P.S. Ненужное зачеркнуть

Объявили прибытие рейса из Москвы. Спустя некоторое время человек, стоявший среди встречающих, мог наблюдать, как высокий, спортивный парень в джинсах и кожаной куртке забрал свой багаж и вместе с остальными направился к выходу из зала. Когда он проходил мимо рамки, человек достал из кармана гаджет и отчитался:

- Прилетел. Да, Дмитрий Александрович, на месте. Выходит.

Выслушал что-то и кивнул:

- Я понял, Дмитрий Александрович.

Тем временем хмурый рослый темноволосый парень уже миновал зал. За стеклянной стеной было видно, как он идет к выходу, небрежно закинув на плечо рюкзак. Человек, наблюдавший за ним, спрятал гаджет в карман и двинулся следом.

***

После того как ему доложили, что пасынок уже в Питере, Дмитрий Ярцев направился в спальню. Время было позднее, половина второго ночи. По всем законам надо уже спать и десятый сон видеть, но женщина, вроде бы дремавшая до того, тут же вскинулась и приподнялась на постели. В серых глазах вопрос.

- Все, Марин, - Дмитрий уселся на край постели, не забыв погладить пока еще плоский животик. – Долетел твой Володька.

Потом добавил, видя, что у нее все равно глаза горят беспокойством:

- Не волнуйся, за ним присмотрят.

- Знаю, - Марина нервно сглотнула, а ему совсем не нравилось выражение ее лица.

- Да перестань ты, он не маленький. Здоровый лоб, почти шесть лет жил один в другой стране и ничего.

- Может, надо было предупредить Дашу? – она потерла глаза.

- Вот нахрена ты сейчас надумываешь? Марина, ты что, совсем ему дать шанс не хочешь? Боишься, что налажает? Успокойся. Если он сунется к Даше и опять дурить начнет, там есть кому вправить ему мозги.

Вот за это Марина переживала больше всего. За Дашу она готова была порвать любого. Но Вовка ее сын. Ее кровь.

- Все будет хорошо, — сказал он, забирая ее в объятия. – Они молодые, сами разберутся.

***

Тем временем в Питере

***

Ночной аэропорт встретил суетой и внутренней пустотой.

Владимир двигался вместе с людским потоком, одиночество в толпе, обособленность, как в коконе – это было хорошо. Под настроение в самый раз. Вещей у него было немного, один рюкзак. Он приехал спонтанно и не хотел ничего планировать наперед. Просто сорвался, потому что стало невмоготу.

Он ведь пытался с этим бороться. И даже потянул руководство фирмой, но в какой-то момент понял, что – все. Проклятое чувство, как будто постоянно не хватает воздуха, маетно, давит, как гранитной плитой, оно стало невыносимым. И это не здоровье, на здоровье он не жаловался точно. Мотор исправно качал кровь, Владимир горы свернуть мог бы.

Но если не в коня корм. Все потеряло смысл, потому что… рядом нет ее.

Выела ему сердце эта девчонка. Выела и бросила.

Сейчас он вышел из здания и направился к стоянке. На улице мелкий дождь, промозгло и свежо, аж до костей пробирал ветерок. Питерская весна, лужи под ногами, сырость, ночную темень разгонял свет прожекторов.

И где-то в этом городе она.

Такси уже ждало, теперь надо было доехать до отеля, где он забронировал номер. Владимир выбрал тот самый отель, перед которым видел ее в прошлый раз с тем мужиком. С Марьиным. Он осознавал, что в этом было что-то мазохистское, извращенное.

Плевать ему было на то, как оно выглядит! На все плевать. На мысли эти ущербные, от которых горело в груди как от яда и стискивалось горло. Имело значение только то, что там недалеко Арт-салон, в котором она работает.

Туда Владимир собирался наведаться утром.

Но до утра, до того как салон откроется, было еще несколько часов. Их надо было как-то убить. Он вытянулся на постели, как был в одежде и закрыл глаза.

***

У Даши сегодня намечался самый обычный день. Ничего неожиданного не предвиделось.

С утра обширная программа. Заехать в колледж, занести кое-какие недостающие документы. Ее ведь направили сюда переводом, и диплом предстояло получать здесь. Конечно, протекция Покровского сыграла решающую роль, но Даша не хотела наглеть и садиться на шею. На нее и так тут косились, поэтому бегала по всем инстанциям она сама.

Еще надо было обязательно увидеться с дипломным руководителем, договаривались с утра до начала лекций. Но этот преподаватель, Геннадий Арустамов, как-то сразу невзлюбил ее и воспринял в штыки. Да, он взялся вести ее (еще бы не взялся, когда на него надавили на самом верхнем уровне), но не скрывал своего пренебрежительного отношения к «блатным». Хотя и делал это так, что невозможно было придраться. В общем, с руководителем были определенные сложности, но Даша собиралась доказать, что чего-то стоит сама.

И потом забежать на подготовительный, куда ее тоже устроил Покровский. Но это уже вечером, после шести. И вот там… Там можно было рисовать. Много, с натуры, композиция. Это была настоящая отдушина.

Но день немного не заладился. Попасть с утра на консультацию к дипломному руководителю не вышло. Арустамов встретил Дашу перед аудиторией, скептически покосился на ее светлый плащ (ну да, вкусы у нее старомодные) и сказал:

- Извините, Колесова, у меня сейчас лекции, нет времени вами заниматься. Придете после обеда к двум.

И направился по коридору прочь.

Даша смолчала и отошла. Стояла потом в коридоре, глядя на высокую удаляющуюся фигуру в темном костюме. Она ведь специально подошла немного раньше, зная, что будет окно, он сам ей назначил. Он уже дважды браковал все, что она наработала, да и сроки поджимали. Но спорить и доказывать что-то не имело смысла. Стоять здесь, ждать неизвестно чего, тоже не имело смысла. Она занесла недостающие документы, а потом поехала на работу.

Но на место она добралась даже немного раньше. До открытия Арт-салона оставалось еще около пятнадцати минут. Даша припарковала машину.

Вот, кстати. Когда она перебралась в Питер, ее уже ждал тут этот «сюрприз». У нее теперь была своя машина, пусть и не новая, и модель не дорогая, но все равно. Даша просто не привыкла к тому, что все сыплется с неба, чувствовала себя неловко. Это было как-то… слишком для нее. Хотя у нее были права, и она умела водить, мама Марина позаботилась об этом. Но да, приходилось признать, что без машины успевать везде было бы на порядок труднее.

Сейчас она припарковалась и, поскольку оставалось время, забежала в кафе напротив. Взяла там латте и фирменные рогалики, а потом не спеша направилась к салону, держа пластиковый стакан и бумажный пакетик с выпечкой.

А погода опять начала портиться, ветерок подул, снова начал накрапывать дождик. Даша быстрее пошла к переходу, там как раз зажегся зеленый. Она вовремя успела к открытию, на крыльце салона уже стояла Наталья.

Дальше начался рабочий день. И, если честно, работать в салоне Даше нравилось больше всего. У нее тут был свой уголок, где она сидела за компьютером, а еще ее иногда подключали к «худсовету»: что как подать, куда лучше поставить, какое выставить освещение. Это было особенно интересно и позволяло ощутить себя частью команды.

С утра как раз было новое поступление. Приехал Даниил Марьин, они принимали товар, Даша помогала распаковывать коробки. Случайно оглянулась, потянувшись за резаком.

И невольно замерла.

В вестибюле был Владимир Зарубин. Черная кожаная куртка, джинсы, футболка. Темная щетина на щеках. За то время, что они не виделись, он как будто стал выше ростом и похудел.

Изменился. Но чтобы настолько. Куда только делся прежний беспечный и наглый мажор Вова, с которым она случайно познакомилась в парке? Тот парень был веселым и интересным, он… нравился ей. Очень. Но тогда она еще не знала, кто он и на что способен. Теперь Даша знала о Владимире Зарубине все. И все равно не знала, зачем он все это делает.

Сейчас он смотрел прямо на нее.

Даше показалось, что ее заливает холодом, она сразу же отвернулась и принялась распаковывать коробку. Резак неудачно соскользнул, она порезала палец.

Черт… Было больно. Наверное. Боли Даша не чувствовала, но, как назло, сразу потекла кровь, будто от сабельной раны. Она молча потянула палец в рот. День точно не заладился с самого утра, досадно было смертельно. Дурацкое смятение, а в висках стучало так, что можно было оглохнуть.

- Даша? – охнула рядом Наталья.

- А? — она вскинула взгляд. - Ничего, все в порядке. Сейчас промою.

Ничего теперь не было в порядке, все валилось из рук. Даша отложила резак и…

- Даша.

Это был его голос. Она повела головой и направилась в сторону подсобок. Палец снова начало кровить, порез быстро набух жирной каплей. Надо было промыть ранку, перевязать и просто как-то убрать кровь. Иначе она запачкает новые экспонаты.

На самом деле, ей просто надо было уйти подальше от него. Не видеть, не слышать, не знать.

- Даша!

Он двигался слишком быстро, она не успеет. Она зажала руку и пошла быстрее.

- Даша, постой! Не делай вид, что ты меня не слышишь!

Даша остановилась и выпрямилась, поворачиваясь к нему лицом.

Не больше десятка шагов между ними. Снова вспыхнуло в памяти все. И как ее сбила машина, а он бежал с ней на руках в больницу. И тот случай на свадьбе, когда он пытался ее увезти. Ее стало заливать краской.

Надо было что-то говорить, чем-то ответить. Но ей не пришлось.

Между ними вклинился Даниил Марьин.

- Что тебе здесь нужно? – проговорил резко.

Владимир напрягся и мотнул головой.

- Отойди. Мне нужно поговорить с ней.

Но Марьин только презрительно хмыкнул:

- Нет, парень, говорить ты будешь со мной. Пойдем-ка на свежий воздух.

А тот застыл, сжимая кулаки. Потом выплюнул:

- Пойдем выйдем.

***

Казалось, его просто выжжет изнутри. Владимир шел за Марьиным, кулаки сжимались до хруста, дыхание вырывалось со свистом сквозь сжатые зубы. Он собирался высказать лощеному мажору в морду, чтобы шел лесом. А потом…

Стоило только выйти за дверь, Марьин резко развернулся к нему:

- Зачем пришел?

- Тебя забыл спросить.

- Тебе здесь делать нечего.

Этот тип не пускал его к ней, а ему нужно было ее увидеть. Бешенство накатывало волнами, но Владимир еще каким-то чудом сдерживался.

- Это не тебе решать, – начал, отводя вбок голову.

- Именно, что мне. Как только совести хватает приходить? Не ты собирался подложить ее под своего дружка?!

А его просто прорвало.

- Слушай, ты! Я никогда и никому не позволю к ней прикоснуться! Ты понял?! Ты еще хуже меня! Пудришь девчонке мозги, а сам женат!

- Я пудрю?! Я защищаю ее от тебя, урода!

Теперь уже кричали оба.

***

Даше казалось, у нее земля горит под ногами. А смотреть в ту сторону, где эти двое ругались за стеклянной стеной, было просто до ужаса стыдно. В который раз он заставлял ее проходить через это!

Неужели он не понимает?!

Доносились обрывки фраз, выкрики на повышенных тонах. В какой-то момент ей даже показалось, что оба и он, и Марьин перешли на иностранный. Боже… Как ей сейчас хотелось провалиться от стыда за очередную сцену, которую Владимир тут устроил… Хуже, чем тогда на свадьбе мамы. Нет, наверное, все-таки хуже было уже невозможно, а это просто цирк какой-то. Зачем он это делает, что хочет доказать?!

- Даша, — рядом раздался негромкий голос Натальи.

- Да, — она сразу обернулась.

- Как твоя рука?

Она и забыла, а кровь уже стекала по запястью и накапала на пол.

- Ничего, — проговорила Даша. – Ничего, я сейчас замою.

- Подожди, — качнула головой Наталья. – Порез глубокий. Надо обработать, пойдем, я помогу.

Взяла ее за плечо и увела в подсобку. А там, пока ей обрабатывали ранку перекисью, Даша извелась, она едва могла стоять на месте. Ее тянуло туда, узнать, что происходит. Ужасно. Ей было физически больно.

- Даша, — Наталья смотрела на нее. – Вам нужно поговорить.

- Что? – с трудом выдохнула она.

- Нельзя все время избегать этого. Я понимаю, ты обижена, но парень уже на грани.

***

Был какой-то провал. Владимир привык считать себя уравновешенным и рациональным, но сейчас из него летело все, что копилось эти долгие месяцы. Но легче не становилось, нет. Ядовитое пламя в груди горело еще сильнее.

Потом нахлынуло опустошение. Собралась охрана, не надо было смотреть по сторонам, чтобы заметить, к ним подтянулись люди Покровского и личный телохранитель Даши, которого к ней приставил Ярцев.

- Ты что, не понимаешь, что пугаешь ее? – в конце концов сказал Марьин. - Хочешь приблизиться к ней, найди какой-то другой способ.

Повернулся и ушел внутрь.

Каково это, когда ты пролетаешь и ничего не можешь сделать? Владимир стоял перед этой стеклянной стеной, отделявшей его, словно прокаженного. Сжимал кулаки, а горло стискивалось. Потом резко развернулся и пошел прочь. Дождь припустил сильнее, капли шлепались на голову, скапливались на кончиках волос и стекали по лицу, плевать ему было.

- Эй, парень! – окрик. – Глаза разуй, смотри, куда прешь!

Владимир обнаружил себя на пешеходном переходе. На него орал, высунувшись из окна, какой-то водитель. Горел красный.

Мгновенно пронеслось в памяти как точно так же, как и он сейчас, Даша поперлась на красный тогда, и ее сбила машина. Ярко встал перед глазами весь этот эпизод из его мрачной в последнее время жизни.

- Отойдем, — ему необходимо было, изнутри жгло. - На два слова.

Но она молчала и не смотрела на него. А еще там отирался Никита, это злило его еще больше.

- Дарья Алексеевна, все в порядке? — рядом с ней немедленно нарисовался охранник.

Сгорели предохранители. Он оскалился:

- К вам теперь только на вы, Дарья Алексеевна? – а внутри все кричало: «Посмотри на меня!».

Ему же это необходимо, иначе – жесточайшая ломка. Она посмотрела на него и обронила безразлично:

- Вас никто не заставляет со мной общаться.

Ляяя… Как его заело…

- Ну что вы, Дарья Алексеевна! — выплюнул он, понимая, что все, сейчас его просто на части разорвет, хотелось, чтобы и ей было так же больно. – Я просто хочу знать, с кем ты теперь спишь?!

Ее взгляд огненный.

Значило ли это, что… Что тебе НЕ безразлично, Даша? Хаааа. Как это огнем под ребрами прошлось.

Хочешь по-другому? Так, как между нами еще не было?

Хорошо.

- Оглох, придурок?! – водитель отчаянно сигналил и надсаживал глотку.

- Нах*** пошел, — процедил Вова, пригнув голову, и качнулся в его сторону.

Водитель, цедя под нос что-то про упоротых, объехал его и скрылся. Остальные тоже объезжали его, сигналили. А он так и стоял на переходе под дождем, пока не сменился зеленый.

***

К тому моменту, когда Даша выбралась из подсобки, все уже было закончено. Даже кровь на полу затерли и успели убрать коробки. Неудобно было дико, она чувствовала себя бесполезной. Хотела незаметно проскользнуть в свой уголок к компьютеру, но ее остановил Марьин.

- Даша, постой.

Колючие мурашки, как будто за шиворот насыпали ледяных иголок. Она становилась и постаралась улыбнуться:

- Да.

Мужчина подошел ближе, встал рядом и произнес хмурясь:

- Ты не против, что я его так жестко?

- Нет, - пробормотала, понимая, что краснеет.

Кивнула и мышью скользнула мимо него. И вообще, после того эксцесса вздрагивала каждый раз, когда открывалась дверь и кто-то входил в Арт-салон. Но время шло, ничего больше не нарушало работу салона, она наконец успокоилась.

Досидела почти до обеда. А после обеда, к двум часам ей нужно было попасть на консультацию к Арустамову. Пропустить нельзя, он и так против нее настроен.

Даша отпросилась и поехала в колледж.

***

Дождь, как заладил с утра, так и шел весь день, то усиливался, то ослабевал. А после обеда, как назло, усилился. Потому дорога заняла больше времени, чем обычно. Да еще на перекрестке две машины бамперами потерлись, Даше пришлось объезжать.

По времени она успевала впритык. Но надо было еще искать место на парковке, а близко ничего не было. Она оставила машину чуть ли не за квартал, оттуда уже пришлось добираться пешком. Дождь, естественно, полил сильнее, как будто только того и ждал. А она без зонта.

Но не только это смущало Дашу. Ей все время казалось, что она чувствует на себе взгляд. И невольно озиралась, опасаясь увидеть Вову Зарубина.

Разве она не понимала, что избегать его и совать как страус голову в песок бессмысленно. Понимала. В конце концов, надо один раз выслушать, что он так упорно хочет ей сказать, а потом сказать ему то, что он хочет услышать. Просто не могла пересилить себя. К тому же, каждый раз он начинал говорить такое, что ей хотелось развернуться и бежать от него так далеко, чтобы он никогда не смог до нее добраться.

От того интересного парня, с которым она познакомилась в парке, эрудированного, сыпавшего шутками, недосягаемо шикарного, в нем ведь не осталось почти ничего. Сейчас она понимала, что того парня просто придумала, а на самом деле, он гнилой мажор. Но и это оказалось ложью. Теперь он казался ей раненым монстром, и этот монстр преследовал ее.

Память снова подбрасывала ей картины, как он выкрикивал ей в лицо гадости и смотрел так, будто обвинял, что это она его таким сделала. А потом, когда ее сбила машина, бежал как сумасшедший с ней на руках.

Все сливалось в необъяснимый разъедающий душу коктейль, и Даша не знала, что чувствовать.

Но она наконец добежала.

Конечно же, успела основательно вымокнуть. Кое-как отряхнулась, взглянула на часы. Получалось, что на консультацию к Арустамову она все-таки опоздала. Настроение от этого вообще упало ниже плинтуса.

Но она собрала все свое мужество и вошла.

Добежать по всем коридорам к нужной аудитории тоже отняло несколько минут, в итоге она добралась с десятиминутным опозданием. Арустамов стоял в коридоре перед аудиторией. Увидев ее, выразительно взглянул на часы, а потом замер, скрестив на груди руки. Он даже не смотрел на нее, словно она пустое место. Очень хотелось повернуть обратно, но Даша все же подошла и поздоровалась:

- Здравствуйте, Геннадий Асланович.

Мужчина смерил ее взглядом, губы сложились в нехорошую усмешку.

- Вы опоздали, Колесова. Видимо, не очень торопились?

- Простите, я попала под дождь, — она старалась, чтобы голос не дрожал.

И тут куратор посмотрел на нее. Столько неприязни было в восточных темных глазах, что она невольно сжалась внутренне.

- Вам следовало подумать, что в такую погоду надо выходить из дома пораньше. Но думать - это, видимо, не про вас.

Отвечать что-либо было бессмысленно. Она кивнула:

- Я поняла.

- Сомневаюсь, — процедил он, медленно отряхивая рукава своего идеального пиджака. – Сомневаюсь, что вы вообще имеете желание учиться.

Он просто затирал ее, отбортовывал, не давал шанса. Ох, как у нее отчаянно припекло.

- Это не так, Геннадий Асланович, — она стиснула кулаки, понимая, что он сейчас опять ее отправит.

И тут за ее спиной раздались шаги.

Взгляд Арустамова на чем-то сфокусировался и стал жестким.

Потом он и вовсе подался вперед корпусом, мгновенно становясь неприступным и холодным, словно айсберг. На нее даже не соизволил взглянуть, как будто она пустое место.

Как часто она имела возможность наблюдать этот переход от едкой язвительности до полного пренебрежения, ей казалось, что у этого преподавателя всего две формы общения. Трудно было себе представить, что Арустамов вообще умеет нормально разговаривать с кем-то. Однако он умел быть вежливым и даже любезным с другими студентками. Но она, похоже, навсегда была внесена в список исключений.

Сейчас куратор шагнул вперед и зычно окликнул:

- Молодой человек! Да, да, я к вам обращаюсь! Кого-то ищете?

Мелькнувшее дикое подозрение заставило Дашу обернуться. И похолодеть. Потому что в дальнем конце коридора появился Владимир Зарубин. И теперь он неуклонно и неотвратимо приближался к ним.

Она закусила губу и прикрыла лицо ладонью.

Трудно сказать, каким образом куратор это заметил, но у него проскочил взгляд цепкий, как у коршуна. А потом он презрительно бросил:

- Молодой человек, вам нечего здесь делать. Я вас не приму, не рассчитывайте на протекцию. Идите свои хвосты подчищать в другом месте.

А Вова Зарубин наконец дошел. Остановился в нескольких шагах, окинул преподавателя не менее заносчивым взглядом и проговорил:

- А я не нуждаюсь в вашей протекции. И у меня нет хвостов.

- Что же в таком случае здесь делаете? – едко осведомился Арустамов.

- Случайно услышал, как вы позволяете себе разговаривать со студенткой. Не находите, что это странные методы обучения?

Даша похолодела, ей казалось, она сейчас провалится сквозь землю. Потому что от ее куратора пришла волна просто ледяной ярости.

- Вас как-то касаются мои методы обучения?

Еще шаг вперед, теперь спина Арустамова перекрывала Дашу полностью. А Вова упрямо пригнул голову и проговорил:

- Касаются. Эта девушка моя сестра.

Даша застыла, она ожидала чего угодно, только не этого. Арустамов медленно повернулся к ней, смерил ледяным взглядом и очень нехорошо усмехнулся, а после процедил:

- Вот как? Что ж, Колесова, можете идти. На консультацию придете завтра в это же время.

Сказал – как отрезал. И отвернулся.

- Хорошо, я поняла, — кивнула она его спине.

Обошла дипломного руководителя по дуге и двинулась по коридору прочь. Все это время Владимир смотрел Арустамову в глаза, лишь когда она поравнялась с ним и прошла мимо, повернулся и пошел за ней следом.

- Минуточку, — раздался резкий голос куратора.

Даша невольно дернулась, втянув голову в плечи, но повернулась.

- Да, Геннадий Асланович.

Однако Арустамов даже не смотрел на нее. Он сделал несколько медленных тяжелых шагов и остановился, глядя на Зарубина:

- Молодой человек. Вы на каком факультете учитесь?

- Я не учусь, — ответил тот.

- Не удивительно. Вас отчислили?

- Нет, я уже закончил учебу.

Арустамов презрительно хмыкнул:

- Где же это, если не секрет?

- В Амхерсте, — сухо обронил Вова.

Потом повернулся к Даше и мотнул головой:

- Идем.

***

Некоторое время они шли по коридорам большого учебного корпуса молча. Даша просто не знала, что сказать. Обычно, когда Владимир Зарубин вмешивался в ее жизнь, это не приносило ничего хорошего. Но сейчас его вмешательство оказалось кстати.

Он неожиданно поддержал ее, назвавшись братом.

Честно говоря, это ставило ее в тупик. Она ведь теперь должна быть ему благодарна? Вроде бы.

Хотя, конечно, как сказать. Арустамов не простит того, что его жестко осадили, да еще при студентке, которую он, образно выражаясь, возил носом по полу. Теперь куратор точно постарается сжить ее со света. Впрочем, он и так не скрывал своего намерения сделать все, чтобы она вылетела. Так что ничего нового.

Вылетать Даша не собиралась. Как бы ни было трудно, она намерена была получить диплом. Даже если придется костьми лечь. И ни за что не стала бы просить помощи или какого-то содействия у родных. Просто потому, что стыдно. Она должна добиться сама, чтобы доказать себе, что чего-то в этой жизни стоит.

Для нее и так сделали слишком много, порой она ощущала себя той Золушкой из сказки. Вот только принц… С принцем было сложно. Потому что он настоящее чудовище. Слишком многое в ее жизни так или иначе оказалось связано с ним. И думать об этом было слишком больно.

И все же сегодня он помог ей отстоять достоинство.

Даша покосилась на высокую, крепкую фигуру парня. Владимир шел рядом, но чуть впереди, ровно на один шаг. И от него шли какая-то яркая эмоция и сила, как будто он закрывал ее плечом.

Обманчивое впечатление. Она сделала этот шаг и пошла с ним вровень.

Эмоция от него стала как будто еще ярче. Трудно было заставить себя начать первой, но она все же сказала:

- Спасибо.

Он так и шел прямо, но кивнул, отведя голову вбок.

- Не за что, — сказал тихо, а прозвучало очень отчетливо, как будто вокруг них сгустился воздух, а внешние звуки отдалились.

Еще некоторое время они шли молча. Странное ощущение какого-то непонятного единства только усилилось. Но вот они подошли к выходу и выбрались на крыльцо.

А снаружи дождь.

Даша еще там, в Арт-салоне, заметила, что он выглядел так, словно попал под дождь. Сейчас его кожаная куртка казалась основательно подмокшей, как будто он долго ходил под дождем, прежде чем пришел в колледж. И волосы были мокрые.

- Ты без машины? – спросила она.

- Без, — он качнул головой и поднял воротник куртки и прищурился, глядя в сторону.

Дождь явно не собирался прекращаться, еще и ветер налетал порывами. Он же простудится, подумалось ей.

- Я на машине, — сказала Даша. – Могу подвезти. Только…

- Что, только? – он внезапно повернулся к ней.

Красивый, мрачный, повзрослевший какой-то. И все же это был тот самый мажор Вова. Но и не тот. Даша неловко повела плечом.

- Просто, у меня машина поскромнее, не сравнится с твоей.

***

Очень многое Владимиру хотелось сказать. Все те обвинения, что он кричал ей мысленно, просто рвались с языка.

«Ты была со мной, потому что я был при деньгах, а теперь обзавелась крутыми покровителями, и я стал не нужен!»

И вместе с тем понимал, что любое косое слово с его стороны – и она больше не заговорит с ним. А ему нельзя, чтобы она его отмораживала. Ему нужно быть рядом. Хотя бы так. Потому что любого другого, кто попробует к ней приблизиться, он готов был стереть в порошок. Как того препода, в котором он учуял мужской интерес сразу.

Владимир криво усмехнулся и сказал, взглянув на нее искоса:

- Да пофиг. Я думал, ты не предложишь.

А она подняла на него ясные глаза.

- Нет, почему же. Погода вон какая.

Сколько раз он поражался тому, насколько же у этой девочки, похожей на подростка, застрявшего в восьмидесятых, был взрослый взгляд. Но сейчас она смотрела на него, и его непроизвольно повело и потянуло к ней.

Хотелось сказать еще что-то. Повисло молчание, густое, тягучее. Наконец она проговорила:

- Машина за квартал отсюда, — и зябко поежилась. – Жаль, нет зонта.

Он молча стал снимать с себя куртку.