P.S. Не прощай меня

— Всем встать! Суд идет!

Громко хлопает дверь. Судья в сопровождении помощника появляется в зале суда. Зал полон. Этот процесс не мог остаться незамеченным, не так часто разводятся самые богатые люди в городе.

Я невольно вздрагиваю. Нервно поправляю лацканы серого пиджака, ощупываю собранные в строгий пучок светлые волосы, смотрю на своего адвоката. Тот успокаивающе кивает.

Это мало помогает. Мой адвокат - вчерашний студент юрфака, он здесь «по назначению», его назначил суд, потому что я не в состоянии оплачивать услуги юристов.

Ждать помощи от него не приходится, он рядом больше для моральной поддержки. Так что чувствую я себя, хуже некуда. Я - серая мышь, которую оставили без всего. Мне даже ночевать сегодня идти некуда.

Я на миг задерживаю взгляд на человеке, который еще два месяца назад считался моим мужем, а сейчас сидит по другую сторону зала в окружении высокооплачиваемых юристов в шикарном костюме от Армани и брезгливо морщится в мою сторону.

Подонок… Не выдерживаю, прячу голову в плечи. Сижу так несколько мгновений, а потом осторожно оборачиваюсь назад.

Вижу еще недавно родные лица. Моя падчерица Аннушка сидит рядом с уже бывшей свекровью. В аквамариновых глазах девочки так много отчаяния, что мое сердце рвется в клочья. У моей падчерицы изумительный цвет глаз. Уж не знаю, от кого он ей достался в наследство. На Антона она совершенно не похожа. У него глаза карие.

Аннушке всего одиннадцать, и сейчас ее лишают пусть и приемной, но все же матери.

По правую руку от свекрови восседает Прасковья - любовница моего мужа. За два прошедших месяца ее живот успел хорошо округлиться, и она даже не стремится скрыть свое щекотливое положение. Превосходство во взгляде стервы окончательно уничтожает мою самооценку.

Надо признать, я на дне. На самом-самом дне.

«Зачем они привели Аннушку? У нее же сегодня день рождения!» — размышляю с ужасом. Аннушка мне не родная дочь, но за годы брака я полюбила ее всем сердцем. У меня в машине на заднем сиденье коробка с коллекционной куклой – я купила ей подарок, и у меня в сердце еще теплится надежда, что мне позволят вручить его имениннице.

Общих детей с Антоном у нас нет. В этом причина развода. Антону Вятичу внезапно понадобился наследник мужского пола, и его любовница готова подарить ему сына. Она на пятом месяце беременности. Время поджимает. УЗИ показало, что родится сын, поэтому Вятич торопится избавиться от поднадоевших за семь лет семейных уз.

Сейчас я для него уже пустое место. Отработанный материал.

А вот мой мир рухнул. Он обвалился два месяца назад, когда мне внезапно пришло сообщение от популярного винного блогера Прасковьи Алмазовой. Антон нанял ее на должность бренд-амбассадора за баснословные деньги, чтобы поднять популярность марки производимых его предприятием напитков.

В сообщении популярная блогер рассказала мне о своей связи с моим мужем и просила освободить место, которое, согласно ее мнению, по праву должна занять та, которая подарит наследника мужского пола.

«За семь лет брака ты не смогла подарить Антону наследника, и тебе придется подвинуться. Я и мой малыш готовы занять твое место».

Муж даже не отпирался. Вечером за ужином лишь пожал плечами.

— Ты не торопишься заводить детей, а Прасковья плодовита.

— Я не тороплюсь?.. Но ведь ты ни разу не заикнулся о том, что хочешь наследника!

— О чем теперь говорить, Тася? Дело сделано. Очень скоро мой наследник заявит о себе этому миру. А ты готовься к разводу.

— А как же твоя дочь?

— Дочь? Не смеши меня, кого интересует судьба девчонки?

— Меня! Меня интересует ее судьба!

— Нет, Тася, ты ее не получишь. Заруби себе на носу – все, что принадлежит мне, останется в этом доме.

Воспоминания накрывают тошнотворной кашей, и я устало прикрываю глаза.

Неприятности полетели нещадным бумерангом.

На предприятии, принадлежащем Вятичу, я руководила отделом маркетинга. Мои знания о его производстве были намного шире, чем красивые блоги путешествующей по винодельням Прасковьи, но меня очень быстро сместили с должности, а потом и вовсе уволили. Из дома меня тоже выставили с двумя плоскими чемоданами – муж не позволил мне взять ни единой вещи. Все, что было куплено за его деньги, должно было остаться в его доме.

В свои тридцать четыре я оказалась выброшенной на обочину жизни. Найти новую работу после оглушительного падения оказалось задачей не из легких. У меня перед носом одна за другой захлопывались двери, которые до этого были дружелюбно распахнуты. Никто не хотел связываться с бывшей женой Антона Вятича, потому что ссориться с монстром себе дороже.

Мой муж взял курс на победу, и ему удалось меня растоптать. От меня прежней – позитивной и жизнерадостной Таисии, которую любили все без исключения – осталась лишь тень. Отныне украшением мне служили круги под глазами и потерянный вес. В моем случае это не красило. Отсутствие макияжа тоже давало о себе знать. Сегодня утром мне попросту не хотелось краситься. Вчерашний студент юрист не испугается, а что подумает обо мне бывший муж и его свита, мне плевать.

Единственный проблеск случился час назад, буквально перед началом судебного заседания – один из работодателей заинтересовался моим запросом и предложил подойти на собеседование.

Я не поверила своим глазам.

Пока адвокаты Вятича распинаются перед судьей, я открываю интернет. Хочется знать, кто заинтересовался моей персоной.

Оказывается, крупный производитель вина в Новороссийске. Совсем недавно он открыл свое представительство в нашем городе.

Ну, да, конечно. Как я могла забыть? Независимый конкурент уже несколько месяцев является костью в горле Вятича. Устранить конкурента никак не получается, а продажи игристых вин от завода «Вятич и Ко» ощутимо падают.

Надо же, генеральный директор конкурента лично пригласил меня на собеседование?

«Горский Андрей Дмитриевич» - подтверждает факт заверенная печатью подпись на электронном документе.

Я посматриваю на часы. К сожалению, навести справки о самом Горском Андрее Дмитриевиче, гендире «Галереи», я катастрофически не успеваю. Собеседование назначено через час, а у меня даже прически нет. Что там прическа! Средства на моем счету тают, как снег в июле. Вчера вечером я выехала из отеля, в котором снимала номер весь последний месяц. Ночь я провела в машине на парковке, а позавтракала сырниками и кофе на заправке.

— По делу о разводе между истцом Вятичем Антоном Георгиевичем и ответчиком Королевой Таисией Игоревной было принято решение, — громогласно заявляет судья, возвращая меня в реальность. — После внимательного анализа всех представленных доказательств суд пришел к выводу, что брак утратил свои основания и не может быть восстановлен. Дочь истца Анна Вятич остается с ним. Ответчик Таисия Игоревна Королёва лишается права поддерживать связь с ребенком.

Судья делает паузу, чтобы дать всем возможность осознать сказанное, а потом снова что-то говорит про отсутствие у меня прав на имущество, которое не было нажито в браке, но все это не главное. Я не корыстна. Главное – Аннушка останется с родным отцом, Вятичем Антоном Георгиевичем, а мне отныне запрещено с ней видеться.

Горло сдавливает спазмом. Я не знаю, как буду без падчерицы. Она – мой свет в окошке. Маленький лучик, который скрашивал тяжелую семейную жизнь с тираном.

— Нет! — прокатывается по залу детский вскрик.

Все внимание присутствующих в зале приковывается к дочери Вятича.

Мать моего мужа на нее шикает.

— Стой, дрянная девчонка! — на правах новой мачехи пытается образумить падчерицу Прасковья, но девочка срывается с места и бежит ко мне по узкому пролету между сиденьями.

— Нет, я не согласна! Я хочу остаться с мамой! Мама, ну, скажи ты им…

Он виснет у меня на шее.

— Скажи им! Я не хочу жить с этой пузатой уродиной и бабушкой! Не хочу, не хочу! Папа ведь совсем меня не любит…

По ее милому личику ручьем катятся слезы.

Я прижимаю Аннушку к себе так крепко, как только возможно. Понимаю – больше мне не дадут такой возможности.

— Будь сильной, слышишь? — шепчу ей на ухо. — Будь сильной, Аннушка.

Она замирает.

— Как ты? — уточняет шепотом.

Я киваю.

— Как я. И помни: что бы ни случилось, я тебя люблю.

— И я тебя!

Негодование Вятича не передать словами. Он что-то приказывает охране. Те устремляются к нам.

Нас с Аннушкой пытаются разнять. Девочка плачет. Падает на пол, кусает охранников за руки. Я прикрываю рот ладонью. Из груди рвутся всхлипы. Я ее потеряла… потеряла…

Судья изо всех сил стучит по столу молотком, но его никто не слушает. Еще бы, тут такой цирк. Представители СМИ усердно трудятся – снимают трагедию на камеру и на телефоны.

Наконец охранникам удается скрутить несчастного ребенка. Аннушку насильно выволакивают из зала суда.

— Простите, господин судья. У моей дочери бывают припадки, — Вятич пытается сохранить лицо. Произносит нарочито громко, чтобы услышали все вокруг.

Я всем телом подаюсь вперед, к нему.

— Припадки?! — выкрикиваю, подавляя всхлип. — Не бывает у нее никаких припадков! Просто она никому из вас не нужна, вот и все! Иногда мне кажется, что это и не твоя дочь вовсе!

Судья отводит взгляд. Вятич презрительно ухмыляется. На его лице проступает печать превосходства.

Он хватает меня за лацканы пиджака.

— Запомни, Тася: то, что принадлежит мне, остается в моем доме, — хрипит мне в лицо.

Я отшатываюсь.

«Ублюдок!»

Слишком больно терять маленького человечка, к которому привязалась всем сердцем.

— Судебное заседание объявляется оконченным! — желая прекратить кавардак, громко произносит судья.

Зал постепенно пустеет. Мы с адвокатом выходим в холл едва ли не последними.

Меня потряхивает. Горло сжимает спазм. Сердце ноет за судьбу падчерицы. Каково ей будет с новой избранницей Антона? Та же дальше своего носа ничего не видит. Антону сорок шесть, ей двадцать пять. У него бес в ребро, у нее мания добраться до его денег. Только ее ждет разочарование. Антон Вятич – прижимистый скупердяй. Заставляет отчитываться за каждую копейку и никогда не даст лишнего. Впрочем, может, это я была такой дурехой, вот он и не желал на меня тратиться? Считал, что зарплаты, которую платит его предприятие, достаточно?

Я выхожу на свежий воздух. Пасмурно. Недавно прошел дождик, и теперь вокруг пахнет прибитой пылью.

— Мама! Мама, забери меня…

Поднимаю глаза. Аннушку насильно заталкивают в огромный черный внедорожник.

У меня сжимается сердце. Я больше ее не увижу. Так передал Антон накануне через своего адвоката, и я знаю, что он исполнит свое решение.

Прикрываю глаза.

«Прости меня, Аннушка. Прости…»

Сердце рвется за ней следом, но умом понимаю – бежать к внедорожнику бессмысленно. Сделаю только хуже. Еще и тумаков насуют, чтобы под ногами не мешалась.

Обхватываю плечи руками. Стараюсь не плакать. На улице тепло, даже душно, но мне почему-то холодно до дрожи.

В маленьком мире этой девочки я оказалась единственной, кто искренне полюбил ее всем сердцем.

На пороге здания суда появляется Антон Вятич, и я невольно отступаю к колонне.

Мой бывший муж в окружении адвокатов и охраны. К нему несутся журналисты. Вопросы о будущем бракосочетании сыплются, как из рога изобилия.

Из здания выплывает округлившаяся Прасковья. Она любовно поглаживает свой живот, выставляет его напоказ и становится по правую руку от Антона.

А я стою в стороне, в своем сером костюме, с собранными в мышиный пучок волосами и чувствую себя бесконечно одинокой. Перед глазами пелена. Мне некуда идти. У меня нет даже подруги, за семь лет брака Вятич вытравил из моей жизни всевозможных друзей.

Черный внедорожник срывается с места, увозя единственный светлый лучик в моей жизни - Аннушку, а я все стою, стою и никак не могу заставить себя сдвинуться с места.

— Таисия? Все хорошо? — слышу голос своего горе-адвоката. —Вы ведь понимаете, что изменить решение судьи не в наших силах?

Спохватываюсь. Посматриваю на часы в телефоне. До собеседования осталось всего тридцать минут, а мне еще добираться по пробкам в другой конец города.

— Да, да, все в порядке, — киваю торопливо.

Бегу к парковке, забираюсь в свой «Хендай» и поворачиваю ключ в зажигании. Машина трогается с места и вливается в поток автомобилей.

Мне дико везет – я попадаю к главному офису «Галереи» за десять минут до начала собеседования.

Сижу в машине, раскрыв косметичку и пытаюсь хоть немного привести себя в порядок. С досадой думаю о чашке кофе, на которую, конечно, нет денег.

Кто такой этот Андрей Горский? Плохо, что я не навела о нем справки перед собеседованием. Я, может, и осталась без крыши над головой, но профессиональное чутье меня еще не покинуло. Теперь придется ориентироваться исключительно на интуицию. Я ведь понимаю, что подобные предложения от конкурентов не делаются просто так.

Вздыхаю. У меня нет выбора, придется заслушать его предложение.

Достаю из пакета яркие оранжевые лодочки – единственные приличные туфли, которые остались после ревизии бывшего мужа.

Ну, неплохо. Почти. Развод меня, конечно, потрепал, но своих профессиональных навыков я не растеряла. Маркетинг и продвижение мой конек. Ума не приложу, отчего гендиректор «Галереи» решил проявить милосердие. Может, он, конечно, не местный, и не знает, кто такой Вятич. Да и фамилия у меня осталась девичья. Почему-то именно сейчас мне не хочется иметь ничего общего с бывшим мужем. От его фамилии мороз по коже.

Ладно, пора на выход. Шумно выдыхаю и выбираюсь из авто и замираю.

Несколько мгновений я с восхищением рассматриваю огромный бизнес-центр. Созданный из стекла и бетона монстр вызывает благоговейные мурашки. Крупная вывеска «Галерея» сверкает на солнце золотом.

Я устремляюсь к сверкающему на солнце логотипу в форме английской буквы «G». Он гордо возвышается над входом, подчеркивая серьезность организации и владельцев.

Подхожу ко входу. Лавируя в толпе сотрудников, я оказываюсь в просторном и прохладном холле.

— Здравствуйте, меня пригласили на собеседование к Горскому Андрею Дмитриевичу, — улыбаюсь приветливо блондинке в безупречном костюме на рецепшене.

— Ваше имя? — она сканирует меня взглядом, растягивая губы в механической улыбке.

— Я Таисия Королева.

— Хорошо, я сообщу, что вы пришли.

Киваю. Блондинка исчезает, а я, помявшись немного, осматриваюсь по сторонам.

Стена холла украшена фотографиями основателей «Галереи». Подхожу ближе. Раз не успела навести справки о владельцах, можно почерпнуть хоть немного информации со стендов.

Судя по фото, раньше их было трое, но сейчас управление перешло к единственному хозяину. «Горский Андрей Дмитриевич» – гласит подпись под фото.

Он цепляет. Не знаю, как в реальной жизни, а на портрете в строгом черном костюме выглядит Горский весьма многообещающе. Статный, властный, он изображен крупным планом, сидящим за рабочим столом. За окном на фото идет снег, и этот снег посреди лета чертовски выгодно подчеркивает брутальность Горского. Золотые часы на его мускулистом запястье подчеркивают статус. Едва заметная седина на висках так красиво сочетается с пронзительно голубыми глазами, что у меня по коже бегут мурашки. Такое ощущение, что эти глаза заглядывают в душу. Я вдруг осознаю, что глаза Горского один в один повторяют глаза Аннушки. Очень редкое сочетание цвета. Удивительное сходство.

Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, как он выглядит.

Вижу кофе-автомат и сглатываю слюну. Нет, позже. Сначала мне надо попасть в кабинет к Горскому.

Блондинка с безупречной механической улыбкой возвращается.

— Андрей Дмитриевич ждет вас. Поднимайтесь на второй этаж. Мимо его приемной точно не пройдете, — напутствует меня она.

— Спасибо.

Я расправляю плечи. Стараюсь выглядеть уверенно. поднимаюсь по мраморным ступеням на второй этаж и тут же натыкаюсь на шикарные двойные двери с золотой табличкой: «Генеральный директор Горский А.Д.»

Тихо стучу.

— Войдите! — приглашает бодрый мужской голос.

По дороге я спускаю последние деньги на торт и открытку «Любимой доченьке», и отчаянно гоню машину вперед. Антон не может мне запретить отметить ее день рождения вместе с ней! Не может…

Вот и роскошная резиденция Вятича. Огромный трехэтажный дом, отстроенный в стиле «Хай-тек» невольно притягивает взгляды. Антон Вятич обожает срывать восторги по поводу своей персоны и окружающих его вещей. Я еще ни разу не встречала мужчины более привлекательного и жесткого, чем мой муж. Его холодность в отношении близких людей граничит с безумием, но его внешняя харизма и привлекательность с лихвой искупают этот недостаток в глазах окружающих. Увы, я слишком поздно поняла, что оказалась в западне - запертой в красивой золотой клетке вместе с его нелюбимой дочерью. Даже не верится, что по воле судьбы я оказалась выброшенной на обочину этой шикарной жизни.

Паркуюсь поодаль. Дом, который я еще два месяца назад считала своим, теперь для меня недоступен. Он охраняется, везде поставлены видеокамеры.

Но я знаю все лазейки. В зоне кухни-столовой есть черный ход, туда привозят продукты из доставки. Там нет охраны, а видеокамеры выключаются вместе с электричеством.

В конце концов, что мне сделает Антон? Вызовет охрану? Я проберусь бесшумно, никто не заметит. Прислуга вряд ли меня сдаст. Личный повар Антона Вятича со мной в хороших отношениях.

Сжимая у одной руке торт, а в другой пакет с куклой, я крадусь к черному входу.

Да, дверь не заперта. Пробираюсь внутрь, предварительно сняв с ног оранжевые туфли. Вырубаю электричество в доме.

Мне удается проскользнуть через кухню, и я поднимаюсь по лестнице в комнату Аннушки.

В доме пусто. Видимо, семья Вятичей еще не вернулась после заседания. Скорее всего, отмечают развод в пафосном ресторане. Что ж, так даже лучше. Я оставлю подарок в ее комнате и уберусь из дома.

Ставлю торт и коробку с куклой на рабочий стол девочки. Вставляю красивую открытку, внутри которой оставляю подпись взятым из пенала красным маркером: «Люблю тебя так сильно, как только возможно. Твоя мама Таисия».

Смахиваю со щек слезы и тороплюсь обратно к выходу. Сжимая в руках туфли, бесшумно спускаюсь по лестнице. Двери кухни уже близко, и вдруг… Входная дверь распахивается, и в холле появляется беременная Прасковья. Следом за ней заходит Антон. Моей Аннушки нигде не видно. Я едва успеваю затаиться под лестницей. Сердце колотится так сильно, что мне тяжело дышать.

Прасковья подходит к хрустальному графину и наливает в стакан воду.

— Антон, девчонка невыносима! Я требую, чтобы ее удалили из этого дома.

Вятич криво ухмыляется.

— Она останется, ясно? — произносит уверенно.

— Для чего? Она уже выросла. Одиннадцать – тот самый возраст, когда можно отправиться в самостоятельное плавание. В округе есть закрытые школы, в которых дети живут неделями. Домой приезжают в лучшем случае на каникулы, и то не всегда. Я подыскала пару интернатов, в которых отличные условия для таких, как она. Сейчас скину тебе ссылки…

Прасковья достает телефон и начинает искать ссылку.

Антон подходит к ней ближе. Пережимает ее запястье с такой силой, что она вздрагивает.

— Уймись, — рычит зло. — Девочка останется в этом доме.

— Зачем?! Что в ней такого?!

В глазах Антона Вятича мелькает нечто человеческое.

— Я любил ее мать. Она погибла.

— Что такого в том, чтобы удалить Анну из дома? Она будет мешать нашему сыну! Когда он родится все внимание семьи должно быть сконцентрировано на нем.

— Аня будет помогать. Я против чужих людей в доме, так что нянек здесь точно не будет. После рождения ребенка полностью сконцентрируешься на моих детях. Советую найти подход к Анне. Научишь ее менять памперсы и разводить детское питание. Моя старшая дочь станет бесплатным приложением к наследнику.

Прасковья бледнеет.

— Ты… сейчас пошутил, да? — в ее глазах плещется непонимание. — Я известный блогер! Мои обзоры ждут тысячи подписчиков. После рождения ребенка я планирую вплотную заняться своей привычной работой. Извини, но няня нам жизненно необходима. Именно она будет нянчиться с малышом, пока я буду ездить по командировкам.

Я стою, прижавшись к перилам, и едва дышу. Мысленно молюсь только о том, чтобы эти двое отправились наверх, дав мне возможность уйти незамеченной. Только сейчас я осознаю, как опрометчиво поступила, забравшись в дом к Антону.

На красивом лице моего бывшего мужа проступает улыбка, от которой у меня стынет кровь.

— Мне кажется, моя дорогая, это ты кое-что не поняла. Неужели ты думаешь, что я позволю своей жене болтаться по винодельням в то время, как ребенок будет находиться дома без присмотра? Блог закроешь. Он тебе больше ни к чему. Планируй долгий декретный отпуск. До того момента, пока мой наследник не пойдет в школу, ты будешь ходить за ним по пятам и предупреждать каждое его желание.

Прасковья усмехается. Посматривает на него с вызовом.

— Так не будет. Или ты сдашь девчонку в интернат, или твой сын родится незаконнорожденным. Я даже не дам ему отчество. У него будет матчество.

Вятич испепеляет беременную любовницу взглядом.

— Матчество? Какое интересное слово, — чеканит медленно. Хватает ее за локоть, резко притягивает к себе. — Слушай сюда, курица. Я разрушил полностью устраивающий меня брак с Таисией исключительно из-за ребенка, который сейчас находится у тебя внутри. И если будет нужно, я вырву его из тебя вот этими руками вместе с твоими внутренностями. Запомни: со мной шутки плохи. А сейчас пошла в спальню и не смей оттуда выходить, пока я не разрешу!

Обстановка накаляется. Я слышу, как шумно дышит Прасковья. Практически ощущаю кожей, как бурлит в ней дикое возмущение.

Решаюсь на риск - делаю бесшумный шаг в сторону кухни, но чертова шпилька оранжевой лодочки с громким стуком цепляет перила...

Мое сердце летит в пятки, а с поплывших губ Прасковьи срывается изумленный вскрик. Я отшатываюсь. Оттолкнув новую жену Антона, несусь к черному входу.

— Держите ее! Держите воровку! — визжит Прасковья. — Охранааааа!

Меня колотит от страха. Я бегу вперед, сбиваю посуду. От грохота закладывает уши. Никогда не думала, что придется пробираться в свой дом незаконно, а потом спасаться бегством.

Толкаю дверь, кажется, еще немного – и я окажусь на улице, но удача сегодня точно не на моей стороне. Крепкая рука Антона перехватывает мой локоть и сжимает стальной хваткой.

— Таисия? — ухмыляется он. — Так и знал, что ты воровка. Хотела обнести дом, пока мы обедали в ресторане? Что ж, это даже весело. Мне всегда нравился твой креативный подход.

От ужаса я немею. Бьюсь в его руках, как попавшая в силки дикая птица.

Антон пронизывает меня насмешливым взглядом.

— Охрана, обыскать! А еще – вызовите полицию. Я требую, чтобы мою бывшую жену арестовали за незаконное проникновение в дом.

— Ты не можешь так поступить… — шепчу растерянно, чувствуя, как меня покидают остатки мужества. — Я ведь ничего у тебя не украла…

Звонкая пощечина заставляет меня заткнуться.

Я хватаюсь за горящую щеку. Ощущаю на губах соленый привкус крови. Пугаюсь – я ненавижу насилие.

Двое плечистых охранников тут же принимаются меня обыскивать. Еще одна унизительная процедура, которая ни к чему не приводит.

— Убедился? — шиплю зло, ощущая, как горит кожа от грубых прикосновений амбалов, подчиняющихся бывшему мужу. — Мне ни к чему твое добро! Подавись своими деньгами!

Губы Антона растягиваются в жесткую улыбку. Он притягивает меня к себе.

— Да что ты? А может, ты проглотила что-то из дорогой ювелирки? В любом случае, дождемся приезда полиции.

— Вышвырни ее, Антон! Что ты с ней возишься? Теперь это наш с тобой дом. Таисии здесь места нет, — брезгливо требует Прасковья.

Надо же, как быстро исчезли разногласия между супругами!

— Нет, милая, сначала я ее проучу. Будет знать, как забираться в чужие дома, — бывший муж уверенно подталкивает меня в сторону выхода. — Посидит в КПЗ пару дней, это будет ей хорошим уроком.

Я оборачиваюсь.

— Дура! Думаешь, тебя не ждет то же самое? — кричу Прасковье. — Он и тебя выбросит, как ненужную вещь! Еще и ребенка заберет! Он псих! Он не умеет любить!

Пытаюсь высвободить руку, но Вятич ловко ее выворачивает, заставляя вскрикнуть от боли.

Я собираюсь с духом и делаю то, что не решилась сделать в суде - плюю ему в лицо.

— Урод! Чтоб ты сдох, — шиплю, как дикая кошка и царапаю ему шею свободной рукой.

— Я урод?..

Он медленно вытирает лицо ладонью. В следующий миг резко толкает меня в спину, и я лечу на грязный асфальт. Удар ногой в живот заставляет скорчиться от боли.

Антон с горящим превосходством во взгляде пинает меня снова. А когда у меня от боли темнеет в глазах, он хватает меня за волосы.

— Давай, маленькая дрянь, повтори, кто урод? — на его красивом и надменном лице появляется садистская улыбка. — Ну, давай. Обзови меня снова, если хватит смелости.

— Отойди от нее.

Спокойный, грозный голос, от которого по коже, невзирая на боль, прокатываются колючие мурашки, заставляет меня перестать дышать.

— Ты?.. — Вятич на миг замирает, а потом осторожно выпускает мои волосы из цепкой хватки.

Чья-то сильная рука поднимает меня с грязного асфальта, как тряпичную куклу.

— Если шевельнешься, твой мозг украсит серовато-розоватым желе клумбу возле входа. Отвратительная получится картина, не находишь?

Вятич послушно застывает и брезгливо ведет густой темной бровью.

— Зачем тебе моя бывшая жена? Или все настолько плохо, что ты решил приобрести ее на аукционе уцененных товаров?

Я слышу характерный щелчок за своей спиной и понимаю, что у моего невесть откуда взявшегося защитника в руке пистолет.

Справа открывается дверь черного внедорожника. Меня небрежно швыряют на заднее сиденье, и дверца захлопывается.

Через пару секунд внедорожник срывается с места.

Я с трудом поднимаю голову. Пытаюсь сесть. Перед глазами все прыгает. В зеркале заднего вида ловлю осуждающий взгляд пронзительно голубых глаз Горского, и пугаюсь еще сильнее.

— Больно? — без прелюдий интересуется он. Не дождавшись ответа, швыряет на заднее сиденье пачку влажных салфеток с антибактериальным эффектом.

Я дрожащими руками сгребаю пачку. Вжимаюсь в сиденье, пытаясь не думать о боли в животе.

— Как вы тут оказались? — хриплю жалко.

Он пожимает плечами.

— Мне показалось, что вы не совсем в адекватном состоянии. Сказали про падчерицу, а потом сорвались с места. Я просто сел в машину и поехал за вами. Как оказалось, не зря.

Я осторожно промокаю губы салфеткой. Она тут же окрашивается в красный цвет, а я морщусь от того, что спирт щиплет.

— Куда вы меня везете? — интересуюсь безразлично.

— К себе домой.

— Зачем?

— Мне нужны вы, а вам, судя по последнему событию, нужна помощь. Или хотите оказаться в тюрьме за незаконное проникновение в дом бывшего мужа?

Я отрицательно качаю головой. Нет, не хочу. Что на меня нашло? Понять не могу. Слабоумие и отвага, не иначе. Хорошо еще, что Аннушка не видела, как меня вышвырнули из дома.

— Простите… я обычно не такая… не знаю, что со мной случилось.

Всхлипываю. По щекам катятся горькие слезы.

Горский пронизывает меня суровым взглядом, и я интуитивно чувствую, что с ним шутки плохи. Это еще хуже, чем с Вятичем. Тот просто урод, а этот… опасный.

— Сейчас приведем вас в порядок, а через час уедем из города, — жестко чеканит Горский. Кажется, его мои слезы почти не трогают.

— Антон теперь не успокоится, пока не отомстит мне за то, что я проникла в дом, да еще и плюнула ему в лицо, — тщательно оттирая руки, шепчу угрюмо.

Горский хмурится.

— Вам не стоило так опрометчиво поступать. Но что сделано, то сделано. Пусть сначала попробует вас найти.

Я растерянно смотрю на свои босые ступни.  

— А мои документы? Вещи? Они остались в машине…  

— Машину заберут. Ключи у вас?

— Нет… кажется, я и их потеряла…

— Разберемся.

Внедорожник несется вперед, нарушая всевозможные правила дорожного движения.

Я молчу. Мне стыдно и больно. Я совершила безумный поступок и поплатилась за него. Не знаю, что бы со мной сделал Антон, если бы Горский не решил прокатиться следом за мной. Единственное, что дарит хоть какое-то облегчение – это прохладные струи сплит-системы.

Через пятнадцать минут внедорожник останавливается возле частного дома. Дом не такой большой и роскошный, как у Антона, но уютный.

Горский оборачивается ко мне.

— Дом мне не принадлежит. Я его снимаю, — поясняет бегло. — Поэтому вряд ли ваш бывший муж найдет этот адрес слишком быстро. А к тому времени, как он выяснит, нас здесь уже не будет.

У меня замирает сердце. Я хочу уточнить, где же мы будем к тому моменту, как нас найдет Антон, и не нахожу в себе смелости. Наверное, от того, что знаю ответ.

Автоматические ворота открываются, запуская машину внутрь.

Горский выбирается из машины первым. Открывает заднюю дверь и помогает выбраться мне. Поддерживает под руку.

Сгорая от стыда, я ковыляю за ним босиком. Юбка с одного бока разъехалась на бедре, пиджак весь испачкан в грязь, а низ живота ноет от боли от жестоких ударов бывшего мужа.

В холле расположен гардероб. Горский находит там резиновые мужские шлепанцы и отдает мне.

Ведет меня через зону просторной гостиной к двери ванной комнаты.

— Здесь приведете себя в порядок. Возьмете мой халат. Полотенца и ванные принадлежности в шкафчике. Там же найдете перекись водорода, чтобы обработать ссадины. Простите, гель для душа и шампунь исключительно мужские, — чеканит он, пока я озираюсь по сторонам.

— Я пока раздобуду для вас обезболивающее, лед и одежду, — продолжает уверенно и включает воду в душевой. — Какой у вас размер?

Я испуганно смотрю на него.

— Мне обязательно уезжать из города в ваш Новороссийск?

— Да. Это не обсуждается. Какой у вас размер одежды, Таисия?

— Сорок четвертый. Я сильно похудела за последние два месяца.

— Отлично.

Дверь жестко хлопает. Я остаюсь наедине с собой в роскошной ванной, оформленной в темных тонах. Видимо, Андрея Дмитриевича Горского совершенно не трогают сентиментальные отступления.

Постояв несколько мгновений, решаюсь раздеться. Сбрасываю с себя грязный пиджак и порванную юбку, следом летит белье. Складываю все в пакет. В душевой шумит вода, а я смотрю на свое разбитое лицо, на вспухшие ссадины от ударов, и беспомощно обхватываю обнаженные плечи руками. Забираюсь под струи душа и беззвучно горько плачу. Мне невыносима мысль о разлуке с Аннушкой. Уехать через час из города – что может быть хуже? «Новый босс с пронзительно голубыми глазами, которые так напоминают глаза Аннушки», — шепчет подсознание.

Я выбираюсь из ванной комнаты минут через тридцать. Тщательно вытираю полотенцем тело и мокрые волосы, а потом, выдохнув, облачаюсь в мужской халат и шлепанцы. Чувствую себя жутко неловко. Халат мне большой, он волочится по полу. Шлепанцы тоже больше на два размера, но выбирать не приходится. Все, чего мне хочется – это провалиться сквозь землю.

Отправляюсь на поиски хозяина дома. Надеюсь, мои вещи вернутся вместе с машиной, пусть даже я потеряла ключи.

Горского обнаруживаю в просторной гостиной. Он выглядит все также – классические брюки от костюма, рукава белой рубашки закатаны, две верхних пуговицы расстегнуты.

Мой новый босс смотрит какую-то спортивную передачу по телевизору. Вертит в руках стакан, на дне которого плещется бренди.

— Как самочувствие, Таисия? — сканирует меня оценивающим взглядом.

Я робко пожимаю плечами. К горлу снова подкатывается ком, но я держусь, не плачу. Просто осторожно сажусь на край дивана и кутаюсь в халат.

Горский подхватывает с журнального столика хрустальный графин с терпкой жидкостью.

— Через десять минут ребята привезут ужин. А пока выпейте немного, помогает прийти в себя, — приглашает меня, разливая остро пахнущую сладковатым древесным ароматом жидкость по стаканам.

Я послушно беру свою порцию.

Отпиваю глоток и морщусь – напиток обжигает разбитые губы.

Горский пьет молча, уставившись в экран телевизора.

— Зачем вы меня спасли? — интересуюсь негромко. — Неслись за мной по пятам, угрожали моему бывшему мужу пистолетом?

Он переводит взгляд на меня. Несколько мгновений откровенно рассматривает.

— Я же вам все объяснил: мне нужен личный консультант по некоторым вопросам на производстве. Или снова будете рассказывать о том, что не любите портовые города?

Я отрицательно качаю головой.

— Дело не в городе. Поймите: девочка – единственное, что меня волнует. Если я уеду, я потеряю с ней связь.

Горский насмешливо меня рассматривает.

— Если останетесь в городе, потеряете шанс увидеть ее навсегда. Ведь ваш муж теперь не успокоится, пока не добьет вас, верно?

Я киваю. Антон действительно злопамятен. По отношению к женщинам, особенно.

Горский с интересом на меня посматривает.

— Отчего вы к ней так привязались, Таисия? Она ведь вам даже не родная?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Когда я вышла замуж за Антона, Аннушке было три года. Одинокий, заброшенный всеми ребенок… Она-то и говорить толком не умела. Я тогда была безумно влюблена в своего мужа. Да, да, не смейтесь. Этот привлекательный ублюдок умеет кружить голову женщинам. А я просто хотела стать хорошей женой. Мне тогда казалось – вот оно, счастье!.. Вот и занялась его Аннушкой, как своей собственной дочерью. Со временем грань родная-не родная стерлась. Она мне ближе, чем родная.

Я замолкаю. Глотаю ком в горле и прячу взгляд. Мне больно, бесконечно больно от того, что суд запретил мне общаться с дочерью.

Горский тяжело вздыхает. Опрокидывает в себя бренди, а потом поднимается с дивана. Вырубает телевизор и подходит к окну. Засунув руки в карманы брюк, он пристально осматривает надвигающийся на город вечер.

— Десять лет назад похитили мою дочь, — произносит глухо. — Жена Нина ехала вместе с ребенком в сторону побережья. Пошла на обгон, ее подрезали, случилась авария. Она погибла на месте. А вот ребенок исчез. К тому времени, как я добрался до места аварии, полиция успела прочесать все окрестности. Информация о похищении была разослана по всем постам, но тщетно. Наша дочь, как в воду канула. Первое время я все ждал, что неведомый похититель позвонит и потребует выкуп, но никто так и не позвонил.

Я ошеломленно смотрю на Горского.

— Вы десять лет ждете звонок от похитителя?

Он горько усмехается.

— Нет, Таисия. Уже не жду. Но сегодня у моей дочери день рождения. Сегодня ей бы исполнилось одиннадцать.

Я замолкаю. По иронии судьбы моей приемной дочери, которую по решению суда оставили бывшему мужу, сегодня тоже исполняется одиннадцать.

Горский внимательно смотрит на меня.

— Понимаете, почему я поехал за вами следом? Я просто испугался, что вы наделаете глупостей. По себе знаю – эмоции плохой советчик. Впрочем, вы именно так и поступили.

Я вздыхаю. Отставляю стакан в сторону и прячу взгляд. По иронии судьбы моей приемной дочери, которую по решению суда оставили бывшему мужу, сегодня тоже исполняется одиннадцать.

Мы молчим. Кажется, наше молчание бесконечно.

Мы молчим. Кажется, наше молчание бесконечно.

Его прерывает заглядывающий в гостиную мужчина. Один из тех, что работают на Горского.

— Андрей Дмитриевич, ужин доставлен на кухню. В пакете одежда и обувь. Все, что смогли раздобыть. «Хендай» вскрыли и загнали на платную стоянку.

Мне протягивают небольшой пакет.

Я осторожно заглядываю внутрь. Там сарафан цвета хаки и белые босоножки. Совершенно непривычная для меня одежда.

— Сарафан? — срывается с губ непроизвольный возглас.

Горский закатывает глаза.

— Таисия, я же вам сказал: у меня отпуск! Мы едем на побережье. Вам приходилось видеть на побережье в разгар сезона людей в офисной одежде? Под Новороссийском живет моя семья. Там мой дом, мои друзья. Хотите влиться в новый коллектив – придется сменить имидж. Для тех, кто работает на винодельне, у нас имеется униформа. Вам ее выдадут на месте, не переживайте.

Я настороженно осматриваю новый наряд.

— Переодевайтесь, и ждем вас на кухне. Быстро поужинаем и отправимся в путь, — не желая тратить время на разговоры, приказывает Горский.

— А вещи, что были в машине? — уточняю робко.

— Ваш ноутбук, телефон и чемоданы уже погружены в наш автомобиль. Сим-карту смените, а вашу машину оставим пока на стоянке. Пусть ваш муж думает, что вы остались в городе.

Я напряженно сглатываю.

— Хорошо, пусть будет так.

Беру пакет с вещами и исчезаю за дверью.

Сарафан мне даже слегка великоват, а вот босоножки в самый раз.

Как бы там ни было, в сарафане я чувствую себя намного увереннее, чем в мужском халате.

Когда я появляюсь на кухне, стол уже накрыт. Шашлык, овощи на гриле и лепешки. Ничего лишнего, все исключительно по-мужски.

Кроме Горского за столом сидят еще трое мужчин. Судя по беседе, это его команда. Они вместе работают над какими-то проектами.

— Знакомьтесь, Таисия, это наша команда. В Новороссийске будете работать вместе с ними, — подтверждает мою догадку Горский.

Я киваю, пытаюсь запомнить имена. У Сергея светлые волосы, Олег полноват, а Николай так и норовит подробнее рассмотреть мое декольте.

Ладно, по ходу разберемся.

После ужина мы покидаем дом.

Я сажусь в просторный салон большого черного внедорожника рядом с Николаем и Олегом.

Олег загружает планшет, Николай листает ленту в телефоне, а я тихонько устраиваюсь в самом углу, не желая вмешиваться в беседу.

Горский занимает место впереди. Поворачивается ко мне. Протягивает мой мобильник и новую сим-карту.

— Пожалуйста, Таисия, без глупостей, — пронизывает меня предупреждающим взглядом. — С нового номера вы не должны даже пытаться связаться со своей падчерицей. Это может навлечь на вас новые неприятности. Я советую вам сосредоточиться на работе.

Я подавляю вздох. Мне не хочется признавать, но он чертовски прав.

Машина медленно трогается с места.

За нами следует еще один внедорожник. Там тоже сотрудники. Возможно, кто-то из охраны, я не уточняю. Старательно меняю симку в телефоне. Набравшись мужества, приоткрываю окно и выбрасываю старую на обочину дороги. Горячий ветер ударяет в лицо, а сердце опаляет болью. Такое ощущение, что я только что выбросила ключик, которым открывалась дверь в мое прошлое. Та самая дверь, за которой меня ждала Аннушка. Мне хочется плакать, но я стискиваю зубы. Мысленно обещаю себе, что вернусь за дочкой. Только приду немного в себя, и придумаю план. Я ведь всегда нахожу креативные решения, которые ни раз вытаскивали компанию Антона с самого дна. Надеюсь, и здесь не подведет.

На город медленно надвигается ночь. Два внедорожника несутся вперед по трассе. Мелькнув последний раз, мгновенно гаснет солнце. Дорога погружается во мрак. Я прикрываю глаза. Сердце опаляет боль. Для меня погасло не солнце - погасла надежда на встречу с Аннушкой.

Несколько часов подряд машины движутся по трассе без остановки. Останавливаемся лишь однажды – размяться и выпить кофе.

Когда мы подъезжаем к Новороссийску, вокруг плотная ночь. Я понемногу прогоняю дремоту. Верчу по сторонам головой.

Город раскинулся впереди огромной чашей из тысячи огней.

Чем он ближе, тем чаще встречаются различные постройки. Элеваторы, центры логистики, обшарпанные, едва держащиеся двухэтажные дома из прошлого века с причудливыми окнами – и тут же внезапно, как грибы после дождя, выпрыгивают освещенные огнями современные высотки. Новороссийск и его окрестности – места дичайших контрастов, и это заметно даже ночью. Мысленно подавляю вздох – я не очень люблю такие пейзажи.

…И тут внезапно открывается освещенная огнями бухта. Черная водная гладь, как зеркало, отражает огни города, а в самом центре воды застыли сотканные из сотен огней корабли.

Я завороженно замираю.

Горский, уловив мой восторг, не может скрыть улыбки.

— Видите, Таисия, портовые города тоже могут удивлять, — подмигивает мне с переднего сиденья он. И тут же просит водителя: — Серега, сверни-ка на смотровую площадку. Полюбуемся морем, пока не наступил рассвет.

Сергей послушно кивает и через пару десятков метров сворачивает на внезапно выпавшую смотровую площадку.

В предрассветный час здесь пусто. Только огромные белоснежные буквы «Город-Герой Новороссийск» встречают нашу компанию.

Смотровая площадка, одна из самых живописных и привлекательных точек города, расположена на высоте. Нам открывается захватывающий вид на окружающую природу и море.

Отсюда открывается панорама на визитную карточку города — величественные горы и море, а также сам Новороссийск с его портом и архитектурными достопримечательностями.

Я с любопытством осматриваю место нашего внезапного привала. Сама площадка хорошо обустроена: здесь есть специальные смотровые зоны, скамейки для отдыха и удобные дорожки, что делает её доступной для всех желающих.

Горский покидает машину первым. Открывает мне дверцу, выпускает вперед.

Я выбираюсь из машины и с наслаждением втягиваю воздух полной грудью. Он пахнет летней травой, хвоей и морем.

Мы подходим к ограждению. Внизу перед нами бухта. Сотни огней пылают, освещая понтон и корабли. Вода похожа на огромное черное зеркало.

— Сюда приезжают не только за впечатляющими видами, но и за атмосферой умиротворения и вдохновения. — Поясняет Горский. — Особенно красиво здесь в вечернее время, когда город начинает переливаться огнями, а горы вокруг окутываются мягким светом заката. Можно сказать, нам повезло – успели ухватить за хвост остатки величия перед самым рассветом.

Я не отвечаю. Лишь всматриваюсь в черные воды бесконечной бухты. В голове пусто. Мое сердце настолько изранено, что у него не осталось ресурса на боль.

Некоторое время мы молча созерцаем открывшуюся взору красоту. Она кажется дикой на фоне моей разбитой жизни, но одновременно вселяет надежду на чудо.

Мужчины негромко переговариваются, курят. На востоке медленно занимается рассвет. Ночная красота медленно гаснет, уступая место новому дню. Первые лучи солнца проступают сквозь горизонт. Окружающий пейзаж наполняется золотистым светом, который нежно касается водной глади. Мягкий утренний свет подчеркивает контуры зданий и холмов, делая их более живыми и выразительными.

В воздухе ощущается свежесть утренней росы. Просыпаются птицы. Внизу слышится негромкий шум морского прибоя. Легкий прохладный бриз приятно ласкает мое лицо и плечи. Я зябко ёжусь.

— Все, едем, — кивком головы указывает на машину Горский. — Сегодня отсыпаемся, завтра приступим к работе.

Открывает мне дверцу, помогая устроиться на заднем сиденье, а потом забирается вперед, на место рядом с водителем.

— А как же ваш отпуск? — я с любопытством посматриваю на него.

Он пожимает плечами.

— А что отпуск? Отпуск работе не помеха. Буду больше времени проводить у моря.

— Здесь вы тоже снимаете дом? — уточняю больше для развлечения, потому что несколько часов ночной дороги жутко меня утомили.

— Нет, что вы. Здесь я живу, — он посмеивается. — Надеюсь, вам тут понравится.

«Это вряд ли», — скептично усмехаюсь про себя. Но вслух ничего не говорю.

Мы сворачиваем с трассы в небольшой курортный поселок, и вскоре обе машины останавливаются перед частным мини-отелем, из тех, где хозяева встречают немногочисленных гостей, как родных.

Отель похож на небольшой светлый замок. Балконы с ограждениями в виде балясин, соединенных горизонтальной балкой, усиливают впечатление. Во дворе имеются мангальная зона и бассейн для постояльцев. Здесь нет пафоса и шика, присущего крупным отелям. Этот небольшой уютный уголок для тех, кто хочет немного отдохнуть от городской суеты.

Горский выбирается из машины первым. Остальные делают то же самое. Я в недоумении.

На мой немой вопрос он поясняет:

— Гостевой дом принадлежит моей матери. Сегодня погостим у нее. Отоспимся, придем в себя, а завтра с утра уже отправимся на винодельню.

Я напрягаюсь. Хватаю его за руку.

— Постойте, я… я не могу позволить себе отдых в отеле. Мне нечем платить за проживание, последние деньги я потратила на торт для своей падчерицы.

Горский скептично меня рассматривает.

— Торт вы купили зря, конечно, — произносит твердо. — А все остальное для вас совершенно бесплатно, как и для других сотрудников. Считайте, что на сутки попали в мини-отель, где все включено: завтрак, обед, ужин, сауна и бассейн. Но пока не освоитесь, лучше держитесь рядом со мной.

— Хорошо, — киваю согласно, а у самой внутри нарастает напряжение. Я не привыкла работать в таком режиме. Должен быть офис, строгий дресс-код и прочие атрибуты серьезного сотрудничества, а не отдых «все включено» в отеле у мамы босса.

Похоже, недовольна только я. Остальные гости готовы отправиться по своим номерам. Видимо, здесь так принято – въезжаешь в курортную зону и сначала отдыхаешь. Впрочем, разве я могу винить Горского? У него отпуск, он сразу обозначил этот момент. Так что хочешь не хочешь, а придется вливаться в новую компанию и примерять на себя новые обстоятельства.

Будто подтверждая мои мысли, Андрей Дмитриевич берет меня за локоть и уверенно ведет к входной двери.

Мы оказываемся в просторном холле с зеркальным потолком и выложенными белой мраморной плиткой полами. Стены украшены лепниной. В середине холла стоит два уютных диванчика и кресло. На журнальном столике стопка рекламных проспектов от местных столовых и кафе. Отдельно лежат рекламные брошюры, приглашающие на винодельню «Галерея». На рецепшене никого нет, но нам навстречу уже спускается приятная женщина в возрасте. Она в легком платье и сабо без каблука. На ее лице почти нет косметики, а ее окрашенные светлые волосы собраны в тугой пучок.

— Андрей, сыночек, ну, наконец-то ты добрался до дома! Я думала, не дождусь в этом сезоне, — радуется она и с восхищением тянет к нему свои мягкие руки.

— Мам, ну, не начинай… — бурчит Горский, а сам крепко ее обнимает и целует.

— Ты приютишь нашу компанию? Нас много, — он хитро смотрит на мать.

— Как не приютить? Сейчас всех оформим! Твой приезд для нас всегда радость. Шашлык на кухне уже замариновали. Устроим вечером праздник.

Из-за угла выглядывает девушка в форме, которую носят сотрудники отеля. Они с Горским похожи, я сразу определяю, что это сестра.

— Ну, надо же, кто к нам пожаловал? — смеется незнакомка. Отталкивает мать и виснет у него на шее.

Я отступаю назад. Почему-то чувствую неловкость. В моей семьей не принято обниматься и радоваться встречам. У нас все по-другому. Все сдержаны, чопорны и постоянно предъявляют друг другу претензии за промахи. Именно поэтому я не сообщила родным о разводе. Проще ютиться в машине и завтракать уцененными вчерашними сырниками, чем предстать перед родителями и братом в амплуа неудачницы, которую с позором выгнал из дома муж, променяв на беременную любовницу.

Я так сильно полюбила Аннушку, потому что понимала, что она чувствует. Одиночество в семье – страшная вещь. Отчаявшийся, одинокий ребенок – что может быть хуже?

А тут – как в турецком сериале. Гостевой дом, любовь, объятия…

Огорчиться из-за потери связи с Аннушкой я не успеваю, потому что обе женщины, как по команде, поворачиваются в мою сторону.

Я нервно сглатываю.

— Доброе утро, — здороваюсь, чувствуя еще большую неловкость. Пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

Как назло, все новые коллеги рассредоточились по холлу, и мне не за кого спрятаться. Выглядит все так, как будто я прибыла с их любимым сыном и братом в паре.

— О, ты привез невесту? — беспардонно уточняет сестра, и я чувствую, как мой новый босс напрягается.

— Даша, о чем ты? — недоумевает он. — Таисия наш новый сотрудник. Она здесь впервые, поэтому я попросил ее не отходить от меня до тех пор, пока мы не оформимся. Кстати, знакомьтесь. Таисия будет работать в отделе маркетинга. Это моя мама, Анна Григорьевна, а это сестра Дарья. Прошу любить и жаловать.

Представив семье, Горский несколько мгновений оценивает меня взглядом, и его губы медленно расползаются в ироничной улыбке.

— Хотя, знаете, мои дорогие, я подумаю насчет вашего предложения насчет невесты. Только откормим ее немного?

Мать и сестра переглядываются, смеются. Я вдруг осознаю, что на их фоне выгляжу жутко тощей.

— Шутник, — Дарья морщит свой любопытный нос.

— Ладно, пойду, выдам ключи от номера твоим коллегам. А вы, Таисия, чувствуйте себя, как дома, — Анна Григорьевна похлопывает меня по руке и устремляется вниз, в зону рецепшена.

— Таисия, добро пожаловать. Извините, что мы приняли вас на подругу Андрея. Просто он так редко с кем-то встречается, вот мы и обрадовались, думали, у него наконец-то появился кто-то стоящий, — тут же вступает в разговор Дарья, и я понимаю, что она болтушка.

Где-то глубоко внутри прокатывается волна облегчения. Я вдруг ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь. Ну, конечно, я не подхожу под их семейные габариты! Они все любят жизнь, наслаждаются ею, ни в чем себе не отказывают, а я… Психически неуравновешенная неврастеничка, вот кто я.

— Я пережила тяжелый развод и потеряла в весе, — зачем-то оправдываюсь перед сестрой Горского. — А я из тех женщин, которых худоба совсем не красит, увы…

— Так вы… бывшая жена Вятича?! — Дарья всплескивает руками.

Я в смятении. Киваю.

— Да, есть такое дело…

— Я вчера видела ролик из суда. Его разнесли по интернету. А в жизни ваш муж такой же привлекательный, как и на камере?

— Даша! — рычит Горский, и его сестра тут же прикрывает рот ладонью.

— Не обижайтесь на мои вопросы. Мы здесь следим за жизнью конкурентов, а Вятич… он для нас особый конкурент, — виновато улыбается она. — «Галерея» расширяется, выходит на рынок сбыта, где всем заправляет ваш бывший супруг. Так что, держим руку на пульсе.

— Хватит болтать, мы не спали ночь, — строго обрывает сестру Горский. — Лучше найди нормальный номер. Я обещал Таисии, что она увидит из окна море.

— Будет сложно, но я попытаюсь. Андрей, оставь ее нам на неделю, мы ее откормим, обещаю, — поднимаясь по лестнице наверх, веселится Дарья. — Вдруг на этот раз нам повезет, и ты, наконец, женишься?

— Прости, милая, но Таисия нужна мне на производстве, а не в качестве жены, — отрицательно качает головой мой новый босс и подталкивает меня вперед.

— Таисия, ваш номер ждет не дождется, когда вы его займете. И не слушайте Дашу, она любит болтать всякую ерунду. Вещи вам принесет кто-нибудь из ребят, — указывает кивком наверх.

— Было бы замечательно, — бурчу я и послушно плетусь по ступеням вслед за болтушкой Дарьей.

Ничего не скажешь, отличное начало нового контракта. И почему меня царапнула его фраза о том, что я нужна исключительно на производстве? Можно подумать, меня интересует что-то другое.

Дарья распахивает передо мной дверь номера на третьем этаже. Я осматриваюсь.

Номер небольшой, но в нем есть кровать с мягкой периной и подушкой. Это главное, ведь двое суток без нормального места для сна отняли у меня последние силы.

— Принести вам кофе в номер? — услужливо интересуется Дарья.

— Нет, спасибо, — качаю головой. — Сначала я немного отдохну.

— И то верно. Пусть весь мир подождет, — подмигивает мне сестра Горского и прикрывает за собой дверь.

А я, позабыв обо всем на свете, падаю на кровать и проваливаюсь в сон.

Мои дорогие читатели, пока Таисия отсыпается, я продолжаю знакомить вас с книгами из нашего литмоба  🔥

от 

властный герой, нежная героиня, разница в возрасте

Я просыпаюсь от шума снаружи. Первые несколько мгновений не могу понять, где нахожусь, а потом вспоминаю и накрывает волной паники. Как я могла?! Как могла уехать из города, в котором осталась Аннушка?

Сажусь на кровати и чувствую, как ноет все тело. Вчерашняя потасовка с бывшим мужем не прошла бесследно, но я не хочу об этом думать.

Отправляюсь в ванную комнату. Долго стою под струями душа, пытаюсь собраться с мыслями. Может, и хорошо, что Горский решил всем дать выходной?

Нахожу в чемодане элегантный летний костюм с бирюзовым принтом пейсли. Рубашка с рукавом три четверти и широкие брюки – то, что нужно. А главное – ткань не мнется, что немаловажно для короткого отпуска.

Приведя себя в порядок, я решаюсь выйти из номера.

На рецепшене встречаю Дарью.

— Таисия, доброго дня! — улыбается сестра Горского. Подмечаю, что она милая. Нежные черты лица, нос пуговкой и едва заметные конопушки придают ей особый шарм. Ее невозможно назвать полной, хоть она и не худенькая. Природа одарила ее идеальными пропорциями. Собранные в тугой пучок длинные волосы цвета пережженной карамели усиливают общее впечатление.

Не могу не улыбнуться в ответ.

— Добрый день. А где Андрей Дмитриевич? — уточняю осторожно.

— Уехал на морскую рыбалку с теми ребятами, что прибыли вчера вместе с вами, — поясняет девушка. — Он распорядился, чтобы вас не беспокоили, а когда проснетесь, хорошенько покормили.

Вроде бы надо радоваться, что не пришлось тащиться на морскую рыбалку, а я чувствую досаду от того, что Горский меня бросил. Как будто он не считает меня частью команды. Я привыкла держать руку на пульсе, и мне обидно, что в новой компании со мной не считаются.

— Ресторан вон за той дверью. Там как раз обед в самом разгаре. А потом можно будет поплавать в бассейне или сходить к морю, — продолжает щебетать Дарья. — На ужин будет шашлык. Мангальную зону уже начали готовить.

— А до моря далеко? — уточняю на всякий случай.

Она улыбается.

— Километра полтора. Бассейн ближе.

— Нет, для бассейна у меня нет купальника. Может, после обеда прогуляюсь до моря, — принимаю решение.

— Так я для вас найду купальник, — дружелюбно предлагает бесхитростная Дарья. — Какой у вас размер?

— Сорок четвертый, но не стоит беспокоиться. Я найду, чем заняться.

Дарья лишь качает головой.

Я отправляюсь в ресторан.

Шведский стол радует обилием блюд. Тут и первое, и второе, и несколько видов десерта.

Я принимаю решение ни в чем себе не отказывать, и набираю полный поднос еды.

Делаю большую кружку крепкого кофе и нахожу место у окна.

Из окна видно большой бассейн. Он залит солнечным светом и приятно манит поплавать. А еще там нет ни единого посетителя, что тоже соблазняет.

Я подавляю вздох и отвожу взгляд. Я ведь даже не могу себе позволить самый дешевый купальник - налички почти не осталось, а карты пусты.

Пообедав, я медленно иду по холлу обратно в номер.

— Таисия! — манит меня к себе вынырнувшая из-за стойки Дарья.

— Вот, купальник и полотенце, — она протягивает мне пакет. — Не забудьте взять крем от загара, у бассейна открытое солнце. Сейчас самое пекло.

— Спасибо.

Внезапный подарок манит соблазном, и я решаюсь отправиться в зону бассейна. Внимательно осматриваю купальник. Он черного цвета, закрытый. Открыта только спина. Прозрачная упаковка и бирки на ткани подчеркивают, что он совершенно новый. То, что надо, чтобы скрыть отметины, которые оставил мой бывший муж на прощание.

Я переодеваюсь в раздевалке. Купальник оказывается в пору, и я, наплевав на средства от загара, погружаюсь в теплую воду бассейна.

Какое блаженство! И время теряет счет.

Возвращаюсь в реальность только тогда, когда в зоне бассейна появляется Дарья.

— Ваши коллеги вернулись с морской рыбалки. Андрей просил позвать вас в ресторан, — манит меня она. — А, вот и он.

Я поднимаю голову. К бассейну идет Горский. Он в белой футболке и шортах, успел обгореть на солнце, но выглядит весьма привлекательно.

Почему-то я чувствую внезапное смятение. Как глупо было нырять с головой! Мало того, что я тощая, так еще и похожа на мокрую облезлую мышь! Отличная презентация семя новому боссу, ничего не скажешь…

Пытаясь сохранить остатки достоинства, я тороплюсь выбраться из воды до того, как Горский окажется рядом. Конечно, если закутаюсь в полотенце, это мало поможет вернуть хоть какую-то привлекательность, но я хотя бы не буду ощущать себя беззащитной.

Я решительно выбираюсь из воды, тянусь за полотенцем. Едва успеваю накинуть его на плечи, как перед глазами все темнеет. К собственному ужасу, я проваливаюсь во мрак. Слышу громкие голоса Горского и его сестры, а прийти в себя никак не получается.

Резкий запах аммиака приводит меня в чувство. Обнаруживаю себя в кресле в прохладном холле у рецепшена.

— Сколько времени вы провели на солнце, Таисия? — с тревогой посматривает на меня Горский. Дарья хлопочет рядом.

— Не знаю, — я растерянно осматриваюсь. Чувствую, как пульсирует боль в висках.

— Вы свои плечи видели? — Горский проводит по лицу рукой. — Даша, у тебя пантенол есть? Принеси его в номер, пожалуйста.

Протягивает мне крепкую руку.

— Давайте в номер, я вам помогу.

— Со мной все в порядке, вы зря беспокоитесь, — отнекиваюсь я. Вжимаюсь в кресло. Не хочу, чтобы он мне помогал подняться. Я сильная и независимая, и уж с чем, с чем, а с тем, чтобы встать на ноги, я точно справлюсь.

— Ага, как же, — фыркает Горский. Безаппеляционно тянет меня к себе и ловко подхватывает за талию.

Я на миг прикрываю глаза. Как же стыдно! Мало того, что вчера он приволок меня к себе в порванной одежде после стычки с бывшим мужем, так я еще и сегодня умудрилась отличиться и получила солнечный удар.

Мы медленно поднимаемся на третий этаж.

У меня кружится голова. Я наконец ощущаю боль на коже. Мои плечи приобрели алый оттенок, и кажется, к ним невозможно прикоснуться.

Дарья догоняет нас уже у двери, с добытым тюбиком пантенола. Протягивает его и пачку пенталгина.

— Вот, нашла. И обезболивающее тоже есть.

Горский кивает.

— Спасибо, Дашенька.

— Я тогда пойду помогать во двор. Обожаю вечеринки! — тепло улыбается его сестра и исчезает на лестнице.

Почему-то от ее улыбки я чувствую себя совсем неловко.

Горский толкает плечом дверь и пропускает меня вперед.

— Садитесь, — приказывает строго, указывая на кровать. — Я намажу вам спину и плечи, может, хоть немного облегчит страдания.

Я вздыхаю. Ну, что за невезенье?

Опускаюсь на кровать и поворачиваюсь спиной к своему новому боссу.

Он осторожно приспускает бретели на купальнике, оголяя мои плечи и открывает тюбик с целебной мазью. Я морщусь - даже легкое прикосновение вызывает жуткий дискомфорт. Но когда его пальцы спускаются ниже, туда, где спина обгорела не так сильно, по коже прокатывается ворох приятных мурашек.

Я замираю. Ощущаю его запах – что-то мужское, с примесью морского бриза и соленой морской воды. Мне приятен его запах. От мягких прикосновений его пальцев сердце начинает биться сильнее. Я прикрываю глаза и проваливаюсь в приятную негу, которая окутывает, как мягкий плед.

— Кажется, все, — выдергивая меня из сладкого забытия, раздается голос Горского совсем рядом с моей шеей, и в нем слышатся чуть хриплые нотки.

Я оборачиваюсь. Наши взгляды встречаются. В глазах моего босса вспыхивает желание, и что-то отзывается горячим спазмом внизу живота на этот взгляд.

Я осторожно сглатываю. Боюсь даже дышать. Новое, странное ощущение охватывает всю мою женскую сущность, заставляя оторопеть.

Горский практически мгновенно гасит внезапный порыв и отодвигается от меня подальше.

— Дальше справитесь сами? — уточняет слишком резко. — Как станет легче, спускайтесь вниз, в мангальную зону. У нас сегодня вечеринка.

Он так быстро покидает мой номер и так громко хлопает дверью, что я вздрагиваю. Продолжаю сидеть на кровати со спущенными с плеч бретелями купальника и отрешенно пялюсь в стену.