Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь!

— Какой-то он страшный. Фу! — заявил тонкий девчачий голосочек с авторитетностью начальника отдела кадров. — Боюсь, нам не поверят.

— Нормальный вроде, — неуверенно протянул второй, мальчишеский голос с нотками: «Я эксперт, но вообще-то нет». — Мужик как мужик. Главное, магии нет. Если что, справимся. А ты на одежду глянь! Необычная, явно с Большой Земли. Сразу всем станет понятно: не местный, не наш, телепортировался, сбежал, свалился с небес — выбирай любой вариант.

— Кстати, а откуда он взялся? — подозрительно вмешался третий голос.

— Рём, я откуда знаю? Нашёл его утром на пляже. От деревни на нашем острове прилично, да и как Теон заметил — одежда странная какая-то. На обноски похоже… Может, рабом у пиратов был и сбежал? Кто его знает.

— Всё равно ручищи у него огромные, ничего общего с благородной кровью. Волосы короткие, аж до неприличия, — с ноткой брезгливости протянула девочка. Судя по голосу, маленькая, но с амбициями. — А глаза! Круглые и не накрашенные! И пальцы! Здоровенные, в мозолях. На лютне такой точно не играет. Мама любит музыку, а он… он будто всю жизнь канаты тягал.

— Юми, ты же сама говорила, нам нужен кто-то, кто маму не будет доставать! — раздражённо воскликнул второй голос.

— Чисто на мой женский взгляд, нам всё равно не поверят, — упрямо заметила девочка.

— Поверят!

— Юми, забей на то, как он выглядит. Приведём в порядок, если что. Нам надо, чтобы от мамы всякие слизняки отстали... Как последний лорд-ледышка. Он такое про маму говорил…

— А что, кстати? —  поинтересовалась девочка.

— Ничего. Тебе рано знать пока.

— Ну, Рё-ё-ём!

— Рём-Рём, я уже двадцать два года как Рём! Берём его или нет? Решаем быстро! Он вот-вот очнётся!

В этот момент кто-то невежливо ткнул меня ботинком под рёбра, от чего воздух из лёгких вышибло, и я открыл глаза. Над головой раскинулось небо. Голубое-голубое. Красивое такое. И верхушки изогнутых деревьев с необычными листьями…

А главное — прямо надо мной замерли четыре серьёзные мордочки с раскосыми глазами и одинаково упрямым выражением лиц.

Дети. Определённо, это были дети.

И пока я пытался понять, где я, кто они и, главное, чего от меня хотят, кто-то из них шёпотом, но очень выразительно сказал:

— Всё, очнулся. Теперь точно наш.

Киора

Лёгкий утренний туман стелился над гладью океана, скрывая линии горизонта, где сапфировые волны встречались с персиковым небом. Кабинет Киоры, отделанный драгоценной породой сакуры, выходил на восток — самую прекрасную часть острова. Увы, у драконицы не было времени насладиться живописной картиной. Она поднялась ещё до рассвета, чтобы разобраться со скопившейся корреспонденцией и придумать вежливо-витиеватые, как того требовал этикет, ответы знатным драконам. Она ставила печать из рисового клея на одно из писем, когда яростный крик разорвал утреннюю тишину:

— Киора, эти дети — твоя величайшая ошибка! Если они не исчадья Нижнего Мира, то я морской карась!

Лорд Таирен ворвался в рабочий кабинет, сыпля грязью и проклятиями. Хозяйка замка поморщилась. Как же некстати! У неё отчётность перед принцем, пираты, ужасающая по масштабам контрабанда в Горячем море… Она отложила печать и внимательно посмотрела на лорда Таирена.

Некогда роскошный шёлковый плащ висел на плечах мужчины грязными лохмотьями. Белоснежные волосы, ещё вчера гладко зачесанные и переливающиеся благородным платиновым блеском, спутались в жуткий колтун, на носу сияла коричневая клякса. Ничто в утреннем госте не напоминало сына великого рода Замёрзших Звёзд, который заявился к ней в замок накануне вечером, как шторм в безветренный день. Тогда с холодной учтивостью Таирен обслюнявил ей пальцы и заверил, что будет счастлив провести ритуал Слияния Жизни.

Чисто теоретически Киора была на всём Огненном Архипелаге одной из самых желанных и выгодных партий.

Чисто фактически…

Не очень желанной.

— Клянусь, я не переступлю порог твоего дома, пока эти… эти… так называемые дети не покинут это гнездо! По ним кипящий котёл плачет! — продолжал бесноваться лорд. Жидкая капля грязи соскользнула по его носу и капнула на пол. — Ни одно разумное существо не продержится рядом с этими отбросами!

— Хватит. Я поняла.

Киора рывком поднялась с кресла и встала напротив дракона, выдерживая его взгляд. Неслыханная дерзость, но, если бы не договорённости с Замёрзшими Звёздами, она бы ему ещё и многое высказала.

— Лорд Таирен, спасибо, что прилетели. Я приношу извинения за поведение детей. Они не со зла.

— Не со зла?! Да эти Мёртвые души…

— Вы забываетесь! И если вы не в состоянии провести пару часов с детьми, то я сомневаюсь, что вы заслуженно носите титул лорда. Говорить дальше о нашем браке не вижу смысла.

—  Что-о-о?! — Некогда красивое мужское лицо побагровело. Кадык дёрнулся. — Ты ещё пожалеешь, Киора, и будешь на коленях умолять меня, чтобы я стал твоим мужем, — прошипел дракон. — Прилечу позднее. Очень надеюсь, что ты одумаешься и займёшься воспитанием своих уродцев! А если нет — то после брака я возьму всё в свои руки. Поняла?!

Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся на каблуках и, громко цокая серебряными набойками, вышел прочь, оставляя грязные разводы за собой. Киора до последнего опасалась, что он передумает и вернётся, но, к счастью, этого не случилось. Стоило почувствовать вибрацию пола, свидетельствующую о том, что лорд Таирен обернулся и улетел с острова, как дышать стало легче.

Драконица мысленно потянулась к замку, прося привести в свой кабинет… Нет, не детей — Аянэ — единственного человека, который ещё не сбежал из замка от бурной деятельности несносных проказников.

— Да, госпожа, вы звали?

В раздвижных бумажных дверях появилась немолодая женщина с выцветшими светло-карими глазами и аккуратным пучком, в котором затесались жемчужные пряди. На ней было простое, но безупречно чистое рабочее кимоно с аккуратно завязанным поясом, а на руках — тонкие шрамы-ожоги. Аянэ склонила голову в почтительном жесте.

— Что натворили близнецы на этот раз? Почему лорд Таирен ворвался ко мне в таком виде? — устало спросила Киора. Получилось чуть жёстче, чем хотелось бы. От нервов, наверное.

— Ох, госпожа крылатая, вы уж извините, но мне кажется, что в этот раз Рём и Сём были гхм-м-м… не главными зачинщиками.

Изящные тёмные брови драконицы взлетели на лоб.

— Не близнецы? А кто же тогда? Только не говори, что Юми. У неё даже магия не проснулась! Вот уж не поверю, что лорд не справился с маленькой девочкой.

— Эм-м-м… нет, с её проказами он как раз справился. Она вчера вечером подложила змею ему в сапог. К счастью, господам крылатым её яд безвреден.

— Ясно…

Нехорошее предчувствие поселилось в груди. Резко стало душно. Если в этот раз напроказничали не близнецы и даже не младшая, то выбор оставался невелик. Старший приёмный сын — Теон — отличался тяжёлым характером, но обычно он был молчалив и послушен.

— Я видела, как с утра лорд сплёвывал землю. — Аянэ опустила взгляд в пол. — Не думаю, что он ел её по собственной воле.

Теон. Ну конечно же, в этот раз отличился Теон! Заставить пятисотлетнего дракона наесться земли мог только он.

В ушах резко зашумело, Киора приложила указательный и средний пальцы к вискам, стараясь унять головную боль. Только проблем с кланом Замёрзших Звёзд ей сейчас не хватает. Они управляют островами к северо-западу и являются основными поставщиками зерна. Если почувствуют себя оскорбленными, то голод её землям обеспечен.

— Ты расспросила, почему Теон так поступил?

— Пыталась, — горестно вздохнула Аянэ, — но вы же его знаете. Он отмалчивается и лишь хмуро говорит «так надо было».

— А няня? Куда она смотрела?! — Киоре хотелось застонать, но приличные драконицы таких звуков не издают.

— Последняя няня уволилась ещё на прошлой неделе, когда младшая госпожа изобразила собственную смерть. Нервы не выдержали. Бедняжка готовилась к казни… Больше никто из оборотней с Большой Земли не соглашается идти к нам работать. Все опасаются. А я, уж простите, слишком стара, не успеваю за ними, да и я простой человек лишь с каплей магии…

Женщина горестно вздохнула.

— Ты не виновата. — Киора поспешила дотронуться до плеча кухарки, чтобы утешить. Аянэ искренне считала, что обязана ей жизнью, и потому всё принимала близко к сердцу. Но драконица даже не предполагала, что пожилая кухарка будет так переживать из-за её сорванцов.

— Ах да, госпожа, у меня для вас ещё письма.

Аянэ достала из тайного кармашка широкого рукава кимоно два конверта. Один был перевязан синей лентой. «От матери», — кивнула Киора. Второй — огненно-алой — должно быть, от принца Аккрийского. Он редко писал Киоре, но если писал, значит, что-то случилось и дело имеет государственную важность. Недолго думая драконица подошла к столу, вскрыла его письмо первым и пробежала взглядом.

«Уважаемая Киора,

Проблемы с безопасностью подвластных вам территорий недопустимы. Вы ставите под сомнение своё право на титул Хранительницы Морских Путей, а также наш мир с оборотнями с Большой Земли. Надеюсь, вы понимаете, что бездействие опасно. Жду вашего отчёта лично во дворце не позднее часа Закатного Солнца.

Принц Олсандер Аккрийский из правящего рода Огненных драконов»

Принц, как всегда, был лаконичен, жёсток и краток. Он требовал заняться её прямыми обязанностями, а именно — навести порядок в Горячем море в кратчайшие сроки. Легко сказать! Киора уже полгода пыталась выследить преступников, но те тщательно заметали следы.

После письма с алой лентой Киора сосредоточилась на послании от матери.

«Дочь моя,

На днях к тебе в гости прилетит лорд Таирен из клана Замёрзших Звёзд. Я искренне надеюсь, что в этот раз ты окажешь изысканный приём. Он планирует на тебе жениться, и мы с твоим отцом ответили ему предварительным согласием.

Нам надоело, что ты избегаешь замужества вот уже как десять лет. В конце концов, цена твоего упрямства — это здоровье детей и дом, который трещит по швам. Если ты не найдёшь дракона на ритуал Слияния Жизни в ближайшие полгода, мы будем вынуждены пересмотреть твоё место в роду. Я лично буду ходатайствовать, чтобы у тебя забрали детей. Пойми, твоё поведение вредит всем нам! Нельзя ходить вдовой столько лет! Детям нужен отец!

Мирейна»

Киора перечитала письмо ещё раз и еле удержалась, чтобы его не порвать. В душе клокотала обида.

— Опоздало письмо, — непроизвольно вырвалось у драконицы. — Лорд Таирен уже пробкой вылетел из замка…

— Ох, оно вчера пришло, а я передать забыла, — расстроенно взмахнула руками Аянэ, которая, оказывается, всё это время стояла в кабинете и чутко ловила настроение крылатой госпожи. — У вас всё хорошо? Вы не переживайте, вы такая красивая драконица и завидная партия, можете выбрать практически любого… А лорд Таирен не достоин вашей печали. Я уверена, что вы ещё встретите того мужчину, который заставит сердце биться чаще. А даже если и нет — вы же и так прекрасно справляетесь! Вам никто не нужен!

Киора очнулась, поняв, что чересчур дала эмоциям волю и это отразилось на лице. Неприемлемо для её положения и воспитания.

— Спасибо, Аянэ, но ты не права. Я не справляюсь.

— Да что вы говорите, госпожа! Вы столько всего делаете для государства, и дети вас обожают… — торопливо забормотала пожилая женщина.

— Неужели ты не заметила? — Всё же горечь вырвалась из горла Киоры. — Юми и близнецы затормозили в магическом развитии. Им сейчас столько же лет, сколько было, когда погиб мой муж. Если они не будут проживать с драконом, которого будут воспринимать как отца, то рискуют навсегда остаться в этом возрасте. Чем дольше задержка, тем ниже шансы, что они вообще смогут вырасти.

— Я думала, это особенность развития высших существ и дети в принципе очень долго растут… — ошеломлённо пробормотала кухарка, прижав руки к груди и начав неистово кланяться. — Я же глупый человек с короткой жизнью и ничего в этом не понимаю. Простите, пожалуйста, что расстроила. Не злитесь на меня.

— Всё в порядке. — Киора вздохнула. Да, конечно, она злилась. Но не на кухарку Аянэ и даже не на мать, которая угрожала забрать детей к себе… На ситуацию в целом.

— Так… погодите, госпожа, вы что ж, обязаны выйти замуж? —  Пожилая женщина широко распахнула выцветшие глаза. — Я думала, что драконы идут на ритуал Слияния Жизни только с любимыми.

Киора пожала плечами. Она бы многое могла сказать на эту тему, но зачем кухарке драконьи сложности?

— По-всякому случается.

— И что ж, даже за этого лорда из клана Замёрзших Звёзд возможно?!  — Изумление вперемешку с брезгливостью были открыто написаны на лице Аянэ. Киора даже заподозрила, что хитрая кухарка вошла в сговор с детьми и специально «опоздала» с письмом от матери, чтобы лорда Таирена приняли… как приняли. Впрочем, сейчас драконицу вышеозначенный дракон не так сильно волновал.

Волновали дети, которые совсем отбились от рук.

Волновали пираты, которые, судя по тревожным звоночкам, помимо контрабанды занялись работорговлей.

— Аянэ, найди, пожалуйста, няню для детей. Мне очень надо слетать во дворец. Его высочество вызывает.

— Госпожа, но где же я вам найду няньку?! — Женщина всплеснула руками. — Говорю же, все оборотни и на Огненном Архипелаге, и на Большой Земле отказываются. Никто не хочет!

— Соглашусь на любого. Поспрашивай в деревне, может, какая девушка согласится присмотреть? Очень нужно.

— Ох, лики предков и священные воды!  — Кухарка сложила руки перед грудью и принялась неистово кланяться. — Госпожа крылатая, где же это видано, чтобы обычная девушка за драконятами смотрела? Да и что она сможет сделать-то? Без магии!

— Аянэ, просто сделай это и не спорь! Ясно?!

— Конечно-конечно, моя крылатая госпожа.

Аянэ замерла в глубоком поклоне и так и засеменила спиной к выходу, почувствовав, что разгневала любимую госпожу.

Киора же вздохнула, призывая себя к спокойствию. Транслировать каменную непоколебимость в собственных решениях ей было очень сложно, но ради детей она готова на всё. И даже если придётся выйти замуж за нелюбимого мужчину — что ж, так тому и быть. У неё есть ещё полгода, а пока надо подготовить отчёт, с которым лететь во дворец.

Но, прежде чем заняться цифрами, надо сделать одно важное дело. Киора подошла к бамбуковому шкафчику, достала редкие лавандовые благовония и зажгла их.

— Аврора… — шепнула драконица, закрывая глаза.

Аврора — изгнанная богиня из целого пантеона богов, но только она слышит желания смертных. Её облик был знаком всем: изящная женщина с распущенными разноцветными волосами, а подол платья размывается и превращается в светящиеся волны. Она приходит в этот мир раз в год в ночь Перерождения и рисует красочные предсказания на ночном небосклоне. У любого живого существа есть несколько десятков ударов сердца, чтобы попробовать загадать желание, пока горит северное сияние, и если желание достаточно сильное, то оно будет исполнено. Молиться Авроре запрещено, так как она нарушила правила богов, но так сложилось, что все драконы, оборотни, эльфы и даже люди в сложный миг вспоминают именно эту богиню.

— Аврора, — вновь пробормотала Киора, вкладывая в обращение все чувства и накатившее отчаяние. — Умоляю, не оставь моих детей без будущего. Я не прошу о богатстве или власти. Не прошу помощи в работе или управлении территориями. Даже не прошу о любви. Прошу лишь дать силы найти правильный выход. Найти того дракона, кто сможет вернуть моим детям магию и здоровье. Найти того, кто станет для них отцом, а для меня — опорой… Хотя бы на время.

Обложка крупным планом

Иван

— Я говорю, причесать его надо! А то выглядит как пугало.

— Да что там причёсывать-то? Волосы даже до ушей не достают.

— Ну-у-у… тогда напоить чем-нибудь эльфийским для роста волос и расчесать.

— А колючки на лице? Это же ужас!

— Юми, да что ты заладила? Найдём чего-нибудь на рынке рано или поздно, на крайний случай заказ купцам сделаем.

— Но ручищи… Рём, они у него огромные! Больше керамических банок для риса!

— Это да. Стандартное кимоно может треснуть по швам, придётся шить на заказ…

Разговор детей, как паровоз, неотвратимо врывался в моё сознание. Самой болтливой оказалась младшая девочка — Юми. На вид ей было лет пять-шесть, и выглядела она как миниатюрный профессор в розовом платьице: ровная чёлочка, огромные миндалевидные глаза и короткая стрижка-каре, придававшая одновременно очарование и строгость.

Двое мальчуганов постарше, на вид около десяти-двенадцати (я не силён в определении детского возраста — для меня они всегда были просто «мелкие»), явно являлись близнецами. Такие похожие, что казалось, будто кто-то скопировал одного и вставил его в реальность ещё раз, только слегка изменив выражение лица. Один из них, судя по обрывкам фраз, был Сём, другой — Рём. Я пытался понять, кто из них кто, но, клянусь, они менялись местами быстрее, чем я успевал моргнуть.

Четвертый — угрюмый подросток — топтался чуть в стороне, демонстрируя равнодушие, достойное уставшей от жизни статуи. Он отличался от остальных не только возрастом, высоким ростом, но и неожиданно длинными волосами с яркими синими прядями, которые старательно прятал под капюшон. Все мальчишки обладали ярко выраженной восточной внешностью и были одеты в штаны на завязках и забавные укороченные халаты. «Кимоно» всплыло в голове.

Голова, к слову, болела. Не слишком сильно, но стоило попытаться вспомнить, где я и почему, как мозг тут же начинал возмущённо стучать в черепную коробку, требуя немедленно прекратить это безобразие.

Я задумчиво почесал щетину. Девочка права, побриться не мешало бы. А вот бицепсами и физической формой я гордился. Зря, что ли, несколько лет подряд три раза в неделю в тренажёрный зал хожу? Так, стоп, не похоже, что тут есть тренажёрка… Стоило об этом подумать, как череп пронзила очередная болезненная молния. Тьфу ты!

— А что мы всё «он» да «он»? — вдруг выдал один из близнецов и решительно повернулся ко мне: — Привет. Я Сём. Это я тебя нашёл. — Он выпятил грудь, стараясь казаться крупнее. — А как тебя зовут?

— Иван, — ответил на автомате быстрее, чем успел подумать.

— Как-как? Йо-вано? — с сомнением переспросил его близнец.

— И-ван…

— Ифуан? — заинтересовалась девочка.

— Иван!

— О, ну всё же понятно, Ивэнь! — фыркнул стоящий поодаль красавец с синими прядями.

Мы немного поспорили, как меня зовут, но в итоге сошлись на версии «Ивен», правда, не у всех получалось произнести твёрдую «н», а «е» звучала ближе к «э».

— Ладно, Ивэнь, — подытожил Рём, внезапно прерывая фонетический спор. — У нас к тебе предложение.

— Предложение? — Я прищурился, подозрительно разглядывая эту пёструю компанию.

Внутренний голос, обычно дремлющий в отделе логики, слабо пытался отмахнуться: «Не ведись. Никаких предложений от детей в странных одеждах! Тебе вообще сейчас надо собраться, встать и осмотреться». Но в другом углу разума зловеще пульсировало: «Это всё, конечно, замечательно, но ты вообще помнишь, что вчера было, умник? Местность напоминает Азию. ХЗ, как ты здесь оказался, но об Азии ты знаешь только, как заказывать роллы в ближайшем ресторане на вынос».

Всё, что происходило сейчас, напоминало очень странный сон. Правда во снах обычно не ощущаешь, как песок скрипит на зубах, влажная одежда не очень приятно липнет к телу и солнце печёт лоб так, будто кто-то разогрел сковородку.

— Слушай внимательно! — продолжил Рём, не подозревая о блуждающих мыслях в моей голове. —  С этого дня ты работаешь у нас нянем.

— Нянем? Чего?! — Я подавился воздухом.

Память ехидно подсказала, что близко с детьми я общался примерно никогда. Общение с детьми — это кивок на безопасном расстоянии и мысленный призыв «исчезните уже».

— Нянем, — терпеливо повторил Рём. — Ты следишь за нами, а мы делаем вид, что тебя слушаем.

— Нет, спасибо. Я не согласен. Извините, дети, но мне пора.

Как минимум надо выяснить, где здесь ближайший аэропорт и сколько стоит билет домой. Почему-то меня преследовала стойкая уверенность, что ещё вчера я засыпал в городе, где царила слякоть и шёл мокрый снег. А тут белый песочек, яркое солнышко и вон даже манговые деревья. Нет, как внезапный отпуск оно, конечно, прикольно, но провалы в памяти пугают.

На секунду на очаровательных мордашках нарисовалось изумление. Близнецы, не сговариваясь, синхронно почесали затылок, а затем старший — тот, который молчал всё это время, — вдруг выдал:

— Мы тебя нашли, значит, ты теперь наш. Это древний закон.

— Какой ещё закон?!

— Очень древний, — с умным видом кивнул подросток. — Только старики и учёные о нём знают.

И так он это уверенно сказал, что у меня аж между лопаток зачесалось. Нет, ну брешет… стопудово брешет!

— Меня, кстати, зовут Теон. Ивэнь, скажи, пожалуйста, почему бы тебе не остаться у нас поработать нянем?

И правда. Почему?

— Ты не понимаешь, как тебе повезло, — внезапно нахально заявила Юми. — У нас, между прочим, еда бесплатная и очень вкусная. Аянэ готовит так, что даже боги бы палочками не переставали махать.

— Ага. И крыша над головой, — добавил Рём. — У тебя будет своя комната. Если хочешь — две или даже три.

— И маме мы скажем, что ты сам вызвался, — поддакнул Сём. — Чтобы не влетело за то, что мы тебя притащили. И жалование у тебя будет отличное.

Деньги — это хорошо. В какой бы стране я ни оказался, деньги — это всегда прекрасно. И на билет до дома скопить как-то надо, а до этого момента тоже на что-то жить и чем-то питаться. Судя по тому, как прилипают джинсы к ногам, все банковские карточки остались в барсетке.

— А если я не хочу быть вашим нянем? — уточнил я, решив хотя бы формально попробовать отказаться.

— Тогда тебя съедят крабы и русалки, — с невозмутимым видом ответил Рём.

— Кто-кто?

Я не удержался от смешка. Такой большой мальчишка, а чем запугать взрослого дядю — не придумал.

— Крабы и русалки. Последние у нас тут частенько плавают, особенно когда торговые корабли с Большой Земли приходят. Ищут, чем или кем поживиться, пьяных матросов особенно любят, — охотно пояснил Сём, а я мысленно поставил плюсик тому взрослому, кто выдумал эту басню для детишек. Если мелкие сбегают из дома (а судя по текущей ситуации, такое случается часто), то такие вот страшилки хотя бы удерживают детей от контакта с незнакомыми взрослыми. Со мной, правда, не сработало.

— А ты такой… беспомощный, — вдруг жалостливо вздохнула Юми. — Совсем без магии. Ну ничего, ты не волнуйся, мы о тебе позаботимся. Только — чур! — нашу маму не обижать.

Внутренний «я» хохотал. Это я-то беспомощный?

Если бы они знали, сколько раз я выуживал отпечатки пальцев из грязи, ловил отпетых рецидивистов, которые даже в вытрезвитель не могли попасть без погони с вертолётами, и сколько раз угрюмый опер Сидоров уверял меня: «Криминалистика — это наука для вундеркиндов, Ваня».

А тут дети с лицами мини-деспотов заявляют, что я беспомощный. Без магии. Магии, Карл!

— Ну что, ты согласен, Ивэнь? — внезапно спросил Теон. — Будешь нашим нянем?

— Уговорили, — согласился я. — По рукам!

— По каким рукам? — переспросил парень, с подозрением щуря раскосые глаза.

— Ну как… — Я поднял ладонь, демонстрируя старый добрый жест, который символизировал простую сделку. — Дай пять.

Все четверо уставились на мою руку и недоверчиво переглянулись.

— Чего дать? — уточнил Сём, наклонив голову набок.

— Слушай, а он точно не «тогось»? — шёпотом спросила Юми у братьев. — Может, всё-таки лучше другого подыщем?

Я вздохнул. Что это за деревня такая отсталая, если дети не знают обычных жестов?

— Пять. Ладонью! — объяснил я, делая демонстративное движение. — У нас так принято — на удачу.

— А зачем кому-то давать пять? У тебя уже пять пальцев! Больше не нужно. Неужели ты шестой хочешь? — с лёгким изумлением спросила девочка, широко распахнув глазищи.

Так, ясно. Я оказался где-то ну очень далеко. Вздохнул и убрал руку.

— Я согласен быть вашем нянем. Но ненадолго.

— Отлично! Тогда повторяй за мной, — вдруг воодушевился Теон. Все четверо детей выпрямились, словно офицеры на строевом смотре. — Я, Ивэнь, торжественно клянусь быть нашим нянем…

— Я, Иван, торжественно клянусь быть вашим нянем… — послушно повторил.

— Не сбегать с нашего острова…

— Не сбегать с вашего острова.

— Развлекать нас целыми днями.

— Организовывать вам досуг.

— Готовить вкусную еду, если Аянэ вдруг заболеет.

— Не дать вам умереть с голоду.

— Любить нас как своих собственных детей...

— Надрать вам уши, как собственным детям, в случае проказ.

Кажется, повторение клятвы шло не совсем так, как они задумывали. Детишки взволнованно переглянулись, но продолжили:

— Не обижать нашу маму ни словом, ни делом, ни взглядом.

— Не обижать вашу маму ни словом, ни делом, ни взглядом.

Я решительно поднялся с песка и в полной тишине отряхнулся. Дети молча переглядывались, очевидно решая, пойдёт им такая клятва или не очень. На кислых минах было написано явное неудовольствие. Наконец Юми первой нарушила тишину:

— Ладно, маму он обижать не будет, а остальное — переживём!

Малышка Юми


Близнецы Рем и Сем

Теон

Иван

Шутки шутками, но ноги уже намекали, что готовы подать заявление на увольнение.

Узкая тропинка извивалась как змея, и каждый шаг сопровождался душераздирающим хрустом камней. Кроссовки, промокшие до последней молекулы, скрипели так трагично, будто репетировали финальный монолог для театрального кружка. Я хмуро размышлял, что такими темпами придётся искать новую обувь и одежду быстрее, чем мы дойдём туда, куда ведут дети.

— Ну что, турист года, — пробормотал себе под нос, — сколько ещё шагов до того, как тебе присудят премию Дарвина? Где ты вообще оказался? Почему без денег и документов?

В голове беспорядочно крутились имена возможных виновников этого гениального приключения. Олег? Костик? Может, Мишка?

Злость брала на этих долбоящеров! Эти безумцы решили, что усыпить меня, запихнуть в чемодан (вру, вряд ли они бы стали так заморачиваться) и протащить через границу — отличный сценарий для их дружеского «прикола». Класс! Это что, месть за то, что я не пришёл на их последний «вечер мужской солидарности», где они полтора часа обсуждали, кто бы выжил в зомби-апокалипсисе? И хрен с тем, что эта шутка — прямое нарушение миграционного законодательства… Каким местом они думали, когда решились на такое?! Как я буду тут выкручиваться? Стопудово пересмотрели сериалов с выживанием на необитаемых островах.

Если эти гении мысли полагают, что я, как обычно, прикрою их задницы перед шефом, то у меня для них плохие новости. Ну не-е-ет, это уже не безобидный заскок уровня «торт со стриптизёршей в отделении на День полиции». Тут, судя по всему, планировалась целая операция «Как вырубить друга и доставить в неизвестность».

Когда я вернусь домой, им мало не покажется. И всё же: как им удалось всё это провернуть без моих документов? Или я их уже здесь посеял? И что за седативное они умудрились мне впарить?

На работе я пью исключительно воду из своей бутылки, а со всеми приятелями предпочитаю общаться в баре за кружкой пива. Но если снотворное шло вкупе с выпивкой, то я бы сейчас это точно почувствовал. Сушняк, раскалывающаяся голова, противное ощущение «вчерашнего дня» и прочие прелести возлияний никуда бы не делись. Голова и правда раскалывалась, но, что странно, как-то… выборочно. Только когда я пытался вспомнить, что же было сутки назад.

— Прекрасно, просто прекрасно, — процедил я. — Значит, в моём арсенале: трещащие кроссовки, память в режиме «файл не найден» и головная боль с функцией «по требованию».

Ситуация становилась ещё более абсурдной. Всё выглядело слишком реально, чтобы быть галлюцинацией, но слишком неправдоподобно, чтобы быть правдой.

— Эй, дети, а как называется место, где мы находимся?

— Морской Лотос, — с готовностью ответил, кажется, Сём. Или Рём. Я пока не научился их различать.

— Как-как? — Я опешил.

— Морской Лотос, — пропыхтела Юми позади. — Остров так называется. В честь нашего клана.

Ага, остров. Тогда понятно. У крохотных кусочков суши часто названия диковинные. Вон на Ладожском озере есть остров Одиноких Лебедей, а в Канаде — остров Пальцев Феи.

— А покрупнее если взять? Страна?

— Морской Лотос располагается в государстве драконов на Огненном Архипелаге, — с гордостью выпалил другой близнец.

Я застыл, занеся ногу над тропинкой, как памятник самому себе — «Турист, внезапно осознавший масштаб своей ошибки». Ну ладно, названия островов всегда страдали излишней пафосностью. Но Огненный Архипелаг?! Это что, ребрендинг местного туризма?

Дети тем временем продолжали шагать вперёд гуськом — сосредоточенные, серьёзные, как маленькие спецагенты на миссии. Я мысленно прикинул, что при случае обязательно проведу разъяснительную беседу с их горе-мамашей. В двенадцать лет дети уже, вообще-то, должны знать хотя бы название страны, в которой живут, а не выдумывать «Огненные Архипелаги» на ходу.

«Итак, где же я мог оказаться?» — принялся размышлять, сканируя взглядом пейзаж. Судя по природе — что-то между Японией и Кореей. Хотя, если честно, я в культуре восточных стран — так себе эксперт. Вот и гадай теперь, на чём спотыкаюсь — на японском бамбуке или корейском. Если бы был телефон, я бы уже нащёлкал миллион фотографий, налепил креативные подписи и открыл блог с виртуальными экскурсиями. Назвал бы что-то вроде «Потерянный, но позитивный». Представляю, как туристические агентства лопнули бы от зависти.

Причудливые деревья блестели на солнце лакированными листьями, местами встречались заросли бамбука, а вот под ногами — сюрприз — шелестела розовая трава. Я даже глаза протёр на всякий случай. У меня бы сейчас не хватило уверенности объяснить, как работает фотосинтез, но, кажется, у этой травы серьёзные проблемы с хлорофиллом. Или кто-то перепутал палитры.

Узкая дорожка внезапно расширилась, и мы вышли к рыбацкой деревне. Часть деревянных домов стояла на прочных сваях, часть располагалась на земле. Черепичные двускатные крыши изгибались краями вверх, словно крылья птиц, а там, где должны быть окна у домов, белоснежными квадратами сияли вставки из рисовой бумаги.

Я невольно разминал шею и крутил головой направо и налево, рассматривая многочисленные узкие лодки причудливой формы с острыми носами и тупой задней частью; разбросанные и натянутые то тут, то там сохнущие сети; рыбаков в коротких грубых кимоно, подпоясанных верёвками, сидящих на крупных гладких камнях и промывающих рыбу, и женщин, занятых чисткой и сортировкой улова по громоздким плетёным корзинам из светлого ротанга.

— Ну точно, Азия, — пробормотал я себе под нос. Вот только какая именно?

Внимание привлекла сидящая на шатких деревянных мостках девушка, которая играла на смешной крошечной гитаре с тремя струнами. Голос её был столь прекрасен, что все серьёзные мысли улетучились напрочь. Она пела тягучими мяукающе-переливчатыми звуками, от которых по телу пробежали такие вибрации, что мурашки выступили на коже. Заворожённый, я сделал шаг вперед, пытаясь разобрать слова песни.

— Ну всё, крыса амбарная! Попалась! — раздалось откуда-то сзади.

— Уи-и-и! Отпустите!!! — заверещал очень знакомый детский голос.

Я оглянулся и обнаружил, что ни одного ребёнка рядом со мной нет. Вот же ж! Нехорошее предчувствие поселилось тяжёлым камнем в желудке. Толпа, собравшаяся у одного из домов, волновалась как потревоженный улей. Люди перешёптывались, кто-то стоял на цыпочках, чтобы лучше разглядеть происходящее. Я резко выдохнул и пошёл на голоса, раздвигая локтями толпу.

— Собака, что ворует яйца из гнезда! — орал кто-то.

— Сам ты собака, я ничего не брал.

— Не бра-а-ал?! А это что тогда?! Знаешь, сколько я добывал этого кальмара?! Хочешь есть — попроси денег у родителей!

— Он мой! Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?!

— Да мне плевать! Или ты сейчас заплатишь за этого кальмара, или я отрублю тебе руки!

В этот момент из-за спин жителей деревни показался эпицентр скандала. Перед глазами предстала картина, от которой на миг кровь застыла в жилах. Мужик с обветренным загорелым лицом в широкой соломенной шляпе, с виду крепкий и жилистый, удерживал одной рукой сразу за оба запястья кого-то из близнецов — то ли Сёма, то ли Рёма. Его щёки покраснели и дрожали, а глаза превратились в узкие щёлочки. Второй рукой местный самурай-помидор занёс меч, явно целясь отрубить детские запястья. Всё действие происходило около переносного мангала с кривыми ножками, на котором жарились кальмары. Рядом в грязи валялась ещё одна несчастная фиолетовая каракатица с поджаренным боком.

«Да вы тут совсем охренели?!» — пронеслось в голове.

— У меня нет денег, но этот кальмар мой, как всё в деревне… — начал возмущаться близнец.

К счастью, к этому моменту я отпихнул последнего зеваку, вихрем встал между ним и самураем, спрятав первого себе за спину.

— А присесть на десяточку за тяжкие телесные не хотите?! — рявкнул я.

Отточенное движение — и меч с жалким «звяк» упал на землю. На подкорке сознания мелькнула мысль, что я уже много раз вот так обезоруживал горячих «героев».

Мужик замер. Его и без того узкие глаза практически сомкнулись, теперь, вкупе с мешками под ними, напоминая вареники. Он смерил меня взглядом, полным смеси удивления и презрения, и огрызнулся:

— Вали отсюда подобру-поздорову, чужак. Это наши разборки.

— Ну конечно ваши, чьи ж ещё. Кто ты такой, чтобы угрожать холодным оружием несовершеннолетнему? — парировал я, не сдвинувшись с места.

Толпа, до этого молчаливо наблюдавшая за происходящим, начала тихо перешёптываться. Несколько человек сделали шаг назад, явно опасаясь, что сейчас начнётся что-то более горячее, чем спор.

— Это не твоё дело, — зло процедил мужик. — Они уже достали всю деревню. Эти мелкие пакостники воруют где только можно! Уйди. Я в своём праве!

— И что, нарушение за воровство — отрубание рук?! — вспылил я.

Ну офигеть, блин. Я, конечно, понимаю, что это Азия и тут свой уголовный кодекс, но ведь не может же быть такого, что разрешено размахивать зубочистками и причинять тяжкие телесные направо и налево? Дичь какая-то.

На лице мужчины отразилось недоумение, впрочем, толпа сзади тоже обеспокоенно зашепталась. Скорее всего, мы бы решили всё миром, но в этот момент в диалог влез Теон. Ни с того ни с сего мальчишка встал рядом со мной (кстати, он мне по плечо!) и заговорил с Сеньором Помидором:

— Успокойтесь. Простите нас и отпустите, пожалуйста. Мы пришлём оплату за кальмара, как только вернёмся домой.

Я хотел сыронизировать, что в таких ситуациях люди не станут верить на слово, как мужик в соломенной шляпе неожиданно наклонился, подобрал меч и засунул в ножны. На целую секунду я поверил, что всё обойдется, но внезапный порыв ветра сорвал с подростка капюшон. Мальчик как мальчик — четырнадцать лет, одет прилично, высокий конский хвост из тёмных волос и несколько синих прядей, которые в целом не сильно привлекают внимание. Сейчас вообще надо сказать спасибо, если подросток не делает себе салатово-розовый ирокез, татуировку с черепами и тоннели в ушах, но толпа явно считала по-другому.

— Сиренье отродье!

— Изверг!

— Ловите его!

— Это из-за таких, как он, корабль на той неделе затонул. Моя невестка погибла!

— Стоп! — рявкнул я повторно, теперь уже пряча за спину не только Сёма-Рёма, но и Теона.

Клянусь, этим детишкам не няня нужна, а персональный вооружённый охранник. Да что с этими людьми такое? Совсем уже с катушек слетели? Что за идиотские суеверия?

— Кто имеет что-то против этого мальчика, будет иметь дело со мной. Есть желающие?!

Я расставил широко ноги, напряг руки и пресс. Азиаты в массе в принципе те ещё хлюпики, но и несколько лет качалки никто не отменял. Даже мужик в соломенной шляпе поджал губы, но, помня, как я его обезоружил, хвататься за меч не спешил.

— Ну-у-у?! — вызывающе крикнул я и сделал шаг к толпе.

Как и ожидалось, люди тут же синхронно сделали шаг назад, кто-то бросился врассыпную, руша людской «круг» и открывая нам проход к выходу.

— Значит так, мы сейчас уходим, а вы остаётесь здесь. Никто нас не преследует, иначе, клянусь, ничем хорошим для вас это не закончится. Это понятно? — чётко и громко произнёс я, чтобы дошло до всех.

По-хорошему, за кальмара надо заплатить, но вот только нечем… Хотя... Я бросил взгляд на руку и заметил, что любимые часы остались при мне. Какую бы пакость друзья ни задумали, отправляя меня самолётом в тропические страны, но раздевать не стали. Лишаться дорогих часов, да ещё и за какого-то жалкого кальмара, не хотелось, но, увы, ситуация была принципиальной. Я расстегнул металлическую пряжку и бросил часы в руки обалдевшему Помидору:

— Это оплата за кальмара. — Наклонил голову и скомандовал уже детям: — Сём, еду подобрал, и пошли.

— Но он же грязный…

— Подобрал! — добавляя в голос стали, повторил я. — И пошли.

Юми — умница — первой сообразила, что к чему. Она рванула вначале за валяющимся на земле кальмаром, затем ухватила Теона за рукав и направилась к «выходу» из толпы. За ними последовали близнецы. Под сокрушительную тишину я замыкал шествие. Спины всех четверых детей были напряжены, они шли чёткими широкими шагами, но стоило отойти от деревни метров на двести, как тут же расслабились. Сём вдруг счастливо выдохнул, подмигнул брату и сказал:

— Ну вот видишь, я же сказал, что смогу. А ты всё «слабо» да «слабо»…

— Так, дети.

Я остановился и осмотрел вновь притихших «гениев». Юми, кстати, хоть и самая младшая, благоразумно не поднимала взгляда от земли в принципе. Теон нахохлился и сложил руки на груди, словно заранее готовясь защищаться, а близнецы… выглядели просто неприлично счастливыми. Что удручало.

— Слушайте сюда, — начал я, строго оглядывая банду. — Сейчас у нас будет урок о том, почему воровать — это не просто плохо, это катастрофа. И вам лучше запомнить каждое слово.

Дети озадаченно переглянулись, но, видя мою серьёзность, предпочли промолчать.

— Представьте, что вы возвращаетесь домой, а там кто-то уже успел утащить ваши любимые игрушки. А у тебя, Юми, пропали куклы и платья.

Девочка нахмурилась, но не ответила.

— Или представьте, что кто-то взял вашу еду, ту, которую вы так ждали. Ваша повар готовила полдня, старалась, вы предвкушали вкуснейший ужин, а кто-то пришёл и съел его за вас. Как вы себя почувствуете?

— Ну… это неприятно, — пробормотал Рём. — Но Аянэ ведь ещё приготовит.

— Не приготовит, — обрубил я. — Ингредиенты закончились, а повар ушла отдыхать или вообще взяла продолжительный отпуск.

На этот раз нахмурились и близнецы. Кажется, до них всё же начало доходить.

— Воровать — это значит лишать кого-то того, что принадлежит ему по праву. Вы не просто берёте вещь — вы крадёте чью-то радость, труд, безопасность. Этот кальмар — это не просто кусок еды. Это результат работы рыбака, который, возможно, рисковал жизнью, чтобы его поймать. Он вышел в море, провёл часы в холодной воде, забрасывал сети, вытаскивал их… А вы пришли и просто решили, что это ваше. Без спроса.

Я сделал паузу, чтобы дать словам осесть.

— Воровство — это не просто действие. Это корень всех конфликтов. Когда кто-то крадёт, он не просто берёт вещь. Он крадёт время, силы и надежды того, у кого взял. Этот рыбак, у которого вы «взяли» кальмара, теперь будет думать, что не может защитить свой труд. Он будет злиться. Его злость перерастёт в ненависть. А ненависть, дети мои, — это путь к разрушению.

Юми прикусила губу, Теон отвернулся, делая вид, что отповедь его не касается, а близнецы замерли. Сём всё же тихо подал голос:

— Но я ведь не воровал, по сути… Я просто взял… своё! Он не имеет права нас ненавидеть.

— Своё? — Я фыркнул. — Ты сам ловил этого кальмара?

— Нет, но всё, что находится на острове, действительно наше, — вдруг вступился за брата Рём.

— С какой стати?

— Мы защищаем эти земли, — подал голос Рём. — Это наша... э-э-э... компенсация!

— Компенсация?! — взревел я, чувствуя, как внутри начинаю закипать.

«Это дети, Вань, просто дети. Спокойнее».

 — Вы в своём уме? Вы держали оборону? На эту деревню кто-то напал, а вы лично отразили атаку?

— Нет, но…

— Вот именно! Оставьте эти игры себе! Хватит! Вы хоть понимаете, что любой житель той деревни, — от экспрессии я даже указал пальцем туда, откуда мы пришли, — смотрит на вас и видит не бравых защитников, а мелких воришек?

Близнецы потупили взгляд, но на этот раз Юми подала голос:

— Но мы из драконьего рода. Эти люди должны нас уважать.

«Какие ещё, к чёрту, драконы? Впрочем, у них голова так задурена, что это сейчас даже не так важно».

— Уважать? За что? — резко спросил я. — Уважение — это не титул и не наследство. Его не дают просто так. Его зарабатывают. Люди будут уважать вас, если вы покажете, что достойны этого. Если вы справедливые, честные, умеете держать слово. На текущий момент вы продемонстрировали феерическую глупость и упрямство. Нет никакой драконьей привилегии, нет никакого права на компенсацию. Есть закон. Воровать нельзя. И я не позволю вам нарушать его, пока я ваш нянь. Ясно?

— Но мама сказала, что...

— А уж с вашей мамой я поговорю отдельно. Этот кальмар, — я указал на несчастного, изгвазданного в песке моллюска, — ваш ужин на четверых, и ни грамма другой еды. Кроме того, запрещаю всю ближайшую неделю телевизор и компьютерные игры. Это ваше наказание.

И мысленно добавил, что чушь про магию и драконов я тоже выбью из этих маленьких головок. Это же как надо было запустить детей, чтобы они считали, что могут воровать у рыбаков еду из-за того, что якобы принадлежат к драконьему роду?! Кошмар!

«Но, может, они были просто очень голодными? А ты сейчас этим кальмаром на четверых ещё и ухудшаешь ситуацию? Ты точно не перегибаешь палку?»

Я вновь оглядел детишек. Те растерянно переглядывались и молчали. Я ни черта не понимал в телосложении детей и какими они должны выглядеть, равно как и насколько люди азиатской внешности меньше, чем представители европейской расы, но в целом дети не походили на голодающее Поволжье. Опять же, одежда у всех весьма опрятная и симпатичная, на девочке вообще изумительные заколочки. Фиг знает, сколько они стоят, может, и дешёвка, но красиво.

«Ох, Вань, остынь. Не бывает голодных детей в семьях, которые могут позволить себе повара. Ты, конечно, не нянь года, но в целом наказание оправдано».

— Всё понятно? — Я дождался синхронного кивка и задумчиво посмотрел на Теона, который привычно отмалчивался.

На этот раз он не стал надевать капюшон, гордо вскинув подбородок. У него, надо признать, оказались очень длинные волосы. На солнце они как будто ещё больше посинели, хотя мне, наверное, показалось.

— Теон.

— Да?

Мальчик ответил, почти не разжимая губ, и бросил на меня колючий взгляд из-под бровей. Руки он всё так же продолжал держать скрещенными на груди, отгораживаясь от всего мира. Весь его вид говорил, что он очень и очень зол. Неужели из-за наказания?

— Меня на родине тоже часто обзывали из-за цвета волос. Не расстраивайся так сильно.

Подросток от удивления даже руки расплёл.

— Правда?

— Поверь, «фонарик», «петух» и «кирпич» — самые безобидные. Но, в отличие от тебя, это мой натуральный цвет волос. Не знаю, что у вас тут модно, но, может, тебе на ближайшее время имеет смысл смыть краску. Уж больно агрессивно люди в деревне настроены к синеволосым.

Теон промолчал, а я продолжил:

— И спасибо, что попытался помочь. Это было очень храбро. Но впредь, если я разговариваю со взрослыми, то, пожалуйста, не вмешивайся. Хорошо?

— Хорошо.

***

Теон изумлённо смотрел на чудного человека с короткими рыжими волосами, который теперь шёл впереди и насвистывал диковинную песенку. Его непривычно широкая спина закрывала часть обзора на дорогу. Обтягивающие голубые лосины и белая безрукавка смотрелись странно. Если бы так был одет ребёнок, это ещё бы могли счесть уместным, но для взрослого… Такое ощущение, что Ивэнь вышел из дома, забыв надеть кимоно. И верхнее, и нижнее разом. Впрочем, причёска Ивэня тоже оставляла желать лучшего. Такая короткая, будто он только-только сбежал с каторжных работ, где преступников бреют налысо. Когда Сём нашёл Ивэня, Теон, признаться, меньше всего ратовал за авантюру. И если Юми посчитала Ивэня страшным, то сам Теон не отпускал мысли, что этот человек может быть опасным. И вот результат: не раздумывая, чужак заступился за него, да ещё и отдал какую-то вещь жителям, чтобы снизить уровень их агрессии.

«Он не понял», — молоточками стучало в голове Теона. Приёмный сын Киоры Морской Лотос так привык к ненависти со стороны людей или жалости со стороны драконов, что всё никак не мог осознать, что его впервые в жизни восприняли как самого обычного ребёнка. Безо всяких усилий со стороны.

Да ещё и храбрым назвали! Кого? Его!

— Странный он какой-то, — внезапно озвучил всеобщую мысль Рём. — Как думаете, он точно с Большой Земли?

— А откуда ему ещё взяться? — шёпотом ответил Сём, чтобы Ивэнь их не услышал.

— Не знаю… — пробормотал Теон. — Он не понял, кто я.

Братья и сестра одновременно посмотрели на старшего — или младшего, тут смотря как считать — с сочувствием.

— Кстати, а зачем ты вообще влез? — вдруг спросил Сём. — У нас спор с Рёмом был!

— Чтобы тебе руку не обрубили, дурак, — огрызнулся Теон.

— Да я бы в драконий коготь обратил в последний момент, и этот мужик бы в страхе убежал, — попытался бравировать провинившийся брат.

— Ага, то-то я и смотрю, у вас тут всех «классно» драконья форма получается, — ответил Теон.

Все трое насупились. Пожалуй, было чересчур жестоко напоминать братьям и сестре об их неполноценности, но в то же время Теону и самому хотелось чем-нибудь стукнуть близнецов. А Юми… она не особенно переживала из-за отсутствия второй ипостаси. По крайней мере, подросток ни разу не замечал за ней такого.

Некоторое время все четверо молчали. Затем Рём всё же задумчиво подал голос:

— Кстати, а вы знаете, что такое телевизор?

— Понятия не имею, — зло пыхтя, ответил его брат-близнец.

Теон тоже невнятно пожал плечами. Их наказали отсутствием загадочного телевизора и компьютерных игр на семь дней. Ни тем, ни другим Теон и так не пользовался. Логично не выяснять у няня, что это, потому что, если он сообразит, что этого у них и так нет, наказание заменится на что-то более существенное. Что они, дураки, что ли, переспрашивать?

— Я думаю, это что-то со Смешанных Земель. Говорят, там много изобретений, которые не доходят до Огненного Архипелага… Маги всё же живут.

Братья синхронно кивнули. Ну да, скорее всего, так и есть.

— И всё же странный он какой-то. Но нам ведь он нужен только на время, чтобы всякие мерзкие лорды от мамы отстали, — вздохнула Юми, и все с ней молчаливо согласились.

Деревня простая, люди там живут небогатые, но природа очень красивая. Для тех, кто не представляет себе азиатскую деревню, я постаралась создать иллюстрации, подстегивающие ваше воображение :) 
Почему детей в деревне не узнали — будет объяснено позднее в тексте книги.
 

Иван

Нет, я, конечно, предполагал по фразе «у тебя будет своя комната. Если хочешь — две или даже три», что детишки не из самой простой семьи, но всё равно слегка офонарел от открывшейся с холма картинки.

Перед глазами нарисовалась трёхэтажная терракотовая махина со всевозможными балкончиками, витиевато изогнутыми многоуровневыми крышами и фантастическими завитушками, декоративными панелями, резными штуками — ёшкин кот! Я понятия не имею, как это всё называется, — и красно-оранжевыми фонариками, фонариками, фонариками... Да, последних было очень много!

И почему-то этот роскошный исторический павильон для выставок, идеально подходящий для экскурсий или какой-нибудь сувенирной лавки, дети упорно называли за́мком. Но если я думал, что на сегодня сюрпризов достаточно, то судьба явно имела другие планы.

— Кураяма-дзё прекрасен, правда?! — не без восторга воскликнула Юми.

— Какой-какой курятник?! — вырвалось прежде, чем я успел сказать себе «стоп».

Юми смерила меня взглядом, слишком укоризненным для пятилетнего ребёнка.

— Не курятник, а Кураяма-дзё. За́мок Великой Горы.

— А, ну да. Замок… Великой… — протянул я, изучая изогнутые линии крыш. Они выглядели хрупкими. Один хороший ветерок — и вся эта средневековая конструкция превратится в груду лакированных зубочисток.

Спускаясь с холма, мы столкнулись с небольшой заминкой. Я обратил внимание, что к этому моменту у самого младшего члена нашей банды на лбу и висках выступили капельки пота. Юми заметно устала, но шла, высоко вскинув подбородок и не говоря братьям ни слова. «Ох, гордые девчонки!» — подумал я про себя и, не задумываясь, подхватил мелкую на руки. Она испуганно замерла, но почти сразу расслабилась.

— Эй, живо поставь её на место! — хором встрепенулись Рём и Сём.

— Зачем?

Я ловко перекинул малую на шею, чтобы было удобнее идти. И только сейчас задумался: а, собственно, какое расстояние пройти пешком вообще нормально для пятилетки? По-моему, даже то, что она уже преодолела, — подвиг.

— Ей удобно, она устала. Вы мальчики — постарше, а девочкам надо помогать.

Близнецы озадаченно переглянулись и посмотрели на Теона. Тот неуловимо пожал плечами. Юми… молчала.

— Ну и отличненько, раз возражений нет, тогда идём так. — Я развернулся с новой ношей и отправился к замку.

При ближайшем рассмотрении Курятник (Кура-Яма-Гора-Пропасть, или как там его) имел невысокое, но всё же какое-никакое каменное ограждение. За ним оказалась выстелена добротным белым щебнем площадка (правда, с одинокими гигантскими валунами), и стояли симпатичные, чисто символические красные воротца-арка. Уже издалека наблюдалось полное отсутствие охраны на вахтёрском месте.

— А где охрана?

— Так Кураяма-дзё охраняет, — донеслось слегка удивлённое сверху. — Вот через эти тории никто не может пройти внутрь без разрешения хозяев.

— Через что?

— Ну вот же! Тории! — Детская ручка уверенно указала на те самые декоративные деревянные ворота, выкрашенные в пылающе-алый цвет.

— И как же замок охраняет? — скептически уточнил я, ещё раз оглядывая всё сооружение.

Оставался, конечно, вариант, что эти тории — мощный металлодетектор, замаскированный под местный колорит, в стыках деревянных балок незаметно спрятаны глазки видеокамер последней домофонной системы, а охране приказано сидеть в какой-нибудь сторожке и не отсвечивать…

— Та-а-ак… магически.

М-м-м-да, определённо надо поговорить с хозяином всего этого великолепия и объяснить, что сказочки и вера в волшебство — это прекрасно, но с безопасностью не шутят!

Я поймал краем уха, как неприлично хрюкнул Рём и фыркнул Сём, явно потешаясь над моим незнанием названий местной архитектуры, обернулся, чтобы сделать выговор, но в этот момент на пороге замка возникла пожилая женщина. Она низко поклонилась, сложив руки ладонями друг к другу на уровне груди. Я машинально отзеркалил действие настолько, насколько позволял сидящий на плечах ребёнок.

— Приветствую гостя в замке Кураяма-дзё, — произнесла женщина. — Чем я могу помочь?

— Аянэ, привет! Так мы это… нашли нам няню! — радостно опередила меня малая.

***

Киора

Киора закончила отчёт для Олсандера Аккрийского и думала о том, в каком кимоно Хранительнице Морских Путей пристало явиться во дворец. Небрежность и случайность в выборе недопустимы, ведь драконица может не сказать ни слова, но наряд уже заявит о намерениях, положении дел и даже настроении. Показаться в неподобающем виде равносильно тяжкому оскорблению.

Каждый стежок, каждая деталь должны говорить о целях визита: чёрное бамбуковое волокно — для тех, кто идёт с тяжёлыми вестями; белый лён — для тех, кто ищет перемирия; золотой и алый шёлк, богато расшитый символами власти и искусными орнаментами, могут позволить себе только члены правящей династии. Традиционным цветом рода Морской Лотос являлся насыщенно-бирюзовый, но Киора терпеть его не могла просто потому, что он смотрелся слишком ярко. Да, она уже давно не в трауре по Родерику, но тем не менее синий казался драконице чересчур… радостным, что ли?

Бирюза всегда ассоциировалась у Киоры с безмятежностью, этот цвет раздражал одним своим видом. Он буквально кричал, что всё под контролем, вот только насмешка судьбы — её контроль ускользал словно вода между пальцев. Кимоно должно быть не только красивым, но и честным. А она, Киора, не заслужила носить бирюзу.

Подумав немного, драконица дотронулась до фиолетовой ткани юкаты. Это тонкое кимоно было лучшим вариантом: уже не траур, но и не заставит на себе задержать лишний взгляд. Несмотря на поиски отца для детей, Киоре, как женщине, нравилось выглядеть неприступной. Благодаря этому цвету любой дракон ещё издалека поймёт, что она согласна на брак исключительно по договору и исполнять обязанности жены более, чем того требуют правила приличий, не собирается. И да, фиолетовый — это смешение синего и красного. Идеальный цвет. Сюда бы ещё алый пояс… Нет, не претензия на власть, отнюдь. А как символ поддержки рода Аккрийских. Принц Олсандер будет доволен. Решено.

— Я надену вот это. — Киора передала ткань немой служанке. — Подготовь, пожалуйста, алый оби и канзаши.

«Сколько?» — на пальцах уточнила служанка.

Драконица вздохнула. Как же она ненавидела всё это… Сколько заколок в голове будет уместно, чтобы принц не оскорбился, но голова не взорвалась от напряжения и тяжести?

— Шесть, — вздохнув, ответила Киора. — Но только один гребень с подвесками, все остальное — палочки.

Служанка низко поклонилась, давая понять, что услышала. В этот момент в личные комнаты драконицы практически ворвалась бледная встревоженная Аянэ. Для пожилой кухарки такое поведение было несвойственно, что уже озадачило драконицу.

— Госпожа крылатая, госпожа! Там… новая няня.

— Отлично, ты очень быстро справилась с задачей, — ответила Киора, мысленно вздыхая с облегчением. Конечно, замок позаботится о детях, но со взрослой девушкой, пускай даже обычным человеком без магии, ей будет спокойнее. — Сейчас переоденусь и спущусь в восточную гостиную. Проведи гостью, пожалуйста.

— Так это не я… Это всё молодые господа.

Даже так? Дети сами кого-то себе нашли? Удивительно. Левая бровь Киоры изогнулась, но это вся степень изумления, которую она себе позволила.

— Ясно. Значит, тем более я успею уделить время новому человеку в замке до отлёта.

— Конечно. Но новая няня, госпожа… м-м-м, такая, будто камень пытался стать цветком, но передумал на полпути.

Киора кивнула, принимая информацию к сведению.

— Дай мне одно отделение водяных часов, и я спущусь.

***

Иван

Она была совершенна.

Я не мог вспомнить вчерашний день или неделю, но готов был поклясться, что таких красивых женщин никогда не встречал. Безупречная осанка. Удивительной миндалевидной формы глаза, глубокие — как океан! Высокие скулы, плавный изгиб идеальных бровей… Волосы — ухоженные и тёмные, словно морская гладь с блестящими отблесками света, — шёлковым облаком ниспадали до поясницы. Черты лица — экзотические, но в то же время изящные, как у коллекционной фарфоровой статуэтки. И одежда — элегантное тёмно-фиолетовое кимоно, расшитое диковинными цветами, и алый пояс — подчёркивала грацию и одновременно добавляла к образу нечто неземное.

Она спускалась по лестнице — нет, плыла по воздуху! — так мягко и завораживающе, что на миг перехватило дыхание. Я стоял как истукан, впившись взглядом в это совершенство, пока внутренний голос насмешливо фыркал: «Ну давай, Ванька, скажи что-нибудь. Можешь начать со “здрасьте”».

Когда дети говорили слово «мама», воображение рисовало женщину средних лет с немного поплывшей фигурой, но тёплой улыбкой, а тут… всё было ровно наоборот. Эту незнакомку и женщиной-то язык не поворачивался назвать — юная девушка! Так восхитительно было это миниатюрное создание.

«Дыши, Ваня, просто дыши».

— Здравствуйте. — Я кашлянул, прочищая внезапный ком в горле, широко улыбнулся и первым поспешил подать руку для рукопожатия. — Меня зовут Иван, можно Ивэнь.

Госпожа Киора Морской Лотос, как представила её пожилая кухарка, посмотрела недоумевающим взглядом раскосых тёмно-янтарных глаз.

— У нас так принято, — добавил я, чувствуя неловкость, и покачал уже затёкшей рукой в воздухе. — Жест приветствия, всё такое.

В эту секунду я остро почувствовал всю свою неуместность в этом доме. Взгляд Киоры слегка сместился в сторону моей ладони, как будто я предложил ей поймать змею.

— Простите, у нас такие приветствия не приняты, — произнесла она очень глубоким, но прохладным голосом и обплыла меня по дуге, грациозно опустившись прямо на пол среди подушек.

«Эх, верно говорят, Ванька! Роскошные женщины всегда неприступны, как айсберг», — подумалось мне, но я поскорее отбросил неуместные мысли в сторону. Судя по всему, она и есть владелица художественного павильона, а значит, мой будущий работодатель. Надо настроиться на деловые отношения.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не таращиться на идеальное лицо, сел напротив и взял быка за рога:

— Киора, не хочу показаться вам излишне прямолинейным. Но раз уж ваши дети, так сказать, оформили меня на должность няни, давайте сразу к делу. У меня нет опыта работы именно с детьми, но есть обширный опыт работы с… разношёрстным контингентом со сложным характером. И поверьте, те, с кем я сталкивался, зачастую вели себя хуже, чем ваши очаровательные дети после ведра конфет и кружки энергетика. Я умею разруливать конфликты и пресекать беспорядки. Могу найти подход к самому несговорчивому человеку. Вопрос дисциплины для меня не пустой звук, а справедливость — не пустое слово. Я не знаю ваших традиций, ваших правил, ваших ритуалов, но знаю, что порядок — это основа любого дома. И если вы доверите мне такую миссию, как присмотр за вашими детьми, то я выполню её со всей ответственностью. Да, я не идеальный кандидат на роль няни. Но я человек надёжный, исполнительный и, что немаловажно, терпеливый… в разумных пределах. И если мы договоримся, я гарантирую, что этот замок не только не рухнет, но и станет чуть организованнее.

***
Киора

Киора потрясённо смотрела на гостя, который собеседовался на роль няни. Он подходил на эту должность, как пустынный варвар подходит к чайной церемонии — с суровостью, прямотой и полным непониманием, почему все так долго возятся с крохотными чашками. И дело было даже не в том, что Ивэнь оказался мужчиной, а традиционно за детьми у дракониц присматривали женщины… Нет, против мужчины в своём доме Киора ничего не имела. Если бы это был мудрый маг-исэи с сильными способностями к целительству или медведь-оборотень из пятого поколения самураев, давших клятву защищать, воздерживаться от нанесения вреда и несправедливости, у неё бы не возникло возражений.

Человеку она бы внешне дала лет двадцать шесть или двадцать восемь, и он определённо принадлежал к самому низшему сословию. Он не имел магии — тут Киоре даже переходить на драконье зрение не было надобности — и, судя по обноскам, отсутствию украшений и ужасно коротким ярко-рыжим волосам, не обладал поддержкой хоть сколько-то состоятельной семьи. Нет, оттенок как раз очень благородный — лисий, — что редкость среди людей без магии, но длина… Фаланга пальца, не больше!

С самого начала Ивэнь пренебрежительно поклонился, а затем попытался совершенно возмутительным образом прикоснуться к ней. Драконице! Никакого почтения! Киора имела полное право разгневаться и выставить чужака вон, но пребывала в таком ошеломлении, что просто села на циновку, на которой обычно принимала гостей. Ивэнь же вновь плюхнулся бесцеремонно близко, дерзко проигнорировав положенные по этикету пять шагов, а ведь именно столько — не меньше! — сословий их разделяло.

И в тот момент, когда Киора мысленно потянулась к Кураяма-дзё, чтобы выставить наглеца за порог, Ивэнь заговорил. Голос у мужчины оказался на редкость звучный. Низкий, мелодичный, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой. Про такой говорят — словно тяжёлый шёлк, скользящий по полированному древу старого сундука.

«Киора»…

Не «Киора-сан», не «леди Морской Лотос» и даже не «госпожа крылатая». Вот так одним обращением показал, что считает вправе общаться с ней как с равной. Драконица мысленно хмыкнула.

Её взгляд упал на непривычно широкие плечи и руки с выступающими жилами, обожжённое солнцем лицо с лёгкой растительностью на щеках и обветренные губы. Чересчур развитые мышцы плеч, рук и особенно выдающиеся — груди. Тонкая светлая ткань вопиюще неприлично обтягивала последние… Так даже самая развратная гейша не оденется перед своим покровителем. А уж про обтягивающие штаны и гм-м-м… место, которое принято скрывать взрослым, драконица и вовсе тихо ахнула. Как он вообще сидит в этой одежде, скрестив ноги?! Любой мужчина, будь то человек, оборотень или дракон, предпочёл бы широкие штаны и кимоно, пускай даже укороченное, но которое скрывало бы гм-м-м… вот это всё. Богиня Аврора! Ему там вообще удобно так? Не пережимает? Впрочем, мужчины-эльфы тоже предпочитают утягивающие штаны, правда, они поверх носят туники…

Киора отвела взгляд от мужского паха и мысленно себя одёрнула. Не смотреть, не смотреть, не смотреть… Это бесстыдство, в конце концов. А она драконица. Взгляд вновь упал на широченные плечи. Никогда не видела столько крупных мужчин… Даже среди драконов. Кто он? Кузнец? Строитель кораблей? Разнорабочий?

В драконьем языке существовало выражение «тонкий, как ива», и было это желанным комплиментом и для женщины, и для мужчины. Ивэнь же напоминал ствол высокой и крепкой сосны, что стоит на утёсе над морем — непоколебимый, несмотря на штормы и солёные ветра. Никакой благородной гибкости и тонкости.

— …И если мы договоримся, я гарантирую, что этот замок не только не рухнет, но и станет чуть организованнее, — закончил свою речь Ивэнь.

— Вы действительно издалека, — вырвалось у Киоры, которая ещё не пришла к выводу, как общаться с диковинным гостем. С одной стороны, он вёл себя неприемлемо, на грани оскорблений, с другой — говорил складно, вполне уважительно и пришёл с детьми…

Ах да, дети.

Драконица перевела взгляд на стену, увешанную ценными свитками с историческими картинами. Когда-то тут были обычные бумажные вставки, но близнецы настояли, что хотят украсить приёмную гостиную и продемонстрировать гостям богатство рода Морского Лотоса. Разумеется, это не имело никакого отношения к тому, что бумага просвечивала, а свитки — нет. Ну-ну.

Киора прекрасно отдавала себе отчёт, что её сорванцы сейчас сгруппировались по ту сторону стены и подслушивают каждое слово. Выходит, от детей не укрылось, что за последний год в Кураяма-дзё слишком много посторонних драконов. Неужели они чувствуют себя брошенными? Ревнуют? И потому действительно хотят видеть нянем этого мужчину из… из…

— Да, я очень издалека, — подтвердил Ивэнь, не догадываясь о мыслях драконицы. — И раз уж мы затронули эту тему, хочу сразу предупредить, что буду работать нянем временно. Мне надо скопить на обратный полёт, так что не обессудьте, как только нужная сумма будет заработана, разумеется, за вычетом расходов на мою еду и проживание, я вас покину.

Полёт?

Киора посмотрела на Ивэня по-иному. Если гость собирается лететь на кондорах, то это храбро. Если же речь про драконов… то это очень и очень дорого. Никакой уважающий себя дракон не опустится до транспортировки человека… Разве что совсем молоденькие, из бедных родов.

— Это будет очень дорого, — отметила драконица, прикидывая, сколько лет надо работать в услужении, чтобы скопить достаточную сумму на перелёт на драконе. За какую сумму бы она пустила человека на свою спину? Да ни за какую! Кошмар какой!

— Догадываюсь, — шумно вздохнул мужчина, но тут же улыбнулся. — С другой стороны, вам же это только в плюс. Я поработаю у вас подольше. Собственно, тут возникает следующий вопрос: на какое ежемесячное жалование я могу рассчитывать?

Киора моргнула, пытаясь переварить этот напор. Ивэнь говорил так, будто они были добрыми давними знакомыми, а не обычным человеком из низов и драконицей из рода Морской Лотос. Его наглость была почти восхитительной — если бы не граничила с откровенной дерзостью.

Она уже открыла рот, чтобы сделать замечание, но он продолжил, чуть склонив голову набок:

— И да, я хочу иметь один выходной в неделю.

Ошеломительно бесстыдно!

Один выходной в неделю!

На Огненном Архипелаге такие просьбы считались бессовестными. Каждому дракону, оборотню и просто человеку, рождённому в драконьем государстве, с молоком матери вкладывались мысли, что труд — это не просто обязанность, это честь. Ежегодные государственные праздники — вполне достаточный отдых для тех, кто живёт с чувством долга и уважением к общему делу. Люди, клянчащие свободные от забот дни, — это песчинка в чётко отлаженном механизме, способная вывести из строя всю систему. Беря выходной, они увеличивают нагрузку на других людей. Свободный день можно попросить только в очень редких уважительных случаях, будь то болезнь или смерть родственников. Она сама последний раз брала выходной более пяти лет назад!

***

Иван

Красотка зависла, а я вздохнул и потянулся. Что-то какая-то неудобная эта поза со скрещенными лодыжками… Неужели так жалко стульев для гостей? Пока Аянэ сюда меня вела, я точно пару пуфиков приметил. Блин, ну всё ж удобнее, чем сидеть на полу.

— Один выходной в неделю? — переспросила Киора, и я, немного подумав, кивнул.

Ну да, одного мне будет достаточно. Пять на два — стандартный режим для большинства следственных подразделений, сутки через трое — у оперативных групп, а мне будет нормальным и график шесть-один. Хочется поскорее заработать на билет до дома и слинять из этих диковинных земель.

— Любое существо — натянутая струна в инструменте, — внезапно ответила девушка, прерывая мои размышления. —  Если одна струна ослабеет или оборвётся, вся мелодия рухнет, обрываясь на резком фальшивом звуке.

Эм-м-м… при чём тут музыка? Я вообще-то её про оплату и выходной спрашивал… Может, это не в её ведении? Ах, я ещё про безопасность хотел обозначить свою точку зрения. Тут точно надо с мужиком разговаривать!

— Я, конечно, не сексист, но можно поговорить с вашим супругом?

— Секс… кто?!

Тёмно-янтарные глаза уставились на меня с неприкрытым шоком.

***
Киора

— Секс… кто?!

Киора пыталась понять, что именно он только что сказал. Этот мужчина, этот… Ивэнь сидел перед ней с неуклюже скрещёнными ногами и вальяжно растягивал губы в улыбке.

Неужели это мужчина-гейша?! Драконица слышала, что такое есть у эльфов, но и представить не могла, что эти извращения докатились до людей… Ужас какой! С другой стороны, это многое объясняло: мужчина выглядел бедно, но говорил и вёл себя как равный, явился явно издалека, но при этом держался замечательно. И выговор! Никакого акцента. Эта деталь с самого первого мгновения озадачила драконицу, а сейчас она пришла к выводу, что если Ивэнь занимался обслуживанием женщин…

«А почему только женщин? Вполне вероятно, что и мужчин тоже! Про супруга же спрашивает».

Киора на миг зажмурилась, запрещая себе думать об этом. Это не её дело. Какая разница, как он зарабатывал деньги раньше? Сейчас Ивэнь претендует лишь на должность няня.

 — Увы, у меня нет супруга. Я вдова.

— Оу… мои соболезнования.

Драконица бросила взгляд на открытые двери балкона. Огромный жёлтый диск уже коснулся верхушки гор. «Жду вашего отчёта лично во дворце не позднее часа Закатного Солнца», — всплыло напоминание принца Аккрийского в голове. Драконий принц — не то существо, которое можно заставлять ждать.

— Простите, но на этом всё. Аянэ, подготовь комнату для Ивэня, покажи ему всё.

***
Киора

— Увы, у меня нет супруга. Я вдова, — ошеломила меня эта женщина.

— Оу… мои соболезнования, — произнёс я на автомате, понятия не имея, как реагировать на такое признание.

Эта изящная красавица с тонкой талией, перевязанной алым поясом, никак не хотела у меня ассоциироваться ни со вдовой, ни с матерью четырёх детей (А Теону, между прочим, четырнадцать, и я вообще боюсь представить, во сколько лет она родила!) и владелицей гигантского исторического замка. Весь мой запал и подготовленная речь на тему детской безопасности и отсутствия охраны на входе растворились сами собой. Пока я пытался подобрать хоть сколько-то подходящие к ситуации слова, Киора стремительно и грациозно поднялась и сказала:

— Простите, но на этом всё. Аянэ, подготовь комнату для Ивэня, покажи ему всё.

— Да, Киора-сан, — отозвалась та самая пожилая кухарка, сложив руки ладонями друг к другу и низко поклонившись.

Я подскочил с небольшим промедлением и быстро уточнил, поймав ускользающую девушку за рукав:

— Так погодите, я, получается, принят? А какая будет зарплата?

— Достойная. — Тёмно-янтарные глаза блеснули, клянусь, угрожающе!

Что за отвратительная манера отвечать, не отвечая! Ар-р-р!

— М-м-м… А выходной один раз в неделю, верно?

— Я подумаю. Отпустите, мне надо улетать, — почти гневно произнесла Киора.

Пришлось разжать кулак.

А дальше где-то сбоку прошелестела длинными халатами Аянэ и попросила следовать за ней. Коридор был длинным и тихим. Полы из лакированного дерева блестели так, будто их натирали с утра до ночи. Бумажные стены украшали росписи — одни с горными пейзажами, другие с карпами, плывущими среди облаков. Мы прошли по огромному залу с открытыми панелями, откуда открывался вид на внутренний дворик с декоративным прудом. В целом, местные декорации меня не особенно трогали, в крови бурлила злость на новую работодательницу.

«Нет, ну как так можно даже не сказать, сколько у меня будет выходных?» — сказал я, как оказалось, вслух.

— Господин Ивэнь, вы говорите о свободных днях так, будто они являются неотъемлемой частью вашего существования, — внезапно откликнулась моя сопровождающая, всё так же идя чуть поодаль. — Но позвольте мне рассказать вам одну древнюю истину, которую шёпотом передают из уст в уста в каждом уголке этого мира. День матери начинается с первым лучом рассвета, а заканчивается лишь тогда, когда последние тени ночи растворяются в утренней дымке. Её руки трудятся, когда руки детей отдыхают. Её глаза следят, когда глаза детей закрыты сном. Ветра могут утихнуть, волны — успокоиться, а горы — осыпаться пеплом, но сердце матери никогда не перестаёт биться в ритме заботы. Она — как лотос в пруду: всегда на поверхности, всегда готова к новым трудностям.

К чему клонит пожилая повариха, понять было не сложно.

— Но я ведь не мать! Я наёмный работник! — воскликнул раздражённо.

Нет, я, конечно, слышал, что в Азии принято работать сверхурочно и порой даже умирают от переутомления, но как-то воспринимал это скорее шуткой.

— А я кокку. — Аянэ вскинула голову. — Вы же привыкли есть каждый день, верно?

«Понятно. — Я мысленно махнул рукой. — Ну что ж, если уж подписался на этот сумасшедший дом, то придётся жить по его правилам. Выбираться из замка мне точно понадобится, но с детьми можно что-нибудь придумать на это время. В конце концов, должны же быть у них какие-то уроки…»

— Вот ваша комната, господин Ивэнь. — Тем временем Аянэ отодвинула в сторону деревянную перегородку и показала практически пустое помещение.

Пол был устлан плетёными циновками, в одном из углов стоял крошечный журнальный столик тёмного дерева, на нём догорала палочка благовония, а на стене напротив висела чёрно-белая картина с изображением одинокой горы. Спать, судя по всему, предполагалось на тоненьких матрасиках, что сиротливой стопочкой лежали в углу.

Офигеть. Вот это аскетизм… Ну окей, мне в целом много не надо.

— С-с-спасибо, — выговорил я, когда первый шок прошёл.

М-да, надеюсь, зарплату мне всё-таки будут платить как полагается, а не вот так, как выделили эту комнату.

— Соседние тоже ваши. Справа санузел, слева гардеробная. Если что-то понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне или к двум девушкам, что здесь работают. Они немые, но отлично понимают речь. И да, вот аванс. Госпожа Киора-сан велела выдать его для вас, посчитав, что вам могут потребоваться деньги на одежду.

С этими словами пожилая женщина жестом фокусника достала из широкого рукава кимоно нитку, на которую были надеты монетки. Плоские, круглые и квадратные, с симметричными дырочками по центру, они болтались на верёвочке как бублики. Я растерянно уставился на эти бусы, ожидая подвоха.

— Это моя… зарплата? — осторожно уточнил я, пытаясь не выдать культурного шока. По ходу, про банковские карты в этой глуши не слышали.

— Совершенно верно. Тут триста скриптов и двадцать риен. На первое время должно хватить.

— Спасибо…

Вот бы ещё узнать курс валюты к юаню или йене, ну да ладно. Это дело завтрашнего дня.

— Приятного отдыха, господин Ивэнь.

— Аянэ. — Я обратился к женщине, когда она поклонилась и уже переступила порог спальни.

— Да, господин?

— А почему ты называешь Киору как-то странно… «Киора-сэн» или «сун»…

— «Сан», господин Ивэнь. Это означает, что я признаю, что она выше меня. Дань уважения, когда человек обращается к тому, кто выше сословием. Вы, верно, совсем издалека, но госпожа Киора-сан является леди рода Морской Лотос, и это всё, — она обвела руками комнату, — её личные владения.

Ух ё-ё-ё, видать, я лажанул, когда обращался к девушке по имени… Вот же незадача. У нас в участке некоторые юнцы жесть как обижались, если их называть без отчества, а это, похоже, какая-то местная заморочка. Я взволнованно взлохматил волосы.

— А как мне надо обращаться к ней? Чтобы звучало уважительно?

— Ох, господин, мне сложно сказать. Она приняла от вас обращение по имени, как равного, и не стала поправлять. Думаю, вы можете и дальше так к ней обращаться… — Аянэ сама выглядела растерянной и явно не знала, как лучше.

Кухарка ушла, а я некоторое время постоял, раздумывая над всем случившимся. Неожиданно навалилась смертельная усталость. Я разложил несколько матрасов, сверху кинул одеяло, которое нашлось тут же, скинул джинсы и футболку-поло прямо на пол и прилёг с мыслями о том, что буквально чуть-чуть передохну и пойду изучать новое место работы.

Стоило закрыть глаза, как память зачем-то подбросила невероятной красоты лицо моей новой работодательницы, её пронзительные янтарные глаза и алые губы.