Папа для особенной звёздочки

— Сэр, откуда у вас ребёнок?

— Купил.

— Я извиняюсь, вы сделали что?!

— Купил ребёнка на базаре, Тарсий! Я неясно выразился?! — прорычал Ксайрон, теряя терпение.

Видеть осуждение в глазах собственного адъютанта — это, простите, дно.

— Но, сэр… ему всего два или три года… Это же… незаконно… Это фактически похищение! Одно дело, когда совершеннолетние девушки подписывают документы и улетают с нами на Цварг, а другое дело — маленький ребёнок…

— Знаю, Тарсий, знаю! — воскликнул адмирал с болью в голосе. — Но я не мог его там оставить, понимаешь?! Не мог.

Молчаливое неодобрение было ему ответом.

Адмирал Ксайрон Эллариан сам не понял, как докатился до такого. Он вернулся в свою каюту, опустился в кресло и осторожно прижал к груди тёплую детскую головку. Воздух вышел из лёгких обожжённым пустыней выдохом. Он прикрыл глаза. В тишине каюты перед ним снова вспыхнули рвущие душу события прошедшего дня.

***

Это был самый грязный и зловонный базар в его жизни.

Адмирал Ксайрон Эллариан аккуратно ступал начищенными до блеска ботинками в коричневые лужи нечистот и старательно прикрывал полой плаща лицо. И дело было не в том, что местные надсадно кашляли и явно болели смертельной для этой планеты дифтерией, и даже не в том, что он боялся запачкать мундир. Адмиралу Ксайрону было бесконечно жаль всех этих людей, и он ничего не мог с этим поделать.

Внутри него буквально трещал по швам щит безразличия.

С одной стороны, он как представитель более развитой расы не имел права предоставить местным лекарства. Это шло вразрез с протоколом Федерации Объединённых Миров: «Не вмешиваться в судьбы примитивных планет». С другой стороны, существуют вещи, которые сложно измерить протоколами, званиями и холодным «вы поступили правильно, сэр».

Ксайрон видел женщину, уронившую корзину с сушёными травами. Видел, как она загибается от кашля, пытается подняться, но её пальцы дрожат, а трава рассыпается в вязкую жижу под ногами. Видел мальчика в горячке. Тот сидел прямо на земле и смотрел в никуда, как смотрят в стену. Видел старика под серым покрывалом, которому уже не хватало сил дышать тихо, каждый вдох давался с болью, и это было слышно.

«Не смотреть, не чувствовать, сосредоточиться на задании», — приказал адмирал сам себе, отводя взгляд.

Задание Совета Адмиралов звучало чертовски просто: прилететь на Террасору, выкупить все суккуленты, какие будут на базаре, и привезти на родину в качестве экологически чистого топлива для внутриатмосферного транспорта. Адмирал Эллариан думал, что это будет самое простое задание за всю его карьеру.

Ошибся.

Он прошёл базар насквозь и теперь, положив кошель с золотом в карман военного плаща из наносинтетических нитей, возвращался на космический корабль, осматривая покосившиеся прилавки продавцов. Внезапно что-то ударило его в спину.

— Ой, простите! Ради Владыки, извините!

Какая-то курносая девчушка, кутаясь в обноски, низко поклонилась ему.

— Да ничего страшного, — пробормотал адмирал, с трудом составляя предложение на местном наречии.

На изучение этого диалекта у него был всего лишь месяц.

Пока он говорил, девочка шмыгнула носом и торопливо растворилась в толпе. Адмирал повернулся, сообразив, что идти надо в другую сторону, и тут его взгляд упал на ближайший прилавок.

На горе сине-зелёных каменных роз, которые ему поручило закупить руководство, непривычно тихо сидел ребёнок в засаленных цветастых тряпках. Короткие золотистые волосы завивались в колечки, тонкие, как сухие веточки, руки обнимали коленки. Глаза у него были большие, голубые, но не чистые, а с серым отливом, будто в них осела пыль этого базара. И смотрели они на мир так, словно давно уже устали от него. На вид малышу было годика два, может, три, но вряд ли больше.

Чуть поодаль у входа в шатёр на плетёном табурете восседал жирный боров в красно-оранжевом халате — явно хозяин прилавка. Его кожа лоснилась от пота и масла, а уродливые массивные кольца, натянутые на толстые пальцы-сардельки, выглядели неуместно вызывающе среди заражённого дифтерией средневекового города.

— Сколько стоит? — Адмирал указал на горсть суккулентов.

Боров медленно повернул голову, как будто это движение стоило ему усилий, и окинул иномирянина липким взглядом. Осмотрел чёрные ботинки, такой же плащ без каких-либо отличительных знаков, руки в перчатках. По местным меркам адмирал был одет откровенно бедно: никаких кричащих золотых нитей, браслетов, перстней, цепочек — даже завалящей цветной тряпки.

— Для тебя — дорого. Топай отсюда, — протянул боров лениво.