь отрешиться от мира вокруг. Реальность была. Саша о ней помнила. Саша ей принадлежала. Она к реальности вернется – надо было только понять, куда именно возвращаться. Где было то дно, от которого нужно оттолкнуться, и где та поверхность, к которой нужно было плыть.

Тело само подскажет, как туда устремиться.

Тогда у нее получилось. Получится и сейчас. Надо просто сделать Шаг.

И Саша Шагает, расслабляясь на секунду, засекая направление и отталкиваясь, позволяя подхватить себя силам, господствующим в этом месте. Подхватить и нести наверх, из серой глубины к свету и цветам.

Мир резко бьет по глазам и ушам, когда вокруг вновь торжествуют реальность во всем великолепии солнечного света, жары, мошкары, зелени и журчания реки.

Бритоголовый бугай Анатолий с открытым ртом таращится на нее, появившуюся из ниоткуда, и Саша готова расцеловать этого реального человека. Но вместо этого она резким телекинетическим импульсом вырывает у него из рук розовый поводок-рулетку, в реальности не присоединенный ни к чему, а в Отражении – управляющий медведем. Она только что нарушила Закон. Но у этого человека в руках артефакт, и он им пользуется, так что...

Бугай, ощутив пропажу, приходит в себя. И с коротким криком ярости бросается на нее, желая отобрать потерянное. Саша теряет равновесие, и они вдвоем валятся прямо в холодную горную речку. Она отплевывается от попавшей в рот противной на вкус воды, отбиваясь от рук бугая, когда неизвестная сила буквально откидывает его в сторону. Саша поднимается на ноги, замечая, как Азамат жестко зафиксировал мужчину борцовским приемом в крайне неудобной позе, а из леса к ним бежит и куратор, и Аня, зачем-то размахивающая руками.

Несмотря на холодную воду, стекающую по волосам и насквозь промокшую одежду, Саша улыбается. Свое первое дело она, по крайней мере, не провалила.

– И что будет с этим Анатолием? – спрашивает она уже в машине по пути в город, продолжая жевать очередной сладкий батончик, хоть немного восстанавливающий энергию. Короткое пребывание на действительно большой глубине Изнанки выжрало из нее все силы, но любопытство высосать не успело. – Он хоть и человек, но ведь присвоил артефакт, и когда понял что к чему, то начал натравливать медведя на людей и грабить их.

– Он – человек, как ты уже заметила, – пожимает плечами Олег Васильевич, крутя руль. – Память подправят и ему, и семье, да отпустят с миром. А вот отца девочки, оставившего опасную игрушку, ждет лишение силы – если его найдут, конечно, на Севере или куда он там на деле отправился.

– Но ведь он просто отдал ей поводок на кота. Он даже не знал, что ее отчим провернет. Где этот Анатолий, кстати, взял медведя? – при допросе Саша не присутствовала, и теперь хотела разобраться в произошедшем.

– Он отдал работающий артефакт человеку, неспособному его контролировать. Хотел, не хотел… Это нарушение Закона, Неродова. И то, что Анатолий оказался нечист на руку и стал использовать найденный артефакт в своих целях, то, что он нелегально добыл спасенного у браконьеров медведя никак не меняет первопричину. Не было бы ошейника – не было бы ничего из этого.

– Ну он ведь не мог знать, что все так обернется.

– Непредсказуемость последствий, – негромко говорит Азамат с переднего сидения.

Саша фыркает – но спор заканчивает. Ее клонит в сон, но она слышит, как Аня рядом бормочет.

– В этом и есть Закон – лишить силы вообще всех и дело с концом. Никакой свободы. Не то что…

Но что именно – Саша не успевает разобрать, засыпая. Сон полон смутных видений и страха, полон тянущейся к ней бесцветной глубины Изнанки. И она не до конца уверена, только ли это воспоминания.

– Итак, какую, по вашему мнению, я должен выставить оценку за практическое задание? – Михаил Ефимович обвел заинтересованным взглядом всех троих адептов, сидящих на небольшом диванчике для посетителей в своем кабинете. – Я хочу услышать мнение каждого.

– Ну, с заданием мы справились, верно? – Аня загнула пальцы, словно бы считая. – Справились быстро, никто не пострадал. Артефакт из-за которого весь сыр-бор изолирован, наш куратор зачистил воспоминания о нем у людей, все в порядке. Я думаю, зачет мы точно заслужили.

– Азамат?

– Ну, мне добавить вроде нечего, – пожимает плечами парень. – Все по существу.

– Александра?

Саша вздыхает про себя, понимая, что вопрос с подвохом. Хотя с каким – понять сложно. Соображает она не слишком резво. После короткого побега по глубокому Отражению сил ни на что не осталось, а все отдых после не принес облегчения, кажется, только увеличивая обволакивающую разум усталость.

– Наверное, мне бы хотелось присоединиться к товарищам. Но, думаю, если вы задали этот вопрос, то, значит, все не так однозначно. И мне бы хотелось услышать ваше мнение.

Михаил Ефимович усмехается. Несмотря на небольшой рост, создается ощущение, что он возвышается над их троицей, сидя за массивным деревянным столом.

– Что ж. Я действительно спросил вас не просто так. Я ознакомился с отчетом каждого из вас. И говорить сейчас буду именно с вами, без куратора. И задам я всего несколько вопросов, отвечать на которые мне не нужно. Просто подумайте. Первое – почему вас изначально разделили на пары? Второе – почему Александра и Анна не поделились своими наблюдениями ни с кем? И, наконец, последнее – почему так получилось, что один из вас остался лицом к лицу с диким зверем, контролируемым недоброжелательно настроенным элементом, тогда как никто из остальных не находился не то что рядом, а хотя бы в зоне прямой видимости?

– Осмотр территории был предложением Олега Васильевича, – Азамат чуть хмурится.

– Не сомневаюсь. Но ведь он взял с собой только одного из вас. Только одного – и дал остальным четкое предписание. Чтобы вы понимали, господа адепты, – Михаил Ефимович откидывается на спинку внушительного вида кресла. – Подавляющее количество смертей на оперативной работе в Ордене происходит, когда кто-то оказывается один на один с опасностью в той ситуации, когда этого можно было избежать. Вам говорили не предпринимать ничего самостоятельно. И не раз и не два во время обучения. Работать в парах, страховать друг друга. Объясняли?

– Объясняли, – вздохнула Саша.

Она и так понимала, куда дует ветер. Поганое предчувствие поселилось где-то в глубине души в тот момент, когда Олег Васильевич передал просьбу-приказ Михаила Ефимовича зайти для разговора.

В школе ее вызывали к директору пару раз. В институте – к декану. И ничем хорошим это никогда не заканчивалось.

– Вам говорили, и говорили много раз – напарники не разделяются. И если – если, я подчеркиваю, это все-таки случилось – поодиночке никто никуда не лезет. Говорили?

– Говорили. Но ведь цели-то мы достигли, – не сдается Саша. – Задание выполнено.

Сидеть молча она не хотела. Аня не желала ничего дурного, да и в итоге – они все сделали, и сделали быстро.

– Ценой риска и нарушения инструкций, – Михаил Ефимович прищурил глаза. – Ценой превращения простой ситуацию в смертельно опасную. Ценой риска одиночного пребывания в Отражении дальше первого Шага. Ценой нарушения Закона, применения магии к человеку и раскрытия перед ним тайны существования нашего мира. Или, Александра, у тебя была идея, как объяснить свое появление из воздуха и телекинез? Я не думаю. И в итоге – вы предполагаете, что цена быстрого разрешения ситуации того стоит?

– Нет, но…

– Никаких «но». Практику будете сдавать заново. Все трое. И если еще раз сделаете то, что сделали – я лично оставлю вас на второй поток. Свободны. О дате повторной сдачи вас известят.

Из кабинета они убираются почти бегом.

– Вот он мелочный, а? – морщится Анна. – Мог и просто засчитать. Все же нормально получалось.

Саша только кивает.

Азамат пожимает плечами. Выглядит он раздосадованным, хотя и не удивленным решением начальства.

– Он так это видит. Мы должны подчиниться, – парень морщится и выплевывает явно сдерживаемые до того слова, – вы должны были подчиниться, дуры. Вам же сказали, что делать, так нет, приключений захотелось. И что теперь? Пересдавать, и там еще шайтан знает как сложится

– И куда приводит слепое подчинение? – хмыкает Анна, сама распаляясь. – И кто тут дурак?

– Без разницы. У меня нет желания спорить, – Саша сама бы с удовольствием сбила спесь с зарвавшегося Азамата, возомнившего себя пупом мира. Но в другой раз. – Давайте просто пойдем домой.

Тем более что, как бы то ни было, им действительно было велено не разделяться. Анна и Азамат смотрят друг на друга без единой крохи тепла во взглядах. Но хотя бы нового конфликта не происходит, и они просто расходятся по домам.

И, к сожалению Саши, на выволочке от Михаила Ефимовича история с несданной практикой не заканчивается. Вечером ее пробуждает из ранней дремы стук в дверь. За порогом стоит Серафим, разозленный донельзя. Внешне это не видно – привычные черные штаны, привычная футболка, на сей раз с «Королем и Шутом», привычный же хвост из длинных волос. И цепкий жесткий взгляд, пробирающий до костей.

– Ты что творишь? Жизнь не нужна? – с порога бросает наставник.

– Что? – Саша соображает даже после короткого сна на собственном диване не слишком хорошо, но пропускает гостя в комнату. – В чем дело?

– Сядь. И слушай, – Серафим взглядом пригвождает Сашу к дивану, показывая, что лучше не спорить и сам принимается ходить по гостиной. Еще одна нотация не заставляет себя долго ждать: – ты какого демона полезла на рожон? Зачем рисковала? Ты понимаешь, что если бы вы имели дело с настоящим оборотнем, ваше разделение вас бы и убило?

– Как будто останься мы с Анной вместе что-то бы поменялось, – буркнула Саша, в поисках хоть какой-то поддержки набрасывая на плечи плед. Разозленный наставник откровенно пугал.

– Олегу я уже высказал все, что думаю, о таких методах обучения. Он, кажется, забыл, что имеет дело с необученными новичками первого года, а не с равными себе оперативниками. Но сейчас я говорю с тобой и о тебе. Куда ты полезла?

– Узнать хотела. И узнала, – спорит Саша из чистого упрямства. - И нашла того, кто все это затеял.

– Не ты нашла, а он тебя. Ты головой думаешь вообще? И какого черта ты без поддержки на Изнанку залезла? Ты понимаешь, настолько опасно Шагать в одиночку туда без нормальной подготовки? Вам же запретили это! Я запрещал тебе делать это самостоятельно, и не один раз. На тот свет захотелось?

Саша насупилась. Отчитывающий ее Серафим выглядел почти совсем как брат в свое время. Она завернулась в плед плотнее и предпочла молчать. Молчание было золотом в большом количестве ситуации. А теперь ей просто хотелось, чтобы Серафим ушел.

– Вас как новичков не отправляют на минимально опасные задания, и ты и там ухитрилась найти приключений себе!

– Извините.

– Что? – кажется, Серафим опешил.

– Извините.

– Зачем ты извиняешься?

– Ну вы же меня ругаете. Я хочу извиниться. За что-нибудь, – она еще плотнее заворачивается в плед, хотя уже и некуда.

Серафим качает головой и садится на кресло рядом. Саша тут же отодвигается в сторону и едва не падает на пол.

– Успокойся, – говорит наставник уже мягче. – Я не причиню вреда. И извиняться передо мной не надо. Только перед собой. Ты рисковала своей жизнью, хотя так этого и не поняла. Все могло закончиться очень и очень плохо.

– Да, знаю, этот медведь…

– Я говорю не о медведе, Саш. Я говорю о твоем решении отправиться на Изнанку в одиночку. Ты не воспользовалась артефактом связи когда появился зверь. Не стала пользоваться им даже когда поняла, что оказалась куда глубже, чем нужно. Да, я это знаю. Ты не стала описывать в отчете куда именно Шагнула и как глубоко, – это не было вопросом, а было, очевидно, утверждением, – но отправившись на Изнанку в эмоционально неуравновешенном состоянии, ты потеряла контроль над длиной Шага. И не стала возвращаться сразу же. Ты понимаешь, что едва не осталась там навсегда?

Саша хотела было поспорить, но тон Серафима был слишком серьезным и глубоким.

– Откуда вы знаете…

– «Ты», Саш. Я – твой наставник, и способен ощущать происходящее с тобой. Но возможности моего вмешательства ограничены. Я не всесилен. Как и ты сама. Зачем Шагнула в одиночестве? И зачем осталась на Глубине? Ты ведь понимала, что ушла дальше, чем нужно. Почему все это время не использовала амулет, который тебе выдал обученный оперативник как раз для таких случаев? К тому же ты связь ощущаешь и со мной и можешь позвать без всяких заклинаний. Но ты предпочла героически со всем справляться в одиночку. Вот зачем?

Ощущает она эту связь. Как слабое дуновение, но все-таки. Но звать – для чего? Все же нормально вышло. Она и не думала как-то тогда даже о таком варианте, зачем отвлекать?

Саша пожимает плечами. Тогда было слишком много эмоций. Сейчас они выгорели, и осталась только усталость и глухое раздражение от непонятно зачем затеянного разговора. Да, она была неправа. Но сколько можно?

– Не подумала, – врать сил не было.

– Вот в этом и проблема. Ты понимаешь, что была в шаге от того, чтобы остаться за Гранью просто из-за этого «не подумала»?

Саша только отводит взгляд. Спорить не хотелось. Да и нечего ей было сказать. Те мгновения страха, когда привычный мир начал растворяться под напором Изнанки, смыкавшейся над головой темными водами, отдаляющими берег реальности со всей ее жизнью и цветами в бесконечное далеко, она точно долго не забудет. Никогда не забудет.

– Простите.

– Прекращай извиняться. Я хочу знать ответ.

– Да нет у меня его! – резко выпалила Саша. Усталость окончательно стерла все самообладание, и постоянные вопросы уже превысили лимит ее терпения, и в обычное время не особо небольшой. – Нету. Решила, что так лучше будет, вот и все. Что я могу сказать? Да, это было ошибкой, но теперь уже поздно что-то менять! Нас и так из-за этого отправили на пересдачу всех троих! Я ошиблась, могла остаться там. Да, я знаю, я чувствую, черт побери! Что еще нужно?

– Успокойся.

Наставник говорит неожиданно тихо, и Сашу словно ледяной водой окатывает. Она наорала на Серафима. Только что. Идиотка.

– Что с тобой, Саш? – маг говорит настолько спокойно, словно никто не повышал на него голос.

– Простите, я вышла из себя. Этого больше не повторится, – Саша пытается выровнять дыхание, но комок подкатывает к горлу и душит, душит. – Прости…

– Саш, я не в восторге от того, что ты на меня кричишь, но столь неоправданная реакция меня больше тревожит, чем злит. Что с тобой?

Еще бы она понимала. Саша только пожимает плечами и качает головой. Разом, надеясь, что наставник оставит ее в покое. Серафим этого делать явно не собирается, все больше хмурясь.

– Успокойся и посмотри на меня.

Саша поднимает взгляд на мага. Перед глазами начинают мелькать картинки: приезд на базу, ночной обход, спор с Аней, разделение, общение с Анатолием, медведь в лесу, тот самый побег по Изнанке, за поводком и от реальности, короткий миг паники и пришедшее на помощь воспоминание. Промелькивает и другой момент. Пока куратор общался с Анатолием, она, пока никто не видел, свернулась калачиком в палатке, стараясь унять дрожь, слабость и страх, непонятно откуда пришедшие и тогда полностью захватившие разум. Промелькнул и короткий сон в машине, не приносящий облегчения, разговор с главой Ордена с неутешительным финалом и еще одна дрема, полная смутных и пугающих видений Изнанки, затаскивающей ее в свои глубины.

Все прошедшие сутки промелькнули за пару минут зрительного контакта.

– Саша, Саша. Хоть бы рассказала кому, – Серафим качает головой. – Ладно, сиди пока. Сейчас вернусь и поговорим.

Маг встает и идет на кухню, где начинает греметь чашками.

Саша закрывает глаза, почти два десятка вдохов стараясь усмирить разрастающуюся по груди боль вместе со страхом, вновь поднявшим голову. Что такого увидел Серафим? И какого черта она на него накричала? Контроль эмоций никогда не был ее сильной стороной, но все же. К тому же наставник, определенно, этого не заслужил, и никакого зла она на него не держала. Да и банально было крайне некрасиво с ее стороны так себя вести. Маг старался объяснять непонятные моменты во время их еженедельных встреч, иногда развлекался вместе с Николаем и Анной, не сдавал никого из них – хотя мог.

И сам не ругал и не критиковал, хотя и было за что. Очень, очень много за что. Взять ту драку с Азаматом. А теперь…

Серафим возвращается, ставя на тумбочку чашку, от которой идет пар.

– Выпей. Не отравлено, не беспокойся, – усмехается он, видя недоверие Саши.

– Что это?

– Восстановитель. Довольно слабый, но все же. Артефактами я не вижу пока причин пользоваться.

Проще не стало.

– Выпей. Твой короткий поход по Изнанке вымотал тебя больше, чем ты думаешь, в том числе и эмоционально. И зря никому не рассказала, насколько далеко забралась. Олег или Михаил избавили бы тебя от кошмаров, да и от излишних эмоций тоже.

Саша несмело протягивает руку к чашке, словно боится, что та отрастит зубы.

– Расслабься. И пей.

На вкус это похоже на чай с несколькими незнакомыми пряными нотками.

– А это и есть чай, – на вопросительный взгляд Саши отвечает Серафим. – Только с небольшим количеством магии.

Она хочет было поспорить с необходимостью такого питья, но тепло от чая оказывается неожиданно сильным и словно бы согревает изнутри. Страх, преследующий Сашу с того мига, когда она едва не потерялась на Изнанке, медленно, но верно рассеивается.

– Пей все. И рассказывай, что произошло. Связь – одно дело, ментальные образы – другое, но я хочу услышать все от тебя, твоими словами.

Саша несколько секунд смотрит в чашку, словно надеется сбежать в ее нутро. Но делать нечего. К тому же коль наставник и так все знает и все видел…

На удивление рассказ выходит лаконичным. Она запинается один раз, когда описывает момент возвращения в реальность с Изнанки. Но все же справляется с эмоциями. Помогает тепло странного чая и одеяло, обернутое вокруг тела.

Серафим, выслушав, только вздыхает.

– Я думаю, излишне говорить, что в данном случае ты организовала себе опасные приключения на ровном месте. Но все равно скажу. Как и то, что если кто-то из оперативников-кураторов что-то говорит, его нужно слушать. Обязательно. Ты вовремя сориентировалась, да и вообще то, что ты ощутила на людях влияния артефакта, погрузилась так глубоко и быстро, при этом пробыла на Глубине довольно много и вернулась, говорит о большом потенциале. Но потенциал – это еще не все. И если ты не перестанешь лезть на рожон, то все закончиться может плохо. Не вторым потоком, а куда хуже. Все правила, инструкции, ограничения – все они оберегают от действительно дерьмовых исходов. И их нужно соблюдать. Даже если кажется, что все хорошо, и что ничего плохого не произойдет. Понимаешь?

Саша только кивает. Спорить нечего и не о чем.

– Я очень надеюсь, что ты меня услышишь, и вторая сдача практике пройдет без эксцессов. Договорились?

Саша кивает.

– Хорошо. Держи, – Серафим что-то достает из кармана.

Чем-то оказывается небольшая резная металлическая пластина на тонкой цепочке.

– Я знаю, что вам рассказывали о нежелательности постоянного ношения артефактов. На деле страх перед ними преувеличен, хотя всегда стоит понимать, кто и зачем создал ту или иную затронутую вещь. Этот амулет тебе не причинит никакого вреда. Носи с собой, и если попадешь в какую-нибудь переделку вроде этой – используй тут же, не сомневайся. Это не связной амулет, с которым, я смотрю, у тебя дружбы не сложилось, а универсальный вероятностный щит. Я не всегда могу быть рядом, а эта вещь поможет в любом случае.

Саша с сомнением берет пластинку. Ее металл кажется словно бы живым, пропитанным Отражением, но при том почему-то из всех ощущений исходящие от него близки к теплу и неясному, изменчивому цвету, способному защитить каким-то собственным способом. Способом непонятным, но надежным.

– Не бойся, эта вещь не причинит вреда и никак на тебя не повлияет, чего часто опасаются маги, не доверяющие артефактам как таковым. И, что тоже может сослужить хорошую службу, этот щит не обнаруживается никаким сканированием из известных мне.

– Это очень ценно. Я не могу…

– Можешь. И возьмешь. Мне будет спокойнее, если это будет у тебя, договорились?

– Я…Хорошо. Спасибо. Извините, за крик, я не должна была…

– Просто больше так не делай. Мне не нравится, когда на меня повышают голос. Как и тебе, думаю. Ладно, отдыхай, Саша. И носи щит с собой, хорошо?

– Да. Еще раз спасибо.

Серафим чуть улыбается.

– Тебе во многом повезло, но, в конечном счете, везение тоже важно. Не меньше, чем умение вовремя вспомнить и сделать нужные выводы. Отдыхай, и если что – звони, – с этими словами маг треплет ее по плечу и покидает комнату.

Щелкает входная дверь. Несколько секунд Саша раздумывает, а потом надевает цепочку. Тепло согревает, и девушка проваливается в сон. На сей раз в сон без всяких образов Отражения.