Отверженная для генерала драконов

Сегодня однозначно худший день в моей жизни, — думаю я, когда двери вагона метро закрываются у меня перед носом. Казалось бы, мелочь, ну приедет другой, что мне пять минут, вот только это очередное подтверждение моего фатального невезения.

Отступаю от жёлтой линии на полу и отхожу к стене. Снимаю с плеча тяжеленный рюкзак, только сейчас понимая, насколько сильно болит спина, а потом медленно выдыхаю. Что я вообще делаю? Мне ж на этой ветке ловить больше нечего.

Прислоняюсь к стене спиной и ненадолго сжимаю виски пальцами. Хорошо, что в вагон не села, иначе была бы совсем дурой. И так и приехала домой, где меня больше не ждут.

Мой парень, Никита, человек, с которым я не просто делила тяготы совместного быта на съёмной квартире, но и вполне серьёзно собиралась создать семью и родить детей сообщил, что устал от наших отношений. Причём так буднично, пока я жарила ему яичницу, а он сидел, листая ленту в соцсетях и попивая кофе. Так и сказал — не вижу, блин, нашего будущего.

Ну я психанула, конечно. Пообещала найти ему лучшие курсы экстрасенсов, чтобы он наверняка начал что-нибудь да видеть, но это не помогло. Отчасти потому, что последствия тот, от кого я чуть было не родила детей подло спихнул на меня. Этот гад закрутил роман с нашим арендодателем, так что съезжать с квартиры пришлось мне.

Из-за того, что пришлось спешно собрать вещи я, конечно, опоздала на работу, получила выговор, никак не могла сосредоточиться и не смогла отстоять свой проект на планёрке. Но это ерунда, когда моя коллега взяла ту же самую папку и сходила с ней к начальнику, расстегнув лишнюю пуговицу на блузке, его приняли как лучшую идею этого года. Даже премию пообещали.

Но не мне.

Цыкнув, вытаскиваю из кармана телефон. Полгода забываю заменить защитное стекло, так что на экране паутина трещин, а если вести по краю, можно порезаться о скол. Нахожу номер мамы, жму вызов. Только бы ответила…

Пока слушаю гудки, приезжает следующий поезд. Кажется, я всё ещё в шоках от Никиты. Мы ругались, конечно, всё как у всех, но вот такое… Похоже, я пока в стадии отрицания, и это очень плохо. Если я не могу просто фыркнуть и махнуть рукой, мол, пошёл он лесом в пешее эротическое путешествие, значит что-то я к этому козлу всё-таки чувствую.

Ну логично. Рожать детей от кого попало не собираются. Я во всяком случае.

— Да? София, ты чего звонишь так поздно?

Я поджимаю губы и отлепляю телефон от щеки. На часах половина одиннадцатого.

— Мам, привет. Слушай, тут такое дело… Можно я сейчас приеду?

— Зачем?

— У меня проблемы. С Никитой.

— Ты опять на мозги ему капаешь? — цокает языком мама. — Боже мой, я не представляю, как он тебя ещё терпит.

Закатываю глаза. Нужно просто не обращать внимания. Конечно, это ведь я виновата, что Никита увлёкся женщиной, которая лет на пять старше. Хотя, как по мне, он заинтересовался не ей, а квартирой, в которой сможет жить, не скидываясь на аренду.

— Так можно я приеду?

— Нет. Илюша с работы и уже лёг спать. Мне не надо, чтобы ты тут шуршала. Набери Никиту и помирись с ним. Нечего строить из себя принцессу. Твоя гордость спину в случае чего не прикроет.

— Мам… Мне сегодня негде ночевать! Я, конечно, понимаю, что твой обожаемый Илюша крайне утомился, пиная детородные органы в офисе своего папаши, но мне, блин, действительно нужна помощь!

— Ты как с матерью разговариваешь, неблагодарная?! — тут же огрызается та. — Взрослая девка, хватит уже за мою юбку цепляться! Научись сама свои проблемы решать! Я и так с тобой намучилась! Всю жизнь слова доброго от тебя не услышала! Ох, все, давление скакнуло… Ох…

— Мам…

— Ох, всё, София, я пойду таблетки пить. Илюшу бы не разбудить. Хоть кто-то меня радует, раз уж дочь такая непутёвая. С Никитой помирись, не будь стервой. И веди себя как взрослая, тебе не пять лет.

Мне хочется разбить телефон. Зло запихиваю его обратно в карман и закрываю лицо руками. Как же я заблуждалась, говоря, что это худший день. Жизнь напоминает, что всегда может быть хуже.

Вашу ж мать, ну и что теперь делать?

Я просто не понимаю, как моя мать может любить сводного больше, чем меня. Илюша этот… конченый тюфяк. Мама живёт с его отцом второй год и за время мы с ним виделись раза четыре. Как мне кажется, маму он «радует» потому, что ведёт себя как детсадовец: хорошо кушает, исправно кивает в ответ на её болтовню и тепло одевается. Там своего мнения ни капли, а мне человека в пример ставят, мол, вот нормальный ребёнок, не то, что ты.

Если я так же лежать буду и ждать, пока мне котлеток пожарят, меня на этом же диване сожгут за то, что ленюсь.

Так, ладно. Нужен новый план. Сидеть в метро всё равно так себе идея. Людей много, да и парень в форме уже поглядывает в мою сторону с подозрением. Стою с рюкзаком, поезда пропускаю. Подозрительно.

Отлипаю от стены и закидываю лямку на плечо. Пойду найду себе еду и буду думать, что дальше и куда податься. Такой сложный вопрос я без кофе решать отказываюсь.

Уйти с платформы не так-то просто. Люди, ждущие следующий поезд, толпятся у края, так что продвигаюсь медленно и иногда подходя к рельсам слишком близко.

Вдруг тыльную сторону ладони обжигает, будто меня облили кипятком. Вскрикнув, я отшатываюсь, слышу стук колёс приближающегося электропоезда, а следом чувствую падение.

Испугаться я не успеваю. Почувствовать что-то кроме адской боли в руке — тоже. Что случилось? Я жива? Кто выключил свет?!

В следующую секунду кто-то касается моего лба, и с головы будто плотный мешок сдирают. Я сразу жмурюсь от яркого света и начинаю спешно вспоминать, кто там из апостолов должен приветствовать, потому что дела у меня явно не в порядке. Может я в больнице уже?

Когда глаза привыкают к свету, я с удивлением обнаруживаю, что нахожусь в… ну… Можно назвать это храмом, хотя я понятия не имею, к какой религии его отнести. Высокий потолок выглядит не полукругом, а почти конусом. Поддерживающие колонны тонкие будто когти, а между ними то ли стекло, то ли что-то похожее на него. От косых лучей заходящего солнца стены напоминают перепонки.

Жутковато, но очень красиво. Непонятно только, как я тут очутилась.

Закончив пялиться по сторонам, я опускаю взгляд и в недоумении рассматриваю белое, расшитое жемчужным бисером платье. Какого…

— Свадебное таинство свершилось! — объявляет скрипучий, будто царапанье мела по доске, голос, и я вздрагиваю от неожиданности. — Генерал Карт, можете зажигать метку.

Что, простите?

Я оборачиваюсь и упираюсь взглядом в широкую мужскую грудь, наряженную в красивую военную форму. Ткань плотная, но даже ей не скрыть, что он ходит в качалку. Судя по количеству наградных значков, этот генерал птица высокого полёта, но я, если честно, вообще не разбираюсь.

Мужчина выше меня не меньше, чем на голову. Короткие тёмно-русые волосы аккуратно зачёсаны на бок, яркие желтовато-оранжевые глаза смотрят зло и придирчиво. Если бы не они, легко признала бы, что он чертовски красив. Мой типаж прям.

Не успеваю я хотя бы у него спросить, что происходит, как на мою спину ложится широкая ладонь и прижимает к генеральской груди. Вздрагиваю, но оказывается рано, потому что сразу после он наклоняется и целует меня.

Без эмоций, грубо, будто его заставили это сделать, но нервы всё равно взволнованно вибрируют. Особенно когда он по-хозяйски размыкает мои зубы языком и углубляет поцелуй.

Попытка отстраниться успеха не имеет. Зато его вторая рука ложится на мой затылок. Кажется, если он сожмёт пальцы, то проломит мне череп. Всё, что я могу сейчас, это упереться ладонями в его грудные мышцы.

Вашу ж мать. Я даже примерно не представляю, как себя вести в такой ситуации! Пытаться вырваться или лучше не рисковать здоровьем? Тем более что…

Хотя нет, мне просто не может нравиться поцелуй с человеком, которого я вижу впервые в жизни!

В конце концов, генерал решает, что с меня достаточно и выпускает, позволяя отдышаться. Я в полном шоке хлопаю ресницами, щёки горят, а его лицо не меняется никак.

Касаюсь пальцами припухших после поцелуя губ. С сильным опозданием до меня доходит смысл услышанных ранее слов про свадебное таинство. Это что значит? Я типа замуж вышла? За него?

Какой бредовый сон…

Хотя муж симпатичный. Хоть и тоже не рад свадьбе с первой встречной. Вон как хмурится, рассматривая мою руку.

— Её метка не зажигается, — произносит вроде-как-муж низким рычащим басом. — А значит я вправе отказаться от неё. Что я и сделаю, потому что порченая мне не нужна.

А вот сейчас обидно было.

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в новом приключении! Прошу зажечь книге звезду, это помогает продвигать книгу, ну и добавить в библиотеку, чтобы не потерять историю и видеть все обновления ;)

Располагайтесь поудобнее и давайте знакомиться

Генерал, который потреплет нам нервишки

Райнер Карт

Его отверженная попаданка

София

Пока я обалдеваю от происходящего, по залу проносится волна шепотков. Оказывается, мы тут далеко не одни. Теперь я ясно вижу множество людей в красно-оранжевых нарядах, которые помогли им слиться со стенами и оказаться незаметными для меня в первый раз.

Где это я? Точно не в метро. Мужик какой-то, свадьба эта. Что вообще случилось?

Так, я шла к эскалатору, у меня заболела рука, потом я оступилась и… что?

Очень не хочется думать, что я свалилась на рельсы и умерла. Нет, это невозможно. Я же… Вот стою здесь, чувствую, дышу, меня даже поцеловать успели. И окольцевать.

Впрочем, с последним тонкости. Этот недомуж уже меня бесит.

Мало того что он вызывает во мне чувство стыда, хотя мне должно быть глубоко плевать на то, что он там о себе возомнил, так ещё и обидно, что я ему ни с того ни с сего не нравлюсь. Он мне может быть тоже! Да!

И на эти хорошо развитые мышцы, которые я успела пощупать, я тоже не поведусь!

— Генерал Карт, — вкрадчиво начинает тот же скрипучий голос. — Это совершенно недопустимо в текущих реалиях.

Как выясняется, он принадлежит худому мужчине с длинными белыми волосами. Одет в тёмный балахон, а на груди болтается круглый кулон с камнем.

— Её метка, — кривится генерал. — Порченная.

Точно, рука. Столько всего нового, я упускаю важные детали. Мельком взглянув на тыльную сторону ладони, вижу на нём странную татуировку белого цвета. Собственно, я и вижу её потому, что кожа воспалена, будто меня и правда ошпарило кипятком. Узор красивый, но какого чёрта он делает на моей руке? Я точно таким не увлекалась.

Так. Так! ситуация становится всё страннее! Может меня какие-то сатанисты похитили? Сделали татуху, а теперь пытаются уложить под этого… генерала на почти законных основаниях? Мотивов не видать.

Ну или со мной случилось то, во что сложно поверить — я умерла и попала в другой мир.

Мамочки, я даже не знаю, что хуже…

— Уверяю вас, леди проходила осмотр перед началом церемонии, она непорочна и чиста. Ни один мужчина не касался её до вас, — заверяет «священник».

А вот тут я обалдеваю совершенно, потому как меня касался целый один мужчина. Я даже замуж за него готовилась. И детей рожать. Что, блин, за средневековые порядки? Не то чтобы я всерьёз собиралась замуж за генерала.

Сложившаяся ситуация продолжает сбивать с толку. Этот Карт будто… перепутал меня с кем-то. Факта моего присутствия здесь, конечно, не объясняет, но поведение красавца — вполне.

Я уже набираю в грудь воздуха, чтобы всё прояснить, как вдруг генерал выдаёт:

— Можно подумать, это единственный способ опорочить её тело.

На его лице мелькает тень отвращения, а потом Карт проводит пальцами по губам, будто стирая отпечаток поцелуя. Он что, имеет ввиду…

О. Он точно про другие способы заниматься сексом.

— А знаешь что, — не выдерживаю я. — Самого-то проверили на непорочность?! Что-то ты слишком осведомлён для святого. А подобного рода обвинения засунь себе в одно место! Это моё дело и делиться подробностями своей жизни с первым встречным я не собираюсь!

В воздухе повисает такое напряжение, что на нём легко можно повесить топор. Генерал как-то недобро усмехается и поднимает подбородок. Он будто ждал, что я сделаю что-то подобное и, наконец, дождался. Нехорошо…

— Как я и думал. Уведите леди Софию.

— Но вы не можете… — заступается за меня «священник». — Её отец…

— Я с нетерпением буду ждать разговора с ним, — генерал сверлит меня таким взглядом, что у меня сразу пропадает желание скандалить. Инстинкт самосохранения вопит о том, что сейчас лучше молчать в тряпочку, а то он сделает что-то очень плохое. — Оскорблять меня подобным образом я не позволю.

Рядом появляются пара ладных молодцов, которые тут же подхватывают меня под белы рученьки.

— Куда отправить, генерал? — спрашивает один из них. — В ваше поместье?

— Ей нечего там делать, — огрызается Карт. — Уведите в темницу.

— Чего?! — негодую я. — Эй! Стойте!

Нужно отметить, бойцы в этом странном условно новом мире что надо. Брыкаюсь изо всех сил, а им хоть бы что. У нас бы точно матом укрыли, а тут смиренно терпят, даже если кому-то прилетает ногой или локтем. Я и расплакаться пробую, без толку.

Идти нам оказалось недалеко. Как только меня выволокли из «храма» то протащили через маленький парк, или скорее сад. Рассмотреть его не успела, во-первых, брыкалась, во-вторых, часть пути меня волокли вдоль живой изгороди. Несла какой-то бред, но толку от этого было ненамного больше, чем от моих попыток вырваться.

Насколько я понимаю, судьба перенесла меня в какой-то то ли замок, то ли что-то вроде него. Над кустами видно колоритную стену. И я тут, опальная принцесса в белом свадебном платье. Драматично.

Это же получается, мы в каком-то замке, то охрана тут соответствующая. И значит, даже если я вырвусь от этих молодцев, сбежать у меня всё равно не выйдет. Поймают, а то, может быть, и хуже сделают.

Мда, в фильмах как-то легче с виду было бороться за свободу. Я не совсем понимаю даже, что я буду делать, если мне вдруг повезёт вырваться. Ну вот серьёзно. Куда бежать? Примем факт, что это и правда другой мир. Беда в том, что я знаю о нём чуть больше, чем ничего. А это значит толку от моего спасения немного. Да ещё и большой вопрос, что будет, если все узнают, что я не местная.

И всё же висеть смирно я не собираюсь!

— Отпустите быстро! — рычу я, умудряясь ещё раз зарядить стражу в бок локтем. — Вы сильно об этом пожалеете!

— Вы куда это её? — спрашивает ещё один страж, охранявший вход в какое-то не слишком приветливое здание. — Генерал-то голову не оторвёт?

— Он сам её сюда отправил, — нехотя роняет моё сопровождение.

— А её отец что на это скажет?

Стражи не отвечают, а я задумываюсь. По ходу, я в этом мире не абы кто, у меня даже родственники есть. Возможно влиятельные.
В моём мире отец бы и пальцем о палец не ударил, чтобы мне помочь. Ещё в старших классах школы я начала его искать, нашла, но сразу поняла, что толку от этого чуть. И речь была даже не в том, что я собиралась с него какие-то алименты стрясти или ещё что, нет. Он даже просто поговорить со мной не захотел.

Может стоит как-то использовать? Я правда ничегошеньки о своей здешней "родне" не знаю.  Что вообще говорят в подобных ситуациях те, у кого нормальные родители? Блин, я плаваю даже в таких элементарных вещах.

— Вместе их посадим? — спрашивает стражник внизу. — Девки же, не должны поругаться.

Мы останавливаемся в самом начале коридора. В камере, рядом с которой дежурит говоривший, мечется стройная девушка, с виду ненамного меня старше. Платье у неё сильно скромнее моего, местами порвано и испачкано. Вьющиеся рыжеватые волосы растрёпаны и лежат гнездом. Она будто не замечает нас, как зверь в зоопарке нарезает круги от стены к стене и смотрит прямо перед собой.

— Не, это ж одержимая, — кривится один из тех, что меня привёл. — Вдруг перекинется. Генерал нам точно головы снесёт.

— Одержимая? — настораживаюсь я. — Что вы имеете в виду?

Для меня открывают свободную камеру дальше по коридору и вталкивают внутрь.

— Что имеем, то и введём, — «юморит» тот, что ждал внизу. Ему явно тут скучно. — Захваченная она. Чужой личностью.

— Я не одержимая! — истерично вскрикивает девушка и судя по громкому лязгу, бросается на перила. — Не одержимая! Это я! Я! Никто не вселялся в меня! Я всегда была такой! Во мне нет никаких подселённых душ!

— Ага, а твой муж говорит иначе, — скучающим тоном. — Вот так и бывает. Живёшь-живёшь с человеком, и вместо него появляется чужая душа.

Я вздрагиваю. Это ж… про меня. Да?

— И… что с ней теперь будет? — наивно хлопаю глазами, глядя на стражника, который запирает решётку моей клетки.

— Казнь, — скупо бросает он.

Меня будто ледяной водой окатывает.

Вот это я удачно до сих пор не ляпнула, что всё ошибка и я такая вот подселившаяся душа… Боженька уберёг, не иначе.

Так, значит не при каких обстоятельствах нельзя выдавать. Теперь это секрет, от которого зависит моя жизнь.

— Я это я, — плачет девушка в соседней камере. Муж… Он крутит шашни с этой дрянью Арин! Она околдовала его! А Волин… просто взял и… избавился от меня! Я не одержимая! Поверьте! Напишите моему брату, умоляю! Он всё подтвердит!

У меня сердце будто в лимонный сок окунули. Как же это страшно… Меня Никита хоть с квартиры выдавил. Обидно, но не смертельно, а её…

Сразу вспоминается, как на кострах сжигали ни в чём не повинных девчонок, если те оказывались неугодны. Были слишком красивы или недоступны.

— Это же бесчеловечно! — не выдерживаю я. — Какой-то урод решил просто взять и избавиться от неудобной жены! 

— А вам-то с этого что? — хмыкает стражник. — Испытываете сочувствие к твари, что захватила чужое тело и намерена попользоваться им, уничтожив душу прежнего владельца?

Я прикусываю язык. Чёрт, я играю в очень опасную игру. Я, блин, сама такая «тварь» только это вообще без моего ведома произошло! Вот и нечего тут! Даже если девушка в соседней камере такая же, как я, она вряд ли по своей воле рискнула получить билет на собственную казнь.

Что же делать? От меня ждут ответа? Не сочтут ли ответом молчание?

— Я просто думаю, что, прежде чем отнимать чью-то жизнь, нужно как следует разобраться, — увиливаю я. — Потому что смерть — тот результат, который невозможно исправить и, в случае ошибки, вы загубите ни в чём не повинную душу.

— Очаровательно, — скучающий стражник потягивается. — Для себя тоже обязательно попросите суда. Посмотрите, что ответит генерал.

Так, погодите. А мне-то зачем суд?

Или я что, после отказа Карта должна на эшафот идти?!

Мамочки… куда я попала?

Не знаю, сколько прошло времени, по моим ощущениям несколько часов. Я успела немного побродить по камере, стряхнуть пыль, какие-то крошки и солому с лавки и чинно усесться на край.

Рассматривала татуировку на руке. Она появилась у меня ещё там, в метро, судя по всему, но каким-то образом связана с тем гадским Картом и нашей вроде как свадьбой. В храме он сказал что-то вроде «её метка не горит». Или «не светится»?

Всё время пока я здесь, старательно прислушиваюсь к разговору стражников. Надеюсь, что они будут обсуждать меня. Нужно хотя бы имя своё узнать! Если я заняла чьё-то тело, попробую что-то выяснить о прежней владелице. Да и в принципе собрать информацию не помешает. Особенно если в случае ошибки меня ждёт казнь.

А я не хочу проверять, вернусь я в этом случае домой или нет…

Стража обсуждает ерунду, никак со мной не связанную. Слова вроде знакомые, но их смысл ускользает. Так же, как если бы они обсуждали программирование, криптовалюту или нейросети.

Ожидание сводит с ума, поэтому я решаюсь на безумство и, приблизившись к стене шепчу так, чтобы не отвлекать стражей от из заумной беседы:

— Эй, привет. Как тебя зовут?

Проходит ещё некоторое время, прежде чем в углу у решётки слышится шорох ткани.

— Таша, а…

Я не позволяю задать мне встречный вопрос.

— Ты правда одержимая?

— И вы туда же, госпожа, — сердится девушка, и я начинаю опасаться, что она не будет дальше со мной общаться.

А мне это не нужно. Мне нужно больше информации.

— Не злись. Я помочь хочу. Если ты и правда ты, можешь как-то доказать это?

— Нет, — в соседней камере снова шуршат. — Волин хорошо всё придумал. Ему же со мной не развестись иначе. Денег на пошлину у нас нет, а если он захочет деток богам представить, то ничего не выйдет, ведь они родятся вне брака.

Угу. Тонкости местной бюрократии. Если тебе нужен развод, отправляешь жену на костёр, или какая тут казнь, и гуляй с новой. Жесть.

— У вас с ним нет детей, да?

— Нет, — всхлипывает Таша. — Не успели. Да он и с Арин всё время крутился, когда ему.

— Слушай, а кроме твоего брата кто-то ещё тебя знает? Кто мог бы подтвердить, что ты это ты?

— Да кто ж возьмётся за такое, госпожа? Я простая девушка.

— Не знаю. Соседи, знакомые в магазинах? — я зависаю ненадолго, пытаясь прикинуть, какие ещё варианты могут быть в этом мире.

Были бы у нас, можно было б про маникюрщицу вспомнить, та-то нет-нет да в курсе того, что творится в жизни клиентов.

— Они не станут. Волин им и слова не даст вставить. Да и не захотят вмешиваться.

— Боятся, что раз тебя назвали одержимой, ты в отместку в них запрыгнешь? — нервно шучу я, а Таша наоборот, горячо соглашается.

— Да! Да…

— Разве одержимые так могут? — осторожно спрашиваю я.

— Да кто ж знает госпожа. Никто не знают, как они это могут. И почему человек вдруг резко меняется, будто его подменили.

Ну… у меня есть пара ответов на этот счёт. Я вон с Никитой в одной квартире жила и в одной постели спала, А оно вон как обернулось. С глаз долой из сердца вон. А тут вон какая нетерпимость к бывшим.

— Какую казнь тебе назначили? Знаешь уже?

— Так дыба… скорее всего. Как и у всех… одержимых, — обречённый вздох. — Мой брат не успеет сюда. Даже если бы кто-то написал ему, он слишком далеко.

Мда. Значит в случае чего меня туда же. Зашибись. Огонёчек просто. Свалилась под поезд в метро, чтобы умереть от прелестей средневекового насилия.

Кому тут нужно молиться, чтобы всё отменить?

Я замолкаю, обдумывая ситуацию и наши с Ташей судьбы. Очень стараюсь вспомнить точные слова генерала. Что он собирался со мной делать? Одержимой не обзывал, ему не понравилось, что моя метка не «горит». Блин, потираю руку. Она горит как ожог, но ему похоже не это нужно.

Интересно, за недостаточно горящую метку тоже будет дыба? Или что похуже? А то мало ли эти иные миры…

— Госпожа? — шепчет Таша из соседней камеры. — А вы-то почему здесь?

— Если честно, я пока не поняла, — признаюсь я. — На свадьбе переволновалась, не помню толком, что не так сделала, а мой жених взял и отверг меня.

— Вот ко… — Таша обрывает себя и прячет слово за кашлем. — Простите. Это ужасно.

— Да…

Козёл, это она правильно сказать хотела. Поднимаю пальцы и касаюсь губ. Кажется, что на них ещё держится тёплый отпечаток поцелуя. Неожиданный, порывистый. Я помню свою беспомощность рядом с этим мужчиной, стойкое ощущение, что мы будем делать только то, что хочет он. Потому что он так решил.

Бред, конечно, но эта уверенность сквозила в каждом шаге и движении. Я видела генерала минут десять в лучшем случае, и этого времени хватило, чтобы точно определить, кто главный. Очень странное чувство. Впервые вижу такого человека.

С Никитой его даже сравнивать нельзя, слишком уж они разные. Мой первый бывший немного напоминает сурка. Долговязый и суетливый, а Карт… как скала. Спокойный, будто он царь мира.

А на деле оба козлы. Если добавить к ним Ташиного, образуется целый клуб идиотов, считающих, что надоевшая женщина как мусор — её можно оставить за дверью и забыть.

— Слушай, а ты случайно не знаешь…

Я собиралась осторожно выяснить, не было ли в этом мире случаев, когда одержимых оправдывали, но тут снаружи что-то происходит. Слышно грохот двери наверху, неразборчивые мужские голоса, стук сапог. Кто-то сюда идёт, вопрос в том, по чью душу. Или это с нами никак не связано?

Шаги приближаются. Я отступаю от решётки, Таша, судя по шороху делает то же самое. Стражи, находящиеся рядом с камерой моей соседки по несчастью, коротко, но с почестями приветствуют гостя. Уж не Карт ли там пожаловал?

— Левое крыло, моё почтение.

Ничего не понятно, но очень интересно.

Я отхожу в самую дальнюю часть камеры. Жалею, что здесь даже спрятаться негде. Двумя ударами сердца позже, перед решёткой появляется мужчина. Волосы у него длиннее, чем у Карта, а лицо кажется чуть более смазливым, модельным, я бы сказала.

Окинув взглядом камеру, он сосредотачивает внимание на мне и обхватывает ладонью прут решётки.

— Миледи Карт, с вами хорошо обращались?

Я моргаю. Генерал же отверг меня. С чего вдруг фамилию присвоили?

Очень хочется сказать, что нет. Сперва мой мужик закрутил шашни с нашей арендодательницей, потом проблемы на работе, ссора с матерью, сорванная свадьба. За один только этот день со мной обошлись плохо, но, что-то мне подсказывает, незнакомец спрашивает не об этом.

Да и нытьё никогда не было конструктивным.

— Д-да. Всё хорошо.

— Рад слышать, — он отступает от решётки и жестом приказывает охраннику открыть клетку. — Идёмте.

Становится ещё страшнее.

— А… куда, простите?

Шаги отражаются от стен гулким эхом. Попадающиеся на пути солдаты не показывают беспокойства, приветствуют согласно уставу. По всей видимости, мне удаётся сохранять образ невозмутимого спокойствия.

Всё как всегда. Хоть мир с ног на голову перевернись, моя прямая и главная обязанность делать вид, что так я и задумывал. Хотя свадьба, в которой, казалось бы, продумано и проверено всё до мелочей, изъян нашёлся там, где его меньше всего ожидалось обнаружить. В метке, которая должна гореть, потому что так решили боги.

У них изменились планы на мой счёт?

Вхожу в кабинет, отстёгивая пряжку плаща. Бросаю его в ближайшее кресло и иду наполнить кубок лайграсом, соком огненных деревьев. На простых смертных этот напиток действует как хорошее вино, а таким, как я проясняет разум и избавляет от головной боли. К счастью.

Нужно понять, что делать дальше. Моя женитьба — не прихоть и не блажь, а необходимость для раскрытия потенциала. Если этого не вышло сегодня, нужно рассмотреть другие варианты и понять, как получить своё.

То, что её метка не зажглась, может быть связано с миллионом возможных причин, начиная с заговора против меня лично и заканчивая тем, что девчонка просто подделала знак совместимости, надеясь, что так её не выпрут со двора за ненужностью. Большинству женщин нечего предложить, кроме внешности и умения развлечь в постели.

Отпиваю лайграс, раскатывая на языке приятную, горьковатую кислинку, напоминающую вкус диких яблок. Откидываю голову на спинку кресла и прикрываю веки.

В памяти возникает миловидное лицо с большими голубыми глазами. Эта девушка могла стать мне удобной женой. Дочь какой-то императорской наложницы, одна из множества, кого он не признал и далеко не первая, кто пытался привлечь моё внимание, логично рассуждая, что холостой перспективный дэвиан, забравшийся так высоко по службе — идеальная партия.

Нужно будет потом решить, что с ней делать. Поддельная метка или нет, она есть, и моя магия отзывается на неё. Значить что-то нас всё же связывает. Подержу в тюрьме некоторое время, пока нет времени с ней возиться.

Дверь открывается и в кабинет входит Франц, нагруженный горой папок и свитков. Заметив меня, он хмурится и спрашивает:

— А ты какого гролвара тут делаешь? — сваливая ношу на большой стол с нарисованной на ней картой. — У тебя же свадьба. Или что, тут лайграс вкуснее?

Как всегда, раздражающе оптимистичен.

— Невеста оказалось с изъяном, — хмыкаю я, залпом допиваю и поднимаясь на ноги. — Что у тебя? Получил документы из Воладора?

В голове приятная тяжесть. Магический источник, так и не получивший стабилизатора, напоминает озеро во время бури. Обычно зеркальная гладь мечется высокими волнами и так будет, пока я не перейду на следующую ступень. Дар и проклятье всех, кто родился не просто дэвианом, имеющим способности к магии, а атесом, обладающим большим потенциалом.
Лайграс приглушает бурю внутри меня, позволяя источнику прийти в состояние покоя, но это временное решение проблемы. Любой атес должен двигаться дальше, если хочет жить.

— В смысле? С каким изъяном? — Франц игнорирует вопросы о делах. — Что там случилось?

— Метка не зажглась. Так что с документами?

— И что ты сделал?

— Франц, — опускаю подбородок, — у нас полно дел, грёбаные демоны появляются на границе, а ты решил посплетничать о девушках?

— Да, потому что от этой девушки зависит, останешься ты атесом на всю жизнь, которая, вероятнее всего, будет не слишком долгой. В курсе, что будет, если не перейдёшь? Или надеешься, лайграс вечно сможет приглушать твою магию?

На миг прикрываю глаза. Мне кажется или здесь стало душно?

— Займусь позже.

— Где она сейчас?

— В камере. Покажешь документы или нет?

Франц поднимает бровь.

— Ты посадил свою невесту в камеру? Райнер, я восхищаюсь тем, какой ты умный и бестолковый одновременно.

— Её не избили, даже обвинений пока не выставили. Просто заперли.

— И ты вообще не видишь никаких проблем в том, что запер невесту будто опасную преступницу? Каменная клетка или комната в поместье, разницы нет, да?

Смотрю на него с недоумением.

— Ясно, — вздыхает Франц. — И у меня нет шансов выгнать тебя к ней, верно?

— У меня нет на эту ерунду времени, — беру первый из свитков и срываю печать. — Хочешь с ней возиться — твоё право.

— Кто-то же должен латать раны, которые ты наносишь людям, — качает головой Франц. Отведу её в твоё поместье и поговорю.

— Ещё чего, — хмурюсь я. — Выбери любое другое место.

— Нет. Потому что только туда ты, в конце концов, вернёшься, — хмыкает Франц и выходит из кабинета.

Этот гад слишком хорошо меня знает.

Выругавшись, иду налить себе ещё лайграса. Спорить с Францем сложно, потому что он напоминает об очевидных вещах. Нравится мне девка или нет, только с ней я могу усмирить магию. Пока мне удаётся держать себя в руках, силой воли или соком огненных деревьев, но придёт день, когда всё это перестанет работать. А там одним богам известно, куда заведёт меня безумие.

Делаю глоток. Память вновь подкидывает образ невесты. Большие голубые глаза, полные губы, мягкие, тёплые. Поцелуй, который поднимает рябь на моём внутреннем источнике, приводит магию в движение и закручивает смерчем. Направляет к горлу горячим ветерком, но так и не зацепляется в ней, из-за чего падает обратно на дно.

Раздери гролвары Франца. Всё же сбил ход мыслей не в то течение.

Почему источник не связался с моей наречённой? Может, если я консумирую брак, тогда получится?

Прячу в бокале усмешку.

Франц, ты поэтому тащишь её в моё поместье? Чтобы я завершил свадебный ритуал?

— А… куда, простите?

Ну а что? Вполне закономерный вопрос. В таком-то мире и при таких обстоятельствах лучше переспрашивать и принимать какие-то решения лишь разузнав всё.

— Точно, прошу меня простить, — мужчина касается своего лба пальцами. — Вы, должно быть, не помните меня. Я Франц Ерс, работаю с вашим мужем. Собираюсь отвести вас в его поместье.

— Насколько я поняла, он моим мужем быть не хочет, — поджимаю губы. — Так с чего бы домой отправляет? Передумал?

— На вашей кисти его метка, — разводит руками Франц, а после отступает в сторону, позволяя мне выйти из отпертой клетки. — Нравится ему это или нет, вы его законная супруга. И только от вас зависит его благополучие.

Ага, потому что я его и придушить могу. Подушкой. Или чем поострее, если речь зайдёт о моей одержимости…

Ладно, делать нечего. Снаружи хоть варианты будут и возможность что-то выяснить. Например, то, что за благополучие я обеспечиваю этому генералу.

Выхожу из камеры, на всякий случай выпрямив спину. По моим предположениям, абы кого за генерала замуж не отдали, значит, прежняя владелица тела не должна быть простолюдинкой. Вот и попробую вести себя с достоинством.

Проходя мимо камеры Таши, задерживаюсь, чтобы получше рассмотреть «одержимую». Что если она тоже попаданка? Вправе ли я бросать её? Вдруг она и правда такая же, как я, а значит, вместе мы могли бы попытаться найти выход.

Что ж…

— Франц, — я оборачиваюсь к мужчине и пускаю в ход всё имеющееся обаяние. — Можете сделать кое-что для меня?

— В чём дело, леди Карт?

Вот же ж! Он меня тоже по имени не зовёт. Оказывается, собирать информацию даже о самой себе сложно…

— Эту девушку, — киваю на Ташу, — несправедливо обвиняют в том, что она одержимая, но это не так. Скорее всего, её муж не хочет проводить законную процедуру развода и пытается избавиться от супруги столь низким и жестоким способом.

— Вот как? — Франц задумчиво рассматривает пленницу. — Что ж, это и правда низкий и совершенно недопустимый для мужчины поступок.

Ага, дружку своему скажи. Может у него тоже любовница какая есть, он не хотел с ней расставаться, вот и сослал меня в тюрьму.
Похоже, я на него ещё обижена.

— Командующий Ерс, — настораживается один из стражников. — Это просто девка. Энианка из низших. Вам незачем тратить на неё силы.

Они опять говорят о чём-то непонятном!

— Это мелочь в сравнении с тем, что невинная девушка может лишиться жизни, — Франц поднимает руку. — Да и на выявление иной души нужно не так много сил.

То, что происходит дальше, пугает меня до мурашек. На не скрытых одеждой участках кожи мужчины появляются светящиеся линии, не слишком яркие, но достаточно заметные. Что за…

До меня вовремя доходит, что нужно делать вид, что я созерцаю такое каждый день, ведь стражники, да и сама Таша, хоть и вздрагивает, но ведут себя относительно спокойно.

Весь этот кошмар продолжается секунд двадцать. Я успеваю выдвинуть в своей голове предположение, что вероятно это его кровь светится, а линии — рисунок вен, а потом всё заканчивается. Франц опускает руку, Таша передёргивает плечами.

— Действительно. Никакой посторонней энергии я в ней не чувствую. Девушку тоже можно отпустить, — распоряжается мой сопровождающий. — Леди Карт, пойдёмте. Вам незачем больше здесь задерживаться.

Я оглядываюсь на камеру Таши. Стражи отпирают и её, выпуская пленницу, которую не так давно собирались отправлять на казнь. До меня доносится обрывок разговора:

— Повезло тебе, девка, что командующий оказался тут. Дэвианы редко спускаются сюда, а без них некому определять есть в тебе подсадная душа или нет.

Успеваю полюбоваться тем, как Таша выходит из камеры, а потом Франц подаёт мне руку, чтобы подняться по лестнице. Становится не по себе. Я же иду с тем, кто, по всей видимости, может светануть венами и узнать, что я совсем не та, за кого себя выдаю. Как там его назвали? Дэвиан? Нужно запомнить.

Интересно, а муженёк тоже дэвиан? Это как-то связано с меткой на моей руке? Чёрт, столько вопросов…

Мы выходим на улицу. Нас поджидает красивый экипаж, запряжённый четвёркой чёрных лошадей. Сама карета из тёмного дерева с минимальным набором декоративных элементов, но при этом выглядит дорого и статусно.

— Прошу, — мой спутник галантно подаёт руку, когда слуга распахивает дверь и выдвигает ступеньки.

Боже… вот нельзя кататься с мутными мужиками, которых видишь впервые в жизни. Даже если на карете, как принцесса. Это же все знают. Но что мне остаётся? Тем более Франц вроде нормальный. Меня признать одержимой не спешит, не поленился Ташу выпустить, хоть и этот… как его… дэвиан?

Ладно, поехали. Особняк так особняк. Какая разница, где меня казнят, тут или там. Интересно, Карт тоже дэвиан?

— Госпожа!

Я оборачиваюсь и вижу, как из темноты коридора, ведущего к подземельям, выбегает Таша. Что такое? Я что-то забыла? Поблагодарить хочет?

— Госпожа! Постойте, — девушка нагоняет и низко кланяется мне. — Спасибо вам! Что заступились! И вам, господин! Спасибо огромное!

— Да не за что, — улыбаюсь я. — Надеюсь, больше никто и никогда не отправить тебя незаслуженно в темницу.

Франц косится на меня. Ну а что? Да, возможно это камень в огород генерала. А может просто совпадение.

— Госпожа… — Таша нервно мнёт передничек. — Можно я пойду с вами? Мужу я даром не сдалась, а больше-то мне и некуда. Я работать умею, по хозяйству помогу, если что.

— Не думаю, что генерал…

Во мне молниеносно вспыхивает чувство противоречия. Хочется просто сделать назло.

— Конечно можно, — перебиваю я, махнув рукой. — Вы же сами оправдали Ташу. Она не одержимая.

— Осторожнее, леди Карт, — беззлобно усмехается Франц, — приглашающим жестом указывая на карету, — Терпение вашего супруга не безгранично. Вам лучше не играть с ним слишком провокационно.

— С моим тоже, — огрызаюсь я. — Это не я отправила его в темницу!

Таша с опаской забирается следом за мной. Мы садимся рядом, Франц располагается напротив нас. В первую секунду становится неловко, но стоит экипажу тронуться, как наш освободитель завязывает настолько непринуждённый разговор, что я, право, даже забываю, что невесть как оказалась в другом мире, в котором меня, вроде как, казнить должны. Он рассказывает о каких-то забавных случаях, а благодаря тому, что рядом Таша, господин дэвиан объясняет ей тонкости, которые становятся понятны и мне. Сижу с умным видом, угадывая, когда надо хихикать, а когда поддакивать.

И всё же, о новом мире я узнаю преступно мало. Зато успеваю запомнить парочку фамилий, вдруг пригодится в будущем. Своё имя так и остаётся для меня загадкой. Да уж.

Карета выезжает куда-то за город и, миновав длинный живописный лес, про который мы успеваем послушать парочку забавных историй, выезжаем к, по всей видимости, генеральскому особняку. Издалека кажется, что это величественное здание в четыре, не считая башен, этажей, но стоит нам подъехать ближе, как возникшие во мне искры интереса разом тухнут, потому как…

— Ваш новый дом, — радостно объявляет Франц. — Немного запущено, но, уверен, женские руки вдохнут в это место новую жизнь и наведут порядок.

А я-то думала, почему он так легко согласился взять с собой Ташу, которая, стоит рядом с таким же выражением лица, как у меня. Теперь я жалею, что в темнице не оказалось ещё пары десятков осуждённых, ведь мы приехали в самые настоящие развалины.

Если меня здесь убьют, никто никогда не найдёт тела. Зря я всё же вышла из камеры.

Франц рассеянно чешет затылок. Мне начинает казаться, что он и сам несколько удивлён тем, в каком состоянии находится поместье. Я с осторожностью кошусь на него. Может это проверка? Вдруг прежняя владелица тела прекрасно знала генерала и где он живёт? Что если этот Дэвиан почувствовал, что я одержимая, и хочет вывести на чистую воду без свидетелей? Таша не в счёт. У неё тут прав ненамного больше, чем у меня. Казнят вместе со мной, если потребуется.

— Господин Ерс, — натягиваю на лицо вежливую улыбку. — А мы точно туда приехали?

— Да, — дэвиан хмурится. — Странно. Когда я говорил с Райнером, он сказал, что уже навёл порядок в новом доме.

Мда. Что ж, у моего вроде-как-мужа куда больше общего с Никитой, тот тоже наводил порядок так незаметно, что казалось вообще ничего не делал.

Райнер, значит. Райнер Карт. Надо запомнить.

— Порядком тут и не пахнет, — тихо отмечает Таша, ойкает и опускает голову.

— Полностью согласна. Генерал явно живёт где-то в другом месте, — я ещё надеюсь, что Франц сжалится и отвезёт нас куда-то ещё. Тут всё слишком аварийное.

— Он живёт на работе, — рушит мою веру в лучшее сопровождающий и первым шагает к дому. — Идём, возможно внутри обстановка приятнее.

Нам не остаётся ничего другого кроме как последовать за ним. Интерьер оказывается не намного лучше.

Вообще, в этом месте есть определённое очарование. Поместье прячется в густом диком лесу. Под никем не тронутой подушкой листьев видно белую брусчатку, клумбы давно заросли не пойми чем, а над головой смыкаются кроны старых деревьев, сквозь которые на землю падает кружево солнечных лучей.

Часть здания скрыта плотным покрывалом винограда, вгрызающегося в стены. Но даже так я вижу, что здесь много окон-арок, а значит, если их отмыть, внутри может быть очень светло. Галереи, балкончики… Блин, просто преступление оставлять это поместье в таком состоянии. Уверена, если очистить его, заделать щели и вымыть пыль с наличников и карнизов, тут хоть музей устраивай. А если ещё сад в порядок привести, будет классный отель для богачей, желающих погрузиться в средневековую или около того атмосферу.

Впрочем, то в нашем мире, где подобное — экзотика. Здесь это, похоже, в порядке вещей. Поднимаемся по ступенькам и входим в нижнюю галерею, ту, что как раз захвачена виноградом. Бросаю взгляд на Ташу. Моя внезапная служанка хоть и кажется растерянной, но ужаса в её глазах не видно.

— Дом хороший, госпожа, — шепчет она мне на ухо, заметив, что я смотрю. — Но убираться будем долго.

— Если будем, — так же тихо отвечаю я. — А то мой муженёк — натура переменчивая, может передумает и ещё куда сошлёт.

Входим в холл. Предполагаю, что когда-то здесь был ковёр, но теперь его можно вымести метлой, настолько плохо он сохранился. Наших шагов неслышно, пахнет сырым камнем и пылью. На перилах висят простыни, над центром зала некогда красивая люстра с большими, похожими на капли подвесками, перепутанными паутиной.

Признаю, мне всегда больно смотреть, как подобная красота гибнет под влиянием времени. Сразу хочется восстановить, отреставрировать… Вот и сейчас в голове засела мысль, что… а может я смогу? Если это дом моего муженька, которому явно плевать, раз он не занимается наведением порядка. А зря. Место очень красивое и перспективное.

Может мой шанс? Вот только хватит ли мне сил?

У противоположной стены лестница, к которой направляется Франц. Я оглядываюсь по сторонам, подмечая запылившиеся картины, которые тоже стоило бы привести в порядок.

— Франц, напомните, а как давно генерал здесь живёт?

— Дайте вспомнить, — наши голоса эхом отражаются от стен. — Кажется чуть больше года.

— И за это время он не пытался элементарно уборку сделать?

— Для вас будет неожиданно узнать его с этой стороны, — Франц оборачивается с виноватой улыбкой. — Но так всегда бывает. Тем более, вы так старались ради этой свадьбы. Уверен, подобные мелочи не омрачат вашей радости от достигнутой цели.

О как. Так та, что жила в этом теле до меня специально нарывалась на супружество? Как интересно. Ну, надеюсь, генерал не слишком расстроится, если я скакать вокруг подобно обожаемой болонке не стану.

Мы поднимаемся на третий этаж. Франц будто кого-то ищет и, наконец находит. Худенькую старушку, занятую тем, что сметает с подоконника пыль перьевой метёлочкой, настолько древней, что уборка, кажется, оставляет больше грязи, чем до уборки.

— Грета? — обращается к ней дэвиан.

— Франц, — скрипит та в ответ, вот вроде у меня глаза не видят, а ты-то что, малец, ну? Совсем уже сквозь пальцы смотришь.

— Кирса значит, — усмехается Франц. — Вас ещё попробуй различи. Принимай гостей. Это леди Карт, твоя новая хозяйка.

Из бабушки, которая, кажется, вот-вот готова угостить тебя конфеткой или пряником, служанка Карта превращается в похожую на ворону старуху. Смотрит она на меня совсем не как на хозяйку.

— Значит, он всё же приволок в дом эту змею. Бедный мальчик, намучается с ней… Что делается, ох… И правда, не было печали, да пришла беда в наш дом. Теперь всё рухнет.

Сказать, что я обалдеваю от услышанного — всё равно что ничего не сказать. Чувствую, как у меня обжигает щёки, пульс стучит в ушах подобно маршевому барабану, а по спине проносится волна колючих мурашек.

Вот как реагировать в такой ситуации? Высказать всё, что я об этой бабке думаю? промолчать, чтобы не развивать конфликт и не рисковать выдать в себе попаданку? Как бы поступила прежняя владелица тела? Вряд ли она позволила бы какой-то служанке так говорить о себе. Всё рухнет, вы гляньте. Да оно рухнуло бы и без моего участия! Ясно, что молчать в этой ситуации нельзя, но… как именно сказать, чтоб не сделать себе хуже?

Медленно вдыхаю, то ли чтобы успокоиться, то ли готовясь поставить обнаглевшую старуху на место.

— Значит так, Кирса, — я упираю кулаки в бока. — На первый раз я готова сделать вид, что не слышала этого. Спишу на ваш возраст. Но если узнаю, что вы продолжаете в том же духе, вылетите отсюда и пойдёте на все четыре стороны. Советую хорошенько подумать над своими взглядами на жизнь. Я сильно сомневаюсь, что в вашем возрасте удастся найти новое место.

Само собой, наверняка знать я не могу, но предполагаю по опыту нашего, нормального мира, что для пенсионеров не так уж много вариантов дополнительного заработка. А что-то мне подсказывает в этом мире, на пенсию можно не рассчитывать.

Я же верно сделала? Поставила хамку на место. Нет, ну правда. Если я тут хозяйка по праву метки на руке, я не должна позволять слугам так про себя говорить. Блин, вот будет неловко, если она моя свекровь, тогда лучше сразу на казнь… Чё-о-о-о-орт…

Нет, ну мать своего друга Франц же должен знать, правильно? Он бы не перепутал её ни с кем. Или мне хочется на это надеяться?

Пока меня терзают сомнения и противоречия брови старушки взлетают ко лбу, и она снова становится милой, но напуганной. Надеюсь, это не какие-нибудь проблемы с психикой, слишком уж резкая перемена. Опасненько оставаться с такой в одном доме. Ещё проснусь с ножом в груди, кто её знает.

— Прошу прощения, госпожа, — скрипуче отвечает она. — Старая стала, голова совсем не думает. Простите уж старуху. Сжальтесь. Уж боги до вас покарали, раз разума лишили.

Она низко кланяется, а мне кажется, что я слышу хруст её позвоночника. Боже мой, она же сможет разогнуться?

— Довольно, — взмахиваю кистью и стараюсь не выходить из образа. — Поди с глаз. Зла я на тебя.

Блин, во мне включилась какая-то барыня, но пока это действует. Кирса спешно разгибается, снова кланяется и с поразительным для дамы её возраста исчезает на лестнице этажом ниже.

— Вот теперь я узнаю девушку, которая не просто поставила цель выйти за Райнера, но и довела её до конца, — смеётся Франц. — Знаете, теперь я волнуюсь за вас чуть меньше. Есть шанс, что вы с генералом всё же уживётесь.

Прекрасно. Удача мне улыбнулась, я хоть в чём-то угадала. Надеюсь, моя предшественница не со всеми так общалась, а то репутация леди-быдло, шугающей старушек, мне не особо жить поможет.

Франц складывает руки на груди и задумчиво смотрит на лестницу, ведущую на четвёртый этаж.

— Жаль только, что без кого-то из слуг я вам экскурсию не проведу. Всё, что я знаю, это то, что этажом выше находится кабинет Райнера, где он и проводит время, когда находится дома.

— А когда он бывает дома? — осторожно уточняю я.

— Обычно по вечерам. Вы и сами заметили, путь из столицы до сюда неблизкий, — дэвиан хитро улыбается мне. — Вот когда обеспечите ему крылья, тогда будет возвращаться домой скорее.

Я натягиваю на лицо рассеянную улыбку. О чём он вообще? Это какая-то сопливо-сахарная аллегория? Крылья любви? Пф. Было бы ради кого стараться!

— Что ж, я, пожалуй, пойду, — решает Франц. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Впрочем, вы и так дома. Если что-то понадобится, тут есть Кирса, её сестра Грета и… проклятье, вечно забываю, как зовут третьего. Ладно, не суть. Обращайтесь к ним за обедом и всем, что понадобится. А так же уточняйте, где тут жить и всё прочее.

Потрясающе. Меня приводят в дом, обозлённая на меня старуха должна будет приглядывать за моим комфортом, а хозяин всего этого дурдома вернётся поздно. Да, муженёк из Райнера Карта оказался так себе.

Въезжай жена в руины, сама что-то тут сообрази, подсуетись, ты же баба в конце концов. Если он вечером ещё спросит, где мой ужин из шести блюд, клянусь, я выткну ему глаз вилкой.

— Думаю, мы что-нибудь придумаем, — веду плечом. — Спасибо, господин Ерс. И за то, что из клетки выпустили, и с Ташей помогли. У вас наверняка полно других дел, а мой… муж, — это слово будто нарочно звучит так фальшиво, что мне даже ребёнок не поверил бы, — свесил на вас то, что должен был сам делать. Вы слишком хороший для дружбы с таким, как он.

— Не стоит, — мило смущается Франц. — Раскрою вам секрет, Райнер не так плох на самом деле. Но чтобы в этом убедиться с него как с кочана капусты придётся снять очень много слоёв. Но то есть причины, но не думаю, что я вправе о них говорить, так что придётся вам поверить мне на слово.

Хотелось бы верить, но верится с трудом.

Вот смотрю на Франца и нормальный вроде мужик. Хотя бы словами через рот разговаривает, а не рычит и сразу в тюрьму отправляет. Наверняка и у него какие-то изъяны есть, носки там по поместью раскидывает, но я после Никиты привыкшая.

Блин, вот почему моя предшественница не втрескалась во Франца, а? Походу, в этом мире девочкам тоже нравятся всякие муд… чудаки.

— Вы уж простите, что приходится так спешно вас бросать, но, боюсь, меня ждут неотложные дела.

— Ничего, спасибо вам, — приседаю в подобии реверанса. Таша повторяет за мной, только кланяется ниже.

Франц сгибает шею в сдержанном поклоне и уходит. Когда его тень исчезает из лестничных пролётов, я вздыхаю и смотрю на Ташу.

— Мы влипли.

— Похоже на то, — растерянно улыбается она. — Дом большой, но если за ним смотрят только старики, то я не удивлена, что он в таком состоянии.

— Давай начнём с верха, — предлагаю я. — Уж в кабинете-то генерал должен был поддерживать порядок.

Мы поднимаемся на этаж выше. Повсюду простыни, скрывающие мебель, ковёр из пыли, мутные окна и паутина по углам. Блин, не понимаю. Ладно бы он переехал сюда неделю назад, ну две. Работа, все дела, могу понять не успел, но год?! Одно дело, когда такая красота умирает без хозяина в доме, никому не нужная, но хозяин есть! Но ему наплевать.

Я должна оживить это место.

Поднимаемся на последний пролёт, который заканчивается не расходящимися в разные стороны коридорами, а большим залом. Тут куда чище, чем на этажах ниже, во всяком случае каблуки моих туфель стучат по деревянному паркету. Сразу напротив лестницы высокое окно, с проходом на балкон. Видно, что когда-то его всё же мыли, можно полюбоваться кронами деревьев, над которыми блестит край озера и сходящиеся горные хребты. Вдоль стен высокие книжные шкафы, наполненные множеством наверняка бесценных книг. 

Примерно посередине комнаты камин, перед которым единственный не скрытый простынёй диван и журнальный столик, на котором лежит книга, поднос с графином какой-то красной жидкости и перевёрнутый бокал для вина.

— Что ж, видимо, он тут всё же живёт, — хмыкаю я, подходя к журнальному столику, и поднимаю книгу.

«Магические связи и их особенности»? Надо же, мой благоверный перед свадьбой решил ознакомиться с инструкцией к жене? Надо будет тоже почитать, на что меня судьба обрекла.

— Похоже, генерал очень одинок, — замечает Таша. — Если он обустроил для жизни только этот этаж и не спускается на другие, значит, не так уж ему это нужно? Или повода нет.

— Ты знаешь что-нибудь о нём? — я кладу книгу на место и тянусь к графину.

— О генерале? Мало. Слышала, что он редко появляется в светских кругах. Замкнут. Но, говорят, что генерал очень силён, раз смог в таком молодом возрасте добиться столь высокого поста.

— Он дэвиан? Как Франц?

— Ну конечно, — смеётся Таша. — как бы иначе генерал попал на службу к императору?

Зашибись. Кажется, скоро я поеду обратно в тюрьму. Райнер быстро распознает, что я одержимая.
Надеюсь, мои вопросы не слишком глупые. Хочется верить, что Таша меня не сдаст, даже если узнает, но осторожность не помешает.

— Ладно, давай осмотримся, — предлагаю я. — Будем, так сказать, изучать моего мужа по тому, что его окружает.

— Вы уверены, что мне можно? — смущается Таша.

— Ты теперь со мной в одной лодке, так сказать. Лучше, если вместе разберёмся в причудах генерала, — улыбаюсь я и толкаю одну из дверей. — Посмотрим, чем он жи…

Улыбка соскальзывает с моего лица, стоит мне увидеть в интерьер открытой комнаты. Это однозначно спальня, вот только…

В центре у стены грубая металлическая кровать с высокими столбиками. Возможно, подразумевалось, что на них нужно натянуть шторы, для создания своеобразного уюта. Райнер поступил иначе, закрепив на них металлические кольца, от которых к постели тянутся толстые, с мою руку толщиной, цепи. На концах колоритные железные кандалы.

Какого… каким хреном он тут занимается?!

Мы молча пялимся на кровать почти минуту. Я очень боюсь отрывать от неё взгляд, потому что понимаю, что могу обнаружить плётки или ли ещё какие приспособления. Ну, что там у БДСМ-щиков в ходу?

Интересненький, конечно мир. Мама, можно мне обратно? За кого ты замуж вышла, а, прошлая я? Или ты только перед свадьбой узнала про причуды и решила — да ну его, лучше помереть? Ну а тут я.

Чёрт, что делать-то?

Медленно перевожу взгляд и осматриваю комнату. Становится немного спокойнее, когда я понимаю, что кроме цепей на кровати, спальня выглядит обычно. Тёмно-синие стены. Тяжёлые шторы, которыми можно хоть сейчас устроить мрак. Комод с парой подсвечников. Аскетично. Кровать— главный экспонат.

— Знаешь, Таша, — я пячусь назад и служанка невольно делает то же самое. — Давай-ка отсюда свалим.

— Полностью поддерживаю, — кивает она.

Мы закрываем дверь и смотрим друг на друга.

— Таша, нам нужно найти спальню, которая будет подальше от этой, в достаточно хорошем состоянии, чтобы можно было быстро привести её в порядок. Поможешь мне?

— А? Д-да, конечно.

Мы возвращаемся к лестнице и спускаемся на этаж ниже. Там, где встретили Кирсу. Проходим галерею, пару залов и попадаем в коридор, в котором, как мне кажется, должны быть спальни.

В первую комнату я даже заходить не стала. Потолок выглядит настолько плохо, что мне не хочется рисковать, чтобы он свалился на меня ночью. Во второй не оказывается кровати, в следующей проблемы с окном…

Я осматриваю поместье, начиная немного паниковать. Реставратор из меня так себе. Если честно, понятия не имею, насколько большие проблемы у этого места. Сюда в строителя какого загнать, но сперва уборку сделаем, а то он под пылью ничего не разглядит.

А ведь в этом доме практически всё создано для того, чтобы принимать гостей. Балы устраивать или ещё что. Пока гуляем по комнатам, я замечаю беседки, какие-то очертания некогда красивого парка за поместьем. Тут можно отдыхать большой светской компанией, если навести порядок. Жаль только муженёк мой явно не из тех, кто на такое согласится. По общению с Францем и при коротком знакомстве было ясно, тусовщик из него никакущий.

— Вот эта вроде ничего, — отмечает Таша.

Не могу не согласиться. Комната выглядит меньше некоторых, что мы осматривали до прихода сюда, но по-своему уютная. Зелёные стены, кровать с балдахином, шикарный туалетный столик и даже личная ванная, которая, правда, в таком запустении, что заходить туда пока страшно. А ещё у этой комнаты есть балкон полукруглой формы, с которого открывается чудесный вид на лес, горы и на площадь перед поместьем. Буду следить, кто приезжает и уезжает.

— Красота, — выдыхаю я, когда мы выходим на него полюбоваться окрестностями. Когда наведём тут порядок, надо будет вытащить сюда кресло и журнальный столик. Завтракать с таким видом, красота же?

— Ага, — вздыхает Таша, предполагая, что большую часть порядка наводить всё же ей. — Тогда давайте приступать? Я пойду спущусь вниз, посмотрю, что здесь где. Вы голодны? Может сперва накормить вас?

— Нет, пока я хочу сделать так, чтобы к вечеру не рисковать задохнуться тут от пыли, сдёргиваю простынь с диванчика. Если ничего не найдёшь, пустим на тряпки это. Нужны вёдра или типа того.

— Не обязательно, — застенчиво улыбается Таша.

— В смысле? А как мы эту пылищу уберём? Волшебством?

— Да, — отвечает она и поднимает руки так, будто держит на них мяч.

Я вздрагиваю, когда незащищённые участки её кожи испещряются световыми линиями, поднимаются по шее к лицу, проходя вдоль носа и расчерчивая лоб паутиной. Второй раз мне уже намного легче сдерживать эмоции и делать вид, что всё в порядке.

Обалдеть, она тоже дэвианка?

Пока я изо всех сил изображаю невозмутимость, между ладоней Таши появляется пузырь. Мы будто в космосе, двигается он похоже и ведёт себя не как обычная вода.

Таша сосредоточенно хмурит брови. Пузырь из её рук медленно опускается на пол и начинает ползать туда-сюда, будто детская игрушка, втягивая в себя грязь и мусор и оставляя на их месте полосу может не идеально, но чистого паркета.

— Охре… Кхм! Таша! Ты почему не сказала, что ты тоже?!

— Я… — она неловко улыбается. — Не о чем особо рассказывать. У меня мало сил.

— Но ты можешь делать такие крутые штуки! — я встряхиваю кистями, не зная, как объяснить свои эмоции, не выдав собственную одержимость.

— Боюсь, это всё, что я могу, — качает головой Таша, продолжая возить по полу созданным пузырём. Только в служанки и гожусь. Толку от силы этой?

— Так, прекращай! — во мне очень некстати просыпается мотивирующий тренер. — Франца видела? А он у нас кто?

— Правая рука генерала. Но он…

— Я очень сомневаюсь, что он с пелёнок был наречён ему в помощники, — хмыкаю я. Твои вены светятся так же, как у него, а значит ты ничуть не хуже. Ну честно, я вот как ты не умею.

Не умею же? Надо будет попробовать, а то мало ли…

— Спасибо вам, — на лице Таши появляется неуверенная улыбка. Она говорит медленно, явно полностью сосредоточившись на управлении волшебной водой. — За поддержку. Сравнить меня с господином Ерсом, пожалуй, слишком лестно… Госпожа, не могли бы вы приоткрыть двери на балкон? Нужно отпустить воду и… убрать эту пыль на улицу проще всего.

— О, конечно, без проблем!

Я с готовностью открываю дверь и, теперь уже не скрывая любопытства, смотрю, как чёрный от грязи пузырь проплывает мимо меня. Блин, какая классная магия, а! Хочу разобраться, как это работает. И удобно как!

Таша остаётся стоять на месте. Про себя я отмечаю, что контроль даётся ей непросто. Говорит медленно, двигаться даже не пытается, только на месте повернулась, чтобы видеть, куда направлять воду.

Пузырь доплывает до края и перемещается дальше, отлетая от бордюра. Я отпускаю дверь и подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть, как он будет пропадать? Рухнет вниз? Или исчезнет так же, как появился?

Оказалось второе. Вода медленно испаряется, будто капли воды, упавшие на раскалённую сковороду, но пыль остаётся и, замерев на миг дымным облачком, осыпается вниз на…

Вот чёрт! Я только сейчас замечаю, что перед поместьем стоит ещё один экипаж, из него выходит уже знакомый силуэт и решительным шагом направляется к крыльцу. Точно под осыпающуюся пыль с моего пола.

Упс…