Отвергнутая. Симфония для землянки

Я испуганно оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на мужа.

— Мне нужна твоя помощь, милая, — с нажимом повторил он, его серые глаза потемнели, как грозовое небо.

Не шутит.

Я много раз слышала эту фразу за последние два непростых года, но сегодня она впервые прозвучала при постороннем.

Демонстративный взгляд на пах не оставил сомнений в том, в чём именно нужна помощь.

— Мне долго ждать, Настя?

Вообще-то, в Поселении Абсолютно Здоровых Людей мне дали имя Ярослава, и муж об этом помнил... в первый год совместной жизни и даже немного во второй.

Вспыхнувшее отвращение быстро подавить не получилось. Я бросила затравленный взгляд на подчинённого мужа и поднялась из-за стола, смотря исключительно в пол. Потому что, пока Настя не превратилась в Настюху или Настюшку, чтобы с оскорблениями рифмовать было удобнее, у меня есть ещё крохотный шанс в очередной раз не узнать, чем отличается Человек от суррогата нового мира.

Как-то мне не хочется упустить единственную возможность побега из-за регенерационной капсулы.

— Алексей Михайлович, я, наверное, пойду. Можно? — раздался сбоку чуть запинающийся голос, когда я опустилась перед мужем на колени и потянулась к ширинке его штанов.

— Не присоединишься? Учти: дважды я никому не предлагаю.

Руки дрогнули, ширинка зажевала ткань трусов, и над ухом раздражённо выдохнули. Я спешно постаралась исправить свою ошибку.

Не сметь думать, как сложилась бы жизнь, если бы на такой же вопрос в прошлом я ответила отказом! Нельзя! Несмотря на постоянные новшества, человечество так и не смогло создать машину времени, а разбитые мечты убивают гораздо быстрее чужих кулаков.

Что ответил подчинённый, я пропустила, занятая своим волнением. Лишь обратила внимание, что муж приказал системе дома закрыть за гостем дверь.

Сосредоточиться на «работе» сегодня не получалось: муж был вялым, а я боялась сделать что-то не так и попасть в регенерационную капсулу. Только не сегодня.

Мразь! Он же даже не хочет. Отдал приказ, чтобы в очередной раз унизить и показать, где моё место. Ненавижу! Далёкие звёзды, как же я его ненавижу!

Вдохнуть, расслабиться, отрешиться — я делала это тысячи раз, смогу и в последний.

Провела ладонью по вялому достоинству, оттянула кожицу, оголив головку, и на глубоком вдохе взяла в рот.

Отрешиться. Не думать, что плоть мужчины, по воле злого рока, ставшего мне мужем, твердеет на моём языке.

Успокоиться.

Не паниковать, потому что муж схватил за волосы, пытаясь проникнуть в горло.

— Что-то ты плохо стараешься, — раздался ненавистный голос над моей головой. — Ну-ка, приподними попку. Сейчас и тебе доставим удовольствие. Я же не зверь какой.

Не зверь. Хуже, намно-ого хуже.

Даже не вздрогнула, когда руки секс-андроида схватили меня за бёдра. И когда он вошёл в меня — тоже. Внизу живота потяжелело, тело задрожало, легко откликаясь на привычные уверенные движения. Головка легко заскользила по горлу. Несколько минут грубого, извращённого секса, и оргазм накрыл нас с мужем одновременно.

Ненавижу его. И собственного приученное тело тоже ненавижу.

Муж поправил достоинство, застегнул штаны и довольно выдохнул:

— Хоть на что-то ещё годишься. Утром буду. Не скучай.

Взгляд от пола я не оторвала даже тогда, когда перестал быть слышен звук чужих шагов. Просто сидела и смотрела в одну точку. Слёз не было. Здесь радоваться нужно, что легко отделалась.

А ведь когда-то было всё иначе: я его боготворила. Да и разве могло быть иначе, если в ПАЗЛе вбивают в головы, что однажды нас купят и начнётся долгая счастливая жизнь.

Меня вот... купили.

Неохотно встала и поплелась в ванную. Спешить было некуда, самое важное уже произошло — муж наигрался и ушёл, а я всё ещё на своих двоих. Ему потребуется около часа, чтобы добраться до космопорта и согласовать вылет, а после ещё столько же, чтобы отлететь от орбиты Земли на безопасное для гиперпрыжка расстояние. Я давно всё рассчитала, осталось только сбежать. Тяжелее всего пришлось с фальшивым удостоверением, но я и с этим справилась. Всё же ПАЗЛ не только растит нас на продажу, но и учит, чтобы перед инопланетными покупателями стыдно не было.

Вода успокаивала. Тёплые струи стекали по моему лицу, шее и телу, смывая усталость от пережитого напряжения и унижения.

Если бы создатели Базы данных здоровых людей знали, чем обернётся их проект, они бы трижды подумали, стоит ли его запускать.

Я не знаю, как всё было на самом деле, но говорят, что всё начиналось во благо. В 2034 году правительство создало огромную базу данных, куда внесли всех здоровых и не очень людей, раздали браслеты, отслеживающие изменения в организме, и подключили искусственный интеллект для мониторинга и оказания помощи. Первые результаты были впечатляющими: улучшилось общее состояние здоровья населения, снизилась смертность, увеличилась рождаемость и даже продолжительность жизни. Но на этом учёные не остановились, а правительство их поддержало. Начались тайные эксперименты по отбору здоровых генов и их улучшению. Вреда от этого не видели. И правда, кто не хочет, чтобы его ребёнок родился здоровым? Для этого нужно было всего лишь обратиться в Базу и воспользоваться предложенным материалом. Сначала были накладки из-за несовершенства родителей, но со временем и от этого избавились. И казалось бы, для человечества началась новая эра — эра здоровья и долголетия, но здесь появились они.

Первый контакт с высшей цивилизацией наделал много шума: учёные захлёбывались от восторга, уфологи от гордости, ведь они оказались правы, правительство от открывшихся перспектив, простые граждане разрывались между любопытством и потрясением. Равнодушным не остался никто.

Была только одна ма-а-аленькая, но очень неприятная деталь: торговать с вышедшими на контакт инопланетянами было нечем.

Их не интересовали природные богатства, не нужны были наши устаревшие знания, а ведь они могли поделиться многим. Зато оказалось, что человеческие гены уникальны и очень пластичны. У первых случайных пар родились поистине невероятные дети — полностью перенявшие расу инопланетного родителя и усилившие его природные данные.

Золотая жила была найдена, дело поставлено на поток. Ради такого инопланетные гуманоиды даже поделились знанием, как выращивать новых людей искусственно, с помощью инкубаторов. Конечно, всё под грифом секретно.

Но когда всякие грифы останавливали слухи?

Вспышки восстаний подавили быстро, недовольных подкупили новыми технологиями.

Вот так и появились золотые Поселения Абсолютно Здоровых Людей. ПАЗЛ в простонародье, потому что жители таких поселений на самом деле, как маленький пазл, подходили для любой мозаики.

Так появилась я — суррогат нового мира, Апрельская Ярослава, искусственно выращенный человек с настоящими чувствами, желаниями и стремлениями.

К слову, эра здоровья и долголетия очень быстро закончились. Прогресс поставил на колени всех. Оказалось, что металл, вживлённый в тело, не только помогает быстрее бегать, дальше видеть, больше поднимать и многое другое, но и отравляет организм изнутри. Совершенный киборг, Человек с большой буквы, стал неспособен без посторонней помощи дать потомство. Правда, проблемой это не стало, потому что ПАЗЛ — золотая жила и решение репродуктивной проблемы для всех.

Браслет, контролирующий здоровье, противно запищал и сжался. Ещё несильно, но если ничего не предпринимать для восстановления идеального состояния тела, то он нагреется и сожмётся сильнее, вплоть до сгоревшей кожи. По задумке, вещь полезная, и от неё должны быть только плюсы, но, видимо, изобретатели не водят знакомств с такими людьми, как мой муж.

Выключила воду и включила обдув горячим воздухом, чтобы быстрее согреться. Просто задумалась, не уследила за временем под душем и немного замёрзла. В последнее время это моё обычное состояние — сказывается близость побега.

В ПАЗЛе нашу жизнь после покупки описывали иначе: мы должны были не доставлять неприятностей хозяину и рожать ему столько, сколько он пожелает, потому что у искусственно выведенных людей особо прав и не было, а за это хозяин должен был о нас заботиться — поддерживать жизнь и обеспечивать всем необходимым. При продаже инопланетянам проблем не возникало, или нам о них не говорили, а вот с местными киборгами иногда случались осечки. Чем больше в Человеке металла и чем дольше он с ним ходит, тем тяжелее с наследниками. Многие заботились о будущем сразу, некоторые успевали справиться без помощи ПАЗЛа, потому что усовершенствовать тело разрешалось после совершеннолетия, а секс — дело нехитрое. Но были и такие, как мой муж — опомнившиеся слишком поздно. В этом случае суррогат возвращали в поселение, а вместо него получали чужого, но абсолютно здорового ребёнка. И опять не происходило ничего страшного: повторная продажа суррогата была запрещена, и в каком-то роде он получал право на свободное существование — жил в поселении, работал, получал зарплату, некоторые даже решались на стерилизацию, чтобы получить разрешение на брак. Не самая плохая жизнь, с учётом того, что касты бедных и богатых до сих пор существовали.

Именно такая жизнь ждала меня, если бы Алексей Михайлович вернул свой суррогат в поселение. Впрочем, не всегда Человек возвращал покупку — закон позволял, в правительстве же не звери сидят, понимают, любовь-морковь и всё такое.

Криво усмехнулась и вышла из душевой кабины, чтобы наткнуться взглядом на своё отражение — даже в мыслях я больше никогда не звала мужа Лёшей.

Зеркало показало высокую черноволосую девицу с уставшими синими глазами и с бледной кожей, потерявшей всякий блеск. Пухлые, выразительно очерченные губы — всё, что осталось на исхудавшем лице.

А ведь ещё пару лет назад считалась одной из красавиц поселения. Нас таких отбирали специально, чтобы не разбазаривать красоту по чужим планетам, а оставлять для своих. Мне было чем гордиться и на что рассчитывать.

По началу всё так и было. Казалось, я попала в настоящую сказку. Лучшего мужа и пожелать было нельзя: красивый, богатый, заботливый — я не знала отказа ни в чём. Он на руках меня носил, ночами обнимал, баловал, а я в ответ практически боготворила его. Только вот время шло, беременность не наступала, и виноватой почему-то стала я.

И ведь даже пожаловаться не могу! Мои немногочисленные права не нарушены. Обо мне все так же заботятся и обеспечивают, а то, что бьют, так всякое бывает — он же обеспечил меня последней моделью регенерационной капсулы. В древности, говорят, тоже мужья жён били, и ничего, человечество выжило, раз на дворе тридцать четвёртый век. Унижение и вовсе не входит в список прав. Мало ли что суррогату покажется унижением, разве служба правопорядка каждый случай расследовать обязана?

Растёрла лицо руками и пошла одеваться, отбросив все мысли. Я справлюсь. Обязана справиться, а всё остальное неважно.

— Госпожа, вы просили напомнить за пятнадцать минут, что сегодня в магазине на Стрелковой улице ожидается большая распродажа, — раздался голос системы дома, когда я уже устала изображать мнимую расслабленность, листая бесполезный журнал. — Если вы готовы, я вызову вам такси.

— Да, спасибо. Вызывай.

— Время подачи — две минуты.

Я кивнула невидимой помощнице и вспорхнула с дивана.

Легко, словно птичка с ветки дерева отправляется в полёт. Без вещей, в воздушном персиковом платье и с маленькой женской сумочкой, куда заранее положила фальшивое удостоверение и платёжную карту. Её, конечно, отследят, но я рассчитывала снять наличные раньше, чем муж забьёт тревогу.

Лишь бы получилось покинуть планету.

Дорога до миграционного отдела оказалась очень короткой. На самом деле добираться от дома до сектора земных служб больше часа на скоростном айкаре, но я слишком волновалась, чтобы обращать внимание на проносившееся подо мной высотки.

Первая часть моего плана была самой лёгкой: у меня не было запрета на перемещения, в каком-то смысле я была свободным гражданином Земли, — поэтому добраться до нужного места не составило труда. А вот дальше... За попытку пойти против системы карают прямо там, где эту попытку обнаружат.

Я не сомневалась, что, если облажаюсь, от меня останется кучка пепла и дырка в полу после лазерной пушки, а мужу пришлют новый суррогат в качестве извинений за неудобства. Слишком важным ресурсом были жители ПАЗЛа, чтобы позволить им своевольничать. Намного проще стереть их с лица Земли, а потом создать новых — банки с генетическим материалом заполнены на столетия вперёд.

Именно поэтому мой план был максимально прост: используя поддельные документы, притвориться только отпраздновавшей совершеннолетие восторженной дурочкой, рвануть в миграционный отдел и потребовать немедленной отправки к мужчине-мечте. Благо таких дурочек в нашем поселении хватало.

Да что там, я и сама недавно мало чем от них не отличалась! Тоже верила, что мы можем для кого-нибудь много значить.

Идейных, искренне верящих, что их главное предназначение — осчастливить какого-нибудь мужчину или женщину, не уничтожали. Для них, наоборот, всегда имелась пара-тройка отложенных запросов от инопланетян. Само собой, делалось это не из жалости. Просто такие суррогаты были самыми полезными. Они, обретя семью, частенько слали восторженные видеосообщения на Землю со словами благодарности. В моём поселении их крутили по субботним вечерам на большом экране. Так сказать, поддерживали моральный дух, мотивировали правильно служить Родине.

Я благодарность слать не собиралась, но всё равно очень надеялась проскочить. Мне-то и нужно всего лишь получить разрешение на вылет с планеты и билет на рейсовый транспортник. Без разрешения в космопорту делать нечего — система отслеживает каждый тепловой контур и анализирует в режиме реального времени. Проще от группы сопровождающих отбиться, чем искусственный интеллект обмануть.

А если не проскочу... всё лучше, чем возвращение к мужу.

Улыбаться начала ещё в айкаре. Когда он приземлился, я выпрыгнула на землю самым счастливым человеком на свете. Восторженно обвела взглядом белоснежное здание и, громко стуча каблуками, ворвалась внутрь. Поначалу всё шло хорошо: считывание удостоверения на входе прошло успешно, мне любезно подсказали, на каком этаже миграционный отдел, и даже выделили сотрудника, чтобы проводил. Я широко улыбалась, наивно хлопала ресницами и громко мечтала о будущем муже.

Надежда на благополучный исход испарилась в мгновение, стоило очутиться перед дверью, судя по табличке, начальника миграционной службы Савинова Е.С. После короткого стука мне не предложили войти — нет, меня втолкнули и активировали замок на двери.

Сглотнув, я медленно осмотрелась. Уже безо всякого восторга. Серьёзно, мрачно, как смертник смотрит на свой последний восход.

Просторный, вытянутый в длину и оформленный в жуткой красно-чёрной цветовой гамме, кабинет внушал угрозу одним своим существованием. Прямо под моими ногами на полу у входа была нарисована огромная мишень, словно насмешливый намёк для глупой землянки. На верхних углах помещения были размещены лазерные пушки. Куда направлен их прицел, даже гадать не нужно!

Да и сам хозяин кабинета внушал откровенный ужас. От человека в нём осталось мало. Практически робот, разве что правая часть лица была ещё «живой», да пальцы левой руки. Отливающая красным цветом металлическая черепушка и хладнокровные, остроугольные черты лица придали этому существу призрачное сходство с олицетворением кошмара.

Моего ожившего кошмара!

— Так-так, и кто это тут у нас? Не говори, сам угадаю. Апрельская Ярослава, женская особь из поселения нашего славного города? Всё верно?

Подсказку, словно кость собаке кинул.

В горле мгновенно пересохло, ладони вспотели, а улыбка на лице задрожала, но я послушно подхватила предложенный диалог, чтобы не провоцировать начальника миграционного отдела. Говорят, перед смертью не надышишься, но мне бы ещё хоть несколько минут, чтобы попрощаться с будущим, в которое так стремилась.

— Не совсем, — я попыталась улыбнуться естественней, но наверняка вышло жалко и фальшиво.

— Декабрьская Ярослава из поселения города Пляхо. Это на юге.

— Да неужели? А я думал, что Пляхо — село, которое лет так четыреста назад опустело.

Под насмешливым взглядом киборга даже сглотнуть, смочить горло не получилось. Я спрятала руки за спину и сцепила их в замок. Это провал. Недооценила, ошиблась в расчётах. Нужно было пробовать пробраться в космопорт.

— Что же ты, деточка, географию так плохо учила? Могла бы догадаться, что такое фальшивое удостоверение сразу распознают.

У меня внутри всё оборвалось. Стоило услышать, что у меня с самого начала не было ни одного шанса против системы, и такой желанный глоток воздуха ворвался в лёгкие.

— А вы, значит, хорошо учили? — зло спросила.

Какая разница, взбесится хозяин кабинета или нет, если итог один: семь секунд под лазером, и от меня останется кучка пепла.

— Лучше. Я эти удостоверения придумал. Думаешь, ты одна такая недовольная? Вы же, как крысы, лезете изо всех щелей. Вам обеспечили спокойную, сытную жизнь, а вам всё мало. Ты же замужем, сидела бы дома и рожала наследников. Сбежать решила — предать тех, кто тебе жизнь дал или инопланетного мужика захотела? Хотя... можешь не отвечать, у меня вот-вот обеденный перерыв начнётся.

Мужчина демонстративно скучающе махнул рукой, вызывая голографический экран перед собой, нажал пару кнопок, и лазерные пушки по углам ожили.

Я инстинктивно дёрнулась, пытаясь спастись, но только ударилась об закрытую дверь. Слёзы хлынули из глаз, и я взмолилась:

— Пожалуйста, не убивайте меня! Я просто хотела уйти от мужа! Я заплачу вам всё, что у меня есть! Только, пожалуйста, не убивайте меня!

Вместо ответа, раздался гул лазерных пушек. Я вздрогнула, когда кабинет дополнительно осветился красным... и ничего. Лучи прошли сквозь меня, не причинив вреда.

— Быстро. У тебя четыре минуты, пока камеры перезагружаются. Сколько? — раздался сухой требовательный голос за спиной.

Имитация выстрела? Господи, благослови всех продажных чиновников на долгую жизнь!

Слёзы побежали ещё быстрее.

Сколько? Я не знаю сколько. Я старалась не привлекать внимание системы дома интересом к счетам.

Мысли метались в голове, а тело уже действовало: я добежала до Человека, на ходу доставая платёжную карту и вводя пароль. Много... там должно быть много. Муж ни в чём меня не ограничивал, а я давно не делала большие покупки, только на фальшивое удостоверение потратилась.

То, что для меня было хорошей суммой, начальнику миграционной службы таким не казалось. Он поморщился, бросил выразительный взгляд на одну из пушек.

— Я... знаю пароль от банковского приложения мужа!

Громко, конечно, сказано. Видела несколько раз, как он его вводил, но терять уже нечего.

Мелькнула злорадная мысль, что если всё равно убьют, я буду рада отомстить мужу хоть так.

— Не медли. Не успеешь до включения камер, мигом окажешься в центре мишени.

Взгляд невольно прилип к полу, спину лизнул холодок. Пальцы быстро замелькали по сенсорному экрану, открывая вкладку за вкладкой, нашли нужную банковскую страницу и ввели двадцатизначный пароль.

Раньше я никогда не задумывалась, почему в поселении такие высокие требования во время обучения, а теперь до меня, кажется, дошло. Разве откажет благодарный выпускник ПАЗЛа в маленькой просьбе своему наставнику? Конечно, нет. А благодарных много, даже слишком. Особенно тех, кто сам рвётся в инопланетные руки. Чем не отлично подготовленный шпион? Я же пароль ввела, практически не думая, хоть не заучивала его ранее — сказалась вбитая привычка фиксировать в памяти любые детали.

Обречённо посмотрела на человеческого киборга. Не отпустит. Он же не дятел, чтобы долбить сук, на котором сидит. Непросто так нас утилизируют в случае неповиновения, ох, непросто...

— Теперь убьёте? — спросила горько. Больше с меня выжать было нечего.

— Да нет, — отстранённо отозвался Савинов, заканчивая обнулять счёт мужа. — Ты же хотела сбежать, так беги. Честно признаться, с тех пор как мунарцы здесь врата свои установили, никого ещё не уничтожил — всех на ту сторону отправляю.

Пошатнулась и неверяще посмотрела на начальника отдела миграции. Он же наверняка не шутит? Но мунарцы... О гуманоидах этой расы я знала слишком мало.

Правительство не любило сотрудничать с мунарцами. Они появились внезапно около десяти лет назад на нашей орбите и так же внезапно исчезли. Мы не знали, на какой планете они живут, ни чем занимаются. Нет, возможно, в узких кругах кто-то что-то и знал, потому что иногда контракты с поселением мунарцы заключали, и проданных шустро переправляли через врата, но что потом с суррогатами происходит — тайна, покрытая мраком.

Мунарские врата — это билет в один конец. В смысле, в обратную сторону они не работали. Я вообще сильно сомневалась, что врата куда-то переносят, а не расщепляют необратимо на молекулы. Люди пытались выяснить, каким образом инопланетные гуманоиды смогли создать искусственно скрученное пространства-времени для быстрого перемещения между такими вратами, но пока безуспешно.

— Передумала? — беззлобно хмыкнул Савинов. — Вернёмся к варианту с лазерными пушками?

— Нет! Я согласна пройти врата.

Всё было странно. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Зачем Человеку, занимающему не последнее место в холодной, золотой машине будущего, помогать простому суррогату?

Вариант «из милосердия» я отбросила сразу. Не было на Земле ни милосердия, ни доброты, ни взаимопомощи. Если бы не увлекалась в детстве сказками, то думала бы, что эти слова пришли к нам от инопланетян.

Разве не опасно вот так просто отпускать меня? Да, Савинов в какой-то мере, как и я, преступник — он опустошил чужие счета, но разве не проще уничтожить свидетеля?

Времени на обдумывание у меня не было. Мунарские врата оказались в соседней комнате, куда мы попали прямо из кабинета начальника миграционного отдела. То есть безопасный путь побега давно отлажен, и это тоже добавляло в копилку странностей.

Могли ли мунарцы пойти в обход правительства и договориться на местах? Что я вообще о них знаю?

Практически ничего.

Если верить нашим исследователям космоса, то мунарцы даже не из соседних галактик. И путешествуют они не через гиперпрыжки, а с помощью своего скрученного пространства-времени — совсем другая ветвь развития технологий. Но при этом они чертовски похожи на людей.

Высшие цивилизации, к которым так стремится причислить себя земное правительство, давно стали чем-то обыденным. Уже никого не удивишь зелёной кожей эврида или перепонками между пальцев глефра, пушистые кошачьи уши лирканцев и вовсе вызывают томные вздохи у подрастающего поколения. На фоне других инопланетных гуманоидов мунарцы были обычными, такими же, как мы. Единственное, что отличало их от людей, - это необычный цвет глаз. И почему-то именно они отказались от тесного сотрудничества с Землёй.

Поэтому сейчас, глядя на врата, я думала о том, не загоняю ли я себя в новую ловушку, откуда будет намного труднее выбраться?

Сами же врата были прекрасны. Очень большие, заполнившие собой практически всю небольшую комнату. Без единого намёка на высокие технологии. Два огромных, под самый потолок, необъятных металлических столба и словно натянутое между ними тонкое полотно бездны.

Мне оставалось сделать только шаг, чтобы оказаться по ту сторону неизвестности, но я медлила. А потом Савинову надоело ждать, и я полетела носом вперёд, растопырив руки и широко распахнув глаза.

Странные, пугающие ощущения, словно разом ослепла и оглохла. Боли не было, только слабые разряды, как от тока, по коже, но и они быстро исчезли. Чьи-то руки схватили за плечи, вздёрнули, помогая удержать равновесие. Над ухом раздалось весёлое:

— Поймал! Землянка. Фиксируй прибытие, — обратился к кому-то, судя по голосу, мужчина.

Вот теперь я запаниковала: слух вернулся, зрение — нет, а я — беспомощная, непонятно где и в чужих руках.

— Состояние? — прозвучал вопрос откуда-то сбоку. Не поняла, кто спросил. Голос звонкий, больше подходящий подростку, чем мужчине или женщине.

Кажется, меня закрутили, как куклу, бесцеремонно ощупали со всех сторон.

— Нормально. Экстренная помощь не требуется. Временная слепота, но это она глаза не закрыла. Можно ставить переводчик и удалять отслеживающий чип.

Я дёрнулась, чужая хватка мгновенно усилилась.

— Не дёргайся, земляночка. Самое страшное уже позади. Ты же меня понимаешь? Мой переводчик работает без сбоя? Сейчас мы тебя немного разрежем — больно не будет и...

Что ещё хотел сказать мужчина, осталось загадкой. Паника усилилась, а нервы окончательно сдали.

Я не для того рисковала собственной жизнью, чтобы меня потом инопланетяне резали!

Сильно дёрнулась, вырываясь из плена. Закрутилась вокруг себя, размахивая руками. Молча, зло. Куда-то даже попала. Хотя, если верить осушениям и чужому шипению, то вернее будет не куда-то, а в кого-то.

— Вот же бешеная! — воскликнул мужчина. — Джей, изолируй её. Кто там у нас на очереди? Пусть сами с ней разбираются.

Я остановилась, дыша как загнанный зверь, но руки не опустила, продолжая контролировать хотя бы небольшое расстояние вокруг себя. На сопротивление ушли последние силы. Сдулась, как шарик после тяжёлого дня. Но расслабляться пока нельзя.

— Церры, но они уже подали заявку на якорь. Ждут подтверждения. Следующие Кимфи, а затем Яшины.

— Посылай за Церрами, пусть сами её адаптируют.

— Но заявка...

— Отзовут. У членов совета земляне в приоритете.

— Как скажете, господин принимающий, — буркнул, наверное, всё-таки мальчишка.

Пока мунарцы переговаривались, я пыталась понять, куда попала и что со мной. Если слова о временной слепоте ещё приносили хоть какое-то облегчение, то место попадания — нет. Похоже, «изолируй» означало «посади землянку под колпак», потому что стоило сделать шаг, как руками я наткнулась на прохладную преграду и сколько бы её ни ощупывала, окончания у неё не было.

— Я думал, вы с Церрами друзья, — задумчиво оборонил мальчишка.

Кажется, он всё время, что я пыталась найти выход из ловушки, меня рассматривал. Как зверюшку за стеклом! И видимо, неизвестных церров, которым предстоит возиться со мной, мальчишке было искренне жаль.

— Ага, ближний круг, — отозвался мужчина не без гордости.

— Что-то не похоже. Такую невесту в якоря подсунуть... За что-то мстите?

Я поперхнулась воздухом.

К-кого подсунуть? А ничего, что я уже замужем? Далёкие звёзды! Нужно было всё-таки лазеры выбирать!

— Да тише ты! — шикнул старший на младшего. — Не видишь, что ли, землянка слишком прыткая! Ещё надумает себе чего.

— Но вы же сами... — растерянно произнёс мальчишка.

— Что сам?

— Ничего, господин проверяющий.

— То-то же.

Невесело хмыкнула, поняв, что больше ничего не услышу. Попала, что называется. Неизвестно, где ещё было лучше: на Земле с мужем-садистом или у мунарцев в ловушке. Единственное, что было понятно, пока что мне ничего не грозит. По крайней мере, до прихода каких-то церров, которые и будут со мной возиться.

Позволила себе небольшую передышку — устало опустилась на гладкий, по ощущениям, пол. Хотелось хоть немного морально и физически восстановиться. Да и новости лучше встречать сидя — вряд ли они будут хорошими. Чуть сдвинулась назад, чтобы опереться на нечто, чем меня окружили.

— Может, уже расскажете, где я? Почему меня заперли? И что вы от меня хотите? — спросила хрипло, облизнула пересохшие губы.

Лучше бы попить предложили после необычного перехода, а не вот это всё. Ещё и резь в глазах появилась, будто в пустыне побывала. Может, зрение потихоньку возвращается? А то чувствую себя хуже, чем слепой котёнок — его хотя бы в клетку не сажают!

— Ой! — испугался почему-то мальчишка и робко предложил: — А может, вы своих мужчин подождёте?

Звёзды! Какое страшное словосочетание «своих мужчин»!

Я задрожала, мальчишка, кажется, тоже, потому что продолжил он совсем тихо:

— Или хотя бы господина проверяющего? Он всего на минутку вышел.

Резко выпрямилась и посмотрела туда, откуда исходил звук. Странно, конечно, что со своим идеальным слухом — а другого у жителей поселения быть не может, у нас в принципе всё идеально искусственно выведено и выращено, — я не услышала, как вышел старший мунарец, возможно, сильно отвлеклась на резь в глазах, но упускать момент было нельзя.

— Не могу, — печально развела руками. Действительно, печально: обманывать детей отвратительно! — Мне страшно, а когда мне страшно, я бьюсь головой.

И в подтверждении своих слов приложилось затылком об окружившую меня стену. Несильно, только чтобы напугать и разговорить, но и это вызвало реакцию браслета: он предупреждающе запищал и сжался.

— Не надо! — судя по голосу, мальчишка подбежал почти вплотную. — Я поговорю с вами! Только не надо себе вредить.

— Я пленница? — тут же выстрелила самым важным вопросом. — Преступница? Почему меня заперли?

— Нет, что вы. Это ради вашей же безопасности. Вы ничего не видите, а вокруг много приборов — нам же нужно поддерживать врата в рабочем состоянии. Вы не пленница, скорее гостья или новый житель, если решите остаться. Добро пожаловать на Мунар-Арна. Простите, что мы так с вами. Обычно земляне сильно дезориентированы переходом, и мы успеваем провести все манипуляции, чтобы потом не доставлять неудобств.

Неудобств? Всего лишь неудобств?!

— Вы хотели меня разрезать, — строго напомнила я.

— Чтобы вынуть отслеживающий чип. Под обезболивающим вы бы и не заметили. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь земной космический корабль поймал его сигнал?

Медленно покачала головой, чувствуя себя... идиоткой. Самой настоящей дурой! Чип... Ну конечно! Всё гениально и просто. Куда ты, Ярослава, сбежать хотела? Тебя бы нашли везде.

— Вы не знали? У всех землян, что попали к нам, он был. На шее, под волосами, маленькая точка.

Привычным движением завела руку за голову, царапнула ногтем выпуклую родинку, которая, оказывается, никогда родинкой не являлась.

— И много у вас землян?

Насколько широко дело поставлено на поток? Вон как быстро сориентировались, кому меня отдать.

Слуха коснулось что-то странное. Дверь открылась или что-то другое? Я повернулась на звук, распахнула ресницы, но только поморщилась — без изменений, только резь снова усилилась.

— Не очень. Но вы не подумайте, это не оттого, что вы от нас сбегаете, просто редко проходите через врата, — неожиданно осмелел мальчишка.

Точно кто-то вошёл. Тот, старший, скорее всего.

— Значит, я всё не так поняла, и вреда вы мне причинить не хотели? Вынуть чип, установить переводчик. Всё верно? И сейчас мы кого-то ждём, чтобы они... — замолчала, предлагая мунарцу продолжить.

— Чтобы они помогли вам с адоптацией на нашей планете.

Как всё складно, да вот только...

— Ты назвал меня невестой. От этого можно отказаться? Может, есть какие-то службы, которые помогут с адоптацией без... друзей твоего начальника?

Я бы не отказалась от каких-нибудь государственных подъёмных, но если нет, то согласна работать и за еду, лишь бы не совать снова голову в петлю.

И плевать я хотела, что начальник мальчонки уже вернулся в помещение и, судя по всему, стоит тихонько, подслушивает. Хочет, пусть передаёт своим друзьям, что я от них заранее не в восторге. Хватит с меня роли бесправного инкубатора! Не нравится, пусть назад отправляют. Там хоть убьют по-быстрому. Если здесь обстоят дела так же, как на Земле, то я сильно сомневаюсь, что мне милосердно предложат билет на транспортник до какой-нибудь малообжитой планеты.

Несколько минут стояла гнетущая тишина, — видимо, мунарцы пытались переварить, что у мышки может голос прорезаться, и она не захочет идти на обед к коту, — а потом мальчишка, слегка заикаясь, переспросил:

— Отказа...ться? Вы не хотите замуж? Все же хотят!

— А я не хочу! — отбрила грубо. — Раз мы все выяснили, может, поможете мне вернуть зрение? Хотелось бы своими глазами убедиться, что мне ничего не угрожает.

Ответа не услышала, зато вокруг всё пришло в движение: едва слышный шорох и стена, на которую я опиралась, стала опускаться.

Медленно встала. Может, мне не врут, но в случае чего стоя отбиваться легче. Сомневаюсь, что «господин принимающий» разрешит мальчишке мне помочь — я бы на его месте точно не разрешила, а раз ко мне подойдёт мужчина, стоит встречать его во всеоружии.

Подошёл.

Не дыша, я впитала каждый невидимый шаг в мою сторону.

Чувствовала приближение по лёгкому порыву воздуха, который муранец создавал своими шагами.

Ещё немного. Он совсем рядом.

Ощутила тепло мужского тела, ещё до того, как он коснулся меня.

Почувствовала чужие руки на своём лице. Большие, тёплые и шероховатые. Кончики пальцев нежно погладили мою кожу: так... по-мужски с изучающим интересом. Я не спутаю его ни с чем.

Воспоминание обрушилось внезапно: холодный январский вечер, мы с мужем у камина, я дрожащей рукой протягиваю тест на беременность. Отрицательный. Снова. Он молча разглядывает меня, не тест, гладит по лицу. Замах... Щеку обжигает боль.

В этот момент паника охватила меня всю. Она заглушила стук собственного сердца, заставила дышать прерывисто. Я не могла пошевелиться, не могла даже отвести голову от мужских рук.

Сжалась, ожидая нового удара, но никто не ударил. Чужие руки на лице исчезли, перестали гладить. Новое прикосновение, на этот раз слишком осторожное — пальцами к подбородку.

— Я только закапаю в глаза. Можно? — тихо спрашивает кто-то.

Киваю. Нужно просто перетерпеть. Всё пройдёт, я знаю. Это из-за слепоты. Я давно не вздрагиваю и не боюсь. Я сильная, не сломленная. Сломленные не встают с колен, чтобы бороться, а я встала, смогла.

Мою голову запрокидывают назад, раскрывают веки, чем-то капают в глаза.

И до меня неожиданно доходит: голос, я раньше его не слышала. Это не начальник мальчишки. Кто-то другой... пришедший по мою душу.

— Подожди немного, не открывай глаза, — мягко попросил неизвестный муранец, когда закапал в оба глаза. — Минут пять, вряд ли понадобится больше. Хорошо?

Медленно кивнула.

Хотя почему неизвестный? Скорее всего, какой-то церр. Только мне казалось, муранцев, к которым меня определили, должно быть больше одного. Мальчишка же точно сказал: «Они подали заявку», а не «он подал». Непривычное для Земли семейное устройство, но среди инопланетян всякое бывает.

Вселенная! Я сбежала от одного извращенца, который спал со мной на пару с андроидом, чтобы наткнуться на других! И вот разбери теперь: это я такая неправильная или просто родилась под несчастливой звездой? Знать бы ещё, что «церр» обозначает. Больше похоже на кличку собаки, хотя другие «прозвища» претендентов всё-таки на фамилии смахивали.

И почему муранец от меня не отходит?! Стоит вплотную, так что я отчётливо ощущаю его дыхание в своих волосах и слышу быстрый стук чужого сердца.

— Вроде должно уже подействовать. Мне проверить твоё зрение аппаратом или ты попробуешь приоткрыть глаза? — снова заговорил муранец.

Какой у него голос мягкий, так и хочется закутаться в него, как в одеяло. Встреться мы на пару лет раньше, согласилась бы на аппарат, лишь бы привлечь к себе дополнительное внимание, а сейчас... Мне ли не знать, как внешность может быть обманчива? Голос — тем более.

Глаза распахнула резко, не желая растягивать неприятные ощущения, но боли с резью не было. С минуту промаргивалась, прогоняя чёрные мушки перед глазами, а потом, наконец, мысленно подобралась и осмотрелась.

Не знаю, как назвать это помещение. Лаборатория? Кабинет? Медицинский центр? Очень большое и слишком светлое помещение со стеклянной стеной, за которой тянулся густой лес. Внутри кабинета было напичкано самыми разнообразными штучками: незнакомые инопланетные приборы, современное оборудование для медицинской помощи и совсем уж загадочные механизмы, указывающие на высокий технологический уровень этого места. Такое ощущение, что здесь аппаратура найдётся на все случаи жизни. Над головой среди многочисленных лампочек крепилась широкая стеклянная труба. Похоже, именно ей ограничивали моё передвижение. За спиной такого же размера, как и на Земле, врата, только наполнение между столбами другое — словно водная гладь, в которой можно разглядеть своё отражение.

Этим я и воспользовалась, оттягивая до последнего знакомство с муранцами. Поправила немного растрепавшуюся причёску, одёрнула легкомысленное платье (я девочка, мне можно), но так и не придумала, что сказать. Это пока ничего не видела, храбрилась — сработал защитный механизм, а сейчас, видя, что никто нападать не спешит, как-то растерялась. Что делать? Просить о помощи? Требовать приютить? Смешно. У меня и на Земле никаких прав не было, а здесь чужая планета.

Не так я себе новую жизнь представляла! Хотела же затеряться на какой-нибудь планете, слиться с местным обществом и уж точно не попадать под прицел инопланетных служб.

Так ничего и не решив, обернулась, открыто и в упор рассматривая муранца, который почему-то в помещении оказался один. Темноволосый и короткостриженый, примерно одного возраста с моим мужем — лет двадцать пять-двадцать семь, — с чуть нахмуренными густыми бровями, прямым носом и яркими, звериными жёлтыми глазами. И одет совсем просто: в белую футболку с джинсами.

Мужчина не шевелился, просто смотрел в ответ, но почему-то от этого пристального, непривычного цвета взгляда, у меня холодная капля скатилась по позвоночнику.

Муранец нахмурился сильнее, отступил на шаг.

Стало легче. Всего один маленький шаг, но я вдохнула полной грудью, будто поймала поток свежего воздуха.

— А где... — замялась, взглядом поискала мальчишку. Не хорошо я все же с ним поступила.

— Вышли, чтобы не мешать. Они больше не нужны. Я полностью принял за тебя ответственность, оставил свой гено-код под всеми необходимыми документами. Можешь немного расслабиться — что бы в дальнейшем ни случилось, отвечать будем мы с братом.

То есть я не ошиблась. Хорошо хоть, что с братом, а не с братьями.

Ай да кому я вру? Нет здесь ничего хорошего. Их же совершенно не интересует моё мнение. Могли хотя бы ради протокола... в смысле, ради приличия имя спросить и как я здесь оказалась. Нет, понятно, что я не первая землянка, но как-то всё неправильно, буднично.

Печальные мысли стрелой промчались в голове и улетучились. Если бы я только и делала, что отчаивалась, давно бы руки на себя наложила. Раз не получилось глотнуть свободы и самостоятельности, буду «работать» с тем, что есть.

— Я могу отказаться? — спросила прямо. — Я взрослый, дееспособный человек и могу сама нести за себя ответственность.

— Можешь. От нас с братом. Через месяц разрешено подать заявку на смену единицы, если мы не подойдём друг другу по каким-то причинам.

— На смену? — зацепилась за важное.

— Да. Тебе просто предоставят других мужчин, — муранец качнулся с носка на пятку и неожиданно запустил руку в волосы, взлохматил причёску. — Извини, наверное, я не с того начал. Ты у меня первая, волнуюсь немного. Начнём сначала? — и улыбнулся.

Чуть не улыбнулась в ответ: так обаятельно просто у него вышло, словно давнюю подругу встретил.

— Меня зовут Себастьян Церр, с этого момента я твой защитник и наставник, твоя поддержка и опора во всём, — серьёзно сказал мужчина, протягивая мне руку.

Посмотрела на неё с сомнением. Ни слова про брата, жениха и какой-то якорь. Я за несколько минут слепоты из мальчишки больше вытянула. А этот вроде представился, обозначил позицию, но ни слова конкретики: ни зачем я нужна, ни с чего такие почести в его лице. Впрочем, и сама знаю, как земной суррогат используют, не маленькая.

— Ярослава Апрельская. Беглянка с Земли. Замужем, — в отличие от мунарца, решила не оставлять недосказанностей, но руку подала, собираясь завершить рукопожатие.

Не успела.

Мою ладонь перехватили мягко, но молниеносно разворачивая её тыльной стороной вверх, и чужие горячие губы на несколько секунд прижались туда, где суматошно сейчас застучал пульс.

— Приятно познакомиться, Ярослава. А земные законы у нас не действуют, можешь оставить за спиной всё, что захочешь, и начать жизнь с чистого листа. Так же у вас вроде говорят?

Не знаю, на что рассчитывал Себастьян, когда говорил мне всё это тихим, завораживающим голосом. Наверное, хотел расположить к себе. Только я отреагировала совсем иначе: отвращение и гнев — вот что я испытала, и лицо, видимо, не удержала, потому что муранец резко выдохнул и словно окаменел, сверля меня жёлтыми глазами с расширившимся зрачком.

Объяснять свою реакцию не стала. Ни к чему. Пусть лучше думает, что он мне, как мужчина, противен, чем узнает, как на самом деле моё тело отреагировало на невинное касание губ. Совсем не так, как хотелось бы.

Мне... понравилось. Чёрная дыра меня раздери! Моему грязному телу понравилось мужское внимание.

Я грязная... Испорченная... И абсолютно безнадёжная.

Неловко отвела взгляд.

Себастьян откашлялся:

— Прежде чем мы продолжим, я бы хотел попросить тебя дать разрешение на удаление отслеживающего чипа.

Да я уже сама как бы не против, но...

— А если я откажу?

— Не буду настаивать. Как я и сказал: я твоя поддержка и опора во всём. Если сигнал с твоего чипа всё-таки запеленгуют, разберёмся.

Недоверчиво вскинула бровь. Серьёзно? Вот так легко взять и пообещать разобраться с проблемами с Землёй, если они возникнут?

— Никогда не сомневайся в муранцах. Для нас слова имеют значение, — Себастьян насмешливо улыбнулся.

Ла-а-адно, сделаю то, что давно уже не делала — поверю на слово.

— Я готова избавиться от чипа. Нам нужно куда-то пройти? Кого-то позвать?

— Не нужно. Я как-то проходил практику под надзором господина принимающего. Сильно сомневаюсь, что растерял навыки. Он умеет... учить, — почему-то смутился муранец, потирая шею. — Давай только пройдём к столам, мне нужно вспомнить, где что лежит.

Хмыкнув, согласилась. Это не страшно. Если бы знала про чип, сама бы вырезала — уж как-нибудь справилась бы около зеркала. Здесь главное — мотивация. Да и посмотреть на инопланетные технологии хотелось.

К собственному разочарованию приборов я знала ничтожно мало. Всё моё знакомство с медициной проходило на уровне регенерационной капсулы. Муранцы же работали по старинке: обезболивали каким-то спреем, разрезали скальпелем и ручками всё, ручками. Они вообще были странными, вроде дружелюбные, взяли на себя ответственность за несчастную землянку и при этом совершенно ничего не объяснили. Настолько дозированно Себастьян выдавал информацию, что у меня вопросов больше стало. И главный — куда я попала и что со мной будет? — так и остался без ответа.

Ну, не отлавливать же мне детей, чтобы добыть информацию!

Тем не менее я безропотно позволила муранцу усадить себя на стул, заколоть мои волосы какими-то палочками (чую, они совсем не для причёсок предназначены!), обработать шею обезболивающим спреем.

— Больно? — заботливо спросил он, чем-то надавливая на шею.

— Нет.

— Хорошо. Не дёргайся. Я быстро закончу. В помещение вполне стерильно, но на всякий случай потом дополнительно обработаем рану. Земляне, конечно, в целом нормально реагируют на нашу планету, но лучше подстраховаться.

— И многих землян ты знаешь? Сам же сказал, что я у тебя первая.

— У меня первая. А так, в силу должности иногда приходится встречаться.

Было немного неловко оттого, что мужчина стоял за спиной, что-то делал с моей шеей, шевелил волосы своим дыханием. Согревал макушку! Предательские мурашки замаршировали по спине, и это... разозлило.

— И как? Мы действительно похожи? Есть какие-нибудь различия, кроме глаз? — спросила, лишь бы не думать, как сильно меня испортили последние годы. Раньше я слишком откровенных взглядов смущалась, а сейчас сама раздеться готова из-за невинного прикосновения.

Интересно, озабоченность лечится или мне предстоит всю жизнь себя ненавидеть?

— Цвет глаз? Нет, это не основное отличие, — словно задумавшись, отозвался Себастьян.

Естественно, я его поторопила:

— И в чём основное отличие?

— В голове. Только не дёргайся, пожалуйста. Моя раса немного по-другому пользуется возможностями своего мозга. Не знаю, поймёшь ли ты значение этого слова, но мы — экстрасенсорики.

— Будущее предсказываете? — я повеселела.

— Будущее предсказывает искусственный интеллект, точнее, собирает данные, анализирует и выдаёт более предсказуемый результат, а мы, экстрасенсорики — используем возможности своего мозга.

— И какие у него возможности? — спросила осторожно.

Что-то мне резко не понравилось, что меня попросили не дёргаться. Нормально же до этого сидела!

— Разные. В зависимости от способностей. У кого-то ментальные, у кого-то психокинетические.

Сглотнула. Страх кольнул ядовитыми иголками.

Он же не читает мои мысли?

— Я эмпат, Ярослава. Понимаю абсолютно все твои эмоции. И они... неприятные. Не хочу спрашивать, что или кто тебя довёл до такого, но, надеюсь, в будущем ты позволишь тебе помочь.

«Нет!» — мысль-вспышка панически застучала в голове.

— Я же просил: не дёргайся, — протяжно застонал Себастьян. — Теперь шрам, скорее всего, останется.

Плевать на шрам! Он же читает меня, как открытую книгу!

Как заставить себя не чувствовать? Ответ на удивление прост: никак. Эмоции не выключишь, как бы тебе этого не хотелось.

Признание Себастьяна обескуражило и заставило запаниковать. Пожалуй, так унизительно мне не было даже в ПАЗЛе, когда на последней проверке нас заставили раздеться перед комиссией, чтобы они убедились в отсутствии изъянов. Это потом мы узнали, что искали далеко не физические дефекты, а тогда мы стыдились, плакали, злились, возмущались. К слову, тех, кто позволил себе возмутиться вслух, я больше никогда не видела.

Вот и сейчас я снова почувствовала себе голой под прицелом множества глаз, с той лишь разницей, что теперь я знаю, чем может всё закончиться, если сделать неправильный выбор.

— Это... интересно, — наконец выдавила из себя хоть какую-то реакцию, чтобы обозначить позицию.

— Ты так не думаешь, — мягко отозвался муранец.

Пусть я не видела лица, стоящего за моей спиной мужчины, но почему-то показалось, что он улыбнулся.

— Ну почему же, — хмыкнула, потихоньку успокаиваясь. Сейчас бы побыть в одиночестве, распихать по полкам всё, что со мной произошло, а не вести светские беседы, но, увы, кажется, я слишком многого хочу, — очень даже думаю. Это действительно интересно. Если муранцы такие хорошие мозголомы, то как вы живёте в социуме? Это же жутко неудобно, когда про тебя всем всё известно. Уже придумали защиту от чужих способностей или всё ещё на стадии разработки?

— Почему ты решила, что у нас есть защита? — заинтересованно спросил Себастьян, разворачивая меня к себе и показывая свою добычу — маленький, круглый чип.

Я бы долго возилась, вынимая его самостоятельно.

— Просто, — пожала плечами. — Не можете же вы всей планетой жить, как одна большая семья.

— Ну-у... Мои предки так жили. Правда, предпочитали селиться на больших расстояниях друг от друга. В целом ты права: защита имеется, но её запрещено использовать на детях и в... кругу семьи.

— Ты хотел сказать что-то другое.

— Да. В ячейке. Но это почти то же самое, что ваши семьи.

— То есть вы тоже покупаете себе партнёра, лишаете всех прав и заставляете рожать до самой старости? — невинно уточнила, слегка сгустив краски. Но лишь слегка, потому что иногда встречались и такие требования от человеческих киборгов.

Себастьян, только собиравшийся испортить скальпелем чип, резко застыл. Постоял так немного и, не оборачиваясь, напряжённо спросил:

— У тебя остались на Земле дети?

— А если да, то что? Отправите меня обратно? Суррогат, уже выполнивший свой гражданский долг, вам не нужен?

— Нужен, но нам с братом не подходит. Ты будешь постоянно думать о детях, грустить, сожалеть о побеге. Когда я сказал, что можно оставить всё за спиной, то, видимо, немного поспешил с выводами.

Муранец был искренне раздосадован, а мне... снова стало горько. Вроде бы чужая планета, другая раса, дети вообще выдуманные, а чувства те же. Одного не устраивала бездетная, другого — с детьми. Красивые слова в очередной раз оказались ложью — сама по себе я никому не нужна.

Наконец, Себастьян подобрался, словно что-то для себя решил, забрал неуничтоженный чип со стола и сжал его в ладони.

— Так, мне всё это очень не нравится. Поэтому чип пока уничтожать не будем. Лучше возьму его с собой. Может, про твой побег не знают, и получится проскочить, не обозначая свой визит. Побудешь пока с принимающим, расспросишь о чём-нибудь. Мне нужна знать, где ты жила. Скажи... хотя нет, покажи на карте, я на Земле никогда не был. И маршрут, как до дома добраться, тоже нужен.

Муранец метнулся в сторону каких-то непонятных электронных панелей, что-то там понажимал и бросил удовлетворённый взгляд на заработавшие врата. На меня же напал какой-то странный ступор — ни вдохнуть, ни пошевелиться. Всё? Новая жизнь отменяется? Слова о защитнике остались лишь словами? Пнут во врата, как котёнка под зад?

— Ярослава? — недоумённо позвал Себастьян. — Мне долго ждать?

— Что... ждать? — с трудом просипела, чувствуя, как горло сжимает спазмом.

Он же не думает, что я добровольно шагну во врата? Ни за что!

— Адрес. Мы должны забрать твоих детей. Сколько их у тебя? Один, два? Вряд ли больше.

Я моргнула раз, другой. Зажмурилась, слушая, как отчаянно бившееся сердце начинает успокаиваться.

Это всё страх. Проклятый, неконтролируемый страх! Я так боюсь снова оказаться ненужной, отвергнутой, не найти своё место в жизни, что практически лишаюсь способности думать. Стоило на секунду представить, что меня вернут на Землю, как я перестала слышать, нафантазировав самого страшного.

С губ сорвался первый, тихий, истеричный смешок, за ним ещё один, а потом я согнулась от хохота, отпуская напряжение последних месяцев.

Я смеялась и плакала одновременно, пугая муранца истерикой. А может, это мои эмоции были эмпата по голове, потому что Себастьян побледнел и часто задышал.

Очень медленно, каким-то неуверенным шагом, он подошёл ко мне, заставил распрямиться и... обнял. Просто обнял, положив обе руки мне на талию и позволяя подвывать в голос, уткнувшись в его футболку.

Затихла я резко. Истерика исчезла, словно питание отключили от сети. И тут же почувствовала, что Себастьян обнимает не двумя руками, а одной. Вторую же руку он запустил в мои волосы и сейчас мягко массировал затылок.

— Во-от так, теперь хорошо, — глухо выдохнул муранец. — Сейчас немножко постоим, и ты мне расскажешь, что тебя довело до такого состояния, а потом вместе решим, что можно и нужно исправить, кого стоит наказать.

Себастьян всё говорил и говорил, а меня словно окутывало теплом и уютом. Каждое слово, будто нежный лепесток, падающий на поверхность воды, рассеивало волнение и наполняло меня уверенностью, спокойствием и доверием...

Доверием, которое я поклялась себе, ни к кому больше не испытывать.

— Спасибо, уже всё нормально, — я попыталась отстраниться, смаргивая остатки слёз и чужое влияние. Вряд ли мне показалось, но возмущаться не буду. По крайней мере, не ударил, заставляя задыхаться не из-за истерики, а от боли. — Не нужно ничего исправлять, никого наказывать и спасать. Нет у меня никаких детей. И... Да отпусти меня уже, наконец! Мы просто друг друга неправильно поняли.

Да щас! Так меня и отпустили! Наоборот, объятия стали железными.

— Никого... спасать... не... нужно, — повторил муранец с долгими паузами, а потом вскинул на меня горящий взгляд: — Раз никого спасать не нужно и на Землю отправляться не обязательно, то можно, я сделаю вот так?

— Как? — успела спросить я, прежде чем чужая рука, лежавшая на затылке, опустилась на мою шею и надавила на какую-то точку.

И, уже теряя сознание, услышала ответ:

— Так. А то я с тобой с ума сойду.

В себя приходила неохотно. Сначала почувствовала слабую вибрацию под собой и мерный гул двигателя, потом послышалось совсем тихое шуршание, и в лицо хлынул поток прохладного воздуха. Вкусный, свежий запах листвы после дождя неожиданно взбодрил и заставил губы растянуться в улыбке.

Я любила нетронутые застройками места, которых на Земле почти не осталось, любила ощущение прохладной травы под босыми ногами. Около дома был только один заповедник, куда мы ездили с мужем в первый год после свадьбы. Он считал это глупой блажью, но честно «выгуливал» меня один раз в три недели. Я же наивно считала это свиданиями, а не показательной прогулкой, чтобы отчитаться в ПАЗЛ о соблюдении моих микроскопических прав.

Не то чтобы правительство щепетильно относилось к тому, каким воздухом дышат суррогаты, просто иногда проверяло, что свободу передвижения нам не ограничивают.

Улыбка завяла. Я нехотя открыла глаза.

Вокруг меня обстановка снова изменилась, быстрее, чем я успела к ней привыкнуть. Мы с муранцем куда-то летели. Небольшой двухместный айкар мчался над густым тёмным лесом с открытыми окнами. Впрочем, я поспешила, назвав машину небольшой. Она была ну о-очень маленькая. Уже через секунду я обнаружила, что в ней настолько тесно, что даже сидения не раскладывались. Себастьяну пришлось положить мои ноги к себе на колени, чтобы удобно меня расположить. Впрочем, мужчина не жаловался — на его губах то и дело появлялась мимолётная улыбка. Пользуясь тем, что он закрыл глаза, я беззастенчиво его разглядывала.

На мгновение моя уверенность пошатнулась. Захотелось расшифровать, что скрывается за видимым спокойствием, понять инопланетного мужчину и, может быть... Тряхнула головой, прогоняя шальные мысли. Никаких «может быть» и быть не может. Я всего лишь снова попала в петлю, и чтобы она не затянулась на шее, нужно играть по чужим правилам. А значит, придётся принять тот факт, что я снова принадлежу мужчине.

Мужчинам...

— У тебя снова портится настроение, — пробормотал муранец, не открывая глаз. — О чём ты задумалась?

— О твоём брате.

— А чем тебе Эван не угодил? Ты его даже не видела.

«Своим наличием», — подумала мрачно, не собираясь говорить это вслух. Откровенность тянет за собой другую откровенность, а я не горю желанием рассказывать, как мне унизительно было содрогаться в оргазме от действий секс-андроида. В поселении нам запрещали пользоваться игрушками, настаивая, что удовольствие мы имеем право получать только от действий хозяина. В жизни оказалось... иначе.

Вместо ответа осторожно убрала ноги с чужих колен и выпрямилась, ожидая допроса. Но снова ошиблась.

— Наверное, я зря рассчитывал, что ты успокоишься, когда немного отдохнёшь? — тоже выпрямляясь и открывая глаза, сменил муранец тему.

Я так удивилась тому, что он не стал настаивать, хотя слова про брата его явно задели, что не сдержала удивления. Бровь насмешливо поползла вверх, а изо рта вылетел хмык.

— Ладно, ты успокоишься, а я отдохну, — неожиданно поправил себя муранец, смущённо отводя взгляд.

Губы сами собой сложились трубочкой и протянули длинное «о».

— Не страшно было просчитаться? Я могла очнуться и закатить куда большую истерику. Бросится драться, попытаться выпрыгнуть из айкара... — начала перечислять возможные варианты, но запнулась.

А может, правда, броситься вниз? Выживу — хорошо. Избавляюсь от навязанного муранца, изменю цвет глаз, чтобы затеряться среди чужих, и как-нибудь, наконец, обрету самостоятельность. А не выживу... ну, значит, не повезло.

Себастьян прищурился и... закрыл окна.

— Из флая — мы так его называем. А что касается твоей возможной истерики... Нет, просчитаться не боялся. Все попавшие к нам земляне демонстрировали отсутствие самоуважения и удивительную покладистость. Тебе понадобится некоторое время, прежде чем ты адаптируешься к новым обстоятельствам и начнёшь ценить себя. Единственное, что меня напрягает, это твоя реакция на меня, как на мужчину. Не могу понять: я тебе нравлюсь или отвратителен.

Вот же мозголом инопланетный! Ему никто не говорил, что препарировать чужие эмоции как минимум неприлично?

— Это имеет значение?

— Конечно. Нам же жить вместе. Я бы хотел, чтобы ты испытывала положительные эмоции, когда мы начнём тебя соблазнять.

От такой удивительной наглости я широко раскрыла рот, а Себастьян, словно ему мало моей ошалевшей пантомимы, невозмутимо продолжил:

— Я хочу обнимать свою жену, целовать, дарить откровенные ласки. Хочу расположиться между её прекрасных ножек и не чувствовать себя слизнем, карабкающимся к самому сокровенному. Ты же сейчас что-то вроде этого представила?

— Я... не...

— Может, не слизня, но явно что-то очень похожее. Твои эмоции горькие, кислые и очень острые. У тебя разгон до негатива меньше секунды. Так что да, мне важно, чтобы я не был тебе отвратителен.

Звёзды! Это у меня разгон? Да он за пару минут знакомства до женитьбы с сексом дошёл! Пожить месяц и отказаться — не равно снова выйти замуж! А может, я уже замужем? Какие он там бумаги за меня подписал?

— Я сказал что-то ужасное? — Себастьян выразительно изогнул бровь, чуть поддавшись ко мне.

С учётом размера флая с трудом удержала себя, чтобы не вжаться в кресло. Глаза округлились, как по волшебству.

Что сказать? А вдруг уже замужем и снова должна подчиняться даже малейшему движению брови?!

— Яросла-а-ава? Ты меня пугаешь?

— Й-а? — от неожиданности даже икнула.

— Ты. К нам обычно попадают те, кого Земля определила для рептилоидных гуманоидов. Для них попадание к нам — само по себе счастье, так что они мало пугаются, когда узнают про наши законы. Ты же... мне сложно подобрать описание, чтобы тебя не расстроить. Не обидишься, если скажу, что ты похожа на зверёныша, впервые вылезшего из норы? Ты от каждого моего слова фонтанируешь такими эмоциями, что, не будь мы в воздухе, мне бы уже пришлось тебя догонять.

— Неправда! — горячо возразила. Конечно, неправда: желание спрыгнуть — всего лишь мимолётная слабость. Я слишком люблю жизнь, чтобы так бездарно с ней прощаться. Прежде чем сбегать, я раздобуду информацию и подготовлю пути отхода. Вдруг здесь не испепеляют на месте за попытку побега, а в клетку сажают на потеху публике? — И ты мне не противен, я... Куда мы вообще летим?

— Никуда. Мы кружим над лесом. Я хотел получше тебя узнать, не отвлекаясь на чужие эмоции, и воздушная полоса рядом с вратами отлично для этого подходит. Здесь редко кто бывает. Что ты хотела рассказать?

Ха! После того как узнала, что он поднял меня в воздух, чтобы не сбежала, когда мои эмоции по кирпичику разбирать начнёт? Ни-че-го!

— Расскажи про ваши ячейки, единицы и якоря. Про вас ничего не известно, и я хочу понять, какую роль мне уготовили.

— Якоря... — задумчиво повторил за мной мужчина. Кажется, даже погрустнел слегка. Видимо, ожидал откровений, но только с моей стороны. — Можно и про якоря.

Муранец потянулся к панели флая, что-то набрал на ней и задумчиво откинулся в кресле. Я не торопила, чувствуя, что объяснения мне не понравятся, и не ошиблась.

— Как я уже говорил, мы — экстрасенсорики, широко используем все возможности нашего мозга, — наконец тихо заговорил мужчина, осторожно подбирая каждое слово. — Но риск для здоровья возрастает в разы. Муранцы с психокинетическими способностями чаще всего страдают от так называемых откатов. Любое чрезмерное использование, например, телекинеза или пирокинеза, вызывает головные боли и повышение температуры. В чём-то откат похож на симптомы гриппа. Только он не лечится, можно лишь немного облегчить симптомы, чтобы переждать.

На миг пожалела, что задала такой вопрос. Не каждый способен бесстрастно рассказать о своих слабостях. Но Себастьян говорил, не прерываясь, лишь иногда глубоко вдыхал, когда задумывался на несколько секунд. Дальнейшие его слова и вовсе заставили моё тело покрыться мурашками.

— Муранцы с ментальными способностями в этом плане более беззащитны — мы сходим с ума. Неважно, контроль разума это или предвидение, последствия для всех одинаковые — потеря себя как личности. Мы раньше и до тридцати пяти редко доживали, пока в далёком прошлом наследный принц, путешествуя через врата со своим другом, не ошибся в настройках и не выпал около незнакомой планеты. Это долгая история, можешь поискать книги в нашей библиотеке, я всё рассказывать не буду. Важен лишь итог: с той планетой мы установили тесное сотрудничество — мы решили их проблему с рождаемостью, у них раньше не выживали двойни, а они нашу с сумасшествием. Эпсилионцы — так зовут жителей планеты, с которой столкнулся наш принц, — для контроля своих особенностей используют чип с симбионтом, который устанавливается прямо в мозг. Совместными усилиями мы смогли модифицировать его под себя. Так, у каждой единицы появился свой якорь, мозговые волны которого могут удержать перешагнувшего черту муранца в здравом уме. Заодно Его Величество с советом решил проблему разводов. У нас их просто нет. После установки чипа это невозможно. Связь в таких ячейках очень крепкая, расставаться становится физически больно.

Договорив, Себастьян снова расслабился, видимо, не уловив от меня тех эмоций, которые опасался ощутить после своих откровений.

Жалости к муранцам из-за непростой судьбы я не ощутила, как не почувствовала и гнева со страхом, потому что если я всё правильно поняла, то в будущем планируется покопаться в моём мозгу и установить какой-то чип.

Все чувства затмил собой шок.

Я смотрела на мужчину и не понимала его весёлости, лёгкости в общении со мной. В висках так и стучала фраза господина принимающего про то, что землянки у членов совета в приоритете. Почему-то стало неприятно. Ведь получается, что Себастьян с братом уже выбрали себе женщину на всю жизнь, но тут появилась я, и несостоявшегося якоря пнули под зад.

Почти как меня бывший, когда понял, что ребёнка у нас не получится...

— Хотел бы я знать, какие мысли витают в твоей голове, — в сердцах выпалил муранец, считав мои эмоции.

Виновато пожала плечами, приказывая себе подумать обо всех неприятных совпадениях позже.

— Обычные. Не ожидала, что у вас монархия.

— Не совсем. Сейчас статус Его Величества — это больше дань традициям, чем правящая сила. В основном занимается всем совет. Только не думай, что это захват власти, ладно? Наш Геральд просто слишком древний уже, а его дочь отказалась принимать наследие семьи.

Кивнула, принимая объяснение, и всё-таки выпалила то, что обеспокоило:

— Расскажешь, почему такое внимание землянам? Я в курсе, что твоя единица подала заявку на якорь. Но вот ты здесь, со мной.

Муранец прищурился, усмехнулся и резко подался ко мне, оставив между нашими лицами не больше сантиметра.

— Какая мне досталась шустрая, любопытная земляночка. Много успела узнать?

Против воли я вспыхнула и сжала бёдра. От ощущения чужой близости сердце загрохотало в груди. Замерла, не в силах ни отшатнуться, ни сократить оставшееся расстояние. Чужое дыхание на моих губах парализовало, заставляя хотеть и презирать желание одновременно.

— Немного, — просипела ответ, с трудом вытолкнув его из своего рта.

— Всё просто на самом деле. Мы узнали о вас ещё до того, как вы вышли в космос. Наше наследное высочество привёз с Эпсилиона не только технологию создания чипов, но и жену-землянку. Вмешиваться в развитие Земли она запретила, но вот помогать... ограждать землян от похищений космическими пиратами или иногда забирать к себе, когда в этом возникает острая необходимость... Раньше считалось привести землянина в ячейку очень статусным. Со временем вы перестали быть такой уж редкостью, но законы остались. Так что да, такие, как ты, для членов совета в приоритете.

Себастьян чуть отстранился, полюбовался на моё вытянувшееся лицо, весело щёлкнул меня по носу.

— Что касается моей единицы... Мы легко могли отказаться. Заявку на якорь мы не просто подали — нам успели её одобрить. Я рванул через малые врата к тебе прямо из клиники, где нам должны были установить чипы.

— Почему... рванул?

— На якоре настаивал совет и... мама. Никак не получалось отвертеться, а тут ты — совершенно непричастная к чужим интригам и восхитительно красивая. Я не устоял.

— И что теперь? — Я нервно облизала губы, и взгляд мужчины застыл на них, как приклеенный.

— Будем знакомиться, общаться... — Себастьян, моргнув, сглотнул и, кажется, закончил не тем, чем собирался, — целоваться.

Настала моя очередь сглатывать пересохшим горлом.

— Никак не пойму: ты меня до одури хочешь или...

Что «или» договорить мужчина не успел. Резко дёрнул меня на себя, усаживая на свои колени и крепко прижимая к груди. Мгновение — и из моего сидения вылетела какая-то странная тень. Снизу вверх прошила флай на сквозь и оставила после себя огромные дыры.

— Эт-то что? — Моё возбуждение схлынуло будто его и не было.

— Это... — удивительно спокойно начал муранец, никак не реагируя на то, что флай начал стремительно падать, — тоже последствия попадания нашего принца на Эпсилион. Из-за тесного сотрудничества пришлось открыть на планете посольство.

— И? — взвизгнула, сама вжимаясь в муранца.

Вселенная, пожалуйста! Дурой была, когда думала, что готова умереть. Прониклась, осознала, уже исправляюсь!

— И они размножаются у нас, как земные кролики. Кто-то из детей не удержал контроль над своим Лу. В общем, очередная семья для депортации. Давай потом это обсудим, ладно? А если ты сейчас отпустишь мою правую руку, то я даже успею включить воздушную подушку, чтобы нас не расплющило... секунд через пятнадцать.