Панацея/Цианид

Панацея

– Нет!!! Не дотрагивайся до него! Поставь на место! Поставь! Ради всего святого, убери свои невежественные руки от произведения Искусства!

Я машинально разжал пальцы, обхватившие грубую глиняную фигурку, выполненную в виде белого цейлонского слона, и в потрясении уставился на друга:

– Чего ты так разорался? Я подарил тебе этого слона всего неделю назад, а ты уже…

– Подарил? Стало быть, он мой! – капризно выпалил друг. – И теперь я распоряжаюсь его судьбой! Хочу – даю тебе в руки! Не хочу – не даю! Это моя вещица, моя собственность, и лучше бы тебе помнить об этом всякий раз, когда ты снова и снова захочешь потрогать мои вещи!  

Я даже не нашелся, что ответить, а мой друг, поежившись, плотнее укутался в халат и откинулся на широкую спинку кресла-качалки, угрожающе хлюпнув носом.

– Извини, из-за этой… простуды я становлюсь раздражительным, – проскрипел он, безмятежно покачиваясь в уютненьком креслице. – Ты же прекрасно понимаешь, как много эти вещи значат для меня… Хотя как я могу рассуждать о ценностях с человеком, который никогда не следит за чистотой собственных ботинок.

Я посмотрел на свои лакированные, некогда идеально ухоженные туфли и слегка покраснел от смущения.

–  На улице слишком грязно и сыро… – попытался оправдаться я.

–  И это дает тебе полное право являться в гости, измазавшись, как трубочист в саже? Запомни: в мире есть две вещи, которые не подвергаются никакому сомнению, – это чистота твоих ботинок и безупречность твоей улыбки…

Я удивленно приподнял бровь.

– Искренней, конечно, – поспешно добавил друг. – Ну и с вычищенными до блеска зубами, разумеется.

Подобравшись к соседнему креслу и заслужив одобрительный кивок головы собеседника, я сел напротив него, придвинув ноги к жаркому огню камина.

–  Когда ты отправляешься? – внезапно нарушил молчание мой друг.

– Не знаю… – нахмурившись, ответил я. – Шторм продержится еще дня три-четыре, не меньше. И в городе тоже неспокойно… Такое чувство, что Уиндлэнд охватила паника. Накануне мальчишка-почтальон, принесший мне письмо из Суссекса, взахлеб рассказывал о каких-то «Ангелах Смерти», якобы спустившихся с небес, чтобы покарать весь род человеческий. Бедный, несчастный ребенок… Он сын местного пастора, и подобная бредятина основательно захватила его хрупкое детское сознание… Не без помощи отца, разумеется. А сегодня газеты пестрят нелепыми заголовками о неотвратимо приближающемся конце света и наперебой превозносят запутанные, противоречащие друг другу версии… Да, – продолжил я, наткнувшись на предостерегающий взгляд друга, – я не забыл, что ты давно утратил интерес к газетным новостям и предпочитаешь не тратить на них свое драгоценное время, но я уверен, что тебе будет любопытно послушать, на какие глупости размениваются писаки, лишь бы заинтриговать читателя. Итак, – я вытащил из внутреннего кармана сложенную вчетверо газету и с громким хрустом развернул ее, – издание «Windland's mystic» заявляет, что планета неминуемо погибнет в результате ядерного взрыва в центре Земли, который произойдет в воскресенье в пять часов пополудни. 

– «Windland's mystic»? – задумчиво повторил друг, покосившись на страницу газеты. – Это, случайно, не та «Windland's mystic», которая обещала устроить Всемирный потоп в сентябре прошлого года?  

–  Да, это именно она, – с улыбкой подтвердил я.

– А в январе позапрошлого билась об заклад, что на пороге тысячелетия грядет новый Ледниковый период?

–  И это тоже она, «Windland's mystic».

– Любопытно… Тебе не кажется, что в их название закралась ошибка? – с иронией подметил друг. – Редкостные мерзавцы, – продолжил он, еще раз хлюпнув носом. – Я лично знаю эту контору… Местные писаки готовы лезть из кожи вон, лишь бы раздобыть сочную, лакомую информацию, которая придется по душе сотням и даже тысячам любителей очевидного-невероятного. И неважно, откуда она берется: от особы, приближенной к самой королеве, или от жалкого пьянчужки-дворника, бойко рассказывающего за стаканчиком хереса о нашествии зеленых человечков с  поверхности Марса. Эти люди готовы круглыми сутками гоняться за небылицами, выдумывая все более изощренные сенсации. Я ни капельки не удивлюсь, если завтра им в руки попадется тот мальчишка, разносчик почты, а уже послезавтра на первой полосе появится красочный заголовок, главными фигурантами которого окажутся те самые злополучные «Ангелы Смерти».

Я усмехнулся.

– Кстати, о хересе… – внезапно оживился друг. – Не хочешь ли выпить с дороги? Пара-тройка стаканчиков придутся как нельзя кстати в столь пасмурную погоду за окном.

– Ну, если только чуть-чуть, - наигранно поморщившись, ответил я.

Собеседник оторвался от спинки кресла, засунув босые ноги в тапки с загнутыми на восточный манер носами, встал и направился в соседнюю комнату. Пока он там хлопал дверцами, я осмотрел до боли знакомую мне гостиную. Взгляд сразу упал на каминную полку, где, помимо уже упомянутой статуэтки индийского слона, располагался еще целый ряд занятных фигурок, созданных искусными мастерами из разных стран мира. Здесь процветали и хладнокровное спокойствие зловещих горгулий, «прилетевших» на Северный Остров с романтических берегов Сены, и неподвластная стать, запечатленная в облике свободолюбивого орла, «посетившего» туманный Альбион с далекого азиатского побережья, и нерушимый дух множества поколений, воплощенный в образе простой русской матрешки. Каждую из этих вещей я знал как никто другой, потому что именно я в свое время собственноручно украсил всю полку свежими изделиями, привезенными из-за границы. Мой друг весьма трепетно относился к подобным безделицам и всякий раз с безумной жаждой в глазах расспрашивал меня  об истории их создания, равно как и об их назначении в культуре конкретной страны. И чем дольше я рассказывал, тем больше становились его глаза, наполненные страстным порывом, граничащим с явным помешательством. Я частенько поражался столь необычному поведению своего друга, учитывая то, что не менее захватывающими рассказами о судьбах многострадальной родины он не интересовался вовсе. Он редко выходил на улицу и еще реже встречался с друзьями или знакомыми, коих можно было легко пересчитать по пальцам одной руки. Он никогда не верил людям, никогда не доверял гнусным политиканам и никогда не совал нос в чужие дела. Британский блеск померк для него, но это вовсе не значило, что остальной мир подвергся подобной участи. Чтобы в этом убедиться, достаточно было окинуть взглядом гостиную.

В полумрачной комнате, озаряемой вспышками пламени, с обеих стен на меня зыркали страшные, уродливые лица полулюдей-полуживотных. Свет и тьма причудливым образом расползались по маскам, отчего выражение гнева и ярости сменялось выражением страха и даже безумия, и я прекрасно понимал, что так и было задумано изначально. Выменянные по дешевке у одного дружелюбного племени из самого сердца Африки, эти маски стали украшением гостиной, хотя я и настаивал, чтобы друг поскорее избавился от них, так как нечастый гость, осмелившийся показаться в его обители, сразу же приходил в неописуемый ужас, находясь под леденящим душу наблюдением пары десятков демонических лиц. У меня даже родилось подозрение, что с тех самых пор, как мой друг повесил на стены эти мерзкие маски, к нему перестали заходить все его приятели и знакомые. Однако такое положение дел ничуть не смущало, а, похоже, наоборот, только забавляло его. На мое предложение сжечь разом все маски и забыть об этом подарке как о досадном недоразумении, он ответил категорическим отказом, после чего демонстративно протер с них пыль и во всеуслышание заявил, чтобы я не смел к ним притрагиваться без соответствующего на то разрешения. Позже я узнал, что маски все-таки сыграли ключевую роль в его окончательном уединении.

Дело обстояло так. Время от времени, когда к другу наведывались незваные гости под различными бытовыми предлогами, он не пытался с криками выставить их на улицу, а, напротив, с притворной любезностью приглашал к себе на чай. В то время как ничего не подозревающий гость «развоплащался» внизу, хитроумный друг быстренько задвигал все шторы на окнах и растапливал камин. Когда незнакомец, окрыленный «радушием» хозяина, поднимался наверх, друг гостеприимным жестом указывал ему на стул посреди комнаты и после того, как пришелец садился, подкатывал к нему круглый столик на колесиках, причем вплотную, чтобы гость не мог подняться самостоятельно. Пока хозяин отлучался за чаем, визитер, оставшись наедине с беспорядочной игрой светотени чудовищных физиономий, чувствовал себя крайне неуютно и скованно. Он всячески вертелся на стуле, боязливо оглядываясь по сторонам, но вскоре появлялся улыбающийся хозяин с подносом в руках, и гость мгновенно успокаивался, правда, ненадолго. Чаепитие превращалось в фарс, когда хозяин в перерывах между разговорами и прихлебыванием чая из чашки неожиданно начинал нашептывать себе под нос какие-то странные заклинания и наговоры, приводя гостя в полнейшее недоумение. Однако сразу после этого хозяин вновь шутил и улыбался, и гость облегченно списывал все на мелкие странности в его поведении. Но когда угрожающие нашептывания появлялись вновь и становились все громче и громче, а сам хозяин то и дело украдкой поглядывал на зловещие маски, расплываясь в безумной улыбке, терпение гостя заканчивалось. Путаясь в словах, он придумывал какие-то невероятно глупые отговорки и собирался встать и уйти, но «намертво» придвинутый стол препятствовал этому естественному волеизъявлению. Гость, дико извиняясь, извивался на стуле, как червяк, продолжая предпринимать неудачные попытки выбраться наружу, и в лучшем случае тянул за собой скатерть вместе с посудой и горячим чаем, который проливался на его брюки, а в худшем опрокидывал весь стол и, не переставая извиняться, скатывался вниз по лестнице. Звук оглушительно захлопывающейся двери означал безоговорочную капитуляцию чужака, а хозяин мог преспокойно продолжать чаепитие, вкушая плоды победы.

Об этих своеобразных проделках мне похвастался сам друг во время одной из наших бесед. 

Я с трудом оторвал взгляд от кошмарных масок и уставился на еще одну прелесть Востока: хрустальный магический шар, который безмятежно покоился в углу на столике. Торговец, всучивший мне эту вещицу в грязной, переполненной смрадом и мухами лавочке, уверял, что если долго смотреть на шар, задавая про себя какой-нибудь наболевший вопрос, то границы сознания раздвинутся, и некая Сила, заключенная внутри артефакта, приоткроет страждущему завесу тайны… Как по мне, так это несусветная чепуха, придуманная алчными торгашами с целью продать как можно больше подобных безделушек по чрезвычайно выгодной им цене. Однако друг, по всей видимости, не разделял моего утонченного скепсиса. Порой я невольно становился свидетелем того, как он часами пребывал в некоем подобии транса, прильнув к шару и блаженно закрыв глаза. При этом он не издавал ни звука, но губы его шевелились, из чего я заключал, что мой друг думает… Думает серьезно и обстоятельно, не собираясь прерывать спокойное течение мыслей. В такие минуты я догадывался, о чем он думает, и сердце мое сжималось от нестерпимой тоски и жалости, но помочь я, увы, ничем не мог… Странное дело. Он с легкостью разделял мою убежденность относительно дурацких, комичных и откровенно нелепых статей из газет, выпускаемых повсеместно, но по отношению к не менее нелепой культуре других стран проявлял завидный интерес и даже, с позволения сказать, некое идолопоклонничество. Находясь во власти маленького стеклянного шарика, друг испытывал сладостное благоговение, в отличие от меня, бессильно разводящего руками за его спиной.    

В комнате было еще много чего необычного. Например, высокая финиковая пальма в горшке близ окна, выросшая до невероятных, пугающих размеров и заслонившая своими листьями и окно, и угол комнаты, доставая до самого потолка. Или стоящие в рядок пирамидки-благовония, которые испускали такой запах, что было невозможно дышать, особенно в те часы, когда друг медитировал над «волшебным» шаром. Я уже тысячу раз пожалел, что подарил ему все эти сувениры, и испытывал сильное желание забрать их обратно, если бы каждый раз не вспоминал о том тяжком положении, в котором пребывал мой бедный друг. В конце концов я просто махнул  рукой, оставив все, как есть, полностью в его распоряжении.

Я мог бы еще долго разглядывать гостиную, ведь всякая вещь здесь имела свою историю, и большинство из них, к тому же, прошло через мои руки, но в этот момент в комнату, хлюпая носом, вернулся друг с бутылкой хереса, и мои мысли сразу переключились на более умиротворенный лад.

Хозяин разлил жидкость янтарного цвета по бокалам, один из которых передал мне, а второй взял себе и удобно устроился в кресле-качалке, плотнее укутавшись в халат.

 Мы выпили. Затем еще.

– Да, друг мой, – промурлыкал хозяин, удовлетворенно откинувшись на спинку. – Газеты врут. Правительство врет. Все врут. А что остается делать нам? Сидеть тут и посмеиваться над недальновидностью читателей, слепо верящих каждому слову. Сегодня конец света, завтра война, а послезавтра – революция. Чувствуешь логику? Нет? И я не чувствую. Но люди верят!

– Однако порою и мы бываем не в состоянии отличить правду от вымысла, а ложь от истины, – возразил я.

– Но не в таких безобразных и безвкусных газетенках, – проворчал друг, бросив неодобрительный взгляд на принесенную мною газету. – Прошу тебя, в следующий раз, во время своих недолгих остановок в Англии, читай что-нибудь более солидное и серьезное. «The Times», например.   

Я был  глубоко уязвлен.

– Разумеется, я читаю и «The Times» и многие другие достойные издания. Быть может, я и нечасто приезжаю в Англию по долгу службы, но в душе я остаюсь все таким же истинным англичанином, идеалами которого были, есть и будут Ее Величество Королева, флаг Великобритании и номер «Times» каждый день за завтраком на моем столе!

Я выпалил эту фразу на одном дыхании и, еле сдерживая праведный гнев ярого патриота, в молчаливом бессилии поднял глаза на друга. Но он не смотрел на меня. Он взирал на огонь. В свете пламени его непривычное отрешенно-опечаленное выражение лица поразило меня больше всего остального. Я подумал, что невольно задел его чувства, оскорбив произнесенной фразой, и уже собирался задать наводящий вопрос, но неожиданно он обратил на меня долгий, пронзительно горький взгляд и тихо сказал:

– Я слышал… Слышал, как ты смеешься. За моей спиной. Я чувствовал его. Беззвучный смех, застывший на твоих губах. Ты не разделяешь моих увлечений и презираешь все, что не относится к культуре этой страны…. Я… Я не могу понять… Ты много путешествуешь, ты видишь то, что не дано узреть слепцам, погрязшим в водовороте обыденности и бесконечной суеты, и каждый раз, по возвращении в Англию, приходишь в этот дом, в эту гостиную, и рассказываешь мне чудесные, невероятные истории, произошедшие с тобой за время странствий… Но с каждым разом твой рассказ становится бледнее и невнятнее, утрачивая краски и былую эмоциональность. Твои слова холодны, а речь суха и безжизненна. Ты медленно угасаешь… Но почему? Почему?.. Ведь прикоснуться к Прекрасному – не это ли счастье в жизни любого человека? Ощутить себя властелином мира, находясь на верхушке Эйфелевой башни, или мельчайшей песчинкой мироздания у подножия дамбы Гувера…

Друг громко хлюпнул носом и умолк. Я тоже не нашелся, что ответить. Вместо этого плеснул в бокал еще немного хереса и судорожно глотнул пахучую жидкость.

– Ты знаешь, я все время там… – мечтательно продолжил друг спустя несколько минут. – В твоих рассказах… Твой голос смолкает, а я все еще продолжаю стоять на вершине безносого Сфинкса, обдуваемый знойными ветрами и невозмутимо созерцающий величие пирамид Гизы…

Он вздохнул. Я потянулся за бутылкой, чувствуя себя последним негодяем. Залпом опорожнил бокал.

– Моя работа стала для меня рутиной, - пробормотал я, с ужасом сознавая смысл сказанного.

Друг покачал головой.

– Нет… Ты не должен так говорить… Каждый раз ты привозишь не только воспоминания, но и частичку этого волшебного мира… Взгляни, – он повел рукой в сторону своих бесценных сокровищ. – В этой гостиной идеально ужились загадка Востока и символика Запада. Я могу прикоснуться к Истории, даже не выходя из комнаты… И все это благодаря тебе, угрюмый странник в запылившихся ботинках!

Он откинулся на спинку кресла и добродушно расхохотался. Глядя на него, я не смог удержаться от улыбки.

– Могу я попросить тебя кое о чем? – поинтересовался хозяин, когда бурный поток смеха иссяк.

–  Конечно.

– Расскажи мне о поездке в Индию… Только сделай это с чувством и душой, как… Как в первый раз. Глазами юноши, открывшего загадочный и непостижимый мир Востока.

Друг оглушительно хлюпнул носом и прикрыл глаза в ожидании. А я молчал, вспоминая ярчайшие подробности своего путешествия туда и обратно. В нерешительности открыл рот, и вдруг, неожиданно для самого себя, меня как будто прорвало! Я говорил, рассказывал, причем рассказывал с жаром, с пылкостью, со страстью, на которые способен лишь очень впечатлительный и чуткий человек. Размахивал руками, вскакивал с кресла, отчаянно жестикулировал и корчил глупые рожи, а мой друг блаженно улыбался, проваливаясь в дрему, а на самом деле погружаясь в атмосферу непознанного, далекого и даже, с позволения сказать, дикого, по меркам европейцев, мира восточной культуры. Чуждого для них мира…

Когда я закончил рассказ, задыхаясь и вытирая выступившие на лбу крупные капли пота, за окнами было совсем темно. Друг полулежал в кресле, посапывая. Наверное, ему снился Тадж-Махал. А может быть, он шествовал сквозь джунгли верхом на величественном индийском слоне… Не знаю, что он видел, но, похоже, он был счастлив.

 Я тихонько приподнялся с места и на цыпочках направился к двери, стараясь не разбудить хозяина. Внезапно его голос остановил меня.

– Джеймс!

Я обернулся. Он сидел спиной ко мне, но я все еще различал его гордый орлиный профиль на фоне беснующихся языков пламени.

– Да, Энди? – отозвался я.

Друг медлил.

– Я… Я буду ждать тебя, - произнес он с надрывом. – Пожалуйста, возвращайся поскорее…

Я кивнул, не в силах что-либо сказать из-за подступившего к горлу комка. Развернулся и переступил через порог. Но уже закрывая за собой дверь, успел услышать его последние слова:

– …и не забывай следить за чистотой ботинок!

Надевая плащ и шляпу в прихожей, я думал. Сколько еще протянет мой друг? Так ли опасна болезнь, как предсказывали врачи? Годом раньше, годом позже… Увижу ли я его вновь? Надеюсь, что да. И как хорошо, что он совсем не думает об этом, углубившись в мир несбыточных фантазий, которые стали для него реальнее всего, даже реальнее смертельной болезни… Хотя, возможно, в глубине души он мечтает быть похороненным, как фараон: одиноким, заброшенным, в окружении бессметных сокровищ и богатств, накопленных на протяжении жизни.

Поправив воротник, я вышел на ночную тихую английскую улочку, занесенную туманом, и клятвенно пообещал себе, что привезу обратно такие воспоминания, которые станут лучшей панацеей для моего одухотворенного друга.

  Ошибка (заблуждение) – mistake.  Игра слов: mystic – mistake.

Цианид

-  Ладно, Рой, давай-ка еще по одной сигаретке, и начнем писать рапорт, пока Джонсон нам бошки не поотрывал.

Я достал из кармана зажигалку и дал прикурить напарнику, после чего не спеша зажег собственную сигарету, с наслаждением затянулся и продолжил:

- Разберем по полочкам все, что нам известно. Итак, миссис Лора Адамс, хозяйка, обнаружила труп 50-летнего Энди Нэйла сегодня утром в его съемной квартире на Уиллоу-стрит. Следов насильственной смерти на теле не найдено. Следы погрома в доме также отсутствуют. В воздухе замечен слабый запах миндаля, при этом, по словам миссис Адамс, все окна и двери были закрыты и комната не проветривалась, следовательно, мы можем предположить, что имело место отравление, а яд, при помощи которого было совершено преступление, – не что иное, как цианистый калий, который, собственно, и имеет запах горького миндаля. Также в кармане халата погибшего мы нашли пустой прозрачный пакетик, в котором, предположительно, и хранился цианид. Таким образом, напрашивается самая очевидная версия – суицид. Но в любом случае надо дождаться заключения криминалистов.

-  Жалко, не оставил записки, - добавил Рой, выпустив струю дыма. 

-  А? - я вопросительно вскинул брови.

- Суицидники часто оставляют предсмертные записки. Не всегда, конечно, но поверь моему опыту, малолетних идиотов, ноющих о том, что кончают с собой из-за очередной хорошенькой девушки или из-за того, что им лень поднять задницу с дивана и найти работу, вместо того чтобы целыми днями стонать о том, как у них все плохо, и о том, как их никто не любит, множится с каждым гребаным годом. Одно хорошо – они избавляют нас от лишней работы. И раскрываемость, так сказать, повышают. Такие записки потом хоть в коридоре на стенды развешивай. С подписью «Почетный работник месяца».

Сказал - и сам же залился своим громким, почти лающим смехом.

- Но ведь предсмертную записку можно и подделать, - возразил я, проглотив циничную шутку, - или заставить перед убийством написать ее.

- Можно, но, как показывает практика, ответ чаще всего лежит на поверхности, - невозмутимо пояснил Рой и сделал затяжку.

- Что касается мотива, - продолжил я, - то из показаний хозяйки, которая, как мы знаем, неоднократно заходила его проведать… И взять квартплату, разумеется… Так вот, из показаний миссис Адамс следует, что мистер Нэйл уже несколько лет страдал…

-  Да… Проведать, как же! Эти овдовевшие чокнутые старухи на склоне лет только и думают что о богатом женишке, чтобы самим на халяву разбогатеть! А тут подвернулся такой нестандартный постоялец! Ты же видел этот «Британский музей»? Сплошная рухлядь! Какие-то дурацкие маски на стенах, ритуальные шары для черных месс, сувенирные стекляшки, куча засаленных книг и даже здоровенная пальма есть, пальма, мать твою! Он что, был фетишистом? В таком случае ей бы точно ничего не светило с человеком, влюбленным в какие-нибудь трусы Тутанхамона больше, чем в красивых женщин! Но у этой суки уже глаза разгорелись, думала, что охмурит простофилю, женит на себе, а потом начнет потихоньку сбывать его драгоценные камушки ювелиру! Только эти гребаные погремушки ничерта не стоят! Вот, кстати, тебе и пища для размышлений: может, действительно эта старая сволочь и отравила его? Из мести! Однажды он не выдержал да и послал дряхлую маразматичку, а она взяла и затаила обиду! Как думаешь?

-   Думаю, что знаю, почему жена развелась с тобой.

-  А-а, да пошел ты, Дэни! - беззлобно ухмыльнулся напарник. – Ну посуди сам: она сказала, что некоторое время назад потеряла комплект ключей от дома, а новый пока еще не заказала. Стало быть, она не могла войти в дом, воспользовавшись своими ключами. При этом входная дверь утром была закрыта, но не заперта, забыл? То есть она просто вошла и якобы обнаружила труп. А если этот Нэйл, к примеру, ждал ее накануне, поэтому специально не стал запирать дверь? И она действительно пришла в назначенный час и заставила его принять яд неким… эффективным способом.

-  Хм… И вправду забыл про незапертую входную дверь, – задумчиво произнес я, вновь затянувшись тлеющей сигаретой. – Но, во-первых, ты тоже забыл, что вечером она была в театре и задержалась допоздна, а во-вторых, даже если ты прав, то какой в этом смысл? Она мигом становится первым подозреваемым, учитывая уединенный образ жизни покойного. Кроме того, я думаю, что он уже неоднократно рассказывал ей о своем друге и его подарках, поэтому она, не будь дурой, быстро сообразила, что ничего примечательного в этих дешевых сувенирах нет и быть не может. И потом, не похоже, чтобы эта убитая горем женщина, - я невольно запнулся, - чтобы эта убитая горем женщина когда-нибудь желала ему смерти. Нет, я совершенно точно убежден, что она к этому не причастна! 

Рой выпустил клубы дыма.

-  Молодец, напарник, грамотно размышляешь. Я тоже так полагаю, - он довольно усмехнулся. - Считай, что это была небольшая проверка. 

-  Но все-таки незапертая дверь не дает мне покоя, - честно признался я. – А еще та газета рядом с бокалом на столике. Что ты о ней скажешь?

-  Да чушь собачья, вот что я скажу! На дворе 21 век, а мир все еще верит в какие-то детские сказки! Помнишь, как два года назад, в январе 98-го, эти самые придурки-журналисты писали про Ледниковый период? Или тебя еще с нами не было? Ну, во всяком случае, ребята тебе точно должны были рассказывать, что случилось дальше. А дальше, в феврале того же года, в Уиндлэнде случилась череда тех странных убийств, когда трупы молодых изнасилованных женщин находили в центральном парке засыпанными снегом, а из груди неизменно торчала острая сосулька. Нашелся перепуганный очевидец, который был готов поклясться, что это дело рук не обычного маньяка, а самого что ни на есть настоящего гигантского снежного человека! Правда, дело происходило ночью, в глухой снегопад, а очевидец возвращался домой из бара в стельку пьяный, поэтому почти ни один человек в здравом уме и трезвой памяти ему тогда, естественно, не поверил. Почти ни один… Ну, кроме журналистов, конечно же. Им этот жадный до славы сукин сын мигом разболтал свою историю. Не прошло и нескольких дней, как во всех газетах появился рисунок какого-то местного карикатуриста, на котором была изображена эта гребаная двухметровая снежная обезьяна со звериным оскалом и окровавленной сосулькой, занесенной над головой. Газетчики окрестили убийцу «Уиндлэндским кровожадным бигфутом», а местные «юмористы»  дали собственное прозвище – «Уиндлэндский снежный король», то есть типа вспомнили сказку о Снежной королеве, мол, смотрите-ка, этот тоже превращает сердца людей в кусок льда. М-да, «смешно», твою мать! В общем, по городу сразу поползли грязные слухи об очередных злодеяниях «снежного короля», а тем временем убийства действительно продолжались, но уже не в центральном парке. И вот тут, ты знаешь, мы с ребятами действительно офонарели, потому что каждый раз после убийства на снегу оставались отпечатки больших лап. Не ног, а именно лап! «Твою мать, неужели этот пьянчуга был прав? – невольно приходила одна и та же мысль к нам в головы. – Или это всего лишь обычное надувательство?» Я скептик, ты меня знаешь, поэтому до последнего отказывался верить, что на улицах и вправду орудует какой-то мифический двухметровый орангутан! Ну бред же, согласись! Короче говоря, жертв было шесть, последнюю к тому же он обезглавил и засыпал снегом, причем самой головы поблизости не оказалось. Тут уже даже у Джонсона начали сдавать нервы, и он разорался, чтобы мы до конца недели притащили к нему этого волосатого ублюдка живым или мертвым. Это было делом чести для него и для нас, поэтому мы работали сутками напролет, хватаясь за все возможные ниточки, и вскоре наши старания увенчались успехом. Не прошло и недели, как Райан с Финчером пошли по горячим следам нашего мистера «снежного короля», но как следует схватиться за его королевские яйца нам не удалось, потому что этот вечно линяющий урод каким-то образом вынюхал, что за ним ведется слежка и что если он выйдет на улицы, то сразу попадет в руки закона. Так что выродок забаррикадировался у себя в квартире, угрожая застрелить любого, кто посмеет приблизиться к дому. Нам пришлось вызвать подмогу, оцепить дом и вступить в переговоры. Он смотрел на нас безумным взглядом из открытого окна третьего этажа, высокий худощавый человек с непропорционально длинными руками. В руках у него было заряженное ружье и еще какой-то предмет, завернутый в непрозрачный пакет, мы не могли понять, какой именно, до тех пор, пока не случилась та роковая трагедия… Черт возьми, нас развели как детей! Он неожиданно выбросил предмет из пакета в нашу сторону, а после этого молниеносно выстрелил, и бедняга Финчер, схватившись за окровавленное горло, повалился навзничь. Грянул ответный шквал, но эта тварь успела скрыться в квартире! Мы выломали дверь и понеслись по лестнице, чтобы завалить скотину, но все, что мы в итоге увидели, - распластанное задыхающееся двухметровое тело, остервенело сучащее в воздухе своими длинными волосатыми руками! Твою мать, мне до конца жизни будут сниться эти угловатые непропорциональные руки! Я как представлю, что он ими тех красивых баб лапал и убивал, так меня в дрожь бросает, честное слово, хоть я и многое  в жизни повидал!

Рой на мгновение замолчал, крепко затянувшись сигаретой. Я решил его не перебивать.

-  Он умирал на наших глазах, а мы не могли понять, в чем дело. И тут один из сержантов, наклонившись и принюхавшись, сказал, что чувствует запах миндаля. А мы не могли его почувствовать, вот не могли, и все тут! Короче говоря, да, он принял цианид незадолго до нашего появления. Никакого сильнодействующего антидота вроде обычного раствора глюкозы у нас под рукой не оказалось.

Рой стряхнул пепел и продолжил:

- Во время обыска мы нашли в гардеробе потрепанный хэллоуиновский костюм снежного человека, а брошенным в нас предметом, как ты уже догадался, была голова последней жертвы, вся обледеневшая, потому что он вытащил ее из морозильной камеры, даже дверцу в панике не успел захлопнуть.

Напарник снова многозначительно замолчал, хотя я думал, что мы как раз подобрались к самому интересному.

-  И что? - не удержался я. – Кто он был-то и зачем все это делал?

Рой усмехнулся.

-  Самый обычный псих! Шизофреник! Спятивший на почве одиночества кретин! А что ты ожидал услышать? Хочешь, чтобы я сказал, что мы нашли дневник, в котором детально расписана вся его подноготная? А ты, часом, сериалов не пересмотрел? Это на экране у преступников всегда есть экзотический мотив и специфические обстоятельства, которые вынудили их преступить закон, потому что тупорылые домохозяйки перестали делать рейтинги сериалам, где преступления совершаются безо всяких сюжетных поворотов, только из мести или только ради наживы, но вот какая загвоздка: в жизни почти что все именно так и происходит! Одно и то же! Каждый день! 20 гребаных лет твоей карьеры в полиции! И каждый месяц приходит голодный молодняк с горящими глазами и трясущимися от страха поджилками. Я его спрашиваю: «Ищешь жарких приключений, сынок?». Он, не задумываясь, лепечет: «Да, сэр, ищу!». А я ему: «Тогда ты пришел не в то место, приятель, поднимай с пола свою челюсть и вали отсюда!» Снежный человек – это единственное мало-мальски значимое событие, которое смогла родить эта захолустная дырища под названием Уиндлэнд! Ты ожидал услышать, что за таким сенсационным преступлением скрывается не менее сенсационный мотив? Нет, это всего лишь гребаный, никому не нужный больной извращенец без жены, без детей, без друзей и без собаки! Кучи кассет! Кучи кассет с порнографией мы нашли у него под телевизором! Вот как он коротал вечера перед тем, как окончательно свихнуться! А теперь угадай, с чего вся эта история про «снежного человека» вообще началась? Давай-ка, напряги извилины и скажи мне: что лежало у него на столе? Правильно, статья тех самых дегенератов из «Windland's mystic» про Ледниковый апокалипсис! А на ней его дурацкая приписка: «Через месяц я стану первым снежным человеком на земле». Ну а газетчики, в свою очередь, разведут руками и скажут: «Мы не несем ответственности за всяких психопатов, всерьез поверивших в нашу бредятину». И ведь действительно так, даже не поспоришь! Вот только потом эти писаки еще и наварились на той трагедии, бойко выпустив свою передовицу о том, что люди идут на зверские убийства, потому что на пороге третьего тысячелетия чувствуют «великое прикосновение зла»!

Рой от души сплюнул и раздавил остатки сигареты в пепельнице.

-  Вот и этот придурок читал этих газетчиков! Что ты думаешь, что она у него на столе тоже лежала просто так? Ее читают одни психопаты и шизофреники! Представляешь, вот сидишь ты годами в квартире в своем собственном мирке, развесил какие-то попугайские маски на стены, завалил комнату всяким барахлом, а потом – хопа! – и у тебя крыша потихоньку поехала. Какие там незапертые двери на первом этаже, когда собственный «чердак» уже вовсю протекает! А тут еще и журналюги истерят, что «человечество замерзнет, дальше жить незачем»! Ну он в сердцах взял цианида, принял, ну и всё! Встретимся в аду, ублюдки!

Я невольно поморщился, но на всякий случай уточнил:

-  Значит, все-таки самоубийство?

-  Ну конечно, чего тут думать-то? – раздраженно буркнул Рой. – Ты еще молодой и во всем видишь какую-то загадку, а у нас подобных дел было – не счесть. Так что лучше это… давай уже докуривай и начнем писать рапорт.     

***

-  Мистер Лэйн! Мистер Лэйн, это вы? – раздался взволнованный женский голос в трубке телефона.

-  Здравствуйте, миссис Адамс, - сохраняя спокойствие, ответил я. - У вас что-то случилось?

-  Да, случилось! То есть… - женщина запнулась. - Мистер Лэйн, мне кажется, это не самоубийство!

Повисло короткое молчание.

-  То есть как это не самоубийство? – озадаченно пробормотал я.

-  Не самоубийство! – упорно повторила миссис Адамс. - Мне надо вам кое-что показать! Понимаете… Энди не мог! Он всегда был таким жизнерадостным, таким мечтательным, прямо как ребенок! Да он и был, по сути, взрослым счастливым  ребенком, даже та страшная новость его не сломила! Мистер Лэйн, вы не могли бы… не могли бы прибыть ко мне прямо сейчас? То есть к квартире Энди. Мистер Лэйн, это очень важно, умоляю вас! 

-  Хорошо-хорошо, миссис Адамс, - быстро согласился я. – Через час я смогу к вам подъехать. Ждите.

***

 -  Спасибо, что так быстро приехали, мистер Лэйн! – затрепетала бедная женщина, открыв мне дверь и проводив в гостиную. – Присядьте, пожалуйста. Может, хотите что-нибудь выпить? У меня есть…

-   Благодарю вас, я за рулем. Да и на службе как-никак, - чуть улыбнулся я. - Разве что… Вы не будете против, если я закурю?

-  Конечно, мистер Лэйн, как скажете. Пепельницы у меня нет, поэтому возьмите хотя бы вот эту тарелочку, - женщина тяжело вздохнула и уселась в кресло-качалку, готовясь к непростому разговору.

Опустившись на ближайший стул, я не спеша достал из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Проклятая привычка, это Рой с ребятами меня подсадили. Надо бы потихоньку сокращать количество выкуренных сигарет в день…

-  Вы знаете, я сегодня решила прибраться в комнатах Энди, - заговорила миссис Адамс, -  и обратила внимание, что кое-чего не хватает. Дело в том, что несколько месяцев назад я подарила Энди дорогой коллекционный херес… Мистер Лэйн, вы не подумайте ничего лишнего, Энди редко выпивает, просто весной мы отмечали его пятидесятилетний юбилей, а поскольку сам он, как я вам уже рассказывала, нечасто выходит на улицу из-за своего здоровья… - женщина на мгновение запнулась. - Простите, нечасто выходил на улицу из-за своего здоровья… В общем, все заботы легли на мои плечи. Мы выпили совсем немного, а потом он закупорил бутылку и поставил ее в шкаф. Несколько дней назад бутылка стояла нетронутая, я точно помню, потому что в начале недели заходила к Энди по делам. А сейчас она исчезла, мистер Лэйн! Вам не кажется это странным? Знаете, у меня было время все обдумать, и я хотела поделиться с вами… Помните, что на его столике стоял бокал с водой, которым он запил этот яд? Я задумалась: «Зачем пить воду из праздничного бокала, ведь можно было взять обычный стакан?». И тут мне в голову пришла другая мысль. Понимаете, Энди крайне редко пользовался шкафом с праздничной посудой, а я уже давно его не протирала. В общем, все полки там покрылись слоем пыли. Вы, наверное, сейчас думаете, что я просто ужасная хозяйка, мистер Лэйн, и вы, безусловно, правы во всех отношениях, но все же послушайте, что случилось дальше. Я сказала себе: «Если в тот вечер он был не один, то бокалов на столике должно было стоять два, для него и для гостя, если этот второй человек выпивал вместе с Энди». Надеюсь только, он не заставлял бедного Энди запивать яд насильно… Так вот, я открыла шкаф, заглянула в него и… Я могу вам показать, мистер Лэйн, идемте в комнату.

Не дожидаясь ответа, она тут же встала с кресла и торопливым шагом направилась в соседнюю комнату. Мне оставалось лишь подняться со стула и отправиться за ней.

- Всё осталось ровно так, как я и обнаружила. Вот, видите? - она показала на большой стеклянный шкаф с хрустальным сервизом. - Открыв дверцу, я сразу увидела, что все стеклянные полки покрыты пылью, за исключением верхней, где было два круглых и еще не запылившихся следа – вот один из них, он, очевидно, от бокала, который взял Энди, а вот второй – он наполовину выглядывает из-под этого бокала, причем бокал, как видите, не покрыт пылью, как все остальные. Наверное, его взяли, а потом поставили на место, но не совсем на то же самое, а чуть-чуть правее, поэтому он не совпадает с первоначальным следом. Понимаете, мистер Лэйн? Это означает… Это означает, что…

Миссис Адамс оглушительно хлюпнула носом и, извинившись, поспешила обратно к креслу-качалке.

- Ничего себе, - удивленно пробормотал я, пораженный незаурядной проницательностью женщины. - Мне следовало взять это на заметку… 

Я в задумчивости вернулся в гостиную, опустился на стул и, нахмурившись, затянулся сигаретой.

-  Миссис Адамс, вы хотите сказать, что…

- Энди был не один, мистер Лэйн! - выпалила миссис Адамс. – Энди был с мерзавцем, который подсыпал ему яд!  

Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Я чувствовал себя весьма паршиво. Мне внезапно захотелось сесть рядом и обнять ее, но вместо этого я отложил сигарету в тарелку, взял женщину за руку и проникновенно сказал:

-  Успокойтесь, миссис Адамс, я понимаю, что вам тяжело…

-  Умоляю вас, мистер Лэйн, не закрывайте это дело! Найдите его! Я заплачу вам столько, сколько захотите! Пожалуйста, мистер Лэйн!

- Я сделаю все, что в моих силах, - с тяжелым сердцем пообещал я. – Не переживайте, мы обязательно разберемся в этом деле, уважаемая миссис Адамс.

Женщина чуть улыбнулась мне, вытирая платком слезы.

-  Так горько и так страшно мне не было уже одиннадцать лет, с тех самых пор, как мой супруг, да хранит Господь его светлую душу, попал в ужасную аварию в Лондоне… а спустя несколько месяцев умер, не приходя в сознание, в полном одиночестве, в коме.

В гостиной повисла неловкая тишина. Я молчал, потому что не знал, что ответить. Растерянно обвел комнату взглядом в поисках чего-нибудь, что могло помочь хотя бы ненадолго разрядить обстановку, и тут мой взгляд остановился на одном причудливом предмете. Это было подвешенное к изголовью кровати миниатюрное деревянное кольцо, в котором словно бы какой-то мастеровитый паук ловко свил свою нитевидную паутину, но зачем-то оставил маленькое отверстие посередине. На свисающих с кольца нитках болтались белые перышки.

-   Миссис Адамс, это ловец снов? – спросил я, показывая пальцем.

Она обернулась.

-  Да, мистер Лэйн, это он самый и есть. Я собрала его своими руками и собиралась подарить Энди на Рождество, я ведь вам уже рассказывала, да и вы сами видите, насколько сильно Энди любил культуры разных стран. Я ему всегда говорила: собери ты уже вещи, купи билет и лети в эти дальние страны, а он мне все время отвечал, что еще не время, что еще нужно многое успеть сделать здесь. Ну а потом… а потом как гром среди ясного неба - тот страшный диагноз врачей, после которого он стал все больше и больше погружаться в свои мысли, хотя и старался не подавать виду. Всегда шутил, смеялся, устраивал какие-то розыгрыши и, конечно же, каждый год ждал приезда Джеймса. Я не знаю, когда они познакомились, но было в их дружбе что-то сакральное… что-то такое… очень жизнеутверждающее, не знаю даже, как лучше это выразить словами, мистер Лэйн. 

Я печально улыбнулся и потупил взгляд. В гостиной снова воцарилась тишина.

- Миссис Адамс, - продолжил я, выдержав небольшую паузу, - расскажите мне, пожалуйста, об этих ловцах снов. Я кое-что читал о них, но сейчас уже не вспомню, а живьем такую штуку никогда не держал.

Миссис Адамс с интересом взглянула на меня.

- Этот оберег когда-то давным-давно создавали индейцы Северной Америки. У него есть две красивые легенды, правда противоречащие друг другу в деталях. Если хотите, я могу их вам рассказать.

- Да, разумеется, - с готовностью подхватил я. – Извините, если мой вопрос показался неуместным…

- Ничего-ничего, мистер Лэйн, я же вижу, что вы всеми силами пытаетесь отвлечь меня от горьких мыслей.

«Какая же она все-таки проницательная», - восторженно подметил я еще раз.

Миссис Адамс поднялась с кресла-качалки, неспешно подошла к изголовью кровати Энди и аккуратно сняла с нитки ловца снов, после чего вернулась с ним на прежнее место и, задумчиво разглядывая талисман, начала свой длинный рассказ.

- Предания гласят, мистер Лэйн, что на заре развития западной цивилизации, когда Новый Свет еще не был покорен конкистадорами, многочисленные племена индейцев свято верили в мистическую связь с окружающими их силами природы. Они не просто занимались охотой на диких животных, чтобы выжить и кормить свои общины, но и неустанно почитали зверей, перенимали их повадки, хитрости, придумывали мифы и легенды, проводили обязательные церемонии и поклонялись им как богам. Одним из самых почитаемых и мудрых созданий природы для индейцев был паук, поскольку именно он мог следить за всем миром восемью глазами сразу и именно он убивал своих жертв довольно необычным способом: не вступая в открытую схватку, а, наоборот, заманивая в собственную беспощадную ловушку – паутину. Эту особенность люди прошлого впоследствии успешно переняли для охоты на крупных и опасных хищников, однако не стоит забывать, что индейцы – народ суеверный, поэтому они смогли найти данному методу еще одно практическое применение. Надо сказать, для племен Северной Америки животный мир всегда переплетался с миром духов. «Если при помощи подобной ловушки можно ловить земных созданий, то при помощи нее же можно ловить и невидимых духов», - размышляли индейцы племени оджибве. Они начали создавать магические талисманы, то есть те самые «ловцы снов», искренне веря в то, что через небольшую дырочку в центре к спящему человеку пролетают только хорошие и приятные сновидения, а все страшные и порочные запутываются в паутине и на рассвете сгорают в лучах восходящего солнца. Так некогда завещала им бабушка-паучиха Асабикаши, которая уже не могла следить за своим расселившимся потомством и наказала женщинам племени всегда плести эту волшебную паутину, дабы она защищала индейцев от сил зла. Но есть и другая легенда, принадлежащая племени лакота, которая повествует о том, как великий паук Иктоми однажды поднялся к почтенному старцу-шаману и сплел ему ивовый обруч, приговаривая, что жизнь человека подобна этому обручу, то есть всегда движется по кругу – от беспомощности младенца к беспомощности старика, – и строго-настрого наказал: «Чтобы противостоять силам зла и спасти свое племя, ты должен ловить в паутину все добрые и хорошие сны, а все плохие должны улетать в дырочку посередине обруча». С тех пор этот талисман вешают над постелями, дабы отсеять хорошее от дурного, и единственная загадка по сей день заключается в том, что же все-таки происходит с хорошими и плохими сновидениями? Что из них запутывается в паутинке, а что должно пролететь сквозь дырочку в ивовом обруче?

Миссис Адамс закончила рассказ и с любопытством воззрилась на меня. 

-   А вы знаете ответ на этот вопрос? – спросил я.

-  На этот вопрос не существует ответа, мистер Лэйн, - усмехнулась женщина. – Каждый верит в ту версию, в которую хочет поверить. Главное здесь – это само желание человека защититься от сил зла. Повесьте его в изголовье своей кровати, мистер Лэйн, и вы увидите, что ловец снов избавит вас от ночных кошмаров и, возможно, поможет избавиться от жизненных проблем.

-   Вы хотите, чтобы я его взял? – удивился я.

-  Да, мистер Лэйн. Энди этот талисман теперь ни к чему, зря только его сюда притащила, а вот вам очень сильно пригодится, ведь вы каждый день испытываете стресс на службе в полиции, и вам просто необходимо уметь расслабляться. Кроме того, - миссис Адамс опустила глаза, - считайте это моей первой и далеко не последней благодарностью за то, что вы великодушно согласились продолжить расследование убийства Энди…

***

-  Опять мотался к этой карге? – с ухмылкой спросил Рой, неторопливо затягиваясь сигаретой. – Дай угадаю: она хочет, чтобы ты продолжил вести дело, ведь так?

-  Так, - коротко ответил я, стряхивая пепел.

-  Довольно предсказуемо, - продолжил Рой. - Надеюсь, ты не повелся? Очередной незатыкающейся истерички, убежденной в том, что ее дражайший возлюбленный «никогда бы не посмел такое сделать, потому что он совсем не такой, уж я-то знаю», нам не надо.

- Почему ты такой циничный? – неожиданно резко произнес я, оторвавшись от сигареты и уставившись Рою в глаза. - Что она тебе сделала, эта  замечательная во всех отношениях женщина, убитая горем? 

-  Мне? Ничего, - спокойно парировал Рой, не моргнув глазом. – Но если бы ты знал, сколько раз я сталкивался с подобными ситуациями, ты бы не задавал все эти идиотские вопросы.

Я промолчал.

-  Люди боятся принять горькую и неотвратимую правду, Дэни. Они будут до последнего доказывать тебе, что в их бедах виноват кто-то еще, что самоубийца не хотел совершать самоубийство, что его толкнули на это злые языки, полиция, общество, палата лордов, да хоть даже сама королева!

Рой умолк и легонько ударил пару раз пальцем по сигарете, чтобы сбросить пепел.

-   Ну и чем же именно она смогла тебя убедить? – неожиданно поинтересовался он.

-   Миссис Адамс, - начал я, - привела мне веские аргументы, что в гостиной, кроме Энди, находился еще и другой человек, а в конце нашей беседы поведала мне то, что Энди рассказывал ей лишь однажды по секрету. Два года назад у него был сильный конфликт на работе со своим руководством. Он не проработал и трех месяцев, как ему указали на дверь. Говорил, что с тех пор нажил себе врага. Вероятно, это может оказаться зацепкой в нашем деле.

-   А может и не оказаться, - вновь парировал Рой. – Ну и где же он работал?

Я  помолчал, обдумывая то, что собирался произнести.

-  «Windland's mystic».

-   О как! – Вот тут Рой явно был удивлен. – Так этот кретин не только читал их, но еще и сам писал эту чушь? Получается, совесть его настолько сильно замучила, что он решил плюнуть на всё и поскорее встретиться с создателем?

-    Не знаю… – пробормотал я и сделал затяжку. – Мне надо… надо проверить.

-   Понятия не имею, зачем тебе это, – пробурчал Рой. – Экспертиза показала, что это действительно был цианистый калий, отпечатков пальцев кого бы то ни было, кроме этого суицидника… ну и самой хозяйки, которая хваталась утром за дверные ручки, не обнаружено. По-моему, все очевидно… Но ты все равно собираешься идти до конца? Хочешь поехать в эту редакцию?

-  Мне надо проверить все версии, - тихо повторил я, - и посмотреть, что получится в результате.

-   Ну и бессмысленной же работенкой ты занимаешься, - буркнул Рой. – И вообще, как-то ты мне сегодня не нравишься. Какой-то нервный, задумчивый, немногословный. Тебе твоя миссис Адамс точно цианида в чай не подсыпала? А то мало ли… Знаешь что, отправлюсь-ка я лучше с тобой! Что-то у меня нехорошее предчувствие, что ты там сейчас очень больших дров наломаешь, а предчувствия меня обычно никогда не обманывают, напарник!

***

К зданию редакции мы подъехали в половине шестого. Вопреки мрачным предсказаниям Роя, пока что нас не ждали неприятные сюрпризы: обычное серое кирпичное здание в обычный осенний дождливый вечер. Зайдя внутрь и представившись, мы попросили устроить встречу с главным редактором. К счастью, он еще был на рабочем месте, поэтому мы поднялись на второй этаж и, получив лаконичное разрешение молодой симпатичной секретарши, решительно вошли в кабинет.

-  Добрый день, господа, - с заискивающей улыбкой поприветствовал нас, вставая с кожаного кресла и нервно поправляя малиновый галстук, невысокий кучерявый шатен лет тридцати пяти. Неженатый, судя по отсутствию кольца на пальце. С первого же взгляда он мне сильно не понравился. – Нечасто наша многоуважаемая полиция находит славную возможность посетить пенаты скромных тружеников бумаги и пера… Присядьте, прошу вас. Может быть, чай, кофе или чего-нибудь покрепче, дорогие друзья? Нет, не будете? Что ж, в таком случае позвольте представиться: Крис Саймон – главный редактор и местный… гуру, - он растянул губы в улыбке, превращая последнюю самодовольную фразу в легкую шутку, хотя для него самого в этой легкой шутке было страшно много сладкозвучной правды.

-  Детективы Дэни Лэйн и Рой Саммерс, - пробурчал напарник, одарив собеседника

неприветливым взглядом. – Мы тут по крайне важному делу, поэтому обойдемся без всей этой высокопарной чуши.

На лице Саймона тут же угасла улыбка.

-  В таком случае излагайте, зачем пришли, - с вызовом ответил он и уселся обратно в кресло.

Мы тоже опустились на стулья.

- Имя Энди Нэйла вам хорошо знакомо? – с некоторым раздражением спросил я.

Саймон уставился на меня, покусывая губы, но потом ответил:

-  Был такой… сотрудник два года назад.

-  Вы можете рассказать о нем?

Саймон облокотился на стол и деловито соединил кончики пальцев.

-  А что, собственно говоря, случилось, вы мне можете сказать?

Мы с Роем переглянулись, а затем я произнес:

-  Он умер в ночь на 16 сентября. Причины выясняются…. Так что ответьте на мой вопрос.

Саймон вскинул брови и откинулся на спинку кресла.

- Умер, говорите? – мне показалось, что по его лицу пробежала тень облегчения. – И вы полагаете… - тут он нахмурился, впервые обратив внимание на мое сдержанное раздражение, - что я могу быть к этому причастен? – при этих словах он бросил мимолетный взгляд на дверь, за которой сидела секретарша.

-  Ответьте на вопрос, - повторил я.

-  Хорошо, я отвечу, - с плохо скрываемой злостью ответил Саймон. – Энди Нэйл был лентяем, который постоянно пререкался с коллегами, в открытую хамил мне и не хотел заниматься своими прямыми обязанностями!

-   Кем он работал? – спросил Рой.

-  Он работал редактором, в его задачи входило вычитывать статьи. Это было как раз в тот месяц… когда происходила вся эта длинная история с убийцей-рецидивистом, выдававшим себя за снежного человека. Вы, наверное, помните ее. 

-  Конечно, помним, - живо откликнулся Рой, глядя на Саймона, как удав смотрит на кролика. -  Такой бесконечной наглости и такого раздутого самомнения со стороны журналистов мы еще не встречали.

- Так вот, - Саймон в свою очередь бросил злобный взгляд на Роя. – Этот… сотрудник, с позволения сказать, отказался вычитывать одну безобидную статью, которая вот-вот должна была отправиться в печать, поэтому я взял и уволил его.

-  Случайно, не ту «безобидную» статью, где Финчер неожиданно превратился во Флетчера? И где обычный больной психопат, зверски убивавший и насиловавший женщин, вдруг превратился в непризнанного мессию, проповедующего нам, несведущим придуркам, «истину» о надвигающемся конце человечества? 

Саймон беспечно отмахнулся.

-  Флетчер… Финчер… Да какая разница, всего лишь обычная опечатка.

-  Какая разница?! – повысил голос Рой. – Да он за таких тварей, как ты, каждую смену задницу рвал! Чтобы ты мог вечером спокойно до дома добраться, не боясь ублюдков, ждущих тебя в подворотне! Ты об этом когда-нибудь думал? Или для твоих куриных мозгов это вообще не имеет значения?!  

Я был зол не меньше, чем Рой, и меня так и подмывало съездить кулачищем по этой наглой физиономии, но я каким-то невероятным усилием сдерживался.

-  Эй! Эй! Полегче! – рявкнул Саймон. – Вы представители закона или какие-то бандиты? Не убивал я вашего Нэйла, черт бы его побрал! Что вам еще надо? У меня есть алиби! И свидетели тоже есть! Я задержался допоздна в кабинете по делам, моя секретарша может подтвердить! А потом сел в машину и собирался отправиться домой, но тут у меня страшно усилились боли внизу живота, которые мучили меня в тот день, и я срочно отправился в больницу, что в пяти минутах езды! Там меня положили на обследование с подозрением на аппендицит, и я провалялся на койке всю ночь и весь следующий день! Так что у меня не было никакой физической возможности убить кого-либо! Аманда! Аманда!

Дверь открылась, и в кабинет вошла симпатичная темноволосая секретарша.

-  Аманда! Подтверди этим джентльменам, что вечером 15 сентября я был на работе до одиннадцати вечера! Ну тогда, когда я угодил в больницу!

 Аманда бросила взгляд на начальника – и этот взгляд был холодный и немного отстраненный ­­– но тем не менее ответила:

-  Да, господа, мистер Саймон был на работе до одиннадцати вечера.

-  Спасибо, Аманда, можешь идти, - обрадовался Саймон и облегченно развалился в кресле. – Если вы все еще не верите, отправьтесь в больницу, потребуйте у дежурного журнал. Мои руки чисты!

-   Что ж, мы обязательно проверим эту информацию, не сомневайся, - сдержанно ответил Рой. – И напоследок такой вопрос: чем Нэйл так насолил тебе?

-  Что-что? – удивился Саймон.

-  Ты испытываешь к нему какую-то непонятную неприязнь. Обычно так не ведут себя, когда говорят об обычных нерадивых подчиненных. Между вами было что-то личное. 

-  Понятия не имею, о чем вы говорите, - как можно более непринужденно рассмеялся Саймон, но получилось у него это довольно фальшиво. – Прощайте, господа, надеюсь, мы с вами больше не увидимся!

-  Знаешь, что я тебе скажу напоследок? – произнес Рой, окончательно срывая налет официоза. – Я дам маленький совет. Найди себе жену. Которая будет правильно завязывать этот дурацкий галстук. Или хотя бы любовницу, если даже секретарша не даёт тебе.

Саймон слегка покраснел и машинально потрогал свой неправильно завязанный малиновый галстук.

В приемной нам неожиданно перегородила дорогу секретарша. Она отвела нас в сторонку от кабинета и прошептала:

- Простите, я случайно услышала ваш разговор с мистером Саймоном… Это правда, что Энди Нэйл мертв? 

-  Это правда, - коротко ответил Рой.

Девушка быстро опустила глаза, чтобы мы не увидели выступивших слез, и тяжело вздохнула.

-  Мисс Аманда… – начал Рой.

-  Уже не мисс, а миссис, - торопливо поправила девушка. – Миссис Фостер.

- Что ж, миссис Фостер, мне кажется, вы можете что-то рассказать нам о мистере Нэйле, не так ли? – скорее констатировал, нежели задал вопрос Рой.

-  Да, сэр, - кивнула девушка. – Он ухаживал за мной, и это сильно не нравилось мистеру Саймону. Энди… он был единственным, кто не боялся открыто выражать свое мнение… об этой редакции, об этих лживых статьях, он не хотел быть частью всего этого… Этой желтой прессы… Энди говорил, что совершил ошибку, когда пришел сюда… Но… но он всегда надеялся, что найдет единомышленников. И он увидел во мне такого человека. Он… он влюбился в меня, часто приходил сюда, разговаривал со мной. Однажды у него случился конфликт с мистером Саймоном. Оба страшно кричали друг на друга, мистер Саймон позволил себе несколько нецензурных выражений в мой адрес, и Энди ударил его по лицу. Мистер Саймон, опрокинув стол, упал на пол без чувств, я кинулась к нему, а Энди, видимо, пожалев о случившемся, убежал вниз. Это был последний день, когда он появился здесь. 

- Хм… - пробормотал Рой. – А Энди-то, оказывается, мужик! Я его даже зауважал теперь! Хе-хе! – он с усмешкой бросил взгляд на дверь кабинета. – Ну что ж, это многое объясняет. Пошли, Дэни…

-  Один момент, - перебил я. – Миссис Фостер, скажите мне: если вы любили Энди так же, как он любил вас, то почему вы в конце концов решили здесь остаться?

Аманда часто-часто захлопала ресницами.

-  Потому что… - смущенно запнулась она, - потому что он тоже решил не возвращаться за мной.  

***

- В общем, ясно теперь, что это был не он, - разочарованно буркнул Рой, затягиваясь сигаретой.

-  Да, теперь все стало понятно, - согласился я, с наслаждением выдыхая табачный дым.

-  Как-то по-идиотски, конечно, это всё, - добавил напарник. – Я имею в виду этот любовный роман. Один сгоряча обрубил на корню собственное прошлое, другая не нашла в себе смелости сделать шаг навстречу совместному будущему… Вот я к Мэгги десять лет назад всего один раз подошел и так прямо ей говорю: «Выходи за меня, Мэг, я обожаю тебя, детка!». И всё! Что еще нужно-то? Как можно этого не понимать?

 Я пристально посмотрел на Роя и, немного подумав, решил высказаться:

-  Мне кажется, проблема не в том, что люди не могут чего-то понять. Обычно  люди понимают и осознают логичность или выгоду тех или иных поступков, но все равно не могут выйти из зоны комфорта. Как будто мешает какой-то барьер. Это… это уже откуда-то из области психологии, наверное.

- Не понимаю я таких людей, - проворчал Рой. – Вот представь: перед тобой лежит на столе сочный арбуз, а ты просто разворачиваешься и уходишь, оправдываясь тем, что найдешь себе на рынке другой… Кто так поступает? Попахивает каким-то дебилизмом… Ладно, наплевать, главное, что с нашей дорогой редакцией покончено раз и навсегда.

-   У тебя есть еще предположения, кто бы мог быть убийцей? – спросил я.

Рой поперхнулся сигаретой.

-  У меня? – удивился он, откашливаясь. – Я, кажется, ясно выразился: это был обыкновенный суицид. Кто там еще остается? Тот странствующий дружок Нэйла? Джеймс Уилсон, кажется? Но в Англии он не появлялся уже полгода. Мы наводили справки и узнали, что в настоящее время он находится на Ближнем Востоке. Да и отношения у них были вполне дружеские, об этом твоя миссис Адамс нам все уши прожужжала. С чего бы…

В этот момент наши размышления прервал телефонный звонок. Мне было лень вставать со стула и брать трубку, поэтому я дотянулся до кнопки громкой связи и нажал на нее.

-  Мистер Лэйн, это вы? – сразу же раздался взволнованный голос миссис Адамс. - Мистер Лэйн?

-   Да-да, миссис Адамс, я вас слушаю!

-  Мистер Лэйн, простите за столь поздний звонок, но тут совершенно неожиданно вернулся Джеймс… Извините, то есть мистер Уилсон! Джеймс Уилсон, друг Энди, помните, я вам рассказывала? Он хочет встретиться с вами, говорит, что был с Энди в тот вечер, когда произошло убийство… Мистер Лэйн, я ничего не понимаю! Энди не рассказывал мне, что Джеймс должен был приехать к нему, я вам клянусь! Вы же не думаете, что Джеймс мог это сделать? Я в это не верю, мистер Лэйн, они были лучшими друзьями! Я вам клянусь…

-  Миссис Адамс, пожалуйста, возьмите себя в руки, – сам немного нервничая, перебил я. – Джеймс сейчас может подойти к телефону?

- Да, конечно, мистер Лэйн, я сейчас передам ему трубку! Пожалуйста, разберитесь в этой ситуации, надеюсь на ваше благоразумие и справедливость!

Наступила короткая тишина, а затем молчание нарушил скорбный мужской голос.

- Здравствуйте, мистер Лэйн. Меня зовут Джеймс Уилсон, я был близким другом Энди… Мне надо встретиться с вами и… дать показания. Когда я смогу это сделать?

-   Здравствуйте, мистер Уилсон. Приходите в полицейский участок на Белл-стрит завтра в девять часов утра. Скажите, что вы к детективу Дэни Лэйну. Вас проведут ко мне.

-   Хорошо, мистер Лэйн, до встречи, - ответил голос, и связь прервалась.

-  Ха! На ловца и зверь бежит! – радостно воскликнул Рой, потирая руки. – Черт возьми, Дэни, а ведь ты был прав!  Кто бы мог подумать, а? Плохо, значит, мы обработали этого путешественника! Надо было сразу в Англию его тащить или объявить в международный розыск!  Ладно, завтра эта гнида даст признательные показания, а не даст, так сами выбьем! Хе-хе! Отличная работа, Дэни, давай-ка хорошенько выспись ночью, завтра будет день триумфа!

Он по-дружески хлопнул меня по плечу, затушил сигарету и направился к двери. Я еще несколько минут курил, задумчиво глядя в окно на вечернюю улицу. Затем последовал примеру Роя и, уходя, погасил свет.

***

Бессонница…

Мучимый каким-то неясным беспокойством, я нервно вылезаю из постели, протягиваю руку к пачке сигарет, другой рукой нащупываю зажигалку. Огонек вспыхивает во мраке комнаты и тут же исчезает. Я сижу в одиночестве на своей постели, курю и пытаюсь найти причину этой тревоги, которая не дает мне расслабиться и спокойно заснуть. Все мысли упираются в одно и то же: завтрашний допрос с пристрастием. Неужели Рой действительно собирается всеми правдами и неправдами выбить из него признательные показания? Он всегда именно так и проводит свои допросы? Не думал, что его цинизм может зайти настолько далеко… Ему совершенно наплевать, виновен ли человек перед ним или нет, хотя чего удивляться, он вечно видит в окружающих только грязь и дерьмо. За что, например, он при каждом удобном случае пытается облить помоями миссис Адамс? Называет ее «чокнутой старухой», «сволочью», «маразматичкой»... Может быть, дерьмо вовсе не в людях, а именно в тебе, Рой? Никогда об этом не думал? Ты просто брюзжащая скотина, насмехающаяся над всеми, кто не находится в твоей системе координат! Когда-нибудь мир отплатит тебе той же звонкой монетой, и ты впервые в жизни растеряешься и выронишь чертову сигарету изо рта, но будет уже слишком поздно!     

Ладно, какой смысл думать об этом в три часа ночи? Завтра всё тайное станет явным, а мне лучше хорошенько выспаться. Правда, сна ни в одном глазу… Возможно, ловец снов в состоянии справиться с бессонницей?

Я поднимаюсь с постели и включаю ночник. В тусклом свете лампы замечаю его: причудливый талисман с белыми перьями, болтающийся на ниточке. Как там рассказывала миссис Адамс? Хорошие сны пролетают сквозь маленькое отверстие в ивовом обруче, а плохие сны запутываются в паутинке и на рассвете сгорают в лучах восходящего солнца? Или все-таки наоборот? Хорошие сны запутываются в паутинке, а плохие улетают в маленькую дырочку и пропадают навсегда… Почему-то этот вопрос не дает мне покоя.  Глупость какая-то, как будто в этом есть какой-то высший смысл… Время – три часа ночи, а я не могу сомкнуть глаз и всё продолжаю гадать, посматривая на индейский оберег. В комнате постепенно становится холоднее, и я волевым усилием заставляю себя потушить сигарету и смиренно растянуться на чистой прохладной простыне. Накрыться теплым одеялом. Приглушить ночник. Но сон все еще не приходит ко мне. Что мне нужно сделать, чтобы заслужить ваше благословение, о всемогущие Асабикаши и Иктоми? Принять решение и пожелать, чтобы коварные демоны оставили мой разум хотя бы до утра? Приятные сны запутываются в паутинке… Порочные сны сгорают и исчезают на рассвете… Что здесь правда, а что ложь? Как это знание поможет мне перебороть нарастающее волнение в груди? Я не хочу, не хочу больше двигаться по этому дурацкому кругу! Я как будто и есть тот самый сон… Сон, который никак не может определиться, запутывается ли он в маленькой паутинке или пролетает сквозь ивовый обруч и улетает навсегда…   

Маленькая паутинка

-  Джеймс!

Я знал, что он обернулся. Но я не хотел поворачиваться, чтобы он не догадался, что я сейчас видел… И что собираюсь совершить.

- Да, Энди?

Я не знал, зачем позвал его. Чтобы признаться? Или по-прежнему остаться при своем? Даже после того, что я только что пережил?

- Я… Я буду ждать тебя… Пожалуйста, возвращайся поскорее… - надтреснутым голосом выдавил я, но сразу осекся. Теперь он точно почувствует что-то неладное! Теперь он точно догадается, что это наша последняя встреча!

-  И не забывай следить за чистотой ботинок! – крикнул я напоследок, вспомнив наш совсем недавний, но уже такой далекий разговор. Попытался перевести последнюю фразу в шутку, но, похоже, не слишком удачно.

Он ничего мне не ответил, лишь тихо притворил за собой дверь. На лестнице послышались медленные, обреченные шаги, и тут я понял, что больше не в силах сдерживаться. Закрыл лицо руками и разрыдался, словно маленький ребенок.

Сколько раз… Сколько раз я прокручивал в голове все эти сцены … Сколько раз думал о том, что будет после… И вот теперь этот кошмар пришел ко мне во сне, отчаянно желая сбыться наяву. 

Кто я? Всего лишь очередной умирающий отшельник в мире, полном циничных полицейских, беспринципных журналистов и обезумевших маньяков, скрывающих свою больную сущность под устрашающей маской и красивой легендой. Где же пролегает та грань, что отделяет человека от свирепого хищника? Когда одиночество перестает быть безысходным смирением и перерастает в настоящую одержимость? Что ждет меня самого, если я решу остаться? Я тоже покроюсь шерстью, отращу длинные ногти и превращусь в снежного человека?

 Мой дорогой Джеймс… Я всячески пытался просчитать, бросятся ли они по твоему следу. Что, если среди них найдется дотошный полицейский, который не поверит в версию о самоубийстве и продолжит расследование? Уж лучше я сам стану таким дотошным полицейским, чтобы понять, куда все это может привести… И мое сегодняшнее сновидение неутешительно, Джеймс, они скоро выйдут на тебя. Вернее, ты сам вернешься в Англию, чтобы предстать перед законом, и этот самый закон может запросто использовать твои же слова против тебя. Но я очень надеюсь, что этого не случится, Джеймс! Ты, вероятно, спросишь, почему я не сделаю это через неделю или месяц после твоего отъезда, чтобы подозрения точно не пали на тебя… Все дело в Лоре… Она собирается положить меня на очередное обследование в клинику, но я чувствую, Джеймс, чувствую, что могу уже не выйти оттуда! А я очень не хочу расставаться со своим миром, Джеймс, с моей маленькой комнатной Вселенной! С моими обожаемыми благоухающими пирамидками, с моими любимыми старинными книгами, с моей стройной и красивой Дженис… Ты же не успел забыть имя моей ненаглядной финиковой пальмы? Как я могу променять все это на какую-то дурацкую клинику? И в то же время я не в силах уйти, не повидавшись с тобой, Джеймс. Я не хочу, чтобы тебя обвинили в моей смерти, я не зря уговорил тебя между бокалами хереса отправляться в дорогу завтра же утром. И я никому не рассказывал, что ты приедешь ко мне, даже Лоре ни слова не сказал. А мой сон только сыграет нам на руку, Джеймс, я напишу предсмертное послание, замаскирую следы и, когда буду стирать отпечатки твоих пальцев с дверных ручек, не забуду закрыть входную дверь на замок, чтобы у них не возникло и тени мысли о том, что здесь могло произойти убийство. Единственное, о чем я жалею до сих пор, - это о том, что поведал Лоре ту историю, которую не рассказывал даже тебе, Джеймс. Лора своенравная женщина, она будет до последнего отрицать мое самоубийство и может даже ненароком вспомнить о том старом конфликте. Саймон, конечно, напыщенный мерзавец, но все-таки он не заслуживает того, чтобы полиция предъявила ему официальные обвинения в убийстве. Не стоит ворошить прошлое и направлять детективов по ложному следу.

Что ж, Джеймс, я искренне надеюсь, что ты не пострадаешь… Прощай, мой добрый друг! Ты не увидишь, как я медленно теряю человеческий облик, засыхая, как растение, в той душной клинике или превращаясь во второго Уиндлэндского кровожадного бигфута на радость всем оголтелым газетчикам.  

Дрожащими пальцами я достал из кармана халата маленький пакетик с цианистым калием. Все уже заранее приготовлено, осталось позаботиться о возможных уликах и отправиться в путь…

Я в последний раз обвел взглядом гостиную. Хрустальный Айдан, как обычно, дружески подмигнул мне со столика; всегда застенчивая и трепетная Дженис, казалось, тянулась всеми своими листьями, словно хотела обнять меня напоследок; великий и могучий Аристотель грозно взирал с переплетов старинных книг, призывая одуматься; даже нарядная матрешка Мария стояла поникшая и заплаканная, как будто без слов понимала, какой камень лежит у меня на душе… И только маленькая статуэтка белого цейлонского слона укоризненно смотрела на меня с каминной полки. Не осуждающе, а с немым упреком в добрых слоновьих глазах.

Я вспомнил сегодняшний рассказ об Индии. Джеймс уже давно не был настолько эмоционален… Наверное, я случайно задел какие-то невидимые струны его расстроенной души, и теперь этот давно утраченный, но заново подобранный аккорд помог ему воспрять из тлена повседневности подобно фениксу, умирающему и возрождающемуся из пепла…

Могу ли я оставить его сейчас, когда он вновь почувствовал вкус жизни и ощутил свободу духа и тягу к приключениям? Что будет ждать его в следующий раз в этом холодном, опустевшем доме? То, из-за чего он снова обратится в горстку пепла, из которого уже никогда не появится бойкий, жизнерадостный птенец? А что станет с Лорой? Оправится ли она от еще одной трагической утраты или отправится в клинику вместо меня? И что тогда станется с вами, мои дорогие друзья? Какой-нибудь циничный постоялец наподобие того детектива придет сюда и выкинет вас на свалку истории? Вправе ли он так поступить? И вправе ли я так поступать? Я так долго и так часто думал о законной стороне вопроса, что совсем забыл о стороне моральной… Мне осталось не так много, возможно, пару лет или несколько месяцев, но ведь я все еще здесь и могу беззаботно смеяться, могу заражать своих гостей идеями, могу весело проводить время с окружающими меня друзьями и даже выдумать для своего лучшего друга эдакую панацею, чтобы он тоже мог беззаботно смеяться и заражать своими идеями целый свет, куда бы судьба его ни занесла.

Мне действительно по силам сделать этот мир чуточку лучше, просто продолжая общаться с моим дорогим Джеймсом.

Я внимательно посмотрел на пакетик с цианидом, который держал в руках. К дьяволу! К дьяволу все, пора заканчивать с этим затянувшимся кошмаром! Завтра же попрошу Лору купить для меня ловец снов. Хотя, возможно, она действительно втайне мастерит его в качестве подарка на Рождество?

Я осторожно развернул пакетик и высыпал его содержимое на оставленный Джеймсом номер газеты «Windland's mystic». Затем аккуратно свернул газету в трубку и, размахнувшись, со всей силы зашвырнул ее в камин, чтобы огонь завершил начатое. Сам же поднялся с кресла, не забыв засунуть холодные ступни в тапки с загнутыми носами, подошел к окну и открыл его нараспашку. Освежающий ночной воздух ворвался в комнату, словно долгожданный гость, и я с облегчением выдохнул. Дождь на улице кончился, и его место занял туман, но я предчувствовал, что это всего лишь на пару часов, а потом, как и рассказывал Джеймс, вновь нагрянет шторм и продержится дня три-четыре, не меньше. Что ж, похоже, удачное время, чтобы в кои-то веки выйти прогуляться, пока пары цианида будут выветриваться из квартиры.

К тому же, кто знает, возможно, эта короткая прогулка – начало чего-то большего? 

Ивовый обруч

Прошлой ночью я видел очень странный, но приятный сон. Мне снилось, что я снова попал в комнату мистера Нэйла, но еще до совершения убийства. Человек, сидящий в кресле и, по-видимому, являющийся мистером Нэйлом, о чем-то разговаривал со своими вещами, как будто в чем-то им признавался. Или обращался к кому-то… Кажется, к Джеймсу: «...я искренне надеюсь, что ты не пострадаешь… …Прощай, мой добрый друг… ...замаскирую следы… ...чтобы у них не возникло и мысли…». В какой-то момент Нэйл достал из кармана пакетик, тот самый, что мы с Роем нашли на месте преступления, но вслед за этим, вместо того чтобы принять смертельный яд, Нэйл высыпал его на газету, а газету свернул и кинул в горящий камин. Проснувшись, я долго не мог ничего понять. С одной стороны, глупо отрицать факт совершения преступления, ведь я собственными глазами видел тело Нэйла, с другой стороны, сновидение словно подсказывало мне, что Джеймс Уилсон здесь ни при чем… Впрочем, самого убийства в нем тоже так и не произошло. Честно признаться, я был бы искренне рад такому исходу событий. На мой скромный взгляд, самое лучшее преступление - это то, которое не случилось, именно поэтому я называю сон приятным, даже несмотря на то, что сам являюсь детективом, для которого распутывание подобных дел – священный долг и хлеб насущный.

Похоже, что ловец снов действительно работает, но что мне теперь, черт возьми, делать? «Я искренне надеюсь, что ты не пострадаешь… Прощай, мой добрый друг!». Эти слова не выходят у меня из головы. Неужели мне следует доверять какому-то дурацкому сновидению? Я же детектив, я должен верить фактам!

Хорошо бы Рой тоже почаще это себе говорил. 

***

-  …Итак, мистер Уилсон, мы вас внимательно слушаем.

-  Я вернулся в Британию по срочным делам утром 8 сентября…

-  Откуда вы прибыли?

-  Это имеет отношение к делу?

-  Ответьте на вопрос.

-  Из Индии. Я вернулся из Индии.

-  Вы посещали мистера Нэйла?

-  Да. Я был у него дважды. Первый раз забегал вечером 9-го числа, но мы не успели нормально пообщаться, а второй раз – вечером 15 сентября. Прямо перед его смертью…

-   Где вы останавливались?

-  В отеле. Большую часть времени я провожу за границей, поэтому давно продал свою квартиру. Мои родственники в настоящий момент не проживают в Уиндлэнде, так что я не мог остановиться у кого-либо из них.

-   Понятно. Продолжайте.

-  Вечером 15 сентября… где-то в девять часов… я пришел навестить Энди.  Все было как обычно. Мы общались, шутили, я даже представить не мог, что это будет наша последняя встреча.

-   Кроме вас двоих, в квартире находился еще кто-нибудь?

-  Нет, никого больше. Миссис Адамс не заходила в тот день. А больше-то, по сути, и некому было зайти.

-  Вы выпивали в тот вечер?

-  Да. Энди достал с полки херес, и мы выпили несколько бокалов.

-  Что происходило дальше?

-  Да ничего особенного… Я… Я рассказывал ему про Индию… Энди засыпал в своем кресле. В половине двенадцатого я вышел от него.

-   Вы что-нибудь можете сказать о пакетике с цианистым калием?

-  Нет, абсолютно ничего. Энди не показывал его, и я сам, разумеется, не приносил.

-   Имел ли мистер Нэйл доступ к подобным химическим веществам?

-  Он не выходил из дома, поэтому вряд ли. И он никогда не работал в химической лаборатории.

-   То есть вы не знаете, откуда он у него взялся?

-   Нет, не знаю.

-   Когда вы уходили из квартиры, мистер Нэйл все еще спал?

-   М-м-м… Не совсем… Он проснулся и с такой невыносимой горечью попросил меня вернуться поскорее… Знаете, мне стало так жаль его. Возможно, он уже тогда подумывал… о самоубийстве.

-   Вы полагаете, что это было самоубийство?

- Я… Я не знаю… Есть ли у полиции какие-либо обратные сведения, подтверждающие, что это было убийство?

-  Эту информацию мы не можем разглашать до конца следствия.

-  Да, конечно, я все понимаю, но… Знаете, я пришел сюда заявить, что если вы подозреваете миссис Адамс, то я могу смело поручиться за эту добрейшую женщину! Вы не представляете, какое это счастье, что у Энди была такая подруга и практически сиделка в одном лице. Ума не приложу, что бы я делал с ним каждый раз, когда уезжал за границу. У этой великодушной женщины не было абсолютно никакого мотива его убивать. Как ни горько мне это признавать, но я скорее поверю в версию о самоубийстве, чем в ее холодный расчет.  

-  Следствие покажет, мистер Уилсон. Скажите нам еще вот что… Газету «Windland's mystic» принесли вы? Или она принадлежала убитому? 

-   Это я принес ее в тот вечер. Хотел развлечь друга, побеседовать на разные темы.

-   В таком случае имя Криса Саймона вам о чем-нибудь говорит?

-   Крис Саймон? М-м-м… Нет, никогда не слышал, а кто это?

-   Благодарю вас, мистер Уилсон. Думаю, что…

-  А вот я думаю, что ты нагло врешь. Ты знал, что Нэйл будет один. Ты пришел к нему, прихватив с собой пакетик с цианидом, а когда он отвернулся, хладнокровно подсыпал яд в бокал с хересом. Нэйл выпил его и начал задыхаться. После того, как он умер, ты тщательно вымыл бокалы, один поставил обратно на полку, а в другой налил воды и оставил на столике. Затем ты стер собственные отпечатки пальцев с газеты, дверных ручек и пакетика, оставил на них и на бокале с водой отпечатки пальцев Нэйла и осторожно засунул пакетик в его халат. И забрал пустую бутылку с собой. Таким образом, ты посчитал, что избавился от всех улик, но черта с два, приятель! Хозяйка предоставила нам все необходимые доказательства твоей причастности к убийству Нэйла! Так что лучше бы тебе заткнуться и не рассуждать о благородстве женщины, сдавшей тебя со всеми потрохами!

-  Да ты чего… да вы чего несете, детектив, вы в своем уме вообще?! Зачем мне убивать больного друга, да еще и выдавать это за самоубийство?!

-  А еще хозяйка заявила, что о работе Нэйла в редакции «Windland's mystic» и о его конфликте с Саймоном знала лишь она. И вдруг выясняется, что по чистейшей случайности ты заходил к Нэйлу, имея при себе не какую-нибудь, а именно эту самую газету! «Windland's mystic»! Что это? Совпадение? Или часть хитроумного плана?

-  Да я клянусь вам, я не знал, что Энди работал в этой газете! Он сказал уже при нашей последней встрече, что знает лично эту контору! И всё! Я понятия не имел, что это значит! Он не вдавался в подробности!

- Хорошо, хочешь, расскажу тебе, зачем ты принес эту газету? Слушай внимательно и поправляй меня, если я в чем-то ошибусь. Ты вынюхал всю эту историю… уж не знаю как: через хозяйку, через редакцию, это ты мне сейчас расскажешь сам. Тебе нужно было создать видимость самоубийства, поэтому ты специально оставил газету на столе. Ты рассудил, что полиция подумает так: перед смертью Нэйл находился в депрессии, он листал злосчастную газету и вспоминал о своей несчастной любви, о своем конфликте с начальником, о том, как ударил его и позорно сбежал, поджав хвост. В конце концов он принял цианид и умер в мучениях. Ты надеялся, что проведешь нас этой слезливой историей, не так ли? Остается главный вопрос, и от ответа на него будет зависеть твоя дальнейшая незавидная участь: зачем, Уилсон, зачем ты убил этого инвалида?  

 -  Да я не убивал его, твари! Я не убивал Энди, верите вы мне или нет! Вам что, нужно свалить на кого-то вину?! Вам наплевать на невиновного человека?! Что вы…

-   Рой, нам нужно выйти прямо сейчас! Немедленно!

***

Едва сдерживаясь от истерики, я выбрался в коридор, подождал Роя и обрушился на него:

-  Какого черта, Рой?! Ты что творишь?! Какие у тебя доказательства, что он причастен к убийству?! Следы на полке? Газета на столе? Пропавшая бутылка? На них что, написано, что убийца Джеймс Уилсон? Это твои улики? Этого для тебя достаточно, чтобы упрятать человека за решетку? Да ты просто конченая скотина, такая же, как и все твои парни! Вы все уроды, сволочи и преступники, вас самих надо упрятать за решетку! Если у нас такая дрянная полиция, я умываю руки и увольняюсь отсюда! С меня хватит! Я буду…

Сильнейший удар кулаком в челюсть не дал мне закончить. Невзвидя света, я врезался в стену и повалился на пол, как тряпичная кукла. Попытался подняться и ответить, но не смог и упал на четвереньки, дрожа от злости и потрясения.  

-   А теперь заткнись и слушай меня! – прорычал Рой. – Никто не собирается сажать за решетку этого придурка! Прямых улик у нас на него нет! Мне нужно было прощупать этого засранца, посмотреть, как он поведет себя! Ты знаешь, сколько я подобных недоактеров за свою карьеру перевидал? Знаешь, что я в состоянии отличить возбужденного человека, кричащего правду, от волнующегося обманщика, упирающегося до последнего? И пока такие, как ты, будут хлопать ушами и отпускать преступников на свободу, такие, как мы, будут действовать жестко, но в пределах дозволенного! И если подонок лжет и смеется над бездействием полицией, сломаем его, выбьем признание, но не дадим ему выйти сухим из воды за отсутствием доказательств и улик!

-   Уилсон не врет, - прошептал я, хватаясь за стенку и с трудом поднимаясь на ноги. - Я знаю это. Это было самоубийство. Он сам… сам стер все следы, чтобы Уилсона не обвинили.

-   И откуда ты это знаешь?

-   Неважно, - процедил я. – Что будет с Уилсоном? Что ты думаешь на его счет?

Рой достал из кармана пачку сигарет, неторопливо закурил, продолжая смотреть на меня, словно испытывая терпение.

-  Ничего, - наконец ответил он. – Он не убивал Нэйла.

Я облегченно выдохнул.

-  Хорошо… Но после того, что случилось, я не могу остаться в полиции, - заявил я. – Вы работаете слишком странными методами, ребята, я не могу так издеваться над людьми. Я верю, что можно работать по-другому. Без вашего бесконечного цинизма.

-   И куда же вы пойдете, господин Лэйн, коли наши методы вас не устраивают? - с ухмылкой спросил Рой, затягиваясь сигаретой.   

-  Открою частное детективное агентство, – огрызнулся я. – И оно будет работать другими методами, не так, как работаете вы.

-   Детективное агентство, да? – Рой усмехнулся. – Ну-ну… Лучше послушай меня, Дэни. Ты молодой и неопытный сотрудник, тебе все еще кажется, что можно быть белым и пушистым и ни разу не запачкаться в дерьме. Но жизнь все расставит по своим местам, Дэни. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как превратишься в такого же грязного и пошлого циника, как я. Да-да, я именно такой, как ты думаешь, Дэни, грязный и пошлый циник, но суть вовсе не в этом, а в том, что я делаю свою работу и делаю ее хорошо. Мы с парнями искореняем преступность в городе. Если приходится, рискуем жизнями и ловим опасных маньяков вроде того «снежного короля». И, конечно, дорожим честью служить в полиции. Я считаю, что щепотка цинизма – это не самая большая проблема, которую мы доставляем Уиндлэнду, по сравнению с теми услугами, что мы оказываем ему каждый день, не правда ли, напарник?  

Он развернулся и, попыхивая сигаретой, направился обратно в комнату для допросов.

***

Я сидел на ступеньках полицейского участка и задумчиво взирал на туман, расстилающийся вниз по улице. Сегодня был заключительный день службы, и Рой все-таки не соврал мне: Джеймсу Уилсону не стали предъявлять официальные обвинения в убийстве Энди Нэйла. На сердце было как-то спокойно и… неспокойно в то же время. Чего-то хотелось… Наверное, курить. Я привычным движением достал из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и как следует затянулся. «Скоро… совсем скоро я открою собственное детективное агентство, и в нем не будет такого беспредела, который царит здесь. Совершенно точно – не будет!» - с удовлетворением подумал я, наслаждаясь сигаретным дымом. Затем поднялся со ступенек и шагнул на улицу, в сторону ближайшей витрины. Одна из газет сразу привлекла мое внимание. Это был свежий номер «Windland's mystic». Статья под названием «Ангелы Смерти – спасение человечества или кара Божья?». Я покачал головой.

«Не будет такого беспредела, - твердо повторил себе я. – Определенно, не будет!»

И, еще раз затянувшись сигаретой, направился в густой туман.