Отвергнутая невеста для Синей Бороды

АЙРИС 

— Отец! — отчаянно воскликнула, — Пожалуйста. У меня уже есть жених!

— Мы не можем отказать королю. Королевству нужен твой дар, иначе… Иначе мы все погрузимся в вечную зиму.

— Жили же как-то все это время без него?! — выпалила я, отчаянно цепляясь за логику, которая сейчас казалась такой зыбкой.

Я понимала, о чем говорит отец. Пятый год дела ухудшались, зимы становились все длиннее и суровее, а лето — коротким и хмурым. Урожаи гибли, а в сердцах людей поселился страх. Ледяных роз рождается очень мало. И вот в королевстве, отчаявшись, начали искать девушек с подходящей кровью.

Проверяли всех незамужних девушек, даже простолюдинок. Король издал приказ, дающий его гонцам право входить в каждый дом для проверки. Ходили слухи, что его личная ведьма создала специальный артефакт — кристалл, способный определить в девушке сокрытый, такой желанный для спасения королевства дар.

Вчера делегация заявилась и к нам.

 Я спокойно вышла. Они проверили нет ли еще в доме девиц, будто кого-то могли спрятать. Молодой мужчина в синем с серебряной вышивкой камзоле, с холодным безразличным лицом, и трое королевских стражников в латах, выглядевших совершенно неуместно и громоздко в нашей тесной гостиной.

Гонец достал кристалл в форме розы и протянул мне, чтобы я к нему прикоснулась.

— Айрис Торн? — спросил гонец, но сам даже не представился. Я кивнула, язык будто прилип к гортани. Отчего-то накатило волнение. Он достал из бархатного чехла тот самый артефакт — кристалл размером с кулак, вырезанный в форме бутона розы. Материал был мутно-белым, похожим на заиндевевшее стекло. Безжизненным.

— Прикоснитесь, — коротко приказал он, протягивая кристалл.

Я ошарашенно смотрела за тем, как едва мои пальцы коснулись холодной поверхности, кусок «льда» преобразился. От точки соприкосновения пошел сложный, переливчатый узор. Кристалл просветлел изнутри, наполнился внутренним голубоватым сиянием. Лёд ожил. Лепестки зашевелились, развернулись, и в ладони гонца превратился в настоящий цветок. От него исходил легкий морозный аромат свежести и силы.

Стражники замерли. Гонец изменился в лице, его глаза расширились, отражая изумление. Он медленно, почти благоговейно поднял взгляд на меня, и в его холодной официальности появилась смесь трепета и торжества.

Я же стояла еле жива… Не веря в то, что происходит в реальности. Откуда этот дар у меня?!

Этот прекрасный цветок в моих руках был не подарком. Он был печатью. Приговором. Началом конца моей прежней жизни.

Моя мать была аристократка, хоть и не слишком богатого рода, но она отказалась от титула, от своей прежней жизни, полюбив и выйдя замуж за простолюдина.

— Чтобы сказала мама, узнав, что ты продаешь меня как племенную кобылу?! —  яростные слова срывались с уст, желая причинить отцу такую же боль, которую сейчас испытывала, — Ты предаешь все, ради чего она жила!

— Айрис… Тебя пожелал в жены сам король. Это не просьба, — пытался достучаться до меня отец, — Отказа не существует.

Но я не желала слушать.

Еще вчера у меня была спокойная, нормальная жизнь. Я собиралась через несколько месяцев замуж за Уила. Он только получил должность в королевской службе, и мы с радостным нетерпением строили планы, откладывая свадьбу до весны, чтобы сыграть ее под цветущими вишнями. А теперь выходило, что все наши мечты рухнули в одночасье.

— Мама что-нибудь обязательно придумала, а ты…

— Завтра утром приедут гонцы. Собери только самое необходимое. Как невесту короля тебя всем обеспечат.

Я выбежала, громко хлопнув дверью!

Нет-нет-нет! Я бежала, глотая горячие слезы. Задыхаясь от горя и собственного бессилия.

Я не могу просто сдаться! До утра еще есть время — долгая, тревожная ночь, и я обязана найти способ все исправить… Уилл. Мне нужно найти Уилла.

Я не собиралась становиться женой короля Авинуса! Сама мысль вызывала леденящую дрожь.

Король не стар, но выглядит… как боров.

Но дело не только в его внешности!

Все же знают, что род черных драконов мало того, что жесток, так еще и проклят! На старшем брате, Дариане, это проклятье проявилось в полной мере! Его в народе за глаза зовут Синей Бородой. Шепчутся, что он убил двух своих жен при странных обстоятельствах, а наследника так и не оставил. Он сам добровольно отрекся от власти в пользу младшего, и «сбежал» в свой северный замок, и живет там затворником!

А как же мои чувства?!

Я не хочу!

Все это чудовищная ошибка! У меня не может быть никакой магии!

Уилл нашелся во дворе за своим домом. Как обычно, если уже помог матери по домашним делам, тренировался с мечом, нанося ровные, выверенные удары по воображаемому противнику. Его отец, бывший королевский лесничий, давно умер, упав с обрыва во время осенней бури, и бремя ответственности свалилось на его пятнадцатилетние плечи. Ему пришлось возглавить семью, стать главным мужчиной в доме.

Мать работала на двух работах, ведь в семье было еще двое детей: близняшки Аурика и Арон, которым только исполнилось семь лет.

— Айрис, что случилось?! На тебе лица нет, — он мгновенно прекратил упражнение, воткнув меч в мерзлую землю. Его лицо, обычно сосредоточенное или устало-спокойное, исказилось беспокойством.

А меня хватило лишь на то, чтобы, спотыкаясь на неровностях утоптанного снега, добежать до него и разревется на его груди, в грубый, пропитанный потом и запахом древесины дублет.

Он обнял меня, прижимая крепче к себе.

— Ну-ну… С отцом поругалась?

С отцом в последнее время мы действительно часто не находили общий язык. Но сейчас все в разы хуже.

— Уилл… — его имя сорвалось с губ хриплым шепотом, а дальше слова застряли в горле, зацепившись за болезненный спазм страха и абсолютного неверия в происходящее.

Он дотронулся до моего подбородка, осторожно приподнимая мою голову, заглядывая в затуманенные слезами глаза.

— Что такое, милая? Говори. Что бы ни случилось, мы как-нибудь переживем. Вместе, — произнес он, и в его словах была та твердая уверенность, которая всегда меня успокаивала.

— Они нашли во мне этот дар, Уил, — прошептала, и мой голос звучал чужим, плоским. — Этот проклятый кристалл… он ожил в моих руках. Превратился в цветок. Все видели. Завтра за мной приедут.

Я наблюдала, как понимание, а за ним и ужас медленно затопляют его лицо.

«Дар Ледяной Розы» означал конец. Конец нашим тихим прогулкам в лесу, нашим разговорам у ручья, нашим планам на скромную свадьбу в маленькой часовне, ради которой он так рьяно брал любую, даже самую черную подработку и копил каждую монетку.

Уилл лишь протяжно выдохнул и прижал меня к себе, сжимая в крепких объятиях.

Стало легче. Немного согрелась в его руках.

— Давай сбежим… — предложила единственное возможное решение.

Не нужно терять времени. Нужно отправляться прямо сейчас, чтобы нас не догнали!

— Сегодня же. Мы возьмем только самое необходимое – еды, теплые плащи. Уйдем через старую мельницу в Черный Лес, а оттуда – к южной границе. Говорят, там зима не такая лютая.

— Айрис… я не могу, — его голос прозвучал приглушенно, уткнувшись в мои волосы. — Ты же прекрасно знаешь, матери нужна помощь. Близнецы… Арон с его больными легкими, ему каждую зиму нужны дорогие травы, Аурика, такая хрупкая… Если я исчезну, их лишат моего жалования из королевской службы. Мать одна не выдержит, она надорвется. А за укрывательство невесты короля… — он недоговорил, но я прекрасно понимала, что его честь, долг и любовь к семье были клеткой, прочнее и страшнее любой тюремной решетки.

Мне хотелось эгоистично выкрикнуть: «А как же я? А наша любовь? Ты же обещал, что ничто нас не разлучит!». Но я лишь проглотила горький, соленый ком обиды и отчаяния.

— Я люблю тебя, — прошептал он, как будто читая мои самые черные мысли,  — Клянусь памятью отца, я люблю тебя, Айрис. Но дар ледяной розы… это подарок небес! Это шанс для всего королевства. Для моей матери, для близнецов, для каждого, кто в эту зиму может замерзнуть или умереть с голоду. Ты… теперь наше спасение. И я не имею права, не могу украсть это спасение у всех ради своего счастья. Даже ради нашего. Это было бы… чудовищно.

— Нет! — я вырвалась из его объятий, отступив на шаг. — И ты просто так меня отдашь другому мужчине? Я не хочу быть спасением! Я не одна роза на все королевство! Уверена, что они найдут другую, настоящую! А мы… мы должны… — я не решилась проговорить этот отчаянный, бесчестный план вслух, он созрел в голове и сжег мне щеки волной стыда и безысходности.

Вместо слов я прильнула к его губам, вкладывая в поцелуй всю мольбу, весь протест и саму суть моего немого предложения.

Королю нужна невинная невеста. Иначе быть не может. Дар может активировать и принять в свою кровь только дракон. Проведя ночь с простым мужчиной, магия рассеется! Сильный дракон своим внутренним огнем распаляет розу, и ее дар усиливается.

Этот поцелуй был моей попыткой все испортить, осквернить дар, сделать себя ненужной.

Уилл окаменел. Не резко, но уверенно отодвинул меня от себя, держа обоими руками за дрожащие плечи, словно я внезапно стала прокаженной, носительницей святотатства, которое нужно удержать на расстоянии.

— Айрис, нет. Нет, — его голос дрогнул. — Твой дар… он слишком ценен. Священен. Нельзя им так распоряжаться, как… как расходным материалом! Это… это кощунство. Грех. Богиня разгневается на нас. На весь наш род, на все королевство. Мы навлечем беду еще страшнее этой зимы!

Он говорил с искренней, глубокой верой человека, выросшего на суровых легендах и древних суевериях, для которого мир духов и предков был так же реален, как земля под ногами.

Но, похоже, она и так на меня разгневана! Что я сделала не так?! Чем провинилась перед богами или судьбой?!

Внутри все кричало от несправедливости. Я никогда не грезила стать исключительной, не засыпала с дурацкими мечтами выйти замуж за принца. Я просто хотела любить и быть любимой. Чтобы у меня была обычная, простая семья, в которой царит не показная гармония, а теплое, ежедневное счастье. Свой маленький дом, свой очаг, своих детей, смех которых будет самым прекрасным звуком в этих стенах. Что еще, что еще нужно простому человеку для счастья?!

Почему сама судьба, в лице какого-то холодного кристалла и равнодушного гонца, решила, что мне предназначено большее? Или, что куда страшнее, — стать разменной монетой, живым сосудом для чужой магии и чужих амбиций?

Дорогие мои!

Рада приветствовать вас в своей новой истории!
Будем всесте плавить лед между героями! Точнобудет горячо и эмоционально!
Нас ждет много тайн, сложных решений, все как мы любим))))

Так что знакомимся:

Айрис Торн:

Дариан Уоррен:

Поддержите книгу на старте своими сердечками, не забывайте добавить в библиотеку, чтобы не потерять!
Мне будет приятно, а довольный автор - довольный муз))))

Продолжение после полуночи!!!

АЙРИС

Храм Вечного Льда был высечен из цельной глыбы голубоватого мрамора, а его шпили взмывали заостренными кристаллами высоко в небо.

Стены храма были покрыты древними фресками, изображающими королей-драконов и их невест. Мужчина дарит девушке розу, символ ее дара. Сегодня здесь должна была продолжиться эта летопись.

Я стояла перед алтарем, еле дыша от тяжести платья. Оно было сшито из серебристого бархата, оторочено горностаем и усыпано кристаллами, имитирующими лед. Платье стоило целое состояние, и хоть и было на самом деле легким, мне казалось, что оно весит, как доспехи.

Но, конечно, истинная причина моего волнения была в другом.

Тонкая кружевная вуаль фаты скрывала мое бледное лицо. А руке, спрятанной в складках ткани, я сжимала маленький, но невероятно острый обломок черного обсидиана.

То, что я планирую сделать, может стоить мне жизни… Но иначе я не могла.

После разговора с Уиллом, я вернулась домой раздавленная и опустошенная. Мысли о побеге не покидали, но прекрасно понимала, что одной мне ничего не удастся.

Отец видел, что я вернулась, но молчал. Он наверняка понял где я была. Точнее, у кого… и, возможно, даже надеялся, что Уилл уговорит меня смириться, сделать «разумный» выбор.

— Богиня, прошу! — взмолилась я поздно вечером, — Укажи мне знак…

И мне действительно приснился сон. Я стояла в абсолютной пустоте, а передо мной возвышался столп из чистого черного обсидиана, поглощавший любой свет. Не помню, откуда мне это было известно, но я знала его тайные свойства.

Я вскочила ночью, вглядываясь в темноту ночи за окном.

Это был знак! Богиня тоже против этого союза!

Я, как была, босая, в одной ночной рубашке, выскользнула в коридор. Я точно знала, где мне раздобыть нужный камень. У мамы в её шкатулке хранилась коллекция диковинок: странные ракушки, необычные камушки и несколько кусочков минералов. Среди них был и обсидиан — «слёзы вулкана», как называла его мать. Я крадучись пробралась, отыскала шкатулку и дрожащими пальцами выудила острый, холодный осколок.

Теперь этот осколок лежал в моей ладони, обещая спасение. Но у всего есть цена… И я была готова ее принести.

Король Авинус возвышался рядом. Он не был уродлив, но его массивность внушала не уважение, а отторжение. Широкое лицо, жировые складки подбородка пыталась безуспешно скрыть короткая борода, маленькие глазки, которые оценивающе скользнули по мне.

Он выглядел таким довольным, даже самодовольным, предвкушая не столько брак, сколько окончательный акт легитимации своей власти. Для него я была не женщиной, а живым символом.

Обычно на подготовку королевской свадьбы уходят месяцы. Мне же дали всего три дня. Ничтожно мало.

Заперли в замке, как пленницу. Каждый день ко мне приходила одна и та же женщина. Та самая ведьма, личная советница короля. Она просто садилась напротив и начинала читать монотонным голосом древние молитвы и заклинания очищения, активации дара. Она должна была прочесть положенный за месяц ритуал в ускоренный срок. Со мной она не разговаривала, только иногда поднимала на меня свои черные, пугающе глаза.

Сам же Авинус почтил меня своим присутствием лишь один раз. В самый первый день моей «подготовки». Он вошел без стука, заполнив собой дверной проем. Взял мою руку и поцеловал ее влажными, толстыми губами, от которых на коже осталось неприятное, липкое ощущение. Затем оглядел свою «жертву», что-то говорил про то, что мне несказанно повезло, как и ему. О том, что Богиня ему благоволит! И что он все же истинный король, раз Ледяная роза скоро станет его женой.

От него пахло вином и специями для мяса.

И сейчас с его лица не сходила улыбка.

Его фигура в тяжелых черно-золотых одеяниях казалась еще более громоздкой на фоне изящных фресок. Венчальная мантия, отороченная мехом черного лиса, лежала на его плечах и добавляла объема.

Я не могла представить себя его женой. Не могла представить его прикосновений, его близости.

Как я могу лечь с ним в постель? Он же меня раздавит…

Картины, одна страшнее другой, проносились перед внутренним взором: его массивное тело, нависшее надо мной, как глыба, запах вина и пота…

Я пошатнулась, ноги еле держали…

Звон в ушах нарастал, заглушая торжественную музыку.

Скорее бы все закончилось.

В первом ряду, среди моря безликих аристократических лиц, сидел человек, чей вид заставил кровь стынуть в жилах. Принц Дариан, прозванный Синей Бородой.

Авинус то и дело переводил взгляд с меня на своего брата. У них явно какие-то им одни известные личные счеты.

Лицо Дариана хранило ледяное, отрешенное спокойствие, а глаза, цвета зимнего неба, были пусты. Он смотрел на церемонию, словно на неизбежную рутинную процедуру, не выражая ни интереса, ни злобы. Никак не реагировал на взгляды брата, или, по крайней мере, прекрасно это скрывал.

Наступил кульминационный момент. Верховный Жрец, древний старец поднял с алтаря «Кристалл Чистоты» — древний артефакт в виде сферы из горного хрусталя.

Сейчас всё решится.

Считалось, что он может выявить потенциал дара невесты и ее пригодность для передачи магии королевской крови.

— По древнему обычаю, невеста, рожденная с благословением Льда, должна прикоснуться к кристаллу и вложить в него свое намерение, — провозгласил жрец, и его голос эхом разнесся под сводами. — Кристалл явит истину дара.

Все замерли. Авинус смотрел на шар с плотоядным интересом. Я почувствовала, как обсидиановый осколок впивается в ладонь. Сделав шаг вперед, положила дрожащую правую руку на холодную поверхность шара, сосредоточившись на одной отчаянной, лживой мысли, подкрепленной физической болью от пореза: «Я не чиста. Мой дар осквернен. Я недостойна».

Кристалл дрогнул. Вместо ожидаемого чистого, яркого сияния или нежного узора ледяных роз, из его глубины выползли мутные, грязно-серые волны. Они переплелись, потемнели, и в центре сферы на мгновение возникло искаженное изображение увядшего, почерневшего цветка, который рассыпался в прах. Раздался приглушенный вздох ужаса и возмущения в зале.

Жрец ахнул и отпрянул, словно обжегшись. Лицо короля Авинуса изменилось мгновенно. Холодная расчетливость испарилась, ее сменила бешеная, багровая ярость. Его маленькие глазки загорелись свирепым огнем.

Он схватил меня за запястье с такой силой, что хрустнули кости.

— Ты смела явиться сюда, оскверненная, и надеяться стать королевой?! Предала своего короля и все королевство!

Стиснув зубы от боли, не опустила глаз. Внутри нее все ликовало от ужасной победы. Сработало!

— Казнить! — прошипел кто-то из свиты.

Я закусила губу. Казнить ледяную розу, пусть даже и нечистую значило бы навлечь на себя беды. Суеверный Авинус, твердивший о божественном благословении, не посмеет.

— Нет, — сказал он громко, обращаясь ко всему храму. — Казнь была бы милостью. Но осквернение священного артефакта и воли короны требует иного искупления. — Он повернулся к Дариану, который медленно поднял на него свой тяжелый взгляд.

— Брат, — он обратился к нему, — Ты, чей дом пуст, а долг перед династией не исполнен. Корона дает тебе эту женщину. Возьми ее. В жены. Пусть разделит твое… уединение в Северной Цитадели.

В зале воцарилась гробовая тишина, более страшная, чем крики. Все поняли. Это был не брак. Это был смертный приговор, оформленный по всем правилам этикета. Отдать «испорченную» невесту брату-изгою, жены которого таинственно гибли. Это изящное, жестокое решение.

Ужас сковал меня. Я понимала, что на мою выходку не будут закрыты глаза, ведь я предала самого короля. Но в глубине души надеялась, что меня сошлют в монастырь или на окраину. Раз сама сбежать не могу, то заставлю их отправить меня из дворца.

Я рассчитывала, что король от меня откажется, так королева обязана быть чистой.

Любую другую женщину, обманувшую короля, действительно ждала бы плаха. Но не ту, в ком признан древний дар. Я рассчитывала на его страх перед высшими силами больше, чем на его милосердие.

Но такого чудовищного поворота я не ожидала!

Не для того я все провернула, чтобы перейти из одних лап прямо в лапы к другому, более загадочному и, возможно, куда более опасному дракону.

Перевела взгляд на Дариана. Он же не согласится?! Правда?!

Мужчина был зол. Это было видно несмотря на всю его ледяную оболочку. Маска хладнокровия трещала по швам: скулы заострились, пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак. Он медленно, будто против собственной воли, поднялся со своего места, испепеляя взглядом Авинуса. Меня же даже взглядом не удостоил, словно я пустое место, а не виновница всего этого хаоса.

Они схлестнулись взглядами. Тишина натянулась, как тетива. Казалось, еще мгновение — и Дариан швырнет этот «дар» обратно в лицо королю, обрушив на него всю тяжесть своего презрения.

Но затем что-то изменилось. Ярость в его глазах не угасла, но отступила, уступив место чему-то другому, похожему на усталость.

— Как прикажешь, Ваше Величество, — произнес Дариан наконец. Его голос был низким и глухим. — Долг перед династией… да. Я принимаю этот щедрый дар короны.

Что?! Нет!!! В груди все сжалось и сердце ухнуло куда-то в пропасть!

АЙРИС

Дариан сделал несколько неспешных шагов вперед и занял место рядом со мной, там, где только что стоял Авинус. Но его присутствие было иным — не давящим, а сковывающим, как мороз, сжимающий всё живое. Он не смотрел на меня, а поверх гостей, будто церемония уже закончилась, а мы с ним остались одни среди этих стен.

Было похоже, что он ведет внутренний диалог с собой.

Он возвышался надо мной на целую голову. Чтобы посмотреть в темно-синие глаза грозового неба, которые я мельком уловила, мне пришлось бы запрокинуть голову. Но я не решалась.

Я сделала глубокий вдох, воздуха не хватало… Все это время еле дышала.

Наконец, Дариан посмотрел на меня.

Его взглядом можно было крошить лед. Теперь и мне досталось доля его презрения. Надо признать, что абсолютно заслуженная. Ведь я своими действиями, сама того не желая, впутала его. Но как можно было предположить подобное?! Да, все знают, что у братьев сложные отношения, но это переходило все мыслимые границы!

Он — старший, добровольно отдавший корону. Теперь он был вынужден подчиниться приказу младшего брата на глазах у всей знати. Но мне казалось, что если кто и мог отказать королю, так это он! От него веяло силой и опасностью. Дариан, даже в своем молчаливом гневе, больше походил на истинного правителя, чем самодовольный боров Авинус. Драконы болезненно относятся к своей свободе и воле.

Но если рассматривать с другой стороны… ведь Авинус просто наказывал меня его руками. Дариан теперь выступал моим палачом поневоле. И к утру меня, как и его предыдущих жен, может не стать.

Лучше уж так… Чем быть женой Авинуса. Ночь с ним я все равно бы не пережила.

Жрец, верховный хранитель традиций, казалось, вот-вот лишится чувств. Он беспомощно смотрел то на Авинуса, то на Дариана, не зная, как продолжить. В священных свитках не было главы «Что делать, если невеста осквернена, а жениха меняют на ходу».

Служитель дрожащими руками, взял Символ Союза — два переплетенных обруча из белого золота и черненого серебра, символизирующих лед и пепел дракона. Обычно их возлагали на головы жениха и невесты под пение хора. Но хор сейчас молчал, в храме царила гробовая тишина. Никто не знал, как себя вести.

— Пусть… связи, освященные волей… — забормотал он, запинаясь, и поднял первый, более массивный обруч над головой Дариана, еле слышно прошептав благословение Богини.

Тот чуть склонился, и жрец, словно боясь обжечься, возложил мужской обруч ему на темные волосы. Он означал назначение главой новой семьи. Второй же, более изящный, жених должен был возложить на невесту сам, в знак принятия ее под свою защиту.

Дариан взял его из рук жреца и повернулся ко мне. Он холодно скользнул взглядом по моему лицу, скрытому фатой, а затем он опустил обруч мне на голову, поверх кружев. Его пальцы лишь на долю секунды, случайно, коснулись моих волос у виска. Прикосновение было мимолетным, но от него по коже пробежали мурашки — не от страха, а от странного осознания связи, которую теперь нельзя было разорвать.

Затем настал момент клятв. Жрец, уже смирившийся с попранными канонами, было начал произносить стандартные, заученные наизусть слова о верности и любви до гроба, как Дариан оборвал его, даже не повысив голоса:

— Я принимаю то, что дано короной, — произнес он четко, — И несу за это ответственность. Отныне.

Жрец испуганно повернулся ко мне, ожидая хоть какого-то звука. Я открыла рот, но слов не было. Только ком в горле. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как обруч на голове давит все сильнее. Мое молчание стало моей клятвой.

Следующим актом шла Печать Домов — оттиск родовых печатей жениха и невесты на одном пергаменте, который затем сжигали в пламени вечного огня, а пепел развеивали над священным озером, символизируя нерасторжимость союза перед лицом предков.

Церемониймейстер, бледный как смерть, поднес к Дариану печать. Это была королевская печать Авинуса — другой просто не было подготовлено. Дариан на миг задержал на ней взгляд, и что-то опасное мелькнуло в его глазах. Дариан прижал её к воску, его движение было резким, с силой. Затем он взял мою руку, его пальцы обхватили моё запястье и также твердо приложил мою руку к тому же воску, поверх оттиска его печати. Наш союз был скреплен.

Финальным актом церемонии, по обычаю, должен был стать поцелуй, скрепляющий клятвы. Но его не было. Даже жрец не осмелился о нем напомнить. Вместо этого Дариан вновь обернулся к алтарю и, ко всеобщему изумлению, опустился на одно колено. Но не перед жрецом или богами. Он склонил голову, коснувшись кончиками пальцев пола. Это был древний, забытый жест воина-изгнанника, отдающего долг земле, на которую его теперь вновь изгоняют, но уже с новой ношей.

Затем он поднялся, отряхнул колено от несуществующей пыли с таким видом, будто стряхивал с себя всю эту церемонию, и, не оглядываясь ни на кого, сделал мне безмолвный знак головой к выходу.

Не было ни музыки, ни поздравлений, ни ритуального шествия к выходу. Было бегство двух теней из храма, в то время как прежний жених, король Авинус, уже повернулся спиной и с громким, довольным смехом что-то говорил своим придворным, попивая вино из кубка, который ему тут же поднесли.

***
Рада вам сообщить, что эта историяпишется в рамках литмоба :