Отверженная. Поиски на выживание

— За многочисленные привороты и попытку призвать демона в наш мир ты приговариваешься…

Какие, чёрт возьми, привороты? Какие демоны? Я что, по их мнению, настолько неадекватная?! Да за подобное голова слетает с плеч мгновенно! И это я ещё молчу про последствия такого тёмного колдовства…

— Я ничего этого не совершала! — воскликнула я, вскинув голову.

— У нас есть свидетели, — недобро усмехнулся глава клана, а в глазах его не было ни капли человеческих эмоций, только вечная мерзлота. — Отто Кьяргос, который под действием чёрной магии воспылал к тебе страстью…

И ничего не под действием магии! Этот кобель ни одной юбки в селении не пропускает, а приворотами занимаюсь я? Я, которая оставила у него под глазом красивый и до сих пор светящий на весь клан фингал, когда он только посмел ко мне полезть?!

— И Даир Торн видел, как в полнолуние ты танцевала в непристойном виде на капище и распевала заклинания для призыва потусторонних тварей, — продолжал перечислять не мои грехи глава. — Будешь спорить с тем, что поведали мне уважаемые люди?

Он тот, кто должен нести справедливость, а слушает!..

Слушает того, кто оскорбился, когда его послали к жене домой, а потом приласкали, но совсем не так, как он ожидал, и того, кто уже лет десять как выжил из ума. И это у него “уважаемые люди”?

— Не было такого!

— Деточка, кто тебе, безродной, поверит? — снисходительно улыбнулся главный жрец. — Ты — тёмное пятно клана, которое надо выжечь светом наших богов-покровителей, о чём я так давно говорю, — древний старик бросил выразительный взгляд на главу. — Слушал бы меня кто ещё…

— Так вот и слушаем, — усмехнулся старший сын и преемник главы клана. — За всё то тёмное колдовство, которое ты творила на земле нашего клана, навлекая на нас гнев наших богов, ты приговариваешься к смерти.

Серьёзно? Мне даже попытаться оправдаться не дадут?

— Голову с плеч, — зло оскалился будущий глава, вытащил из ножен клинок и замахнулся, явно готовясь тут же привести приговор в исполнение.

Не дадут…

Сатаней Безродная

В небольшом котелке медленно закипала болотная вода, с каждой минутой всё больше и больше раскрывая «прекрасный» аромат тины, и наполняя его влажным запахом всё пространство моей маленькой тёмной избушки.

Не фимиам, прямо скажем. Но ничего не поделаешь, приходится терпеть, иначе нужное мне зелье было не сварить. А нет зелья — нет денег, нет денег — нет еды... словом, выбора не было. Мне же здесь никто не поможет, кроме меня самой, скорее — совсем наоборот, добить попробуют, если оступлюсь и упаду. И, скорее всего, даже преуспеют в этом: я ведь была одна, а их, таких недобрых, много.

Так что нельзя давать местным такой чудесный повод для развлечений за мой счёт. Обойдутся.

Я, не глядя, нащупала на столе пучок колдун-травы и, отщипнув пару сухих шероховатых листьев, бросила их в видавшую виды ступку.

Говорят, она мне от папы еще осталась...

Я, правда, не видела его никогда: колдуна изгнали из клана еще задолго до моего рождения, а дом, в котором он жил, заколотили... до поры. Стоило только во мне заиграть магии, как я тут же оказалась на выселках — никто же в здравом уме колдуна не станет селить среди нормальных жителей клана, и ведьму тоже.

А я и даром, и его силой в отца пошла... и науку его потом освоила. Собственно, по его рецептам я сейчас и работала, где-то добавляя что-то своё, где-то пробуя новые сочетания, но за основу всегда брала только то, что я почерпнула из его тетрадей и книг.

А было там много всего.

Пробежавшись пальцами по потемневшей от времени и пролитых зелий столешнице, я, не глядя, взяла идеально отполированный за долгие годы использования пест и привычными движениями принялась перетирать нужный ингредиент.

Избу тут же наполнил чуть горьковатый аромат сушеных листьев, тихо поскрипывающих в ступке, а голову — нерадостные мысли. За таким монотонным процессом внимание разворачивалось снаружи внутрь, внешнее уходило на второй план, а то, что на самом деле беспокоило — на первый.

Я всегда знала, что мне никогда не быть своей в этом клане. Уйти нельзя — как только во мне взыграла ведьмовская сила, жрецы тут же обратились к богам и их силой привязали меня к клану, так что с тех пор эта привязка крепко держала меня на коротком поводке, не позволяя уйти дальше нескольких сотен шагов за границы поселения. Жить нормально у меня тут тоже как-то... не получалось: люди боялись всего непонятного, а я для них была как раз такой. Непонятной и непредсказуемой. Кто знает, чего ожидать от ведьмы в следующий момент? Никто. Вдруг я решу проклясть весь клан, а потом буду злобно хохотать, глядя на то, как в муках умирают “бедные” и “милые” люди?

Разумеется, я этого не сделаю — та же привязка не позволит, очень уж хорошо она оберегает всех этих людишек от справедливой расправы, — но об этом знали только жрецы. Знали и предпочитали умалчивать, лишь подогревая ненависть ко мне и страх среди всего остального необразованного населения.

О, сколько раз я слышала от этих служителей богов, что мне не место среди людей, а как они постоянно призывали своих творцов избавить клан от скверны... в смысле, от меня, забывая о том, что почему-то, когда кто-то сляжет с лютой хворью, бегут все сразу ко мне, а не биться лбом о землю перед резными каменными идолами и оставлять им богатые подношения.

Но великим злом тут была, разумеется, я. И как только моя помощь перестаёт быть нужной, людские мольбы и просьбы о помощи стихают, и снова в их взглядах появляется страх и презрение.

И ладно бы только посторонние так ко мне относились, к этому я привыкла давно, но... я совсем не ожидала, что в итоге я останусь совсем одна. Мама, которую так долго чурались из-за её связи с колдуном, в итоге всё-таки вышла замуж за вдовца с тремя детьми. И вот вроде радоваться надо за неё, да? А не получается.

Особенно после того, как она вчера сказала, что лучше бы мне к ним пока не приходить, не рады мне в их доме, вдруг накличу беду, а там дети малые. Она уж как-нибудь потом сама заглянет...

Но что-то мне подсказывало, что это были просто слова. Ведь не зайдёт, найдёт тысячу причин, чтобы снова и снова откладывать встречу, побоявшись потерять расположение мужа. Он же её порченую взял, ещё и родившую ведьмовское отродье...

Вот почему так? Почему эта её новая семья, куда её взяли скорее в качестве вечно обязанной и должной прислуги и няньки, чем любимой жены, дороже меня? И почему она поддержала своего мужа, когда тот, поначалу вроде бы даже с благодарностью принимающий мою помощь его больной дочери, перестал быть гостеприимным и вежливым сразу же, как только его кроха поправилась?

Утёрла злую слезу. Такого ингредиента в зелье точно не предполагается, не стоит рисковать и проверять, каких свойств вареву добавит столь заряженная эмоциями частичка меня.

Было слишком больно. И я до сих пор поверить не могла, что женщина, которая меня родила, которая столько лет была рядом, вдруг от меня отказалась.

Все эти люди одинаковые. Я вечно им должна, а в ответ получаю лишь плевки и презрение. Ведьма же, какое ко мне может быть нормальное отношение? Ещё вопрос, как они до сих пор мой дом не попытались подпалить в ночи...

А уж с учётом того, что в клане уже несколько человек подхватили странную, невиданную ранее хворь, я удивлена, что жрецы ещё не стали продвигать в народ идею о том, что это им божественная кара за то, что в клане есть тёмное отродье.

Я.

Ну правда, это было очень странно. То они меня обвиняют чуть ли не во всех мелких происшествиях, то забывают о моём существовании, когда появляется реальная угроза жизням многих... странные они какие-то.

Впрочем, мне же лучше, раз меня не трогают. Пока про меня не вспоминают, я спокойно могу своими делами заниматься.

Прямо как сейчас.

Высыпав перетёртый порошок колдун-травы в котелок, я тут же потянулась за веткой плач-дерева, лежавшей чуть в стороне для того, чтобы уберечь её подсохшие листья от периодически вылетающих брызг зелья и огня, горящего под котлом.

Это зелье ничем другим мешать было нельзя, и сам побег должен быть именно что слегка подсушенным, ведь только так он отдаст нужные свойства кипящей воде.

Опустив прутик в моё не очень ароматное варево, принялась осторожно мешать.

Раз, два, три...

— Ведьма, выходи! — раздался чей-то громкий голос откуда-то с улицы.

А вот по-нормальному позвать совсем не судьба, да? В дверь постучаться, хоть какую-нибудь вежливость изобразить...

Ах, точно. Я же заговорила дом и штакетник с калиткой так, что без моего разрешения никто сюда не сунется. Колдовство не даст.

Ну и славненько. Мне сейчас совсем не до того, чтобы отвлекаться на чей-то истеричный вой: зелье надо было если не до конца, то хотя бы до определённого этапа довести, а то потом переделывать придётся.

А всё из-за этого голосящего, который затыкаться не желал.

— Сатаней! — продолжал надрываться он.

Да что ж такое-то? Неужели непонятно, что если я не отвечаю, то я занята?

— Тебя хочет видеть глава!

Бросаю всё, бегу и падаю!

Разумеется, вслух я это не ответила, но думать-то никто не мешает.

Зачем я ему понадобилась? Неужели переврали мои слова, когда я сказала, что не знаю, чем лечить его племянника, потому что первый раз такую странную хворь вижу, и теперь я проблем за это огребать буду?

— Сатаней! — в очередной раз услышала я.

— Да слышу я. Не ори! — рыкнула я и, всё-таки закончив перемешивать зелье, цапнула из банки с лягушками двух склизких земноводных, закинула их в котёл и быстро накрыла его сверху крышкой, не дав зелёненьким выскочить обратно из кипятка, и только после этого потушила огонь.

Так ведь и пришлось останавливать колдовство на середине! А я надеялась за пару часов управиться с этим...

Но главе не отказывают.

Во всяком случае, лично для меня это было чревато. Решит ещё отдать меня жрецам, чтобы те показательное жертвоприношение устроили... и плевать, что таким уже пару сотен лет здесь не помышляют, для ведьмы, не почитающей власть, могли сделать “приятное” исключение.

Стащив с себя жалкое подобие фартука и бросив его куда-то на стол, потопала на выход, на ходу натягивая поверх кожаную куртку. Лето нынче выдалось жуть каким холодным и промозглым...

И угадайте, кто в этом был виноват по мнению окружающих? Конечно же я.

Я уже даже не пыталась никого переубеждать. А смысл? Всё равно тут самый страшный враг для всех... нетрудно догадаться, кто именно.

— Ну чего надо? — проворчала я, подходя к калитке, возле которой топталось четверо приближённых к главе клана мужчин.

Надо же, какую толпу за мной послали...

С чего бы это?

— Тебя хочет видеть сам Богарт Великий! — пафосно ответил мне один из них.

— Это я уже слышала. Конкретику, будьте любезны, — мрачно отозвалась я.

— Кто ты такая, чтобы мы перед тобой отчитывались? — меня окатили привычной волной презрения.

Я недобро улыбнулась и сощурилась:

— Ну как минимум единственная ведьма в клане.

А мужики синхронно сделали шаг назад.

Это глава клана меня не боялся, сыновья его, да жрецы, а вот все остальные... люди, что с них взять? Наслушаются бабкиных сказок, а потом шугаются всего непривычного и необычного.

Иногда это даже играло мне на руку. Правда, проблем доставляло всё-таки больше, но не будем о грустном.

— Да хворь та странная Великого заботит, — испуганно отозвался другой.

Видимо, всё-таки переврали и донесли... м-да. Досадно. Ладно, попробуем поторговаться и не превратиться из ведьмы в жертву богам.

В любом случае варианта не идти у меня нет.

Хотя конвой из четырёх воинов клана меня немного напрягал... а ещё больше настораживали шепотки тех, кто имел счастье лицезреть нашу молчаливую процессию.

С другой стороны, а когда было иначе? Меня всегда преследовали пересуды.

И всё бы ничего, но...

Но два голоса выбились из общей ропщущий массы. Один — своей громкостью, другой — каким-то нездоровым раболепием и покорностью.

— О, тёмное отродье повели к Богарту, храни его боги! — полетел мне в спину голос нового мужа матери. — Что натворил твой выродок, Ратка?

Ратка... как Рати, милое мягкое имя, самим смыслом которого было удовольствие, превратилось в такое пренебрежительное? А главное...

Что именно главное, я додумать не успела. Ответ матери просто выбил почву из под ног:

— Ох, не знаю, дорогой. Что-то тёмное и запретное, раз сам Великий послал за ней.

Я дёрнулась, как от удара.

Так, значит?

И какая-то нездоровая злость меня взяла, такая обида и понимание, что меня теперь уже окончательно предали, что проклятие само сорвалось с губ:

— Чтоб каждое ваше гадкое слово тяжёлым камнем на спину падало и душу жгло, семью отравляло и жить ни вместе, ни порознь не давало! — прошипела я, обернувшись к этой парочке. — Слово моё крепко и нерушимо, да преследует вас до самой смерти и после неё!

И грянул гром, и по всему селению залаяли собаки и загомонили домашние птицы и скот, зароптали люди... силы я не пожалела, и всё пространство вокруг отзывалось на неё.

А я, гордо вскинув голову и не позволяя никому увидеть, насколько сильно меня ранило отношение той, кого я считала родной, продолжила свой путь к кайяршат — единственному полностью каменному зданию на территории клана, в котором располагался военный совет.

Впрочем, военным он только назывался, а по факту по всем серьёзным вопросам глава собирал там своих самых верных людей, воинов, жрецов и иногда — зажиточных мужей клана.

Даже интересно, кого сегодня зазвали. Всё-таки дело серьёзное, угроза безопасности всего клана... и не военная, от которой можно было защититься, а какая-то необъяснимая, ранее неведомая, а оттого ещё более пугающая.

Но ещё больше меня волновало то, что я понятия не имела, в каком статусе предстану там. Буду ли я истинным злом, которое навлекло эту хворь на клан и которое снова будут требовать сжечь особо ярые последователи богов, или меня — ну вдруг случилось чудо? — позвали как хоть сколько-нибудь ведающую?

Вот только правда оказалась совсем в другой области. И она мне не понравилась.

Стоило мне только переступить порог кайяршата, как меня тут же сбили с ног — сначала физически, а потом ещё и энергетически: глава клана воспользовался той властью, которую ему даровали боги, а на моей шее словно ошейник из раскалённого металла появился... опять.

Это была та самая привязка, которая не позволяла мне ни уйти далеко от земель клана, ни навредить кому особо сильно, ни воспротивиться произволу главы. И именно эта дарованная ему богами власть сейчас проявлялась в полной мере, не давая мне подняться с колен и полностью лишая возможности хоть как-то сопротивляться тому, что меня недобро и неласково подхватили под руки и протащили пред самый трон главы.

А когда выпустили, я схватилась за горло, захрипев от боли.

Кажется, ещё чуть-чуть, и проблема с лишней ведьмой в клане будет решена сама собой...

— Как легко, оказывается, ломаются эти ведьмы, — задумчиво протянул мужчина, сидящий на каменном резном троне и возвышающийся надо мной.

Статный, широкоплечий, с проседью в длинных тёмных жёстких волосах и глубокой и, кажется, никогда не разглаживающейся складкой между бровей — глава никогда не казался образцом доброты и всепрощения, а сейчас он и вовсе равнодушно смотрел на меня своими тёмными глазами.

И, судя по всему, участь моя была уже решена.

А даже если нет...

Впрочем, судя по довольной морде стоящего за спиной главы сухонького старика с бегающими крысиными глазками, который по какой-то нелепой случайности почему-то уже долгие годы занимает место главного жреца в клане и ещё больше времени хочет меня уничтожить, никаких “если” тут быть не могло.

И... кажется, недоваренное зелье было не такой уж большой проблемой, по сравнению с тем, что сейчас произойдёт здесь.

— За многочисленные привороты и попытку призвать демона в наш мир ты приговариваешься...

Какие, чёрт возьми, привороты? Какие демоны? Я что, по их мнению, настолько неадекватная?! Да за подобное голова слетает с плеч мгновенно! И это я ещё молчу про последствия такого тёмного колдовства...

— Я ничего этого не совершала! — воскликнула я, вскинув голову.

— У нас есть свидетели, — недобро усмехнулся глава клана, а в глазах его не было ни капли человеческих эмоций, только вечная мерзлота. — Отто Кьяргос, который под действием чёрной магии воспылал к тебе страстью...

И ничего не под действием магии! Этот кобель ни одной юбки в селении — За многочисленные привороты и попытку призвать демона в наш мир ты приговариваешься...

Какие, чёрт возьми, привороты? Какие демоны? Я что, по их мнению, настолько неадекватная?! Да за подобное голова слетает с плеч мгновенно! И это я ещё молчу про последствия такого тёмного колдовства...

— Я ничего этого не совершала! — воскликнула я, вскинув голову.

— У нас есть свидетели, — недобро усмехнулся глава клана, а в глазах его не было ни капли человеческих эмоций, только вечная мерзлота. — Отто Кьяргос, который под действием чёрной магии воспылал к тебе страстью...

И ничего не под действием магии! Этот кобель ни одной юбки в селении не пропускает, а приворотами занимаюсь я? Я, которая оставила у него под глазом красивый и до сих пор светящий на весь клан фингал, когда он только посмел ко мне полезть?!

— И Даир Торн видел, как в полнолуние ты танцевала в непристойном виде на капище и распевала заклинания для призыва потусторонних тварей, — продолжал перечислять не мои грехи глава. — Будешь спорить с тем, что поведали мне уважаемые люди?

Он тот, кто должен нести справедливость, а слушает!..

Слушает того, кто оскорбился, когда его послали к жене домой, а потом приласкали, но совсем не так, как он ожидал, и того, кто уже лет десять как выжил из ума. И это у него “уважаемые люди”?

— Не было такого!

— Деточка, кто тебе, безродной, поверит? — снисходительно улыбнулся главный жрец. — Ты — тёмное пятно клана, которое надо выжечь светом наших богов-покровителей, о чём я так давно говорю, — древний старик бросил выразительный взгляд на главу. — Слушал бы меня кто ещё...

— Так вот и слушаем, — усмехнулся старший сын и преемник главы клана. — За всё то тёмное колдовство, которое ты творила на земле нашего клана, навлекая на нас гнев наших богов, ты приговариваешься к смерти.

Серьёзно? Мне даже попытаться оправдаться не дадут?

— Голову с плеч, — зло оскалился будущий глава, вытащил из ножен клинок и замахнулся, явно готовясь тут же привести приговор в исполнение.

Не дадут...

Но руку вершителя моей судьбы в последний момент перехватил оказавшийся рядом младший сын Богарта.

— Прекрасти, — мрачно глянул он на старшего брата.

Они были такие разные по поведению и образу жизни, что если бы не общие черты во внешности, можно было бы подумать, что младшего подменили в младенчестве. Оба высокие, плечистые — телосложением они явно удались в отца, — и такие же темноволосые, вот только в карих глазах старшего не было ничего человеческого, в то время как в тёмно-серых глазах младшего я видела... как будто бы даже каплю сочувствия к презренной мне.

— Тебе жаль это отродье? — презрительно скривился будущий глава клана, но на лице у него явно читалось недоумение.

Как же так, столь редко появляющийся на землях клана и ещё реже вмешивающийся во все внутренние дела, не касающиеся войны, Эдгар, лучший воин этих земель, вдруг подал голос там, где от него совсем не ждали.

Никто не ждал, кстати. И я исключением не была.

— Ты про девушку говоришь, Адгар, — поморщился он.

Вот только кто и когда мог переубедить его старшего брата? Говорят, даже у главы клана получалось это через раз, и то в основном он своим авторитетом и прямым запретом или приказом давил.

— Она ведьма, нарушившая закон! — Адгар был на редкость твердолоб.

— И что, уже и не человек? — иронично уточнил мой заступник.

А… за меня тут что, правда заступились что ли? И не просто какой-то мимо проходящий, а сам младший сын Богарта Великого, Эдгар ир Обирр, лучший воин клана, герой множества походов и...

— Эдгар, — глава “приласкал” младшего сына недобрым взглядом. — Ты у нас военным делом вроде как занимаешься? Ну вот и занимайся, а во внутренние проблемы клана не лезь.

Тот только выразительно глянул на родителя, но руку старшего брата не выпустил.

Удивительно даже... удивительно и непонятно.

— Адгар, убери меч, — всё-таки велел и своему преемнику глава, судя по всему, поняв, что младший на уступки не пойдёт.

Главный жрец недовольно зыркнул на правителя — он явно надеялся, что со мной вот-вот расправятся, — а старший сын главы с ещё более недовольным видом подчинился отцу.

— Когда уже наш клан очистят от этой скверны? — проворчал себе под нос верховный жрец. — Эта хворь, что пришла в клан — кара за её дрянную кровь!

— А когда та же зараза пришла двадцать пять лет назад, там тоже за неё кара была? — усмехнулся один из старых воинов.

Это был очень интересный вопрос, особенно с учётом того, что двадцать пять лет назад меня на этом свете просто не было. И я очень бы хотела услышать ответ... если бы стояла на ногах наравне с ними, а не на коленях, терзаемая жгущим шею арканом божественной силы.

— За её отца! — не желал сдаваться жрец.

— Так он же нам тогда и остановил это... — пробормотал кто-то из воинов.

Что, простите?..

Я первый раз слышу вообще о таком.

— Но она-то — нет! — фанатичный старик торжествующе и с каким-то странным превосходством смотрел на всех остальных. — Наверняка ещё и помогает этой хвори распространиться!

Какое... восхитительное умозаключение. Они тут точно правильно великое зло определили?

Я-то обычно существо почти мирное, почти никого ничем не проклинающее и редко когда кому зла желающее — и не надо говорить о том, что я несколько минут назад от души пожелала всякого матери и её мужу, — чего не могу сказать про этого неадекватного старика. Но меня, кажется, с самого начала уничтожить хочет особо жестоким способом.

И вообще, при чём тут мой отец? А я каким боком отношусь ко всему происходящему? Я вообще только недавно увидела первый раз такую болезнь, как я могла повлиять на то, что уже несколько человек слегли?

— Мы вообще здесь не за этим собрались! — возмутился глава.

Какое интересное замечание... а зачем же?

Кстати, это был очень хороший вопрос. Зачем тут все эти люди, если изначально собирались только меня головы лишить по надуманному поводу?

Нет, я понимаю, что тут делает глава и его старший сын, верховный жрец со своей земной группой поддержки из божественных учеников — как он мог пропустить такое веселье? — но все остальные… зачем воинам присутствовать при вынесении мне приговора? Я — не одна из них, а просто ведьма, а они — не те люди, которым только дай на чужую казнь посмотреть.

— Ты не дал мне сделать то, зачем... — начал было Адгар.

— Успеешь, — недовольно прервал его глава, столь выразительно глядя на старшего сына, словно пытался о чём-то этим своим взглядом сообщить.

А я так и продолжала стоять на коленях перед всеми собравшимися, совсем уже не понимая, что тут происходит.

— Я не знаю, почему вы помешали богоугодному делу, — проворчал главный жрец. — И вообще, отдали бы её нам, мы бы и совершили правосудие, обратившись к нашим покровителям...

— Я, кажется, свою позицию по этому поводу предельно ясно озвучил, — неожиданно перебил его глава, и снова его внимание вернулось ко мне.

Очень вовремя, надо сказать, потому как я отчетливо ощущала, что ещё чуть-чуть, и эта жуткая сила, дарованная ему местными и почитаемыми ими богами, такая чужая мне, такая жгучая, просто уничтожит меня на радость главному из жрецов, совершив-таки божественное “правосудие”.

— Говори, — позволил он мне.

Можно подумать, это так легко сделать, когда на горле словно обруч раскалённого металла сомкнут. И пусть физически его не было, но ощущалось-то именно так.

Больно...

— Ты отрицаешь свою причастность к тёмному колдовству и приворотам? — спросил глава, поняв, что вряд ли сейчас сможет дождаться от меня хоть какого-нибудь признания.

— Да, — хрипло ответила я.

Так было куда проще, чем пытаться что-то сказать своё, хотя всё так же абсолютно бессмысленно.

— И ты думаешь, что твоим словам веры больше, чем словам честных людей, ведьма?

Ох, как они все любят тыкать мне моей инаковостью… как будто бы я виновата в том выборе, что сделали мои родители почти двадцать четыре года назад, равно как и в том, что во мне взыграли отцовские гены. Вот специально же их выбирала, правда?

— Я знаю, что нет, — невесело усмехнулась я. — Справедливости для вас не существует.

Моя голова дёрнулась от пощёчины — это глава в мгновение ока оказался рядом и позволил себе то, что ни один уважающий себя мужчина не совершил бы.

— Не нарывайся, ведьма, — прошипел он мне прямо в лицо.

— Так а если моя участь уже решена, почему не оторваться напоследок? — вскинув голову и глядя прямо в глаза Богарту, оскалилась я.

— И ты даже не будешь пытаться торговаться за свою никчёмную жизнь? — удивился Адгар.

Ну если они так настаивают…

— А вы хотите поспорить с ведьмой? Ну раз вы так желаете, то давайте пободаемся, — во мне проснулась какая-то нездоровая злость и впервые в жизни желание навредить так, чтобы меня не испепелила привязка, стало настолько сильно, что с языка сами собой сорвались слова: — Любое ваше действие, направленное на причинение мне физического вреда, любые попытки моего уничтожения калёным железом и жгучим огнём пройдутся по вашему роду, и каждый волос, упавший с моей головы, каждая капля моей крови, пролитая по вашей вине, да станет вашим проклятием, да не даст вам сна и покоя ни в этом мире, ни в посмертии. Да будет так!

И, пока я говорила эти жуткие, в общем-то, слова, никто не осмелился меня прервать, заткнуть... все словно оцепенели, с каким-то затаённым страхом и неверием внемля мне.

И на последнем моём слове грянул гром. Второй раз за столь недолгий промежуток времени, и снова по моей вине.

Вот только за первым раскатом последовал второй, за ним — третий, а всё вокруг осветило яркой вспышкой. И я хрипло расхохоталась, глядя на то, как с лиц окружающих меня мужчин сползает выражение превосходства, и взамен появляется недоумение и какой-то животный страх.

Хорошо я их всех прокляла… и почему же раньше не додумалась так сделать? Прямого вреда-то не нанесла, только лишь себя защитила таким способом, который божественная привязка не расценивала как опасность для жизни.

— Ах ты тварь! — Адгар снова схватился за меч.

И в этот раз Эдгар не стал перехватывать его руку.

Он просто подставил ему подножку, да так, что его брат красиво растянулся на каменном полу рядом со мной, выпустив из рук клинок и оставив на камне небольшую красную полосу — нос он всё-таки разбил.

— Идиот, — даже немного ласково обратился он к Адгару, присаживаясь на корточки рядом с грязно ругающимся старшим братом. — Ты смерти нашей хочешь, родной?

Нет, он просто самонадеянный дурачок. И как ему потом власть доверят, если он в свои годы до сих пор на эмоциях действует, а не о клане думает?

Адгар злобно зашипел, поднимаясь:

— Да какого чёрта она?..

— Знаешь, кто как умеет, тот так и защищается, — хмыкнул Эдгар.

За что был удостоен такого взгляда, словно только что сознался в пособничестве мне в мох “тёмных ритуалах”, в которых меня тут несколько минут назад обвиняли.

— Ты её поддерживаешь что ли?! — Адгар вытаращился на своего брата.

А тот только пожал плечами:

— Ну… нет, но понимаю. Во всяком случае, угрожай мне кто-то с оружием наперевес, вряд ли бы я просто так это оставил.

И, кажется, я смотрела на него куда более шокировано, чем даже все его соклановцы вместе взятые.

Его точно подменили в детстве! Ничем иным такое странное его поведение я объяснить не могу.

Но выражение морды лица главы клана мне нравилось безумно. Там просто огромными буквами на лбу было высечено: “Великие боги, это точно мой сын? И за что он мне такой достался?”.

Правда, озвучил правитель совсем другое. И обращался на сей раз снова ко мне:

— Что ж… раз так, то, полагаю, мы нашли того, кто отправится искать Шендара.

А… а зачем им мой отец?

— Вы доверите такое важное дело той, что готова погубить клан одним своим словом?! — верховный жрец снова завёл старую песню.

Ну, допустим, не я начала выяснять отношения… и уж тем более, не угрожай они мне тут сейчас усекновением головы, я бы тоже обошлась без подобных радикальных методов, так что кто им виноват? Уж точно не я.

Хотя, кажется, все считали иначе.

— Пока решения в этом клане принимаю я, только от меня зависит, что и кому я доверю и позволю, — Богарт сощурился, недовольно глядя на служителя богов.

И этот его прищур не обещал последователю местных покровителей ничего хорошего.

— Но как она найдёт Шендара? — вопросил один из приближённых к главе воинов. — Мы же не знаем ничего о том, в какой мир он ушёл.

Мир? Другой мир? Но… что ему там делать? И как он туда ушёл? А как они хотят, чтобы я его нашла?

— Общая кровь в помощь, — Богарт искривил губы в неприятной усмешке. — Пусть сделает хоть что-то хорошее на благо клана. Не зря же мы её тут столько лет терпели и позволяли жить на нашей земле, пора бы и долг вернуть.

— А если я откажусь? — вновь подала голос я.

Слабоумие и отвага, конечно, в моём положении позволять себе такое, но…

А что мне терять? Безродная девчонка, фактически рабыня здесь — такова была участь всех несвободных ведьм и колдунов. Мы были нужны, нас привязывали к кланам и селениям силой тогда, когда мы ещё не могли оказать сопротивление, и навсегда оказывались в полной зависимости… если не умудрялись получить вольную. Что потом происходило с теми, кто умудрялся выторговать себе свободу, не знал никто: они просто исчезали, ни слова не говоря о том, куда направляются, чтобы больше никогда не появляться среди тех, кто ими помыкал.

— Деточка, кто тебе позволит? — иронично поинтересовался глава, пошевелив пальцами и заставив меня снова схватиться за горло.

Он принял мои правила игры и, не причиняя прямой вред, обходил моё проклятие, всё ещё вынуждая делать то, что нужно ему, умело пользуясь той властью, которой обладал надо мной.

Опять я проиграла в этом противостоянии...

— Встань, — глава словно дёрнул за энергетический жгут, соединяющий меня с ним, вверх, заставляя меня подняться на ноги. — Ты отправишься искать своего отца. Пусть он передаст снадобье, которое поможет нам избавиться от этой жуткой болезни, — велел мне Богарт. — Сделаешь это — получишь вольную.

— С чего такая щедрость? — хрипло поинтересовалась я, исподлобья глядя на правителя и потирая саднящее горло.

— Не будет тебя — нас не будут карать боги за твою дурную кровь, — был едкий ответ. — Никак иначе убрать тебя уже не получится твоими стараниями.

Ох уж эти тёмные люди… вот я вроде никому зла специально не делала, а всё равно они слушают жрецов! И, судя по словам Богарта, если бы не моё проклятие, меня бы на самом деле сейчас лишили головы ни за что.

А в итоге из-за дурного старика-фанатика и его последователей мне аж вольную пообещали за то, что я найду родителя и узнаю у него секрет, который двадцать пять лет назад позволил ему одолеть ту странную хворь, с которой клан вновь столкнулся. И кто же на моём месте отказался от свободы? Тем более, я всегда хотела найти отца, а тут такая прекрасная возможность появилась…

И вообще, это же я могу сейчас согласиться на их условия и, уйдя в другие миры, навсегда там остаться! Они же не смогут меня вытянуть обратно из другой, столь далёкой части пространства, где ещё и не было власти их богов-покровителей.

Надеюсь...

Вот только на деле мои чаяния не оправдались, а всё оказалось совсем не так радужно.

— Эдгар!

— Да, отец?

— Раз тебе вдруг так интересно стало, что в клане происходит, отправишься вместе с Сатаней, — не терпящим возражений тоном велел младшему сыну глава.

А тот и не удивился как будто:

— Как тебе будет угодно.

Это… это что, мне теперь просто так из клана не уйти? Придётся на самом деле требование главы выполнять? Не просто же так ко мне надсмотрщика приставить решили…

Мы так не договаривались вообще-то!

Но кто бы меня слушал…

просто же так ко мне надсмотрщика приставить решили…

Мы так не договаривались вообще-то!

Но кто бы меня слушал…