Отвергнутая драконом или Хозяйка таверны с причудами

─ Объявляю вас мужем и женой! ─ звенит странная фраза в моих ушах.

Вот это приложил меня братец сковородкой, аж всякий бред начал мерещиться!

Ох, дожили, ничего не скажешь. Из-за наследства бабушки он родную сестру решил в расход пустить! А я ведь с ним с самого детства возилась, пеленки меняла, гуляла с ним, пока остальные ребята беззаботно играли во дворе…

Да что там с детства? Я до сих пор с ним маялась! Обстирывала его, одевала и кормила на свои же кровные, пока он место свое в жизни искал. Жалко ж его было, родной все-таки.

И вот она ─ благодарность…

Ну, погоди, подлец! Я тебе устрою сладкую жизнь! Очухаюсь только…

Но очухаться не получается. Тяжелые веки отказываются подниматься, руки и ноги не шевелятся.

─ Невесте плохо! Лекаря сюда, живо! И воды! Воды!

Так, ну я определенно слышу голоса где-то поблизости, а не в своей голове. Странно. Телевизора-то у нас нет, брат его давно уже продал. А теперь и за квартиру решил взяться ─ продать единственное наше жилье. Игроман проклятый!

Откуда тогда такие странные речи, если не из фильма?

Чувствую сильную тряску, а затем хлесткие пощечины обжигают кожу.

Одумался, негодяй?! Понял, какую глупость чуть не совершил?

Наконец мне удается приоткрыть глаза. Но вместо брата я вижу морщинистого и весьма уродливого старика.

─ Очнулась, моя красавица! ─ радостно восклицает он и расплывается в счастливой и беззубой улыбке.

Хотя нет, зубы у него все же есть, целых два! И оба гнилые, почти черные, что сразу их и не заметишь.

А волосин на его голове немногим больше, чем зубов. И все они прилизаны на один бок. Лучше б уж совсем состриг, ей богу.

Но кто это вообще такой? Сосед что ли на крики прибежал меня спасать? Но я этого старика в нашем подъезде раньше не видела…

Меня подхватывают под руки и насильно ставят на ноги, и устоять мне удается с большим трудом. Тело почти не слушается, голова словно свинцовая, а перед глазами все плывет.

Да что ж вы делаете? Дайте хоть в чувства прийти!

─ Кхм… Что ж, продолжим, ─ снова раздается голос, который я слышала дважды за последние минуты.

С усилием фокусирую взгляд перед собой и вижу мужчину в рясе, который тут же продолжает:

─ Целуйте уже невесту, господин Фэранс.

─ Иди сюда, моя птичка, ─ шершавая ладонь прижимается к моей щеке и настойчиво разворачивает мою голову.

И вновь передо мной этот уродливый старик, который настойчиво тянется ко мне сложенными в трубочку губами.

И только сейчас до меня доходит…

Невеста ─ это я? А этот старикашка… мой жених?!

Господи, что за чушь несусветная?

Не без серьезных последствий прошел удар, раз такой бред мне чудится. А сковородка-то добротная была, чугунная, еще из бабушкиной молодости.

В голову резко бьет нестерпимая боль, и меня кидает в сторону, а губы старика, жаждущего поцелуя, мажут по моей щеке.

«Повезло» ─ подумала бы я, если б не было так больно.

Зажмуриваю глаза и крепко прикусываю губу. Не понимаю, что происходит, но думать и что-либо делать я сейчас просто не в состоянии. Да и с закрытыми глазами как-то лучше ─ не вижу тот бред, что сочинил мой поврежденный разум.

─ Устроила тут представление, негодяйка! ─ звучит противный девичий голос, от которого боль в голове лишь усиливается. ─ Ее от смерти спасли, а она еще смеет несчастную из себя корчить. Какой позор!

─ Умолкни, Леанора, ─ следом раздается стальной голос, от которого в груди все трепещет и леденеет одновременно.

Необъяснимо, но этот голос порождает во мне целый спектр эмоций от любви до страха. С чего бы, если я слышу его впервые?

─ Простите, мой господин, ─ теперь голос девушки звучит покорно, но по-прежнему вызывает у меня отвращение.

─ Господин Фэранс, отправляйтесь в карету, она ожидает вас у выхода, ─ холодный голос мужчины звучит совсем близко, и моя кожа становится гусиной. ─ А с вашей женой мне нужно поговорить напоследок с глазу на глаз.

─ Но, господин Рейнар, ─ скрипучим голосом возражает старик. ─ Не пристало замужней женщине… ─ он резко обрывается, не закончив фразу, и добавляет торопливо: ─ Конечно, как вы прикажете.

Похоже, не у меня одной этот господин Рейнар вызывает чувство страха.

Шарканье ног разлетается эхом вокруг, а затем наступает долгожданная тишина.

Ну, слава богу, галлюцинации отступили. Осталось дождаться, когда отпустит головная боль.

─ Мари, посмотри на меня, ─ требует ледяной голос мужчины, вновь врываясь в мое сознание.

Отчего-то подчиняюсь, невзирая на не унимающуюся головную боль. И тут же столбенею, глядя на красавца перед собой.

Необыкновенный! Я таких в своей жизни не видела даже по телевизору.

Необычайная красота переплетена со строгими, даже немного резкими чертами. Длинные серебряные волосы струятся словно лунный свет, а голубые глаза сияют будто ледяное пламя.

Вот такие галлюцинации мне нравятся определенно больше, чем прежние!

─ Ты должна быть благодарной, что за гнусное предательство ты получила замужество вместо виселицы, ─ продолжает мужчина с серебряными волосами, а я даже не моргаю, уставившись на него. ─ Даже не смей сделать какую-то глупость и опозорить меня еще больше. Иначе в следующий раз тебя точно будет ждать казнь.

Красавчик бредит. Какое предательство? Какая казнь?!

Все, мне окончательно перестало это нравиться. Выключайте!

Замужество вместо виселицы…

Эти слова так и крутятся в голове, а мой взгляд начинает судорожно бегать по сторонам, будто в поиске ответа. И только сейчас я замечаю, что красавчик передо мной одет в средневековый камзол, расшитый золотыми нитями.

Ох, все слишком странно. Даже не понимаю, как мой разум вообще мог сочинить такое.

В следующий миг, словно привидение, из-за спины мужчины выплывает девица с бледной кожей, розовыми пухлыми губами и пушистыми черными ресницами. На ней тоже средневековый наряд ─ темно-алое платье с невероятно пышной юбкой и черными кружевами. Ее темные и густые волосы уложены в идеальные упругие завитки.

─ Мой господин, ─ слащавым голоском произносит она и опускает тонкие пальчики на плечо мужчины. ─ Давайте поскорее уедем из этой жуткой дыры и вернемся в столицу, мне здесь не по себе. Да и с этой предательницей вам не пристало водить разговоры.

Гордо вздернув подбородок, она зыркает на меня стервозным взглядом, и ее губы расплываются в победной ухмылке. Ведет себя так, будто ненавидит всей душой!

─ Леанора, ─ рявкает на нее мужчина так, что мы обе вздрагиваем, а рука девицы тут же сваливается с мужского плеча. ─ Не смей мне указывать, что делать. Веди себя достойно, соответствуй своему статусу, если он тебе дорог. И вместо пустой болтовни лучше попрощайся с кузиной.

Кузина? Вот так новости! Ну уж нет, спасибо, не нужно мне таких родственничков даже в видениях. Неуправляемого брата в реальности предостаточно!

Девица фыркает, открыто демонстрируя мне свое пренебрежение, но под давящим взглядом мужчины все же открывает рот:

─ Как прикажете, мой дракон.

Тю-ю-ю! Так тут не только у меня одной крыша-то поехала! Девица тоже с прибабахом, мужчину драконом называет.

Это новый тип прозвища? Обычно мужчин называют котиками, зайчиками, ну или козликами, если заслужили. А тут целый дракон! Неплохо. Далеко девка пойдет с такими замашками!

Ой, стойте-ка! Это ж все я сама придумала!

─ Прощай, сестрица, ─ замогильным голосом отзывается девушка, кривя розовые губки. ─ Надеюсь, ты сможешь искупить свои грехи и будешь помнить до конца жизни великодушие господина Рейнара. Жаль, конечно, что не увидишь нашей с ним свадьбы, она будет шикарная. Должна же ты знать, чего по своей же воле лишилась сама.

─ Довольно, ─ грубо осекает ее мужчина, испепеляя взглядом. ─ Немедленно отправляйся в карету и жди меня там!

Девица покорно кивает и уходит прочь. Но напоследок не забывает вновь одарить меня своим коронным взглядом, в котором читается безграничное превосходство. А меня от этой мадам аж передергивает.

Фу такой быть!

Все кажется таким реальным, что я начинаю сомневаться в том, что у меня галлюцинации. Может, это чудаковатый розыгрыш братца? Наверное, отвез меня в какой-то театр, пока я была без сознания. Только зачем ему это?

Возвращаю взгляд на мужчину и без особых раздумий протягиваю руку к его лицу. Надо, так сказать, прощупать почву, чтобы наверняка понять, реально ли происходящее.

─ Не смей, ─ рычит он и перехватывает мою руку, грубо отбрасывая ее в сторону. ─ Прикасаться теперь будешь к своему мужу. Только этого ты теперь и достойна после того, что сделала.

Да что ж я сделала-то? Хоть бы сказали для полноты картины.

Но теперь сомнений у меня нет. Прикосновение было совершенно реальным. Остается лишь один вариант…

« Ну все, хватит меня разыгрывать!» ─ хочу произнести, но губы будто слиплись, а язык даже не шевелится.

Что за чертовщина?!

Рот будто онемел, и я не могу произнести ни слова. Губы не шевелятся, а язык прилип к небу и не хочет отлипать.

─ Стража, отведите ее в карету к мужу! ─ распоряжается строгий красавец, и справа от меня появляются двое мужчин в доспехах и с мечами.

Розыгрыш или нет, но выглядят они настолько серьезно и пугающе, что я поддаюсь инстинкту самосохранения и тут же бросаюсь прочь, не отдавая себе отчета в том, зачем и куда я побегу.

Мгновение, и сильная рука смыкается на моем запястье, останавливая от побега.

─ Что ты творишь? ─ рычит мужчина, резко притянув к себе, и я впечатываюсь лицом в его широкую грудь.

Запах его парфюма заполняет легкие, и головная боль вмиг отступает. Но вот мысли начинают путаться, заполняясь обрывками странных воспоминаний.

Они размытые и невнятные, но я совершенно уверена, что таких событий в моей жизни не было прежде. Ведь в этих обрывках я вижу и господина Рейнара, и Леанору. Выходит, мы встречаемся не впервые?

─ Последнее предупреждение, Мари, ─ шипит красавец у меня над ухом и грубо отталкивает.

Меня тут же хватают под руки стражники и бесцеремонно волокут куда-то. И это слишком уж грубо для розыгрыша. Я окончательно перестаю понимать, что здесь происходит.

Брыкаюсь, пытаюсь кричать, но выходит лишь жалкое мычание. Ну, уже хоть что-то, даже язык потихоньку начинает шевелиться.

Поворачиваю голову и бросаю умоляющий взгляд на холодного мужчину. Где-то в глубине души я чувствую, что он может помочь мне. Но вместо помощи он просто смотрит, прожигая душу ледяным взглядом.

Мне даже зябко становится. Но через мгновение я понимаю, что не холодный взгляд тому причина, а порыв свежего ветра и промокшие ноги.

Отворачиваюсь от того, кто не желает внимать к моим немым мольбам, и тут же замечаю, что меня волокут по размытой дождем деревенской улочке. Кругом стоят маленькие и перекошенные деревянные домики, а в нескольких метрах от нас красуется роскошная карета с изображением золотого дракона. И она совершенно не вписывается в местный антураж.

Ноги утопают в вязкой грязи, и я продолжаю двигаться вперед лишь усилиями стражников.

Меня насильно заталкивают в карету, и я плюхаюсь на колени, едва не утыкаясь лицом в засаленные штаны старика.

Дверь за спиной громко захлопывается, щелкает замок.

─ Разве можно так? ─ возмущается старик, протягивая мне руку, и тут же слащаво улыбается: ─ Садись рядышком, моя птичка. Мне уже не терпится попробовать на вкус твои медовые губки.

Причмокивая, похотливый старикашка зазывает меня к себе. Слюна стекает по уголку его рта, вызывая у меня лишь приступ тошноты и отвращения.

Ну все. Хватит с меня этого цирка и мерзкого деда!

Вскакиваю на ноги и бросаюсь к двери, дергая ручку. Но тут же цепенею, увидев свое отражение в отблеске окна.

Это же не мое лицо! Это же совсем не я!

От собственного отражения меня накрывает немой шок. Немой ─ потому что и слова вымолвить не могу, а иначе зашлась бы тут в крике.

Нет, ну а как еще можно реагировать на подобное? Кто бы на моем месте остался спокойным?!

Из отражения на меня смотрит совсем молоденькая девушка с огромными невинными глазами, пухленькими губками и аккуратным, чуть вздернутым носиком.

Тянусь дрожащими руками к своему лицу, касаюсь прохладными пальцами щек, и девушка в отражении окна делает в точности так же.

Нет, это невозможно! Как такое может быть?!

В оцепенении я не моргаю и даже забываю, как дышать. Сердце гулко стучит в груди, а шум крови в ушах заглушает прочие звуки.

Я в теле другой девушки? В другом времени? Разве такое бывает?

Карета резко трогается, и меня отбрасывает назад. Падаю на сиденье напротив старика и не шевелюсь, окончательно впадая в шок от осознания происходящего.

Все это не галлюцинация, не дурацкий розыгрыш. Все происходит по-настоящему. И теперь я понимаю, откуда эти обрывки странных воспоминаний. Они действительно принадлежат не мне, а той несчастной, в теле которой я оказалась.

─ Что-то ты не выглядишь счастливой, дорогая жена, ─ хмыкает старикашка, вырывая меня из собственных мыслей. ─ Ну, ничего, после сегодняшней ночи ты запорхаешь, словно бабочка, и улыбка засияет на твоем лице.

Перевожу взгляд на старика и таращу на него огромные от изумления глаза.

Ты совсем обезумел, старый? Рассчитываешь на брачную ночь со мной?!

Высказать бы ему все, что о нем думаю, но приходится говорить лишь взглядом. И по скуксившейся физиономии старика сразу становится ясно, что он мой настрой уловил.

─ У-ух, а ты горячая, ─ не унимается он, видимо, все же не понял моего посыла. ─ Мне нравятся такие строптивые. Это будет даже интереснее, чем я думал.

Вот же больной! И откуда у тебя такой боевой настрой в твоем возрасте?

Жена-женой, но адекватность-то должна присутствовать? Тем более что моего разрешения никто не спрашивал.

Прислушиваюсь к отголоскам сознания бывшей владелицы этого тела. А ее-то ведь тоже никто не спрашивал, хочет ли она миловаться с беззубым старикашкой. Ее просто вынудили выйти замуж, поставив перед потрясающим выбором: либо она соглашается, либо отправляется на виселицу.

Я не знаю подробностей того, что предшествовало событию, в котором я оказалась. Но знаю точно ─ Мари была невиновна! Но при этом чувствовала полную безвыходность ситуации, раз согласилась на брак.

Видимо, все факты были против нее. Подставили, или еще что случилось ─ я не знаю. Но бедняжка просто не выдержала такого удара. Еще бы! Она ведь явно не подозревала, что ее мужем станет такое беззубое и лысое чудо.

Но меня таким не испугать. И раз уж на месте Мари оказалась я, то придется брать все в свои руки. У меня и имя почти такое же ─ Мария. Мари Я. Вот и сложилось. Видимо, одной буковки в имени бывшей хозяйке тела и не хватало, чтобы отстаивать свои права и бороться за светлое будущее.

 Причина, по которой Мари оказалась в немилости, мне неизвестна, но теперь уже не так уж и важна. Это мне никак не помешает начать новую жизнь.

Со старикашкой только что делать? Его похотливый взгляд, прикованный ко мне, говорит о том, что мой отказ от супружеского долга он так просто не примет.

Может, сковородка его вразумит? Главное, не перестараться, как сделал мой братец. Это ведь по его милости я здесь оказалась.

Даже интересно, осознал ли он, какой кошмар натворил? Или радуется сейчас тому, что сможет все имущество продать и на игру спустить?

Ох, ну его. Даже не хочу больше думать об этом гаденыше. У меня теперь есть проблемы поважнее.

В круговороте насущных проблем из головы никак не выходит этот мужчина по имени Рейнар. Мари ведь так сильно его любила, а он… Неужели он так просто поверил в ее провинность и наградил незавидной участью? Или все это было его изначальным планом?

А кузина… Чтоб ее! По одному только взгляду понятно ─ мерзавка! Подлая змеюка, гадина. Не по счастливой же случайности она стала невестой Рейнара вместо Мари. Слабо мне верится в такое совпадение. Без козней Леаноры точно не обошлось, я уверена!

И мне так обидно становится за Мари! Вернее, уже за саму себя. Не должны невинные люди так страдать только потому, что стали кому-то неугодными и неудобными! Довели девочку до смерти, а теперь радуются.

Я до сих пор чувствую отголоски жгучей боли, разливающейся в груди. Это ее боль, не моя. Вот только мне теперь с ней жить и мне ее помнить. И если когда-нибудь мне предоставится шанс отплатить обидчикам Мари, то я непременно это сделаю. Не должно зло оставаться безнаказанным.

Всю дорогу старикашка так и пожирает меня похотливыми глазенками, утирая слюни замызганным носовым платком. И никакие мои угрожающие взгляды его не останавливают!

Все же сковородку ты выбрал, дорогой муженек. Ну и ладненько. Только не жалуйся потом, сам меня вынудил!

Хотя предупреждающий можно начать и с чего-нибудь более легкого, скалки, например. У меня ведь нет цели его покалечить, только припугнуть. Глядишь, мозги у него встанут на место, и он больше не будет посягать на мою честь.

Карета останавливается. Старикашка выглядывает в окно, одергивает свой старый латаный-перелатаный пиджачок и выпрямляет горбатую спину.

─ Вот мы и дома, дорогая жена, ─ горделиво произносит он, будто привез меня в мраморный дворец, а затем добавляет угрожающим тоном: ─ Будешь со мной ласковой и покорной, и жизнь твоя превратится в сказку. А нет ─ вернешься в столицу болтаться на виселице!

Вот и показал себя старик во всей красе, уже угрозами сыплет.

И что мне теперь делать? Чего-чего, а на виселицу я уж точно не хочу!

Давайте познакомимся с нашими героями немного поближе. Вернее, посмотрим на их визуализацию.

Итак, наша попаданка и она же юная девушка Мари, которую, очевидно, подставили.

Бывший жених, красавец-дракон, который обрек Мари на печальную участь за предательство, которого она не совершала. Кто же все подстоил? Может, сам дракон, чтобы избавиться от невесты? Или это сделал кто-то еще?

 Кузина Мари - Леанора. Взгляд выдает ее суть? Или просто природа наградила такой внешностью)?

И, наконец, новоиспеченный супруг Мари - Фэранс

Как только мы покидаем карету, лошади тут же срываются с места под гнетом звонкого хлыста, а из-под скрипучих колес на мое платье грязевым фейерверком летят брызги.

Ох, надеюсь, тут хотя бы есть где помыться. Но если с этим проблем не будет, то с одеждой точно возникнут трудности. Постирать-то я ее постираю руками, но во что переодеваться? Приданого мне не вручили. Или старикашка позаботился об этом?

Ох, кого я обманываю? Он и сам ходит в оборванном тряпье, на котором живого места нет. А мне в лучшем случае выдаст простынку, пока одежда будет сохнуть.

Хотя… Если судить по его намерениям, которые не чище моей одежды, то и простынка мне не светит.

Ладно, придумаю что-нибудь.

Двухэтажный дом, возле которого нас высадили, освещает лишь одинокий тусклый фонарь, забитый пылью и дохлой мошкарой. Над входом на цепях висит деревянная табличка с надписью: «Таверна с п…»

А вот что там после буквы «п» прочесть никак не удается, потому что буквы размыты и совершенно нечитаемы.

─ А вот и наше гнездышко, ─ мурлычет старик, топая по скрипучим ступеням, и распахивает передо мной дверь.

Только успеваю шагнуть внутрь, как старик звонко шлепает меня по бедрам, отзываясь во мне приливом раздражения и неприязни.

Ах ты нахал старый!

Без раздумий разворачиваюсь, замахиваясь рукой для смачной пощечины, но каким-то чудом муженек ловит меня за запястье, останавливая от возмездия. Слишком уж он проворный для своих лет.

─ Я тебя уже предупредил, ─ с присвистом рычит он. ─ Еще одна такая выходка, и тебя точно вздернут!

Снова пытаюсь вымолвить хоть слово, но губы по-прежнему не слушаются. Получается лишь хмыкнуть и вырвать руку из захвата старика.

Да буду я благодарной, буду! Я и есть буду готовить, и убирать, и стирать… Стану самой лучшей хозяйкой! Ты только не домогайся меня!

Шумно выдыхаю через нос и оглядываю просторное помещение с деревянными столами в жире и засохших пятнах, кривыми и грязными лавками и каменной печью в копоти. Вид у всего этого настолько удручающий, что выть хочется.

Как можно было до такого довести свое же заведение? И как сюда кто-то еще осмеливается приходить?

Вот и та самая сказка, которую мне обещал старик. Да тут и крысы жить не захотят, не говоря уже о людях!

Ну а чего я еще ожидала?

─ У меня еще есть отдельная кухня, ─ с такой гордостью произносит старикашка, будто это что-то потрясающее, но по здешним меркам, может, так оно и есть. ─ Еще подвал имеется, там я храню продукты. А на втором этаже комнаты для гостей. И одна, самая большая, моя собственная. Вернее, теперь уж наша с тобой. Туда мы сейчас и отправимся.

Ехидно ухмыльнувшись, старикашка достает из внутреннего кармана пиджака маленькую склянку с красной жидкостью, откупоривает ее и залпом выпивает.

Кривится, как от кислого лимона, причмокивает и прячет пустую склянку обратно в карман. А затем переводит хищный взгляд на меня. Хищник, конечно, из него так себе, но легче мне от этого не становится.

─ Иди ко мне, ─ заговорщицки шепчет он и тянет ко мне грязные ручонки.

─ Нет! ─ выкрикиваю, неожиданно для самой себя, и отпрыгиваю назад.

Кажется, речь ко мне вернулась. Это же прекрасно!

─ Вы же пожилой мужчина, а я молодая девушка, ─ продолжаю я, отступая назад. ─ Ну какая брачная ночь, а? Это же нелепо! Да и потом, зачем оно вам? Я в хозяйстве вам пригожусь, а эти глупости…

─ Не заговаривай мне зубы, чертовка, ─ выплевывает старик, брызжа слюной, и наступает на меня. ─ Для всего ты сгодишься! И для хозяйства, и для постели!

Так, по-хорошему договориться не получилось. Значит, переходим к методу скалки.

Судорожно оглядываюсь по сторонам в поиске какого-нибудь увесистого предмета. Но, как назло, ничего подходящего в поле зрения нет, а замахнуться лавкой мне точно не под силу.

─ Фэранс, что тут за шум?! ─ со стороны лестницы раздается возмущенный мужской бас. ─ Я же сплю! Где твое уважение к гостям?

Поворачиваю голову и вижу высокого и толстого, как бочка, мужика, который едва умещается в узком проеме лестницы.

─ Жену я привел, не видишь? ─ недовольно скрипит старик. ─ Проваливай к себе, Джеральд. Или ищи себе место получше, если мое гостеприимство тебя не устраивает. Не мешай нам тут делом заниматься!

─ А-а, жену привел, ─ понимающе протягивает толстяк и лыбится. ─ Ну, тогда ладно. Тогда не стану…

Не успевает он договорить, как вдруг старик падает на пол и хватается за сердце, скрючившись от боли.

─ Что с вами? ─ спрашиваю я настороженно.

Не то чтобы я сильно переживала за старика после всего, что он наговорил и пытался со мной сделать, но быть безучастной к чужим страданиям я не привыкла.

─ А ты сама не видишь?! ─ восклицает толстяк, шустро переваливаясь по ступенькам. ─ Плохо ему! Беги за лекарем!

─ За лекарем? ─ теряюсь я. ─ А где его искать, лекаря этого вашего?

─ Через три дома по улице направо, ─ отмахивается толстяк и с трудом склоняется над Фэрансом. ─ Ты это, держись давай. Скоро помощь будет.

Делать нечего, и я выбегаю из дома. Темную улицу освещает лишь свет луны, и я, особо не различая дороги, бегу вперед, звонко шлепая по грязи.

Ох и выдался день, ничего не скажешь. То одна беда, то другая. Когда ж это все закончится?

На секунду меня посещает мысль позвать лекаря, а потом бежать куда глаза глядят. Вот только куда бежать? У меня ничего нет, да и мира этого совсем не знаю.

Приютит ли кто меня? А черт его знает. Может, так и умру на улице с голоду. А в худшем случае старик пожалуется на меня, и буду я отвисать на какой-нибудь площади на потеху кузине. Нет уж, такой вариант меня точно не устраивает.

Что ж, остается надеяться, что недуг новоиспеченного супруга заставит его сохранять половой покой. Он-то и так вряд ли на что-то способен, раз прибегнул к какому-то сомнительному напитку. Вот и получил результат! Сердечко стукануло от такой нагрузки.

В конце концов, он будет мне обязан жизнью! Я ведь могла остаться в сторонке и молча наблюдать, как моя проблема самоустраняется. А вместо этого я пошла за лекарем, и уже этим я вполне заслуживаю уважительного отношения к себе.

А если и это не вразумит старикашку и не остановит его от новой попытки затащить меня в постель?

Хм-м-м. Тогда есть еще один вариант. Можно ведь поговорить с лекарем и попросить его убедить Фэранса, что интим ему категорически воспрещен!

Но просто так лекарь вряд ли согласится, нужно бы его подкупить. Только чем? Денег-то у меня совсем нет.

Но можно же пока просто пообещать! Обещанки ─ не данки, как говорится…

Да ладно, я ж не обманщица какая. Если поможет, то расплачусь с ним обязательно. Только чуть позже, когда смогу подзаработать. Вот только вопрос: как и на чем мне заработать?

─ Пожалуйста, помогите! Старику Фэрансу плохо с сердцем! ─ кричу я возле дома, указанного толстяком, когда попытка достучаться не увенчалась успехом. ─ Вы меня вообще слышите? Он ведь и умереть может!

Собственная фраза приводит к удивительной мысли. А ведь, и правда, если старик умрет, то мне уже не придется беспокоиться из-за его домогательств. Да и мало ли, какие он еще сюрпризы мне уготовил.

Но тут же я вытряхиваю эту гадкую мысль из головы.

Нет, так нельзя. Нельзя желать смерти человеку, если он доставляет тебе неприятности. С Мари ведь именно так и поступили, разве это хорошо? Вот и Фэрансу я не могу желать смерти, даже если она принесет мне облегчение.

─ Господин лекарь, помогите же! Это ведь ваш долг!

С последним моим возгласом в доме зажигается свет. Следом раздаются гулкие шаги, и дверь отпирается.

─ Что случилось? ─ заспанным голосом спрашивает мужчина в длинной ночной рубахе.

─ Старику Фэрансу стало плохо с сердцем! ─ повторяю то, что уже прокричала. ─ Он сейчас в своей таверне лежит на полу и корчится от боли! Вы должны что-то сделать!

─ Да что б его демоны разодрали, ─ ругается мужчина, бодро шагая вглубь дома, и через минуту выходит на порог все в той же рубахе и с чемоданом. ─ В такой час удумал помирать. Не мог с утра?

Да уж. Медицина тут, скажем мягко, очень не очень.

Как можно ругать человека за то, что ему стало плохо ночью? Разве кто-то выбирает время для недуга?

Но в случае со стариком можно еще поспорить. Не решил бы он посреди ночи прибегнуть к непонятной настойке, и было бы с ним все в порядке.

─ Что конкретно с ним произошло? ─ интересуется лекарь, пока мы быстрым шагом направляемся к таверне. ─ И кто ты такая? Я тебя впервые здесь вижу.

─ Я жена господина Фэранса, ─ стыдливо отвечаю я.

Все равно это скоро станет всем известно, нет смысла скрывать.

─ Мы только поженились, ─ продолжаю более уверенно, замечая ухмылку на лице лекаря. ─ Прибыли в таверну, и мой муж выпил какую-то красную настойку, после чего ему и поплохело.

─ Вот же старый проныра, ─ усмехается лекарь. ─ Решил на старости лет позабавиться!

─ Но здоровье ему уже не позволяет, ─ поддакиваю я, подводя разговор к нужной мне теме. ─ Вы вразумите его, пожалуйста. Объясните, что такие вещи ему категорически противопоказаны, если он хочет жить. А я вас отблагодарю обязательно. Только вразумите!

─ Раз отблагодаришь, то вразумлю, конечно, ─ довольно приговаривает мужик, почесывая бороду.

Вот и чудесно! Главная проблема, можно сказать, решена. Ну а с остальными трудностями я и сама справлюсь.

Распахиваю дверь и вижу старика на прежнем месте, а у его ног сидит толстяк и глушит какое-то пойло прямо из бутылки.

─ Опоздали вы, ─ с тяжелым вздохом произносит он и утирает влажные губы засаленным рукавом. ─ Испустил дух наш Фэранс. Нет больше нашего товарища! Как же мы теперь без него?

Заунывно всхлипнув, толстяк осушает бутыль до дна, отшвыривает ее в сторону и роняет голову на колено. Выглядит очень драматично, но что-то мне слабо верится, что он убит горем. Скорее всего, просто рад, что смог дорваться до хозяйской бутылки и не платить.

Смотрю на тело старика, нервно кусая ногти, и поверить не могу, что еще десять минут назад он был в добром здравии и явно не собирался умирать. Ухмылялся и пускал пошлые фразочки в мой адрес.

Как же так? Только был человек, и нет его больше…

Страшно это. И не имеет уже никакого значения, каким он был при жизни и какие проблемы мог мне сулить. Его жизнь навсегда оборвалась, и ее уже никак не вернуть.

И одна лишь эта мысль навевает страшную тоску и тревогу. Ты можешь иметь грандиозные планы на жизнь, но в один момент просто ЩЕЛК! И нет тебя больше…

Со мной ведь сегодня то же самое произошло по милости брата. Вот только я не умерла насовсем, а каким-то чудом оказалась в другом мире и в другом теле.

А, может, это и есть та самая жизнь после смерти, вокруг которой строится куча теорий с раем и адом? Может, существует бесконечное множество миров, и каждый человек, умирая в своем мире, попадает в другой? И в новом мире получает такую судьбу, какую заслужил при прошлой жизни.

Хотя… Не совсем работает моя теория. Я ведь вроде не грешила так по-крупному, чтобы на мою голову свалился подобный кошмар. Неужели я именно это и заслужила?

М-да… даже страшно представить, что за жизнь после смерти будет ожидать моего брата с его-то грехами.

Из глубоких размышлений меня вырывает щелчок замка. Лекарь достает маленькое зеркальце из своего чемодана и, склонившись, подносит его к лицу обездвиженного старика.

И, правда, я ведь еще не слышала заключения лекаря, а мысленно уже похоронила старика, полагаясь лишь на слова напившегося Джеральда.

И в глубине души я желаю, чтобы старик оказался жив. Может, это глупо и неправильно, но не могу я желать смерти своим обидчикам. Вот бумеранга за их действия вполне могу пожелать. Но не смерти.

А еще я понятия не имею, что будет со мной, если старик все же отдаст богу душу. Смогу ли я иметь права на его таверну, жить здесь и работать? Или же меня просто выставят на улицу? Местных законов я ведь совсем не знаю.

Ну что за напасть? Только мне показалось, что дела начинают налаживаться, как все снова переворачивается с ног на голову!

─ Сожалею, ─ с тяжелым вздохом произносит лекарь, распрямляет спину и подхватывает свой чемодан. ─ Не успела ты замужем побыть, как уже овдовела.

Его слова как удар поддых. Они сбивают с ног и выбивают весь воздух из легких.

Но еще больше меня шокирует то, что лекарь просто разворачивается и шагает к двери.

─ Подождите. Вы куда? ─ изумленно бормочу я.

─ Домой, ─ невозмутимо отвечает он и разводит руками. ─ Здесь я уже ничем не смогу помочь.

─ А как же… Как же тело? ─ искоса смотрю на старика. ─ Он вот так и останется тут лежать?!

─ Ну, накрой его простынкой, ─ хмыкает лекарь и отпирает дверь.

─ Да подождите же вы! ─ возмущенно выкрикиваю я и нагоняю мужчину, выскочив следом за ним на улицу. ─ Его же похоронить надо! А я даже понятия не имею, к кому здесь обращаться по такому вопросу.

─ Ладно, ─ снисходительно отвечает он. ─ Завтра утром пришлю в таверну человека, решишь с ним все вопросы.

─ Спасибо, ─ облегченно выдыхаю и готовлюсь уже распрощаться с лекарем, но он уже не спешит уходить и выжидающе на меня смотрит.

─ Что? ─ задаю резонный вопрос, вздернув бровь.

─ Так за помощь отблагодарить бы стоило, ─ как бы нехотя протягивает он в ответ. ─ Да и за работу тоже…

─ За какую работу? ─ изумляюсь я, возмущенная такой наглостью. ─ Вы ведь ничего не сделали, только смерть констатировали.

─ Что сделал?

─ Смерть, говорю, установили, ─ вздыхаю тяжко. ─ Старику-то вы никак не помогли, так за что я должна платить?

От моего ответа лекарь даже теряется. Хотел легкой наживы и явно не ожидал такого смелого отказа от молодой дурехи, выскочившей замуж за старика.

Вероятно, мой ответ прозвучал слишком резко, но уж лучше я буду иметь в здешних местах репутацию нахалки, чем бестолковой мямли, которую все будут пытаться надурить.

─ А вот когда человека за телом Фэранса для захоронения пришлете, ─ продолжаю я, ─ тогда и благодарность за свою помощь получите.

Ну а как еще? Деньги утром, а стулья вечером ─ не мой вариант.

Так ничего и не ответив, лекарь машет на меня рукой и уходит прочь, звонко шлепая по грязи.

Надеюсь, он исполнит свое обещание. А если нет, то сама уж что-нибудь придумаю, найду нужных мне людей.

Шумно вздохнув, я опускаюсь на скрипучие и грязные ступени возле таверны. Платье все равно уже перепачкано, можно его не беречь.

Прохладный ветерок остужает мой пыл и уносит с собой жужжащие в голове мысли. А безмолвная тишина привносит немного покоя и умиротворения, которых мне сейчас так не хватает.

Я готова бороться за благополучную жизнь в этом мире, но неизвестность все равно пугает. И хотелось бы мне как-то вернуться к прежней жизни и в свой мир… Да вот только я понимаю, что это невозможно.

Марии Лапшиной больше нет, это я знаю точно. Есть только Мари, и лишь ее жизнь я смогу теперь прожить.

У меня теперь куча дел, чтобы разобраться и устроиться в новом для меня мире. А вот сил почти нет ─ вереница сегодняшних событий меня истощила не только морально, но и физически. И сейчас мне хочется просто лечь и забыться сном. А уж завтра разбираться со всем, что навалилось.

Поднимаюсь со ступенек, намереваясь пойти в одну из спален в таверне, но тут же замираю.

Чувствую, что кто-то стоит за моей спиной, хотя дверь таверны точно не открывалась, и оттуда никто не выходил. И от этого осознания липкий ужас скользит по позвоночнику.

Затаив дыхание, я медленно поворачиваю голову и тут же вскрикиваю в ужасе, отскакивая в сторону.

─ Так вы живой? ─ ахаю я и прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу.

Передо мной не кто иной, как мой муженек, в смерти которого меня заверил лекарь.

Живехонький, старый хрыч! А если будет так пугать, то и меня переживет!

Старик медленно переводит на меня взгляд и смотрит с таким удивлением, будто впервые встретил.

─ Ты что, меня видишь?! ─ в его хриплом голосе слышится искреннее недоумение.

─ Вижу, конечно, ─ теперь уже и я недоумеваю от его странного вопроса. ─ А что, не должна?

─ Не должна, ─ хмыкает он. ─ Я же умер. Из-за тебя, между прочим! Чертовка!

С перекошенным лицом я таращусь на старика и пытаюсь понять, у кого из нас поехала крыша. И выбор определенно в мою пользу. Это ведь я сегодня вижу всякие странности.

Еще несколько секунд раздумий, и я шагаю вперед. Отворяю дверь таверны, чтобы окончательно развеять свои сомнения и… вижу тело старика на полу. На том же месте и в той же позе.

Ну все. Победа среди умалишенных теперь точно за мной.

Снова оборачиваюсь в надежде, что увижу лишь пустоту, а образ старика окажется плодом моего пострадавшего разума. Но еще один Фэранс по-прежнему стоит рядом со мной и выглядит вполне живым.

─ Ну, убедилась? ─ раздраженно хмыкает он. ─ Умер я. У-умер!

─ Да что за чушь? ─ фыркаю я и рефлекторно пихаю старика в плечо, но пальцы просто проходят сквозь него.

Невероятно! Этот мир вообще перестанет меня удивлять?

─ Так вы что, теперь призрак? ─ спрашиваю почти шепотом и продолжаю водить ладонью сквозь старика.

─ Ну-ну! Хватит во мне копошиться! ─ бурчит он и отступает назад. ─ Призрак я, призрак! Только вот почему ТЫ меня видишь?

─ А так быть не должно, да? ─ с моих губ срывается нервный смешок.

Нет, ну а что? Вдруг в этом мире все могут видеть призраков?

─ Прежде я о таком не слыхал, ─ пожимает Фэранс плечами, а через мгновение сквозь него начинает виднеться улица.

Теперь он больше похож на призрака. Ну или, по крайней мере, больше соответствует моему представлению о том, как должны выглядеть призраки.

─ Мне жаль, что вы умерли, ─ нахожусь я со словами сочувствия. ─ Но уверена, что жизнь после смерти вас еще обязательно порадует!

На самом деле я вообще не уверена в этом. Но Фэрансу наверняка сейчас нелегко дается расставание с мирской жизнью. Нужно его хоть как-то подбодрить.

─ Мне тоже жаль, ─ хмыкает он, скрестив руки на груди, и с вызовом смотрит на меня. ─ Жаль, что согласился взять тебя в жены! Если бы не ты, то был бы я сейчас живее всех живых!

Вот же нахал! Я его тут приободрить пытаюсь, а он еще меня крайней выставляет?!

─ Не смейте меня обвинять в своей смерти, ─ с вызовом отвечаю ему. ─ Я вообще не горела желанием выходить за вас замуж, меня вынудили! А уж если бы вы вели себя подобающе своему возрасту, а не пили всякую дрянь ради любовных утех с той, кто вам во внучки годится, то и были бы живее всех живых! Так что вся ответственность на вас!

─ Ладно-ладно, угомонись, ─ отмахивается он, но, кажется, вполне согласен с моей правотой. ─ А ты везучая, девчонка! Только замуж выскочила, а уже наследство нехилое отхватила.

─ В каком смысле? ─ свожу брови к переносице.

─ А в таком! Теперь ведь моя родненькая таверна тебе достанется!

Значит, права наследования здесь такие, какими я их знаю.

Фу-ух! Точно повезло, раз даже сам старик говорит, что таверна теперь будет принадлежать мне.

─ Ты уж следи за ней, чтоб не зачахла, ─ наставительно произносит старик, с каждым мгновением теряя свои краски. ─ В порядок ее приведи, работай старательно, чтобы люди почаще заглядывали. Хочу, чтобы мое имя еще долго добрым словом поминали!

Сложно, конечно, не дать зачахнуть тому, что уже давно не цветет и не пахнет. Но вслух я этого не говорю, чтобы не злить старика. А то мало ли, на что способны злобные призраки?

К тому же я намерена все взять в свои руки и поставить таверну на ноги, как бы комично это ни звучало. Поэтому я с чистой совестью заверяю старика:

─ Обязательно буду следить за вашей таверной, даже не сомневайтесь!

─ Ох, чуть не забыл! ─ спохватывается старик, а я уже едва различаю его силуэт, растворяющийся в воздухе. ─ Ты ж мне похороны пышные организуй, каких в нашей деревне еще не видывали. И не скупись, слышишь? А то я тебе покоя-то не дам. Раз уж ты, чертовка, меня видишь, то буду каждую ночь к тебе наведываться!

А вот такие угрозы мне не нравятся. Если с живыми еще можно как-то сладить, или приструнить их, то как быть с призраками? От них и не отмахнешься.

─ Не надо наведываться. Я все обязательно организую, ─ обещаю Фэрансу. ─ Но только где ж мне денег взять на пышные похороны? У меня ведь совсем ничего нет.

─ Да отложил я на похороны, не дурак же, ─ хмыкает Фэранс. ─ Найдешь все сбережения в моей комнате под матрасом, а ключик от комнаты у меня в кармане. Там, кстати, еще и мешочек монет на твое содержание, что дал мне дракон. Но тебе они ни к чему, так что их на помин пустишь.

Что ж такое! Опять этого голубоглазого называют драконом! И ладно вертихвостка Леанора дала ему такое прозвище, но старику-то с чего вдруг его так называть? Может, я чего-то не знаю?

─ А почему вы… ─ собираюсь задать насущный вопрос, но вижу перед собой лишь пустоту.

Растворился Фэранс в воздухе, будто его здесь и не бывало. Но не могла же я придумать его себе?

Сомнения в здравости моего ума не оставляют. Но это ведь нормально в моей ситуации? Было бы гораздо страннее, если я все происходящее со спокойной душой принимала бы за чистую монету.

Что ж, у меня есть возможность убедиться в том, говорила ли я с призраком, или сказался стресс.

Вхожу в таверну и приближаюсь к телу старика, намереваясь проверить его карманы. Но рядом с ним замираю, с ужасом осознавая, что мне придется прикасаться к трупу.

 Я не неженка, конечно, но есть вещи, которые не всякий человек может сделать без колебаний. Так уж вышло, что живые боятся мертвых. Скорбь обычно притупляет это чувство, но вот мне не по ком сейчас особо скорбеть, так что страх я чувствую неподдельный.

Кажется, даже призрак Фэранса у меня не вызывал таких чувств, как его безжизненное тело.

Так, ну все, надо брать себя в руки. Если я буду дрейфить перед каждой проблемой и всяким страхом, то выжить мне в этом мире не удастся.

Расхрабрившись и сцепив зубы, я переворачиваю старика на спину. Ужасно, конечно, что все просто бросили его здесь, будто ненужную вещь. Но мне не под силу его куда-то перенести, так что хотя бы уложу его по-человечески. Будет казаться, что он просто спит.

Уложив старика как подобает, я без особого энтузиазма лезу к нему в карманы и нахожу ключ от комнаты, влажный носовой платок и пустую колбу из-под настоя. А вот обещанного мешочка с монетами нигде нет.

Раз ключ есть, то и разговор с призраком мне не почудился. Но где же мешочек? Не поверю, что Фэранс его где-то потерял.

Он, конечно, был сильно озабочен другим вопросом, но при своем состоянии на грани нищеты точно не отнесся бы халатно к деньгам, которые получил за меня.

Даже любопытно, сколько там было? В какую стоимость оценил меня голубоглазый мерзавец?

Но, может, и не мерзавец он. Он ведь благородно избавил Мари от казни, сменив одно наказание на другое, по его мнению, более снисходительное.

Знать бы, кто подставил Мари… Голубоглазый, или кто-то еще? Вот тогда бы я и поняла наверняка, мерзавцем ли был бывший жених Мари, или нет. Но даже если сама Мари об этом знала, то от меня эта информация скрыта.

Да и бог с ним, с этим голубоглазым по прозвищу «дракон». Думы о нем мне теперь уж точно не помогут.

Так, на чем я остановилась?

Ах, да, мешочек с монетами! И куда он мог запропаститься?

Нет нигде мешка с деньгами! Весь пол обыскала, под каждую лавку заглянула на всякий случай. Даже на ступенях у таверны и в грязи поискала ─ нет его, и все тут!

Не мог же старик просто выдумать этот мешок? Или мог?

И тут в голову мне ударяет мысль: а ведь толстяк оставался наедине с умирающим Фэрансом! Что если он и обокрал старика, пока меня не было?

Может, я и ошибаюсь, но что-то мне подсказывает, что моя догадка верна, и надо бы как-то проверить ее, обыскать толстого прохиндея.

Поднимаюсь на второй этаж и слышу храп, от которого стены трясутся. Точно Джеральд разрывается храпом, даже сомнений нет. Напился как свинья, вот теперь и хрюкает звонко.

Но мне это даже на руку. Раз крепко спит, то и не проснется от моего появления, и я спокойно смогу осуществить задуманное.

Хотя это как-то… низко и неправильно. Копошиться в чужих вещах только потому, что я не нашла у старика деньги?

Но, похоже, мне придется поступиться принципами и моралью. Выживать ведь как-то надо в новом мире. Хотя честь и достоинство все же хотелось бы сохранить…

Ладно, буду потом корить себя за недостойное поведение, если не найду мешочек у толстяка. А вот если найду… Ух, покажу я тогда этому негодяю!

Вот только как я справлюсь-то с таким боровом? Силой его не возьмешь, но можно хитростью. Я ведь теперь хозяйка в таверне, значит, и еду для гостей готовить мне.

Ну, подумаешь, подпорчу блюдо для Джеральда? Добавлю ему что-нибудь такое, отчего он неделю с туалетом распрощаться не сможет.

Месть надо подавать холодной? Как бы не так! Ее нужно подавать пересоленной, пережаренной, переперченной и желательно с душком!

Решившись на отчаянный поступок, вспотевшей от волнения ладонью я сжимаю ручку двери, из-за которой раздается храп, дергаю и… понимаю, что дверь заперта.

Ну вот, все мои метания и самоедство оказались напрасными. Без ключа мне внутрь не попасть.

Что ж такое-то? Только решилась побыть в роли бесчестной злодейки, и все обломилось.

Обычно в гостиницах, по крайней мере современных, на ресепшен всегда есть запасные ключи от номеров. Но имеются ли они у Фэранса? Понятия не имею, надо искать. Этим мне, похоже, и придется сейчас заняться.

Но для начала я решаю все же попытать удачу и вставляю в замочную скважину ключ от комнаты старика. Мало ли, вдруг он универсальный?

Естественно, ключ не подходит. Даже не знаю, на какую удачу я надеялась. Судя по сегодняшнему дню, она явно меня помахала мне ручкой и не обещала возвращаться.

Тяжело вздохнув, я иду дальше по коридору и к каждой двери примеряю ключ, чтобы найти комнату своего почившего мужа.

Наконец, отворяю нужную дверь, которая издает приветственный скрип. В нос тут же бьет кислый и затхлый запашок, вызывающий желание задержать дыхание и поскорее открыть окно для проветривания ─ окно, которого попросту здесь нет…

Спотыкаюсь о пустые бутыли, которые со звоном тут же падают и бьются друг о друга. Старик явно любил пригубить, притом до поросячьего визга.

На полу и тумбе валяются рыбные и куриные косточки, шелуха от семечек и засохшие корки хлеба. А в углу разрослось какое-то заплесневелое нечто, и я даже не берусь распознать, что это именно.

При виде всего этого у меня лишь одно желание ─ убраться здесь поскорее. Хотя нет, есть еще одно ─ убраться отсюда самой и, желательно, куда-нибудь подальше.

Кровать застелена жутко грязным и пожелтевшим бельем, что и прикасаться не хочется. Похоже, что Фэранс никогда белья и не менял, а в постель ложился немытым в уличной одежде. Интересно, в гостевых комнатах творится такое же?

Глаза б мои не видели этот мрак! Это же настоящая помойка, а не спальня!

До тошноты омерзительно. А ведь человек в этой помойке жил. Ну как же так можно? Самому вообще приятно было?

Стараюсь абстрагироваться от окружающего меня ужаса и сделать лишь то, для чего я сюда и пришла. Резко сдергиваю простынь, поднимаю матрас и сразу же хватаю замеченный мешочек.

От омерзения тело невольно передергивает. Ох, похоже, слишком я брезгливая для этого мира. Вернее, для той среды, в которой оказалась.

Ну ничего, уж как-нибудь приведу это место в человеческий вид. Когда меня останавливали трудности? Фронт работ внушительный, конечно, но я справлюсь. Вот только старика похороню и сразу займусь делами.

Прячу мешок в карман своего платья и без особого энтузиазма осматриваю комнату на предмет чего-то полезного.

В тумбе нахожу связку ключей, к каждому из которых прикреплена бирка с номером.

Отлично. Ключи от комнат у меня есть. Может, смогу найти что-то поприличнее, чем спальня Фэранса, чтобы переночевать эту ночь. А заодно и наведаюсь к толстяку.

В узком шкафу обнаруживаю стопку тряпья, в которой нахожу женское платье. Старенькое и местами рваное, но зато чистое. Отличный вариант на время, пока не постираю и не просушу свое платье.

За одно беру простынь, чтобы накрыть старика. Дырявая, конечно, но за неимением лучшего подойдет. И она чистая, кстати, хоть и прохудившаяся. У Фэранса явно было чем перестелить свою постель. Желания не было.

Со своими находками я спешно покидаю комнату, от которой меня уже тошнит в прямом смысле этого слова. Запираю ее на ключ и отправляюсь на первый этаж.

Здесь прямо веет смертельным холодом, аж мурашки по коже. Логично, конечно, что весь теплый воздух идет на верх, вот и теплее в спальнях. Но тут еще внутреннее ощущение играет роль, от которого моментально становится не по себе.

От вида покойного старика колючие мурашки бегут по коже. Бледная кожа уже начала покрываться трупными пятнами, лицо стало неузнаваемым. Жуть. На спящего он теперь совсем не походит…

Становиться вдовой неприятно. Но и быть женой похотливого старика тоже то еще удовольствие. Хорошо, что не мне самой пришлось выбирать из двух зол…

Накрываю Фэранса простыней и быстро ухожу прочь. Останавливаюсь напротив комнаты толстяка и перебираю связку ключей в поиске номера три.

А нет его, тю-тю! Все остальные ключи на связки парные, а от этой комнаты дубликата нет. Похоже, толстяк забрал у Фэранса оба ключа. Или просто стащил. Прямо как мешочек с монетами.

Что ж, придется смириться с утратой, как-нибудь обойдусь. Тем более что это деньги того, кто меня сбагрил старику. Пользы они мне точно не принесут. Лишь бы только стариковских сбережений хватило на достойные похороны, а то мне докучающие призраки точно ни к чему.

Плюнув на злосчастный мешочек, я отправляюсь на поиски места для ночлега.

Одна из десятка гостевых комнат оказывается вполне чистой, и даже постельное белье здесь не источает дурного запаха.

Совсем без сил, я скидываю с себя грязное платье, переодеваюсь в чистое и с облегчением плюхаюсь в постель.

Матрас здесь ужасно жесткий, будто просто на пол легла, а подушка слишком жидкая, чтобы вообще называться подушкой. Но я так устала, что все это кажется просто мелочью, и меня тут же начинает клонить в сон.

Как же хочется утром проснуться в своей постельке и с облегчением осознать, что весь сегодняшний день был просто дурным сновидением. Может, если сильно захотеть, то так и получится?

Кажется, я только успела заснуть, как вдруг металлический звон бьет по ушам и заставляет меня вскочить с постели. Голова чугунная и не соображает, сонные глаза не разлипаются. А тут еще и этот мерзкий звук непонятно откуда!

Шум затихает, но даже выдохнуть не успеваю и окончательно продрать глаза, как следом звучит чей-то приглушенный и протяжный голос:

─ Хозяйка-а-а! Я прише-е-ел!

И снова этот проклятый звон, будто по тазику молотят ложкой. Да что же это такое?!

Растираю лицо ладонями, чтобы прийти в чувства, спускаю ноги на пол, открываю глаза и… Нет, лучше бы не открывала.

За ночь чуда не случилось, и я по-прежнему в этом ужасном месте под названием «Таверна с п…»

Что за «п» такое, интересно? Пиво? Плюшки? Парная? Или, может, постели?

Нет, скорее, помои. Это наиболее верное определение этому месту.

Так и запишем: «Таверна с помоями».

 ─ Хозяйка! ─ кричат уже настойчивее, и я беру себя в руки.

Это ж, наверное, посыльные от лекаря пришли за Фэрансом. Ой, а я тут рассиживаю и думы думаю!

Бегло расправив складки на юбке, я влетаю ногами в башмаки и мчусь вниз, чтобы поскорее прекратить этот жуткий звон.

Я почти не ошиблась. Щуплый, но высокий мужичок стоит посреди таверны и лупит кочергой по ведру.

─ О-о-о, а вот и вы! ─ радостно восклицает он. ─ Доброго утречка!

─ Да уж доброе, ─ хмыкаю я, недовольно глядя на предметы моего пробуждения.

Слишком уж мужчина веселый для того, который занимается похоронами. Хотя… Для него это наверняка уже что-то такое же естественное, как сварить кашу на завтрак.

Мужичок неловко улыбается и откладывает кочергу с ведром в сторону.

─ Прошу меня извинить, иначе вас было не дозваться.

─ Да нормально все, ─ отмахиваюсь я и спускаюсь к нему по скрипучим ступеням.

За окнами уже светло, так что глупо злиться на мужчину. Он, можно сказать, одолжение мне сделал, потому что после вчерашнего дня с обильной нервотрепкой я и до обеда могла проспать без задних ног. А дел у меня, между прочим, о-го-го и еще маленькая тележка!

─ Вы ведь насчет похорон пришли, верно? ─ уточняю я.

А то мало ли, вдруг посетитель какой наведался.

─ Ага, ─ он снова улыбается, а затем переводит взгляд на тело старика, прикрытое простыней. ─ Это ж наш клиент? Или еще кто-то завалялся?

Смеется в голос от собственной шутки, а я удивленно таращу глаза. Мне бы столько оптимизма, как у него.

─ Верно, это Фэранс, ─ с тяжелым вздохом киваю я и добавляю: ─ Он просил организовать для него достойные похороны, пышные, так сказать. Так что вы уж постарайтесь.

Мужик тут же перестает лыбиться, становится серьезным.

─ Это когда он успел попросить? Прямо на последнем издыхании, что ли?

Упс… Вот это я ляпнула, конечно. И ведь не скажешь, что говорила с его призраком. Глядишь, еще за сумасшедшую примут, или, того хуже, за ведьму, а потом сожгут.

─ Перед смертью, перед смертью, ─ бормочу я и киваю, как болванчик.

─ Любой каприз за ваши монетки, хозяюшка! ─ разводит мужик руками, и улыбка вновь озаряет его лицо. ─ Вас, кстати, как звать?

─ Мария, ─ бездумно отвечаю, но тут е исправляюсь: ─ В смысле, я Мари. А вы?

─ А я Марфус, но можно просто Марф. Как вам будет угодно!

Его глаза хитро прищуриваются и незатейливо бегают по моей фигуре.

Здрасти, пожалуйста! Я вдова, между прочим, а ты тут уже свои глазенки распускаешь!

Здесь все такие озабоченные?!

─ Кхм, кхм…Перейдем к делу, ─ строго произношу я и скрещиваю руки на груди, чтобы закрыть наглецу обзор. ─ Как скоро вы похороните Фэранса? И сколько я буду должна?

─ Так сегодня и похороним, ─ пожимает плечами. А стоить это будет…

Он вскидывает голову к потолку и с задумчивым видом шевелит губами, будто, и правда, что-то подсчитывает. Но наверняка он цифру и так знает, не впервые ж хоронит. Просто думает, на сколько меня можно надурить.

─ Обычно похороны обходятся в семь серебряных, ─ наконец, произносит он, и я уже жду скидку, как Марф добавляет: ─ Но раз Фэранс пожелал перед смертью чего-то особенного, то вам это обойдется в десять серебряных.

─ Десять? ─ изумленно протягиваю я и округляю глаза. ─ Целых десять?!

Понятия не имею, сколько это по местным меркам, но разыграть драму будет нелишним. Если это много, то мое удивление смутит Марфа, и он скинет цену.

─ Ну а вы как хотели, ─ хмыкает он и качает головой. ─ Либо как у всех, либо придется доплатить.

─ Но вы ведь с Фэрансом наверняка дружили, или хотя бы приятельствовали, ─ не унимаюсь я. ─ Уж по старой-то памяти можно цену не ломить? Хоть скидку сделайте какую.

─ Ладно, ─ вздыхает тяжко. ─ Так и быть, только из доброй памяти к Фэрансу возьму с вас восемь серебряных и пятьдесят медяков.

─ Восемь серебряных, ─ все еще пытаюсь торговаться. ─ Мне ведь и поминки нужно еще организовать.

─ Эх, черт с тобой! ─ всплескивает руками. ─ Давай восемь.

─ Отлично, ─ выдыхаю я и надеюсь, что сторговалась достаточно.

─ Я тогда его забираю, ─ снова бросает беглый взгляд на тело, ─ и жду вас на улице с деньгами.

Киваю и торопливо ухожу в комнату, где ночевала. Спросонья я-то и не подумала ее запереть, а вот сейчас понимаю, что стоило, когда сталкиваюсь с толстяком. Надеюсь, он не успел уже пошарить в моей комнате.

─ Доброго утречка, ─ басит он, зевая, и в нос ударяет зловонный запах перегара.

─ Доброго, ─ хмыкаю я и едва успеваю отшатнуться назад, когда толстяк начинает потягиваться, едва не зарядив мне локтем в нос.

─ Можно идти завтракать? Уже все готово?

─ Какой завтрак? ─ возмущаюсь я. ─ Фэранса надо хоронить, не завтраков сейчас!

─ Ой, точно! ─ спохватывается он, будто это какой-то пустяк, случайно вылетевший из головы. ─ А я-то думаю, что это мне с утра так плохо. Вот, знаешь, ─ берется за сердце и качает головой, ─ на душе прямо не по себе.

Ага, знаю я твой недуг. Похмелье называется!

Бессовестный ты баран! Напился якобы с горя, а наутро и не помнишь из-за чего.

─ Раз тоскливо на душе, то сходите и помогите Марфу тело Фэранса забрать, ─ сухо бросаю я и торопливо шагаю дальше по коридору.

Закрываю за собой дверь и тут же запускаю руку под тумбу. На всякий случай я решила быть оригинальной и не прятать деньги под матрас, как это делал Фэранс.

Высыпаю из мешочка все монеты на кровать и собираю в ладонь все серебряные.

Ровно восемь и ни монетой больше. Вот это точность!

Медных на вскидку не больше тридцати, и мне теперь надо как-то жить на эту сумму и зарабатывать на жизнь. Чую, будет нелегко.

Получив от меня деньги, Марф увозит тело Фэранса на старой телеге, которую с трудом тащит дряхлая лошадь. А толстяк, которого я отправила на помощь Марфу, куда-то смылся, пока я ходила за монетами. Вот и вся его любовь к доброму другу, которого он вчера оплакивал.

Пока таверна пустует, я отправляюсь в облюбованную мною комнату и беру связку ключей, чтобы все же попытать удачу. Сейчас самый лучший момент, чтобы проникнуть в комнату толстяка и не навлечь на себя беду.

Я и так особо не надеялась, а после четырех попыток совсем разочаровалась. Но на пятой попытке ключ внезапно проворачивается в замочной скважине, и дверь отворяется.

А ведь номер на ключе совсем другой!

Зря я вчера сетовала на удачу, она все же не оставила меня. А если и мешочек найду, так вообще будет чудесно!

Но на этом моя удача полностью иссякла. В захламленной комнате толстяка я ни в одном месте не нахожу мешочка, даже в самом отдаленном и укромном. Возможно, он просто забрал его с собой и уже транжирит мои монеты.

Но относительно комнаты толстяку надо отдать должное. Несмотря на бардак, у него здесь в разы чище, чем у Фэранса. Видимо, следит за порядком. Ну или просто живет здесь совсем недавно.

Кстати, нужно будет с ним побеседовать на тему проживания в таверне. Никаких соответствующих документов в комнате старика я не нашла, так что наверняка у них была устная договоренность.

И вот мне теперь нужно каким-то образом построить наш разговор так, чтобы у Джеральда не было шанса мне соврать. А то решит еще тут прописаться на годы, и я ничего с этим сделать не смогу.

После тщательного обследования комнаты я снова запираю ее, отношу связку к себе и спускаюсь на первый этаж. Мне бы очень хотелось сначала прибраться в этом гадюшнике, но ведь сегодня поминки! И мне надо успеть наготовить хоть какой-то еды.

Спускаюсь в подвал, где по словам Фэранса хранятся продуктовые запасы.

Что сказать? Атас! Здесь немногим лучше, чем в комнате моего покойного муженька.

А запасов этих, что кот наплакал: полмешка муки, пару горстей крупы, в которой уже завелись жучки, банки со смальцем и медом, немного приправ, пяток яиц и немного овощей, взявшихся плесенью.

Ума не приложу, что из этого готовить. Крупу надо замачивать, иначе до завтрашнего утра буду ее варить, а овощей так мало, что в лучшем случае выйдет четыре порции рагу.

Ну и как мне из этого сделать что-то съедобное, да еще и на много человек? Наверняка ведь вся деревня придет поминать Фэранса.

Но где наша не пропадала? Есть у меня одна идея…

С полным еды холодильником легко придумать, что приготовить. А вот когда под рукой толком ничего нет… И ведь не только что-то съедобное нужно сочинить, но еще и сытное! Так, чтоб на ораву точно хватило.

Первая мысль ─ приготовить клецки с картофелем и подать их с золотистым лучком в масле. М-м-м, какая же вкуснота! Помню, мне бабушка в детстве очень часто их готовила. Для меня это было лучшим блюдом в мире!

Я буквально ощущаю вкус этих клецок, и рот наполняется слюной, а в животе заунывно урчит.

И только сейчас я понимаю, что со вчерашнего дня ни крошки в рот не взяла, ни глотка воды. Вот даже и мыслей не было утолить голод или жажду. А теперь меня аж подташнивает, а руки потряхивает.

Ох, плохо дело, сахар упал. Я в таком состоянии долго не протяну, нужно с этим что-то делать.

А ведь что так легко поднимает сахар в крови и избавляет от голодного состояния? Правильно, углеводы! И муку я, конечно, не стану пригоршнями жевать, да и сахара почти нет, чтобы его на себя тратить.

Зато есть мед! А в нем углеводом не меньше чем в сахаре. Голод им, конечно, не утолить, но состояние улучшить точно можно.

И я зачерпываю добрую ложку меда, отправляю в рот. Приторная и вязкая сладость растекается во рту и заставляет слюну отделяться еще более активно.

На голодный желудок сладкое совсем не идет, хочется чего-то соленого, жирненького. Мяса, например. Но его я похоже, увижу еще нескоро.

Для пущего эффекта я через силу съедаю еще две ложки меда. И буквально через несколько минут я превращаюсь в активного кролика из одной старой и известной рекламы, в которого вставили батарейки. И уж теперь-то я готова работать, творить и вытворять.

Да, я ж про клецки думала. Идея-то неплохая, но их нужно очень много, чтобы все наелись, но вот картошки у меня четыре штуки, а луковица вообще одна. А с малым количеством картошки и почти без лука будет полная ерунда почти безвкусная.

Добротным ужином на пышных похоронах это даже и не пахнет. Старикашка-призрак мне этого точно не простит.

Но от идеи с клецками я все же не отказываюсь, а решаю приготовить их не как самостоятельное блюдо, а в похлебке. Ведь горячая жидкость здорово заполняет желудок и утоляет голод, хоть и ненадолго. Но в моем случае это отличный выход!

Но и одну похлебку ведь не подашь, нужно еще что-то… Что-то мучное, ведь муки у меня в избытке.

Точно, блины! У меня ведь и яйца есть.

Молока вот только, к сожалению, нет, как и кефира, соды и уж тем более газированной воды, так что блинчики будут не воздушными и нежными, а немного клеклыми, зато поджаристыми и хрустящими.

Не все такие любят, а вот я именно такие и предпочитаю. Правда, всегда с молоком их готовила… Но, уверена, без него тоже выйдет неплохо.

Переношу нужные мне запасы на кухню. И как же я рада увидеть здесь раковину с краном! Я уж думала, что придется искать колодец и таскать воду оттуда. А нет, зря переживала. Хоть какое-то удобство имеется.

И прежде, чем приступить к готовке, я бегу в комнату Фэранса, будь она неладна, нахожу там самую старенькую и дырявую простыню, рву на тряпки и возвращаюсь обратно на кухню. Надо ведь рабочее место подготовить, в порядок привести.

Смачиваю тряпку водой, хорошенько отжимаю и провожу ею по столу. Тряпка моментально становится черной от пыли и липкой от присохшего жира.

Но на генеральную уборку у меня времени нет, поэтому я быстренько соскребаю ножом самые большие масляные наросты с дерева, затем пять раз подряд протираю столешницу тряпкой, каждый раз смывая с нее кучу грязи, и вот мое рабочее место уже готово.

Плохонькое, конечно, и неидеально чистое, но на сегодня сгодится.

Начать решаю с похлебки. Пускай овощи подольше поварятся, станут мягкими и разваренными, чтобы насытить бульон.

Предварительно промыв под водой, очищаю морковь, картофель и лук от кожуры, срезаю подпорченные участки. Картофель нарезаю небольшими кубиками, а морковь и лук шинкую мелко-мелко, чтобы визуально похлебка казалась менее пустой.

А вот теперь самое интересное… Печь.

Ни разу в жизни я ее не разжигала и даже не имею представлений, как это делается. Похоже, наступило самое сложное для меня испытание в этом мире.

Что ж, буду что-то придумывать!

Хоть я и городская, но в детстве мы с соседскими ребятами частенько устраивали пикники и разжигали костры, чтобы испечь картошку. Так что в вопросе разведения огня я хоть какие-то представления имею.

В первую очередь я вычищаю печь от кучи золы. Она-то уж точно не будет гореть, а помешать может.

И меня прямо-таки зло берет из-за того, что Фэранс настолько не следил за своей кухней и даже элементарных вещей не выполнял. Я бы уже с ума сошла, если б пришлось постоянно работать в таких скверных условиях. А ему нормально было, похоже, раз пальцем о палец не ударял.

Следом я достаю дрова из связки, лежащей в углу. Благо они есть, и мне не придется искать где-то поленья и самой колоть их топором. Уж чего-чего, а с топором я совсем обращаться не умею.

Но, скорее всего, придется учиться и колоть, дров-то совсем мало, а продаются ли они где-то, я не знаю.

Да если и продаются, то я пока не могу их себе купить. Денег ведь совсем мало. К чему мне дрова, если на них нечего будет готовить?

Щепки от дров и кусочки сухой коры я выкладываю домиком в центре печи, как мы делали из палочек в детстве. А теперь самое интересное… Спички!

Но что-то мне подсказывает, что такого добра я здесь не найду. А чем еще разводить огонь я ума не приложу.

Вроде бы можно с помощью стекляшки или лупы поймать лучик солнца и направить на что-то легко воспламеняющееся. Но даже если я и найду что-то подходящее, то совсем не уверена, что смогу донести огонь в дом.

Что же еще было?

Ах да. Мальчишки говорили, что можно еще камень о камень ударить, чтобы высечь искру. И мы даже пробовали неоднократно так сделать, когда все отказывались бежать домой за спичками, опасаясь, что больше не выпустят гулять. Но вот результата никакого не было?

Может, просто детской силы не хватало для этого? Или способ все же нерабочий?

Останавливаюсь на мысли разжечь огонь с помощью стекла, но напоследок все же решаю детальнее изучить кухню и поискать что-то подходящее. Фэранс ведь как-то все время разводил огонь? И явно он не бегал на улицу ловить солнечные лучики.

Знать бы еще, что искать. Эх, надо было книжки читать про жизнь в средневековье. Но кто же знал, что я окажусь здесь?

И тут мой взгляд цепляется за темно-серый камень с острыми краями, а рядом с ним лежит металлическая пластина витиеватой формы, отдаленно напоминающая маленькую подкову.

Может, это то, что мне и нужно? А иначе я не представляю, зачем хранить камень на кухне. Хотя… Изучив таверну Фэранса, можно уже ничему не удивляться.

Несколько усердных движений, и яркая искра вылетает из-под камня.

Ура, получилось! Это оно!

Щепки и кора быстро разгораются от высеченной искры, а я едва не пищу от восторга. Вроде бы мелочь, но как приятно, что у меня получилось, и я справилась сама.

Потихоньку начинаю загружать в печь дрова, чтобы не потушить еще слабенькое пламя. Но вот беда: едкий дым клубом валит прямо в помещение.

Сухой кашель тут же вырывается из легких, и я отшатываюсь назад.

Нет, что-то здесь не так. Дым ведь должен уходить в трубу.

Может, Фэранс настолько не ухаживал за печью, что дымоход напрочь засорился? И плевать ему было, что при готовке в помещении стоит такая вонь, что и не вздохнуть.

Нет, не сходится что-то. Если бы моя теория была верна, то запах костра всегда бы присутствовал в таверне, а его нет. Вернее, не было до моих попыток разжечь огонь…

И я беглым взглядом начинаю изучать строение печи. Вдруг есть какие-то нюансы?

Хм-м-м… А что это за металлическая пластина с ручкой в дымоходе? Может, ее нужно убрать?

И как по волшебству, как только я вытаскиваю эту пластину, дым тут же перестает валить в кухню.

Да уж, все в мире кажется удивительным, если не знаешь элементарных вещей.

Стыдно из-за того, что не подумала об этом сразу? Да уж, есть такое. Но кто не ошибается? Всему ведь надо учиться, а делать это гораздо сложнее, когда все приходится делать по наитию.

Мужской руки все же не хватает… Здорово было бы, если б Фэранс оказался добропорядочным и мудрым стариком, который взял меня в жены лишь для того, чтобы у него была помощница по дому. Вот тогда бы у нас дело так чудно ладилось!

Ну что ж уж теперь об этом размышлять? Буду сама как-нибудь справляться. Одно плечо будет женским, а второе ─ мужским. Как бы странно это ни звучало.

И пока дрова разгораются, я, наконец, приступаю к готовке.

Котел наполняю водой и отправляю в него порубленный на кубики картофель и пару веточек сушеных пряных трав. Сразу же добавляю соль в воду, а то частенько грешу тем, что забываю вовремя посолить блюдо, и приходится его потом дольше готовить, чтобы соль разошлась.

На сковороду с длинной ручкой я выкладываю добрую порцию смальца. Мяса ведь нет, а со смальцем овощной суп станет чуточку сытнее и жирнее, так что жалеть его не стоит.

Хорошенько потушив лук и морковь для более яркого вкуса, я скидываю зажарку в котел и отправляю все это вариться в печь.

Затем приступаю к тесту для блинов. В медную миску разбиваю все яйца, насыпаю чуть сахара, щепотку соли и хорошенько их взбиваю до однородного состояния.

Немного яичной массы отливаю в чашку, чтобы потом использовать для клецок, а в миску подливаю немного подсолнечного масла.

Оно безумно душистое и так вкусно пахнет семечками, м-м-м! Вот только для блинов бы лучше рафинированное масло и без запаха, но уж какое имеется.

В смесь наливаю побольше воды и потихоньку ввожу муку, параллельно просеивая ее через сито. Стараюсь не торопиться, чтобы потом не пришлось тратить время и разбивать комочки.

И хоть печь блины мне еще нескоро, ведь супу еще надо хорошо провариться, но свободное время я лучше потрачу на что-то путевое, например, ототру от грязи обеденные столы. Так что неспешное введение муки ─ это не трата времени, а его экономия.

─ М-м-м! А что это у нас тут? ─ неожиданно раздается басистый голос толстяка за моей спиной, и я от неожиданности роняю ложку в тесто. ─ Меня ждет вкусный обед?

Перевожу недовольный взгляд на толстяка, не глядя вытаскивая ложку из миски, и наблюдаю, как он любовно поглаживает свой огромный живот.

─ Я готовлю ужин для тех, кто пожелает почтить память Фэранса после его похорон, ─ хмыкаю я и добавляю: ─ Так что умерьте свой аппетит и присядьте. У меня есть к вам серьезный разговор.