Отвергнутая невеста. Проданная дракону

— Ты не станешь моей женой, Мия, — Грегор резко, с шумом выдохнул. — Между нами всё кончено. И ещё кое-что...

Он внезапно замолчал, стиснул зубы и отвернулся. Густые тёмные брови сошлись на переносице, скрывая взгляд, ветер слегка трепал чуть вьющиеся волосы. Даже сейчас, в этом элегантном коричневом пальто с золотыми пуговицами, он казался воплощением благородства. Но за этим изящным фасадом я вдруг увидела чужака.

А ведь ещё утром этот чужак был для меня целым миром.

Грудь больно сдавило, мешая дышать. Я замерла в надежде… услышать объяснения? Увидеть хоть каплю сожаления в безупречно красивом лице?

Разве я чем-то обидела или оскорбила его?

Когда Грегор намекнул, что хочет обсудить нечто важное на прогулке, я почему-то обрадовалась. Мне показалось, что он объявит сегодня дату нашей брачной церемонии. Пока мы брели по брусчатке, ловила его задумчивые взгляды. Вдыхала ароматы выпечки, пряных трав, жареного мяса, даже не подозревая, что скоро мне разобьют сердце.

В поисках колодца желаний мы забрели на окраину Нок-талара. Улицы поредели, дома здесь выглядели неухожено. Только здесь щербатые, серые стены навеяли плохое предчувствие. Но я отмахнулась. Стоит ли себя накручивать?

И вот… Он больше мне не жених.

Голос не сразу мне подчинился:

— Значит, твоей женой станет баронесса Фернади?

— Не знаю, что тебе наговорили, Мия…

— Ты сделал ей столько украшений, — я усмехнулась, — что ей самой впору открывать ювелирную лавку. Это она станет твоей женой.

Развернулась и шагнула прочь, но далеко не ушла — он схватил меня за руку.

— Я ещё самого главного тебе не сказал. Надеюсь, ты достаточно благоразумна, чтобы всё понять. И принять.

— О чём ты? — растерялась я, но всё же вернулась.

Какой смысл бежать? Если уж пить чашу горечи — то сразу до дна. Хотя… в голове не укладывалось, что мои беды на сегодня не закончились.

— Ты же понимаешь, — быстро сказал Грегор, взволнованно сжимая моё запястье сильнее. — Чтобы жениться на самой знатной аристократке города, нужны деньги. Я потратил больше, чем мог себе позволить. Мне пришлось… взять в долг. Сегодня я должен вернуть крупную сумму, а твоя сестра… На её лечение уходит целое состояние, — он скривился.

На словах о сестре меня будто холодной водой облили. Как я могла раскиснуть? Моё отчаяние сменилось ледяной решимостью. Сейчас же пойду в центр города. Обращусь к Совету Старейшин и проясню ситуацию с нашим попечителем. Пусть проверят его финансы.

Обычно это не практикуется, но... разве они откажут двум сиротам? В любом случае Олия получит лечение!

Грегор вдруг вытащил карманные часы, взглянул на циферблат и нахмурился. Похоже, он куда-то спешил... Но почему тогда не отпускал меня?

— Сама понимаешь, — торопливо произнёс он. — У меня не сыпется золото из карманов, чтобы бесконечно оплачивать целителей твоей сестры. Мне пришлось искать выход. И я его нашёл. Один благородный дарн заплатит нам большую сумму.

— Так это же хорошая новость, разве нет? — в недоумении посмотрела на его хмурое лицо, ощущая, что он недоговаривает.

— Тебе придётся работать на него.

— Какую работу он предлагает? — я снова попыталась вырваться из его руки.

Он никогда не смел вот так меня хватать…

Да что с ним такое?!

— Ему нужен твой дар. Он хочет, чтобы ты нашла ему кое-что.

Он снова замолчал.

— В чём подвох, Грегор? — воскликнула я. — Просто скажи. Не мучь меня уже!

— Нужного ему металла нет в окрестностях Нок-талара. Тебе придётся работать вдали от Олии.

Оставить мою больную сестру? Только бессердечный человек мог бы такое предложить!

— Нет. Этого не будет.

Я снова дёрнулась, но бывший жених так крепко меня держал, что вырваться не получилось.

— Ты должна это сделать. Для Олии, — прорычал он зло. — У меня больше нет времени на твои капризы.

Снова взглянул на часы. Лицо его перекосилось, и он вдруг потащил меня в подворотню, доставая из кармана жуткий артефакт — ошейник обездвиживания, запрещённый к продаже. Застегнуть его на горло — и человек застынет, как статуя.

На миг я окаменела от ужаса.

Он сдурел? Мертвяк его цапнул — и разум помутился?

Опомнившись, я начала выворачиваться.

— Отпусти! Что ты творишь? Так нельзя!

Взвыла от паники, попыталась его лягнуть, укусить, дёргалась из всех сил, но Грегора будто подменили. Передо мной был дикарь — грубый, неотёсанный, который со мной не церемонился. Глаза застлала пелена слёз, меня душила паника.

Я поняла: если он застегнёт замок — помощи ждать будет неоткуда.

Его пальцы уже почти дотянулись до защёлки ошейника… Неужели это всё?

Внезапно его оторвала от меня какая-то сила. Я не сразу поняла, что в подворотне появился незнакомец, который по росту и силе заметно превосходил Грегора. Мне бы сбежать, использовать заминку, но у меня подогнулись колени. Прислонившись к стене, я пыталась отдышаться и просто устоять на ногах.

Взгляд лихорадочно метался от… теперь уже бывшего жениха к незнакомцу. Вскользь подмечала детали. Борода и заплетённые мелкие косички подчёркивали его иноземное происхождение. Меховые плащи и камзолы у нас не редкость, но такого кроя одежды я не видела в Нок-таларе. Видно, он проездом в нашем городе и по незнанию рискнул пойти наперекор местной знати.

Мне казалось, Грегор тут же вытащит свои защитные артефакты, но он и здесь меня удивил.

— Мне нужно ещё немного времени, — обратился он к моему спасителю, сдерживая гнев. — Я не договорил с подопечной.

Я не поверила своим ушам.

Значит, вот он — тот дарн, который хочет нанять меня на работу? Ну, слава Аругару! Я всё ему объясню про Олию — что не смогу оставить больную сестру.

Одно было непонятно: почему гордый виконт Ваштфорд, который ни перед кем не склонял колени, заискивает перед чужаком?

Внезапно я ощутила на себе неприязненный взгляд незнакомца.

— Ты не упоминал, что дева красноволосая.

— Это важно? — Грегор нахмурился.

Мужчина недовольно повёл мощным плечом. Его лицо оставалось бесстрастным, как гранитная скала, лишь желваки на скулах едва заметно дрогнули.

— Сделку надо было оформить без скандала — вот что было важно.

— Я над этим работаю… — процедил сквозь зубы виконт. — Уверяю тебя, почтенный дарн, она легко найдёт тебе любой металл, который скажешь. Просто дай мне немного времени — и я передам тебе её шёлковой и послушной.

Едва дыша, я ловила каждое слово.

О, великий Аругар!

О чём они говорят?! Они меня... делят?

Грудь сжала такая паника, что на мгновенье я отключилась от реальности.

Казалось, меня по ошибке занесло в страшную сказку, где жених из близкого мужчины превратился в чудовище. Из такой сказки надо срочно спасаться бегством.

Я огляделась.

За спиной чужака — со стороны улицы — всхрапнула лошадь, нетерпеливо переступив копытами. Скорее всего, это его коняга. Я бы рискнула на нем сбежать, но как назло, незнакомец массивной фигурой загораживал единственный выход из подворья.

Двор пуст. Забитые окна, заколоченные двери говорили, что тут никто не живёт. Звать на помощь бессмысленно. Но я всё же метнулась к ближайшей двери, дёрнула в ручку — а вдруг тут есть сквозной проход?

Дверь не поддалась.

— Вот бумаги, — Грегор протянул бумаги. — Всё магически заверено. Осталось подписать.

Ерунда какая-то. Как только выберусь отсюда — сразу пойду в Совет Старейшин. Расскажу всё, как есть. Они обнулят любые документы. У нас тут не Вехалия с её беззаконием, чтобы людей можно было передавать, как вещи.

Только бы выбраться!

Взгляд снова метнулся к заколоченным доскам и ставням.

— Оплата, — незнакомец протянул ему тёмный, увесистый мешочек.

Грегор открыл мешочек, высыпал на ладонь пригоршню прозрачных камней, от которых по всему двору рассыпались яркие блики. Неужели алмазы?

Деловито вернув камни в мешочек, Грегор вытащил коробочку с переносной колбой чернильницей и пером. Затем приложил к стене документ, занёс перо над бумагой — и меня вдруг такая паника охватила, будто он кинжал над моей грудью занёс.

— Нет! — всплеснув руками, бросилась к ним, обострившейся интуицией ощущая, что происходит нечто ужасное. — Хватит. Я не согласна. Мне надо домой. У меня сестра болеет. Вы не имеете права... Я свободный человек.

Решительно направилась к проёму, но незнакомец и не подумал уступать мне дорогу. Он сложил руки на груди и, вздёрнув бровь, выжидающе посмотрел на Грегора.

Ладно, пусть стоит. Оставалась небольшая щёлочка, в которую я собиралась протиснуться… но тут на пути встал предатель.

— Погоди, Мия, — он сморщил лоб и с досадой потёр подбородок. — Ты не понимаешь. Через несколько дней Олии понадобятся целители, а у меня не осталось денег на её лечение. Вот, — он помахал перед моим лицом мешочком, полученным от чужака. — Раздобыл, что сумел. В этом кисете — жизнь твоей сестры. Откажемся от сделки — она умрёт.

— Не умрёт, — я в отчаянии схватилась за голову. — О чём ты вообще говоришь? Я же нашла недавно золото. Много золота! Ты клялся, нам хватит на всю жизнь!

— Для нас с тобой хватило бы. Для Олии — нет.

— Ты просто… — всплеснула руками. — Взял и присвоил себе то золото?! Ведь знал же, что я ради сестры стараюсь!

От осознания его мерзких замыслов стало внезапно трудно дышать. Будто воздух весь выкачали. О чём я думала? Как могла ему доверять? Как?!

— Твоему дару цены нет, но ты отказалась им пользоваться, — продолжал гнуть своё. — Помнишь, я уговаривал тебя поехать за горы? Пусть далеко, но зато в новом месте был шанс найти новую жилу. Ты отмахнулась, лишь бы Олию не покидать, — он пожал плечами. — Мне пришлось искать другой выход.

Казалось, я разговариваю с чужим человеком. Когда этот мужчина, который дарил мне необычные речные камешки и писал романтичные признания в стихах, успел превратиться в холодное бездушное чудище? Он, будто даже гордился, что нашёл способ на мне заработать.

Обманул доверчивую деву, которая сама на это напросилась, — так он это видел?

И ведь как удобно для него всё получилось! В завещании родители доверили должность попечителя его отцу — давнему другу семьи. Дарн Томас умер год назад, и попечительство перешло по наследству Грегору. А он… Сначала посватался, а потом… Нашёл более перспективный вариант.

— Только не надо этих взглядов, — с раздражением бросил. — Если будешь работать на почтенного дарна — денег хватит на всех. И на твою сестру тоже.

Всхлипнув, я зажала рот, чтобы не разрыдаться. Предатель. Гад игмархов… Я встретила его взгляд — смущённый и наглый в то же время. Он будто сам себя убеждал в своей правоте.

— Грегор, одумайся, прошу! — взмолилась в отчаянии. — Я согласна поехать за горы. Искать драгоценные металлы в новых местах. Только отпусти меня домой, — я испуганно посмотрела на великана, стоявшего неподвижно в проходе, — отпустит ли?

— Поздно, — устало отрезал. — Ты поедешь за горы, Мия. Но уже не со мной.

Я в какой-то прострации уставилась на кольцо с заговорённым рубином. Машинально погладила тусклый камешек.

Сейчас Олия в порядке. Если ей станет хуже, то рубин ярко засияет. Она у меня на грани всё время балансирует. Десять дней спокойствия — это наш максимум, после которого обычно ей нужна помощь целителей. Сегодня был четвёртый спокойный день.

Я не могу её бросить.

Не могу и всё тут.

Перед глазами вспыхнул образ сестры. Тринадцать лет, а выглядит крошкой совсем. Женское ещё не пришло к ней и наверно придёт нескоро. Худенькая, ласковая. Ручки тонкие, почти прозрачные из-за болезни. Глаза доверчивые, лучистые. Как я её оставлю? На кого?

На Грегора?

Теперь мне известно, какой из него «прекрасный» опекун!

Всхлипнув, я мотнула головой.

Подлец не откажется от алмазов. Значит, надо не с ним разговаривать, а с моим «покупателем». Я решительно обратилась к незнакомцу:

— Напрасно ты надеешься обогатиться на моём даре. Я не стану для тебя ничего искать. Так что, пока не поздно, забери свои камни у этого человека и уходи. Он провернул невыгодную для тебя сделку.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в новую историю!

Это будет отдельная книга по циклу Элириса.

И сразу же покажу вам некоторых героев.

Я очнулась от равномерного покачивания, и не сразу поняла, где я. Хотя щёк касался морозный воздух, мне было тепло, даже жарко. Я будто в кокон была завёрнута. Терпко пахло кожей и костром.

От непривычного запаха меня накрыла смутная тревога.

Распахнула глаза и тут же прищурилась — снег блестел на солнце, слепя глаза. Вдали виднелась серая опушка, а ещё дальше, на горизонте маячили верхушки гор.

Горы испугали меня. До ближайшей гряды от Нок-Талара было два часа езды. Как я здесь оказалась, так далеко? Что случилось? Кто вёз меня на лошади?

Извернувшись, я заметила знакомую бороду, тяжёлый взгляд и... ахнула. Перед глазами пронеслись картинки из недавнего прошлого. Грегор, алмазы, договор, вспыхнувший голубыми искрами в знак закрепления. Последнее, что я вспомнила — незнакомец шагнул ко мне и… Я провалилась в небытие.

О, боги!

Меня похитили.

Дыхание ускорилось, кровь забурлила в унисон с мыслями. Надо бежать. Единственный вариант — украсть коня во время привала и дать дёру. Или плюнуть на коня? Ускользнуть в лес и — пешим ходом до Нок-талара?

Нет, слишком мало шансов уйти пешком. Землю припорошило снегом. Бородач найдёт по следам. Догонит. У него преимущество.

— Не дёргайся, — мужчина словно прочитал мои мысли и покрепче обхватил свободной рукой. — Не хочу, чтобы ты пострадала.

Эта фраза, наверно, должна была напугать, но на меня произвела обратный эффект. Он говорит. Значит, сердце в груди бьётся. Значит, он способен на сострадание!

Я взмолилась:

— Отпусти меня, прошу тебя! Мне надо домой. У меня сестрёнка болеет. У неё никого нет, кроме меня. Пожалуйста!

— Сестра — больше не твоя забота.

— А чья? Грегора? Ты правда думаешь, что он позаботится об Олии? Так же, как обо мне? Продаст какому-нибудь…

Я едва успела прикусить язык. Хотя, судя по молчанию, этому мерзавцу было всё равно, что я говорю. Точно так же ему было безразлично, кто и как будет заботится о девочке, которую он никогда не видел.

— Как ты можешь так поступать? — простонала я. — У меня единственный человек родной — это сестра. Неужели у тебя сердца нет? Тебя ведь тоже женщина родила. А если бы твою мать в детстве кто-то бросил на произвол судьбы?

Мужчина недобро усмехнулся.

— Побереги силы. Они понадобятся для работы.

Я сжала зубы, чтобы не выплюнуть в него ругательство. Гад бессердечный! И всё же нельзя его злить. Нельзя кричать о том, что работать на него не буду. Что сбегу.

Пусть думает, что я всего лишь слабая дева и никуда от него не денусь. Тогда больше шансов, что он расслабится и допустит ошибку.

К несчастью, с каждым шагом лошади моя тревога возрастала. Чем дальше мы отъедем от города, тем дольше потом будет возвращаться. Надо что-то делать…

Через некоторое время мы подъехали к лесной опушке, которая краешком касалась дороги. Я заёрзала.

— Скоро привал?

— Нет.

— Я хочу пить, есть и... ещё кое-что.

— Терпи.

— Не могу, — настаивала я.

Какое-то время мы ехали молча. Я уже хотела снова попросить о привале, как вдруг он свернул. Подъехал к редким кустикам у опушки и остановился. Спрыгнул с седла. Затем опустил на землю меня, закутанную в нечто, напоминающее дублёнку. Я казалась себе такой неповоротливой в этом жёстком, тяжёлом коконе…

Указал на редкие кусты.

— Делай своё кое-что.

— Отвернись, — попросила я.

— Мне не интересно смотреть на тебя, — отрезал чужак и сфокусировался на лошади.

Вот на неё он смотрел с интересом. Ослабил подпругу, проверил копыта, морду, ремни. Достал что-то из кармана, покормил. Я тем временем спряталась за куст и огляделась, пытаясь оценить свои шансы на побег.

Похититель в десяти шагах от меня. Лес не слишком густой — в нём не скрыться. Этот гад как назло остановился в самом невыгодном для побега месте. К тому же повсюду сучки, каждый мой шаг отчётливо слышен.

— Ты не сбежишь, — сухо сообщил он, будто снова проникнув мне в голову.

— И не собиралась.

— Хорошая девочка.

— Да как ты... — начала, было, возмущаться и вдруг поняла, что он к лошади обратился — да ещё с такой нежностью!

Не удержалась — фыркнула и закатила глаза. Кое-как сходив по нужде в этой огромной дублёнке, я вышла из-за кустов. Незнакомец протянул мне большую флягу.

— Пей.

Я с опаской принюхалась. Приложила к губам. Вода оказалась сладковатой и прохладной. Выпила несколько глотков и вернула хозяину:

— Спасибо.

После фляги он протянул мне крошечный кусочек вяленого мяса. Повертев его в пальцах, я со вздохом закинула его в рот. Это скорее был способ унять острый голод, чем полноценный перекус. И всё же лучше, чем ничего. По моим прикидкам, до Нок-талара придётся ехать несколько часов.

Чужак вскочил в седло, а потом, нагнувшись ко мне, подхватил меня подмышки и усадил перед собой с такой лёгкостью, будто я была сделана из пуха.

Мы ехали долго, прежде чем мой взгляд наткнулся на крышу храма за невысоким холмом, и сердце моё забилось быстрее от вспыхнувшей надежды.

Служители Аргуара помогут мне! Непременно. Они добры и не отказывают в просьбах мирянам. Лишь бы добраться до них — и я спасена! Затаила дыхание и скрестила пальцы на удачу.

Но и тут чужак словно прочитал мои мысли. Он остановился. Спрыгнул с лошади и спустил меня на землю.

Неужели привал? О, это было бы идеально, пронеслось в голове.

Не успела я уточнить его планы, как незнакомец подошёл к лошади. Мягко погладил её по морде, что-то ласково ей нашёптывая на ухо. Затем легонько хлопнул по крупу. Животное всхрапнуло и рысцой припустила к храму.

Я только ахнула, глядя, как мои чаянья превращаются в прах.

— Зачем ты её прогнал? — вскрикнула негодуя.

— Она нам больше не понадобится, — хмуро сообщил чужак.

Как это не понадобится?

Меня ошпарило ужасом.

Что мы будем делать в глуши без лошади?

А вдруг он задумал меня убить?

Потом пойдёт в храм, переночует — и будет жить дальше, как ни в чём ни бывало?

Я попятилась от него, мотая головой.

— Ты меня не тронешь! Я тебе живой нужна, помнишь? Я умею находить золото… И платину. И серебро.

— Золото мне не нужно, — он мотнул головой. — Ты дашь мне кое-что другое.

Точно безумный. Золота ему не надо…

Я продолжила пятиться, лихорадочно обшаривая окрестность взглядом в поисках камня или хоть какого-то оружия.

Как назло, не заметила вокруг ни одного камня или дубинки. Да и смысл какой в дубинке? Против такого гиганта — с палкой идти? Я заставила себя перестать пятиться и твёрдо взглянуть в его глаза.

— Что тебе нужно, дарн?

— Мертвий.

Он сказал это легко, будто речь шла о куске стали, а я онемела от такого заявления.

Мертвий добывали только в шахте Фиандиса, чтобы отправить ежегодную дань драконам. Никто не понимал, зачем он нужен драконам. Говорят, кузнецы пытались делать из него ножи, но он оказался слишком мягким. Даже ложки быстро гнулись.

И уж тем более я не понимала, зачем понадобился мертвий этому мужчине? Причём настолько сильно, что он расстался с горстью алмазов, лишь бы заполучить его.

Может, у заморских торговцев появилась в нём потребность? Возможно, украшения из мертвия стоят так дорого в дальних краях, что окупятся все затраты на его добычу и перевозку?

Настороженный, колючий вид чужака не располагал к расспросам, но я всё же не удержалась:

— Зачем тебе мертвий?

Он нахмурился:

— Зачем тебе это знать?

Под холодным, пронзительным взглядом я смутилась. Внутри стало зябко. Неуютно.

— Всё зависит от количества, — объяснила я. — Если тебе надо немного — проще обратиться к Старейшинам Фиандиса. Заплатишь мзду — и получишь кусочек металла. А если…

— Твоя цель — найти месторождение мертвия. Моя задача — наладить его добычу. Теперь масштабы понятны?

Я чуть не поперхнулась.
Боги, да целая вечность может уйти на поиск месторождения, и не факт, что я его найду. До сих пор ведь только об одной шахте известно, где добывают мертвий.

— У меня же сестра больная, — простонала я, погладив рубин.

На миг мне показалось, что камень опасно моргнул, но чужаку было не до моих проблем. Он протянул мне кусок металла в форме небольшого камня.

— Вот, возьми. Твой прежний опекун предупредил, что тебе нужен исходник, чтобы настроиться на энергию камня.

Я задумчиво взвесила металл на ладони, с интересом разглядывая. В свете солнца мертвий переливался цветами радуги и выглядел невероятно красиво. Мне вдруг подумалось, что модницы и правда оторвут у торговцев такие украшения с руками.

— Куда нам идти? — он вырвал меня из размышлений. — Где мертвий?

Зажмурившись, сделала вид, что прислушиваюсь к ощущениям. На миг я действительно прислушалась, попыталась ощутить в себе зов — по старой привычке. Однако внутренний голос молчал. Значит, мертвия в окрестностях не было.

Я открыла глаза и уверенно указала на Храм.

— Он в том районе.

— Надо же, какое совпадение...

Мужчина задумчиво поглядел на меня. Так пристально, будто прочитал мои намерения: добраться до Храма и позвать на помощь. И всё же медленно кивнул.

— Идём.

Когда мы дошли до Храма, я ощутила себя в глупой ситуации. Он шёл в двух шагах от меня, а все служители сейчас, видимо, находились внутри здания. Как позвать их на помощь? Хотя… если служители меня услышат или увидят, они помогут в любом случае. Ни один гигант не сможет долго противостоять толпе мужчин.

— Ну и где тут залежи мертвия? — мне показалось, в голосе незнакомца мелькнула насмешка. — Может, месторождение спрятано под Храмом?

Сердце выбивало барабанную дробь.

Он смеётся надо мной?

Ну и пусть смеётся. Это мой шанс. Надо убедить его.

Я кивнула, стараясь выглядеть как можно увереннее.

— Кажется, ты верно догадался. Месторождение под Храмом. Но я должна войти внутрь и проверить.

Чужак посмотрел на меня очень внимательно, и вдруг усмешка сползла с его губ, а в синих глазах вспыхнули золотые искры.

— Я ненавижу враньё, — отчеканил он. — Хотя от такой, как ты, другого не ждал.

Он внезапно подпрыгнул, крутанулся в полёте, и в следующий миг моя голова уже закружилась от происходящего.

Воздух вокруг него разорвался сухим, горячим треском, словно вспыхнул невидимый огонь. Я отшатнулась, прикрывая лицо руками от ослепляющего золотистого света, который шёл от его тела. Через пальцы увидела, как за его спиной с грохотом распахнулись огромные перепончатые крылья.

Я застыла, едва дыша.

В голове не укладывалось происходящее.

Дарны не бывают драконами. Это видно какой-то морок, иллюзия! — лихорадочно билась мысль в моём мозгу.

Однако передо мной, заполняя собой всю подворотню Храма, стоял дракон. Его чешуя, прежде чем осесть в цвет ночи, вспыхнула десятком золотых искр.

Паника обожгла горло, но инстинкт выживания оказался сильнее. Я рванулась к единственному спасению — двери Храма. Рука нашарила холодную, спасительную ручку. Ещё секунда — и я скроюсь за толстыми стенами, позову на помощь…

Но меня обхватила огромная, чешуйчатая лапа, по размерам сравнимая с пнём. Больше я не могла прятаться за мыслями об иллюзии. Хватка дракона оказалась жёсткой и невероятно реальной. Я издала сдавленный, короткий крик, ощутив резкую боль и полную беспомощность.

Дракон не стал ждать. Он оттолкнулся от земли.

Рывок был настолько резким и вертикальным, что земля мгновенно провалилась вниз. От перегрузки и ужаса я закричала и отчаянно вцепилась пальцами в грубую чешую, боясь сорваться в пустоту. Храм внизу стремительно превращался в крошечный домик, а потом его скрыла пелена.

Нас окутал белый, яростный вихрь. Яркое солнце, которое ещё несколько минут назад светило над Храмом, исчезло. Под нами, словно по команде дракона, завыла и завертелась настоящая буря. Ледяной ветер бил в лицо, заставляя слезиться глаза, а в воздухе появились острые, колючие снежинки.

Холод был нестерпимым, но хуже была скорость. Голова кружилась, лёгкие горели от нехватки кислорода, а ледяная влага прилипала к лицу. Я пыталась кричать, но звук мгновенно уносило ревом ветра и грохотом огромных крыльев.

Чувство страха и беспомощности, агония от ледяного ветра и нехватка воздуха смешались в оглушающий коктейль. Золотистая вспышка промелькнула перед глазами, а затем… мир провалился в густую, спасительную тьму.

Я очнулась от пронзительного холода и от жгучей боли, словно тысячи иголок впивались в ноги. Затем сквозь остатки оцепенения пробилось ощущение горячих пальцев, настойчиво разминающих мои ступни.

Ступни кололо так сильно, что я едва не взвыла. Боль в ногах, треск костра, тепло, проникающее сквозь одежду, — это было самое странное пробуждение в мире.

Стоп!

Чьи это пальцы, трогающие меня без спроса?!?!

Паника волной окатила меня, отрезвляя лучше ледяного ветра. Я резко подскочила, едва не ударившись головой о каменный выступ.

Первое, что увидела, — сосредоточенное лицо чужака, освещённое отблесками костра. Мы находились в пещере — тёплой, сухой. Он сидел на камне, без своего мехового плаща, который теперь был укутан вокруг меня. Мои ступни ютились в его ладонях, и от его прикосновений по всему телу пробегали мурашки — от боли и дикой, мучительной неловкости.

Попыталась отдёрнуть ступни, но не тут-то было. Его хватка оказалась слишком крепкой.

— Хочешь без ног остаться? — пророкотал он негромко.

Я замерла, с трудом осознавая его слова.

Без ног?

О, великий Аругар… Так я обморожена?

Внезапно колющая боль в ступнях усилилась, переходя в жжение, будто подтверждая эту догадку.

Растерянно посмотрела на свои изящные сапожки из тонкой тиснёной кожи, уныло поникшие в луже — видимо, из растаявшего льда.

Утром мне хотелось выглядеть красивой для Грегора, поэтому я оделась непростительно легко. В Нок-таларе мы могли в любой момент зайти в чайную лавку, чтобы согреться…

При воспоминании о Грегоре в груди тоскливо заныло, и я тряхнула головой, прогоняя мысли о нём. Предатель не достоин моих эмоций.

Мой блуждающий взгляд снова остановился на паре сапожек. Лужа под ними получилась большая —  это сколько же льда образовалось во время полёта? Я вспомнила бурю и скорость, с которой мчался дракон, не обращая внимания на мои крики и то, как я задыхалась.

Слёзы навернулись на глаза. Просто в голове не укладывалось, что этот хищник сначала чуть не напугал меня до смерти, потом чуть не угробил холодом, а теперь — спасает мои ноги.

Хотя… чему тут удивляться? Я нужна ему работоспособной для поиска мертвия.

Моё тело дрожало — то ли от пережитого шока, то ли от проступающей боли, то ли от прикосновений этого… спасителя. Я была полностью в его власти, и эта мысль заставляла эмоции внутри меня бурлить, как похлёбку в кастрюле. Моим мыслям было так тесно внутри, что я не выдержала:

— Это ведь ты вызвал снежную бурю, так? Хотел наказать меня. А потом вспомнил, что без ног я не смогу найти мертвий. Только поэтому ты теперь помогаешь.

Голос сорвался на всхлип. Мои глаза, полные слёз и ярости, встретились с его взглядом. В синих глазах снова блеснули золотые искры. Он не сразу ответил. Лишь активнее принялся разминать мои ступни, и я почувствовала, как по ним разливается волна обжигающего тепла, разгоняющая онемение.

— Только глупые девы носят зимой летнюю обувь, — отчеканил он. — И только безумные злят снежного драгарха, а потом винят его в снежной буре.

Всего пара фраз, а столько информации навалилось, что на миг я опешила. Прикрыла глаза в попытке  переварить услышанное. Так он — снежный драгарх? Значит, драконы называют сами себя драгархами? Получается, он не специально бурю призвал, а на эмоциях?

И всё же...

Я не должна была соприкасаться с его эмоциями.

Если бы дракон не похитил меня, я заботилась бы сейчас о сестре в Нок-таларе. Меня охватил гнев.

— Только глупые драконы, — заявила сердито, —  похищают деву и надеются, что она не попытается ни сбежать, ни соврать.

Он так старательно смял мою ногу, что я застонала и снова дёрнулась.

— Дерзить тиарху опасно для жизни. Ты и правда безумна.

— Я не знаю, кто такие тиархи. Но зато точно знаю, что Аргуар накажет тебя за то, что ты обижаешь сироту… даже двух сирот! Если ты не в курсе, в этом мире есть высшая справедливость, и она тебя настигнет, даже если ты дракон!

С минуту он молчал.

Затем медленно произнёс:

— Ни одна дева не смеет угрожать тиарху Северного Пика в его же собственном тиархоне. Ты нарываешься, глупая человечка.

Его голос звучал негромко, но вибрировал от напряжения — словно он пытался сдержать эмоции. Мне бы стоило промолчать, но столько переживаний выпало на один день, что я не выдержала:

— Ты зря теряешь со мной время, дракон. Я не стану тебе ничего искать. Оставь меня в покое и сам ищи свой мертвий.

Внезапно его горячие ладони отпрянули от моей ступни, словно он устал играть. Его синие глаза с золотистыми искрами сузились. Лицо тиарха превратилось в холодную маску. Я вдруг поняла, что он страшнее, когда молчит…

— Как скажешь, дева, — негромкие слова прозвучали приговором.

Дракон поднялся на ноги. Гигантская фигура отбросила пляшущие тени на стены пещеры, когда он направился к выходу. Чужак просто растворился в небе, оставив меня одну наедине с потрескивающим костром и пульсирующими от боли ногами.

Я подползла к выходу, к тому месту, откуда ещё минуту назад исходил свет. Я надеялась увидеть лес или хотя бы горную тропу.

Вместо этого меня встретила пропасть.

Края пещеры обрывались вниз, и единственное, что лежало под ними, — это бездонная синева воздуха. Мы были невероятно высоко. Гораздо выше облаков, которые клубились внизу, как грязное серое море.

Резкий ветер ударил в лицо. Я инстинктивно втянула голову в плечи. Здесь не было тропы, не было карниза, не было даже маленького уступа, чтобы спуститься. Только острые, как зубы, чёрные скалы, уходившие вертикально вниз, и ослепительно белые снежные пики вдали.

Я быстро отползла от края, поднялась на ноги и похромала в противоположную сторону пещеры в надежде найти второй выход, тайный ход, трещину в скале. Но пещера оказалась короткой. Её дальний конец представлял собой глухую, влажную, тёмную каменную стену.

Это был тупик.

Я полностью изолирована.

Тиарх оставил меня в каменной ловушке.

Усевшись у костра, я подтянула подбородок к коленям. Ноги болезненно ныли, и я принялась растирать их —  чтобы хоть чем-то себя занять. Ощутила твердое ребро кольца, и меня обожгло сожалением.

Последние полчаса были убиты на бессмысленные пререкания с драконом, который мог в любой момент раздавить меня одним ударом лапы. Время, которое я могла бы использовать для поиска выхода или сбора информации, потратила на бессмысленную дерзость и попытки доказать свою правоту. У меня нет права на подобную роскошь.

Моя сестра больна. Каждый день, который я провожу здесь, ругаясь с драконом и отказываясь от работы, может стать для неё последним. Вернуться к сестре, чтобы ей помочь, — вот единственное, что сейчас важно.

Я снова взглянула на вход в пещеру — зияющую пасть, ведущую в бездну. Отсюда никак не сбежать.

Мне нужен новый план. Я должна вернуться к изначальной стратегии. Сделать вид, что подчиняюсь. Найти месторождение или хотя бы заслужить доверие в процессе его поиска. Дождаться подходящего момента — и удрать при первой возможности.

Нужно лучше подготовиться к побегу. А сейчас — сидеть тихонечко, греться у костра и ждать его возвращения. Я качнула головой в такт своим мыслям. Решено. С этого момента я — образцовая, хоть и напуганная, пленница.

Подбросила в костёр сухих веток, наблюдая за игрой огня. Поскорей бы вернулся дракон... Меня вдруг охватила тревога. Он же вернётся?

Прилетит, куда он денется, решила я.

Такой дар, как у меня, не валяется на дороге, а ему по какой-то причине невероятно нужен мертвий.

Вот только вскоре передо мной встала насущная проблема, никак не связанная с драконом. Мои ноги отошли после переохлаждения, но надолго ли?

Снаружи началась снежная буря, и даже в пещере заметно похолодало. Босиком мне придётся постоянно кутать ноги в меховой плащ драгарха. Не сидеть же сиднем, привязанной к костру? Уж лучше тонкая, сухая обувь, чем мокрая или никакой.

С этими мыслями я положила влажные сапожки рядом с зоной сухого жара у костра. А чтобы они не потеряли форму при высыхании, мне пришлось пожертвовать широким куском льна, которым дракон обмотал мне голову ещё до того, как я очнулась на лошади.

В тонком платке я не видела большого смысла, ведь у дублёнки, на которой сейчас сидела, был капюшон. Поэтому я порвала ткань на два куска, скомкала и плотно набила голенища и носки.

Потом принялась терпеливо следить за процессом сушки, поворачивая обувь каждые пять минут, чтобы жар распределялся равномерно. Так всегда поступали служанки с моей мокрой обувью… Какое счастье, что я росла непоседливым, любопытным ребёнком, которому вечно хотелось всё узнать!

Постепенно тёмная, влажная кожа начала светлеть, теряя мягкость и становясь ощутимо жёстче. Через полчаса пар уже почти не поднимался.

Я проверила внутреннюю подкладку пальцем. Внутри всё ещё чувствовалась лёгкая влажность, но снаружи кожа подсохла достаточно, чтобы сохранить форму и не развалиться.

За этим увлекательным занятием время пролетело незаметно. Когда за моей спиной раздался шелест шагов, я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

— Это ты! — с облегчением произнесла, невольно улыбнувшись. — Ты вернулся!

В глазах тиарха я заметила настороженность. Он молча рассматривал подсохшие сапоги в моих руках. В глазах дракона золотой вспышкой сверкнуло недоумение.

Фредрик Бьёрн, тиарх Северного Пика

В недоумении смотрел на деву — радостную, сияющую, сосредоточенную… которой к лицу оказалось моё наказание. Она ведь поняла, что это было наказание? Не могла же она не понять?

Да и причина, по которой его заслужила, тоже была бы любой понятна.

Чужачка будто намеренно провоцировала меня с момента пробуждения. Вместо того чтобы поблагодарить за спасение, — дерзила. Глазищами своими сверкала так, будто на бой вызывала.

Дева должна по-другому смотреть.

Потупить глаза. Склонить голову. Кивать на каждое слово в надежде, что на неё не обрушится гнев тиарха.

Впрочем, случись её непокорность пару оборотов солнца назад, я бы глазом не моргнул. Согрел бы ноги и спокойно отправился с ней в замок. А уж в замке подумал бы, как приструнить глупую гордячку. Но сегодня от её слов буря подступила ко мне так близко, что я чуть не сорвался прямо в пещере.

Плохо.

До сбора следующей дани осталось несколько полных лун. И нет гарантии, что люди принесут нам мертвий без примесей. Тот, что они отдали тиархам в прошлый раз, работал всё хуже. Я привычно прикоснулся к браслету, быстро теряющему свойства.

Зверь внутри лютовал. Набирал силу. Дичал. Разум мутился. И выдержка стала совсем поганой в последнее время. Решения всё сложнее принимать на холодный рассудок…

Какой из меня тиарх, если неистовство зверя постоянно дышит в затылок?

Вот и сейчас.
Всего лишь слабая, глупая дева — и вывела из себя.

Хорошо, что несколько кругов над грядой и пара снежных штормов всё ещё помогают успокоиться. Внутри появляется опустошение.

Полетал — и будто приятной изморозью внутри всё покрылось. С этой тишиной я вернулся в пещеру в надежде найти покорную деву, усвоившую свой урок.

Вот только она не выглядела покорной. Скорее…

Я глухо зарычал, не в состоянии определить её настрой. Ярко-красные волосы мешали сосредоточиться. Сбивали с толку. Раздражали.

— Прикрой волосы, — приказал.

— Зачем? — удивилась она, распахнув синие глаза.

Зверь внутри заворчал недовольно.

Насилу сдержался.

Процедил:

— Просто. Надень. Платок.

— Тут такое дело… — дева виновато отвела взгляд. — Мне пришлось сапоги сушить, и платка… больше не осталось.

Я нахмурился, только сейчас заметив, что сапоги набиты изнутри каким-то тряпьём. Фыркнул с досадой. Стянул с себя рубашку из облачного льна и повязал ей на голову. Стоило мне это сделать — и наконец-то чужачка стала похожа на нормальную деву.

Глаза в пол. Дыхание сбилось. Зарумянилась вся.

Я не сразу понял, что заставило её поменяться. Говорят, у людских дарнов не принято обнажаться перед чужими девами. Видно, тело считается у людей чем-то постыдным.

Неожиданно для себя самого мне понравилось её смущение. Захотелось продлить этот момент, но дева, дрогнув ресницами, вдруг отпрянула.

Помолчала, будто набираясь смелости, и выдохнула:

— Я готова работать на тебя, почтенный тиарх. Готова искать тебе мертвий. Но… — она набрала побольше воздуха и выпалила: — хотела бы получить вознаграждение за свою работу.

Её просьба меня удивила.

— Я уважил людские закона. Заплатил за тебя твоему попечителю. И немало. Зачем мне платить по второму разу? Разве по людским законам принято дважды платить за одно и то же?

Она вспыхнула, покачала головой и сжала губы. Сердито. Но когда открыла рот, произнесла мягко, почтительно:

— Тебя обманули, тиарх. У нас нельзя продавать людей, как вещи. На самом деле Грегор продал тебе долг попечителя. Теперь, по людским законам, ты обязан заботиться обо мне, но я не обязана на тебя работать.

Её слова ударили по гордости ледяным хлыстом. Кровь закипела, и лёд в моих жилах вспыхнул. Обманывать тиарха? Найду. Вырву этому лжецу язык, прежде чем превращу его в кусок льда. И дело с концом.

Дева вдруг поёжилась, обхватила себя руками и робко шагнула поближе.

— Прошу тебя. Не злись, тиарх. Он ведь и меня обманул, а мы много лет были знакомы. Ты главного не услышал. Я готова на тебя работать. Мертвий искать. Просто… за оплату.

— Какую оплату ты хочешь? — прорычал я.

— Моя младшая сестра болеет. Её зовут Олия. Со смерти родителей у нас были опекуны, но в реальности только я о ней заботилась. Мне бы оплатить целителям её лечение — и я буду искать тебе мертвий усерднее, чем жаждущий ищет воду. И ещё одно… последнее.

— Да? — невольно нахмурился.

— Когда я найду тебе мертвий — ты ведь отпустишь меня к сестре?

Мия

— Как найдёшь мертвий, — произнёс задумчиво, — верну тебя в твой Нок-талар. А вот сестру лечить — с этим сложнее… — он замолчал. — Я могу заплатить целителям, а дальше — уже на их совести.

На мгновение я застыла, не веря своим ушам.

Этот хмурый дикарь, который то и дело сыпал колкостями, оказался вполне способным на человечность. Нет, конечно, я не обманывалась на его счёт. Он был вынужден пойти мне навстречу, чтобы заручиться качеством моей работы. Но всё же... его ответ кардинально менял мою ситуацию.

Я больше не была бесправной пленницей, пока Олия умирала вдали, нет! Теперь я работала на человека, который заплатит за жизнь моей сестры. И это было крайне важно, ведь на Грегора не осталось никакой надежды.

Судорожно вздохнув, я взволнованно сжала в пальцах подол. Это же просто чудо какое-то, что драгарх согласился на мою просьбу! Согласился — и сразу поменял свой статус, став моим работодателем. Пусть он ворчливый, угрюмый, но что уж там. Главное — что сестра получит помощь целителя, а с остальным разберёмся!

— Спасибо! — горячо поблагодарила. — Оплаты целителю будет достаточно. Большего я не прошу.

— Как, говоришь, зовут твою сестру?

— Олия Монтроуз. А целителя, который её лечит, — Вернон Белобородый, что живёт на улице Лекарей. Он обычно берёт один золотой наперёд. На несколько месяцев лечения.

— Ты же поняла, да? Следить за целителем никто не будет.

— Почему ты говоришь о слежении?

— Люди обещают одно, а делают другое. Такова ваша суть.

Я ощутила укол — неприятный, обидный, но тревога за сестру оказалась сильнее обиды. Слова дракона отчасти были справедливы… До сих пор я сама ходила к целителю за лекарствами. Сама за ним бегала во время острых приступов.

Сейчас всё будет по-другому… Кто пойдёт к целителю, случись что? Кто станет спать в кресле и отпаивать сестру, когда у неё будут приступы по ночам? Может, Милайда согласится присматривать? Она растила нас с Олией с самого рождения и всегда относилась по-доброму.

— Я хочу договориться с нашей служанкой в Нок-таларе, можно? — попросила я.

— Нет.

Сжала кулаки и застыла, лихорадочно обдумывая ситуацию.

Вот теперь точно засада...

— Но ты можешь ей написать, — неожиданно добавил он. — Твою записку доставят. Да только будет ли толк от записки?

— Будет. Не все нокталарцы — бездушные вруны, — запальчиво произнесла я, по большей части пытаясья успокоить себ, чем переубедит егоь. — Есть среди них хорошие люди. И немало.

— Надеюсь, когда-нибудь встретить хоть одного.

Укол номер два заставил меня сердито поджать губы. С трудом удержалась от ответной колкости. Да, я придумала про залежи мертвия под Храмом. И что теперь? На всю жизнь заклеймить лгуньей? Ладно. Пусть считает, кем хочет. Это его дело.

— Ты сможешь прямо сейчас оплатить целителей? — вернула разговор в нужное русло. — И передать записку служанке?

Я беспокойно огляделась, вспомнив, что записку ведь ещё надо написать. Вот только как её здесь писать? Ни бумаги, ни пера, ни чернил. Если только угольком по светлой тряпке...

— Не так скоро, — осадил он. — У меня нет с собой ни денег, ни пера с бумагой. Сначала отнесу тебя в свой замок. И тогда уже передам золото и записку в Нок-талар через моего доверенного.

Новость о доверенном меня насторожила.

— Он надёжный человек?

— Он не человек, а драгарх. Потому и надёжен.

Ну да, конечно. Я прикусила язык, чтобы не напомнить ему про «идеальных» драгархов, ворующих дев из отчего дома.

— Теперь ты ответь, — потребовал он. — Как работает твой дар? Твой прежний... Один расфуфыренный лгун уверял, что ты чувствуешь направление, в котором надо искать камни. Он не врал?

— Отчасти врал. Если камни далеко, я их не услышу. Зов просыпается, когда камни находятся поблизости.

— Насколько поблизости? — нахмурился дракон.

— Самое большое расстояние, на котором я могу чувствовать камни, — это как… от нас до верхушки вон той горы, — я указала на выход.

Будучи рядом с пропастью, я запомнила, какое там расстояние до ближайшей горы. Дракон, видимо, тоже, потому что он резко перевел взгляд с горы на меня, и в его золотых глазах отразилось явное, нескрываемое разочарование. Он с досадой покачал головой.

— Слишком слабый у тебя дар.

— Уж какой есть, — пожала плечами. — Когда я искала золото, то объезжала на лошади обширные территории. Это было долго. Но если кто-то будет со мной летать, дело пойдёт быстрее.

— Тогда нам придётся очень много летать, чужачка, — с досадой произнёс незнакомец, точно его уже заранее огорчало моё присутствие рядом.

Захотелось пнуть стену от возмущения — так обидно стало. Как будто это я навязывалась к нему в сопровождающие, а не он похитил меня из родного города! Мне с трудом удалось сохранить самообладание. Начала гладить рубин, — и потихоньку отпустило.

Подняла на него взгляд и спокойно заявила:

— Я тоже не в восторге. Но ради сестры готова потерпеть.

Он сухо кивнул.

А я... снова отвела взгляд. Без рубашки мужчина выглядел совсем уж дикарём. И мышцы у него были внушительные до неприличия. Он мог бы, наверное, и с медведем справиться голыми руками. Хотя… какая мне разница, с кем он мог справиться? Дикарь — он и есть дикарь. Воспитанные дарны не стали бы раздеваться перед девой.

И ещё одна вещь меня смущала. Мой цвет волос считался очень редким и красивым в Нок-таларе. Точнее, даже — единственным. У Олии рыжинка в волосах оказалась не такой яркой, как у меня. Я не понимала, почему драгарх всё время хотел прикрыть мои волосы, даже ценой своей рубашки.

— Полетим в мой замок, а по дороге — слушай свой зов, — скомандовал он. — Поиск мертвия начался для тебя с этого мгновения, чужачка.

— Меня зовут Мия, — произнесла я, осторожно натягивая сапог.

— Какая разница, как я тебя называю?

— Мне нужно уважение, тиарх. Без него сложнее работать.

Он зашипел и, кажется, выругался на незнакомом наречии.

— Хорошо, — он с напором произнёс: — Ми-я. Теперь довольна?

Тон был таким, будто он выплюнул моё имя, в глазах мелькнула откровенная неприязнь. Поэтому я мотнула головой.

— Теперь что не так?

— Когда тебе представляются, — я выдержала его взгляд, — имя называют в ответ.

И пещера на мгновение будто стала тише.

— Называй меня Бьёрн, — наконец выдавил он из себя.

— Знаю, ты не рад нашему знакомству, Бьёрн, — я наконец натянула на себя сапоги и, собравшись с духом, вновь встретилась с его холодным взглядом. — Но нам всё рано придётся быть рядом. Так что давай попробуем сделать наше короткое знакомство... хотя бы терпимым.

Чуть поколебавшись, он пожал плечами и направился к выходу из пещеры. Затем как-то очень обыденно подошёл к краю и нырнул в пропасть.

Я со вздохом опустила руки.

Что же. Будем считать это — знак согласия.

Как следует завернувшись в дублёнку, поплелась следом — и вскоре ко мне подлетел Бьёрн.

Этот полёт оказался далеко не таким ужасным, как предыдущий. Да, ветер бил в лицо, но летели мы низко и не так быстро. А главное, в этот раз не было снежной бури. В кармане дублёнки я держала образец мертвия и внимательно прислушивалась к зову — не проснётся ли. Зов не просыпался — значит, за время полёта мы не пересекали залежней мертвия.

И хотя я вовсю старалась задействовать свой дар, взгляд против воли цеплялся за красоту. Проплывающий мимо горный пейзаж был украшен лентами бьющих водопадов. Озёра ещё не успели застыть — их холодную синеву изящно окаймляли тёмные полосы леса. Когда страх отступил, я поняла, что сверху всё выглядит гораздо эффектнее.

Наконец мы подлетели к заснеженной гряде, где дракон уверенно приземлился на площадку — широкую, вырубленную в камне. К тому моменту я была такой уставшей, что едва держалась на ногах. Я мечтала о тёплой тарелке каши и кровати… Хотя кровать, без каши тоже подошла бы вполне.

Тиарх, приземлившись, также рутинно обернулся человеком и направился к скальной дыре, перед которой стояли два воина. При появлении Бьёрна оба мужчины поклонились:

— Доброго дня, тиарх.

— И вам доброго дня, — отозвался мой работодатель и повернулся у рослому мужчине справа. — Отведи деву к Лианоре. Пусть её покормят и утеплят. Потом запри её в Северной Башне и назначь ей стражу из гардов.

Его распоряжение насчёт «запереть в Северной Башне» меня возмутило. Зачем меня запирать? Ну куда я сбегу? Сплошные горы вокруг, а я не самоубийца.

Только и успела что рот открыть — как тиарх снова обернулся драконом и воспарил в воздух.

Я рассержено сжала кулаки.

Вот и поговорили.

Впрочем, что ещё можно было ожидать от этого дикаря, не доверяющего людям? Хорошо хоть не додумался привязать меня к кровати.

Воин, которому меня доверили, лукаво подмигнул.

— И откуда только берутся такие ладные красавицы? Ты из соседнего тиархона? Говорят, там живут самые красивые девы во всем тиархате. Видно, запереть тебя хочет наш тиарх в башне, чтобы никто на тебя не заглядывался. Для себя приготовил, не иначе.

На свою тираду он вряд ли ждал ответ, так что я промолчала, неопределённо пожав плечами. Да и что тут скажешь? Не говорить же ему, что тиарх хочет запереть, чтобы мне жизнь сладкой ягодой не казалась?

— Идём, дева, — поторопил меня воин, едва стоящую на ногах. — Провожу тебя к Лианоре. Она тут у нас хозяйничает в замке. И покормит вкусно, и оденет. Тебе у нас понравится. Край у нас суровый, но он порождает самых сильных воинов и самые преданные чувства.

Хитроватое лицо воина вдруг озарила простая, дружелюбная улыбка. Я кивнула в ответ в благодарность за радушный приём, и последовала за ним.

Мы прошли по довольно длинному проходу и оказались в просторном дворе, вырубленном прямо в скале.

Двор окружали многоуровневые галереи из массивного, тёмного камня и отёсанных брёвен. Крепость словно выросла прямо из скалы. В центре, в огромных каменных чашах, полыхал огонь, отбрасывая блики на толстые слои снега, лежащие на верхних террасах.

Я подняла взгляд, и меня охватило ощущение полной нереальности происходящего. Вдоль галерей двигались крупные мужчины, одетые в тяжёлые меховые накидки и кожу.  Были тут и женщины —  очень объёмные из-за одежды. В их толстых шубках и дублёнках можно было запросто переночевать в зимнем лесу.

В воздухе парили три дракона, а у нескольких воинов за плечами были сложены тёмные крылья. При виде такого концентрированного проявления силы я остолбенела, чуть ли не с открытым ртом. Драгархи, превратившие скалы в свой дом, до сих пор казались мне диким сном.

— Скажи, почтенный… — начала я осторожно. — Тут у вас живёт много драконов?

— Драгархов-то? — удивился мой страж, окинув меня оценивающим взглядом. — Много. А ты, видать, не здешняя, раз драгархов драконами кличешь. Значит, из людского города тебя тиарх притащил. Ну и дела-а, — как-то расстроено потянул он.

— А это проблема — то, что тиарх меня из города притащил?

— Вот уж один Аругар знает, будет ли от тебя проблема, — снова вздохнул он и добавил немного обречённо: — Что уж поделать... Тиарху оно, конечно, виднее.

Я слегка пригорюнилась. Моя попытка собрать информацию обернулась тем, что воин, наоборот, разузнал обо мне. Поэтому я решила придержать вопросы. Просто молча наблюдала за происходящим — благо, посмотреть было на что.

Воин провёл меня к широкой лестнице, уходящей вглубь скалы, к основным жилым помещениям замка.

Внутри было тепло, и обстановка радовала глаз. Полы из отполированных до блеска гранитных плит отражали мягкий свет факелов, развешанных на стенах. Сами стены, вырубленные прямо из скалы, были облицованы тонкими, темными каменными панелями с искусной резьбой. В массивных нишах, выдолбленных в камне, мерцали очаги, наполняя воздух запахом горящих поленьев и хвои.

Внутри здания нам тоже встречались люди, которые не таясь меня разглядывали. Причём в глазах мужчин я читала откровенный мужской интерес, куда более неприкрытый, чем могли себе позволить воспитанные дарны на улицах Нок-талара. Я старалась избегать таких взглядов — они сулили мне неприятности.

Вскоре стало жарко, поэтому я расстегнула дублёнку, сняла капюшон, а с головы стянула рубашку Бьёрна и, аккуратно свернув, засунула её в карман.

После этого началось странное.

Воин, проходивший мимо, вдруг скривил губы так, будто увидел перед собой мертвяка. Я аж споткнулась на ровном месте от неожиданной неприязни во взгляде.

Потом — обернулась. Может, за мной идёт прокажённая?

Нет. За спиной никого не было.

Когда мы разминулись с другим мужчиной, тот, глянув на меня, с отвращением выплюнул несколько слов на незнакомом наречии.

У меня внутри всё сжалось от тревоги. Я машинально коснулась волос, приглаживая их, не понимая, в чём дело, и почему на меня вдруг смотрят так, будто я облысела и покрылась страшными язвами.

Да что с ними не так?

Или это со мной что-то не так?

Мне отчаянно захотелось посмотреться в зеркало.

Мой проводник, шедший впереди, внезапно оглянулся, задержал на мне взгляд — и резко остановился.

Просьба о зеркале застыла на губах, когда воин приблизился и, скривив губы, подобрал одну мою прядь. Он повертел её в пальцах и огорчённо прищёлкнул языком.

И тогда я поняла.

Кажется, в этом странном месте ненавидели рыжеволосых.
К несчастью, на тот момент я даже не представляла, насколько.

***********
Дорогие мои, приглашаю вас познакомиться с новинкой Юлии Ханевской
Вместо «долго и счастливо» с любимым я стала данью для чудовища — Ледяного дракона, чье имя даже короли произносят шепотом.
Его право первой ночи — приговор, который никто не смеет оспорить. Но я не собираюсь покорно ждать смерти и решаюсь на побег.
Наивная… Разве можно убежать от чудовища? Он настигает меня в лесу, и я впервые понимаю, почему о нем сложено столько жутких легенд.
То, что случается под тенью деревьев, рушит мой мир до основания.
Но я не умираю, а просыпаюсь в его ледяном замке.
На моей шее — магический аркан. И мужу возвращать меня дракон не собирается.

Бьёрн

Я слушал доклад Айвара, но с трудом фокусировался на деле. Тревога грызла изнутри, как дикий зверь, запертый в клетке. Быть беде — я это чувствовал.

В огромном очаге пылали сосновые поленья. Жар от него был единственным источником тепла в каменном кабинете. Я рассматривал дубовую доску на стене, на которой была вырезана карта тиархона. Передвинул свинец — крошечную отметину, отмечавшую возможные залежи мертвия. Теперь по всей карте было рассеяно много кусочков свинца — я разделил её на зоны поиска.

— ...Охота была славная, мой тиарх, — радостно докладывал Айвар. — Часть мяса, как всегда, мы закоптили на грядущую зиму. Шкуры самые ценные отложили на продажу, как ты велел. В Ветряном Утёсе нам щедро заплатят за них зерном. А часть приготовили для передачи заморским торговцам.

— Значит, всё было спокойно?

— Да…

— Твоё «да» скорее прозвучало как «нет», — я усмехнулся.

— Да… Пустяки. Вейгарт и Зандер подрались из-за девы.

— Кто победил? — рассеянно спросил.

— Шутишь? — он рассмеялся. — Вейгарт, конечно. Только мы с тобой способны выстоять против этого силача. В остальном всё было спокойно.

Я задумчиво кивнул. На Пике никогда не бывает тихо, но Айвар предпочитал не грузить меня мелкими конфликтами.

— Что с портальным артефактом? Ты снарядил кого-нибудь за ним?..

Я не успел договорить. В дверной проём, запнувшись о порог, вбежал мальчишка лет четырнадцати. Я не сразу узнал в нём Коннора, сына кузнеца. Его грудь ходила ходуном, а глаза стали огромными от страха.

— Мой тиарх! — задыхаясь, прохрипел он. — Меня Вульфгар послал! Там... там Торвальд обезумел! Он... он твою деву…

Всё, что мне было нужно, я услышал. «Торвальд» и «деву».

— Где?

Злость, которую я держал в узде, сорвалась с цепи. Я ощутил, как по позвоночнику поднимается холод, предвещающий трансформацию.

— На кухне, тиарх! Она ела похлёбку, и тут вдруг… Торвальд. Он не слушает Вульфгара! Говорит, что красноволосая — теперь должна стать его сайтой!

Я не стал больше медлить — сбежал вниз по ступеням. Когда ворвался в кухню, под ногами хрустнули осколки разбитого глиняного горшка.

Обычно здесь кипела жизнь, пахло выпечкой и горячим мясом. Сейчас царила мёртвая тишина. Запах подгорелой еды смешался с едким запахом страха. Все — служанки, несколько воинов — прижались к стенам. Лианора бледная, как снег. Ильва, главная кухарка, прижала к груди миску с тестом. Круглое лицо было измазано мукой, а в глазах стоял неподдельный ужас.

В центре всего, на грубом деревянном столе, лежала Мия. Огромный, бородатый Торвальд пригвоздил хрупкую фигурку к столу. Рыжие волосы, которые чужачка не удосужилась спрятать, мерцали проклятым, ярким пламенем на тёмном дереве.

Я с шипением выругался.

Моё упущение.

Слишком привык к мысли, что красные волосы — это проклятье, и даже не предупредил, что свои волосы чужачка должна прятать усерднее, чем... то, что девы прячут под платьем.

Пока приближался, быстро оценил ситуацию. Мия не сопротивлялась, и причина тому была проста: обезумевший драгарх приставил к её горлу выпущенные, острые как бритва когти.

Это был акт притязания.

Демонстрация своих прав на неё.

Или она станет моей или — ничьей, вот что говорил этот жест.

— Ты привёл в наш дом красноволосую! — голос Торвальда вибрировал от ярости. Его глаза горели, как угли в очаге, а сквозь кожу на скулах проступала драконья чешуя. — Хотя знал, что красноволосые твари украли мою жену! Теперь некому согревать мне постель и разжигать очаг! Я решил. Отныне эта красноволосая станет моей сайтой! Я буду обращаться с ней так же, как дикие твари обращаются с нашими девами в своих пещерах!

Мия вдруг посмотрела на меня широко открытыми глазами. Она часто дышала, как загнанная лань. У неё дрожали губы, но она не издала ни звука.

Сильная дева.

Я замедлился.

— Отпусти её, Торвальд.

Он не двинулся. Лишь сильнее прижал к столу, и его когти буквально процарапали дерево рядом с её нежной кожей.

— Это — моя компенсация, тиарх! Я имею право.

— Эта дева нужна тиархону, — холодно отрезал я. — Она найдёт нам мертвий. Ты не в себе, драгарх, потому что мертвий в твоём браслете истощился. Дар этой девы поможет тебе. Но сейчас ты должен её отпустить.

Торвальд дёрнулся, отвёл когти от горла, но деву не отпустил. На его лице мелькнул хитрый оскал.

— Пусть днём она ищет мертвий. А по ночам — греет мою постель. Я буду жить с ней, пока её волосы не поседеют от горя и страха. Тогда я выкину её на улицу. И любой желающий пусть берёт её, да только вряд ли такой найдётся.

Он буравил Мию взглядом, полным неутолённого гнева — гнева, который он больше не в силах был обуздать.

Жаль…

Торвальд был славным воином, пока безумие не завладело им.

Моя рука легла на рукоять меча.

— Время тебе до заката. Чтобы собрать вещи и покинуть Пик. Или я сам очищу свой тиархон от твоего присутствия.

Драгарх опешил. Его глаза, только что горевшие яростью, на секунду стали пустыми, словно в голове его заклинило. Моё решение застало его врасплох. Возможно, он ожидал драки, словесной перепалки, но точно — не изгнания.

Внезапно к столу шагнул Реймар, один из самых старых опытных воинов. Неторопливый, обстоятельный, дальновидный — он приходился Торвальду дальним родственником. Его седые пряди выбивались из-под меха, а на лице залегла глубокая тень, скрывая истинные эмоции. Он коротко взглянул на безумного драгарха, и в этом взгляде не было осуждения.

— Как по мне, Торвальд просит тебя о справедливости, тиарх. Пусть красноволосая чужачка заплатит долг своих сородичей.

— Она не из племени красноволосых, — отрезал я. — Это дева — из Нок-талара.

— Но ведь время дани ещё не подошло, — нахмурился Реймар. — Драгархи только с жертвенного камня забирают человеческих дев. На основании чего ты забрал у людей их деву?

Я медленно шагнул к нему, не отрывая взгляда от его глаз.

— С каких пор твой тиарх должен отчитываться перед тобой, Реймар?

— Не должен, — сразу пошёл на попятную. — Уверен, у тебя были веские мотивы. Но ведь и у Торвальда есть веские мотивы забрать деву себе.

— Нет, — прорычал я. — Никто из вас не имеет права тронуть чужачку.

— Почему, тиарх? — упорствовал старик.

Я вдохнул поглубже.

Сжал кулаки и с трудом выдавил из себя:

— Потому что она — моя нания.

Все в кухне напряжённо выдохнули.

Таков один из главных законов тиархона. Чужая женщина неприкосновенна для драгархов. А уж претендовать на женщину тиарха посмеет только безумец.

Торвальд отступил, его лицо исказилось от бессильной ярости. Заревев, он грубо отбросил Мию, как сломанную куклу. Она приложилась плечом о край стола, но не издала ни звука. Прикусила губу и резко выдохнула.

Гнев затопил меня такой волной, что мир сузился до одной точки — Торвальда. За удар сердца я оказался рядом с ним и въехал ему по рёбрам так, что тот с грохотом впечатался в стену и согнулся напополам. Прорычал:

— Не смей. Трогать. Мою. Нанию.

— Да, мой тиарх...

Тяжело дыша, Торвальд повернулся и пошёл прочь, его шаги по каменному полу звучали как похоронная песнь.

Я подошёл к столу, помог чужачке подняться. От одного взгляда на неё дыхание перехватило. Губы дрожат, лицо бледное совсем. В глазах — дурная упёртость, нежелание проявить слабину.

Захотелось сжать её плечо сильнее — от внезапного, раздражающего желания убедиться, что она цела. Осмотрел плечо, кожу, оцарапанную когтями драгарха. На первый взгляд — ничего серьёзного, но я не видел её целиком... Проклятье, не срывать же с неё платье!

— Где болит? — спросил у неё строго.

— Я в порядке, спасибо, — она дёрнулась, пытаясь вырваться из моих рук, и тут же скривилась и зашипела — явно от боли.

Я повернулся к Вульфгару:

— Отведёшь деву к целителю. Потом — в Северную Башню. Не забудь поставить ей стражу из гардов. И… раздобудь ей тёплую одежду и платок.

Вокруг нас люди будто очнулись. Служанки — кто вернулся к готовке, кто начал убираться. Воины разошлись. Остался только Вульфгар, ожидающий деву, и старик, решивший бросить мне вызов.

— Прости, тиарх, но это не по правилам, — снова подал голос Реймар. — Почему Северная Башня? Нания должна спать в кровати своего мужчины. Или это… не нания.

Я медленно повернулся к нему.

Прожёг взглядом.

— Ты будешь учить правилам своего тиарха? — я дождался, пока он мотнул головой, и тогда добавил: — Сегодня ночью моя нания будет спать в Северной Башне. А ты, Реймар, будешь её стеречь.
*******

Дорогие читатели, приглашаю вас в эмоциональную новинку Виктории Богачевой. 16+

Десять лет назад я сбежала от мужа-дракона, которого любила больше жизни. 

Сбежала, потому что поверила в страшный приговор, перечеркнувший наше будущее.

Теперь я живу на границе империи, преподаю в академии и тщательно скрываю свою тайну. 

Но судьба вновь сталкивает нас. В глазах бывшего мужа я вижу холодную ярость: он уверен, я его предала!