Отвергнутая невеста или Хозяйка загадочного дома

День не задался с самого утра.

По пути на работу я умудрилась наступить на собачью (очень надеюсь, что собачью) какашку.

Стоило только занять своё рабочее место и включить компьютер, как ко мне заявилась новая секретарша (она же любовница) директора Ленка и с мерзкой улыбочкой сообщила, что я могу собирать вещи и выметаться, потому что уволена. Конечно же, я ей не поверила. Зря не поверила. Директор подписал приказ, а в отделе кадров мне отдали трудовую и остатки зарплаты за отработанный месяц.

Не могу сказать, что я очень уж удивилась – Ленка с её силиконовыми прелестями с первого дня, как появилась на нашей фирме, принялась строить козни. Так задурила голову ранее вполне адекватному мужику своей ревностью, что он начал увольнять всех сколько-нибудь привлекательных женщин и девушек нашего отдела. Была у меня призрачная надежда на то, что такого ценного специалиста, как я, не тронут. Зря, как выяснилось.

По дороге домой обдумываю ситуацию, в которой оказалась. В принципе, не всё так плохо. У меня уже есть наработанная база клиентов. Кто-то, конечно, предпочтёт доверить свой дизайн солидной фирме, но для кое-кого мой профессионализм окажется важнее. Без куска хлеба я точно не останусь. Только вот и возможностей, которые даёт работа в крупной разрекламированной фирме, у меня уже не будет.

Чтобы привнести в этот день что-нибудь позитивное, захожу в кондитерскую и покупаю тортик. Низкокалорийный и скромных размеров. Только чтобы порадовать себя чем-то приятным, а не набрать кило, которое потом нужно будет сбросить.

Открыв дверь квартиры, понимаю, что я недооценила этот день. Мне только казалось, что всё плохо. Жизнь просто готовила меня к тому, что всё может быть ещё хуже.

Майка жениха, с которым мы через три месяца должны были пожениться, валяется прямо у входной двери. Рядом с ней пестреет платье нашей соседки. Подруги моей, как я считала ещё минуту назад. Её бюстгальтер валяется на банкетке. Спортивки жениха – в коридоре, ведущем к спальне. Трусы этих изменщиков валяются там же, а из спальни раздаются стоны и скрип. Даже если бы я оказалась тупой, как валенок, то увиденное в приоткрытую дверь уж точно бы не оставило простора для воображения.

Чувствую, как зверею. Меня он, значит, не хочет, потому что я на нервной почве поправилась на пять кило, а вот Таньку хочет, хотя её жопа в два раза больше моей! И Танька, тварь эта лицемерная! Втёрлась в доверие, а сама за моей спиной…

Оставляю тортик на кухонном столе. Очень хочется взять чугунную сковороду, но я сейчас настолько зла, что могу не рассчитать силу. Поэтому выбираю скалку. Перехватываю её поудобнее и отправляюсь в спальню.

Эта парочка так увлечена процессом, что даже сразу не обращает на меня внимание. А вот когда я со всей дури луплю своего женишка по спине – игнорировать и дальше моё присутствие становится невозможно. Жених, теперь уже бывший, реагирует быстро – соскакивает с противоположного от меня края кровати и поднимает руки в защитном жесте:

- Дорогая, я всё объясню!

Не думаю, что тут есть что объяснять, поэтому быстро обегаю кровать и замахиваюсь для нового удара. Бывший даёт стрекоча, так что промазываю. Но не сдаюсь – мчу за ним, чтобы отомстить за то время, что на него потратила. Забегаем в гостиную. Бывший перепрыгивает журнальный столик, показывая чудеса ловкости, я же пытаюсь обогнуть этот столик справа, чтобы наконец-то добраться до изменщика. Вот только поскальзываюсь на банановой кожуре. В попытке удержать равновесие машу руками, как огромная бешеная курица. Это не помогает. Падаю затылком прямо на стеклянный столик и проламываю его своим черепом. Резкая вспышка боли и мир начинает темнеть. Последняя мысль: «Надо было настоять на своём и всё-таки купить столик из дерева».

___

Любимые читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю про попаданку в жанре бытовое фэнтези! Вас ждёт:

- бесстрашная и неунывающая героиня;

- второй шанс;

- дом, скрывающий немало тайн;

- капелька юмора;

- поиски того, с кем можно будет обрести женское счастье;

- ХЭ гарантируется.

Чтобы не потерять историю, не забудьте добавить её в библиотеку)

Буду благодарна за вашу поддержку в виде сердечек и комментариев – они меня очень вдохновляют!

День не задался с самого утра.

По пути на работу я умудрилась наступить на собачью (очень надеюсь, что собачью) какашку.

Стоило только занять своё рабочее место и включить компьютер, как ко мне заявилась новая секретарша (она же любовница) директора Ленка и с мерзкой улыбочкой сообщила, что я могу собирать вещи и выметаться, потому что уволена. Конечно же, я ей не поверила. Зря не поверила. Директор подписал приказ, а в отделе кадров мне отдали трудовую и остатки зарплаты за отработанный месяц.

Не могу сказать, что я очень уж удивилась – Ленка с её силиконовыми прелестями с первого дня, как появилась на нашей фирме, принялась строить козни. Так задурила голову ранее вполне адекватному мужику своей ревностью, что он начал увольнять всех сколько-нибудь привлекательных женщин и девушек нашего отдела. Была у меня призрачная надежда на то, что такого ценного специалиста, как я, не тронут. Зря, как выяснилось.

По дороге домой обдумываю ситуацию, в которой оказалась. В принципе, не всё так плохо. У меня уже есть наработанная база клиентов. Кто-то, конечно, предпочтёт доверить свой дизайн солидной фирме, но для кое-кого мой профессионализм окажется важнее. Без куска хлеба я точно не останусь. Только вот и возможностей, которые даёт работа в крупной разрекламированной фирме, у меня уже не будет.

Чтобы привнести в этот день что-нибудь позитивное, захожу в кондитерскую и покупаю тортик. Низкокалорийный и скромных размеров. Только чтобы порадовать себя чем-то приятным, а не набрать кило, которое потом нужно будет сбросить.

Открыв дверь квартиры, понимаю, что я недооценила этот день. Мне только казалось, что всё плохо. Жизнь просто готовила меня к тому, что всё может быть ещё хуже.

Майка жениха, с которым мы через три месяца должны были пожениться, валяется прямо у входной двери. Рядом с ней пестреет платье нашей соседки. Подруги моей, как я считала ещё минуту назад. Её бюстгальтер валяется на банкетке. Спортивки жениха – в коридоре, ведущем к спальне. Трусы этих изменщиков валяются там же, а из спальни раздаются стоны и скрип. Даже если бы я оказалась тупой, как валенок, то увиденное в приоткрытую дверь уж точно бы не оставило простора для воображения.

Чувствую, как зверею. Меня он, значит, не хочет, потому что я на нервной почве поправилась на пять кило, а вот Таньку хочет, хотя её жопа в два раза больше моей! И Танька, тварь эта лицемерная! Втёрлась в доверие, а сама за моей спиной…

Оставляю тортик на кухонном столе. Очень хочется взять чугунную сковороду, но я сейчас настолько зла, что могу не рассчитать силу. Поэтому выбираю скалку. Перехватываю её поудобнее и отправляюсь в спальню.

Эта парочка так увлечена процессом, что даже сразу не обращает на меня внимание. А вот когда я со всей дури луплю своего женишка по спине – игнорировать и дальше моё присутствие становится невозможно. Жених, теперь уже бывший, реагирует быстро – соскакивает с противоположного от меня края кровати и поднимает руки в защитном жесте:

– Дорогая, я всё объясню!

Не думаю, что тут есть что объяснять, поэтому быстро обегаю кровать и замахиваюсь для нового удара. Бывший даёт стрекоча, так что промазываю. Но не сдаюсь – мчу за ним, чтобы отомстить за то время, что на него потратила. Забегаем в гостиную. Бывший перепрыгивает журнальный столик, показывая чудеса ловкости, я же пытаюсь обогнуть этот столик справа, чтобы наконец-то добраться до изменщика. Вот только поскальзываюсь на банановой кожуре. В попытке удержать равновесие машу руками, как огромная бешеная курица. Это не помогает. Падаю затылком прямо на стеклянный столик и проламываю его своим черепом. Резкая вспышка боли и мир начинает темнеть. Последняя мысль: «Надо было настоять на своём и всё-таки купить столик из дерева».

___

Любимые читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю про попаданку в жанре бытовое фэнтези! Вас ждёт:

– бесстрашная и неунывающая героиня;

– второй шанс;

– дом, скрывающий немало тайн;

– капелька юмора;

– поиски того, с кем можно будет обрести женское счастье;

– ХЭ гарантируется.

Чтобы не потерять историю, не забудьте добавить её в библиотеку)

Буду благодарна за вашу поддержку в виде сердечек и комментариев – они меня очень вдохновляют!

Придя в себя, чувствую, что тело словно горит. Голова тяжёлая, мысли путаются.

Комната со скошенным деревянным потолком совсем не похожа на больничную палату.

Женщина с лицом, изрезанным морщинами, увидев, что я открыла глаза, радостно улыбается:

– Рыбонька моя! Очнулась? Попей, милая, – она помогает мне поднять голову и подносит к моим губам чашку с водой.

В горле пересохло и жажда мучает так сильно, что опустошаю чашку и прошу ещё. Выпив всё до капли, обессиленно откидываюсь на подушки. Перед тем как забыться сном успеваю порадоваться, что всё-таки выжила. А значит, у меня ещё есть шанс побороться за своё счастье.

Снится странное. В этом сне я юная девушка с каштановыми волосами, наивными голубыми глазами и вздёрнутым носиком. Рыдаю над гробом матери, а отец морщится:

– Прекрати выть! Она умерла.

Его слова врезаются в сердце так же болезненно, как и то, что он выглядит равнодушным. Как можно оставаться равнодушным, когда мой мир рухнул?

В следующей сцене я сижу за столом с отцом, высокой красивой женщиной и её дочкой, моей ровесницей. Отец произносит:

– Мы с Эвелиной собираемся пожениться. Можешь купить себе новое платье. И постарайся вести себя прилично!

Во взгляде мачехи торжество. Её дочь смотрит на меня с брезгливым выражением лица. А я не понимаю, как отец может жениться так быстро, ведь со дня смерти матери едва прошёл месяц.

В следующем эпизоде я на свадьбе. Пышное убранство столовой, мачеха в белом платье с множеством оборок. Сияющее счастьем лицо отца. И перешёптывания гостей: мол, Эвелина давно его любовница, и дочка у них общая. Мол, на моей матери он женился только из-за приданного.

Это ранит. Не хочется верить. Мало ли что говорят люди – им лишь бы языками почесать.

На следующий день меня отправляют в пансион. Безликие каменные здания. Комната, которую делим на шестерых. Серые покрывала, платья из грубой ткани. Розги за малейшую провинность. Радость, если на обед что-то съедобное. Молитвы дважды в день, чтобы вырастить из испорченных девчонок что-то путное.

Вернувшись домой, радуюсь. Отец улыбчив, говорит ласково. Мою прошлую комнату заняла дочь мачехи, но ведь я не буду возражать, если поживу на чердаке? Очень хочется спросить, что случится, если буду, но не решаюсь. Покорно отправляюсь на чердак.

Нянечка – единственная, кто остался от прежнего штата прислуги, – помогает разбирать вещи.

Гуляю по парку, когда ко мне подходит Он. Мой Ламиль. Красивый, утончённый, делает комплименты и окружает вниманием. А потом предлагает пожениться сразу же, как мне исполнится восемнадцать. Сердце трепещет от любви, меня переполняет счастье. Бессонными ночами представляю, как мы с Ламилем станем мужем и женой. Но от похода на бал дебютанток он просит меня не отказываться: не хочет лишать выбора. Ламиль готов отойти в сторону, если я встречу кого-то лучше, чем он. Конечно же, я отвергаю даже тех немногих, кто оказывает мне знаки внимания.

А потом я говорю с отцом. Он орёт на меня за то, что я никого не выбрала. Когда заикаюсь о том, что у меня есть жених, он сменяет гнев на милость и сразу же предлагает устроить официальную встречу.

Во время встречи с Ламилем прошу его прийти к моему отцу и рассказать, что мы жених и невеста. Вот только Ламиль смотрит на меня, как на дуру. Говорит ужасные вещи: что он ничего такого не имел в виду, что это была шутка. Что он вовсе не собирался на мне жениться. И я сама себе всё напридумывала. Словно передо мной незнакомец. Словно это сон.

Осознаю, что не сон, когда Ламиль тем же вечером приходит на ужин в качестве жениха моей сестры. Мне настолько больно, что обморок становится спасением. В сердце поселяется безнадёжность. Хочется больше никогда не видеть всех этих людей. Хочется заснуть и не проснуться…

Открыв глаза, не понимаю, кто я. Образы жизни Намиры настолько яркие, словно я сама всё это прожила. Приходится напомнить себе, что я – Наташа. Что я родилась и выросла в другом мире. Что у меня были любящие родители и чудесная бабушка, которая пекла невероятно вкусные пироги.

Чтобы окончательно убедиться в том, что я – это я, откидываю одеяло и пытаюсь встать с целью найти зеркало. Вот только рука, которой я откидываю одеяло, не моя. Она Намирина. Так же как и узкая талия, аккуратная высокая грудь. И густые каштановые волосы, заплетённые в косы.

И комната, в которой, я проснулась – это чердак, куда поселили Намиру, а вовсе не больничная палата.

Потрясение оказывается таким сильным, что в глазах темнеет, а сознание меркнет.

Прихожу в себя и вижу няню, которая с беспокойством трогает мой лоб. Убрав ладонь, она улыбается:

– Жар спал! Как ты, рыбонька? Дать попить?

– Да, пожалуйста.

Старушка помогает мне напиться, после чего вздыхает:

– Ваш батюшка просил зайти к нему кабинет, как только вы очнётесь. Я уж и так, и сяк, но он ни в какую. Так что вам придётся одеться и пойти. Сами знаете – он не любит долго ждать.

– Ладно. Помоги мне, пожалуйста, встать и одеться.

От слабости слегка пошатывает, но в обморок грохаться не спешу. Это радует. Няня для начала предлагает воспользоваться горшком. Насчёт того, есть ли тут привычного вида унитазы, я не уверена, поэтому не отказываюсь. И очень благодарна старушке за то, что она деликатно отворачивается.

Затем няня помогает стянуть влажную от пота рубаху из небелёного хлопка, а вместо неё надеть белую рубаху и сверху простенькое голубое платье. Ткань явно пережила много стирок, подол обтрепался. Из памяти всплывает, что это старое платье матери. Отец экономил на нелюбимой дочери, так что ей приходилось донашивать вещи. От тех, что предлагали мачеха и её дочь, она отказалась – Намира на голову их выше, подол был бы слишком коротким. А вот вещи матери взяла. Правда, платья, которые можно было продать, отец продал, и остались лишь очень заношенные. Но выбирать Намире не приходилось.

Устройство дома всплывает в памяти, и я даже без подсказки няни знаю, что нужно спуститься по скрипучей лестнице на второй этаж, свернуть налево и дойти до последней двери по правой стороне. На ногах получается держаться вполне уверенно, что позволяет отпустить няню – знаю, как она волнуется за Намиру, а разговор, вероятнее всего, предстоит не из приятных.

Стучусь в дверь и, получив разрешение войти, попадаю в кабинет отца Намиры. Слева сгрудились стеллажи с книгами, справа потрескивает огонь в камине. Под ногами бежевый ковёр с высоким ворсом. А отец восседает за массивным столом красного дерева. Намира всегда чувствовала себя здесь не в своей тарелке, чем её отец, как мне кажется, пользовался. А вот меня не впечатляет ни кабинет, ни мужчина с проседью в волосах, который сверлит меня неприязненным взглядом. Сверлит, явно надеясь на то, что я, как и всегда прежде Намира, пугливо отведу взгляд первой. Не на ту напал! Играем в гляделки пару минут, после чего мужчина кривится:

– Вижу, тебе уже лучше! Это очень хорошо. Вечером на ужин приедет барон Бансон. Он любезно согласился сделать тебя своей женой, так что веди себя прилично! Постарайся ему понравиться. Позже служанка принесёт тебе праздничное платье. Уяснила?

– Уяснила, – киваю я. – Что-то ещё?

– Можешь идти.

Киваю и выхожу из кабинета. Происходящее мне не нравится. Роюсь в памяти Намиры, чтобы понять, могут ли меня насильно выдать замуж, но ответа не нахожу. Неприятненько, но особой трагедии в этом не вижу. Это Намира была робкой и тихой девочкой, а вот меня жизнь научила тому, что всё в моих руках. Так просто я не сдамся. Если уж мне выпал шанс начать всё с начала, я его не профукаю. Да и рано унывать – нужно сперва посмотреть, что там за барон такой.

Когда прохожу по коридору мимо одной из дверей, которая оказывается неплотно закрытой, улавливаю своё имя. Возвращаюсь и прислушиваюсь.

Из комнаты раздаётся звонкий голосок моей сестры:

– Да не переживай ты о ней! Отец сговорился с этим мерзким старикашкой бароном Бансоном, так что скоро сестрицу выдадут замуж! И мы больше никогда её не увидим.

– И мы поженимся, как только она уедет? Я свою часть сделки выполнил: задурил ей голову, вынудив отказаться от других женихов. Так что не обмани меня.

– Дорогой, ты был великолепен! Эта корова даже ни с кем не танцевала! А я рассказала всем о том, что она далеко не невинна. Ни один уважающий себя парень на неё после этого не посмотрит! Как вспомню её лицо, когда она узнала, что ты мой жених!..

– О да! Она так тупо хлопала глазами! Я думал, прямо там расплачется!

– Жаль, что она грохнулась в обморок – всё веселье испортила, мерзавка!

– Ты такая красивая, когда сердишься! Иди ко мне!

Судя по звукам, они начинают целоваться.

– Но не здесь же! – кокетливо возмущается сестра. – Батюшка в своём кабинете… Ох…

Похоже, парочка переходит к более интересным делам, чем обсуждение моей персоны, и ничего полезного я больше не услышу.

Возвращаюсь к себе на чердак, обдумывая то, что услышала. На лице появляется злая улыбка – моё несправедливое увольнение и бывший меркнут на фоне той ситуации, в которой оказалась Намира. Вернее, я оказалась вместо неё. Вот только Намира любила этого гада Ламиля со всей преданностью первой любви, а я радуюсь тому, что мне не придётся выходить за него замуж. По воспоминаниям он красив, но если внутри гнилой – никакого счастья построить с ним не получится.

Да и отец, которого Намира боялась, вызывает у меня лишь омерзение. Я не позволю ему собой помыкать. И если дела пойдут совсем уж плохо, убегу сверкая пятками из этого ужасного дома. А пока буду внимательно слушать и смотреть по сторонам на случай, если выпадет шанс обойтись без крайних мер.

Нянюшка ждёт меня на чердаке вместе с подносом еды. Всё очень простое: каша с маслом, кусок хлеба и чашка молока. Но я настолько голодна, что они кажутся мне самыми изысканными кушаньями.

Утолив первый голод, интересуюсь:

– Нянюшка, а ты слышала о бароне Бансоне?

– Об этом прелюбодее? Что тебе до него?

– Просто любопытно. Почему он прелюбодей?

– Он ведёт распутный образ жизни. Говорят, купил на востоке девушек и держит их на цепи. А ещё у него женщины и девушки отказываются работать, потому что те, кто работал, рассказывают потом всякие ужасы. И жён он своих сгнобил.

– И много у него жён было?

– Четыре. Говорят, барон наследника себе хочет. А как не получается ничего, избивает жену, начинает над ней издеваться. Голодом морит. Неудивительно, что боги ему ребёночка не посылают – не должен этот род продолжаться.

– Вот оно что! – оптимизма её слова не внушают. – А меня могут выдать замуж насильно?

– Да как можно-то! Чай не тёмные века. Если не захочешь подписать брачный контракт, да не согласишься быть женой перед Богами, никто тебя заставить не сможет.

Это обнадёживает. Намира была нежной и ранимой девочкой, она бы не пошла против воли отца, но я – не она.

Няня помогает мне переодеться и прилечь, что очень кстати – уже начинаю чувствовать слабость. Похоже, я ещё не успела восстановиться после болезни.

Проваливаюсь в сон, едва моя голова касается подушки. Кажется, только закрыла глаза, как меня уже будит няня:

– Рыбонька, просыпайся. Пора собираться на ужин.

– Хорошо, нянюшка.

Как бы ни хотелось ещё поспать, приходится встать, умыться, натянуть вполне приличное бежевое платье, украшенное по вороту и подолу кружевами, а потом спуститься в гостиную.

Все действующие лица уже в сборе: отец, матушка, злорадно улыбающаяся сестра и её гад-женишок.

А ещё здесь присутствует совершенно незнакомый мне мужчина. У него узкие глазки щёлочками, лицо, покрытое бородавками, и на голове лысина, обрамлённая редкими седыми волосами.

Отец притворно дружелюбно улыбается:

– А вот и она! Моя Намира. Доченька, присаживайся.

Все кресла заняты моим семейством, и только старик в одиночку расселся в центре дивана. Садиться рядом с ним не хочется, так что мило улыбаюсь:

– Спасибо, батюшка. Я лучше постою.

– Присядь! – с отца слетает притворное дружелюбие, и в голосе проскальзывают стальные нотки.

С независимым видом игнорирую его слова и становлюсь у окна.

– Простите её, она ещё не совсем поправилась, – пытается сгладить неловкость отец.

– Ничего страшного, – мерзко усмехается старикашка. – Это даже интереснее.

И смотрит так, что становится жутко. Нет уж! Я за него не выйду!

– Как ваше угольное предприятие? Удалось ли найти новую жилу? – переводит разговор отец на новую тему.

– Да, спасибо. Думаю, это значительно поможет увеличить моё состояние…

Они продолжают беседовать о делах, а спустя минут пятнадцать служанка сообщает, что ужин подан.

Меня усаживают рядом со старикашкой. Как только он протягивает под столом руку, чтобы пощупать мою коленку, отодвигаюсь от него вместе со стулом. Старикашка на это улыбается, но в его глазах злость. И смотрит он на меня так, словно я уже его жена. Словно я – его собственность.

Ужин тянется бесконечно. Потом мы всем семейством провожаем мерзкого старикашку к дверям. На прощанье отец его заверяет:

– Не переживайте, я её образумлю. Она завтра же подпишет брачный договор, а послезавтра вы сможете отвести её в храм.

Стоит только двери за гостем закрыться, как радушное выражение вмиг слетает с лица отца, уступая место злости. Он переводит взгляд на меня и почти шипит:

– А ты, дрянь, мигом в мой кабинет! Нам надо поговорить.

Судя по выражению лица сестры, она просто счастлива из-за происходящего. Мачеха старается казаться равнодушной, но ей не удаётся скрыть довольный блеск в глазах. А вот на лице Ламиля неожиданно замечаю что-то, что можно принять за сочувствие. Может быть, у него остались какие-то остатки совести, в отличие от членов моего семейства? Но даже если так, помогать он мне точно не станет. Доступ к сомнительным прелестям моей сестрицы перевесит любые его душевные порывы.

Отец уносится в кабинет быстрым шагом, я же не спешу. Ничего страшного – подождёт. Обозлиться больше, чем сейчас, он уже не сможет. А пока дойду, глядишь, и остынет немного.

Страха нет. Теперь, когда я знаю, что заставить меня выйти замуж нельзя, можно расслабиться и получить удовольствие от игры актёров этой странной трагикомедии.

Отец сидит за столом, злобно сверкая глазами. Как только подхожу, он встаёт и обращает свой гнев на меня:

– Ты что сегодня устроила, дрянь? Как ты могла так опозорить меня перед бароном Бансоном?! Он богатый и уважаемый человек, любая на твоём месте была бы рада выйти за него замуж! А ты себя вела совершенно невоспитанно! Чтобы я больше этих выкрутасов от тебя не видел! Завтра же подпишешь брачный договор! А потом пойдёшь под венец и станешь его женой! Барон был так любезен, что согласился оплатить брачную церемонию. Он даже платье тебе купил, чтобы ты была самой красивой невестой! А ты! Как ты могла так себя вести?! Как ты могла так меня опозорить?!

Он заканчивает свой монолог и в упор смотрит на меня. Видимо, пытаясь найти во мне прежнюю покорную дочь, которая не смела пойти против воли отца. Вот только я – не она. Я молчать не стану. Усмехаюсь:

– Если он настолько выгодная партия, может быть, вы отдадите за него Зирту?

– У Зирты есть жених! А вот у тебя – нет! Не думай, что я буду продолжать тебя содержать! Ты уже выросла, пора перестать вести себя, как ребёнок! Ты должна выйти замуж за барона! Так будет лучше для всех! Приди в себя наконец!

Просыпается какое-то упрямое любопытство… Насколько же он не любит Намиру? Всё ли так плохо, как мне кажется? Она же его дочь, разве так можно?! В голове не укладывается. Уточняю:

– А вы знаете о том, что четыре его предыдущие жены умерли?

– Знаю. Ему просто не везло. Всё это – нелепое стечение обстоятельств, – легко отмахивается от этого пугающего факта отец Намиры. – Но у тебя крепкое здоровье, ты красива, умна – уверен, ты их судьбу не повторишь.

– Мне бы вашу уверенность.

– Просто будь послушной и хорошо к нему относись! Понимаю, он немолод, но в этом тоже есть плюсы: когда он умрёт, всё его богатство достанется тебе и вашим детям. Он действительно хорошая партия. Тем более у тебя всё равно нет других вариантов. Пойми, я желаю тебе только лучшего! Уверен, если ты всё обдумаешь, сама это поймёшь.

– Но…

– Никаких но! Завтра же ты подпишешь брачный договор, а послезавтра обвенчаешься с бароном в храме. И только попробуй этого не сделать! Пожалеешь! Ты меня поняла?

Смотрю в его глаза и понимаю, что смысла продолжать общение нет. Отец не испытывает раскаяния и не беспокоится о будущем Намиры. Единственное, что его волнует – как повыгоднее её продать. Всё ещё до конца не верится, что отец может поступить так с дочерью.

Если начну упорствовать, это ничего не даст. К тому же очень любопытно увидеть брачный контракт. Не думаю, что отец так настаивал бы на этом браке, если бы целью было просто сплавить нелюбимую дочь.

В притворном смирении опускаю взгляд и киваю.

– Иди к себе! Тебе запрещено выходить из комнаты, пока не подпишешь брачный договор!

– Я поняла.

Разворачиваюсь и ухожу к себе. У лестницы на чердак встречаю нашего дворецкого. Он провожает меня внимательным взглядом, но остаётся на месте. Похоже, отец решил подстраховаться на случай, если я надумаю сбежать.

Утром доставляют платье. Оно действительно роскошное: подол расшит жемчугом, ткань невероятно красивая и выглядит дорого. Даже размер мне идеально подходит… Попытка запудрить девушке мозги и усыпить бдительность? Думаю, Намиру такое платье вполне могло бы впечатлить: она любила красивые вещи и очень страдала из-за своей поношенной одежды. К тому же ей наверняка захотелось бы вырваться из ужасного дома, в котором её ненавидит так много людей. А ещё она искренне любила отца и надеялась заслужить его любовь. Именно поэтому никогда не жаловалась, старалась быть хорошей дочерью и верить, что отец её всё-таки любит. Она могла бы и согласиться на сомнительную свадьбу. Она. Но не я.

Не доверяя родственникам, из завтрака съедаю только варёные яйца и яблоко. Я много раз читала истории о том, как девушек опаивали перед вынужденными браками. Не уверена, настолько ли мои родственнички низко пали, но я бы не удивилась.

Когда няня, доставившая завтрак, уходит, выхожу её провожать. И убеждаюсь, что дворецкий по-прежнему стоит внизу лестницы. Похоже, я была права – отец решил перестраховаться.

Ближе к обеду ко мне заходит няня:

– Рыбонька, твой батюшка просил передать, что приехал адвокат. Тебе нужно переодеться во что-то приличное. Они ждут тебя в кабинете.

То, что отец упомянул про одежду, как-то обнадёживает: может быть, адвокат не участвует в заговоре отца и барона, и у меня получится извлечь выгоду из нашей встречи?

После некоторых раздумий всё-таки переодеваюсь во вчерашнее платье, которое мне выдали для встречи с бароном. Если нужно будет надавить на жалость, то мой болезненный истощённый вид сделает это лучше обносков.

Спустившись по лестнице, сворачиваю в сторону кабинета. Дворецкий пристраивается у меня за спиной. Видимо, караулит, чтобы не сбежала. Можно подумать, в этом доме мало тяжёлых подсвечников или чего-то ещё, чем можно огреть стража по голове. Если я действительно захочу сбежать, дворецкий меня не остановит.

Вот только бежать-то мне пока некуда.

Благодаря памяти Намиры я немного ориентируюсь в этом мире, но не сказать чтобы хорошо – она большую часть детства провела в пансионе, где её научили писать и считать, но вот уроков географии не было. Зато вышивания, шитья, хороших манер и кулинарии – выше крыши. Так что если я надумаю сбежать, даже не буду знать, в какую сторону податься. В этом захолустном городке, где все на виду, меня быстро поймают, а на дилижанс нужны деньги. Где же мне их взять? Обыскать кабинет отца перед побегом? А если он хранит деньги не там?... О! Свадебное платье! Там же есть жемчуг. Его можно спороть и отнести в ломбард. Конечно, большую сумму мне за него не дадут, но и небольшая меня устроит. Чем не план?

Продумав вариант на случай побега, чувствую себя увереннее.

Открываю дверь в кабинет. Отец ведёт разговор с мужчиной, чьи волосы уже тронула седина. С первого взгляда незнакомец мне нравится. Надеюсь, впечатление подтвердится.

– А вот и она! – довольным тоном произносит отец. – Намирочка, это адвокат Валторн.

– Приятно познакомиться! – киваю я.

– Мне тоже очень приятно, – адвокат выглядит серьёзным. На его лице выражение, которое мне не удаётся распознать.

– Не хотелось бы вас задерживать, поэтому давайте быстренько всё подпишем! Барон Бансон утром прислал два экземпляра. Я уже с ними ознакомился, и всё именно так, как мы с ним обговаривали.

– Простите, но я вынужден попросить вас выйти. Этого требует адвокатская тайна, – важно произносит адвокат.

– Конечно! Я подожду за дверью.

Отец выходит, но не закрывает дверь совсем, а оставляет щёлочку. Спешу исправить его предусмотрительность и плотно прикрываю дверь.

В сердце появляется надежда на то, что адвокат не подкуплен, иначе присутствие отца его бы вовсе не смутило. А раз так, это может оказаться именно тем шансом, который я так ждала.

– Присаживайтесь за стол, – Валторн указывает на один из двух стульев – предметы обстановки, которых здесь раньше не было.

– Благодарю, – киваю я и опускаюсь на указанное место.

Адвокат занимает второй стул, пододвигает ко мне бумаги, но прежде чем успеваю приступить к чтению, рассказывает:

– Баронесса Намира, я уже три десятка лет являюсь адвокатом вашей семьи. Мой отец тоже был адвокатом вашей семьи, так же как и его отец, и отец его отца тоже... Я хочу сказать, что наши семьи уже многие поколения связаны… И спешу вас заверить, что я на вашей стороне. Поэтому считаю своим долгом предупредить о том, что у мужчины, за которого вы собрались замуж, уже было четыре жены до вас. И все они скончались при странных обстоятельствах. Конечно же, в каждом случае было проведено расследование. В результате две смерти были признаны произошедшими по болезням девушек, а ещё две – несчастными случаями. Но я не могу поручиться за то, что расследования проводились надлежащим образом.

– Вот оно что! Я предполагала что-то подобное. Вы подтвердили мои опасения.

– Похоже, я не рассказал вам ничего нового?

– Верно, – подтверждаю я.

– И вы всё равно согласны выйти за барона замуж, даже зная всё это? – во взгляде Валторна я вижу беспокойство.

Становится грустно. Ну вот почему этот адекватный мужик, которому на меня не плевать, не мой отец? Как бы это всё упростило. Но, что имеем, то имеем.

Улыбаюсь и понижаю голос:

– На самом деле я не собираюсь за него замуж. Мне было просто интересно, сколько Бансон заплатит моему отцу. Могу ли я прочитать договор?

– Конечно! – в голосе адвоката явно слышно облегчение.

Договор оказывается занимательным чтивом. Про мои интересы в трёхстраничном документе нет ни словечка. Зато много про интересы барона: что я обязуюсь быть примерной и послушной женой, вести благопристойный образ жизни, прикладывать все силы к тому, чтобы обеспечить род барона наследником мужского пола. И тому подобное. Очень много словесных кружев и шелухи. Наверняка договор составили таким образом именно в расчёте на то, что молоденькой девушке будет слишком скучно дочитывать его до конца. Тем любопытнее мне становится.

Выясняется, что, заключая этот брак, барон Бансон отказывается от моего приданного в виде двадцати золотых, оставляя за собой лишь мой фамильный особняк. Мой отец после церемонии в храме получит тысячу золотых. Я же – кучу обязанностей и совершенно никаких прав.

Меня интересует только одно:

– А почему отец отдаёт барону мой фамильный особняк?

– Потому что согласно правилам наследования, особняк передаётся только членам вашего рода.

– Хм… Всё равно не понимаю. Получается, я не имею права его продать?

– Имеете.

– Раз могу я, то и мать могла бы?

– Верно. Вот только не думаю, что на этот дом может найтись покупатель.

– Почему?

– У него плохая репутация. Считается, что никто кроме членов вашей семьи не способен в нём долго оставаться, – поясняет Валторн.

– Почему?

– Поговаривают, будто там водятся привидения… На самом деле, последним, кто жил в этом особняке, был ваш прапрадед. С тех пор он пустует. Ваша прабабушка очень не любила этот дом, поэтому сразу же после смерти прапрадеда съехала. Понимаете, я бы и рад рассказать вам больше, но это будет из разряда слухов, а не фактов. А факты таковы, что этот особняк уже многие столетия пользуется дурной славой. Продать или подарить его кому-то не получается. Бумаги теряются, покупатели в последнюю минуту отказываются, происходит вдруг какой-то несчастный случай. Говорят, будто в самом особняке творятся необъяснимые вещи: молоко скисает, по ночам слышатся странные скрипы и стоны. Даже снести его не получилось: начальник бригады, нанятой для этого, в тот же день слёг с сердечным приступом, один из работников сломал ногу, а второй уронил себе на ногу молоток. И это ещё до того, как они принялись за разрушение дома.

– Ничего себе! Теперь понятно, почему отец не смог продать его… Как я уже говорила, выходить замуж за барона я не хочу. И оставаться в доме отца не хочу тоже. Я уже совершеннолетняя. Имеет ли право отец удерживать меня в своём доме насильно, либо заставить выйти за барона?

– Нет. Совершенно точно нет.

– Могу ли я вступить в права наследования особняка?

– Конечно! Ваша мать завещала всё состояние вашему отцу, за исключением того дома. Но также по завещанию отец обязан выплачивать вам после совершеннолетия содержание в размере десяти золотых в год. А в случае вашей свадьбы он обязан предоставить приданное в размере двадцати золотых единовременно. Также по документам он не вправе отказаться от моих услуг – это тоже прописано в завещании. Когда-то ваш прапрадед оказал моему семейству важную услугу. Что именно это была за услуга, я не знаю. Но очень важная. Поэтому наш род обязался оказывать вашему юридические услуги до тех пор, пока либо наш, либо ваш род не прервётся. И я очень надеюсь на то, что вы не станете последней представительницей вашего.

– Будем надеяться вместе, – улыбаюсь я. – Так что там с наследством?

– Минуточку.

Валторн роется в своём портфеле, после чего протягивает мне документ:

– Вам нужно написать внизу под текстом, что вы ознакомлены с условиями завещания, и поставить свою подпись.

Завещание оказывается не менее занятным документом, чем предыдущий брачный договор. По нему всё состояние матери отходит отцу, а мне достаётся лишь то, что озвучил адвокат. Подписываю бумагу и протягиваю её Валторну:

– И большое у нашей семьи было состояние?

– Не то слово. Ваши предки проявили завидную деловую хватку, поэтому ваша мать на момент замужества обладала завидным капиталом. А в случае если бы она родила наследника мужского пола, графский титул вернулся бы в ваш род. Также если вы родите сына в законном браке, то ваша семья получает графский титул.

– Ого! Я этого не знала… Но раз моя мать была так богата, почему мы живём в таком скромном доме?

– У вашего отца не оказалось деловой хватки вашей семьи. За прошедшие годы он несколько раз неудачно вкладывал деньги, что привело к плачевным последствиям. Я не являюсь его адвокатом, поэтому не могу сказать достоверно, но, по слухам, он сейчас влез в долги.

– Даже так! А как в таком случае он собирался отдавать мне приданное?

– Этого я не знаю. Но по закону, как только вы вступите в наследство, он обязан выплатить вам десять золотых сразу же, иначе попадёт в тюрьму. Так что можете на этот счёт не переживать.

– Скажите, а вы могли бы помочь мне получить эти деньги и выбраться из дома? Боюсь, мой отец не обрадуется новостям.

– Конечно! Я готов сам рассказать ему об изменившихся обстоятельствах и проследить, чтобы вы покинули этот дом… Скажите, вы решили поселиться в фамильном особняке?

– Думаю, у меня нет выбора. К тому же вы сами сказали, что члены моей семьи могут в нём находиться без всяких сложностей.

– Да. Так говорил мне мой отец, – кивает Валторн.

– Вот видите!.. А этот особняк находится в этом же городе?

– Что вы! Он расположен на окраине столицы. И то только потому, что столица разрослась. Раньше он стоял на отшибе, в глуши.

– Какая отличная новость! Может быть, в таком случае вы знаете, как можно попасть в столицу?

– Дилижанс отправляется туда с самого утра, так что прямо сегодня выехать не получится… Если вы позволите дать вам совет…

– Буду очень благодарна, – киваю я.

– Я бы вам посоветовал остановиться в том же гостевом доме, где остановился я. Один из моих соседей – судья, знаменитый своей неподкупностью. И как раз завтра он собирался возвращаться в столицу. В такой компании вы будете в безопасности.

– С радостью воспользуюсь вашим советом… Но раз вы живёте в гостевом доме, получается, вы здесь тоже проездом?

– Ваш отец прислал мне письмо с просьбой приехать, поэтому я здесь... Я бы, конечно, хотел сопроводить вас в столицу лично, но, к сожалению, у меня здесь появились неотложные дела, на решение которых уйдёт несколько дней. Думаю, для вас безопаснее будет отправиться в столицу завтра же утром.

– Полностью с вами согласна… Скажите, стоит ли мне ждать неприятностей от барона Бансона?

– У него дурная слава, поэтому я не знаю, что вам ответить. Но думаю, в том особняке вам нечего будет опасаться.

– Очень на это надеюсь… Раз уж мы всё решили, идёмте порадуем новостями моего отца, – с предвкушением улыбаюсь я.

– Конечно, – улыбается адвокат.

Отец мерит шагами коридор под дверью. Стоит нам с адвокатом выйти из кабинета, он сразу же устремляется к нам:

– Подписала? Чего так долго?

– Подписала, – улыбаюсь я.

Даю отцу насладиться торжеством, после чего добавляю:

– Подписала договор о вступлении в наследство. Я считаю, что и без того злоупотребила гостеприимством этого дома, поэтому решила избавить вас от своего общества.

– Что ты сделала?! – отец выглядит шокированным.

– Я подумала, что мне не стоит выходить замуж в столь юном возрасте. Хочу пожить немного самостоятельно, чтобы вкусить прелести и тяготы взрослой жизни, – поясняю я.

– Ах ты, дрянь! Да как ты посмела?!..

Отец замахивается с намерением залепить мне пощёчину. Шустро отступаю за спину адвоката:

– Скажите, адвокат Валторн, есть ли в нашем королевстве законы, запрещающие бить дочерей и препятствовать им покинуть родительский дом после совершеннолетия?

– Такой закон есть, баронесса Намира. Физическое насилие карается розгами, а за ограничение свободы совершеннолетних подданных нашего королевства можно угодить на каторгу, – услужливо отвечает адвокат.

Отец опускает руку. Его лицо наливается кровью. Глаза продолжают яростно сверкать. Он открывает рот в попытке что-то сказать, а потом захлопывает его обратно. Затем снова открывает. И снова захлопывает, напоминая вытащенную на берег рыбу. Это выглядит очень забавно.

Решаю закрепить успех:

– Чтобы больше не обременять вас своим обществом, я сейчас же покину ваш гостеприимный дом. Адвокат Валторн любезно согласился мне в этом помочь, так что вам незачем утруждаться. Постараюсь управиться побыстрее. Но перед уходом мне бы хотелось получить положенное мне содержание.

– Ах ты!.. – выдаёт отец. – Да как ты можешь так поступать?!

– Легко, – улыбаюсь я. – Идёмте, адвокат Валторн. Думаю, отцу нужно время, чтобы осознать новости и подготовить деньги.

На всякий случай обхожу отца, соблюдая безопасное расстояние, и направляюсь на чердак. У меня появился именно тот шанс, которого я так долго ждала. И уж я его не упущу.

То, что в особняке, где я собираюсь жить, могут водиться привидения, меня не пугает. Как-то же там жили мои предки, значит, и я смогу. К тому же репутация дома может послужить неплохой защитой на случай, если барон Бансон всё-таки решится меня преследовать. А уж с остальным я как-нибудь разберусь.

Конечно, десять золотых в год мне будет хватать только на еду, да и то придётся экономить. Но к этому как раз мне не привыкать – я родилась без золотой ложки во рту; отец ушёл из семьи, когда мне было три годика, так что матери приходилось работать на двух работах, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Если справилась она, да ещё с маленькой дочкой на руках, я справлюсь тоже.