Падший

Мне 25, я блондинка, но не в подтексте этого слова, мои волосы светлого оттенка ниже плеч, в основном прямые, иногда делаю волну. В голове бардак, утро было сумбурным, раз десять я думала, что мне надеть. Важный день, фирма «Глазис» начинает сотрудничество с другой фирмой и открывает филиалы в других городах. Средств у нашей компании маловато, есть только наш продукт: линзы, оправы, стекла и медикаменты. Всё перечисленное разрабатывалось в нашей лаборатории и проходило исследование, то есть улучшенная версия: линзы с лечебным эффектом, стекла с напылением лекарственного средства и оправой закрытого типа по контуру, можно использовать около двух часов в день, распыляешь нужное лекарство на стекло и носишь, как такое может быть, но может!?! Нам не хватает развития, внедрения в медицинские учреждения. Мы подали заявки в крупные частные фирмы разных городов, заинтересованные из них, проверили наш продукт со всех сторон и сегодня одна из них прилетела на подписание договора. Что я там делать буду, очень просто: я юрист-консультант, а также организатор и исполнитель своей же идеи. Встреча назначена на 3 часа дня, мандраж не отпускает, тело в тонусе, иногда мне кажется, что конечности перестанут меня слушаться, я словно перед экзаменом.

       Время 14.45 наш директор невысокого роста, но хорошего телосложения мужчина 50 лет встречает наших партнеров, я и моя группа юристов в зале конференции. Слышаться шаги и разговоры, момент, дверь открывается, и я как привстав с места, также опускаюсь назад, он, его не спутать с другими, он особенный. Четко, резкими шагами он идет к указанному месту, оно напротив меня. Смотрит прямо перед собой, то есть на меня и легким кивком головы здоровается.

- Здравствуйте! Добро пожаловать. – собираюсь в кучу и протягиваю через стол руку. Мои кисти теперь без митенков - оголенные. Он удерживает взгляд: глаза в глаза, принимает мой жест, всё как и раньше огромная теплая рука и мои холодные пальцы.

Директор вступает с речью, уточняем моменты, меня всю колотит внутри, но вида я не подаю, жизнь научила, под названием Глеб.

- У меня есть вопрос по финансовым убыткам, если наши компании начинают сотрудничество, то не только мы должны нести финансовые риски. 50 на 50. Наше условие. – поднимаю взгляд и смотрю на него в упор, раньше мне было трудно это делать, но теперь я стала более жесткой и со стержнем, как он и говорил: юриспруденция не любит слабых.

- Ваш продукт, конечно, интересен нашей фирме и мы готовы его внедрять в структуру частных клиник, а позже может и государственный аппарат подтянется. Но, как реагировать на человеческие риски? Или если продукт не будет иметь успех? – да, он прав, но риски есть везде.

- Да, вы правы. Поэтому мы с вами и заключаем договор партнерства, в ваших силах будет его распространять, а человеческие риски будут всегда. Но, раз вы здесь, значит мы вам нужны и наш лекарственный препарат тоже. Ваша компания если мне не изменяет память, прислала договор только на сотрудничество с вами и ни с кем более!? И еще, наши люди должны наблюдать за процессом внедрения, правильность использования и обучения ваших людей. Для этого вы предоставите им нужное ваше оборудование и место проживание. Мы внесем свои командировочные в 30%. То есть 70% ваши и 30% наши.  – директор начинает пальцами тарабанить по столу, дает команду немного притормозить мой напор. Я же кремень, сижу без эмоций и без лишних движений. Мы с ним вдвоем это хорошо проходили и изучали воздействие психологического характера. Не выдавать своих переживаний и мыслей. Выдавать абсурдные условия и стоять до последнего на своем, даже если не выгорит. На что-то люди иногда и соглашаются.

- Хорошо. – вдох выдох, это согласие. Он просто так уступил. Титан во всех его смыслах: жизни, тела, ума и души. И вдруг простое – хорошо. Я кивнула в его сторону, мозг дымился, сердце скакало.

- Переделываем договор, я здесь неделю. Думаю, мы будем хорошими партнерами. Всем хорошего вечера. – резко и без лишних эмоциональных качелей встает и направляется к выходу. Наш директор в суматохе бежит за ним, как только дверь закрывается вся компания юристов поет в мою сторону дифирамбы. А не могу двинуться с места, ноги мои на мгновение перестали слушаться, такое было всегда, эмоциональный шквал и я обездвижена. Пару секунд и я восстанавливаюсь.

В офисе устраиваем небольшой корпоратив, отмечаем еще не подписанный договор. Так, конечно, делать нельзя, то есть лучше так не делать, мое правило следовать поговорке: «сделал дело, гуляй смело».

Дом, время 9 вечера, я захожу в квартиру и отпускаю себя, слезы навзрыд, воспоминания и пронзающая боль во всех уголках моей души и тела.

Я переношу себя назад, в то прошлое, которое нас могло сломать, точнее меня, и то что сейчас моя жизнь сложилась лучшим образом в каком то смысле заслуга его. Иногда люди учат нас и помогают в трудные нам моменты, мы поднимаемся и нам остается только благодарить их и так же поступить по отношению к ним.

 8 лет назад:

Сегодня я испытываю волнение, еду в семью, которая решила меня удочерить. Мне 17 лет. Разве такое возможно, обычно в специально закрытых заведениях, наподобие детского дома дети празднуют свое 18-летие и начинают новый этап в жизни. В таких местах свои законы. Свое мини-государство. Есть главный и его приспешники, есть убогие, есть падшие. Жить там - значит выживать. 

Мои родители пили ежедневно и умерли, пока я была в школе они сгорели, оставив на плите чайник. Зачем им нужен был чай, они его заменяли спиртным?! Мне 15 лет. Никто из родственников не взял меня, дочь пьющих – падший уровень. Социальная ступень слишком низкая для общества, никому не нужны дети само-истребляющих себя людей. Было ли мне страшно? Да, ответ однозначный и не может быть обжалован. Единственное, что сделали родственники отправили меня в какой-то закрытый пансионат и благополучно забыли. Только он не был домом отдыха, больше напоминало закрытую воинскую часть со своими правилами и устоями. Я не могла поверить до конца в произошедшее. За что мне такая судьба? Я плакала молча, внутри. Душа разрывалась на клочки, мой мир разрушился. Пусть он был неидеальным, но там был дом, пусть пьяные родители, но иногда они приходили в себя, друзья, которым я могла излить душу. А теперь я была одна.

И вот меня забрали.

Люди взрослые Анна Сергеевна и Константин Борисович Яковские. У нас уже забрали одного неделю назад, его. Он отдал мне свою комнату и сказал ждать. Со мной рядом всегда находился кто-то из его знакомых, друзьями назвать нельзя было, у него их не было. Когда его забрали, я выдохнула. Я можно сказать свободна. Нет издевательств и контроля. Чувство расслабленности и стремления дышать полной грудью. Нам обоим скоро по 18 лет. У него 6 сентября, у меня 16 сентября совершеннолетие. Учесть, что сейчас конец августа. Но и такое может быть, людям нужны дети постарше и если мы не сойдемся взглядами, можем уйти в квартиры от государства и работать или учиться.

- Вера, мы очень переживаем и хотим, чтоб тебе было у нас хорошо. Тебе не будет одиноко, тебя дома ждет сюрприз. – Анна Сергеевна, милая невысоко роста женщина, темные до плеч волосы с легкой волной. Я вспомнила свою маму, они чем-то похоже, может ей перед смертью и не было времени до меня, но я безумно скучаю. До сих пор вспоминаю наши семейные дни, до их пристрастия к выпивке, а началось с того, что мой младший брат 4 лет умер, утонул. Они уехали без меня отдыхать на речку, недоглядели. Один день решил судьбы каждого из нас. Долго себя изводили и сдались.

- Спасибо, уверенна всё будет хорошо. – главное было выйти из этого хранилища душ. А там явно лучше, на свободе.

Дом большой снаружи, светлый. В моей душе пока идут противоречия, страх и одиночество. Константин Борисович открывает дверь и я чувствую уют, домашний уют.

- Ну вот ты и дома. Теперь и нам будет не одиноко. Сейчас я покажу тебе комнату. Где же Глеб, он не захотел ехать с нами, сказал, что хочет сделать тебе сюрприз своим присутствием. – не совсем я тогда поняла про кого они говорила и зря.

- Я здесь Анна Сергеевна. – и тут меня залихорадило. Он худший сон моей жизни. Глеб спускался с лестницы, словно титан со своим знаком отличия, он был альбиносом с серыми глазами и всегда носил с собой солнцезащитные очки. Я его боялась всегда. Он делал мою жизнь невыносимой в моральном плане.

- Здравствуй Вера. – могучий титан обнял мое неподвижное тело. Крепко прижал к себе, мне кажется или даже точно, хрустнули некоторые мои косточки. Я чувствовала его запах могучего тела, которое таило в себе аромат свежести и жестокости.

- Лучше улыбайся и делай вид, как ты рада меня видеть. Не хочешь же уехать в первый день обратно!? – шептал с легко колкостью мне в ухо. И он был прав, нужно сделать усилие над собой.

- Значит, вот он мой сюрприз, я рада тебя видеть, снова. – он отпустил меня, смогла дышать. Улыбку я выдавила на сколько смогла по шкале от 0 до 10, где-то на 4 с минусом.

- Идем, я покажу комнату твою. Мы не знаем какие молодежь предпочитает цвета и совсем мало что знаем о ваших предпочтениях, но тут обои в нежный цветочек. Если хочешь, можем переклеить. – Анна Сергеевна очень нервничала, постоянно сжимала руки и улыбалась.

- Мне всё нравится, у меня давно нет своей комнаты, и я рада всему, что вы мне предложите. – стало неловко, они так стараются и мне правда неважно каким цветом обои и что на них нарисовано. Я подошла и обняла ее.

- Извините. – я отстранилась, потому что совсем не могла понять, как вести себя с незнакомыми людьми. Просто захватили чувства и захотелось объятий, я уже и забыла про эти человеческие нежности.

- Главное не закрывайся, мы всегда рядом. – она провела рукой по моим волосам и вышла, прикрыв дверь. Я легла на кровать раскинув руки, глубоко вздохнула, надеюсь сегодня я буду спать без опасения и страха. Надеюсь комната Глеба далеко от меня.

Я помню тот день, когда меня привезли в «Долину грез», никого не знаю, всё незнакомое. На меня смотрели изучающе пока я стояла в коридоре и ждала, когда меня примет директор. Потом в актовом зале всем представили. Рыдала всю ночь. На следующий день в столовой никто не давал мне сесть рядом. Только один стол был свободен и там сидел он, одиноко и гордо. Если б я знала, на что себя подписала, когда решила, что можно там расположиться.

- Я могу присесть. – он был необычным, весь белый. Когда он поднял голову, из-под белых ресниц на меня с диким прищуром посмотрели серые глаза. Сочетания его уникальности меня поразило. Он промолчал. Весь зал затих. Я без промедления и даже с облегчением, что нашла уголок поставила поднос и сама расположилась напротив. Кушали мы молча. Кто проходил мимо, смотрели на нас, словно мы прокаженные.

То, что меня не приняли, было понятно сразу. Никто ко мне не подходил и не разговаривал. Ночью меня привязали к кровати, заткнули рот и обливали холодной водой. Поясняли, что я падшая. Он стоял отдельно и наблюдал. И это за то, что я села рядом с ним. После этой ночи, больше я им не восхищалась. Пелена спала, остался страх. За каждое свое неправильное решение или действие я получала хороших наказаний от него. Единственное, что я знала, меня трогали только тогда, когда он давал добро. Если я грубила, сидела в темной комнате, темнота стала мне ненавистна. Если не выполняла его приказы или не так как он хотел, в его комнате я мыла полы зубной щеткой. Он наблюдал. Иногда я там и засыпала в его огромном зеленом бархатном кресле, утром просыпалась на его кровати. У него единственного была своя комната. Никто не возражал. Как он сказал, я его игрушка. Но в столовой я одна только сидела с ним.

Если честно я не знала, радоваться или нет, что была под его опекой. Потому что таких как я «падших» сами дети не жаловали, они их гнобили и унижали как морально, так и физически, по-своему с характерными психам садистскими наклонностями. Одну девочку довели до суицида. Мы с ней немного общались. Хоть она была для меня маленьким островом спасения. Это меня сильно ранило, я была в смятении. Ворвалась к нему в комнату и начала все разбрасывать и кидать в него, кричала и била его. Спрашивала, почему он не вмешался и не защитил ее. Он только смотрел на меня и сжимал кулаки. Два дня я не отвечала ему на его приказы, просто лежала и плакала. У меня не было сил, в один момент они иссякли, быстрое опустошение всего тела. На третий день он просто пришел, схватил меня за волосы и приблизил к своему лицу, так близко, через чур близко. Я разглядывала его глаза, черты лица, и слушала его дыхание. Он жестоко красив. Продолжалось это минуту, после он потащил меня в столовую. Наш приход всех заставил замолчать. Я не понимала почему его бояться, он не был с кем-то в объединенной компании, всегда один. Иногда, кому-то поручал что-то. Посадил за стол и заставил есть, я не хотела, тогда он просто взял ложку и начал насильно и грубо меня кормить, сдавливая челюсть. Только тогда я заметила, что его руки сбиты, на лице есть ссадины, свет от окна хорошо освещал его лицо. Красивый и жестокий.

После, когда я пришла немного в себя, то заметила, что многих ребят не было, они были в медчасти, некоторые были в синяках. Это он, даже не нужно было лишний раз предполагать. Только за что? Но зато я тоже не осталась в стороне, за то, что парни некоторых девчонок оказались в лазарете, они устроили мне темную. Затащили в подсобку пока Глеба не было, били по лицу, отстригли волосы, вот почему я теперь с короткой стрижкой. Я отбивалась, размахивала всеми конечностями, царапалась, хватала за волосы. Потом устала, стоя на коленях смеялась, дико и громко, истерически и просила бить сильнее. Кровь заливала мне глаза, попадала в рот. На миг мне показалось, что они испугались. Одна из них сказала, что я такая же сумасшедшая, как и он. Долго я тогда восстанавливалась, он не приходил. Только ночью я чувствовала чье-то присутствие потустороннего. Но это был просто мой страх, я боялась темноты, благодаря ему. Когда я вышла с больничного, то часть парней и их девчонок не было больше в нашем обители. Часть ходили лысыми. Говорили их перевели.

Пока я отчаянно рылась в своих воспоминаниях, в дверь осторожно постучали. Это Анна Сергеевна звала к столу. Я так утонула в своих мыслях, что не разобрала вещи и сама не переоделась. Впопыхах начала раздеваться и искать что-то приличное.

- Надень голубое платье, оно подходит к твоим глазам. – голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Его тихое проникновение в мою комнату меня застало врасплох. Мне и здесь будет некомфортно и небезопасно рядом с ним. А самое главное в этой ситуации я была в нижнем белье. Я медленно повернулась к нему, и знала, что он осматривал меня, как добычу. Он подошел еще ближе, я отступила к шкафу. Так близко мы никогда не были, только в порывах его гнева, когда он хватал меня и рычал в лицо или в ухо, вдыхая мой запах, мне было мерзко и страшно. Я его по истине сильно боялась, хоть и позволяла себе много говорить против или не выполнять, чтоб хоть немного показать, что он меня не сломает. Больше всего меня угнетал тот момент, что он мог наиграться и оставить меня другим монстрам с нашего пансионата. Особенно, когда я лежала в медчасти. Он никак не проявлял своей заинтересованности о моем здоровье, я думала, что легче сразу умереть, чем возвращаться обратно. Как такое возможно, я его ненавидела, боялась и одновременно боялась остаться без его опеки.

Одной рукой уперся возле моей головы, другой убрал локон за ухо, придвинулся еще ближе, шепнул:

- Ты же помнишь, ты еще моя игрушка. Выполнение моих просьб даст тебе шанс существовать со мной рядом, без лишних проблем. – дыхание его обжигало, я чувствовала всё тепло его тела.

Он не уходил, мы смотрели друг другу в глаза, Глеб перевел взгляд на губы, после провел по ним большим пальцам. Что он потребует от меня еще. Мое дыхание затаилось. Тело парализовало. Я никогда не задумывалась о его личной жизни и как он удовлетворяет свои потребности. Когда он приговорил быть его игрушкой многие сплетничали, что мы спим, после эти разговоры быстро закончились. В окружении не было девиц, с которыми бы он встречался. Он уходил иногда за пределы пансионата, по возвращению я улавливала запах женских духов. Меня радовал тогда тот факт, что я не подхожу для его утех и возраст был мал, поэтому просто не думала о таких моментах. Но сейчас, он и я в одном доме только вдвоем. А скоро совершеннолетие.

Резкое движение и он уже в шаге от меня, я громко выдохнула от облегчения.

- И да, твоя подвеска, которую я тебе подарил, чтоб надела. Не стоит меня травмировать своим неповиновением. – дверь закрылась и мое тело обмякло, самовольно опустилось на пол. Он не даст мне спокойно жить. Как бы я не сопротивлялась, он контроль моей жизни. Подвеска, ненавижу всё, что связано с ним. Глеб подарил ее мне на 17 лет, маленькая, серебренная, нежная вещица в виде капельки. Я солгу, если скажу, что мне не понравилась она, только от него мне ничего не нужно.

Голубое платье в розовый цветочек, которое я сшила сама на курсах шитья и подвеска, очень нежно. Я спустилась, все уже ждали меня.

- Ты очень красивая, какое платье. – Анна восхищалась, муж ее просто улыбался. Глеб даже не посмотрел на меня. Мы расселись и начали беседу. Мое место и здесь рядом с ним.

- У нас теперь большая семья, мы очень этому рады. Надеемся вы полюбите этот дом, а нас примите как близких для вас людей и сможете обращаться с любыми проблемами. – Константин произнес свой тост.

- Завтра вы идете в колледж, мы подали за тебя документы на факультет права, будите учиться вместе с Глебом. Ты же не против? У вас была сильная программа в вашем пансионате. – есть разве варианты.  Да, мы были сильными учениками, всегда зубрили и участвовали в олимпиадах. Расслабляться некогда было лишний раз. Даже в лазарете я писала конспекты и делала домашку с рефератами.

- Я много пропустила из-за болезни, как меня приняли? – Анна улыбнулась.

- Ваше заведение очень сильное в плане образование, вы в любом учебном заведение на первых местах. Не переживай, всё будет хорошо. – его присутствие давило, я кое-как могла кушать. Больше меня смутило, когда его рука сдавило мне ногу. Теплые пальцы сжали мою мягкую плоть.

- А чем ты так долго болела? – спросил муж Анны. Я открыла рот, пыталась что-то вымолвить, но слова застревали. Не могла же я сказать правду.

- У неё была пневмония. Легко одевалась слишком, была не осторожна, не слушала советов и не защищала своё тело от сквозняков. – все его слова были двусмысленны, я понимала про что он говорил. Как-будто я была слабой и не смогла дать отпор. Но это не так, я билась до последнего, иначе бы совсем там бы и отдала душу. Я сжала руку в кулак, как он мог так судить. Поэтому он не приходил. Определил меня в убогих.

- Ты прости за вопрос, почему ты ходишь в ажурных перчатках, руки мерзнут или тебе нравится такая приставка к твоей одежде. Или это модно, сейчас у молодежи свои фишки. – Анна Сергеевна пыталась с любопытством разузнать мои тайны. Только это очень личное, все в нашем Доме грез были со своими душевными ранами, а иногда и наглядно физическими проявлениями на теле, нас должно было это сплачивать, но почему-то наоборот превратило в зверей, диких и безжалостных зверей.

- Митенки, это митенки, так называют перчатки без пальцев. Да, у меня их много, мне нравится. – только это была ложь, он видел мои шрамы на руках, когда в порыве очередного гнева на меня содрал их с меня. Потом разглядывал и спрашивал кто это сделал, я молчала. Это не его дело, он не может залезть мне в душу. Мои родители в пьяном угаре отхлестали меня по рукам, за то, что я украла деньги на обед. Раны долго заживали и в итоге оставили шрамы. Подруга подарила мне перчатки, зная, как я переживала за отпечаток насилия на моем теле.

- Теперь будем знать, что тебе подарить. А тебе Глеб, что нравится? – подарите ему ошейник и намордник. Это будет отличным дополнением к его образу.

- Я многогранен, любое ваше внимание для меня подарок. Вы сделали уже огромны подарок согласившись взять Веру. Мы как родные с ней, многое вместе прошли. – кошмар, он что глаголит, какая маска милоты и душности в его речах. Сейчас вывернет. Наконец-то он убрал руку с моей ноги.

- Для нас это радость. У нас нет своих детей, возраст не дает взять совсем малышей. - на этой мы закончили трапезу и я пошла помогать с посудой.

Наивно было думать. Что смогу в одиночестве насладиться мытьем посуды. Он проявил такт и сказал, что мы сами всё сделаем. Снова с ним наедине. Он и я.

- Ты не смеешь мне указывать, на то, что я не проявила храбрости отбиваться. Если б я не давала отпор, то там же и умерла. Ты после даже не приходил, откуда тебе было знать, что мне пришлось пережить. – моё возмущение было превыше самосохранения пред ним.

- Если б ты меня не ослушалась и сидела в комнате моей, а не шлялась по темным коридорам, то не дошло дело до больницы. Иногда, нужно знать где прислушаться к моим просьбам. Ты же бунтарь, хотела показать свое Я. Ты уверена, что я не приходил. Тьма и страх, дают хорошую иллюзию чего-то другого. – о чем он говорит, значит он был, это его я видела в темноте и разум выдавал облик чудовища. Это он держал меня за руку, когда я в бреду просила пить или от боли стонала. И он колол мне уколы, какая я была глупой. Наш пансионат имел много корпусов, мы могли выбирать различные направления и обучаться, после отрабатывали свои знания. Я и он обучались первой медицинской помощи и проходили практику в нашем же лазарете, ночные смены и разная помощь. На всё что меня хватило это научиться делать уколы и ставить капельницы, после уже не смогла. Чужая кровь и я благополучно падала в обморок. Он заставил меня пройти хотя бы первый этап, дальше не смогла. Он многому меня заставлял обучаться.
"Дорогие читатели, оценивайте пожалуйста главы, так же очень важно ваше мнение"

Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Переворачивала вверх дном все ночи в медчасти, почему я не смогла вспомнить его или придумывала вместо него чудовища в темноте. На самом деле и так всё понятно, он и был чудовищем, жестоким и беспощадным. Только зачем такому человеку сидеть ночами рядом со мной? Зачем тратить свое время на меня, падшую девчонку? Может я смотрю под прямым углом, нужно изменить угол обзора? Что я знала про него, самую малость.

В первый свой день его хотели прогнуть, поставить на место и показать свой устрой, но он сломал парню руку, другому ногу. Он разгромил их комнаты, орал и метался словно бешенный зверь. Это было страшно слушать, видеть собственными глазами, наверное, ужасно и зловеще. Если верить рассказам, все прятались, где могли. Потом, когда спесь улеглась, он вышел и попросил прибраться в одной из комнат, занял ее. Волосы от услышанного тогда по всему телу медленно шевелились, он псих, социопат, неуравновешенный тип.

Комната насытилась утренними лучами рассвета, немного уставшая от бессонной ночи, в колледж можно носить, что хочешь. Это неимоверно радовало. Потому что в пансионате была форма, которая всегда должна была быть чистой и наглаженной. Кто занимался формой Глеба, конечно же я. Проклинала каждый вторник и пятницу, когда стирала и гладила его вещи. Благо в его ванной стояла стиральная машина, утюг и гладильная доска. Один раз я прожгла его брюки, орал она меня – нет. Я извинялась и просила что-то придумать. Я могла сшить новые, но он не слушал. Больше всего я боялась от него изощренных наказаний, заставлять пить меня рыбий жир или бегать по кругу на спортивной площадке по кругу, пока не упаду. Но Глеб просто молча прожег дырку в моей юбке и заставил на свои штаны и юбку сделать заплатки. Вот так мы и отправились на следующий день на учебу.  Скорее всего мне повезло так, что была после избиения. Пожалел, так сказать.

- Надень брючный костюм, бордовый. – голос, снова он в моей комнате. Нужно проверить слух, потому что или я много думаю или я слишком не внимательная ко всему происходящему вокруг. Расслабилась.

Я натянула одело под горло. Но меня это не спасло, одним резким движением Глеб стянул его с меня. Пижама, как хорошо, что я ее надела вечером перед сном. Мое тело словно парализовало, лежала снова мумифицированная мумия. Его взгляд обжег меня с головы до ног, резко развернулся и вышел.

И вот я спустилась в обозначенном костюме, а он сидел за столом в бордовой рубашке, черны брюках и пиджаке, которую я и сшила сама. Вещи, которые я шила для себя, должны были отражаться в цветовой гамме и его рубашек. Он отправил меня на курсы шитья, еще одно мое направление. Нас обучали, а потом мы шили вещи для магазина одежды пансионата. Нам даже платили, гроши, но приятно. Прям можно сказать сказка для сирот попасть в такое заведение. Но атмосфера, которая творилась внутри самого учреждения не имела никакого интереса для надзирателей.

- Вы подобрали даже цвета одинаковые. Как красиво смотрится. Думаю, все оценят. – Анна восхищалась нашей внешней гармонией, знала бы она, что твориться внутри каждого из нас.

- Я обучалась шитью и у нас много по цвету одинаковых вещей. Мы будем монохромно частенько появляться. Если хотите я могу сшить и вам что-нибудь? – снова приходиться садиться рядом с ним. Утренняя трапеза проходит спокойно.

- Да, мне так неловко тебя обременять, но вообще-то есть одно платье, которое я хотела бы, но так неудобно. – она засмущалась, я протянула руку и сжала легонько её изящные пальцы.

- Нет ничего в этом такого неловкого, мы ведь семья. Мне приятно сделать что-то для вас хорошее. На выходных сможем съездить за материалом, если вы решитесь. – она улыбнулась и мне даже показалось, что глаза ее увлажнились.

- Ой, на выходных же у Глеба день рождение. Глеб как ты хотел бы отметить свое 18-летие, может друзья или можем семьей сходить в парк, кино, кафе. – Глеб никогда не праздновал свои дни рождения, говорят он попал в пансионат в этот день. Как породили, так и убили, душевно и безжалостно.

- Без друзей и если вы желаете, то можно парк. Мне будет приятно любое ваше внимание. – здесь я, конечно не узнаю его. Он вежлив и не кидается на людей с кулаками.

- Тогда решим. Нам пора. Я вас отвезу. - Константин везет нас до учебного заведения. Я волнуюсь. Глеб берет мою покрытую руку в свою и сжимает. Мое тело немеет, может ли он знать, что в такие моменты, я еще больше начинаю переживать. На его жест не знаю, как окликаться, очень много между нами недосказанности и ненависти. Как мы можем тогда сосуществовать рядом.

Мы заходим в холл, расписание у нас есть, мы в одной группе. Аудиторию находим быстро, он первый, я за ним. Много глаз и все пытаются разглядеть.

- Я Катя, идем ко мне!? Здесь есть место. – я радуюсь, что не придется сидеть с ним. И так конечности сводит.

- Привет, я Вера. – робко в полголоса озвучиваю свое имя.

- Ты такая красивая, этот костюм божественный. Это ваша фишка ходить в одинаковой гамме? – наверное, я сама хотела бы знать, зачем мы так делаем.

- Да, наверное. Так получается. – достала тетради и схватилась за ручку, словно за спасательный круг.

- Не переживай, у нас дружный коллектив. – это замечательно, я пыталась посмотреть через плечо, где расположился мой названный братец, наши взгляды встретились и пламя страха вспыхнуло в моей груди. Он всегда будет рядом, всегда и везде.

После звонка все с шумом начали выдвигаться на выход. Девчонки подхватили меня и мы быстрыми шагами перенеслись к оконному блоку.

- Шикарный костюм и эти варежки на твоих руках, очень гармонично. Где в нашем городишке такое можно купить? – девчонки начали на перебой спрашивать. Разве можно вот так просто общаться, без злости и оскорблений, без битья. Я не могла поверить. Интересно, как у него сложилось общение?

Возле него стоял высокого худощавого телосложения парень в очках и что-то рассказывал, он скрестил свои могущие руки на груди, сначала слушал, потом надоело походу дела и он прижал его к стене и что-то сказал в своей манере общения. Я перестала дышать, думала он его сломает, но отпустил и пошел в сторону другой аудитории.

- Твой брат такой мужественный, его особенность придает ему шарм, у него есть девушка!? Он постоянно ходит в очках? – девушки восхищались Глебом, не зная его темной души. Я слушала их речи сквозь пелену, потому что наблюдала за ним.

Когда он проходил мимо парней, тот в очках снова его догнал, жестикулировал руками и улыбался. Он что бессмертный, куда он лезет.

- Это твоя сестра? Она такая сочная, скоро я ею полакомлюсь. – один из нашей группы выкрикнул в сторону титана. Он не уступал Глебу по физической массе, но уступал в психологическом раздрае, то, что мог творить Глеб в бешенстве, никому не сравниться.

Глеб отдал свою сумку парню в очках и без промедления двинулся в сторону храбреца. Сейчас всем нужно бежать в укрытие. Только я двинулась в противоположную сторону, в самый очаг скандала. Обхватила его руку своей и сжала.

- Прошу, очень прошу. Они просто шутят. Пойдем. Мы только начинаем новую жизнь. Анна и Константин нас приняли с любовью. Прошу, не будем разрушать. – конечно, я не ждала милости его действий, но он резко повернул всё тело на меня, посмотрел в глаза и удалился. Но я знала, что дома меня будет ждать наказание.

Я добиралась домой одна, он ушел по каким-то делам. Через час его тело появилось в дверях моей комнаты с разбитой губой и ссадинами на руках.

- Глеб, что произошло? – взволновано я кинулась к нему, никогда не видела его побитым.

- То, что и должно было произойти, я постоял за честь сестры. – с ухмылкой преподнес он мне информацию.

- Больше никогда не смей мне указывать при других что делать. – его пальцы сжались на моей шее, его дыхание обжигало мои губы, взгляд глубокий и бешенный.

- Я поняла. – прохрипела в ответ. Он сделал легкое движение и втянул ноздрями мой запах, дико, я вся сжалась, потому что не знала, чего ожидать от него еще.

- Обработай мне раны. – мы спустились вниз, достали аптечку, и я стала медленно и аккуратно пропитывать раны перекисью. Мы стояли так близко друг к другу, волнение бегало по телу, воздух накалялся, мне казалось, что можно услышать, как тишина даст трещину. Когда дело дошло до обработки раны возле губы, мое подсознание выдало, что я никогда не разглядывала так близко его черты лица. Миг затуманенного рассудка привели к тому, что я решилась провести кончиками пальцев по его щеке, он уткнулся в мою ладонь. Что творится между нами. Его руки легли мне на талию, он притянул меня к себе, снова вдохнув в районе шеи мой запах, легонько коснулся губами шеи. Я поддавалась ему, тонула в нашем молчаливом пакте странного поведения. Это длилось недолго, словно он очнулся от сна, оттолкнул меня и молча удалился в свои апартаменты. Руки мои затряслись, очень близко наше взаимодействие, стираются те грани, которые мы никогда не нарушали.

Вчера на долю секунды мне показалось, что ему нравятся мои ласки, что он такой же человек с чувствами и эмоциями. Его особенность на генетическом уровне при близком рассмотрении придают ему свою индивидуальность: бледно-прозрачная кожа, белые волоски на ресницах и волосах. Он не то чудовище из моей тьмы, что творится в его душе, о чем он думает, какую боль он пережил, какие его мечты? Вчера я поняла, что моя ненависть к нему и мой страх скрылись, когда он поддался выражению чувств, расслабился и подпустил меня ближе. Нам всем необходимо временами отпускать свои душевные волнения.

Короткая трель телефона, смс: «Сегодня прохладно, я в зеленой водолазке». – которую связала ему я, у меня есть зеленое вязанное платье. На вязание он тоже меня отправил, когда узнал, что я немного умею и мне это нравится, мама научила вязать носки, пока не стала увлекаться спиртным.  Накупил крючков, спиц и клубков разных нитей. Я тогда его порвать готова была. Куда мне еще это вязание. Кидалась в него клубками, независимо от того, что я его жутко боялась. Но мои эмоции вышли из-под контроля. Всё что он ответил мне тогда: «Чтоб не сдохла от голода, если вдруг жизнь загонит в тупик». Очень проникновенно и отрезвляюще. И записал меня еще  в кружок «Домашний повар» и растяжку. Больше я не возникала. А за свой выпад эмоционального всплеска я стояла с транспарантом на его соревнованиях по бегу с надписью: «Глеб ты самый лучший, я верю в тебя». Он тоже посещал много различных программ, поваренок тоже входили в его программу. Можно сказать, он отличный будущий муж и первую помощь окажет и покушать сварить и с электрикой дружит и просто супер герой. Только с темной душой и своими травмами. Его сердце черствое и дикое.

Мы зашли в аудиторию и я увидела от кого он мою честь защищал, Рома, тот самый, который хотел полакомиться мною. Лицо в синяках, руки сбиты. После занятий я решила спуститься в буфет, попить сока, на лестнице за спиной я услышала топот ног и хват за локоть. Испугалась знатно.

- Прости, что напугал. Я хотел извиниться за своё неблагоразумное приветствие. Неудачно пошутил. – Роман, не отпуская мой локоть, с опухшим лицом синего Шрека извинялся.

- У меня у самого есть сестра, если б кто так в ее сторону сказал, я тоже набил бы рожу. – мои брови поползли вверх. То есть он оправдывал жестокий поступок моего брата.

- Не знаю, что сказать. А тебе не кажется, что можно было словесно решить? Что за дикие поступки у вас парней? – я вырвала свой локоть из захвата и поспешила вниз. Не хватало, чтоб он увидел нас вдвоем. Только почему я так переживаю, могу же я общаться с другими.

- Слушай, я хочу искупить свой поступок, может сходим в кафе сегодня, сейчас. Тут за углом, видела? – ммм, никогда никуда не ходила, еще с парнями. Только сейчас поняла, что понятия не имею, как это спокойно с кем-то идти и проводить в пустую время. Я же всегда была с Глебом. Общение в основном с ним. И мне самой было этого достаточно. Хоть он и не был многословен, только приказывал или что-то объяснял. Лишний раз разговаривать я и сама не рвалась с ним. Я полностью зависима от него.

- Знаешь, давай. Как раз хотела, что-то попить. – про общение с другими людьми мы никогда не обговаривали с ним. Значит я могу действовать на свое усмотрение.

- Отлично. Идем. – он подхватил мою сумку, чего я не ожидала. И начал рассказывать смешные истории, которые происходили с ними в группе. Смеялась я от души. Мы хорошо проводили время.

- А как вы попали с братом в тот пансионат? – вопрос сбил с толку.

- Мы не родные. Мы вообще не знали друг друга, нас просто взяли люди с одного учреждения. Мы знакомы почти 3 года. – Рома нахмурил брови, на время задумался, видно переваривал информацию.

- Ты меня запутала, то есть вы просто чужие друг другу. – в этот момент задумалась я сама, никогда так не думала. Хоть я и была его игрушкой, как он говорил, никогда не было между нами разделений на свой или чужой. Он всегда делился всем, что было у него. Почему именно сейчас вдалеке от заточения пансионата, я могу видеть очевидные вещи, которые абсолютно не замечала там из-за своей гнетущей ненависти к нему. Он проявлял заботу, черство, грубо, сухо, но был честен со мной и я ни в чем не нуждалась.

- Те люди, которые жили там, не могут быть чужими друг другу. Это сложно понять людям, которые знают чувство свободы, добра и хороших взаимоотношений. – наш разговор ушел от легкой улыбки к философии о жизни.

- Лучше расскажи, что за высокий парень с очками, такой смешной в нашей группе? – который и сегодня ходил рядом с Глебом.

- Это наш чудак, его и трогать жалко. Никто не обращает на него внимания. – у нас бы давно его сломали. Тот мир не любит слабых, каждый хочет за счет других самореализоваться, даже слабый мог подняться за счет более слабого ребенка. Но я была в большей степени отгорожена от всего происходящего внутри. Если появлялись новые девочки, то парни сразу начинали с ними дружить. Иногда я видела, как парни их целовали и они всегда ходили вместе, некоторые пары были странными, она как будто была отчуждена от их отношений. Тоже все время хотела узнать вкус поцелуя, как это когда тебя любят и ласково обнимают, вы смотрите вместе фильмы, обсуждаете интересные темы. Но никто ко мне не подходил из-за моего монстра Глеба Волчавского. Одинокий зверь, без стаи и устоев.

- Мне кажется он добрый. – в моем мире доброты не хватало и сейчас я пытаюсь ее разглядеть во всех.

- Это точно, даже твой брат не стал бы его трогать. Точнее, кто он тогда тебе? – хороший вопрос, кто он мне!? Хозяин?

- Он не совсем такой тронутый, чтоб обижать слабых. – это слова правды, хилого, добродушного или слабого он никогда не трогал. Только себе подобных или даже больше в несколько раз. Всегда говорил, хочешь быть сильнее и почувствовать всю мощь своей слабости, чтоб потом стать сильнее, ищи себе равных или даже лучше, чтоб было чему научиться, взять их мудрость. Глупые люди всегда будут думать, что если человек молчит и не высказывает им свои мысли на их выпады, то значит они ему что-то доказали, но нет. Просто человек не хочет больше тратить на них свое время. Они уже итак показали себя. Пусть думают, что они тебя раскатали в асфальтную дорожку, время покажет. Не трать время на тех, кто не уважает тебя. Боже, я даже не понимала смысл его слов, мне казалось, что он просто меня вечно учит чему-то, внушает мне свои законы. Я злилась, ненавидела. Мне чудилось, что он давит на меня.

- Домой. – знакомый голос громко и внезапно застал меня врасплох. Я и Роман, оба немного сконфузились. Неожиданность от его появления меня смутила.

- Эй, я могу ее проводить. – Глеб просто развернулся и пошел.

- Рома, мы пойдем, у нас были дела еще. Я просто забыла. – я вру, прям четко и с опытом. Хватаю сумку и выбегаю за ним. Он стоит и ждет на перекрестке, когда заметил, что я приблизилась медленно пошел.

- Почему ты не дома? – спросил он меня даже не поворачиваясь, как будто-то с пустотой разговаривает.

- Как видишь, общалась. Он просил прощения. Зря ты так его избил, там всё лицо синее. Если б он подал заявление на тебя? – Глеб продолжал идти, только скулы слегка двинулись.

- Мог, но он труслив. Вам было весело? – затормозил и резко повернулся в мою сторону, я врезалась в его могучую грудь, непроизвольно вдохнула его запах, запах свежести.

- Да, знаешь люди умеют шутить и можно обсуждать что-то интересное, даже всякую ерунду молоть и от этого мозги перестают пухнуть. Тебе такое не свойственно, ты же не знаешь таких эмоций. – его пальцы впились мне в подбородок, глаза сузились и его взгляд всмотрелся в глубину моих. Он хотел что-то сказать, потом резко отвернулся и пошел дальше. Пройдя несколько шагов, он все-таки изрек.

- Умею иногда веселиться, мне было очень смешно наблюдать, как твой развеселый синий Роман слезно просил отпустить его. А ведь он внушал большие надежды. – мерзко.

- Ты сейчас унижаешь человека и обсмеиваешь его недостатки. Это низко.

-Низко, ты права. Я позволил себе пасть низко. Потому что он много говорил про тебя, хотел при всех унизить до уровни шлюхи, это не низко. – всегда отвечал грубо, но по факту. Мне нечего было сказать на его утверждения.

- А тот парень в очках, он теперь твой друг? – и тут Глеб в голос рассмеялся, никогда я не слышала его смеха.

- Эта бесконечная трель его угнетает меня. Просто диву даюсь, какой он бесстрашный. – второй случай, когда я замечаю его изменения, может место нас меняет. Мы таем и расслабляемся под воздействием добра.

Наступает 6 сентября. Хоть и выходной, но сегодня я ранняя пташка. День рождение человека, которого я ненавижу или хотя-бы уже могу терпеть. Вчера оставила под дверью свой подарок, естественно своими руками. Связала свитера с горлом: ему черный, мне белый. До сих пор не пойму, почему мы одеваемся одинаково и зачем я поддерживаю его дикие бредни по этому поводу. Хоть мои мысли к нему негативны, к праздникам я всегда стараюсь сделать ему сюрприз, то шью рубашку, то вяжу или готовлю его любимый пирог «шарлотку», что это скрытая средняя эмпатия!?

Смс: «Уверен у тебя тоже есть такой свитер, значит идем в них, низ можешь выбрать сама: джинсы или джинсы?!»

Очень оригинально, прям право выбора зашкаливает, если быть честной, то сама я бы долго выбирала, поэтому сколько б не было возмущений в моей голове, так мне легче, когда Глеб указывает прямым текстом на «мой выбор».

Смс: «И спасибо за подарок, ты самая лучшая игрушка, которая у меня была». – как можно так легко похвалить и одновременно унизить человека, обращайтесь к Глебу, он может провести мастер-класс.

Сегодня я решила еще удивить его пирогом, что-то слишком много от меня действий в его сторону. Мимо его спальни хотела проскочить не замеченной, но пришлось задержаться, из-за своего же любопытства, дверь была слегка приоткрыта, то, что показалось моему взору, меня крайне взбудоражило. Он стоял боком, был явно после душа, капельки воды медленно стекали по его груди к оголенному торсу. Волосы влажные, что придает всей этой обстановке какой-то свой сексуальный шарм. Его мужественность восхищала, широкие плечи  придавали его силуэту гармонию, крепкие мышцы накаченной спины, рук и ног. Глеб никогда не представал перед мной в обнаженном виде. Полотенцем обтер остатки влажности и начал одеваться. Мое тело странно реагировало на происходящую картинку, кожа покрылась мурашками, низ живота начал томно ныть, губы я уже искусала до покраснения, он всегда был мне врагом, как я могу так легкомысленно поддаваться нахлынувшим чувствам влечения!? На нем уже были боксеры, теперь он быстро надел джинсы, расстегнутые замок с пуговицей совсем свели меня с ума. Мое дыхание, кажется, даже остановилось. Его резкое движение и устремленный взгляд к двери заставили меня очнуться и быстрыми шагами удалиться по делам, которые совсем выскочили из моей головы.

С Анной мы быстро приготовили шарлотку и воткнули свечи, они стараются для нас, что очень важно для нашей моральной поддержки. Всей семьей после завтрака решили сходить на ранний сеанс в кинотеатр. Слово «семья» меня иногда заводит в ступор, потому что ее давно у меня не было, мы с Глебом очерствели на фоне одиночества, наши эмоции как семья выглядят коряво и неумело, мы учимся понимать значение и действие этого многогранного обозначения.

Анна и Константин заказали шарики, так интересно, как будто нам по 5 или 10 лет, пирог со свечами и мы стоим и ждем его величество возле лестницы. Вот он появляется, в тех самых джинсах светлого оттенка, а у меня перед глазами его полуголый силуэт, и мой свитер. Как бы я не была негативно к нему настроена, мне было приятно, что мой подарок принят и используется одаряемым по его назначению, а не валяется в углу и об него не вытирают ноги. Мы шумно встречаем Глеба, кричим всем известные лозунги поздравления, слезы текут произвольно по моим щекам. Сначала, Глеб теряется такому изящному поздравлению, мы забыли, что так оно и должно быть у любящих людей, у семьи в общих чертах. Что семья в день рождение, хочет сделать не безразличным близким людям сюрприз, порадовать их, таким способом выразить свою любовь. Анна и Константин обнимают его, я же мнусь рядом, абсолютно не знаю, как к нему подойти. Он смотрит на меня, глупая улыбка на моем лице и я выдыхаю и иду к нему в объятия. Глеб огромный титан, я тону в нем, аромат свежести, окутывает нас обоих, он вдыхает мой запах и легкий шепот заводит всё мое тело:

- Как тебе моё тело? Понравилось представление? – я откланяюсь от него, наша взгляды встречаются, я пытаюсь что-то сказать, открываю рот и закрываю.

- Не понимаю, о чем ты говоришь. Лучше идем к столу. Еще раз с днем рождения! – и быстро иду в столовую.

- Глеб ты стал взрослым, мы очень рады, что ты, то есть вы оба появились в нашей жизни. Мы очень рады. И вот хотим подарить подарок. – Анна выдает тост и рыдает, она такая красивая. Константин протягивает ключи.

- Анна, прошу, ты нас затопишь. Глеб, это мотоцикл. Он в гараже. – Константин шутит и успокаивает свою прелестную и нежную жену.

- Вы серьезно, дорогой ведь подарок. Это для нас важно, мы обрели семью, которой у нас не было. Спасибо за праздник. – его слова полностью верны, хоть он черствый и грубый, но разделять хорошее отношение от плохого может и никогда не обидит человека без резких оснований. Как они узнали, что он любитель этих мотозверей. Очень трогательная ситуация. Они обнимаются, Анна расцеловывает Глеба. Мне кажется, что он немного покраснел от такой близости.

- Хотел предупредить, ко мне в обед заедет знакомый, если можно. – интересно кто это может быть? Я не помню, чтоб он сильно с кем-то был связан дружбой.

- Конечно, конечно. Это замечательно.

Сеанс фильма, комедия. Анна и Константин сели на третий ряд, а нам взяли билеты повыше. Оказывается, в выходные дни на утренние сеансы много желающих, учесть, что зал маленький, то и места были заняты. Рядом с ним мне дышать тяжело, а находиться в непосредственной близости совсем тяжко, тело немеет, мысли притупляются. Нас окружает народ, чужие люди, но чувство, что мы одни и как будто я слышу его мысли. Он вытягивает руку на подлокотнике ладонью вверх, давая понять, что ждет моего ответного жеста. Я полностью теряюсь, что снова за игры. Он поворачивается ко мне и прищуривает глаза.

- Сегодня мой день игрушка, выполняй мои просьбы. – его рука сжалась и разжалась, давая понять, что он ждет. Через силу я вложила свою руку в его. Большим пальцем начал гладить мою кисть. Руки после драки были в ранах, которые еще не зажили, слегка шершавые и огромные. Неловкость сковывала меня. Глеб просто издевался, знал, что я подглядывала, теперь пытается до конца вогнать в меня в краску. Не выдержав накала, я освободила руку и отлучилась, сказав, что нужно в уборную.

Выбежав из зала я глубоко вдохнула свежий воздух, голова от странных чувств закружилась, в горле пересохло, руки слегка дрожали. Я сходила в уборную, водой умыла лица, смыла волнение. Вышла уже более менее в облегченном настрое. Меня резко кто-то схватил за локоть и затащил в темную комнату, хотела вскрикнуть, но голос не издавался, я его потеряла от страха. Единственное, что поняла, это был Глеб, его запах. Он повис своим телом надо мной, наше дыхание слилось в одно, я ничего не могла понять, накал страстей из ненависти между нами перерастал во влечение друг другом.

- Чего ты хочешь? – наконец-то я шепотом изрекла хоть какую-то речь.

- Хочу понять, кто я для тебя? Ты же ненавидишь меня, но вяжешь кропотливо свитер, готовишь пирог, зачем? – даже в темноте, я видела его блеск глаз, удушающий взгляд.

- Может это страх правит мной, ненависть никуда не пропала. Ты сломал меня, подчинил. Указал мне на свое место, когда наблюдал, как меня обливают водой. Я же игрушка твоя или ты забыл? Тебе ли не знать. – дверь громко хлопнула, он ушел. Я стояла одна в глубокой тишине и пыталась нормализовать поток воздуха в свои легкие: вдыхая и выдыхая.

Досмотрели мы спокойно комедию и отправились на обед домой. Анна сразу заказала еду с ресторана и нам не пришлось проводить день в суматохе возле плиты. Глеб не выглядел огорченным после нашего диалога, но неловкость и отдаленность повисла между нами. Мне было совестно после своих слов, потому что я уже сама не знала, точно ли я так плохо думаю о нем.

Стук в дверь и долгожданный гость, точнее три гостя: тот самый знакомый Валерий с девушкой и чудак Валентин. Валерий был таким же высоким и статным парнем, как и Глеб. Что их могло связывать?

- Привет друг! С днем рождения! – они обнимаются и хлопают друг друга по спине, девушка Валерия жмется в сторонке, вид немного запуганный.

- А ты что тут делаешь? – Валентин как всегда с улыбкой, позитивный человек, иногда кажется, что он не замечает негатива в свою сторону.

- У тебя праздник, решил поздравить, мимо проходил. – и протягивает ему пакет.

- Ну проходи, это конечно интересно ты мимо ходишь с другого конца города. Не запыхался, надеюсь. – милая беседа парней.

Мы проходим за стол и час просто все оживленно о чем-то разговариваем. Только девушка Валеры, кажется Марина, скромно молчит и улыбается. Она рядом с ним, словно вторая его часть. Когда рассаживались за стол, даже не думали, но каждый оказался со своей парой: Анна и Константин, Валера и Марина и Я и Он. Только Валентин сидел просто между парами. Трапеза закончилась и наши «родители» оставили нас молодежь наедине.

Парни ушли поговорить на улицу, а мы девочки убрали со стола и готовились к чаепитию.

- Можно вопрос? – пока мы остались вдвоем, хотелось больше о них узнать. Она улыбнулась, словно дала добро.

- Вы вместе с пансионата, как вы оказались парой, наверное, что-то романтичное? – ее лицо с удивлением было направленно в мое сторону, брови нахмурились, она заволновалась.

- О чем ты говоришь? Я как и ты с Глебом. Я там продержалась только благодаря ему. – в каком смысле? Тоже игрушка? Тут дверь хлопнула и парни зашли. Как они не вовремя вернулись. Валера подошел к Марине, вдохнул ее запах и поцеловал макушку.

- Пьем чай и поедем?

- Да, так будет лучше. – она прижалась к нему и понежилась на его широкой груди. Если она была его игрушкой, то откуда эти нежности. Так-то я тоже продержалась благодаря Глебу. Меня не трогали, почти, кроме того избиения.

Валентин без умолку болтал, жестикулировал, в нем было много энергии и жизни, добра особенно много.

- Ну всё, завтра встречаемся! – подмигнул мне и они удалились.

- Я тоже пойду, много еще заданий делать. – Валентин накинулся на Глеба и крепко его обнял.

- Всё хватит, это слишком уже. Мне хватает твоего болтливого языка. – Глеб пытается убрать его цепкие руки от себя.

- Ты далеко живешь, давай тебя подвезу. – а то еще к кому-нибудь мимо зайдешь. И так по кругу будешь ходить. На меня он не смотрел после сцены в кинотеатре, как будто меня нет рядом, просто схватил куртку и вышел. На душе остался жуткий осадок. Может зря я наговорила ему все эти слова. И где они собрались встречаться с Валерой и зачем? Попозже напишу Валентину, номер у Маши кажется был его. Он же присутствовал при их «мужских разговорах». )))

Я прождала больше часа возле окна, этот его мото-зверь мне не нравился, опасный вид транспорта. Зачем я беспокоюсь за него, лучше заняться делами. Тут участие в конкурсе на рукоделие, можно что-то связать или сплести или сшить. Даже денежный приз обещают. Может начать брать заказы на шитье, девочки очень заинтересовались моими моделями. Точно в понедельник предложу.

Приехал он поздно, я уже не могла бороться со сном, глаза покрывала пелена изнеможения. Только звук его монстра прорвался в мои сны, я заставила себя встать и посмотреть в окно, жив и здоров, это меня радует. Можно дальше спокойно вернуться к сновидениям.

Воскресенье. Глеб не отрывался от телефона, что там такого важного происходит. Раньше меня это не волновало, но в этот раз я готова переступить через свою гордость и спросить. Семьей днем пошли в парк, какой восторг я испытала, уже забылись те эмоции от каруселей, сладкой ваты, поп-корна и детворы визжащей от страха на каких либо слишком активных аттракционов. Глеб купил билеты в 5Д американские горки, сказать, что мне было волнительно, сильно слабое обозначение. Визжала я очень громко и убедительно. Вцепилась в его руку и уткнулась в плечо, пыталась дышать и просила всевышнего побыстрее подогнать время вперед. Между нами еще висела черная туча, он явных признаков обиды не выдавал, но безразличие с его стороны было очень чувствительным. Вроде, он так же писал мне по утрам про одежду, про погоду на улице. Но никаких с его стороны угнетения больше не было, ни словесного, ни морального, а смотреть он на меня не пытался. Я до сих пор жалею, что сказала о своей ненависти ему. Здесь на свободе по другому ощущается все его действия в пансионате. Я уже сама не понимаю, как к нему относиться и что я испытываю к его персоне. Если поразмыслить, то всему что я научилась, только благодаря ему. Пусть Глеб меня заставлял и морально давил, но это реально может помочь с финансовой стороной сейчас. Потому что не могу же я жить на средства Анны и Константина долго, неудобно и скоро совершеннолетие. Раньше по денежным вопросам решал Глеб, покупал всё для нас. И даже тогда я не задумывалась откуда деньги. Вдруг он наркотики распространял или еще что-то?

Прибыв домой, он закрылся в спальне, я тоже отправилась вязать, свяжу свитер, может девочки купят. Включила ауди книгу и начала набирать петли, это занятие меня успокаивало. У каждого есть свои методы успокоения души, которые иногда нужны душе. Кроме, спиртного, к нему я теперь отношусь с рвотным рефлексом. Слишком наглядное пособие было в моей жизни, что спиртное это яд, действие его постепенное, но очень четко обозначена конечная дорога жизни. Прошло часа три, сейчас где-то 19.00, из моей ремесла вывел громкий стук двери, Глеб куда-то собрался. Разговор по телефону: «Да, выхожу. Скоро заеду за тобой, только одевайся, а то будут твои зубы стучать за моей спиной.»

Время подходит к 9 вечера, его нет. Я снова оконный сторож, начинаю злиться на приемных родителей, что подарили эту смертельный транспорт, потом на себя, из-за того, что посмела плохо думать про семью. Извела себя до слез. Пишу Валентину, он же как ириска, которая не отлипает от зубов.

СМС: «Валя, здравствуй. Глеб с тобой?»

Ответ: «Не могу сказать». – что? Он уже себя сдал, тоже мне конспиратор мышиной норы.

СМС: «Валя???» - гнев переполняет мой разум.

Ответ: «Не заставляй меня, ему не понравится. Он просто мне сломает конечности, они мне нужны еще».

СМС: «Я сама тебе их сломаю, говори!???» - какой же нудный тип.

Ответ: «На гонках» - сто раз вопрос: что? На каких гонках, зачем и для чего?

СМС: «Где? Адрес?» - поеду ли я туда, конечно. Помню, что он по телефону кому-то говорил одеваться, значит куртка не помешает. Скорее всего Вале и говорил. Набираю Машу.

«Маша, ты знаешь где гонки проводят на мотоциклах? Сможешь со мной поехать, только одевайся?!».

Такси довозит нас до места отдаленного от города, если честно жутко ехать с неизвестным человеком в какую-то глушь. Это большой автодром, молодых парней и девушек здесь огромная толпа. Как можно найти здесь кого-то? Еще бы знать, как выглядит его мотоцикл. Один парень собирает деньги, ставки, его окружили со всех сторон. Крики только и слышны: на Глеба, на Артема или еще кого. Значит он точно участвует. Мы с Машей протискиваемся к самой дороге и сборище метала.

- Привет красавица, какими судьбами. – знакомый голос, Роман. Всегда приветлив и улыбчивый.

- Я ищу Глеба, видел где он? – парень нахмурился, но указал в сторону. Он и сборище девчонок, кажется, меня кольнула ревность. Это слишком, что они в нем нашли. Грубый и тщеславный. Мы подходим ближе, его взгляд падает на меня, глаза в глаза. Я даже могу сказать, что он хочет мне сказать: «Какого хрена я тут делаю, прибью».

Валя уловил его взгляд, повернулся и как всегда своим добродушием начинает нас заливать трелью.

- Девчонки, только вас и не хватало. Откуда вы здесь? Какая нелегкая Вас принесла? – худой высокий в очках и с пробором по середине удлиненной стрижкой парень. В страшных снах какой-нибудь страшилище и то будет лучше выглядеть. Почему он просто не поменяет стиль, если так приглядеться, то симпатичный парень.

- Просто заткнись, Ва-ле-н-тин. – Маша в своем репертуаре, постоянно его троллит, напевает текст с буратино, только вставляет имя Валентин.

- Какая ты грубиянка. Поэтому ты одна, такая симпатичная, но одинокая. – бьет по больному. Сейчас начнется перепалка между ними, я оставляю их и иду на казнь к «братцу».

- За тобой прям толпа девушек, ты в зеркало давно смотрелся? Чудик, ты как пугало из книги волшебник из страны Оз. – дальше я уже не слушаю, он показывает мне взмахом головы в сторону и я направляюсь за ним.

- Что ты тут забыла? Сейчас найду кого-нибудь отвезут домой. Мне что делать нечего нянчиться с тобой. – рыскает что-то в телефоне, скорее всего номер того, кто отвезет домой.

- Я не поеду и ты не будешь участвовать в гонках, это опасно. Зачем? Если из-за денег, то я могу шить или вязать. Сейчас это модно. Ты можешь мне помогает с реализацией или еще с чем-нибудь. – смех, громкий и можно сказать с сарказмом.

- Ты головой где ударилась? Я не швея мотористка, могу в электрике разобраться, сантехнике, отремонтировать что-то, на крайний случай сварить пожрать. Но уж точна швейка. И с какого хрена тебя волнует мое участие, ты же ненавидишь меня? А сама на ночь глядя прискакала на окраину города. Скоро начинается гонка? Ты меня отвлекаешь, свои сопли утирай сама себе. Иди к Валентину и там жди меня. – он развернулся идти к своему зверю, но мои эмоции взяли вверх надо мной и я ухватила его за локоть.

- Прошу, ты же знаешь никакие деньги не стоят здоровья и чтоб подвергать себя опасности. – глеб перехватил мою руку и дернул на себя, что бы не упасть я уперлась в его могучую грудь руками, уловила его запах. В последнее время слишком много думаю о нем и пытаюсь с каждой встречи уловить аромат. Это когда-то я подарила ему набор с дезодорантом и туалетной водой, после этого он не менял своих предпочтений в парфюме.

- Слушай сюда, ты всего лишь игрушка, которой я наигрался. Мы больше не в пансионате, твои молебные песнопения о свободе услышаны. Можешь быть свободна. Пока мы живем под одной крышей, придется потерпеть меня и мою личность лицезреть. Скоро возможно, перестану тебя угнетать собой. Надеюсь, справишься и потерпишь?  – его лицо было так близко, я чувствовала его кожу своей щекой, потому что он тихо рычал мне в ухо. От его слов ком застрял в горле. Я понятия не имею о слове свобода. Что это за зверь такой? Я всегда жила под его крылом, его указке. Сначала я хотела расплакаться, но потом злость обдало жаром мое сердце и грудь.

- Груби сколько хочешь, мы слишком долго вместе и я имею право хоть немного думать о твоем благополучие. – он еще раз дернул меня, глаза в глаза, лица волнительно близко друг другу, дыхание стало тяжелым, его взгляд начал блуждать от моих глаз к губам. Казалось, что сейчас нить лопнет между нами и мы сотворим что-то слишком личное для нас обоих. Глеб отвернулся и рявкнул.

- Иди к Валентину и ни шагу от него. – Я еще долго стояла и наблюдала его широкую спину. Тепло его рук и дыхание мурашками пробежали по моему телу, приятное чувство, но душевное равновесие нарушено.

Я поплелась к Вале, они кажется и не останавливались с Машей ругаться. Это какой-то кошмар.

Гонки были объявлены, участники подъехали к началу и встали в ряд. Сердце стучало словно отбойный молоток, руки постоянно зажимала в кулаки, даже через свои митенки я чувствовала боль от ногтей.

- Валя, это ж не его мотоцикл? – Валя прервался от перебранки на мгновение.

- Да, взял в аренду, его такое мероприятие не потянет. – значит в нем и мощности больше, значит и моему спокойствию точно хана.

- Красавица, не замерзла? – неожиданно руки обвили мои плечи, я резко развернулась и увидела Романа. Кажется, он переходит границы личного пространства. Хотя мы с Глебом их часто нарушаем в отношении друг друга, но там привычно, а здесь неуютно.

Рев мотоциклов, чувствую, что он смотрит, и правда, даже через визор понятно, что его глаза убийственно сверлят мою плоть.

- Можешь так не делать, это немного слишком?! - сбрасываю его руки.

- Всего лишь хотел согреть.

- Мне не холодно, спасибо. – стараюсь быть милой, но сама злюсь, раздражена жутко. Он поднимает руки, как будто сдается и удаляется.

Девчонка машет платком и участники с визгом шин стартуют по полосе смерти. Вдогонку к моим переживаниям начался мелкий дождь, я готова бежать за ним, лишь бы быть уверенной что он будет жить. Расстояние до финиша не большое, но мое сердце стало биться медленно, как при литургическом сне, дыхание совсем остановилось, всё тело напряглось и всё что я жду это услышать побыстрее победителя.

- Сто тысяч вам не шутки, борьба будет жестокой. – вот он о чем говорил, возможно хочет накопить и переехать от «родителей», чтоб меня не видеть. Совсем становится досадно.

Толпа ликует, кричит, не могу сначала разобрать их вопли.

- Что случилось? Валя?

- Глеб случился, выиграл. – из-за своих мыслей совсем не наблюдала за гонкой. Только облегчение души.

- Давай поспорим, только я буду выбирать сам, что ты сделаешь, если проиграешь, но ты точно проиграешь. – Валя с Машей никак не могли найти точку хороших взаимоотношений. Устала от них. Через некоторое время подъезжает Глеб только на своем уже звере.

- Поехали. – я не смогу сесть на него. Он достает еще один шлем. Я мотаю головой в отрицание. Глеб долго не ждет, встает со своего монстра и идет на меня, хватает за руку и притягивает, одевает шлем и тащит на коня.

- Я безумно боюсь, на такси доеду. Со мной же Маша. – сажает мою попу на сиденье.

- С ней Валя. Довезешь Машу до дома? – одновременно он обращается к худому парню.

- Без проблем. – Мария начинает фыркать, всячески высказывает свое негодование.

В этот момент мои мысли только о том, чтоб не отдать душу на тот свет.

- Обхватывай меня. – прижимаюсь всем телом к нему, он мои руки прячет под своей курткой, его живот твердый, я даже чувствую кубики, готова слиться с ним, страх во всем, в воздухе, мелком дожде, в моих коленях. )))

Мы трогаемся, набираем скорость, глаза я вовсе не открываю, потому что уткнулась шлемом в его спину и пытаюсь дышать, кажется, что вот-вот закончится воздух во Вселенной. Очень сложно себя успокаивать, когда тело сковало страх, боль в животе, тяжесть в конечностях, еще немного и я потеряю контроль над собой. Я даже не чувствую холодного ветра, который нас обдувает на встречку. Проходит минут 15, наш транспорт останавливается, но руки оторвать от Глеба я не могу, они приросли.

- Мы можем долго так сидеть, может отпустишь человека, которого ты так ненавидишь!? -  очень смешно, собираю всю волю и слазаю с этого монстра. Глеб снимает шлем и хмурится.

- Ты бледная, вся белая, белее меня, так страшно? Не доверяешь мне? – в этот момент мне становится плохо, я отворачиваюсь, делаю пару шагов и меня выворачивает.

- Вера, ты в порядке? - подскакивает ко мне, убирая волосы, чтоб не запачкались.

- Всё в порядке, лучше. Говорила же, что боюсь. – прихожу в себя, понимаю, что мы не дома и до дома снова придется ехать на звере. Огни вывески оповещает, что это какое-то кафе.

- Пойдем, в уборной умоешься, приведешь себя в порядок. – подхватывает на руки и несет в помещение, время, наверно, 11 вечера, поздно. Моя голова на его плече, его движения спокойные, руки теплые. Помещение кафе тоже теплое, посетителей мало, Глеб пронес до уборной и спустил на пол.

- Спасибо. Я сейчас вернусь. – немного помявшись я зашла за дверь.

- Я здесь подожду. – услышала сквозь дверной проем. Всегда рядом.

Посмотрела на себя в зеркало и правда, как моль, белая и растрепанная. Немного освежилась, пальцами прошлась по волосам, выдохнула и вышла.

Нас проводили за столик и выдали меню.

- Когда ела сегодня последний раз? – давно, днем.

- После парка и всё.

- Выбирай. – меню разнообразное, мясного блюда что-то захотелось дико. Пока нам готовили наш заказ, я ломала голову, как начать разговор.

- Глеб, зачем ты подвергаешь себя опасности? Я же говорила, что могу шить и вязать на заказ.

- Твоё первоначальное дело учиться, о финансах буду думать я, как и всегда. Тебе скоро 18 и мы оба совершеннолетние не можем сидеть у них на плечах. Тебе дадут квартиру, нужно будет сделать ремонт и ты сможешь съехать. – он уже все мелочи просчитал, думает на несколько шагов вперед, а я как маленькая девочка со своими обидами стою на месте.

- А ты?

- Мне не дадут, я не сирота. У меня есть родители. – в этот момент повисло молчание, которое могло словно тонкое лезвие разрезать воздух пополам. Как так, я совсем о нем ничего не знаю.

- Мне жаль, может расскажешь!?

- Нет. – твердо и однозначно. Принесли наш поздний ужин, телефон зазвонил на столе, Анна беспокоится.

«Всё хорошо, мы загулялись, сейчас поужинаем в кафе и приедем»

- Закажу такси, сам поеду рядом. Не готов больше видеть то шоу с белой испуганной мышью.