Пара для Высшего

Привычный мир рушился на глазах, сначала неизвестный вирус выкосил огромную часть человечества, а после государства погрязли в распрях, и каждый день все ждали самого худшего исхода. Войны, которая уничтожит все живое. Но пришли Они. Сошли с небес на гигантских космических кораблях и стали строить новый мир. Свой мир на Земле, которая раньше принадлежала людям. Животные в обличье людей и живущие по звериным законам.

Они приходят и берут то, что захотят. И никто не смеет им перечить.

Я отняла будущее у одного из них, и теперь он пришел за мной.

------------------------------------------------------------------

— Очнулась, — глубокий рычащий голос пробирает меня до самых костей.

Я моментально распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь оттого, что ослепительный белый свет больно ударяет в них. Сердце заходится совершенно неуправляемым бешеным ритмом, разгоняя адреналин по венам.

Я не дома. Почему? Что произошло? Где я?

Мысли мечутся в голове, которая буквально раскалывается на части. В ушах шумит, кажется, их совсем заложило, потому что я ничего не слышу, кроме своего рваного испуганного дыхания. Я словно вынырнула из кошмарного сна, но не до конца, все еще оставаясь в его крепких лапах, что сжимают грудную клетку ужасом.

Взгляд лихорадочно шарит по белым стенам. Нет, это точно не моя маленькая квартирка с выцветшими обоями и люстрой с треснутым плафоном. Здесь слишком светло и чисто.

Я не дома.

Я не дома.

Где? Где я?

Мысли все никак не хотят собираться в целостную картину. И я никак не могу ухватить хоть что-то, что может остановить беспорядочную лихорадку сознания.

Но тут мой испуганный взгляд цепляется за темное пятно в углу, и я пытаюсь сфокусироваться на нем.

Глаза, еще не до конца привыкшие к яркому свету, различают лишь высокую черную фигуру. Мужчина. Незнакомый.

Тут мои инстинкты на удивление срабатывают как нужно, несмотря на полную заторможенность, я дергаюсь назад, как испуганный зверек, стараясь очутиться как можно дальше от пугающего незнакомца. И это оказывается вовремя, хоть и бесполезно.

Потому что я даже не успеваю заметить, как черная тень с рычанием бросается в мою сторону и меня накрывает тяжесть чужого тела. Жесткие сильные пальцы смыкаются на моем горле, и я хриплю.

Ужас затапливает меня, но, повинуясь самому естественному инстинкту самосохранения, я борюсь за собственную жизнь. Выходит у меня это крайне паршиво. Соперник мне попался явно не по силам, и я совершенно безуспешно пытаюсь разжать пальцы этого маньяка. Колочу его куда получится, но никакого эффекта это не производит.

Конечно, что могут сделать удары слабой девчонки против этой сплошной горы мышц? Тогда я решаю пинаться в надежде причинить хоть какие-то неудобства.

Но в ответ на мои сопротивления мучитель перекидывает свою ногу и наваливается всем своим огромным телом на меня еще сильнее, прижимая к кровати. Ощущение такое, словно на меня обрушилась бетонная стена. Ужас и паника тут же сковывают все тело, а мозг словно вообще отключается. Я инстинктивно хватаюсь за руку незнакомца, пытаясь оторвать ее от своего горла, чтобы глотнуть спасительного воздуха.

Мысли мечутся. Хочется кричать, вопить, звать на помощь. Но все это невозможно. Только и сдаваться я не собираюсь. Поэтому изо всех своих сил продолжаю вырываться из лап чудовища, что на меня набросилось.

Сознание постепенно начинает ускользать. В ушах шумит, а перед глазами все плывет. Кроме двух черных глаз моего убийцы. И в тот момент, когда я уже думаю, что это конец, хватка на горле ослабевает. Всего на мгновение, которое позволяет мне сделать спасительный глоток воздуха.

— Дарр, сюда идут.

Я с хрипом жадно вздыхаю. Закашливаюсь, радуясь даже дерущей горло боли, но радость моя коротка. Мой убийца поворачивается к двери, но через секунду пылающие глаза снова прожигают меня, и хватка крепких пальцев ввозвращается на прежнее место.

— Остынь! Отпусти ее…

Я уже ничего не вижу, только краем сознания уловливаю другой мужской голос, а затем меня тянут вперед, вслед за сильными руками моего, к счастью, несостоявшегося убийцы. Но потом боль исчезает, легкие заполняет воздух.

Я жадно глотаю его, он обжигает глотку, словно раскаленный. В мозгу как красная лампочка мигает “сюда идут, сюда идут, меня спасут”.

Возможно, это глупая идея — попытаться закричать и позвать на помощь, пока твой убийца еще в шаге от тебя. Но об этом я подумала слишком поздно.

— Помо… — только и успеваю хрипло каркнуть я, прежде чем на мой рот ложится горячая ладонь.

Голову вдавливают в подушку, а лицо опаляет чужое дыхание.

— Заткнись, иначе… — незнакомец оскаливается, как зверь, и рычит.

Угрозу он не заканчивает, но это и не нужно, я все понимаю и без слов. Чувствую, что теперь мне никуда не скрыться от этого человека. Нет. Альфы. Хоть я и не могу почувствовать его запах, я точно понимаю, кто передо мной.

Я даже не представляю, что на такое можно ответить, поэтому лишь зажмуриваюсь, как ребенок, пытающийся прогнать монстра, и киваю. Лишь бы поскорее этот кошмар закончился, лишь бы чудовище исчезло.

Чудовище, которое словно вышло из моих кошмаров.

Двое мужчин в черном покидают палату, но я уверена: этот Альфа обязательно вернется и закончит начатое.

Убьет меня.

За дверью слышатся голоса, кто бы ни пришел ко мне на “помощь”, он явно не торопится заходить, а ведет беседу с чудовищем, что на меня набросилось. От осознания этого мне становится еще больше не по себе.

Дверь открывается, и я вздрагиваю, испуганная тем, что мой мучитель вернулся, но на этот раз это оказывается мужчина в белом халате.

— Постарайся разобраться с этим как можно скорее, — доносится из коридора пугающий голос.

Мужчина в белом халате кивает стоящему в проеме Альфе и заходит в палату.

Я понимаю одно: я совершенно точно не могу доверять никому тут, будь то врач или медсестра. Но, по крайней мере, сейчас я смогу узнать ответы на вопросы, что разрывают мне голову.

Кто был этот ужасный Альфа, что чуть меня не придушил? И за что?

Как я оказалась в больнице?

Что произошло?

И почему я ничего не помню?

— Как себя чувствуете, Дарья Сергеевна? Меня зовут Гайл, я ваш лечащий врач.

Только одно имя говорит о том, что он один из них. Альф. Чужаков, что пришли, точнее, что прилетели на нашу планету и… Сделали ее своей.

Я несколько раз прокашливаюсь, глотаю вязкую горькую слюну. Голос выходит хриплым и дрожащим, но и неудивительно после того, что произошло:

— Где я, сэр?

А ведь если осмотреться внимательно, палата на одного человека, просторная, светлая, с дорогой мебелью и приборами, явно не принадлежащими человеческим технологиям. Значит, это вряд ли обычная больница в бета-секторе. Каким образом меня занесло в Альфа-район, я даже представить не могу.

Врач хмурится, затем опускает взгляд на вырванные капельницы и качает головой. А я лишь виновато на него смотрю и слегка улыбаюсь.

— Случайно вышло, испугалась, когда очнулась.

— Ну, ничего, медсестра поставит снова. Дарья Сергеевна, вы в клинике “Рассвет”. Помните, как сюда попали?

Отличный вопрос. Действительно, как я сюда попала? Я пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что предшествовало моему нахождению здесь. Но вместо воспоминаний у меня одна сплошная пустота. Пустота, что при попытке ее потревожить, отзывается противной тупой болью. Что за черт?

— Нет, совсем. Помню, что вчера вечером встречалась с подругами в бета-секторе, а потом… ничего.

Да, вчера вечером мы праздновали Женькин день рождения. Я посидела немного, а потом стала собираться домой. Девчонки меня уговаривали остаться еще, но я сказала, что рано утром нужно на работу. Дорога по моему привычному маршруту внезапно была закрыта на ремонт, и мне пришлось ехать в объезд.

Что же со мной произошло вчера вечером? На меня напали? Ограбили? Изнасиловали?

Я испуганно пытаюсь сконцентрироваться на очагах боли в теле, но, поскольку болит абсолютно все, я ничего точно понять не могу.

Врач Альфа снова хмурится, что-то записывает в свой планшет, видимо, ставит отметку о моей потере памяти.

— Не волнуйтесь, скорее всего, это лишь кратковременная потеря памяти. Такое бывает при сильном ударе головой и после большого количества алкоголя. Вы попали в аварию, Дарья Сергеевна.

Значит, авария, уже хоть что-то проясняется.

Так, стоп. Какого алкоголя? Я вообще не пью, об этом знают все мои знакомые. И это не преувеличение, я не могу позволить себе даже глотка по праздникам, поскольку те лекарства, что я вынуждена принимать с детства, совершенно не совместимы с алкоголем. Даже конфетку с ромом съесть нельзя.

— Это какая-то ошибка, сэр… Гайл, — я с трудом выдавливаю из себя имя этого Альфы. — Мне категорически нельзя алкоголь, он не совместим с препаратом, который я принимаю. У меня нейрофибриллярные клубки из-за мутации тау-белка.

Я замечаю, как глаза Альфы округляются, а потом он хмурится, будто я сказала что-то глупое.

— И какой же препарат вы принимаете? — Альфа что-то снова отмечает в планшете.

— Веротаксацил.

Взгляд альфы резко взметает ко мне, оторвавшись от экрана.

— Как долго вы его принимаете? И в каких дозах?

Тут уже я вынуждена нахмуриться, потому что ни разу еще мой диагноз не вызывал такого интереса. В муниципальных бета-больницах порой даже не слышали о такой болезни и старались пропустить информацию мимо ушей. Впрочем, я была нечастым посетителем подобных учреждений, к счастью. Да и был у родителей знакомый врач, который меня с юности наблюдал. Даже после их смерти.

— С четырнадцати лет, по 500 мг. Сэр Гайл, понимаете, я не могла добровольно выпить алкоголь, не представляю, как так вышло. Я была с подругами в кафе, возможно, кто-то посторонний подмешал. Правда, не знаю с каким умыслом.

— Мне тоже интересно. Нужно будет сдать еще раз кровь на анализ.

— Конечно, думаете, из-за алкоголя мне угрожает опасность?

— Нет, в любом случае вы можете довериться моему опыту и профессионализму. Отдыхайте, я пришлю к вам медсестру.

Когда Альфа уже открывает дверь, чтобы выйти из палаты, я внезапно вспоминаю его слова и спрашиваю:

— Сэр Гайл. Вы сказали, я попала в аварию. Надеюсь, больше никто не пострадал?

Врач как-то странно смотрит на меня, и я напрягаюсь в ожидании ответа. Его молчание заставляет меня испугаться. Неужели я совершила что-то ужасное и совершенно этого не помню? Тогда бы мне точно хотелось знать всю правду.

— О других пострадавших мне ничего не известно.

Альфа выходит из палаты, и от облегчения я падаю обратно на подушку, даже несмотря на то, что неуверенный голос врача меня немного насторожил. Теперь можно хоть немного расслабиться, думать о чем-то плохом очень не хочется. Когда придет медсестра, нужно попросить у нее позвонить, нужно сообщить Женьке и деду, что я жива. От мысли, что я заставила своих близких переживать за меня, неприятно скручивает внутренности.

Никогда я не позволяла себе подобного — вот так пропадать без предупреждения. И если деду я сказала, что могу остаться ночевать у подруги, то Женька была в курсе, что я поехала домой. Страшно представить, что сейчас творится у меня дома.

Знаю я подругу, она уже, скорее всего, обзвонила все больницы и морги в нашем бета-секторе. Но вот только вряд ли она додумается звонить по Альфа-сектору. А я определенно оказалась именно в нем. Почему?

У меня ведь были документы, там указан мой статус. Почему меня привезли сюда?

Я снова пытаюсь воскресить в памяти события вечера, но ничего. Одна чернота и головная боль. А еще тошнота… Очень сильная.

Только я думаю, что хорошо бы доковылять до туалета от греха подальше, как дверь без стука снова открывается и в палату входит мужчина в полицейской форме.

Я не знаю, сколько проплакала, прежде чем в палату пришла медсестра, чтобы снова поставить мне капельницу. Я уже не вникаю во все то, что происходит вокруг.

К тому моменту у меня даже слез не остается. Я некоторое время просто смотрю в стену, а когда женщина в белом халате подходит, я молча вытягиваю руку и, закрыв глаза, отворачиваюсь.

Говорить совершенно не хочется, из меня будто все силы и эмоции выкачали. Голова гудит, и единственное, о чем я мечтаю, по возможности, как можно скорее уснуть.

И не проснуться.

После звонка Женьке, на протяжении которого я только и рыдала с завываниями в трубку, не в силах и вымолвить хоть что-то вменяемое, на меня напала апатия.

Все происходящее кажется кошмарным сном, который никак не заканчивается. Я ни о чем не могу думать, кроме того, что сказал полицейский.

Я — убийца.

Из-за меня погибла молодая беременная женщина. Да не просто женщина, а Омега Альфы Индарра. Именно того Альфы, что чуть меня не убил. Не то чтобы я была в курсе столичной жизни, но то, как полицейский произносил имя этого Альфы, дало мне понять, что я очень серьезно попала.

Но я ничего не помню. Совершенно. Абсолютно ничего. В голове вчерашний вечер, после того как я вышла из кафе, одно сплошное черное пятно. И чем больше я пытаюсь погрузиться в эту черноту, чтобы хоть что-то вспомнить, тем сильнее начинает болеть голова.

Что же произошло на самом деле?

Врач сказал, что воспоминания восстановятся, нужно только подождать. Но я сомневаюсь, что в этом есть хоть какой-то смысл. Какая разница, вспомню я что-то или нет. Это ничего не изменит, потому что я видела фотографии с места аварии. Такое точно невозможно подделать.

Две искореженные обгоревшие машины, в одной из которых я узнала свою. Я вглядывалась в снимки, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая смогла бы прояснить произошедшее. Но ничего, абсолютно.

Да, я водила машину всего несколько лет, но была очень аккуратной и осторожной, никогда не превышала скорость, у меня ни одного штрафа. Даже за неправильную парковку.

Не знаю, сколько я лежу, не шевелясь и изучая немигающим взглядом воспаленных глаз потолок. Полученная информация добила меня окончательно, выбила все мысли из головы, которая кружится с каждой минутой все сильнее, что абсолютно не помогает мне сосредоточиться и подумать.

Что делать дальше? Как жить? А можно ли вообще жить с таким грузом, как смерть двух людей, смерть ребенка, пусть еще не рожденного?

С трудом мне удается слезть с кровати и все же добраться до туалета, где из зеркала на меня смотрит какое-то чудовище. Или труп, восставший из могилы. Но это я. Бледная, лохматая, с синяками под глазами и шишкой на лбу. Основательно я приложилась. Собственно, отсюда, скорее всего, и потеря памяти.

Снова опираясь на стену, я направляюсь к двери, чтобы позвать медсестру и спросить, не приехала ли ко мне еще подруга с вещами, которые я попросила ее привезти. Да черт с ними, с вещами. Мне жизненно необходимо как можно скорее оказаться в ее объятиях, успокоиться ее рассудительностью, спрятаться в ее уверенности.

Я кое-как дохожу до двери и выглядываю наружу. Точнее, пытаюсь это сделать, потому что, как только я открываю дверь, путь к свободе мне преграждает высоченная мужская фигура. Огромный такой верзила, еле помещающийся в дверной проем.

— Выходить нельзя, — обрушивается на меня рычание сверху, и я, как испуганная мышка, прячусь в своем убежище, хлопнув дверью. Стою немного, пытаясь унять головокружение от резких движений и восстанавливая дыхание. А затем бреду к окну — очень хочется подышать свежим воздухом, почувствовать хоть каплю свободы.

Я дергаю на себя створку и жадно вдыхаю морозный городской воздух. На улице вечереет, кое-где даже уже зажглись фонари, но Москва все еще шумит и гудит, как улей. Шум машин хорошо слышен, значит, где-то поблизости оживленная дорога. Про клинику «Рассвет» я никогда не слышала, да и мне явно никогда не хватило бы денег в нее попасть, впрочем, и незачем. Не тот статус, чтобы бывать в подобном месте.

Да и в столице я была всего несколько раз, по работе. Я выросла на рассказах об ужасных монстрах, что пришли с небес и захватили нашу планету. Сама я родилась через много лет после того, как это произошло. Детские впечатления, полученные от рассказов бабушки и мамы, сделали свое дело. Я патологически старалась избегать всего, что могло бы приблизить меня к Альфам. Они пугали меня, вызывая нервозность и острое желание бежать как можно дальше. Никто из моих знакомых подобной реакцией не отличался.

Многие из них работают в столице и ничуть не боятся бывать в Альфа-секторе. Я же отсиживалась в своем микро-бета-секторе, в котором, собственно, и родилась. Где родился, там и пригодился, всегда говорила мне мама.

Мои родители были бетами, примерными гражданами и исполнительными работниками. Возможно, чересчур обычными и скромными даже по меркам бет.

Пугающий холодок пробегает по позвоночнику. Я делаю последний вдох полной грудью и, передернув плечами, словно сбрасывая что-то, закрываю окно.

Дверь захлопывается, и я резко оборачиваюсь. На какую-то долю секунды я радуюсь, что это Женька, но, увидев того самого Альфу, ощущаю, как по всему телу пробегает дрожь. Нельзя давать ему понять, что он меня запугал, нельзя показывать свою слабость. С такими, как он, как с дикими животными, покажешь страх — и ты пропал. Почему как? Он и есть самое настоящее животное, только в человеческом обличии.

— Не приближайтесь ко мне, иначе я закричу! — уверенно и изо всех сил спокойно говорю я, стараясь унять дурноту, подкатывающую к горлу.

Страшно безумно, но ни за что я не должна показать этого Альфе.

Пусть не думает, что я как в прошлый раз промолчу, если он что-то попытается вытворить. Тогда ему удалось застать меня врасплох, сейчас же я ему этого не позволю. Пусть Альфы и правят новым миром, у людей еще остались права и свободы.

— И ты думаешь, что это тебе чем-то поможет… омежка? — голос все тот же, рычащий, раздирающий плоть.

Внутри меня все так дрожит от страха, когда я его слышу, что не сразу понимаю, о чем этот Альфа говорит.

О, у него явно какие-то проблемы, раз он принял меня за Омегу. Может, думает, что, стоит ему использовать свой властный голос Альфы, я тут же свалюсь к его ногам?

— Чем черт не шутит, — дерзить не лучший выход, но в моменты опасности я вообще очень плохо соображаю и часто не отдаю себе полного отчета в том, что творю. Как сейчас. Я напускаю на себя видимость смелости, но…

Внутри я дрожу так сильно, что с трудом получается сдержаться и не трястись. Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки. И молюсь, чтобы ноги не подвели и не подкосились.

— Дело твое, но кричать я тебе все же не советую, иначе будет хуже. Ты же не хочешь, чтобы с твоей подругой что-то случилось?

Что? Подругой? Нет, нет, нет! Ублюдок! Я тут же проклинаю себя за звонок Женьке. Ну зачем я попросила ее приехать именно сегодня? Ведь как чувствовала, что опасно втягивать подругу в свои дела.

— Ах ты, ты… выродок! Только попробуй ее хоть пальцем тронуть!

Я оглядываюсь по сторонам, но ничего подходящего, что можно бы швырнуть в этого проклятого альфу, не обнаруживаю.

Не знаю, откуда у меня столько внутренних сил берется и смелости. Я, рыкнув и шагнув к кровати, хватаюсь за хромированную стойку капельницы. Она, конечно, тяжеловата для броска, но ей вполне можно огреть этого козла по голове, если он осмелится приблизиться.

— Я не очень люблю рыжих, но мои парни не откажутся. Опусти капельницу, Дар-р-рья.

Рычание пробирает меня до костей.

И я опомниться не успеваю и уж тем более применить свое оружие, как уже знакомые сильные пальцы стискивают мой подбородок и заставляют поднять голову. Стойка выскальзывает из моей внезапно ослабевшей руки и с грохотом падает на пол.

— Будешь паинькой, отпущу твою подружку на все четыре стороны. Поняла… омежка?

Чего уж тут не понять, когда огромный Альфа недавно пытался тебя придушить, а сейчас, скорее всего, закончит задуманное. Учишься соображать быстро. Напускная смелость лопается, как мыльный пузырь. Глаза предательски щиплет, и я послушно киваю.

— Хорошая омежка, а теперь слушай меня, — голос Альфы становится пугающе ласков.

— Я сделаю все, что угодно, только отпустите Женю. Она ни в чем не виновата и ничего не знает. Правда.

Когда уровень адреналина в крови становится слишком высоким, я, как назло, не могу держать язык за зубами. Слова сами по себе начинают выскакивать из моего рта с молниеносной скоростью.

— Быть паинькой — это значит молчать и слушать, что я тебе говорю.

Альфа дергает меня за подбородок, и его пальцы больно впиваются мне в щеки. Шумно вдыхает воздух, отчего я замираю по стойке смирно.

Беты не пахнут. Сейчас он убедится в том, что ошибся. Но в следующее мгновение происходит то, чего я совершенно не ожидаю.

Я чувствую, как пальцы Альфы еще сильнее сжимают мои щеки, из его груди снова слышится рычание. Утробное, пугающее, заставляющее меня съежиться в попытке исчезнуть. Страшно так, словами не передать. Я никогда в жизни не испытывала такого ужаса.

Альфа наклоняется к моему лицу так близко, что я чувствую тепло его кожи, его дыхание. Глубокие шумные вдохи дорожкой щекочут от моего виска по волосам и спускаются к шее, где отчаянно и дико, словно пойманная в клетку птица, бьется мой пульс.

Рваный жадный вдох посылает по моему телу горячую волну. Я боюсь дышать.

Я чувствую опасность, хочется оттолкнуть альфу, но я не могу пошевелиться. Меня словно парализует.

А он продолжает меня нюхать, заставляя дрожать в его руках. Все мысли просто вылетают из головы, я мелко трясусь, пока чужое дыхание щекочет кожу. Сердце колотится о ребра так, что я боюсь, что у меня вот-вот может случиться инфаркт. Это тянется бесконечно долго, так долго, что мне кажется, что я умерла.

Но резкий толчок приводит меня в себя. Альфа отталкивает меня от себя. Не удержав равновесие, я неуклюже пячусь и падаю на кровать. Мужчина делает шаг назад. На секунду его лицо кривится так, словно ему больно или противно, и он отфыркивается в сторону.

— Ты знаешь, кто я?

Мне очень хочется ответить, что он проклятый выродок, который запугивает людей и берет их близких в заложники с целью шантажа. Но я изо всех сил молчу, как он мне и приказал. Черт возьми, всего некоторое время назад я клялась, что ни за что не буду делать то, что он приказывает. А теперь поглядите на меня, молчу, как послушная рыбка.

— Я Высший. Меня зовут Индарр. И отныне твоя жизнь принадлежит мне. Ты моя… Омега.

Не знаю, что меня больше пугает и шокирует. То, что он так уверенно назвал меня Омегой, или то, что я теперь якобы принадлежу ему.

Индарр отходит к окну и распахивает его настежь, впуская в палату морозный воздух. По моему телу тут же пробегают мурашки, то ли от холода, то ли от близости этого Альфы.

— Ты отняла жизнь, ею и заплатишь.

Тон его такой равнодушный и холодный, что меня будто тисками сдавливает. В голове гудит, а здравый смысл отказывается иметь со мной дело, поэтому слезы, которые я так старалась сдерживать, льются из глаз. Это какой-то сплошной кошмар, ну не может этого быть на самом деле.

Пусть это окажется чьей-то идиотской, очень глупой и злой шуткой. И пусть все закончится, я больше не могу. Не выдерживаю.

Меня бросает то в жар, то в холод, я с ужасом смотрю на мужчину перед собой.

— Не убивайте меня, пожалуйста. Я все… все сделаю, — отчаянный всхлип вырывается из груди. — Пожалуйста…

— Не собираюсь я тебя убивать, — Индарр вновь приближается ко мне, а я настолько напугана, что, вместо того чтобы отползти, оказаться как можно дальше, замираю с ужасом, глядя на Альфу. — Ты лишила меня потомства…

Каждое его слово словно гвоздем впивается мне в голову, а я боюсь даже дышать, смотрю во все глаза на него, сжимаясь от страха.

Альфа нависает надо мной. Под тяжестью его взгляда, под его обжигающей и подавляющей аурой мои руки ослабевают, и я заваливаюсь на спину. Меня тут же снова накрывает жаром чужого тела. Огромного, горячего и словно отлитого из железа. Коленом Альфа раздвигает мои ноги и опирается на кровать между ними.

Я пугаюсь собственной реакции на провокационность ситуации. Жар от моих щек опускается вниз живота, словно хочет вырваться наружу. Я пытаюсь сжать бедра, но нога высшего мне не позволяет этого сделать.

— Хотела меня обмануть, омежка, спрятаться, но не вышло, — слова, смешанные с рычанием, щекочут кожу, и я в ужасе понимаю, что мое тело очень странно реагирует на эту смесь.

Да и я сама необъяснимо и пугающе реагирую на этого Альфу, что навалился на меня. На его тяжесть, тепло, на его запах, который я невольно рвано вдыхаю. Пряный, горячий, плавящий мои мысли.

Что происходит? Тело против моей воли начинает пылать, а желание бороться — угасать. Я пытаюсь воскресить в памяти еще недавний ужас, что затапливал меня, но теперь он кажется чем-то далеким. Непонятным. Чем больше я вдыхаю запах этого альфы, тем… Спокойнее мне становится. И это абсолютно точно противоречит всему.

Тому, что его крепкие пальцы все еще до боли впиваются в мою кожу, а сам он крепко фиксирует меня своим телом, лишая возможности пошевелиться.

И тому, что еще недавно он чуть было не придушил меня.

— Будешь моей, Омега. Станешь сосудом для моего потомства.

Не думаю, что я в полной мере могу понять и осознать то, что он сказал, под действием его буквально наркотических касаний. По крайней мере, не сейчас. Когда меня прожигает взгляд злых карих озер с россыпью золотых искр у зрачка. Поначалу они казались мне черными, сейчас же я могу как следует их рассмотреть. Они цвета горького шоколада.

Взгляд мой непроизвольно соскальзывает на длинный нос Альфы, немного искривленный направо, видимо, сломанный не раз, что подтверждают небольшие, уже почти незаметные шрамы. Затем мой изучающий взгляд проходит по линии скул, щекам с легкой щетиной и останавливается на губах.

А ведь эти губы, наверное, могут не только запугивать и угрожать, но и дарить ласку.

Эта мысль разрывается в моей голове подобно петарде, испугав и оглушив на мгновение. Взгляд испуганной птицей возвращается к внимательным шоколадным глазам Альфы.

Что это такое сейчас было, Даша? Этот монстр угрожает тебе и твоим близким! А ты рассматриваешь его, будто любуешься.

Я пытаюсь оправдаться перед самой собой, что не виновата, это все гудящая голова, спутанные мысли... и этот Альфа. Это совершенно точно его проклятые Альфа-способности. Он подавляет мой разум. Подчиняет меня. Он слишком близко. Вот и вышло невольно, честно. Как-то само собой.

Было бы чем любоваться!

Приди в себя, Даша! Что ты творишь?

Но я никак не могу. Голова словно чужая, как и тело, которое пылает и настолько наэлектризовано от такого близкого контакта с Альфой, что, кажется, вот-вот появятся искры.

Меня пугает собственная реакция. Никогда такого не было.

Здравым смыслом я понимаю, что нужно оттолкнуть Индарра. Выбраться из-под него. И бежать, бежать как можно дальше. Но ничего не могу сделать. Жадно дышу, пытаясь насытиться запахом Альфы.

Что происходит? Почему я веду себя рядом с этим Альфой как Омега?

Я же бета! У меня не может быть такой реакции на его феромоны.

Но мое тело явно другого мнения на этот счет.

Смерть Софьи больше, чем удар под дых, это подобно выстрелу в сердце. Осознание того, что он лишился будущего, мгновенно сорвало контроль. Индарр помнил, как обратился и крушил квартиру, пока вокруг не осталось ни одного целого предмета, и даже после этого какое-то время просто рычал, как раненый зверь.

Злость разрывала и туманила мысли.

Как?! Кто посмел?!

Нужна была холодная голова и он с трудом взял себя в руки, стал обзванивать людей, выяснять подробности. До последнего он думал, что это было убийство, заказное, направленное на то, чтобы сделать его слабым, дезориентировать, отвлечь.

Лишить его возможности обзавестись потомством.

Омеги слишком редкий дар в этом мире для его народа, чтобы размениваться ими. Человеческие женщины, способные зачать и выносить потомство Альф.

Заполучить себе Омегу — настоящая удача.

И вмиг он потерял всякую надежду.

Просто потому, что какая-то молодая бета напилась и села в таком состоянии за руль. Он голыми руками готов был ее придушить, разорвать на куски и даже тогда бы не успокоился. Остынув, Индарр понял, что для того, кто лишил его самого дорогого и важного, просто умереть — слишком легкое избавление. Он превратит жизнь этой беты в ад. Ему просто хотелось выместить на ком-то свой гнев.

Высший не любит, когда его планы рушатся.

Первая встреча с убийцей его Омеги прошла неплохо, по крайней мере, он ее не придушил, смог сдержаться, что уже было отлично. Но это было трудно, пока он стоял и наблюдал, как мерно поднимается ее грудная клетка от дыхания, в то время как всего час назад он смотрел на нечто отдаленно напоминающее тело Софьи. Практически бесформенный кусок обгорелого мяса. Лишь тонкий ободок обручального кольца из «витрила» позволил ему узнать невесту.

А причина гибели его будущего мирно спала всего в нескольких метрах. Молоденькая, миловидная, тонкая, как тростинка. И убийца. Воняла она отвратительно, алкоголем, лекарствами и еще чем-то, невыносимо отталкивающим, от чего буквально выворачивало наизнанку. И так было легче разжигать в себе злость и неистовость, безжалостность.

Дыхание девушки стало учащенным — очнулась, и это отчего-то вызвало гнев в Альфе. Соня там, в морге, и больше никогда не сделает ни вдоха, а эта — жива, цела и по закону максимум лишится свободы на несколько лет.

Будь она Омегой, могла бы сгодиться в качестве самки, производительницы потомства. Но она была всего лишь обычной бетой, ни на что не годной. Разве что на роль временной личной игрушки или же развлечения для его ребят.

После того как Индарр покинул палату и немного остыл, он не хотел больше когда-либо сталкиваться с этой бетой. Она была бесполезна. И, выпустив пар, он не собирался больше тратить на нее свое время. У него и без нее была куча проблем, которые требовали его внимания.

Но после того, как выяснилось, что девчонка была никакой не бетой, а самой настоящей Омегой, только с каким-то токсическим веществом в крови, который подавлял все ее гормоны, просто так Альфа оставить ее не мог. У него вновь появился шанс.

Второй раз он ехал в клинику с твердым намерением забрать девчонку к себе, несмотря ни на что. Она станет всего лишь орудием для достижения его цели.

Когда он без стука открыл дверь в палату и увидел девчонку у открытого окна, сердце на мгновение замерло, но потом по телу разлилась злость. Неужели она решила покончить с собой, так легко отделаться?

Вообще Индарру были не свойственны такие открытые проявления эмоций, но эта омежка одним своим видом била по всем его инстинктам. А ее запах сейчас уже не был таким отталкивающим, наоборот.

Высшему хотелось мотнуть головой, сбросить морок, который на него накинул аромат этой Омеги.

Гайл сказал, что девчонка принимала какой-то запрещенный препарат с черного рынка от выдуманной болезни. Наверняка сама даже не была в курсе того, кем на самом деле являлась. Прожила всю жизнь бетой и, скорее всего, никогда бы не узнала правды.

Оторваться от этой Омеги было почти невозможно. Буквально за несколько вдохов ее аромат проник внутрь, отравил кровь и спутал мысли. Хотелось попробовать ее на вкус, ощутить бьющийся пульс губами, провести носом по брачной железе, а потом запустить в нее зубы.

Оставить метку. Присвоить. Сделать своей.

Альфа зарычал и рывком слез с Омеги. Отшатнулся назад, ближе к окну, свежему воздуху и начал жадно наполнять им легкие. Лишь бы разбавить запах Омеги, избавиться от наваждения.

Гайл сказал, что первое время после отмены препарата запах Омеги будет гипертрофированно привлекательным. Взбесившиеся гормоны устроят вакханалию, сбивая с толку. Но позже все должно прийти в норму.

Индарр не реагировал так ни на одну Омегу, даже на Софью.

— Одевайся, поедешь со мной, — рычит Индарр и слезает с Омеги.

От страха та даже полной грудью вздохнуть не может, продолжает лежать, не шевелясь, охваченная дрожью.

— Вставай, — более угрожающе повторяет Альфа.

Теперь это явно не просто просьба, ледяной тон определенно дает понять, что это приказ, который беспрекословно должен быть выполнен.

Девчонка садится как болванчик, абсолютно не отдавая отчета в собственных действиях. Словно марионетка, которую потянули за ниточки. Неуклюже слезает с больничной койки и сжимается, устремив взгляд в пол.

— Чего стоишь? Я сказал — одевайся, — Альфа начинает по-настоящему злиться, и он не может понять, почему все происходящее его настолько выбешивает.

Вздрогнув от его раздраженного тона, омежка затравленно и растерянно смотрит по сторонам, словно что-то пытаясь отыскать.

Она все еще слишком близко, чтобы он перестал чувствовать ее аромат. Такой яркий, сладкий, пьянящий, что рот невольно наполняется слюной, а зубы чешутся попробовать гладкую кожу на вкус. Он делает еще один шаг назад, но и это не помогает.

Никогда такого он не испытывал ни к одной женщине.

Правда, женщиной стоящую перед ним девчонку назвать трудно. Тонкая, невысокая, с лохматыми темными локонами и огромными испуганными глазами, она похожа на куклу.

Стоит перед ним, нервно комкая подол больничной робы. Высший сжимает зубы так, что они скрипят, грозясь раскрошиться. Он слишком отчетливо видит силуэт сжатых бедер Омеги сквозь просвечивающуюся ткань, и это разрывает его к чертям на куски. Альфа с трудом не ведет взглядом вверх, к темному треугольнику, а опускает его вниз. Голые тонкие маленькие ступни и поджатые розовые пальчики вызывают в нем настоящую эмоциональную бурю.

Индарру требуется вся его выдержка, чтобы подавить в себе желание подхватить Омегу на руки, усадить обратно на больничную койку и спрятать эти замерзшие ножки в своих ладонях. Отогреть каждый пальчик своим горячим дыханием.

Альфа дергает головой в сторону, сбрасывая наваждение.

— Дим, — резко и раздраженно бросает в сторону двери Альфа, а девчонка вздрагивает, словно он выстрелил рядом с ней.

Возможно, он переборщил с запугиванием и теперь ему придется долго искать расположения. Кто бы мог подумать, что такой, как он, когда-то будет искать подход к Омеге?

У него никогда не было проблем с женщинами. Обычно они легко реагировали на его феромоны, даже беты, да и аура обеспеченного симпатичного мужчины играла немалую роль. Найти себе любовницу для забав для него не составляло труда. Попадались ему и прекрасные женщины, с которыми можно было построить серьезные отношения, но потомство Альфы могут получить только от Омег.

Зачем Альфе самка, которая никогда не подарит ему ребенка?

Дверь в палату открывается, и легкий больничный сквозняк разбавляет такой будоражащий инстинкты Альфы запах Омеги.

— Найди ей какую-нибудь одежду потеплее и обувь, мы уезжаем.

Индарру даже не нужно смотреть на девчонку, чтобы почувствовать ее реакцию на его слова. Она резко и испуганно вздыхает, сердце начинает биться еще сильнее. Она пятится к стене, обхватив себя руками.

— Дарр, могу предложить только это.

Альфа берет в руки предложенную толстовку и резиновые тапочки кислотно-салатового цвета, которые, судя по размеру, будут девчонке сильно велики.

— Надевай, — Альфа протягивает тапки девчонке, которая смотрит на них со смесью страха и недоверия. Он ведет носом и отбрасывает толстовку на койку.

Чужой мужской запах он не сможет выдержать на этой человечке. Отныне она принадлежит ему и только его запах будет носить.

Омега медлит, смотрит на протянутую обувь, как на гранату без чеки, ожидая, что та рванет в любую секунду. Но взорваться готов Индарр, чем больше он смотрит на дрожащую девушку, чем громче и быстрее бьется ее сердце, тем больше злости в нем закипает.

Теперь ему не хочется, чтобы она его боялась. Слишком кислый и неприятный запах страха.

Ее страх будит в нем что-то темное и пугающее.

— Одевайся, — сдерживаясь, спокойно, насколько возможно, говорит Высший, но выходит еще более угрожающе. Он снимает свой пиджак и, шагнув к Омеге, накидывает его ей на плечи. Девушка моментально сжимается, становится еще меньше рядом с ним.

Альфа слышит, как стучат ее зубы, видит, как потряхивает ее тело. И злится еще сильнее, захваченный какими-то новыми и незнакомыми эмоциями. Твоей Омеге страшно, ты должен ее защищать.

А затем внезапно все прекращается, девушка шумно вздыхает и сбрасывает пиджак со своих плеч.

Не знаю откуда, но внезапно во мне просыпается смелость. Возможно, моя привычка делать многое наперекор тому, что мне велят, сыграла мне на руку. Всего на мгновение я сжимаю полы чужого пиджака, стараясь не дышать слишком глубоко. Запах, что окутал меня, чересчур сильно путает мысли. Я передергиваю плечами и сбрасываю пиджак, избавляясь от сбивающего с толку аромата.

Может, это какой-то наркотик? И на меня пытаются воздействовать, чтобы добиться своего? Потому что по-другому я никак не могу объяснить то, что со мной творится рядом с этим мужчиной.

Меня бросает то в жар, то в холод. Тело мелко дрожит, и эта дрожь рождается из глубины. Я буквально заставляю себя держаться подальше, борясь с необъяснимым желанием снова оказаться в пугающей близости, окунуться в такой притягательный запах, снова почувствовать силу рук, что теперь сжаты в кулаки.

Сжав зубы, я хмурюсь и поднимаю взгляд на стоящего передо мной Альфу. И вновь дрожу. Просто невозможно справиться с собой, когда над тобой возвышается огромная фигура с таким размахом плеч, в который влезет две тебя.

Как же он меня не убил? Кулак практически с мою голову. Ему же пальцем двинуть всего пришлось бы, чтобы переломить мне шею. А я жива. Стою перед ним и всеми силами пытаюсь выдержать взгляд его черных глаз.

— Ну, и что это за выходка? — голос его не угрожающий, внезапно он кажется насмешливым, и это придает мне еще больше смелости.

— Никуда я с вами не поеду, — сжимаюсь, словно ожидая удара.

И слышу скрежет зубов от сдерживаемого раздражения, видимо, я неправильно восприняла его насмешливость. Или он просто не слишком любит, когда ему перечат.

— А тебя никто не спрашивает. Собирайся.

Где-то в глубине зарождается что-то странное и пугающее, разумом я понимаю, что совершенно не стоит злить Высшего. Если он лично не сотрет меня в порошок, то у него есть другие средства испортить мне жизнь. Внутри свербит пугающее азартное нечто.

— Иначе что? Убьете меня? Вам же этого хочется, да? — слова вылетают сами собой, будто моими голосовыми связками управляет кто-то иной. –— Я помню ваш взгляд вчера, вам очень хотелось меня убить, свернуть мне шею, растерзать меня. Так сделайте это!

От резкого выпада вперед и рыка я отшатываюсь назад и, больно ударившись о тумбочку, падаю на пол. Грохот стоит знатный, дверь в палату слегка приоткрывается, но тут же закрывается, когда раздается очередное рычание.

Я еще пару секунд смотрю с надеждой на дверь, но, видимо, это глупо. Даже если бы кто-то вдруг захотел мне помочь, он просто бы не прошел охрану.

— Что вам от меня нужно? Я вас не знаю, — я зло, но все же затравленно смотрю на мужчину, который лишь на шаг приблизился ко мне, сдвинув брови.

— У нас еще будет время поближе познакомиться, вставай или я подниму тебя силой.

О, я уверена, что это не пустые угрозы. Такой человек, как он, явно не разбрасывается пустыми словами, сказал — сделал. Очередного приступа насилия мне не хочется, да и весь запал прошел. Зачем вообще было его злить, я даже сама себе не могу сейчас объяснить.

Кое-как поднявшись, опираясь на койку, я выпрямляюсь. Хотя все ломит так, что очень хочется лечь обратно на пол и помереть. Тяжело опустившись на мягкий матрас, я потираю спину.

— Ты поедешь со мной.

— С чего бы вдруг я должна куда-то с вами ехать?

Нет, действительно. Он вроде бы сказал, что убивать меня не собирается. Тогда зачем мне куда-то с ним ехать?

— Ты, видимо, не понимаешь в какой ситуации оказалась, девочка.

— Если вы о погибшей жен… — начинаю я, но быстро затыкаюсь от очередного рычания. — Я не виновата. Ничего не помню, но уверена, что не могла этого совершить. Скорее всего, меня подставили.

Я очень на это надеюсь. Ведь окончательно еще ничего не ясно, полицейский сказал, что они выясняют подробности. И я не собираюсь терять надежду, что все окажется ужасной ошибкой. Но кому нужно было меня подставлять, да еще и выставлять убийцей, я даже представить не могу.

У меня нет врагов, даже злопыхателей каких-нибудь. Я ничье место не подсиживала и чужих мужчин не уводила. Жила себе тихо-мирно, не высовывалась и не выделялась.

Мой голос звучит жалко и неубедительно. Но ничего другого я сказать не могу. У меня нет никаких доказательств собственной невиновности.

— Вы, люди, порой бываете настолько отвратительными созданиями. Даже за собственные поступки не хотите нести ответственность.

— Я же говорю вам, я не виновата… Не понимаю, как это случилось, но…

— Замолчи, пока я действительно тебя не убил.

Я вздрагиваю и, конечно же, замолкаю. Повторять одно и то же, как заведенная, я не собираюсь, да и это бессмысленно. Сколько бы раз я не сказала, что не виновата, это ничего не изменит.

— Убивать вы меня, как я поняла, не собираетесь. Что вам от меня нужно? Ко мне уже приходил полицейский. Я знаю, что меня ждет.

— Не-е-ет, ты даже не представляешь, что тебя ждет.

Больше всего во всем произошедшем я боюсь того, что дед узнает. Нет, конечно, я боюсь, что все это не просто кошмар, а самая настоящая действительность. Но… Если все правда, то мне бы очень хотелось, чтобы дед ничего не узнал. И если есть хоть один способ скрыть это от него, я обязательно им воспользуюсь.

Мысль о том, что он уже в курсе и сейчас где-то там, где меня нет, ему плохо, просто разрывает мне сердце.

Снова подкатывает тошнота, я прикладываю руку к груди, чтобы хоть немного ее успокоить. Альфа продолжает стоять надо мной, и я чувствую его обжигающий взгляд. Он меня пугает, но еще больше меня пугают собственные ощущения.

— Вставай, мы уезжаем.

— Никуда я не поеду, у вас что, со слухом проблемы?

Несмотря на достаточно накаленную обстановку и ситуацию в целом, которая явно не в мою пользу, этот Альфа начинает меня злить.

— Я знаю свои права. И никакой самосуд устраивать я вам не позволю.

— Самосуд, — Высший усмехается и двигается на меня.

— А попробуете увести силой, — выставляю руку в предупреждающем жесте. — Я буду сопротивляться и кричать, так и знайте!

Не думаю, что это ему как-то помешает.

Не помешает. Абсолютно.

Потому что молниеносным движением Альфа подхватывает меня и забрасывает себе на плечо, больно бухнув меня животом. Воздух вылетает из легких.

— Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права!

Кричу и колочу этого монстра кулаками по спине. На что получаю ощутимый шлепок по заднице, что огненными искрами пробегает по коже.

Я ахаю, замираю на мгновение, пытаясь справиться с совершенно неуместной реакцией собственного тела. И когда мне удается совладать с табуном мурашек, я вновь продолжаю борьбу.

— Ты! Чудовище! Поганый монстр! Немедленно! Отпусти меня!

Чеканю и долблю Альфу по спине, болтаю ногами не глядя, целясь в самые уязвимые места.

Одна огромная лапища стискивает мои ноги, а другая — снова прижигает мою задницу, а потом по-хозяйски на ней устраивается, прожигая словно насквозь.

Во мне взрывается такое возмущение, что я даже задыхаюсь от него, не в силах ничего сказать. Но быстро прихожу в себя.

— Не смей меня трогать! Урод! Пусти! Люди-и-и! Помогите!

Очередной удар по заднице уже не может меня урезонить, и я ору во все горло, привлекая внимание всех вокруг. На тот шум, что я создала, выглядывают пациенты из палат, а еще практически бегом к нам направляется сэр Гайл.

— Дарр, ты что творишь?

— Скажите! Скажите ему! Чтобы немедленно… отпустил меня! — еле проговариваю я, теряя дыхание, после того как Альфа меня подкинул и снова водрузил на свое плечо, располагая поудобнее. Для себя.

— Забираю то, что мне принадлежит. И лучше тебе мне не мешать.

— Неужели нельзя было как-то… поцивилизованнее?

— Да он монстр! Чудовище! Пусти меня, кому сказала?!

Не знаю как, но мне все же удается дернуть ногой и врезать этому ублюдку. Судя по тому, как он рычит и шипит, попала я в яблочко. Но, оказавшись грубо и бесцеремонно сброшенной на стоящий рядом диван и больно саданувшись головой об стену, я не слишком-то рада, что оказалась на свободе такой ценой.

Перед глазами мельтешат разноцветные пятна, и все закручивается в уносящий меня водоворот. Только успеваю перегнуться через подлокотник, и меня тошнит в горшок с цветком, который так удачно оказался рядом.

Ко мне тут же подходит врач, приводит меня в сидячее положение и светит фонариком в глаза. Все нещадно кружится: и его лицо тоже, и черная фигура, что маячит у него за спиной.

Вот бы сейчас отключиться.

— У нее сотрясение мозга, а ты ее так швыряешь. Хочешь, чтобы она раньше времени от кровоизлияния умерла?

Нет, раньше времени не надо. Да и вообще не надо.

Дальше я не слушаю разговор двух альф, пытаюсь силой мысли остановить сумасшедшую карусель. Возле меня оказывается медсестра со стаканчиком воды и полотенцем, за которое я крайне благодарна.

Возможно, в воде что-то было, потому что буквально после пары глотков я чувствую себя намного лучше, и даже кружиться все практически перестает.

— Дай ей хотя бы еще пару дней отлежаться, заберешь позже.

Черт возьми, это же они обо мне говорят. И врач этот вовсе не на моей стороне, он заодно с этим…

Этот самый хоть и стоит поодаль, на безопасном для меня расстоянии, хотя с его скоростью, три метра вряд ли могут меня спасти, смотрит на меня, не отрываясь.

Взгляд его черных глаз буквально потрошит меня, вытаскивая наружу что-то пугающее и невыносимо горячее, что я никогда не чувствовала. Болезненный импульс прошибает нутро, и я морщусь, сжимаясь. А Высший лишь следит за движением моей руки, которой я накрываю живот. Взгляд его, потемневший, не сулит ничего хорошего.

Я утыкаюсь в почти опустевший стаканчик, пытаясь спрятаться от этого взгляда. Как-то этот Альфа точно на меня влияет. Применяет свои эти Альфа способности, воздействует феромонами. Не знаю что. Но определенно что-то. Потому что все внутри будто сходит с ума. Мысли лихорадочно скачут, но потом замирают на совершенно неподходящем моменте.

Горячая, широкая и сильная ладонь на моей заднице. Вспомнив, я даже словно вновь ощущаю это непозволительное касание. И меня окатывает волной жара и… Желания. Это приводит меня в ужас.

Никогда, никогда больше не позволю этому монстру меня коснуться.

Черная тень нависает надо мной, дурманящий аромат накрывает, как толщей воды, и я испуганно смотрю вверх, задерживая дыхания. Чтобы не глотнуть лишней порции феромонов, не поддаться, не сойти с ума.

— Вставай.

Молчу, строю из себя смелую и решительную. С места не сдвинусь. Пусть хоть убьет. Никуда с ним ни за что не пойду.

— Не глупи, Дар-рья. Я сильнее тебя.

И, как в доказательство своих слов, он стискивает мое плечо и вздергивает меня вверх, все снова крутится перед глазами.

— Это не значит, что тебе все позволено, — зло шиплю я сквозь зубы, морщась от боли.

Не конкретной боли в плече, а вообще. Организм будто функционирует из последних сил. Все болит нещадно, каждая клеточка. У меня даже нет сил сопротивляться. Но я все равно пытаюсь вырваться из захвата.

И побежать? А куда?

— Закрой рот и шевели ногами.

Шевелить ногами я умею, очень даже хорошо. Безумным взглядом осматриваюсь по сторонам в поисках ориентира. И нахожу его — зеленая табличка со стрелкой и надписью «выход». Прослеживаю направление и фиксирую, до выхода всего метров тридцать. Может, сорок.

И я на свободе.

Но больная голова очень плохой помощник, и идеи приходят в нее не самые лучшие. Не могу отвести взгляда от дверей, чем привлекаю внимание Альфы. Он тоже поворачивается в сторону выхода, но я не могу позволить ему разгадать мой план.

Шевелить ногами я умею. Особенно бить.

Полный неожиданности и боли рык взрывается где-то сверху, я изо всех сил отталкиваю Альфу и, как спринтер, стартую в сторону выхода. Откуда-то слева на меня надвигается темная тень, затем еще одна и еще.

— Не трогать!

Жуткий, звериный рык врезается мне в спину и прошибает насквозь, я почти падаю, потому что ноги отказываются меня слушаться. Но адреналин и страх быть пойманной творят чудеса.

Больно врезаюсь в двери, боясь обернуться. Вылетаю на улицу и едва ли не кубарем скатываюсь по ступенькам.

Темно. Огни машин расплываются, и я не могу сориентироваться. Да и смысл? Я понятия не имею, где нахожусь, но плевать. Главное — не останавливаться.

Если добраться до дороги, можно поймать машину. И уехать. Уехать как можно дальше отсюда. Думать нет времени, даю себе всего секунду, чтобы поглубже вздохнуть. Морозный воздух обжигает легкие и кожу, которая успела вспотеть.

Сзади бахает дверь, и, как от выстрела, не разбирая дороги, я несусь вперед, прочь в ночь. Босые ноги скользят по снегу и льду, и я чудом не падаю.

Меня сметает что-то огромное, молниеносное и совсем не человеческое. Альфа. В полуобороте чувствую густую шерсть на бугристых мышцах его рук. Отрывает меня от земли, слышу его утробное рычание, что заставляет все мои внутренности сжаться в комок.

— Никогда не смей от меня убегать, Омега.

Леденящее душу рычание, отдаленно похожее на слова, приводит меня в истерику. Я визжу что есть силы, пытаясь вырваться, но все бесполезно. И моя борьба, и то, что я надеялась убежать от этого чудовища.

— Непослушная дикая Омега, я трахну тебя прямо сейчас, под этим деревом. В наказание за то, что ты посмела меня ударить, что осмелилась бежать.

Не знаю, от чего меня колотить сильнее: от холода или того ужаса, что затопил меня, напрочь вышибая весь разум.

— Помогите-е-е-е-е!!!!

Крик выходит коротким, голос резко садится, и я только хриплю. Как в кошмарном сне, когда за тобой гонится монстр, а ты не можешь бежать, не можешь закричать. Только беспомощно открываешь рот.

Но от кошмара хотя бы можно проснуться. Сейчас я не сплю, все происходит на самом деле! Я не могу кричать, я не могу вырваться. И монстр, чудовище… Настоящий. Сковал меня своими нечеловеческими лапищами, стиснул словно тисками стальными.

Тащит меня куда-то в темноту, в ночь. И все, что я теперь могу, сдаться, роняя слезы.

Удар был скорее неожиданностью, чем тем, что могло бы причинить альфе достаточную боль. И ведь хватило же смелости и ума вывести его на мгновение из игры, лишить бдительности, чтобы дать деру.

Очень зря. Очень.

Вид удаляющейся голой попки, мелькающей из-под короткого подола, мгновенно снес Высшему крышу. Глупая девчонка, неужели она не знает, что бежать от такого, как он, самая худшая идея на свете?

Кровь словно вскипает в жилах, мышцы каменеют, и Индарр еле сдерживает оборот. Что дается ему действительно тяжело, инстинкт охоты туманит разум. Сжигает здравый смысл, оставляя лишь непреодолимое желание погони.

Догнать. Поймать. Присвоить. Сделать своей.

— Не трогать! — рявкает своим парням, и они покорно отходят в сторону, не смея идти против своего главного.

Она только его. Его Омега.

Он дает ей фору, подогревая собственный азарт. Он зол и раздражен от ее дерзости и смелости. Но…

Больше он возбужден. Дико и пугающе. Если он не возьмет сейчас себя в руки, то завалит ее прямо на улице, где-то в сугробе, как зверь.

Острый нюх до сих пор чует запах, шлейфом тянущийся за уже скрывшейся на улице девчонкой. Сладкий и манящий, призывающий. Индарр знает этот запах, запах приближающейся омежьей течки.

И это окончательно сносит ему крышу.

Он срывается с места. Охота началась.

Убежать девчонке далеко не удалось. Стоит посреди парковки и дрожит всем телом. Босая, почти голая. В груди Индарра зарождается рычание, удовольствие погони подогревает кровь, и даже окружающий холод не способен ее остудить.

Зверь внутри рвется наружу, но обратиться полностью Альфа не может себе позволить, не посреди города, на глазах посторонних. Но и сдержать обращение он не в силах, он лишь немного ослабляет контроль.

Дает дрожи со смесью боли пробежаться по позвоночнику, разрядами тока распространяясь по телу. Зрение улучшается, позволяя разглядеть в темноте каждый листочек, а слух становится таким острым, что Индарр слышит, как бешено бьется, словно в агонии, сердце омежки.

Дверь бахает за спиной, и девчонка испуганно срывается с места. Неужели она думала, что он не погонится за ней? Надеялась сбежать от него? Глупая, наивная…

И такая одуряюще сладкая.

Такой потери контроля у альфы никогда не было, и это немного пугает. Возможно, долгое воздержание сыграло в его теперешнем безумии роль, а возможно, сводящий с ума запах Омеги.

И то, что она побежала. Глупая. Глупая Омега.

Вкус охоты и азарт погони путают мысли, подмешивая к человеческому разуму животные инстинкты. Как наркотик, что, попадая в кровь, лишает трезвости.

Инстинкты сходят с ума.

Ты должен догнать. Поймать.

Пометить Омегу не только укусом, но и собственным семенем. Наполнить ее.

Звериное сознание тут же подкидывает, как дров в топку, картин о том, как Альфа покрывает эту омежку, как она кричит и стонет, извиваясь под ним.

Индарр рычит, почти воет. И бросается вперед.

Он быстрее и сильнее, поэтому с легкостью нагоняет и ловит в свои тиски девчонку.

"Присвой. Присвой. Она твоя. Твоя", — пульсирует в сознании.

— Никогда не смей от меня убегать, Омега.

Рычит, утыкаясь в шею девчонки, жадно вдыхая ее охренительный запах. И плевать на страх, сладко-пряный запах феромонов его перекрывает. Но осознание страха все равно дразнит и манит. Дает его зверю извращенное удовлетворение от охоты. Темные, совершенно животные инстинкты. Инстинкты хищника.

— Непослушная дикая Омега, я трахну тебя прямо сейчас, под этим деревом. В наказание за то, что ты посмела меня ударить, что осмелилась бежать.

Индарр почти прикусывает девичью кожу на шее, в опасной близости от брачной железы, еле сдерживается. Вжимает Омегу в себя, пристраивая ее попку к своему паху. Джинсы практически трещат по швам от каменного стояка и взбугрившихся мышц.

— Помогите-е-е-е-е!!!!

Крик выходит коротким, голос девчонки резко садится, и она только заходится хрипом.

А Альфа уже практически не осознает себя, с каждым мгновением человеческого остается все меньше, контроль перехватывает зверь. Он рычит, пытается вырваться и получить свое. Свою добычу. Свою самку.

И то, что девчонка отчаянно пытается вырваться, не помогает сохранить контроль, а наоборот.

Моя. Моя. Хочу.

Рваные мысли, животные инстинкты.

Индарр старается совладать со своей сущностью, никогда он настолько не терял контроль из-за обычной самки. Возможно, на войне, на поле боя. Но вот так, чтобы сойти с ума от женщины…

Лишь наполовину отдавая себе отчет, Альфа тащит извивающуюся и вопящую девушку обратно к парковке, открывает дверь машины, чуть не вырывая ее, и запихивает девчонку в салон.

Отпускает всего на мгновение, давая каплю свободы, но маленькая омежка умудряется лягнуть его прямиком в лицо пяткой. И это распаляет еще больше.

Дикая омежка. Готовая бороться за себя насмерть, будет хорошей матерью, готовой перегрызть горло любому за свое потомство.

Индарр ловит девушку за лодыжку, дергает на себя, и девчонка падает на заднее сиденье, извивается, пытаясь лягнуться свободной ногой. Но больше этот трюк с Альфой не пройдет. Высший ловит и вторую ногу, обхватывая крепкими пальцами, словно кандалами.

Ноги Омеги ледяные. Совсем окоченевшие, покрасневшие и израненные.

И лишь одного взгляда на них достаточно, чтобы Альфа зарычал.

Из-за своего отчаянной глупости Омега поранилась. Была бы послушной, ничего бы этого не произошло.

Софья никогда не перечила ему, не спорила, была тихой и послушной. Удобной. Она никогда бы не вытворила ничего подобного.

А эта…

Эта разбудила в Индарре все то темное, что он глубоко прятал в себе все эти долгие годы после прибытия на Землю. Пытался забыть, каким животным был.

Но природу, видимо, не изменишь. Можно сколько угодно строить из себя цивилизованного человека, пока инстинкты не возьмут над тобой верх.

Альфа забирается внутрь салона, захлопывает дверь, заставляя омежку хрипеть еще сильнее в попытке закричать. Отпускает девчонку, чтобы расстегнуть рубашку, а омежка с дикими испуганными глазами отползает назад, словно это не какие-то двадцать сантиметров от него, а спасительное расстояние в километры. Отчаянно начинает дергать за ручку двери в надежде на свободу, но бесполезно.

Видимо, она тоже это понимает, потому что подрывается и пытается неуклюже перебраться на передние сиденья. Застревает между ними, не намеренно предоставляя свою попку альфе в полную власть.

Индарр не теряет времени, чуть ли не до самой шеи задирает больничную рубашку и впивается в бледную кожу укусом.

Девчонка орет во всю силу легких, только безрезультатно, из горла вырывается лишь хрип, связки сорваны.

Такая близость к источнику крышесносного сладкого запаха заставляет одежду на Альфе затрещать. Не расстегнутые еще пуговицы разлетаются по салону.

Если он сейчас хоть немного не возьмет себя в руки, то девчонка совершенно точно пострадает. В любую секунду ему окончательно вынесет мозг, и он трахнет ее в зверином обличье.

Она так одуряюще пахнет, слюни текут в прямом смысле слова. Клыки чешутся.

Звериный рык, недовольный и предостерегающий, вибрирует в груди, когда Альфа высвобождает Омегу из ее случайного плена и снова укладывает на сиденье. Она бьется из последних сил, но не сдается.

Альфе снова удается поймать замерзшие ножки девчонки и, рыча сквозь зубы, приложить к своей груди, удерживая их в таком положении.

Ступни холодные, словно кусок льда приложили к коже.

Омега еще пару секунд бьется, а затем замирает, тяжело дыша.

Меня трясет как в лихорадке, подбрасывает на сиденье от ужаса, от адреналина, что кипит в крови. Я попалась в лапы монстра, и теперь мне не спастись. Слезы душат, пытаюсь кричать, но я словно в кошмаре. В кошмаре, который все никак не закончится.

Обжигающие сильные пальцы стискивают мои лодыжки, не позволяя вырваться, пошевелиться, спастись.

Чудовище дергает меня на себя, а я готова умереть от страха, сердце вот-вот разорвется. Все плывет перед глазами, кровь пульсирует в висках.

Не может это все происходить на самом деле. Все нереально. Я просто действительно застряла в кошмаре. Но я проснусь, обязательно проснусь. В своей кровати, за стенкой на кухне дед жарит блинчики, пахнет чаем со смородиновым листом… А не лишающим воли запахом Альфы.

Что-то обжигающее касается моих ног, и я замираю в ужасе. Их словно окунули в кипяток, ступни тут же прошибает болью. Часто-часто моргаю, зажмуриваюсь, чтобы прогнать слезы, прояснить зрение.

Но, кажется, это не помогает, потому что то, что я вижу перед собой, вряд ли можно назвать реальностью, а не плодом моего измученного сознания.

Монстр, самый настоящий, с горящими глазами, длинными клыками и когтями прижимает мои ноги к своей груди, местами поросшей темной шерстью. Эта картина настолько нереальная и пугающая, что я не в силах пошевелиться. Смотрю на свои ноги в плену этих лапищ и вообще ничего не соображаю.

В ужасе поднимаю глаза, чтобы тут же столкнуться с диким взглядом Альфы. Это абсолютно точно не глаза человека. Самый настоящий зверь. Чудовище.

Все то, что рассказывала бабушка, оказалось правдой. Какой-то частью я не верила, думала, это просто сказки, страшные и предостерегающие, но все же сказки. Обман.

Но все оказалось правдой. Альфы чудовища. Монстры, что захватили нашу планету. И от них не спастись.

Все еще парализованная ужасом, я смотрю на то, как Высший перехватывает мои ноги поудобнее, а потом…

Одну из них обжигает его дыхание. Я перестаю дышать, с удушающим ужасом глядя на то, как изо рта Альфы высовывается длинный язык и касается моих пальцев.

Словно пламя, обжигает и ласкает.

И это такое острое, безумное и пугающее сочетание, что я пытаюсь вырваться. Но хватка Альфы мне не позволяет. Я смотрю в его безумные глаза, наполненные чем-то темным, и не смею пошевелиться.

И не думаю, что в силах. Завороженно смотрю, как горячий влажный язык вылизывает мои пальцы, и не могу пошевелиться! Я в ужасе. В ступоре.

На грани реальности. С которой я вот-вот соскользну.

Но внезапно на смену страху приходит что-то другое. Прошибает тело разрядом и ползет щекочущими всполохами, стремясь в низ живота.

Я вижу, как дергаются ноздри Альфы, он шумно вздыхает, и в груди у него вибрирует рык. И с потрясением я понимаю, как что-то начинает течь по внутренней стороне моих бедер.

Зрачок Высшего расширяется еще больше, полностью заполняя радужку.

Альфа опускает мою ногу, отводит ее в сторону. И смотрит. Смотрит.

Смотрит мне между ног. Осознав это, с ужасом я пытаюсь свести ноги, сжать их, закрыться.

Но рука Альфы фиксирует бедра, не позволяя этого сделать.

И Высший подается вперед, нависает надо мной на мгновение… А потом склоняется вниз, шумно втягивая воздух.

— Моя.

Вибрирует в его груди, а меня начинает трясти еще сильнее. Словно сквозь меня пропускают ток. Чувствую обжигающее дыхание прямо там, между ног, и, словно от удара, дергаюсь назад, когда влажный раскаленный язык касается чувствительного места.

— Сладкая.

Язык Альфы явно длиннее человеческого и более шершавый, это добавляет таких острых ощущений, что меня буквально разрывает на части.

Наконец-то я вспоминаю, что у меня есть руки и что я могу сопротивляться. Хотя бы попытаться это сделать.

Начинаю отпихивать голову Альфы от себя, на что он недовольно порыкивает. И с каждым размашистым обжигающим движением его языка я понимаю, что теряю связь с реальностью. Не то чтобы в последнее время мы с ней были друзьями, но сейчас…

Я теряю саму себя.

Собственный стон пугает и оглушает, Высший же замирает на мгновение между моих ног, а потом я чувствую, как он крепче сжимает мои бедра, выпуская когти.

— Пожалуйста…

Полустон, полуплач, а я ведь действительно плачу. Слезы потоками рассекают щеки, а я и не заметила. Очередной разряд расходится по телу, и к собственному стыду я выгибаюсь, зарываюсь пальцами в волосы Альфы и… Прижимаю его к себе сильнее.

Это безумие. Темное, пугающее, не оставляющее в голове ни единой связной мысли.

Но нужно держаться. Сопротивляться уверенным движениям чужого языка и собственному телу, что меня предает.

— Пожалуйста, не надо…

Высший не обращает внимания на мое жалкое бормотание, продолжая терзать меня языком. Вылизывает, пожирает.

А я умираю, сердце сходит с ума и норовит выпрыгнуть из груди, воздуха не хватает. Мне бы закричать, да-да, закричать, позвать на помощь. Но я только жадно и рвано хватаю воздух потрескавшимися губами.

Но крик все же вырывается из меня. Обжигающий язык Альфы властно вторгается в меня.

— Не-ет!

Запах Омеги сводит Индарра с ума, он балансирует на грани реальности и здравого смысла и в любую секунду может свалиться в пропасть полной потери контроля.

Девчонка пахнет раем, желанием, что сочится из ее лона. Только для него. Она течет из-за него. И Альфа готов убить любого, кто скажет обратное.

Миниатюрные ступни Омеги тонут в его больших ладонях, и это заставляет его грудь довольно вибрировать. Вылизывать израненные пальчики самое извращенное удовольствие, которое он когда-либо испытывал. Ему не верится в происходящее.

Он, один из генералов Высших, Альфа первого батальона… Вылизывает ноги какой-то человеческой девчонке, как домашний пес.

Но когда он добирается до ее истекающего соками лона, ему становится все равно. Лишь одна мысль и одно желание пульсируют в его разуме.

Раздвинуть пошире эти бледные бедра и погрузиться в Омегу как можно глубже. Присвоить, подстроить под себя. Повязать ее и наполнить своим семенем.

Она невыносимо сладкая. Как нектар джарийского фрукта. Немного вяжет язык, будоража все рецепторы.

Маленькая сладкая омежка. Его омежка. Только его.

Он осознает это, когда язык скользит внутрь девчонки и натыкается на преграду.

Ее отчаянное «нет» и то, как она начинает с остервенением вырываться, убеждает высшего в происходящем.

Девственница. Не познавшая еще самца.

Нетронутая. Чистая.

Только его. Только для него.

Зафиксировать ее руки у нее над головой Индарру не составляет труда, трепыхания Омеги для него — что-то незначительное и еле заметное, но все равно распаляет его инстинкты. Он ее поймал, она его добыча.

Звук расстегивающейся молнии тонет в отчаянном всхлипе Омеги и утробном злом рычании Альфы. Внезапно в салон врывается прохлада — и Индарра выдергивают из машины.

Омега замирает на мгновение, а затем испуганно забивается в угол на сиденье, поджимая поскальзывающиеся ноги. Все сиденье мокрое и пахнет ей, ее смазкой, как доказательством желания.

Снаружи слышится остервенелое рычание, но смелости выглянуть из машины у девушки нет, она продолжает сжиматься в комок и дрожать, все еще растерянная и одурманенная произошедшим. Собственными гормонами, реакцией своего организма на все то, что делал с ней этот Альфа.

Это какое-то безумие. Она Омега!

И это самое худшее, что могло произойти.

— Она моя! Моя!

С улицы доносится душераздирающий крик Альфы, несколько раз он рукой с когтями пытается ухватиться за стойку двери, но тут же исчезает. Кто-то удерживает его, не дает снова ворваться в салон и заполучить Омегу.

Даша боится дышать, трясется и мотает головой, стараясь вернуть себе контроль над разумом. Над здравым смыслом.

Альфы здесь нет. Нужно… нужно…

Нужно бежать. Снова. Пока его держат и он не может добраться до нее.

Девушка осторожно смотрит в сторону водительского сиденья, проверяя замок зажигания на наличие ключа. Нет, увы, так сильно ей повезти не могло.

Очередная попытка открыть дверь, к которой она прижимается, снова оказывается провальной. Даша несколько раз безрезультатно с надежной дергает ручку.

Перелезть сейчас на переднее сиденье и попытаться открыть водительскую дверь — это слишком заметно. Она видит, как перед машиной, с той стороны, где все еще открыта дверь, мелькают темные фигуры, перекрывающие собой свет фонарей.

Даша вздрагивает каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко.

Что-то очень пугающее творится на улице. Рычание Индарра буквально выворачивает ее внутренности от ужаса. Ругательства и звуки борьбы бьют по ее инстинктам.

— Моя!!!

Каждый рык снаружи заставляет Дашу сжаться еще сильнее в попытке исчезнуть.

— Черт возьми, Дарр, приди в себя! Ты ее пугаешь, разве не чувствуешь?

На улице все стихает, но это никак не влияет на желание девушки вылезти из своего укрытия. Тишина обманчива, и Даша вздрагивает, сильнее вжавшись в сиденье, когда в салон заглядывают.

Это Альфа. Но не Индарр, и девушка не может понять, пугает это ее или радует.

— С вами все в порядке?

Даша смотрит на Альфу перед собой стеклянным взглядом, и ей с трудом удается понять, о чем он ее спрашивает. Девушка кивает как болванчик и с недоверием смотрит на протянутую ей руку.

— Он вас больше не тронет, не бойтесь, вылезайте.

Голос незнакомого мужчины спокойный, обволакивающий, он сулит безопасность. Но его глаза… пугающе черные. Ноздри раздуваются, а челюсти крепко сжаты.

— Пожалуйста, вы должны вылезти.

Даша легко улавливает новые ноты в голосе незнакомца, властные и подчиняющие. Ей все еще безумно страшно, но часть ее, которую она еще никак не может объяснить себе, заставляет девушку протянуть руку незнакомцу и позволить его горячей ладони обхватить ее пальцы.

Стоит только девушке оказаться на улице, черная тень пытается метнуться к ней. Это Индарр, но его удерживают несколько мужчин. Его собственные охранники не позволяют ему добраться до нее.

Высший выглядит пугающе, его глаза практически светятся, словно тлеющие угли, и полны безумия. Мышцы бугрятся, натянув местами и так порванную рубашку.

— Моя!

Очередной рывок, ему почти удается коснуться Даши, от чего девушка шарахается назад, прямо в объятия незнакомца, что стоит позади нее. Чужие сильные руки смыкаются вокруг девичьего тела, а сверху слышится судорожный вздох.

— Убери от нее свои лапы, Нарсул.

Индарр снова пытается рвануть вперед.

— Омега, иди ко мне.

Голос Высшего звучит иначе, утробно и обволакивающе, туманит разум, подчиняя. Даша сжимает зубы и разворачивается, отворачиваясь от Индарра и утыкаясь в грудь незнакомца.

От него приятно пахнет, безопасно. Вот что девушка чувствует, оказавшись в кольце рук мужчины, что продолжает прижимать ее к себе.

— Она моя, Нарсул. Ты не имеешь на нее права.

— А я и не претендую. Я здесь как представитель правопорядка. Поступил сигнал о нападении на Омегу.

Даша сжимается еще сильнее, когда слышит очередной рык Индарра и то, как скрипнули его зубы.

— Она виновата в смерти моей Омеги, моего потомства! Она моя по праву.

— Это решать не тебе, — тон Нарсула ледяной, совершенно лишенный эмоций. Но его руки продолжают крепко прижимать к себе девушку, еле заметно поглаживают по спине.

Такова природа Альф — заботиться об Омегах. Защищать.

— Пусть она сама выберет, отправиться в тюрьму или остаться со мной!

Остаться с ним? С этим монстром, что чуть ее не изнасиловал? Ни за что!

— Я выбираю тюрьму.

Стоит Даше только еле слышно вымолвить это, как за ее спиной раздается такой рык, что девушке кажется, ее ноги вот-вот подкосятся. Нарсул крепче сжимает объятия.

— Девушка будет заключена под стражу до вынесения приговора. Тебе, Индарр, запрещено к ней приближаться, в случае твоего неповиновения я имею право применить силу.