Папина дочка

Немного поломанный, с разбитой мордой и со скованными в наручники запястьями, я сегодня, сука, просто звезда ментовки! Да что там сегодня... Я думаю, это будет событием года здесь.
Зе бест, Шмель! Таких залетов у тебя ещё не было.
Меня усаживают за стол.
Поднимаю руки, стираю кровь с губ.
Летëха тайком снимает меня на камеру.
В растерянности веду взглядом по лицам своих, сидящих по другую сторону стола: тренер и друзья - Марат Тарханов, Иван Яшин...
А отцу, как обычно, некогда.
Облизывая разбитые губы, тяжело сглатываю, снова возвращаясь взглядом к тренеру.
- Как так, Ром? - смотрит мне с недоумением в глаза он. - Ты правда... похитил эту девочку?
Да, пиздец...
- Правда, Бессо Давидович, - хриплю я.
Зажмуриваюсь, натягивая на нос как маску ворот водолазки.
Сквозь землю просто провалиться!
Сам в шоке...
- Ты чо, Ромка?! - шипит на меня Марат. - Совсем двинулся?
Перевожу взгляд на "девочку".
Девочка непростая, дочь майора, как оказалось...
Но дело не в этом!
Дёргаю головой, освобождая рот. Ворот водолазки пружинит на место.
- Прости, пожалуйста... - беззвучно шепчу я ей, не моргая глядя в глаза.
- Лиза?? - залетает майор в кабинет.
Вздрюченный, весь на шарнирах.
- Пап! - подскакивает она, прижимаясь к его груди. - Со мной всё хорошо...
Он поднимает её лицо в ладонях и внимательно рассматривает его.
- Если этот ублюдок тебя тронул...
Переводит на меня свирепеющий взгляд. Хрустит позвонками, болезненно морщась. Швырнул я его об асфальт лихо! Кретин, мля...
- Пап... Пап! - теребит она его. - Нет. Пусть они уходят, пожалуйста.
- Я отпустить его должен?! Да я его под каток...
Его голос от ярости просаживается.
- Александр Михайлович, - встаёт Бессарион Давидович.
Встаёт так, чтобы закрыть меня собой. И пацаны мои поднимается тоже на ноги.
- Это какое-то недоразумение. Шмелëв не мог... сделать ничего жёсткого с девушкой. Я отвечаю за это. Чего молчишь, Шмелëв?! - пинает слегка по ножке стула. - Ты же не сделал? Да??
- Ну... - мямлю я.
Это как посмотреть.
- Да, нет! - раздражённо топает ногой Лиза. - Господи...
Отворачивается к окну.
Лиза...
- Пап, ну пусть уходят. Не надо его наказывать... Пожалуйста. Он и так полуживой.
- А ты его ещё пожалей! - рявкает майор.
- Папочка...
Вот это "папочка" и сбило мою башню к херам!
- Сколько раз я тебе говорил, что эти все твои "денсхолы" рассадник для озабоченных и извращенцев?! - шипит на нее едва слышно майор. - Чтобы выкинула эти шмотки блядские!
И "шмотки эти блядские" тоже сыграли не последнюю роль в моем сегодняшнем залёте.
Лиза что-то эмоционально шепчет ему в ответ. Улавливаю только "сценический образ".
- "Напал на майора Иштарова, сбив с ног, угрожал расправой, похитил дочь майора - Елизавету Иштарову, силой посадил в машину и увез в неизвестном направлении..." - прокашливаясь, читает вслух показания Бессарион Давидович с листа.
Поднимает от бумаг на меня охреневающий взгляд.
Иван, изображая фейспалм, отворачивается.
- Я просто перепутал... - опять зажмуриваюсь я.
- Перепутал?! - взбешённый толчок в затылок от Бессо. - Малахольный, твою мать!
Да, перепутал. Дело было так...

Тренировка сегодня не без эксцессов.
- Все свободны. Шмелёв и Янг останьтесь, - не отрывая взгляд от телефона распоряжается тренер.
- На стоянке ждём, - бросают мне тихо друзья.
Растрепываю влажные после душа волосы пальцами. Надеваю капюшон.
Встречаемся недоброжелательными взглядами с Янгом.
Бесит меня!
Когда все выходят, Бессо Давидович поднимает на нас взгляд.
- У вас какоц-то личный конфликт за стенами "Спарты"?
- Нет.
- Нет...
- Тогда я не понимаю, в чем проблема.
- Нет проблем, - распрямляя плечи, щелкаю позвонками. - Просто спарринг.
- Класс... - поджимает он губы. - Давайте в "просто спаррингах" кости друг другу переломайте перед турниром.
Ну, блять, замыкает у нас с Янгом. Что поделать? Мы в одной весовой...
- Чего сопите? Выводы будут какие-то?
- Мы Ваш месседж поняли, Бессо Давидович, - сухо улыбается Янг.
- За себя говори... - фыркаю я тихо.
Нехрен за меня "мыкать". Я сам за себя скажу.
- Сорри, - улыбка становится ядовитой. - Поняла только вменяемая сторона конфликта.
- Э... - поворачиваюсь к нему с вызовом.
- Май, иди. Рома - останься.
Янг смывается из зала.
- Шмелёв... - с досадой вздыхает Бессо. - Направь себя в нужное русло. Тебе ж не пятнадцать. Чего ты на новенького взъелся?
- Борзый...
- А ты не борзый? Может, Яшин не борзый? Или Тарханов не борзый? У нас все борзые. И он теперь наш, усвоил?
- Усвоил.
- Завязывай! Я же вижу, что провоцирует ты. Что с тобой вообще происходит, Ром?
Сдуваясь, присаживаюсь на лавочку.
- Да так...
Что-то у меня везде не очень.
Бессо поднимает мою кисть, замечая что они подрагивают.
- Мышцы крутит и тремор постоянный. Даже тренировка напряга не снимает. Едва эмоции контролирую.
- Это тебя на бустерах тестостерона прёт. Курс через пару недель заканчивается. Потерпишь? Или отменим? Или, давай, дозу снизим. К Алёне Максимовне зайди, скажи.
- Нет уж, я допью.
И так лажаю. Уже год выше третьего места не выходил.
Нас вытягивают всеми разрешенными способами на пик формы к зимним соревнованиям. Эти бустеры разрешены. И я хочу свой пик!
- Летаешь где-то во время тренировок...
- Да просто хреново везде у меня.
- Бросаешь это "везде" и занимаешься только тренировками. Иначе, ты свою планку не перепрыгнешь. А сейчас ещё и семестр у вас начнется. Не завали... - хлопает по плечу.
Май переехал пару месяцев назад из Англии. Заискрил поначалу со всеми. Потому что нехер наших девочек глазами жрать! 
На стоянке ждут Тарханов и Яшин.
Издали слышу разговор парней.
- Ну, сказать же ему надо... - мнется Яшин.
- А если отец там или дядька, а мы накрутим? - морщится Тарханов. - Стрёмно как-то...
- Слал бы он ее нахуй!
- Это он сам, Яш, разберётся, слать или...
На душе становится тошно.
- "Он" - это я? - подхожу в темноте ближе.
- Ага... - вздыхают пацаны.
Бессо Давидович уезжает, махнув нам через лобовое рукой.
Как только его машина скрывается за поворотом, я достаю пачку сигарет.
- Шмель, ты чо, опять? - закатывает глаза Тарханов. - Только же детоксом тебя изнасиловали!
Кручу в пальцах сигарету.
Яшин забирает сигарету. Подносит к носу, закрывая глаза, нюхает табак.
- Мля, до сих пор тянет.
Возвращает мне. Яська его придушит, если спалит, что он курил. А она в него свой язык обязательно засунет и по-любому спалит.
И между ее языком и сигаретой, Яшин, конечно же, делает правильный выбор. И я бы такой сделал. Но у меня выбора не стоит. Моя фея тоже курит, ей по борту вообще мои достижения, форма, соревнования... ее только спорт-премии интересуют и мой член!
Ну не безвозмездная она! Женская красота дело не дешёвое. Пользуешься - вкладывай... Логично, конечно.
И кажется мне, речь сейчас пойдет о ней - Жанне.
- Чо там, Яш, говори...
- Сегодня в универ ездил, видел, как твоя в тачку села к папику какому-то. Дорогую тачку...
- Чего? - обтекаю я, опуская прикуреную сигарету.
Отмерев, морщусь, с отвращением, пиная по колесу тачки.
- Ты сфотал?
- Ты не веришь мне что ли? - ошарашенно дёргает бровями Яшин. - Я теперь пруфы должен предоставлять?
- Не гони, братишка! - хмурюсь я. - Мне номер этой тачки нужен.
- Так, - поднимает руки Марат. - Вы тему эту раньше времени не разгоняйте. Может, это кто из родственников.
- Ага... - цинично хмыкаю я. - Папочка...
- Спроси ее в лоб, - предлагает Мар.
- Это же не твоя Аленка - в лоб. Мне кажется, даже если я ее своими глазами с ним увижу, она начнет отмазываться.
Только я слушать не стану, поубиваю нахер - и папика ее, и сучку эту!...
Щелкаю зажигалкой, прикуривая потухшую сигарету, глубоко затягиваюсь дымом. Пальцы дрожат...
- Тогда шли ее нахуй, раз есть сомнения! - брезгливо рычит Яшин.
- Не получается... - бешусь на себя. - Красивая она... сука, хочу ее. Реально за яйца держит!
И не надо мне только сейчас втирать, что красота - не главное! Слышал уже. Они то себе тоже не серых мышей выбрали! Почему это я вдруг должен в "душу" влюбляться?! Нихера...
- Любишь ее?
- Хрен его знает.
Любовь это что-то такое... наверное, трепетное. А мне ей только хамить, да еще драть ее хочется!  Нет у меня к ней трепета. Скользкая, зараза... И я уже перехожу границы, отрываясь по-жёсткому и пошлому. А ей заходит... И это тоже бесит, блять. Опыт девушку нихера не красит. Хоть и удовольствие приносит. Но только в процессе. Потом начинаешь загоняться.
Примеряю на нас с ней Мара с его Аленкой, потом Ивана с Яськой. Нет. Не смотрю я с таким "придыханием" на Жанну. Не идеализирую. Да и общение у нас в общем-то... сводится к траху. Точек пересечения нет. Планов общих нет. Но ноет внутри от чувства зависимости и какой-то гадливости одновременно. Мне с ней только в койке хорошо. Чего там любить-то? Но кипяток между нами есть.
- Нездоровая херня... - бешусь.
Подпрыгиваю несколько раз на месте, выбивая в воздух двоечку.
- Да где красивая? - бесится рядом Яшин. - У нее же сделанно все!
- Вань, заткнись, он сам решит - красивая ему или нет, - осаживает его Марат. - Но, вообще... Не твой это человек, Шмель, - садится в свою тачку Марат. - Потрахались и завязывай. Найдешь другую фею.
- Поддержу предыдущего оратора, - пожав руку сваливает в свою тачку Яша.
Легко им говорить, у них все согрето - и постели, и сердца!
А я может тоже хочу... Они то по домам к своим девочкам поедут, а мне куда?
Жанна в нашей компании не прижилась. Ни с аристократичной Аленкой не сошлась характерами, ни с вечно отжигающей Яськой. Да и парням не зашла...
И эта ее нестыкуемость с "моими" тоже дико раздражает.
Мне приходится разрываться.
Еду к ней, по дороге набираю.
- Привет, Ромочка!
- Привет. Ничего мне не хочешь рассказать?
- Нет... - с сомнением. - А что?
- Нормально покатались с папиком?
- Ааа... Боже! Опять твои пионеры пасут!
- За базаром следи.
- Да это мамин приятель, Ром. Она попросила его передать мне кое-что... - начинает втирать.
И хочется поверить, и не верится. Чувство гадливости нарастает. В груди горит...
Не знаю... Может, я гоню?
Ну почему не может быть так, как она говорит?
На этой здравой мысли торможу у цветочного павильона и покупаю для нее большой букет.
Хочется нормально вечер провести, без всей этой херни.
Ещё покупаю вино.
Еду без предупреждения. Словно что-то толкает сделать так.
Здесь близко.
У нее охрененная квартирка в центре.
Позавчера она выронила в тачке ключи. Я забираю их из бардачка , чтобы сегодня вернуть. У нее был второй комплект с собой, поэтому, срываться и завозить экстренно не пришлось.
Открываю подъезд магнитным ключом. Поднимаюсь по лестнице, звоню в дверь. Не открывает...
Набираю по телефону - не отвечает.
Не отводя глаз от ключей задумчиво перекидываю их на кольце вокруг пальца.
Короче...
Решительно вставляю ключ в скважину. Это же моя девушка, не вижу проблемы!
Но на самом деле толкает меня сделать так ревность, которая залила внутри все жгучим ядом.
Делаю шаг внутрь.
- Жанна?

Жанны дома нет, но свет горит. Разувшись, убираю кроссовки с дороги в сторону.

Отвожу рукой плотные стеклянные бусы, прохожу в комнату. Квартира - траходром. Только огромная кровать, плазма и встроенный зеркальный шкаф во всю стену.

 А над кроватью огромный модульный коллаж с ее фото. Это я заказывал и дарил. Поначалу мне показалось, что я втрескался по уши. Но эйфория быстро закончилась. Как только мы начали общаться ближе. Эйфория закончилась, а вот тяга нет. Она смешалась с ощущением какой-то лажи, словно мне подсунули что-то не то, в этой притягательной оболочке. 

Да и хер с ним! Хороший секс - это тоже неплохо. Не всем же везет на содержание.  А с хорошими девочками у меня все равно не срастается. Либо мне с ними скучно, либо им со мной жестко. И я такой какой есть. И другим быть не собираюсь.    

У шкафа брендовые пакеты... Много.

Хм. А на какие бабки, собственно, шоппинг? Я уже неделю на нуле и точно ничего не скидывал ей на карту.

Ныряю рукой в один из пакетов, вытаскиваю...

Кожаные шортики. Короткие. Блядские, пиздец!

Смотрю ценник. Присвистываю. Охренеть... Из чьей они интересно кожи?! Крокодильей?

Ныряю в следующий пакет пальцами, вытаскиваю колготки-сетку, новое белье...

Взглянув на ценники, швыряю обратно.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь поймать дзен.

Спокойно, Шмель...

Но он, сука, не уловим!

Смотрю в глаза своему отражению. А хер ли ты в глаза смотришь? Ты лучше на рога посмотри!

Едва сдерживаю порыв, чтобы не расколотить зеркальные створки шкафа.

Слышу, как поворачивается ключ в замке. И ее голос...

Оскаливаясь, разворачиваюсь к двери. Но за стеклянными бусами ничего не видно.

- ...Клип, представляешь? У меня будет и песня, и клип! В стиле - Хай Хилс! Ну и что, что не танцую, пф! Мне уже дублершу из танцевальных нашли. С макияжем не отличить. Потом правильно нарежут дальние и ближние планы и всё.

Жанна не заходит в комнату, уходит сразу на кухню, стуча каблуками.

А я стою перед шторами, слушая ее разговор. Чувствую запах дыма сигарет...

- В "Арене" сегодня в восемь часов отснимем пробные сцены. Мхм... Да. Шмелёв? Мой мальчик - "вау-оргазмы", - хихикает она. - Это для любви!

В моих ушах звенит... Кулаки сжимаются...

- Но квартира сама себя не оплатит. Блять, джемпер прожгла!

С солнечном сплетении сжимается болезненный ком.

Ее голос отдаляется. Выходит на балкон.

Выход на балкон есть и с кухни, и с комнаты.

И я выхожу тоже.

Вскрикнув, распахивает шокированно глаза, хватаясь за сердце.

- Неожиданно, да?

Дергая за запястье тащу в комнату.

Высыпаю из двух пакетов шмотки на кровать, читаю вслух ценники...

- Плюс-минус триста штук. Откуда бабки, детка?

- Мать выслала...

- Покажи перевод.

- Ты не попутал? - вздергивает подбородок.

- А ты?! Показывай!

- Окей, не выслала, налом передала. Что за истерика?

- Где на мне лох написано?? - взрываюсь я, хватая ее за подбородок и вжимаю в стену.

Заглядываю в глаза.

Чувствую ее пальцы у себя на ремне. Заигрывающе улыбаясь, дёргает вниз замок ширинки.

- Трахни меня... жёстко... - маняще облизывает алые пухлые губы. - В рот...

И у меня встает! Тело обдает волной жара.

Моя кисть сжимается на ее горле. Она кайфует от придушивания...

Картинки и ощущения, как член врезается в мягкую влажную плоть оглушают, отключая мозг. 

Стоны... 

Пошлые , сладкие звуки встречающихся в страсти тел...

От возбуждения кружит голову.

Да, блять... Я как вечно голодное животное с этими бустерами!

Зажмуриваюсь, пытаясь вернуться в адекват.

Отпуская, отворачиваюсь от нее.

- Ром?..

Сталкиваю цветы на пол.

Бросив ключи на кровать, ухожу, громко въебав дверью.

"Арена" включает в себя семь залов и две сцены. Одна классическая, вторая по типу "колизей".
Наш танцевальный коллектив занимаелся здесь.
И пробы сегодня будут именно в колизее. Пожалуй, это самое зрелищное место.
Я волнуюсь...
Это мой первый сольный коммерческий проект. Хотя побед на командных соревнованиях было достаточно.
Закинув ногу на коленку, шнурую туже стрипы. Не хватало ещё с каблука слететь...
В команде работать проще. Нет, технически, сложнее, конечно... Но выходить на сцену - проще. Я специально ушла в откровенные стили из джаз-модерна, потому что уровень моего внутреннего смущения зашкаливал. Сейчас - нет. Я могу отжечь... зажечь и спалить! Раскрепоститься на сцене больше не проблема. Другой вопрос - мужчины... Иштар - точно не богиня секса. Горячо трахаюсь я только со сценой и в фантазиях. Как и произношу это слово - "трахаюсь". Мой рот не способен сказать такого вслух, а уши - услышать. Та-дам...
И сейчас я выдам кипяток!
Надо делать сольную карьеру. Теперь я сама по себе, не в составе команды. И жечь надо так, чтобы подпалить этот танцпол! Стою же я сама по себе хоть что-то как танцор?
Моя команда уехала работать в Штаты. Папа не отпустил... Я и не настаивала. Мы не так давно потеряли маму. У него никого кроме меня не осталось. Он и так всегда трясся за меня, а теперь переживает ещё сильнее...
На сцене ставят декорации. Оператор устанавливает камеру на лапу, которая ловит вид сверху. Второй оператор - устраивается на рельсах, которые двигаются по периметру сцены. За пультами звукорежиссёры.
Это знакомая мне атмосфера. Я танцую с детства. И всегда мечтала стать хореографом. Но... Папа не отпустил в Москву! И я поступила на спортивный менеджмент. Это ближайшее, что есть в городе в моем направлении.
- Где моя дублерша? - доносится претенциозно сзади.
Жанна...
Оборачиваюсь, взмахивая рукой.
Я ей не понравилась, это чувствуется. Но мне плевать. Я здесь не для того, чтобы нравиться ей. А для того, чтобы сделать красиво то, что не может она.
- Ты должна быть уже на гриме! Ты знаешь, сколько стоит час этой работы?! - обводит руками холл.
- Это меня не касается. Я знаю, сколько стоит час моей работы, - встаю я, проходя мимо нее к гримеру.
Что-то там бормочет в спину. Кажется, оскорбительное. Или просто агрессивное. Я глохну тут же... Конфликт - не мой конек, как и секс. Я не умею. Игнорирую, пока это возможно. А если больше невозможно... Все проблемы за меня всегда решал папа! Я - папина дочка.
В конце концов, наняла и платит мне не Жанна.
Покрыв тоном лицо, гримерша рисует мне стрелки, наклеивает стразики, и пучок длинных ресничек в уголки...
Чуть меняя форму губ, рисует контур. И тоном увеличивает их размер. Прорисовывает резче скулы.
В вырезе боди, на левой груди, сжатой бюстом и вызывающе выпирающей, мне рисуют тату, которая есть у Жанны.
Стилисты долго решали, затонировать ей эту тату, или нарисовать мне. Но Жанна фетиширует на свою татушку и встала в дыбы от идеи ее закрасить тоном.
Смотрю на результат. Пошловато... Я бы совсем убрала акцент с губ, выделив только глаза. Но решаю не я.
Мой хореограф по стрип-пластике всегда шутила, что кто не может завести мужчину взглядом, вынужден работать ртом. А может и не шутила... На такие вот перлы, я тоже глохну и рдею как девственница. Хотя почему как? Мне кажется, мой первый и последний раз не в счёт.
- Лиза, подвигайся, я камеру настрою, - просит меня оператор.
Ухожу сразу в партер, опускаясь на колени. Пластично двигаю грудной клеткой и изображая биение сердца.
- Лицо поверни на меня... Ближний план поймаю.
- Вам зачем ее лицо на ближнем плане? Лицо должно быть мое! - сложив руки на груди комментирует Жанна. - Она просто стриптизерша.
- Я не стриптизерша. Я профессиональный танцор. И работаю в разных стилях.
- Одно и то же.
- Это невежество и необразованность - считать так. Танцы - это, в первую очередь, спорт и эстетика.
- Слушай! Ты здесь только потому, что я позволила, ясно?
- Я здесь потому, что хорошо танцую.
Я огрызаюсь, да. Но внутри все болезненно горит. Я - ранимая овечка. Когда-нибудь это пройдет?
- Всё! - дёргает пренебрежительно кистями. - Танцуй, а не болтай! А Вы снимайте ее лицо только на дальние планы, - разворачивается к оператору.
- Мне нужно снять хорошие кадры. А как вас там монтажёр нарежет, меня уже не касается.
Жанна смотрит на меня... ревниво!
Подгоняемая чувством внутреннего протеста, смотрю с вызовом ей в глаза. Взмахиваю копной волос и, вжимаясь в пол щекой, выдаю максимально откровенную стрип-пластику. Попку вверх! Каблук взлетая, касается ягодицы - словно удар хвоста скорпиона. Переворот на спину, бедра развести и лёгкое касание пальцами в паху. Приоткрываю губы в немом стоне и прикусываю губу.
Можешь так?
- Вау! Как у нас тут горячо! - заходит Геннадий Викторович.
Собственно вот этот солидный дяденька с проседью в волосах и оплачивает весь банкет.
- Гена! - улыбаясь, машет ему пальчиками Жанна. - Я здесь...
На стрипах она держится не так уверенно как я.
- Привет, - приобнимая за плечи, целует ее в щеку, она приседает, позволяя.
В стрипах она выше его почти на голову.
- Как у нас дела?
- Круто! Сегодня-завтра снимаем клип. Потом запись.
- Я думал - наоборот.
Продолжаю двигаться для оператора.
- Нет, песня записана, но не мной. Я ее потом просто перепою... - объясняя, идёт с ним рядом, взмахивая руками, чтобы удержать равновесие.
Он идёт вдоль сцены, не сводя с меня взгляда. Я замираю...
- Лиза, твой телефон? - поднимает гримёр.
- Мой!
- Трезвонит...
Подскакиваю на ноги.
- Извините! Минуточку.
Виляя бедрами иду за телефоном. На стрипах другая походка невозможна. Ну и если признаться, хочется побесить эту стерву Жанну.
Три пропущенных от папы!
Ну все, тушите свет. Надеюсь ОМОН ещё не выехал в поисках меня. Перезваниваю.
- Лиза, мать твою так! - рычит он.
- Папочка, ну у меня съёмка! Я же просила не звонить во время репетиций и...
- Ты забыла ключи.
- Оу...
- А у меня сегодня армагеддон. Перестрелка на набережной, девочку ранили, двое убитых... и мы тут до утра залипнем.
- Куда мне заехать?
- Да я уже сам приехал к Арене твоей. Ты же не отвечала! - сварливо. - Выйди, забери. Тороплюсь очень, быстрее давай.
- Черт...
В таком виде перед папой лучше не появляться. Он вспенится... Но гримерка с моими вещами в другом крыле. А за кулисами есть выход прямо на стоянку. Ладно, подумаешь, выслушаю дома очередную лекцию. Это наш бесконечный бой за мое право танцевать то, что хочу я. Единственный бой, в котором я не позволяю себе сдаться на милость отцу.
Разворачиваюсь к режиссеру.
- Я очень-очень быстро! - прижимаю руку к груди. - Только ключи заберу и обратно.
Накидываю на плечи свой широкий палантин, который прихватила, пока шла из гримерки в колизей.
И как есть, без верхней одежды выскакиваю через черный выход на стоянку.

Состояние такое - не попадайте под руку, поломаю нахрен! Я просто в бешенстве.

Мне изменяют? Никогда не был по эту сторону баррикад. Дерьмовая сторона... Нахуй такое!

А на другой стороне я был и, надо признаться, не особо парился,, когда драл чужих тёлочек. И мне казалось, что легко забью, если вдруг… Но это не легко! ты ощущаешь себя униженно. И чувства тут не при чем! Какого хрена кто-то влез на мою территорию? Забрать своё, разбить табло, и выкинуть это пользованное своё нахер! Но САМ!

Чуть не бортанув соседнюю тачку, коряво и резко паркуюсь возле круглосуточной лаборатории.

Мы всегда предохранялись резинками. Но чувство омерзения требует сделать хоть что-то. А конкретно - сдать анализы и принять самый горячий душ. Смыть ее с себя!

И отметив в бланке нужные анализы, я подставляю вену. Морщась, смотрю как игла протыкает кожу.

- Какие вены у тебя хорошие, - комментирует заигрывая со мной медсестра.

Но взглянув на бетонное выражение моего лица резко передумывает флиртовать.

Сжав челюсти еду домой.

В пробке подрезает какой-то джип. Бью по тормозам! Сантиметр до "поцелуя"! Луплю по клаксону, вылетая из тачки. Всеку сейчас водиле, реально!

Но за рулём женщина, на соседнем кресле капризничающий ребенок в автолюльке. Извиняясь, устало улыбается.

Дура ты что ли, с ребенком лезть между тачками? - хочется наорать мне на нее.

Но я просто сажусь обратно за руль. И пропускаю ее вперёд, как только движение возобновляется. Неслитый тестостерон бурлит...

Дома, стоя в душе, пытаюсь остудить пламя, горящее внутри. Переключаю холодную на горячую. Кабина наполняется паром. Вода такая обжигающая, что едва терплю. После кипятка включаю нормальную. В паху ломит от обломанного траха. Но мне, блять, даже подрочить теперь на Жанну не хочется... Вообще ни на кого!

Выхожу.

За стеной отец орет на мать. А ещё год назад она орала на него, а он игнорил. Все поменялось. Ей теперь до звезды, у нее другой мужик… До звезды не только на него, но и на меня. 

Мне становится ещё тошнотворнее! И хочется констатировать, что все бабы - бляди.

Но это не так. Просто именно у меня все хреново. Куда убежать от всего этого?

Нажраться, что ли? 

Натягиваю на влажное тело новые брюки и белую рубашку. Накрахмаленную и выглаженную практически до хруста. Хочется ощущения чистоты...

На автомате намазываю выбритую челюсть лосьоном. Жжет... Порезался.

Кошусь на вибрирующий телефон. Жанна...

Делаю вдох поглубже. Включаю громкую.

- Чего хотела?

- Рома! - возмущённо. - Взрываешься как малолетка! На пустом месте! Задолбал!

- Пустом? - хмыкаю я. - У тебя там съёмки клипа на Арене. Ехала бы ты...

- Ну и что в этом такого?! Я хочу клип! Это преступление?

- А кто тебя продюсирует? Случайно не "мамин знакомый"?

- Да! Но он же - мамин! - многозначительно. - Чего ты бесишься?!

- Мм... То есть, я могу приехать на съёмки как твой парень и там с тобой потусоваться?

Пауза.

Ядовито улыбаюсь себе в зеркало. Вот нахуя она мне звонит тогда?!

- Можешь. Если не будешь вести себя как неадекватный долбоёб и позорить меня.

- Реально? - с сомнением хмурюсь.

- Приезжай!

- Я ж приеду, Жан... - с угрозой обещаю я.

- Только без твоих выходок! Сидишь тихо и не отсвечиваешь.

Скидываю вызов.

Интересное кино…

Мля... Я загнался?... Я временами большой специалист в самозагонах, надо признать.

С недоумением падаю на спину. Тупо пялюсь в потолок. Не складываются пазлы...

Ладно, может, я и правда ревнивый придурок, а она не косячила? Чуйка с этим не согласна. Но я поеду. Потому что если есть способ стереть эту мерзость изнутри, то я хочу им воспользоваться. 

И пока еду, становится даже как-то неловко. Хоть извиняйся… И даже начинаю искать какие-то слова, чтобы немного сгладить свой неадекват. А, вот, хрен! Не собираюсь даже извиняться. Мне все равно не вставляет вся эта тема с продюсерством, даже если этот папик не трахает ее. Потому сегодня не трахает, а завтра…

Врубаю на всю катушку басы, разгоняя кровь. 

Саунд-трек: -

Медленно двигаясь по дороге возле Арены, ищу взглядом где припарковаться. Но мест нет. Только если прямо у обочины, там уже стоит темная тачка, сверкая алыми фарами в темноте. 

Жанна! 

Эти ноги и задницу я точно не перепутаю ни с какими другими! Они вау-вау-вау! Слюнями можно закапать… На высоченных кэблах идет, призывно виляя задницей. 

Ну просто: “дайте оскар этой богине”, мать ее!

Охерела она что ли в таких шортах по улице гонять?! - дергается мой глаз. Дергаются оба, залипнув на тонком кожаном перешейке, врезавшемся между ягодиц. Ягодиц, обтянутых крупной сеткой… 

Бью по тормозам выскакивая из машины. 

Я ей сейчас врежусь между ягодиц, бля… Басы, бьющие из моей тачки мне в спину, подгоняют, словно ветер в парус!

Но вперед меня ее за локоть ловит какой-то… папик! 

- Это что такое, детка?! - рявкает он перекрикивая музыку и шум тачек.

- Ну папочка! - шипит она, капризно топая ногой.

Да ладно?!

- А ну-ка быстро в тачку! - за локоть дёргает папик Жанну.

Между ними какая-то возня. Она упирается...

Подлетаю, резко толкая его двумя ладонями в грудь.

- Руки убрал!

- Совсем гопота оборзела!

Врезаемся разъярённый взглядами.

- В машину ушла быстро! - цежу ей, не отводя от него взгляда.

- Куда?! - с пренебрежением фыркает он. - Детка, ты его знаешь?

- Нет... - выдыхает она испуганно.

- Чо?! - взвиваюсь я.

- Нарезал отсюда, болезный! - толкает меня в плечо папик.

Перехватываю руку в захват и швыряю его через бедро на асфальт.

Жанна вскрикивает, закрывая руками рот. Глаза увеличиваются от ужаса.

- В тачку, я сказал! - взрывает меня до темноты в глазах.

И разворачиваясь, подхватываю её поперёк живота предплечьем. Отрывая от земли рывком, делаю несколько шагов к своей машине. И, открыв заднюю дверь, не особенно церемонясь впихиваю её внутрь.

Сейчас ты мне расскажешь, как ты меня не знаешь!

- Э-эй!! - пытается сопротивляться она.

- Заткнись, лучше! - рявкаю я, хлопая дверью до дрожи стёкол.

Пока её папик поднимается, держась за голову, я от греха прыгаю на водительское и бью по газам. Потому что ещё хоть слово и я не швырять его буду, я его буду об этот асфальт размазывать!

Сорвав машину с места, я едва уворачиваясь от столкновений маневрирую на скорости, отъезжая на несколько кварталов.

В тёмном тупике торможу с "полицейским разворотом", сжигая к хуям резину. Жанна на заносе со вскриком влетает плечом в дверцу.

- Вышла нахуй из моей тачки!!

И следом вылетаю сам, ловя её у капота, между двух бьющих в глаза фар.

- Не знаешь меня, значит, да?! - за горло впрессовываю её в капот, заваливая на спину.

Вдавливаюсь коленом между её ног, припечатывая бёдрами в её ебучие шорты.

- Так и трахались, не познакомившись, м?!

Оскаливаясь, приближаюсь глазами к её глазам.

Там - шок и ужас!

И губы... Губы так обиженно и несвойственно ей дрожат, словно вот-вот заплачет! И совсем они другие... Слишком живые, что ли...

Тяжело дыша, замираю, наблюдая как всхлипнув, она начинает плакать. Огромные слезы расплываются в глазах и текут по вискам.

- Не надо... - шепчет испуганно дрожащим голосом.

В недоумении смотрю в эти глаза в темноте...

- Что за?...

Прижимаюсь к виску носом, вдыхая запах. И тяжело дышу, начиная догонять, что это не она!!

Жанна - это тяжёлый Шанель. А девчонка пахнет сладенько - дыней и цветами.

Как это может быть?!

В шоке снова заглядываю ей в глаза, потом перевожу взгляд на тату. Охреневая, тру пальцем поплывший рисунок.

Дублерша?! - доходит до меня.

Разрыдавшись окончательно, она припечатывает ладонью мне по щеке и начинает отбиваться.

- Ох ты ж, мать твою... - хриплю я, не реагируя на прилëты по лицу.

Потому что оно онемело нахрен.

- Тихо... - аккуратно ловлю её кисти.

Как теперь её истерику успокаивать??

Поднимаю её, прижимая к себе.

- Всë-всë-всë-всë-всë!

Не моргая смотрю ей в глаза.

Ну давай, Шмель, а теперь быстро как-то объясни девочке, что ты не беспредельный долбоеб, а нормальный парень. Просто она попала не в свою сцену в этом кино!

- Как тебя зовут?.. - срывается мой голос.

- Лиза... - всхлипывает она жалобно.

- Лиза...

Рвано дыша держится ладонями за глаза.

- Всё хорошо, не трогаю тебя!

- Жжёт... - хныкая, стонет она.

- О, черт!

Доставая из заднего кармана влажные салфетки, начинаю бережно стирать с её лица грим.

- Не плачь, пожалуйста...

- Папа там... - всхлипывает она.

- Реально - папа??

- Папа... - кивает.

- Ооо, блядство какое!! - психую на себя, догоняя весь беспредел, что учинил. - Всё нормально с папой, я аккуратно его бросил.

Ну... В смысле не так жёстко, как мог бы.

Мне опять прилетает от нее ладошками по лицу и груди. Терплю, не возмущаясь. И даже не отбиваясь от её ладоней.

- Вот так... - помогая, стираю с трепетных губ лишнюю краску.

Без грима она совсем девчонка.

Жанна меня старше. Лиза - явно младше. Заплаканная, испуганная, рассерженная и ранимая... Вообще и близко не Жанна.

Кто ж тебе это вот всё на себя напялить разрешил, дурочка?! Как тебе батя по заднице не дал??

А он пытался, Шмель, но ты его лихо швырнул об асфальт.

В груди всё трепещет от её такой открытой обиды и капающих горьких слëз. По башке себе надавать хочется!

В эмоциях, прижимаюсь губами к её брови. Глажу по волосам, успокаивая.

Вот я дебил!

Ну успокаивайся уже, пожалуйста...

Удивительная штука. Я смотрю ей в лицо. Похожа... Но и - нет, в то же время.

Дикая ситуация, а я ловлю себя на мысли, словно мне наконец-то доложили в эту внешность того, что я не обнаружил внутри у предыдущего экземпляра.

И я сам - растерянный, разбитый, совсем без брони, простой и дурак вообще сейчас!

Она дрожит...

Срываю с плеч куртку. Быстро накидывая на неё.

- Пойдём в машину. Верну тебя папе.

- Ногу подвернула... - шепчет она.

Поднимая, усаживаю её на капот глубже. Присев, расшнуровываю её стрипы. Стягиваю с ног.

Сжимаю ладонями щиколотку.

- Здесь?

- Угу…

- Всё вылечим, обещаю.

Открыв дверь тачки на переднем сиденье, закидываю обувь внутрь.

Возвращаюсь, поднимаю её на руки и несу. Мы зависаем глаза в глаза. Она наконец-то успокаивается рвано выдыхая.

Ну всё, отпускай ее, Шмель. В тачке тепло, пусть согреется…

Она с ногами садится на сиденье, пряча тут же свои возмутительно красивые колени под полами шарфа.

Отвожу взгляд.

- Папе позвони... Я сейчас, минуту...

Достаю сигарету трясущимися пальцами. Затягиваюсь, пытаясь осознать масштаб пиздеца. Сжав переносицу, качаю головой.

Поворачиваюсь на звук сирен. В тупик залетают две ментовские тачки с мигалками.

Ну ты попал, Шмель... Прощайте почки. И, возможно, зубы.

Вынимая изо рта сигарету делаю пару шагов назад, сразу сдаваясь, поднимаю руки.

Тут лучше не сопротивляться. Дубинками захерачат.

- Спокойно! - рявкаю я. - Не сопротивляюсь.

Но меня всё равно, не разбираясь, пиздят и ломают так, словно я не просто девочку увёз, а дочку генерала, не меньше. Закрываю лицо...

- Хватит! Ну, пожалуйста, хватит! - слышу крик Лизы.

От очередного удара по кумполу отключает.

Это всё страшный сон какой-то...

Я с ужасом смотрю, как волокут этого парня в отключке и беспощадно швыряют в машину.

Ненормальные.. а если у него кровоизлияние? Он же может просто не встать никогда! Он же не сопротивлялся! Зачем?!

Ловлю себя на мысли, что сержусь я на него только за папу. А вот все, что нажестил со мной, удивительным образом эмоционально стёрлось, когда его рубильник переключился. Все мгновенно перевернулось с ног на голову. И словно другой человек совсем... И вот эти руки его ласковые, губы... И взгляд испуганный и глубокий, словно внутрь смотрящий... И то, что позволил, ни слова не сказав, отбить ему щеки… И вот после этого, наверное, я почувствовала себя максимально безопасно рядом с ним.

- Елизавета Александровна, Вы в порядке? - подбегает ко мне папин подчинённый.

Поймав взглядом мои голые ноги в сетке, прокашливаясь, отводит взгляд.

- В порядке! - хмуро бросаю я. - Вы зачем его так?!

- Так... Майор приказал принимать жестко.

Ругаясь, натягиваю ботильоны.

- Нельзя так с людьми!

- Это, Елизавета Александровна, с майорами так нельзя. А тем более с их дочками, - курят и недобро усмехаются они.

- Вышла ошибка!

Он с Жанной меня перепутал? Наверняка… От этого неприятно.

Выключаю зажигание, забираю ключ. Ставлю машину на сигнализацию.

Хромая, иду на место, где избивали моего похитителя.

Там кровь... И лежит портмоне.

- Господи... Беспредел какой.

- Беспредел на беспредел, - пожимает плечами дежурный.

Первая машина с парнем уезжает. Вторая ждёт меня.

Поднимаю с асфальта портмоне.

- Салфетку дайте, - требую я.

Хмурясь, вытираю от крови и грязи бумажник.

Чувствую, как сверлят взглядами мой зад. Гробовая тишина. Терпеливо вздыхаю.

Заглядываю внутрь бумажника. Деньги, карточки, права.

"Роман Олегович Шмелёв".

Рома, значит.

На фото он чуть помладше - поджимая губы, прячет улыбку и чуть хмурит брови, словно хочет казаться старше и серьёзней. Нос с легкой горбинкой, дерзкая линия челюсти, красивые брови, наглый взгляд…

Ну попал ты, Рома!

В кармане его куртки звонит телефон. Вынимаю. "Яша". Может, это кто-то из близких?

Сухо объясняю, что у Романа большие неприятности с полицией. Называю адрес, куда везут. И прошу, чтобы этот Яша сообщил срочно родителям.

Убираю в куртку и ключи от машины, и телефон, и кошелек. Пальцы нащупывают что-то. Вытаскиваю. Презерватив!

- Оу!...

Перед глазами тут же неконтролируемо визуализируется картина, как он надевает его куда положено, раскручивая на внушительного размера… Зажмуриваюсь, словно вижу это наяву и смогу так прекратить видение.

Ощущаю, как вспыхивают щеки.

Озабоченная!

Быстрее кладу на место. И вообще, эта находка почему-то щелкает в моей голове раздражением к нему. Дурак ты, Рома! Наворотил...

По дороге попадаем в небольшой затор из-за аварии.

Менты косятся на мой внешний вид.

- Это сценический образ! - закатываю я глаза. - Меня с репетиции... похитили.

Запахиваю плотнее куртку Романа.

- Ааа... - бормочут, снова отводя взгляды.

Капец... Похитили! Это какая статья?

Вдыхаю аромат мужского парфюма на воротнике. Он густо смешан с запахом тела хозяина и легким оттенком запаха сигарет. И от этого голова кружится... до мурашек и пронизывающего до судорог в животе ощущения. Поспешно отрываю свой нос от ворота его куртки.

У тебя что-то с головой, Иштарова! Может, вспомнишь, что он тебе рычал в лицо? Это про “трахались”? Так уши мои заложило… Понятия не имею, в каком это было контексте.

За тобой орда нормальных парней бегает, а ты куртку этого неадеквата нюхаешь? Почему? У других туалетная вода не хуже. Может, и не хуже. Снова втыкаюсь носом в воротник, сумасшедшие бабочки в животе, вспорхнув, присаживаются всей ордой куда-то в одну сладко ноющую точку. Боже…

- А кого Вы играете, Елизавета Александровна?

Отец заставляет всех обращаться ко мне исключительно на "Вы" и по имени-отчеству. В целях создания дистанции. И за пересечение границы карает беспощадно.

- Я не играю. Я - танцую. Запись клипа была.

- Мм. А где можно посмотреть? - смелеет тот, что помоложе.

- У майора Иштарова уточнишь, Гальцев, - незаметно толкает его тот, что постарше.

Это сарказм и предупреждение. Папа сгнобит...

В отделение я приезжаю уже когда там полно людей.

- Александр Михайлович с рентгена едет, сейчас будет, - сообщает мне секретарь.

- С рентгена?? Всё нормально?

- Обошлось.

В кабинете - Роман и ещё какие-то люди. Он в наручниках.

- Здравствуйте, - заходя, едва слышно бросаю я.

Дежурный объясняет спортивному мужчине постарше в чем суть.

Встречаемся с Романом взглядами. У него разбито лицо, руки ободраны об асфальт... Он в наручниках.

Я почему-то чувствую себя виноватой...

- Извини, пожалуйста, - двигаются практически беззвучно его разбитые губы.

Покаянно смотрит на меня.

Да извинила я! - хмурюсь. Ты с отцом теперь попробуй договорится об этом.

Не вмешиваясь в разговор, снимаю с плеч его куртку, отдаю одному из сидящих напротив парней.

- Там документы, ключи от машины и телефон, - зачем-то поясняю я. - А машина в тупике за торговым центром у Арены.

Парень смотрит на меня растерянно.

- Спасибо.

Расправляю длинный шарф, пытаясь спрятать за ним свой видок.

- Лиза?! - залетает отец.

Ну всё!...

Я успокаиваю отца, что в порядке, и - нет, никто меня не обижал. Кое-какие детали опустим так и быть! Но это же не меня, верно? Роман перепутал...

Мне его ужасно жаль!

И нет, никакой женской солидарности к Жанне в моей душе почему-то не рождается.

- Пап... - вытягиваю я его в соседнее помещение. - Ну отпусти его, пожалуйста.

- А чего ты его защищаешь?

- Он наверняка думал, что ты с его девушкой хозяйничаешь, понимаешь?

- Да как можно было перепутать? Что за бред?! Короче, кыш домой. Я без тебя разберусь.

Отворачивается, вставая в косяке и слушая, как тренер строго выговаривает Роману. Переключается на отца.

- Александр Михайлович, мы оплатим Вам лечение. Снимите, пожалуйста, ваши обвинения. Это же ошибка! Ну эмоциональный еще, мальчишка совсем, - говорит с такой скрытой интонацией, как иногда заступается за меня папа перед другими.

Но потом, ясное дело, дома прилетит от него так, что тушите свет! И Роману точно прилетит. Отец его? Слишком молод для отца. Тренер, вроде бы.

- А так - Роман хороший парень. Гордость России. Чемпион по краю. Соревнования скоро... Я прошу за него прощения. Мы сами его накажем.

- Да сам я за себя попрошу! - встревает Роман. - Вы извините, что я Вас... - вздох. - Немного швырнул.

- Немного?! Ну ты борзый! - взлетают брови отца.

- И за то, что Лизу напугал.

- Так! Кому и сколько здесь надо заплатить, чтобы забрать Шмелёва? - возникает позади меня Жанна, демонстрируя в пальцах несколько крупных купюр.

Курица... - закатываю я глаза.

Отец медленно разворачивается. Через плечо бросает на нее взгляд. Ловит следом в фокус меня. Переводит взгляд с меня на нее и обратно несколько раз.

- О как, - с недоумением.

- Вот так можно было перепутать! - развожу руками. - Отпусти парня, пап. Он же не меня "похищал", - скашиваю глаза на Жанну. - А за тебя его уже и так отпинали. Да и… настоящая “жертва” сама за ним прибежала.

- Так я не пойму, чего ты за него заступаешься-то?! - опять злится он. - Привет, стокгольмский? Так что-то быстро...

- Кстати - да! - недовольно упирает руки в бока Жанна. - Есть у него кому впрягаться и без тебя!

Может и есть, да только отец никого, кроме меня сейчас не послушает. У него там ядерный реактор набирает обороты, что Роман угрожал любимой дочери. Я по глазам вижу!

- Он меня не обидел. Как только понял, что ошибся, сказал позвонить тебе и что мы едем обратно. И все, клянусь, пап!

- Так что там со Шмелевым? - перебивает меня Жанна, с вызовом глядя в глаза отцу. - Сколько?

Это всё неприятно...

- Почему она здесь? - переводит на нее свирепый взгляд папа. - Я что - разрешил кого-то ещё пустить?!

Дежурный выводит возмущенную Жанну.

- Папочка... - свожу брови домиком. - Пусть уезжают.

С крайней степенью раздражения отец возвращается в кабинет.

- Короче так, борзый.

Я пытаюсь выглянуть из-за спины.

- Отсидишь пятнадцать суток. И, так и быть, - свободен. Но ещё раз увижу тебя рядом с Елизаветой... - с угрозой. - Уведите его!

Роман, не споря поднимается на ноги. Встречаемся снова глазами. Взгляд его расфокусируется, лицо расслабляется. И внезапно он начинает оседать.

Парни, подскакивая, ловят его и присаживают к стене.

Отец смотрит на них недовольно.

- Голову что ли отбили?..

Белая водолазка и рубашка - все в подсохшей крови.

- Хер с вами, ладно, - машет рукой отец. - Не оформляйте его. “Гордость” всё-таки… Пусть в больницу везут. И так башки нет, а тут последнее отбили.

Выдыхаю. Точно - привет, стокгольмский!

Повисая у отца на локте, шепчу ему в ухо:

- Ты самый справедливый и великодушный! И самый мой любимый папочка… Хочешь, я испеку тебе пирог?

Чувствую, как плечи его расслабляются.

- Морковный…

Всё. Историю можно забыть. Только теперь мой шарф пахнет чужим парфюмом… Так постирай его, Елизавета! И…забудь.

- И - переоденься, твою мать! - выдергивает меня в реал гневный шепот папы. - Весь отдел уже рассмотрел задницу твою в деталях. Месяц обсуждать будут!

Оу…

Отлежав в больничке пять дней, наконец-то выхожу на волю. Что могли травматологи починить - починили. Теперь надо идти сдаваться нашим спортивным реаниматорам - Аленке и Аише Артуровне. Чтобы привели в рабочее состояние.

Встречает меня на машине мама. Только вчера приехала из командировки. А батя вообще бухает...

Сажусь на переднее сиденье.

- Ну как ты? - смотрится в зеркало, подкрашивая губы.

- Ну посмотри - как я.

Опуская зеркало, переводит на меня взгляд.

Я - не очень... Под глазами цветут синяки. Губа зашита и заклеена. Ухо тоже зашито. Над бровью крупная ссадина. Шоркнулся об асфальт.

- Мда, - поджимает она губы.

На этом всё. Ей просто похуй!..

- Домой?

- Нет. Не хочу. В Спарту отвези.

- А что ты таким тоном со мной говоришь?

- Может быть, потому, что ты ко мне даже в больницу не пришла?

- Я работаю, Рома. И не могу бросать каждый раз работу, когда ты решаешь отхватить по лицу. Какой черт тебя дернул нарваться на ментов?!

- Ты не работать ездишь. Зачем врать?

- В любом случае, это тебя не касается. Я в твои личные дела не лезу, заметь!

- А иногда стоило бы.

- В четырнадцать ты вопил об обратном.

- Я был подростком...

- А сейчас ты уже взрослый! Дай мне жить своей жизнью.

Это всё выбивает почву из-под ног. Выбивает уже давно. Создавая ощущения падения на качелях вниз. Когда сводит живот. Ей на меня всё равно... Пока я был инструментом для управления отцом, я был нужен. Потом, когда это перестало работать, сдан с потрохами Бессо Давидовичу. И мой "спорт" хорошо оплачивался, чтобы я минимально заебывал их дома. И свободное мое время неплохо оплачивалось, чтобы я проводил его вне дома. Как-то так…

- Окей.

Выхожу из машины, хлопая дверью.

Ладно. Яшин, вон, вообще интернатовский. Мать и не помнит почти. И ничего... Выжил.

Опускает стекло.

- Рома, сядь обратно.

- Зачем? Опять мешать тебе жить своей жизнью? Я так дойду...

- Не надо делать из себя жертву. Мы дали тебе всё, что нужно и даже больше! Вот, возьми... - протягивает деньги через окно.

Молча забираю, не оборачиваясь ухожу, засовывая бабло в карман.

Можно поймать такси. Но хочется пройтись. Постельный режим задолбал.

В Спарте людно. Ощущение, что пришел домой. Можно в каком-нибудь спортзале упасть на маты и поспать. И даже будить никто не будет. Но я выспался на неделю вперед.

Иду сразу к Аише Артуровне. Она звонила, сказала, что ждёт.

Стучусь.

- Можно?

- Оо... Ромочка! Заходи, - встаёт она из-за стола, выходя мне навстречу.

Ловит ладонями за щеки, хмурясь разглядывает лицо.

- Бедолага… - вздыхает. - Болит?

- Я на обезболах.

Обводит пальцами лицо.

- Ах ты... Смещение есть, - морщится. - Садись-ка.

Усадив в кресло, исследует пальцами мою многострадальную голову. Потом делает правку и массаж. Бережно...

Меня практически отрубает от ее волшебных пальцев. И будь это другая женщина, мои ощущения уплыли наверняка куда в область эротизма.

Но Аиша - женщина Беса. Любимая. Я даже во сне не могу позволить себе такого кощунства - фантазировать о ней. Нет! Хоть она всего-то на десятку старше меня и очень красива, но... Бессо - батя. А она - мама. И никак иначе.

Тем более, о ком фантазировать мне есть. Лиза... Запала мне девочка.

И губы ее трепетные снятся, не отпуская! Я уже их сожрал сотню раз, не меньше. И горячо, и нежно, и ревниво, и встречая ее заново, и кончая с ней... Жаль не на яву.

- Аиша, как перед девушкой нормально извиниться и поблагодарить?

- Перед той самой?

Все в курсе моей выходки.

- Угу...

Вместо того, чтобы утопить, она меня вытащила. И я чувствую себя не только виноватым, но и в долгу

- Цветы. Подарок. Не дорогой, но приятный и особенный. Чтобы чувствовался душевный вклад в него. Без намеков на интимность.

- Что, например?

- Это же твой душевный вклад, Ромочка, - взъерошивает мои волосы. - Тебе и мучиться с выбором.

Эх... Халява не прокатила!

- Завтра опять править будем. Не бегать, не падать, двигаться плавно. Спать строго на спине, на ортопеде. Сладкое, соленое, копчёное - убираем. Бустеры не пить. Секс тоже отменяем, - многозначительно добавляет она.

- А секс-то чего?

- Нельзя поднимать давление.

- Мм...

- Гомеопатия, - вкладывает в руки пузырек. - Пять-шесть раз в сутки. Рассасывать. Это успокоительное.

Ныряет пальцами мне в карман, забирая сигареты.

- Шмелёв! - возмущённо.

Покаянно закрываю руками лицо.

Ну не могу я, блять, бросить! Не выходит...

- Ну ладно, всё. Отчитывать не буду. Ты сам все знаешь.

- Спасибо!

Долго брожу по торговым центрам и бутикам в поиске подарка. Жанне подарок выбирать проще... побрякушки, парфюм, гаджеты.

Здесь - другая история.

- А что это? - беру в руку тяжёлый шар.

- Шар предсказаний. Можно задать вопрос, потрясти его и в окошечке появится ответ.

Хм...

Мне подарить Лизе этот шар?

Трясу, смотрю в окошко: "без всяких сомнений".

Со смешком, закатываю глаза.

Окей. Давай ещё разок!

Лиза обо мне вспоминает?

В окошке: "да, конечно".

Мне стоит ее найти?

"Не торопись с этим".

Черт!

Хочу ее...

"Плохие шансы".

Цокаю, откладывая шар в сторону.

Я и сам знаю, что шансы не очень. Я и не планирую, наверное. Но извиниться надо.

- Можно мне этот шар.

Букет... букет... букет...

Туплю в цветочном бутике, разглядывая разные варианты. Веники эти из роз приелись уже...

- Эустома, гиперикум, декоративная зелень... Только собрала букет, показывает флорист.

Красиво… Эустома такая же трепетная как губы Лизы.

- То же самое, но в корзину и в два раза больше.

В корзину отправляю ещё шар и набор авторского шоколада ручной работы.

Телефона Лизы у меня нет, чтобы организовать доставку. Где ее искать - понятия не имею. Жанна ее уволила... Единственное, что я знаю - кабинет ее отца. Но туда без его разрешения не прорвешься. Решаю попробовать.

На входе дежурный естественно не пропускает, звонит Иштарову.

- Александр Михайлович, к Вам Шмелёв... - прикрывает трубку, поднимая на меня взгляд. - "Какой ещё Шмелёв?".

- Кхм... - теряюсь я. - Который Лизу... увёз.

- Аа! - понимающе поджимает губы мент и уже в трубку: - Да герой этот, который Лизу похитил.

Да, бля... Ну чо вы начинаете, то?

- "Чего тебе надо?" - видимо передает слова Иштарова.

Интонации прямо его!

- Отдать кое-что важное.

Передает.

- "На КП оставь, мне некогда, потом заберу."

Ну зашибись!

- Мне номер Лизы нужен, - ставлю корзину цветов на стол.

Дежурный скидывает вызов.

- Че-го тебе нужно?! - дёргает бровью.

- Номер Лизы Иштаровой.

Качая головой, закатывает глаза, словно я долбоёб и не понимаю, что несу.

- Да я просто извиниться хотел!

Осмотрев корзину, забирает ее, переставляя на подоконник.

- Иди домой, камикадзе. И мой тебе совет, на горизонте майора больше не всходи. Он и своих то за Елизавету Александровну прикопает... Один раз тебе повезло, второй раз вряд ли прокатит.

Ясно...

На улице уже темно. Жую бургер, запивая кофе. Домой ехать не хочется. Там опять будет сегодня треш...

Устало смотрю на звёздное небо.

В кармане вибрирует телефон. Жанна.

- Привет...

- Тебя амнистировали?

- Мхм...

- Тогда, я жду?

А папик и правда оказался - любовник матери.

- А я сегодня бесполезный...

- В смысле?

- Трахаться мне нельзя.

- Ой, да ладно! Я сама как лимон выжатый. Целый день кастинг с корягами этими...

Съёмки клипа у Жанны встали. Она уволила Лизу, а такие длинные гибкие ноги попробуй ещё найди! Да и внешнее сходство тоже...

- Так ты приедешь?

Да, похуй... Куда идти-то?

- Приеду.

- Белое вино и суши.

- Ок.

Жанна валяется в джакузи. Наливаю для нее бокал вина.

Снимаю толстовку, оставаясь в одних джинсах. Заношу ей в ванную, отдаю в руки.

- Иди ко мне? - проводит коготками по моему прессу.

И первая мысль, что приходит мне в голову - я ж только анализы сдал, выдохнул, что чистый и… И это, пиздец, беда, если именно такая мысль приходит в голову, когда твоя девушка тянет тебя к себе в ванну. И что теперь с этим делать?

- Ро-о-ом... - заигрывающе.

- Нельзя мне мочить, - съезжаю я. - Я с перевязки.

- А что там у тебя?

- Одежда задралась, об асфальт кожу сняло. Воспалилось.

- А потому что ты ревнивый придурок! - закатывает она глаза. - Что это вообще было?

Сложив руки на груди, подпираю плечом косяк.

- Ты дала повод.

- Ты придумал повод!

- Может быть, - не желая спорить, пожимаю плечами.

- Я же тебе сказала - приезжай. Ну сам посуди, потащила бы я тебя туда, где у меня гипотетически другой мужик?

- А может, ты дура, откуда я знаю?

Швыряет в меня мокрым вафельным полотенцем.

- Хамло!

Уворачиваюсь.

Рассматриваю ее кисть с длинными острыми ногтями. Хочется попросить, чтобы сняла и больше такие не делала. Но смысл? Править под себя Жанну больше не хочется. Я видел оригинал, под который заточена вся пластика и апгрейды Жанны. И ей все равно не стать Лизой. Хоть правь, хоть не правь...

Точить там надо ещё что-то другое, помимо лица.

Надо как-то мягко заканчивать эту историю с Жанной. 

- Завтра поедешь со мной?

- На съёмки? Неа...

- Почему?

- Перегорело...

Вообще эта тема больше не трогает. Вот нисколько!

Больше трогает вопрос, какого черта я здесь делаю? Ведь я не хочу находиться здесь. Да я вообще нигде не хочу находиться. Надо бы выйти из этой реальности хоть ненадолго.

Смотрю на часы. 

- Ладно, я спать, - закидываю в рот обезболивающее и несколько таблеток, которые дала Аиша. - Не буди, я под узбагоином.

- Реально, бесполезный, - капризно фыркает Жанна.

Неа, не цепляет.

Не цепляет больше ни-че-го. 

Делаю музыку потише, ложусь под одеяло, закрываю глаза.

Хотя нет... Кое-что цепляет: Лизе передали корзину? Ей понравилось? Она улыбалась?

И снится мне тоже Лиза. Горячее быстрое дыхание, сплетение тел... И мои приоткрытые губы, вжатые в упругую грудь... Запах ее теплый... Движение бёдер...

С мучительным стоном распахиваю глаза. На часах - пятый. От болезненной эрекции - шары в кучу. С шипением зажмуриваюсь.

Рядом равномерно сопит Жанна на своей подушке. Можно взять ее... Но я ещё не проснулся полностью, и если закрыть глаза - вернусь в сон. А там Лиза...

Расслабляясь, позволяю сну утопить меня снова. И это мучительное ощущение накатывающего кайфа и возбуждения держит меня на границе сна, смешивая сновидения с фантазиями. Они такие реалистичные, словно мне снова тринадцать, и порно во снах рвет башню!

Утром, сквозь сон, слышу из кухни телефонный разговор.

А может уже и не утро, шторы плотно задернуты, тело затекло... Да и Жанна без необходимости раньше одиннадцати не встанет.

- В смысле Геннадий вернул Иштарову? - недовольно.

Иш-та-ро-ва... - туплю я сонно.

Бля, Лиза же!

Подлетаю с кровати, с колотящимся сердцем.

- Не хочу я с ней работать... Мм... Ясно... Понятно... - раздраженно. - Да, я уже выхожу практически.

Возвращается в комнату. Под глазами гелевые лепестки, в руке термокружка. Подкаченные губы без макияжа словно поплыли и потеряли форму. Берет в губы не прикуренную сигарету. Не Лиза, да… 

- Ром, дверь захлопнешь...

- Стоять! Я с тобой.

С недоумением смотрит на меня.

- Ну ты ж приглашала? - впрыгиваю я в джинсы, гремя пряжкой ремня.

- Ну да... - растерянно.

Рассовываю по карманам свои вещи. 

- Пять минут...

Утром папа пьет кофе, крутя в руках какой-то темный шар.

Сонно потягиваюсь. Достаю из холодильника йогурт.

- Что это?

- Да сам не пойму, что за хрень.

- Дай... - забираю из рук.

Смотрю в плавающее окошечко с треугольником.

"Спросите ещё раз".

- Это же шар принятия решений. Вот смотри...

Показываю папе как работает.

- Папе стоит отпустить меня на Хэллоуин в универе?

Трясу. Шар отвечает: "Хорошая идея!"

Демонстрирую.

- Так! Ерунда какая-то... - фыркает он. - Дай сюда.

- А где ты его взял?

- Где надо, там и взял.

- Отдай мне, если тебе не нужен. Прикольная игрушка.

- Держи... - поджимает губы и хмурится, словно решая - сказать или нет.

- Что?.. - с подозрением прищуриваюсь я.

- Ничего. Собирайся. Отвезу тебя в центр. Ты же собиралась?

Да!

Брожу в центре по магазинам. Шарфы - это какое-то новое оружие поражения.

Ну, во-первых, тот, что составил мне компанию в тот злополучный день, все ещё пахнет парфюмом Романа. И постирать его - не поднимается рука. Нравится мне запах... Может отнести его парфюмеру, чтобы идентифицировать и купить такой парфюм? И что ты будешь делать с ним, милая? Он явно не унисекс. Радикально мужской! Им не воспользуешься. "Обновлять" шарф? Нет, это уже какой-то фетишизм... Поэтому шарф, как сомнительное и опасное, но прекрасное существо изолирован, но не убит.

И мне нужен новый.

И это уже во-вторых. Все свои деньги я спускаю на фирменный мятного цвета шарф-хомут. Крупной воздушной вязки. И лучше не вспоминать сколько он стоит. Я бы и не вспоминала, но в соседней витрине - нереальные мятные кроссы на каблуке со спортивной нагрудной сумочкой. Утеплённые. О-о-очень стильные! От цены дёргается глаз...

Вздыхая, разглядываю.

Ты шмотница, Елизавета.

Неправда... Я просто девочка. Могу я хотеть красивую вещь?

Хотеть - можешь.

- В единственном экземпляре, - ненавязчиво бросает продавец. - Тридцать восьмой размер.

Мой размер...

Страдальчески вздыхаю ещё раз.

А у папы голяк, мы только купили дом, перебравшись в него из квартиры. Он требует вливаний...

Но всё же решаюсь позвонить.

- Папочка, привет. Ты занят?

- Занят. Чертова коробка в тачке полетела, надо менять. Ищу...

- Оу...

Не видать мне этого единственного экземпляра, как своих ушей.

- А что?

- Нет, ничего. Просто позвонила.

- Забрать тебя не смогу. Возьми такси.

- Хорошо.

- Женское!

- Да-да...

С тоской смотрю на кроссовки.

Телефон вибрирует в руке.

- Да? - отвечаю я.

- Елизавета?

- Мхм...

- Это Геннадий Викторович.

Рассеянно брожу сознанием по всем областям откуда мне может звонить "Геннадий Викторович", не отводя глаз от кросс.

Деканат?... Папина работа?...

- Съёмки клипа, - лаконично подсказывает он.

- А! Здравствуйте.

- Лиза, я хочу чтобы ты вернулась в проект.

- Спасибо, но нет.

Этих денег даже на мою вожделенную "мяту" не хватит. Так смысл терпеть компанию Жанны?

Пусть попробуют поискать танцовщицу в моем стиле! Единственная команда уехала в Штаты, а приличные одиночки-самоучки все на фестивале в Москве. Так то!

- Я удвою сумму.

Ммм. Это у меня даже останется немного, да, если купить "мяту"?

- Утрою... - не дожидаясь ответа, решительно поправляет он.

А я, уже внутреннее согласившись, решаю ещё немного покапризничать.

- Только если Вы пообещаете выслушать кое-какие предложения по моей работе. Понимаю, что возможно не согласитесь, но выслушаете!

Они делают всё неправильно! Можно гораздо эффектнее.

- Договорились, - кратко, сухо, словно торопится.

- Когда мне подъехать?

- Два часа назад.

Скидывает вызов.

- Оу...

Я вернусь, ждать и никому не отдаваться! - стучу ноготком по витрине своей "мяте".

Заехав на такси домой, сгребаю в сумку пару сценических луков. И еду в Арену.