Палитра любви

‒Все, все, все! Слушаем и внимаем! Кто хочет посмотреть на спор года?! Все в аудиторию номер 101. Кто же победит? Шах или провинциалка? Харизма или скромность? Город или деревня? ‒ девушка в ультракороткой юбке и с маленьким мегафоном в руке вещала на весь коридор университета последнюю горячую новость среди студентов. Но она не остановилась на этом, прошла в лифт и, задерживаясь на каждом этаже, громко проговаривала одни и те же слова в пустой коридор с открытыми дверьми в аудитории.

До этого мирно «спящий» университет оживился в один миг. В коридор из аудиторий вывалились толпы студентов, не смотря на недовольные возгласы преподавателей и профессоров, и побежали в указанном девушкой направлении. И по дороге до нужного места все оживленно обсуждали всем известную личность ‒ Шаха.

Шах, на самом деле Глеб Шахов, был известен всем студентам и преподавателям университета своими спорами. Это дело он любил. Любую ситуацию парень оборачивал в свою сторону и выходил победителем. Всегда и везде. И не было никого, кто мог бы его оспорить или обыграть. Не нашелся ещё такой человек.

В 101 аудитории негде было ступить. Все места давно были заняты, а две фигуры, которые стояли около доски, были окружены непроходимой толпой девушек и парней. Кто-то уже снимал на телефон, кто-то подпрыгивал на месте, боясь пропустить что-то интересное. Многие выкрикивали имя парня, ни на секунды не сомневаясь в его победе. Все остальные вторили за ним, из-за этого вся аудитория гудела, как улей. Некоторые вообще не понимали причину спора и как эти двое могли о чем-то не договориться. Они в принципе не должны были пересечься, как небо и земля, разделенные линией горизонта, наблюдая друг за другом издалека. Шахов был «звездой» университета, в отличие от девушки, которая была вроде невидимой стены. Нигде не светилась, в клубах не тусила, прилежно училась и жила спокойной и скучной жизнью…

Парень, весь покрытый татуировками, вальяжно прислонился к столу преподавателя и смотрел на девушку с взглядом полным превосходства. Да и весь его вид говорил о том, что он может прихлопнуть кого угодно из присутствующих, и глазом не моргнет. Одет он был в дизайнерскую одежду и обувь, даже очки, которые были зацеплены за футболку поло, кричали о том, что они брендовые и стоят кучу денег. И этим он пытался возвыситься над всеми другими, ведь его семья считалась самой богатой в городе. Его глаза так и говорили всем, что здесь нет ему равных ни в чём. И сегодня и сейчас он снова выйдет победителем. Всё как всегда…

Девушка же скромно стояла напротив него, почти сливаясь с толпой. За ее спиной в основном собрались такие же студентки, как она, скромно и недорого одетые, но ни в коем не стыдящиеся своего положения. Они смотрели на наглого парня испепеляющим взглядом, но если бы он обратил на них внимание, то завизжали бы от восторга. Но в данный момент они хотели победить его и тем самым поставить на место, утереть ему нос. Девушка смотрела на парня прямо в глаза, и ее чувства сложно было прочесть. Как бы тот не пытался вывести девушку на эмоции, та держалась спокойно и непринужденно, словно ей было всё равно до возникшей ситуации.

‒Итак, мы начинаем! ‒ в аудиторию, как молния, влетела та девушка с мегафоном, и толпа расступилась перед ней, пропуская ее вперед. ‒ Поддерживаем спорящих! И делаем ставки!

И девушка с наглой улыбкой и своим наманикюренным пальчиком указала на парня, затем повернулась к девушке и приподняла плечи, говоря, мол, она тут ни причем, выкручивайся сама, как можешь. У скромницы же на лице не появилась ни одна эмоция. Она все также смотрела на парня и на девушку, не показывая своих искренних чувств, словно она была сделана из камня.

‒Обмениваемся заданиями! ‒ и девица в юбочке забрала из рук парня листок бумажки.

Скромно стоящая девушка протянула руку и получила записку со своим заданием, которое она должна будет выполнить. Взамен отдала свое для парня, расположившего напротив и не сводящего взгляда с девушки.

Она развернула в несколько раз сложенный листок и ее глаза расширились от прочитанных слов. Взгляд полный ненависти нацелился на студента напротив. Парень довольно улыбнулся, довольный своим заданием и уже уверенный в своей победе. И лицо девушки вновь приняло спокойное выражение. Её состояние выдавали только глаза, сгорая от злости и… безысходности…

Но вот он развернул свой листок и его губы сложились в тонкую линию… Не так-то и легко будет победить…

Жизнь без споров была бы очень скучна.

Все, что живет, взывает к обсуждению.

Чарлз Спенсер Чаплин.

Если вы хотите завоевать человека,

позвольте ему победить себя в споре.

Бенджамин Дизраэли.

Алина

Я сидела склонив голову, качая ею из стороны в сторону, и не понимала, как могла влезть в спор с самым отвратительным человеком из своего потока. Лекия закончится уже через несколько минут и мне вынесут сокрушительный приговор. И еще кто и как вынесет? Самый отвратительный человек в университете. Мне до сих пор было не по себе от его наглой улыбки, что сулил на мою голову все блага его выдумок, на которые только он мог осмелиться. И осмелиться! Как пить дать...

Я подняла взгляд и вновь встретилась с его глазами. На лице парня увидела ехидную и самодовольную улыбку. Отвернулась и сделала вид, что мне интересно всё то, что говорит наш профессор по стилистике речи. Как бы я не старалась не смотреть сторону Шаха, всем своим телом чувствовала на себе его изучающий взгляд. По телу пробежалась дрожь...

Глеб Шахов никогда не вызывал у меня симпатию, ни капельки. Слишком дерзкий, слишком наглый, выскочка, для него поставить человека на колени и унизить кого-то ничего не стоило. И чувствовал он себя хозяином этой жизни. Да и его вид говорил сам за себя. Его споры были глупыми и обидными. Но парня это мало волновало. Он купался в своей стихии споров и в победе в конце.

Руки парня были набиты татуировками, как и его шея. Насчет тела не смею говорить. И все они были разными. В этом случае меня интересовало лишь одно. Они что-то значили для него или это просто дурацкие рисунки? Но взгляд они всё равно притягивали...

В носу пирсинг, словно он племенной бык, и на нем таким образом сделали пометку. Не иначе как для похотливых самок, чтобы они сразу его заметили? И парень круглый год носил шапку на голове. Они менялись в зависимости от времен года и погоды. На правой руке он носил серебряную печатку с каким-то зверем.

Я не понимала этого. Зачем портить свое тело рисунками, которые никакого посыла не несут? И портят весь вид человека, да и первое впечатление о нем. Ведь в наше время привыкли встречать по одежке. Повернула голову вправо и поискала его глазами. Глеб старательно что-то записывал, не обращая на девушку рядом, которая что-то ему шептала. Интересно, лекцию конспектировал или очередную дурацкую шутку придумывал для тех, кто был слабее него и не мог дать отпор? Задумалась, изучая его задумчивое лицо. Мой интерес к Шаху заметила сидящая рядом с ним девушка, сузила глаза и показала мне характерный жест: сложила руку в кулак и большим пальцем провела по своей шее. Она давала мне понять, что никакой пощады не будет и скоро мне „крышка”. Как будто я сама не знала этого без её телодвижений.

Что их связывало вместе, кроме издевательств над другими, богатых родителей и завышенного самолюбия? И были ли они в отношениях? Да, их всегда видели вместе, только они постоянно ходили своей компанией. Таких же легкомысленных девушек и парней, которые ни о чем не задумываясь тратили налево и направо папины денежки. Для всех было загадкой, есть ли вообще у Шаха девушка. Или Алиса, девица, что на каждой паре сидит рядом с ним, и есть та самая?

Отвернулась и задумалась над заданием для Шаха. Лекция непримеримо приближалась к концу. Мне надо придумать что-то такое, чтобы даже он не смог бы выполнить или отказался от задания. Только моя голова не хотела ни о чем думать, кроме как о том, что я проиграю. И трепыхаться не стоит.

‒ Ну, что придумала? ‒ Оля, что всегда сидела со мной, пихнула меня в бок.

Повернулась в сторону подруги и отрицательно покачала головой.

‒ Напиши, пусть разденется до гола, да ещё и под музыку, ‒ её лицо осветилось блаженной улыбкой, в своих мыслях представив всю картину целиком и с подробностями.

Только не это! Да он это задание выполнит с удовольствием, не задумываясь ни на секунду и сверкая на все свои тридцать два зуба. Не сомневаюсь в этом нисколько.

‒ С ума сошла?! Да для него это будет как рекламная акция себя! ‒ зашипела я на подругу и сразу за этим услышала недовольный голос преподавателя.

‒ Студентка Воронцова! Назовите мне все виды редактирования текста последовательно? Будьте так добры, ‒ и Петр Михайлович строго посмотрел в мою сторону.

За сегодня я получила от него больше недовольных взглядов и замечаний, чем за все годы учебы. И этот спор, возникший после того, как я посмела сделать поправку в речи Алисы, ему тоже был не по душе. Но я, разгоряченная преприрательствами с этой глупой девицей, и сама не успела понять, как согласилась на этот бессмысленный спор, предложенный Глебом. И не заметила, когда он успел влезть между нами. Ведь им только это и надо!

Петр Михайлович был недоволен и не меньше удивлен моим поведением, ведь до этого я никогда не подавала голоса, никого не поправляла и никуда не вмешивалась. Училась примерно, шла на красный диплом, была на хорошем счету у всех преподавателей. И сегодня весь мой путь примерной и прилежной студентки перечеркнул один единственный спор в моей жизни. Я угодила в сети, так хитро расставленные Шахом и его компанией.

Профессор сложил руки на груди, ожидая моего ответа. Он сделает мне замечание, когда мы будем обсуждать мою дипломную работу, которую сдала ему на днях.

Я поднялась со стула и начала проговаривать все этапы под множество любопытных взглядом. Запнулась, когда увидела изучающие меня глаза Шаха. Щеки тот час же заалели, во рту стало сухо. Кое-как договорив до конца, присела обратно, получив кивок головы Петра Михайловича. Но чувство, что на меня кто-то смотрит, не пропало. Поёрзала на стуле, понимая, что Глеб до сих пор продолжает буравить меня взглядом. Вот что ему надо?

Вздернула подбородок и подняла голову. Внутри меня поднялась противоречивая волна. Кто-то же должен поставить его на место. Я не собираюсь сдаваться, не на ту напали. Мои глаза в который раз за время лекции встретились с его, и я успела заметить в них искорку удивления. Мной? С чего бы вдруг? Ведь до этого случая я была для него лишь неприметным человеком без имени и без лица...

Есть поцелуи — как сны свободные,

Блаженно-яркие, до исступления.

Есть поцелуи — как снег холодные.

Есть поцелуи — как оскорбление.

К. Бальмонт.

В этом поцелуе не было ни горя, ни чувства вины, ни смерти.

Только жизнь — и ее хватало на всех.

, из книги «».

Алина

Петр Михайлович закончил лекцию и покинул аудиторию, на пороге окинув меня неодобрительным взглядом, в последний раз на сегодня. Теперь мое несколько лет заслуженное доброе имя испачкано раз и навсегда. Лишь бы это не отразилось на защите дипломной работы. Как только за профессором закрылась дверь, ребята повскакивали со своих мест. Только я и Шах продолжали сидеть на своих местах. Мне некуда было торопиться, ему и подавно. Быстро написала задание для него на листочке и сложила его в несколько раз, пряча в карман. Затем собрала свои вещи в рюкзачок и не торопясь двинулась в сторону доски, где уже начали собираться однокурсники, образовывая для нас наподобие круга. Глеб окинул меня взглядом, когда я проходила перед ним, хмыкнул и последовал за мной.

Итак, игра начинается…

Поцеловать его?! Он это серьезно?! У всех на глазах?! Когда я ввязывалась в этот глупый спор, не могла и предположить, что он придумает такое глупое задание! Это его очередные дурацкие шутки унизить человека?

Я разозлилась, понимая, что Шахов ‒ последний человек, которому я хотела бы подарить поцелуй. Свой первый настоящий поцелуй. Ведь до сегодняшнего дня я не испытала этого чувства. Но спор есть спор, вот только кто выйдет из него победителем? Я не собираюсь сдаваться. Перешагну через свои принципы и гордость и сделаю это. Еще посмотрим кто кого!

Я скомкала листок с заданием от Шаха, который мне передала Алиса с ехидной улыбкой, и застыла в шоке. Это задание мне никогда не выполнить. Не из-за того, что не смогу, а потому что…

Я не умею. Целоваться… Совсем…

Как бы стыдно не было признаться. Никто еще не украл мой самый первый поцелуй. Поцелуи целомудренные в щёчку были, но не в губы. Я уверена, что Шах имел в виду не простой чмок в щеку или в губы, а нормальный, долгий и, скорее всего, с языком… И теперь мне придется сделать это самой, подарив его самому наглому типу. На спор. Еще и тому, кто не в моем вкусе. Ну вот совсем…

Стояла и наблюдала за парнем, который и сам в свою очередь не убирал изучающего взгляда с меня. И я попала под шквал чувств: ожидания чего-то необыкновенного, страха опозориться и убежать отсюда. Все они были такие разные, цветные, словно художник смешал все возможные краски на земле и создал шедевр. И любовался своим творением, палитрой красок. Палитрой чувств. Моих чувств… Противоречивых…

И тут он разворачивает мой листок с заданием…

Улыбаюсь в ожидании и вижу взгляд Шаха, полный злости. Вот так тебе! Думал, что я вся такая умница, красавица и скромница не смогу придумать для тебя задание не хуже, чем у тебя? Вот и выкуси! И попробуй выполнить теперь! На моём лице расплывается мстительная улыбка. Глеб смотрит вначале со злостью, но видя мою улыбку, он меняется. Парень начинает смотреть на меня с интересом.

‒ Кто начинает? ‒ Алиса упивалась тем, что и она была в центре внимания.

Парни, находящиеся в аудитории, все до единого пожирали ее глазами, задерживая взгляд на ее длинных ногах и останавливаясь на пятой точке, обтянутой короткой юбочкой, которую и юбочкой-то назвать сложно. Так, полоска ткани. Проще было бы вообще ее не надевать.

‒ Уступаю даме, ‒ ехидно так посмотрел на меня Шах и сложил руки на груди.

Ну да, ну да, уступает он. Как бы не так! Мое-то задание не так легко выполнить, для этого надо переступить через свою гордость и сделать вид, что ты человек, а не избалованный мальчик. И унизиться перед всеми, кого в своё время обидел или задел он сам.

Подруги и те, кто решил меня поддержать, шептались за моей спиной, мечтая узнать о том, что же такого придумал для меня Шах. Нечего было рассказывать, все вскоре всё увидят своими собственными глазами.

Делать нечего, спор есть спор, если даже и не выиграю, хотя бы надо выйти из него достойно.

Сжимаю кулаки и делаю первый шаг, самый трудный, в сторону парня. Медленно приближаюсь к Шаху. Он смотрит мне прямо в глаза. Мои ноги становятся ватными, но я упорно иду вперед и останавливаюсь прямо перед ним, в каком-то полушаге от него. В мой нос ударяет терпкий запах его парфюма: запах хвои, цитруса и что-то еще, что я не могу разгадать. Как и его самого.

Зачем ему понадобилось придумывать для меня такое задание? Он что мало целовался с девушками? Решил увеличить свой список еще и с моим именем? Захотел быть первым? На первый взгляд, кажется, что нет ничего простого. Чего сложного в поцелуе? Только целоваться надо почти что с незнакомым человеком, да ещё и с языком, не меньше минуты.

Кладу дрожащую руку ему на грудь и чувствую, как колотится и его сердце. Он тоже нервничает? Это открытие сильно меня удивляет.

‒ Ну что, готов записать очередную победу в свой список? ‒ шепчу ему прямо в лицо и сразу же неумело припадаю к его губам.

Его губы были и горячие и холодные одновременно, после сразу чувствую вкус сигарет и ментола. Я не люблю курящих людей, но почему-то в этот раз я не испытываю ничего, кроме любопытства. Неуклюже провожу языком по его губам, словно слизываю с них вкус. Что странно, мне хочется пробовать его снова и снова. И мне нравится, сочетание дерзкого, наглого парня и вкус ментола с сигаретами. Они подходят и дополняют друг друга.

Неумело целую его в губы и понимаю, что он не собирается мне помогать. Губы сомкнуты и тело напряжено. Другой рукой обнимаю его за шею и прижимаюсь к его телу. Вторая все также лежит на груди, около его сердца, и чувствует, что биение убыстрилось. Намного.

Вспоминаю романы, которые я читала, и старалась отыскать в них сцены поцелуев. В книгах они описаны так подробно и ярко. Решаю применить их на практике. Нежно прикусываю нижнюю губу Шаха и тут же провожу по нему языком. Это не поцелуй, а игра. Слегка напираю на него и пытаюсь пройти внутрь своим языком, но ничего не получается. Проходит пару секунд, и он начинает отвечать, яро и неистово, словно до этого он был лишен поцелуев на год. Он нагло раздвигает мои губы, и его язык касается моего. По моему телу словно пустили электрический ток. Ответ Шаха на мой поцелуй захватил мой разум, лишая меня воли и сил. Голова закружилась, ноги не слушались. Он чувствует резкие изменения во мне, его руки крепко сжимают меня, удерживая от падения, и слегка приподнимают. Мы теперь единое целое. Но новые чувства пугают меня, словно я оказалась в неизвестном мне мире. До моего сознания доходит, что я ничего не понимаю в поцелуях. Парень замечает резкие изменения во мне и ослабевает свой напор, но руки напрягаются еще сильнее, не желая выпускать из объятий. Его губы нежно целуют мои, пробуя их на вкус. Но я нахожу силы первой прервать поцелуй. Это даже не поцелуй, а чистое безумие.

Отстраняюсь от парня и смотрю на него широко раскрытыми глазами, стараясь скрыть истинные чувства.

‒ Спасибо, для парня с репутацией бабника ты целуешься весьма неплохо.

Делаю шаг назад и почти бегом несусь к выходу из затихшей аудитории, забывая про свой рюкзачок. Прижимаю руки к груди, пытаясь остановить бешеный стук своего сердца. Пальцами касаюсь своих губ, опухших и горячих…

Что это вообще было такое?..

Но иногда то, чего ты никогда не ждал,

становится для тебя самым дорогим...

.

Я всё ещё не понимаю, почему после всего,

что я сказал о своих... менее позитивных качествах,

она всё равно решила поцеловать меня?

Может, она сумасшедшая?

Цитата из сериала «».

Глеб

Что это было?..

Я находился в прострации и никак не мог вернуться в реальность. Хотел было уже выругаться, но сдержался в самый последний момент.

Я находился в глубоком шоке! Да и в аудитории была полнейшая тишина. Все глаза были нацелены на меня. Ну, да, наша скромница же убежала, сверкая пятками. Я поёжился от такого количества пытливых взглядов. В чьих-то глазах прочитал удивление. У других ‒ непонимание, у третьих ‒ разочарование. Алиса же гневно смерила меня колючим и злющим взглядом. Сумела что-то разглядеть? Она вся негодовала от произошедшего у нее на глазах. Вот прям в эту секунду готова топнуть ногой и завизжать. Мне же хотелось бежать за этой несносной девчонкой и преподать ей урок за то, что посмела убежать, высказав мне подобные слова.

«Спасибо, для парня с репутацией бабника ты целуешься весьма неплохо».

Что же разозлило меня больше всего? Её спасибо или её оценка неплохо? Или то, что она убежала в то время, когда мне хотелось продолжения? Очень хотелось…

Наша отличница и скромница оказалась весьма горячей. Вначале целовалась неуклюже, словно делала это впервые, затем так отвечала на мой поцелуй, что я чуть дар речи не потерял. Я остолбенел от того, как она неумело и несмело касалась моих губ своими, как проводила по ним языком, как кусала нежно, боясь причинить мне боль. У неё это впервые? Серьёзно?!

Внутри меня забурлило такое сильное желание, что не сдержался и силой прижал её к себе, забывая обо всём. Меня трясло будто в лихорадке. Я как мог нежно прикусил ее губы, потянул и услышал ее тихий стон, словно шепот, но постарался сразу же приглушить ее своим напором. Я языком скользнул между ее губ, ища ее язычок, и начал ее ласкать. Моё желание возросло во сто крат, жгучее и неистовое, требующее от меня большего. Его жар распалялся по всему моему телу. В одно мгновение в меня словно что-то ударило. Я усилил напор поцелуя. И почувствовал, как она резко обмякла в моих объятиях. Крепче сжал ее в своих объятиях, приподнял, не оставив между нами ни миллиметра расстояния. Она вся горела, как и я. Такого наслаждения я не испытывал до этого дня ни с кем. Это было несравнимо даже с тем, если бы я уселся за руль самой крутой спортивной тачки и пересек бы финишную черту первым. Поцелуй с ней был на ступень выше этого.

И зачем только я нацелился на неё и остановил своё выбор на ней?

Пришел в себя от грубого толчка Алисы и вопросительно взглянул на нее.

‒ Эй?! Что с твоим заданием? ‒ ведь я даже позабыл о нем.

Все до сих пор смотрели на меня и чего-то ждали.

‒ Выполню в другой раз, ‒ ответил я, комкая ненавистный листок в кармане, и услышал гул разочарованных вздохов всех студентов. ‒ Будет нечестно, если выполнить её задание без нее.

‒ Не наша вина, что она удрала, как испугавшийся зайчонок, ‒ Алиса явно с этого дня начнет точит свои белоснежные остренькие зубки на скромницу. ‒ Это можно посчитать её проигрышем.

Аудитория поддержала Алису. Я уже готов был согласиться с ними, но от чего-то воспротивился этому. Это будет нечестно по отношению к ней. И почему это волнует меня в данный момент? Поднял руку, требуя тишину.

‒ Я свое слово сказал, ‒ и хотел уходить, но заметил рюкзачок Алины, которую она забыла в порыве сбежать от меня.

Схватил её и, не обращая ни на что внимания, покинул аудиторию. Надо догнать тихоню. Алиса выбежала за мной, цокая своими каблуками на весь коридор.

‒ Глеб! Подожди меня, ‒ но мне захотелось оказаться от неё как можно дальше.

‒ Алис! Давай не сейчас. Я спешу. Попроси Куцого подкинуть тебя до дома, если что, вызовешь такси, ‒ отмахнулся от нее и устроился на водительском сиденье, закидывая на заднее сиденье рюкзак девушки.

Да, на учёбу подвозил её почти всегда я, и обратно тоже. Хотя у неё имелась своя машина. Но её назойливость уже не знала границ. Надо донести до Алисы, что пару раз разделив с ней постель, я не обещал жениться. Пусть знает границу дозволенности. Что-то она начала много себе позволять.

Завел мотор и с визгом шин тронулся с места, оставив после себя запах жженой резины и клубок дыма. В голову посетила странная мысль, узнать адрес Алины и вернуть девушке её рюкзачок. Не успел я продумать ход своих дальнейших действий, объезжая еле движущиеся машины, как на тротуаре мелькнула она. Силой нажал на тормоза, проигнорировав все правила дорожного движения. Со всех сторон послышались недовольные гудки и грубые выкрики водителей. Мне было наплевать на них.

Выскочил из машины, показывая громко кричащим в мою сторону водителям средний палец, и двинулся навстречу Алине.

‒ Садись, подвезу, ‒ от неожиданности девушка врезалась в меня, но сразу отскочила на пару шагов, глаза расширились, опухшие от поцелуя губы раскрылись.

Алина замотала головой и снова сделала несколько шагов назад. Она меня боялась. С чего вдруг? Я ничего такого ей не сделал, даже пальцем не трогал. Ну да, всего лишь поцеловал. Но данный факт покоробил меня. Мне не понравилось быть объектом её страхов…

Легче забыть десять поцелуев, чем один.

Жан Поль

Я не понимаю, почему это называют разбитым сердцем.

Такое чувство, что и все кости сломаны тоже.

Джаред Лето.

Чего стоил поцелуй с ним? Ровным счетом ничего,

но вкус его губ был схож с тем, что обычно называют дежавю.

Видимо, мое дежавю обладает клубничным вкусом

с помесью горьких ноток пьянящего виски.

.

Глеб

Пока она не опомнилась, я схватил непонимающую девушку за руку и потащил в сторону машины. Да уж, у меня начали появляться замашки варвара. И всё из-за неё.

Алина и не сопротивлялась. Было видно, что она все еще не пришла в себя после недавно произошедших событий. Неужели всего один поцелуй смог довести ее до такого состояния? После своего же вопроса в голову начали прокрадываться дурацкие догадки и подозрения, которые возникли ещё во время нашего поцелуя.

В машину она уже села сама, я лишь открыл ей дверь и ждал, пока Алина со всей своей аккуратностью устроится на переднем сиденье. Прокатился по капоту своей мощной машины и за пару секунд оказался за рулем, но почему-то не торопился заводить мотор. Повернул голову в ее сторону и стал наблюдать за ней.

Темные волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо. Голова слегка опущена, взгляд устремлен на руки, которые лежали на ее коленях и дрожали. На щеках ярко горел предательский румянец. Она кусала опухшие от поцелуя губы. И от этой картины мне снова захотелось почувствовать их на вкус. Сладкий ванильный вкус с нотками корицы. Чувства недавнего наслаждения прошлись по всему телу накатывающейся волной покалывания. Ее губы были мягкие, нежные и податливые. Желание притянуть девушку к себе и снова впиться в её губы поцелуем раздирало меня изнутри, что пришлось сжать руль…

Алина почувствовала на себе мой взгляд и подняла голову.

‒ Мы не едем? Что-то случилось? ‒ и в ее глазах появилось переживание.

‒ Нет, все в норме. Я просто жду, когда ты назовешь свой адрес, ‒ смотрел на нее и видел, что ее глаза мельтешат из стороны в сторону.

В данный момент она была безобидной белой пушистой зайкой рядом со мной. Я же грозный серый волк, хищник, который хочет ее сгрызть. Представил и рассмеялся.

‒ Так куда тебя доставить? Какой твой конечный пункт? ‒ склонил голову в бок и, пряча озорную улыбку на лице, посмотрел на нее.

Девушка назвала адрес. Я даже понятия не имел, где находится названная ею улица и дом.

‒ Хмм… Покажешь дорогу? ‒ и Алина согласно кивнула головой, а я испытал чувство неловкости перед ней.

Вроде коренной москвич, родился и вырос в этом славном городе, наверное, и был зачат здесь же. Тут уже надо уточнить у родителей. Могли принести меня и из теплых стран. Но город, как оказывается, не знаю. Есть еще неизведанные мной улицы. Хотя, к чему тут удивляться. Как только стал совершеннолетним, получил права и выпросил у отца свою первую машину, то в городе не осталось ни одного более менее приличного заведения, где бы ни ступала моя нога. В некоторых из них мы были постоянными гостями, VIP. В ночные клубы нас пускали без лишних вопросов и косых взглядов, мало кто не знал сына Шахова. Не было времени изучать улицы родного города. Да и зачем?

Я не торопясь завел мотор, подождал немного и влился в бесконечный поток машин.

‒ Поверни направо вон на том перекрестке, ‒ и она вытянула изящную руку вперед.

‒ Ты так хорошо ориентируешься в таком огромном городе. Как научилась? ‒ мне было любопытно и захотелось узнать о ней больше.

Я знал, что Алина была приезжей, из какой-то там глухой деревни. Я не любил бывать даже на даче, если не считать шашлыков в компании друзей. Все эти сады и огороды не для меня. Мне их хватило и в детстве… Вот она никогда и ни от кого не скрывала, откуда была родом. Деревня называлась то ли Островки, то ли Озерки. Название вот красивое. Как говорится, любила и ценила свои корни, что похвально.

В самом начале учебы на нее никто не обращал внимания, да и она сама вела себя тихо, как мышка. Причем, полностью серая. Где-то прошмыгнет, где-то проскочит. Никому не было до нее дела. Но со временем она сумела расправить плечи. Стала одеваться поярче, но все также скромно. Да и по учебе не было никого, кто бы мог обогнать ее. Преподаватели ее полюбили и ставили нам в пример. Но она всё равно оставалось незаметной и не влилась ни в одну компанию.

‒ Вон на том знаке налево во двор и доехали, ‒ и девушка оживилась. ‒ Высади меня около магазина, пожалуйста.

‒ Не парься, довезу прям до подъезда, ‒ почему-то захотелось узнать, где именно она живет. ‒ Мне не сложно.

‒ Спасибо, но мне надо зайти за продуктами, ‒ и нервно поёрзала на сиденье.

Я тут же вспомнил про ее сумку и взглянул в зеркало заднего вида. Её рюкзачок мирно лежал сзади, и я еще не упомянул ей о ней. Она до такой степени была в потрясении, что до сих пор не вспомнила про свой рюкзачок?

‒ А ты ничего не забыла? ‒ до меня начал доходить, что она не хочет светиться рядом со мной.

Эта мысль занозой засела в моем сердце. Обидно. Все девчонки мечтали о том, чтобы я хоть одним глазком взглянул на них. Любая девушка упала бы в обморок либо визжала бы, или же прыгала бы до потолка, если не до неба, предложи им прокатиться рядом со мной в машине. Если бы ещё до дома довёз, то поспешила бы сделать так, чтобы все об этом узнали. И постаралась бы, чтобы и увидели. Эта нос воротит. Ишь, какая!..

Я завел руку назад, схватил несчастную сумку и буквально швырнул ей на колени.

‒ Магазин так магазин, ‒ и резко затормозил перед супермаркетом.

На ее щеках проступил густой румянец. Она поняла свою оплошность, ошибку, но ничего не ответила. Сжала сумку, прижала ее к груди и, не проронив ни единого слова, вышла из машины, даже дверь закрыла почти беззвучно и нежно. И не попрощалась.

Я отвернулся от неё, сжимая зубы от злости. Сжал в руках руль, от чего побелели костяшки пальцев, и надавил на педаль глаза.

Самые яркие вспышки радости

у нас обычно возникают

от неожиданной искры.

Сэмюэл Джонсон.

Иногда человек, которого ты не замечаешь,

становится тем, кто нужен тебе больше всего.

«

Глеб

Доехал до своей квартиры и сразу почувствовал неладное, как только переступил порог и за моей спиной захлопнулась железная дверь.

В коридоре пахло женскими духами…

Приторно сладкий запах застревал в горле, что захотелось откашляться. Очень знакомый запах… Алиса! Черт! Я и забыл, что у нее были ключи от моей квартиры. Дал ей запасной экземпляр еще тогда, когда между нами всё было в первый раз. Я спешил по своим делам, а она хотела поспать. Теперь же ее присутствие в моей квартире вызывало у меня лишь глухое раздражение.

Быстро скинул кеды, закинул шапку на полочку и прошел вглубь квартиры. Алиса нашлась в спальне. Ее красивое (даже шикарное!) тело, облаченное в черное кружевное белье, заманчиво призывало меня к себе, обещая наслаждение. Только мне было не до неё и её игр.

‒ Что всё это значит? ‒ и я скрестил руки на груди, прислонившись к комоду.

Раньше от одного взгляда на ее голое тело я бы пришел в боевую готовность, но только не сегодня. Внутри меня поднималась волна раздражения. Хотелось схватить ее за руки, которыми она манила меня к себе, выдернуть из своей постели и выпроводить в коридор в том же виде, в каком она была.

‒ Милый, иди ко мне! ‒ девушка делала вид, что не услышала моего вопроса.

‒ Алиса, я еще раз спрашиваю. Что. Всё. Это. Значит?! ‒ на этот раз я выделял каждое слово.

‒ Глебушка, ну что ты такой бука? Я к тебе приехала, хотела сделать сюрприз. Тебе не нравится? ‒ и она выгнулась, показывая все свои прелести.

‒ Я тебя просил об этом? Намекал на что-то подобное? Предупредить было не судьба? ‒ я начинал злиться. ‒ Прекращай всё это. И одевайся.

С этими словами вышел из спальни. Подожду ее на кухне.

‒ Глебушка? ‒ как меня бесит это обращение, что в моих руках чуть не лопнул стакан. Да и она сама начала меня раздражать всё больше и больше.

Алиса все-таки накинула на себя напободие халатика, который мало что скрывал. Она попыталась устроиться на моих коленях, но я усадил ее на стул рядом.

‒ Ты меня больше не хочешь? ‒ и она сложила губки бантиком.

Прости, дорогая, но это на меня больше не действует.

‒ Что я тебе говорил в прошлый раз? Ты плохо меня расслышала? Мы должны прекратить всё это, ‒ я откинулся на спинку стула. ‒ Сегодня повторю еще раз. Больше мы не окажемся в одной постели. И между нами ничего быть не может.

Глаза Алисы загорелись злостью.

‒ Это из-за нее да? Из-за этой провинциалки? Ты поэтому придумал ей такое задание? Может, и спор этот специально затеял? ‒ голос стал визгливым. ‒ Я видела, как вы целовались. Все видели! Не только я.

‒ И что же видели все?

‒ Что между вами что-то есть! Все это подтвердят! Иначе бы вы так не целовались! Это ж надо перед всеми! ‒ сыпала она глупыми обвинениями, сама не понимая, о чем говорит.

‒ Чушь не мели! И у тебя нет никакого права в чем-то обвинять меня или что-то требовать. Между нами ничего не может быть. Поэтому, будь так добра, попридержи свои обвинения, оденься и покинь мою квартиру, ‒ повторил я, глядя ей в глаза. ‒ И больше не смей заявиться ко мне без предупреждения!

‒ Ну, ты и сволочь, Шах! ‒ и мне в лицо прилетела звонкая пощечина.

‒ Я-то знаю, кто я! Вот кто ты такая, чтобы обвинять меня в том, чего нет, да и руку на меня поднимать? ‒ я сам не понял, как схватил ее за локоть и притянул к себе. ‒ Я клялся тебе в любви? Обещал, что кроме тебя не посмотрю больше ни одну другую девушку? Говорил, что теперь мы с тобой пара? Обещал верность и свадьбу в придачу? Что-нибудь из этого ты услышала от меня?

Девушка дернулась, видно, мои слова наконец-то достигли цели.

‒ Пусти! Мне больно, ‒ Алиса всхлипнула и глаза её стали влажными.

Разжал пальцы и отвернулся от нее. Еще и слёз мне тут не хватало.

‒ Уходи. Сделаем вид, что между нами всего этого никогда не было, ‒ выдохнул свою злость, что клокотала внутри меня.

Алиса молча вышла из кухни. Некоторое время я не слышал её, через пару минут тихие шаги двинулись в сторону выхода.

‒ И ключи оставь, ‒ я подождал, пока она обуется и протянул в ее сторону руку.

Ее покрасневшие глаза снова наполнились слезами. Она замешкалась, открывая замок на сумке, который не хотел слушаться дрожащим пальцам хозяйки.

‒ Да подавись ты ими! ‒ зло выкрикнула она, кидая в мою сторону ключи, и также громко хлопнула дверью.

Закинул ключи в ящик и затопал в спальню. Раскрыл настежь окна, чтобы выветрить запах духов Алисы. Как я раньше не замечал этого? Сладкий запах был настолько противен, застревал в горле, не давая нормально дышать, что я поморщился. В мыслях появился другой, схожий с весенней свежестью, словно чистый воздух после летнего теплого дождя.

Сдернул с кровати покрывало и бросил на пол. Надо будет закинуть в стирку, чтобы не осталось запаха. Рухнул на кровать и закрыл глаза. И почувствовал, что мне чего-то не хватает. Скорее, кого-то…

В памяти всплыло лицо Алины. На губах почувствовал ванильный вкус. Облизнул. Наваждение какое-то! Один единственный поцелуй с ней и я не понимаю, что со мной происходит. В ней же нет ничего особенного. Обычная девчонка, каких целый университет, выбирай любую. Я бы не успел договорить свое предложение, как они закивали бы головой в знак согласия, как болванчики в машине. Они согласились бы не только на поцелуй. И вообще, скольких я уже перецеловал. Со счету сбиться можно. Но почему-то меня взволновала только она одна. И запомнил я только её вкус. Вкус сладкой ванили с пряно-жгучей ароматной корицей. Я ведь не люблю вторую, даже выпечку не ем из-за нее, а тут зацепило. Да так, что мне хотелось снова и снова целовать ее мягкие губы… Сгорая и плавясь… Чувствуя, как она дрожит в ответ… Как с жаром отвечает на мой поцелуй и прикосновения, ласку…

Выругался и схватился за телефон.

‒ Куцый? Какие планы на вечер? ‒ позвонил я своему другу. ‒ Хорош, встретимся тогда там. И обзвони наших. Пусть тоже подтягиваются.

Положил телефон рядом. Вдохнул и выдохнул. Надо выбить эту скромницу из своих мыслей. До клуба еще уйму времени, успею поработать. Работа должна меня отвлечь от неё. И с этими мыслями резво подскочил с кровати.

Гнев любящего недолог.

Менандр.

Нельзя так говорить, прости,

но иногда так хочется вырвать ему...

чёлку с корнем.

Цитата из фильма «».

Если к кому-то потянулась душа…

не сопротивляйтесь…

она…единственная точно знает…

что нам надо!

Алина

Я не помнила и не осознавала, как дошла до своей комнаты в общежитии. Закрыла хлипкую дверь и сползла на пол, пытаясь унять неимоверно бьющееся сердце. До сих пор не могла отойти от того поцелуя, который липкими ниточками заволок мое сердце, не давая выкинуть его из головы. И он тянул и тянул мои мысли к себе, не желая выпускать из своих объятий…

И убежала ведь я от страха. И к кому? К самому отпетому парню не только на курсе, но и по всему университету! Да он мне не нравится даже, вот нисколько. Наоборот, пугает. Но поцелуй запомнился и напугал, затронув то, что никто до этого не мог. Испугалась того, что и я могу испытывать что-то подобное. Да ещё к самому несносному парню. Раньше никогда такого не было, да и не целовалась я ни с кем. Не до этого было, все время забирала учеба и работа по хозяйству. Меня воспитывала бабушка, которая осталась в Островках, в маленьком селе, что располагался на краю озера да ещё недалеко от леса.

Вспомнив свои родные края, немного отвлеклась от Глеба, но хватило ненадолго. Телефон в рюкзаке издал смешной звук, оповещая о новом сообщении. Писала Оля, подруга моя, с которой мы вместе сидели на всех лекциях и семинарах. «Весь универ гудит только о вас. Куда тебя увез Шах? Алиса тут рвёт и мечет. Будь осторожнее», ‒ предупреждала меня моя подруга. Следом пришло ещё одно: «Завтра мне всё расскажешь».

Только этого мне не хватало! Мало ему того, что разрушил мое внутренне спокойствие, так и свою девицу на меня умудрился натравить. Как ему всё удается?! Она хоть и отстает в учебе по всем спискам, скорее просто не хочет утруждать себя знаниями, но в жизни она глупой не была. Такие хваткие девушки на раз откусят тебе руку не только по локоть, но и по плечо. И не посмотрят даже на то, что до этого эту самую руку ты прятала за спиной. Вздохнула, до самой глубины понимая, в какую яму я угодила. И выбраться из него нет никакой возможности. К тому же, никто и не откликнется на просьбу о помощи…

И во мне проснулась злость! На него, а также на себя. Дура я, раз связалась с ним. Ещё и думаю о нём. Ведь кто он и кто я?! Все равно мне не выйти из этого спора победителем. Ну, поцеловала я его, осмелилась сделать это. Только ничего это уже не решит. У меня не тот уровень. И тут неважно, чье задание сложнее или круче. Шах все равно сумеет повернуть в свою пользу. Ведь я ушла еще до окончания спора, что это сразу можно посчитать моим проигрышем…

Я не понимала лишь одного – мотива Шахова. Зачем он влез в спор? Из-за своей девушки? Хотел защитить ее? И были ли они парой, раз он придумал такое задание? Да, стоит признать, что для остальных это пустяк, но только не для меня. Мне, как и всем романтичным натурам, хотелось, чтобы мой самый первый поцелуй случился с любимым человеком, с которым у нас всё будет серьёзно, и, желательно, на всю жизнь. На деле же всё произошло наоборот. И этого уже не изменить. Так что, стоит утереть слезы, и продолжить жить дальше, как можно лучше стараясь, чтобы не думать о Глебе…

В нашу комнату ворвалась возбужденная соседка Мира, выдирая меня из плена воспоминаний, связанных с поцелуем с Шахом. Она вся запыхалась, щеки разрумянились, дыхание сбилось, словно бегом неслась до пятого этажа и дальше по длинному коридору, словно на пожар.

‒ Алина! Вот ты даешь! А еще скромница и тихоня называется, ‒ накинулась на меня она, сбрасывая с плеча сумку и присаживаясь за стол мне напротив. ‒ И как оно?

‒ Что оно? ‒ я, конечно, догадывалась, о чем она говорит, но не хотела поддаваться ей, делая вид, что не понимаю, о чём она спрашивает.

‒ Да не тормози. Как оно, с Шахом-то целоваться? ‒ и сунула мне под нос свой телефон.

На экране высветилась знакомая аудитория, где всё и произошло, буквально час назад. Мира показывала мне тот самый момент, когда Шах перестал строить из себя каменную статую и соизволил ответить на мой первый невинный поцелуй. Со стороны наш поцелуй выглядел весьма чувственным и страстным, словно два влюбленных человека встретились после долгих дней разлуки.

Больше всего на видео интересовал Глеб, как он неистово меня целовал и крепко прижимал к себе, словно боялся, что я исчезну, испарюсь прямо из его объятий. Разве можно так целоваться с человеком, с которым раньше и не здоровался? Или между нами что-то проскочило?..

Я снова вспомнила те ощущения и почувствовала, как покраснели мои щеки.

‒ Рассказывай, давай! ‒ Мира была вся в нетерпении и смотрела на меня, почти не мигая, и ждала ответа. ‒ Он целуется так же классно и отменно, как и выглядит? Слухи о нем это правда?

Кого что интересует, и мне меньше всего хотелось говорить о Глебе и о поцелуе с ним.

‒ Мира, я не буду рассказывать об этом на каждом углу. И всё это было на спор, а не по обоюдному желанию. У меня нет желания распространять о нем слухи. Спор закончился, и забыли об этом. Извини, но ты не услышишь от меня ничего: ни подтверждения всем слухам о нём, ни отрицания. Забудь.

Я поднялась со стула и прошла к холодильнику, намереваясь отвлечься от навязанных мне мыслей о Шахе приготовлением ужина. Только я не учла одного, что я была новостью номер один…

Боязнь влюбиться – это как боязнь высоты.

Мы ведь не высоты боимся, а упасть.

Высказывание из просторов интернета.

Мужчина, когда притворяется, что влюблён,

старается быть весёлым, галантным,

оказывать всяческое внимание.

Но если он влюблён по-настоящему,

он похож на овцу.

».

Алина

На следующий день я шла на учебу, как на каторгу. Мне не хотелось пересекаться ни с Шаховым, ни с его компанией, ни, тем более, с его девицей, которая считает меня чуть ли не соперницей себе. Мне ли с ней тягаться? Да и за кого?

Глеб не моего поля ягода. Даже если как-то он и умудрится зацвести в моем саду, то никогда не даст урожая. Я не смогу отведать сладкой и сочной ягоды и насладиться ее вкусом и ароматом. Даже насладиться его видом. Шахов никогда не посмотрит в мою сторону, никогда не скажет самых главных три слова. И больше никогда не поцелует меня… Кроме как спора и издевательств…

По мере приближения к университету, ноги мои начали трястись. В аудиторию, где должна была проходить лекция, я заходила с замиранием сердца и задержкой дыхания. Тихонько выдохнула лишь тогда, когда присела за парту, которую занимала всегда. Подруги, что могла меня поддержать, не было. Оля снова опаздывала.

Все студенты замерли и перестали шептаться, когда заметили мое присутствие, и проводили меня глазами до самой парты. Тишина продержалась еще пару минут и затем спала. Теперь все мусолили мое имя вместе с Шаховым, приплетая сюда еще и Алису. И виновница сплетен появилась в это самое время. Ее глаза поблуждали по помещению и остановились на мне, прожигая во мне дыру. Она была в гневе. Я сделала вид, что мне всё равно на происходящее вокруг. Слухам я особо не верила, хоть и приходилось их слушать, и, тем более, не пересказывала другим, передавая эстафету дальше. Приняла скучающий вид, сдерживая волнение внутри себя. Скорее бы уже случилось что-то ещё, обо мне и думать забыли бы тогда. Но мои молитвы не были услышаны.

Алиса с видом завоевательницы появилась перед моими глазами. Глаза зло прищурены, голова гордо вскинута, переплюнув даже английскую королеву. Вся её одежда и внешний вид говорили о том, что она несколько часов потратила на всё это, чтобы выглядеть просто сногшибательно. Только не тому человеку она всё это показывает и что-то пытается доказать.

‒ Предупреждаю в первый и последний раз, дерЁвня, ‒ зло прошипела она в мою сторону, выделяя последнее слово. ‒ Шах мой! И даже не смей смотреть в его сторону. Вчерашний ваш спор был глупым, поцелуй большой ошибкой. Чтобы больше не смела приближаться к нему ни на шаг. Ты не в его вкусе. И все равно из вас двоих он выберет меня.

Ее слова напоминали последний вдох утопающего. Для него уже все потеряно, но он пытается что-то изменить или поменять в свою пользу, барахтается из последних сил. Так и Алиса вела себя. Только вот его выбор в мою сторону меня не только не интересовал, но и не был нужен.

‒ Твои слова адресованы не тому человеку. И почему это я должна слушаться тебя, к кому я могу приближаться, а к кому нет? Хожу, где хочу, и разговариваю с теми, с кем я сама захочу, ‒ выговорила ей и откинулась на спинку стула. И откуда только во мне столько храбрости взялось?

Не то, чтобы я хотела продолжить наше «близкое» знакомство с Шаховым, просто меня взбесили её слова и указания, словно я не человек, а её прислугу или рабыня. Их богатство даёт и такое право?

Алиса зло скрипнула зубами, что даже мне был слышен их хруст. Глаза сузились и потемнели от злости, ноздри её красивого и аккуратного носика вздулись. Была бы возможность, то она изверглась бы на меня пламенем, как дракониха. Я заметила, что не только девушки, но и парни устремили на нас свои взгляды и усердно прислушивались к нашему разговору. Внимание ко мне не только не собиралось уменьшаться, наоборот, оно увеличивалось в геометрической прогрессии. И не в моей власти было всё это остановить. Я выдохнула, разочаровываясь в самой себе. Дура…

‒ Ты?! ‒ визгнула она и указала на меня указательным пальцем. ‒ Пытаешься захомутать самого сына Шахова? Да кто ты такая для него? Провинциалка всего лишь, не умеющая даже нормально одеваться. Не слишком ли высокую планку ты поставила себе? Больно будет падать. Твой вчерашний поцелуй он выкинул из головы сразу, как только вышел из университета. И как только он решился на такой глупый поступок, прикоснуться к таким, как ты?

Алиса взглянула на меня презирающим взглядом, словно я была одета в дырявую, грязную и дурно пахнущую одежду. Если бы у нее не было денег отца, во что бы одевалась она сама? Благодаря родителю она выдавала себя тем, кем на самом деле не являлась.

‒ Я ни на кого не нацелилась, это ты так считаешь. В отличие от тебя, в голове у меня учеба, а не постоянные тусовки и парни из вашего круга. Пусть я и провинциалка, но хоть чего-то стою, зарабатывая и добиваясь всего своим умом и трудом, а не покупаю на папочкины денежки. Если их отобрать, что у тебя останется? Ничего! И ты, все-таки, упустила один важный момент, Алиса, самый главный. Это был не мой глупый поступок, как ты посмела выразиться, а спор, навязанный мне тобой, Шахом и всей вашей компанией. И задание выдумал Глеб, а не я. И целовал меня он, не только я его. И отвечал он мне весьма положительно и горячо! Так какие ко мне вопросы? Я лишь выполнила то, что от меня требовали. И ничего более.

Сзади и сбоку я услышала слова поддержки, вовремя не заметив того, что вокруг нас собрались однокурсники. Сегодня весь университет снова будет гудеть обо мне.

‒ Я тебя уничтожу, знай это! Только посмей приблизиться к моему парню ещё раз, и ты сильно пожалеешь! ‒ Алиса сорвалась на крик, не обращая внимания ни на кого вокруг. Она не только забылась, но и потеряла контроль над собой и ситуацией. ‒ Не лезь к нему, иначе сильно пожалеешь. Он мой, был моим всё это время и всегда им останется.

‒ Твой говоришь? Может ты уже и дату свадьбы выбрала за нас? ‒ едва сдерживаемый гневный голос Шаха послышался за спиной Алисы, и все разом обернулись в его сторону. ‒ Озвучишь всем, чтобы и я был в курсе, в какой день мне быть у ЗАГСа? Вдруг забуду и не приду в назначенное время. Нехорошо будет…

Старайся показать тем, кого любишь,

свои самые худшие стороны.

Если они принимают тебя таким,

значит, ты не зря рядом с ними.

Грейс Джонс.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

Сергей Есенин.

Алина

Глеб вплотную подошел к нам, не убирая своего взгляда с Алисы, но по его лицу невозможно было понять, какие чувства преобладают в нем. Да и его глаза не выражали ничего, словно у человека полностью вымерла душа, выгорела. Я наблюдала за тем, как он плавно приблизился к нам, словно хищник к добыче, как остановился перед нами, пальцами касаясь парты, и почти бесшумно постукивая по ее поверхности. Мои глаза остановились на уровне его груди и смотрели на то, как тяжело они поднимаются и опускаются. Значит, он зол и в гневе. И я не стала поднимать свой взгляд еще выше. Мне не хотелось попасть под его гнев.

Алиса же нервно кусала губы, понимая, в какую глупую ситуацию она попала перед Глебом, но своего взгляда с парня не убирала. Она порывалась что-то сказать, вымолвить хотя бы одно единственное слово в свое оправдание, но останавливала себя. Наверное, понимала, что сделает этим себе только хуже. Шах же склонил голову, ожидая ответов на свои вопросы, и ни на сантиметр не двигался с места. Их безмолвный разговор прервал профессор, появившийся в аудитории и оповещая нас о начале лекции. Студенты разбрелись по своим местам, и быстро, и неохотно одновременно, недовольные тем, что им не дали досмотреть интереснейшую сцену. Я же лишь вздрогнула, когда рядом со мной на стул вместо подруги опустился сам Шах. Мои глаза забегали в поисках свободного места рядом, чтобы пересесть, но однокурсники словно сговорились, занимая все стулья поближе к нам. И мне пришлось замереть на месте, но я нашла в себе силы чуть отодвинуться, испугавшись близости парня, когда мой нос защекотали дерзкие нотки его парфюма. Чего уж скрывать, этот запах мне нравился. Запах хвои, знакомый с детства.

И в памяти снова вспыли воспоминания нашего поцелуя, заставляя мои щеки краснеть. Кроме всего этого меня нервировало пристальное внимание окружающих. Я спиной чувствовала, что все взгляды присутствующих в аудитории студентов направлены только в нашу сторону. Мне оставалось только терпеть их, сдерживая себя от того, чтобы снова не сбежать трусливо. А ведь лекция только началась…

Глеба же словно ничего не волновало. Он спокойно сидел, откинувшись на спинку стула. Одна его рука покоилась на спинке стула, где нервно ёрзала я, не находя себе места.

Лекция проходила в полнейшей тишине, заслужив поднятые брови лектора от удивления. Я же уповала на время, чтобы оно скорее отсчитала минуты до конца занятия. Следующая пара делила нас по группам, и я могла спокойно вдохнуть, «лишенная» активного внимания Шаха, Алисы и всех других членов их компании в мою сторону.

‒ Привет, ‒ услышала я тихий шепот Глеба, когда лектор что-то вырисовывал на доске.

Я слегка повернула голову в его сторону и лишь кивнула ему. На словесное приветствие у меня не хватило бы духа, да и язык не поворачивался, отказываясь подчиняться мне. Нервно сжимала руки на коленях и старательно делала вид, что мне интересны слова лектора. Попыталась сфокусировать свой взгляд на схеме профессора, но чуть не вскрикнула, когда рука Шаха накрыла мои. Непонимающе взглянула на него и увидела невинную улыбку на его лице.

‒ Ты так меня боишься? До дрожи? Я такой страшный? ‒ я едва расслышала его вопрос, зачарованная его глазами. ‒ Или я тебя так сильно волную?

Аккуратно высвободила руки и положила их на стол, уверенная в том, что Глеб не посмеет снова при всех прикасаться ко мне. И я ошиблась. Парень просто положил свою руку рядом с моей, поглаживая мизинцем мои пальцы, незаметно для всех. Я же наблюдала за всем этим и понимала, что мне нравятся невинные, на первый взгляд, прикосновения парня. До дрожи в теле и до мурашек по позвоночнику… Зайка попалась в лапы хищного волка… Как банально…

И не успела заметить, как профессор попрощался с нами и покинул аудиторию. Чем я была занята всё это время, раз не заметила окончания лекции?! Ответ сидел рядом…

Все зашевелились, зашуршали и зашептались, но никто не торопился уходить. Я пришла в себя и намеревалась встать, когда Глеб остановил меня, схватив меня за локоть.

‒ Останься, ‒ от его требовательного голоса я даже опешила. ‒ Прошу.

И его «прошу» почему-то остановило меня, заставив замереть и заново опуститься на стуле. Глеб же лишь кивнул головой в сторону двери, не прерывая со мной контакта, как после этого и парни, и девушки поторопились к выходу. Очень медленно…

‒ Я хочу пригласить тебя сегодня в кино, ‒ заговорил он, как только закрылась дверь за его другом, который подгонял остальных. ‒ Если ты, конечно, будешь не против. Фильм можешь выбрать сама.

Я же смотрела на него и не понимала, это очередной его розыгрыш по отношению ко мне или спор с друзьями на меня. Интересно, что на кону? И с этими мыслями пропало всё очарование его предложения.

‒ Я благодарна тебе за столь неожиданное предложение, но сегодня не получится. У меня дела, как и завтра, и все последующие дни. Поэтому не трать свое время, добиваясь моего внимания, ‒ встала и заторопилась к выходу, боясь, что могу и передумать, соглашаясь на поход в кино. Ведь я не понимала, когда была там в последний раз.

Но была остановлена им, когда я уже тянула руку к ручке двери.

‒ Почему? Почему ты отказываешься?

Развернулась и взглянула ему в глаза, что смотрели на меня в ответ с непониманием.

‒ Потому что так правильно! ‒ едва не крикнула я ему в лицо. ‒ Мы с тобой разного поля ягоды. Посмотри на себя и на меня, мы с тобой разные. Абсолютно! Ты выращен в отличных условиях: тебя поливали столько, сколько нужно, света давали в избытке, удобрениями обогащали, от ветра закрывали. Тебя защищали и оберегали. Я же росла сама, пустив корни на самом краю поля, который предназначен таким, как вы. Ты купался в заботе и любви, получая всё, что тебе нужно, когда как я добивалась всего сама. Вот почему! Ты никогда не поймешь меня, мои мысли и порывы. Тебя коробит лишь то, что я посмела уйти первой, не закончив спор, в которой ты намеревался выиграть. И даже был в этом уверен. Теперь ты, скорее всего, хочешь реабилитироваться в глазах своих друзей и всего университета, затеяв очередной спор. Если уже не поспорил с кем-то. У меня к тебе только один вопрос. Что на кону? Ведь я ни за что на свете не поверю, что это не так.

Глеб отпустил меня, ошарашенный моим напором и тирадой, даже отступился на шаг. Я же смотрела на него, изучала его лицо, выискивая подтверждения своим словам. Но его глаза были в растерянности, опровергая мои сомнения. Или же он научился очень умело притворяться?

‒ Никакого спора нет. Это было простое приглашение в кино, ‒ как-то грустно проговорил он. ‒ От чистого сердца…

‒ Почему я? Почему не Алиса или другая девушка из вашего круга? ‒ я все равно до конца не верила ему.

Рядом с Шахом всегда были девицы его круга. Холёные, ухоженные, без комплексов. Рядом с ними я выглядела серой мышью, не смея даже мечтать о том, что такой парень, как Шахов, посмотрит в мою сторону, и, тем более, пригласит в кино.

Я развернулась, не дожидаясь ответа парня, и слегка разочаровываясь в нем, но услышала его голос перед тем, как шагнуть в шумный коридор.

‒ Потому что твой поцелуй… ‒ и он запнулся. ‒ Я ещё ни с кем не испытывал таких чувств, как с тобой…

Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь!

У. Черчилль.

Каждая неудавшаяся попытка –

это ещё один шаг вперед.

Томас Эдисон.

Ты не можешь менять направление ветра,

но всегда можешь поднять паруса,

чтобы достичь своей цели.

Алина

‒ Потому что твой поцелуй… ‒ и он запнулся. ‒ Я еще ни с кем не испытывал таких чувств, как с тобой…

Он успел договорить прежде, чем я шагнула в коридор. Ещё долго его слова отдавались в моих ушах, отвлекая меня от учебы, от всего. Кроме них я не могла думать ни о чем, даже не сумела ответить на заданный вопрос профессора на семинаре. Одногруппники смотрели на меня по-разному, кто со снисходительной улыбкой, кто с жалостью, кто с непониманием. Я же присела и ругала сама себя, что слишком много думаю об одном и том же человеке, который сумел затронуть струны моей души, так умело перебирая на них аккорды. И выходила весьма неплохая мелодия…

Пары закончились, и я поспешила в библиотеку. Нужно было подготовить реферат, да и дипломную работу не помешает дополнить и довести до ума. Вышла из здания университета и свернула в сторону девятиэтажного здания, где расположился кладезь знаний. Но мою дорогу перегородили. Сам Шахов собственной персоной на своём дорогом автомобиле, который сверкал на солнце.

‒ Я тебя подвезу, ‒ проговорил он, опустив стекло, и даже моего мнения спросить не удосужился. Как всегда наглый и дерзкий.

‒ Спасибо, но мне тут недалеко, ‒ и я попыталась свернуть с дороги.

‒ Воронцова, почему ты такая упрямая? Другие бы с радостью согласились на такое предложение, ‒ не унимался Глеб, останавливая машину и возникая прямо передо мной. ‒ А ты нос воротишь.

И это меня и разозлило.

‒ Шахов! Запомни раз и навсегда! Я другая! И мне наплевать с высокой колокольни, что бы сделали остальные девушки. Это их право. Я Воронцова, как ты сам только что назвал меня. И перестань уже ходить за мной. Я тебе свое мнение высказала. Если уж так сильно хочешь кого-то подвезти, то это несложно устроить, ‒ и я развернулась в поисках кого-либо из женского пола.

Неподалеку от нас гуляли девушки из нашего общежития и во все глаза следили за нами. Точнее, за парнем, который не хотел оставлять меня в покое. Ну да, больше же прогуливаться негде, как не на парковке университета. Другого и не ожидалось. С такими темпами, благодаря Глебу, я скоро стану знаменитой. Стоит, наверное, уже придумать свой собственный стиль, вдруг автографы начнут требовать. Может, бизнес замутить…

‒ Юля! ‒ подозвала я одну из девушек, которая больше всех бредила Шаховым и которую я знала хоть немного. ‒ Этот парень по-джентельменски согласился подвезти тебя.

Я подскочила к ней, испугавшись того, что она может отказаться, взяла под ручки растерянную девушку, не давая ей ни единого шанса сбежать, и подвела к машине Шаха. Нагло распахнула передние двери сверкающей на солнце иномарки и почти насильно впихнула на сиденье ничего непонимающую Юлю.

‒ Счастливой поездки! ‒ захлопнула дверцу, отсалютовала рукой и заторопилась в библиотеку.

Был бы у меня идеальный слух, то я запросто услышала бы скрип зубов парня и как захрустели костяшки пальцев, когда он сжал кулаки. Но ничего из этого не дошло до моих ушей, и я спокойно вошла в высокое здание, набирать знания. Надо возвращать доброе имя прилежной студентки…

И через пару минут я уже и думать забыла о Глебе, погруженная в учебники и журналы. Конспектировала нужный материал и не уследила за временем. Пришла в себя лишь тогда, когда напротив меня присел Шах. Снова. Житья от него нет.

‒ Думала, что так легко можешь отделаться от меня? ‒ в его глазах плескалось неудовольствие и азарт. ‒ За тобой теперь должок. Из-за тебя мне пришлось кататься с надоедливой девушкой по городу, которая никак не могла назвать конечный пункт, куда ее отвезти. Она всё время путалась и говорила не от адрес.

Я хмыкнула, старательно пряча свой улыбку.

‒ Причем тут я? Ты сам изъявил желание подвезти, я тебе такую возможность предоставил. Так почему ты недоволен? ‒ и я встала, намереваясь отнести книги обратно на стеллажи, но меня опередил Глеб.

Он проворно собрал всё, что лежало на столе, и посмотрел на меня.

‒ Я могу и сама, ‒ проворчала я, уставшая от его внезапно возникшего внимания в мою сторону.

Как мне разобраться, где правда и где ложь? И стоит ли довериться Глебу? Смогу ли я удержать сердце, которое рвётся к нему, а мыли противятся этому?

Некоторое время мы расставляли книги, ни проронив между собой ни слова. Я не торопясь ходила между стеллажами с указателями, ловя на себе его изучающий взгляд и расставляя книги на свои места, а он следовал за мной по пятам. Затем брала журналы со стопки в его руках и клала на полки. Из библиотеки мы выходили также молча. Преодолела ступеньки и двинулась в сторону общежития. Благо, он находился недалеко от университета. Глеб не отставал от меня. Шел рядом со мной. Его молчаливое сопение и присутствие немного нервировало меня. И, в конце концов, я не выдержала и развернулась к нему.

‒ Хорошо! Уговорил! Я согласна сходить с тобой в кино, если ты после этого оставишь меня в покое раз и навсегда и не будешь больше преследовать меня, ‒ на своё согласие увидела его сияющие глаза.

Парень активно закивал головой, заулыбался и сделал шаг поближе ко мне.

‒ И ты будешь соблюдать дистанцию, ‒ вытянула руки вперед и моя ладонь уперлась ему в грудь. По моей руке прошлась волна, переходя на всё тело, и я поспешила убрать руку. ‒ Когда я смогу, сообщу тебе попозже.

И трусливо заторопилась в сторону общежития, пытаясь сбежать от парня. Или от самой себя.

‒ И не надо меня провожать! ‒ недовольно пробурчала, услышав за собой догоняющие меня шаги. ‒ Дорогу я знаю…