Пара разговоров и четыре танца - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Наталья Юрай (самиздат)

Князь Кирилл Тумановский стоял в самом углу бального зала, ожидая приятелей для карточной игры. На него мало обращали внимания, впрочем, и сам двадцатишестилетний мужчина делался незаметен при необходимости скрыться от матерей семейств, что зорко высматривали кавалеров для своих перезрелых дочек. Массивные колонны, пышные складчатые гардины и уютные эркеры стали на этот вечер надежными укрытиями Кирилла, не желающего становиться мишенью в брачной охоте. Его полковые товарищи, презрев, как видно, прежние договорённости, упивались восторгами барышень самого разного толка и возраста, а вот Тумановскому хотелось лишь одного – просадить сотню-другую за игорным столом. В конце концов, устав наблюдать за всеобщим беспечным весельем, князь вышел в сад, который теперь, ночью, выглядел совершенно чудесно – пустынно и покойно.

Легкий морозец бодрил, луна серебрила ветви деревьев и слегка запорошенные дорожки, и Кирилл замер, наблюдая за тихим снегопадом. Война приучила его к тому, что ловить красоту жизни нужно вот в такие редкие минуты затишья. И пусть уже без малого четыре года минуло с того дня, как молодой Тумановский вернулся домой, пережитое в дни кровавых сражений оставило глубокий отпечаток и в душе его, и в характере, и на теле: несколько шрамов от сабель французских драгунов и след от пистолетной пули являли собой доказательство мужества князя. Проклиная лёгкие бальные туфли, вовсе не спасавшие ноги от холода, Кирилл решил быстро сделать круг по аллеям сада и вернуться в дом.

***

Елизавета Протасова нервно постукивала маленьким костяным веером о ладонь. Третья дочь графа Протасова испытывала злость на старшую сестру, всячески выставлявшую младшую страстной мечтательницей об удачном браке. Всем и всюду рассказывала Ольга о том, как «наша Элиза» отчаянно нуждается в мужском руководстве и попечении. Отец с матерью на бал не поехали, справедливо решив, что под присмотром замужней дочери и зятя Лиза будет чувствовать себя свободнее и – на всё воля божья – найдет себе, наконец, солидного воздыхателя. Вокруг младшей Протасовой вились молодые щёголи, не имевшие сил отказаться видеть потрясающие зеленовато-карие глаза Елизаветы и все прочие достоинства графской дочери, однако никто не привлекал внимание девушки, более того, всячески противилась она самой идее выйти замуж.

— Оля, будет тебе! – возмущённо шептала Лиза на ухо сестре. – Неловко вот так навязывать меня. Прошу, давай выпьем лимонаду, здесь непереносимо жарко!

— Элиза, тебе скоро девятнадцать! Неужто хочется участи старой девы?

— Я готова пристукнуть тебя веером, если ты сию минуту не прекратишь говорить об замужестве!

— Бог мой, не подозревала в тебе этакой кровожадности! – Ольга тепло улыбнулась сестре и потянула её за руку в сторону стола, заставленного хрустальными стаканами с прохладным лимонадом. – Знаешь, мне говорили, что нынче будут Репнины. Ты видела старшего? Владимира? Красавец! На хорошем счету у государя, музицирует, пишет стихи, словом, очарователен сверх всякой меры!

— Оля!

— Умолкаю, умолкаю! Пей свой лимонад, туши гнев.

— Приедет ли Дмитрий? Он обещал быть.

Ольга заметно погрустнела.

— Что? Вы нынче снова в ссоре? – Лиза хмыкнула, довольная тем, что получила ещё одно доказательство отвратности семейной жизни. – Вовсе не удивлена. С твоим-то характером!

— Тебе не понять, пока сама замуж не выйдешь, – сестра постаралась придать лицу веселости, но выходило плохо. – Легко судить, будучи беспечной и свободной от обязательств продолжения рода.

— Оля?! Оленька, прости меня! Опять случилось? Отчего же ты не сказала ничего маменьке, Оленька?

— Лиза, умоляю тебя, заклинаю, не становись вестником дурного. Это ведь не первый выкидыш, мама не стоит волновать. А Дмитрий, полагаю, вот-вот будет.

***

Карета остановилась перед высоким, хорошо освещённым крыльцом, и Дмитрий Левашов вышел из неё с лицом человека, присуждённого к страданиям на дыбе. Балы граф не любил, светские сплетни тоже, но обещание, данное тестю, нужно было выполнять. Поздоровавшись с хозяевами, беседующими у входа в душную бальную залу, он попытался рассмотреть лимонного цвета страусовые перья, венчавшие, как он помнил, причёску жены. Однако же обнаружить Ольгу не удалось с первого раза, и Дмитрий отправился разыскивать её по всем закуткам, коих в этом доме было предостаточно.

Нынче утром они ни с того, ни с сего ввязались в пакостную ссору, наговорив обидных слов и припомнив друг другу скверные прошлые поступки. Примирения были всегда подобны фейерверку, но только не в этот раз. Чуть не каждый месяц родня с обеих сторон бесцеремонно интересовалась о наследнике, и это угнетало обоих Левашовых до крайней степени. Третий подряд выкидыш Ольга перенесла тяжело, со слезами и истериками, Дмитрий же, привыкший рассматривать всякую беду, как совокупность причин, кои нужно устранить, говорил с женой спокойно и предлагал обратиться к лучшим докторам. Предложение было с рыданиями отвергнуто, а мужу было предложено разъехаться и подать прошение в Синод о разводе.

— Лиза! – окликнул увидевший свояченицу граф, та обернулась, и Левашов в который уже раз подивился тому, как хороша юная Протасова и как напоминает ему жену в пору ухаживаний. – Вынужден был задержаться, прости, голубушка. Что Ольга? Бросила тебя одну?

— Нет, что ты! – Лиза пожала руку зятя – они нежно дружили и во многом сходились. – Вон она, смотри, говорит с Репниными.

— Подозреваю, не без дальнего умысла о твоём замужестве? Пора, давно пора!

— И ты туда же, Дмитрий! Вот уж не ожидала такого подвоха. Неужели и ты, Брут?

Граф громко рассмеялся, привлекая к себе внимание окружающих:

— Элиза, клянусь, я стану братом человеку, коего ты изберёшь в мужья! Вместе нам не столь тягостны будут муки супружества. Скажи, дитя, отчего ты так настроена против брака? Посмотри, сколько мужских глаз следят за каждым твоим движением. Щёлкни лишь пальцами, и сию секунду с десяток здоровых и богатых молодчиков рухнут вот прямо тут, у наших ног.

— Ты же знаешь, лучше тебя и папеньки жениха мне не сыскать, а вы-то уже и заняты!

— Ах ты, Лизавета Патрикеевна! Истинно лиса! И уж ежели речь зашла о бледных наших копиях, то могу рекомендовать тебе пару своих приятелей. Но уж с ними, голубушка, ты напрочь забудешь о балах и маскарадах. В их понимании развлечения – ни что иное, как чтение книги в библиотеке или, на худой конец, катание на тройке в Масленичную неделю. Не более. Согласна ли ты обходиться одним лишь платьем и всего парой званых обедов в сезон? А?

Юная Протасова сделала страшное лицо, и Дмитрий засмеялся снова, привлекая на этот раз внимание жены. Ольга с болью в сердце смотрела на веселящегося мужа, которого любила до самозабвения, однако же мириться первой никак не хотела, хоть и чувствовала себя виновной в невозможности выносить наследника. И всё же правила приличия и любопытство записных сплетниц диктовали свои условия, так что мадам Левашова, обмахиваясь веером, подплыла к родственникам.

— Какое малое опоздание вы позволили себе, граф. А мы было решили, что вы явитесь к отъезду последнего гостя.

— Знаешь, Лизонька, я порою удивляюсь, как женщины ловко умеют подпустить шпильку! Как в твоей бальной книжечке, есть ли место для бедного отвергнутого мужа самой прекрасной женщины на этом балу?

— Полька? – Елизавета мстительно улыбнулась, наблюдая как раскраснелась Ольга от услышанного комплимента.

— Помилуй, дитя! Ты хочешь оставить сестру вдовою? Полька в мои-то годы? Впрочем, всё лучше, чем истекать кровью от уколов жены. Идём, но обещай, что станешь держать меня, когда ноги задрожат, и я примусь падать на паркет. Сделай милость, представь всё дело так, что я теряю голову от твоей красоты!

Теперь засмеялась Лиза, и вокруг словно замерли все иные звуки. Смеялась юная Протасова необыкновенно – чуть хрипловато, глубоко, словно тяжелые бусины падали всем скопом в воду и распространяли вкруг себя сочные свежие брызги.

— Лиза! – хлопнула сестра веером по девичьей руке. – Ты забываешься!

— Зато посмотри, душа моя, сколько завидных женихов сейчас свернули головы! – хмыкнул Левашов и повел свояченицу ближе к кругу танцующих.

***

Кирилл Тумановский, только что вернувшийся из сада, вздрогнул от звука женского смеха. Какая-то потаённая струна, о существовании которой он и не догадывался, дрогнула и завибрировала, оглушая мужчину откровенностью взятой ноты. Князь огляделся, но не смог определить, кому принадлежал голос. Зато заметил старинного приятеля Дмитрия Левашова, с которым ему приходилось и кутить, и бить француза, и проезжать победным маршем по улицам Парижа. Они не виделись скоро два года, и за это время граф заметно прибавил в теле, хотя танцевал всё так же отменно. Девушку, которую он уверенно вел в польке, Кириллу никак не удавалось рассмотреть подробнее, однако же её осанка и движения были весьма впечатляющими. Кто это? Невестка Дмитрия, дальняя родственница, партнёрша в танце? Тумановский стал пробираться вперёд. Ему пришлось несколько раз останавливаться и отвечать на вопросы, кивать и улыбаться, однако неведомая сила толкала его с места. Не боясь быть принятым за невежу, Кирилл глазами выискивал Дмитрия, игнорируя реплики собеседников, и нагнал приятеля у столика с лимонадом.

— Ба! Тумановский, дружище! Как ты здесь?

— Дмитрий! Несказанно рад увидеть тебя!

Они обнялись так, как отдают должное встрече люди, вместе стоявшие перед лицом смерти, – крепко, подтверждая дружбу и свою надёжность.

— Совсем, совсем не изменился! – Левашов развел руками. – Только заматерел.

— Брось, Митя, все не молодеем.

— Ну, кому-то прожитое на боках остается, а кому-то вон – лишнего очарования добавляет. Ты уже наблюдал, как тебя не менее дюжины мамаш на мушку взяли?

— Как Ольга Николаевна, где она, с тобой ли? – Кирилл намеренно сменил тему, потому что не хотел говорить сам. Оглядывал спутницу Левашова с возрастающим интересом, и друг заметил это.

— Оленька где-то здесь, а вот познакомься-ка с моей своячницей – Елизаветой Протасовой.

Лиза сделала неловкий книксен со стаканом лимонада в руках, отчего-то не смела она поднять взгляд на высокого темноволосого мужчину с глазами цепкими и притягательными.

— Вот, Лизонька, старинный мой приятель, боевой товарищ – Кирила Тумановский. Прошу любить и жаловать. Жаловать, Лизонька, а не шпильки подпускать! – добавил шёпотом Дмитрий на ушко девушке.

— Кирилл! – покачивая лимонными перьями, к разговаривающим пробиралась Ольга. – Бог мой! Ты приехал! Завтра же, слышишь, завтра же к нам! Обедать! Отказов не приму и даже буду держать на тебя обиду, ежели не явишься!

Тумановский с тёплой улыбкой приложился к изящной ручке, затянутой в атласную перчатку.

— Ольга Николаевна, я не знаю, как так выходит, что ты год от году становишься лишь краше да моложе?

Графиня слегка порозовела – князь говорил громко, чтобы слышно было всем, кто стоит рядом.

— Будет тебе, Кирилл, любезности расточать! Хотя и не скрою – приятно слышать подобное из уст столь заметного красавца.

— Кхм, дружище, ты оказываешь дурное влияние на мою жену. Оденься-ка к обеду завтрашнему попроще, умоляю. Не то, клянусь, к ужину она вовсе забудет, как меня зовут!

Завязалась шутливая беседа. Тумановский смеялся вроде бы, даже отвечал верно и к месту, но мысли его заполнены были до предела – Лиза царила в них безраздельно и сокрушительно. Красавица с темно-русыми локонами и ведьмовскими глазами заполняла собою пространство княжеской души. В ней все казалось Кириллу идеальным и очень ему подходящим. И теперь он готов был забрать обратно свои резкие суждения о невозможности взрослому человеку влюбиться с первого взгляда. Князь Тумановский терял голову. Безвозвратно…

На следующий день вскочил он ни свет, ни заря, и в волнении несколько раз ронял предметы, пока совершал вошедший в неизменную привычку ритуал утреннего туалета. Верный камердинер если и удивлялся чему, то виду не показывал, но чуткое сердце заподозрило в молодом мужчине вспыхнувшие чувства, и слуга троекратно перекрестился, возблагодарив небеса. Князю Тумановскому давно пора было жениться и продолжить древний княжеский род. И деток растить есть где – имение под Новодворском давно достроено, обжито и только детских голосов там не хватает.

Уже подъезжая к дому Левашовых, князь Кирилл испытал самый настоящий страх. Во рту его пересохло, в голове кружились фразы, с коих намеревался он продолжить своё знакомство с Елизаветой Протасовой, и только выдержка присущая мужчине, не дала ему свернуть с дороги. У дверей, что было весьма необычно, встретил друга сам Дмитрий.

— Ты вот что, голубчик, – негромко произнёс граф после традиционных приветствий. – Ты на гостей не смотри и не думай даже покидать поле боя. Я нашу Лизу только за тобой и вижу.

— Митя, что ты такое говоришь? Тебе ли решать? Да и что за сводничество? Девушка сама должна…

— Батюшка её в весьма преклонных годах и видит мужем младшей дочери человека с положением и именем, не говоря уже о солидном состоянии. С этой стороны никакого подвоха не ожидай. А вот Элиза, вот та – да. Пуще занозы вопьётся. Но ты терпи, брат, терпи! Вижу же, как глаза твои сверкают.

— Прошу тебя, Митя, мне впору бежать, пожалуй.

— Послушай, Тумановский! – Левашов неожиданно схватил приятеля за плечи. – Сомневался ли ты в чутье моём, когда шли мы наперерез французам? А? Напротив, всегда прислушивался к моему мнению. И тут, говорю тебе, вы с Лизой будете идеальной парой! И не хмурь брови, идём-ка лучше!

Обед вышел странным: Владимир Репнин, которому Лиза без всякого сомнения очень нравилась, сыпал шутками и демонстрировал познания в географии и истории, а вот Кирилл всё больше отмалчивался, считая, что на фоне молодого соперника выглядит скучно. Лиза была того же мнения и охотно смеялась вместе с Репниным, чья матушка несколько раз одобрительно поднимала брови и переглядывалась с Ольгой. Мадам Левашова, по правде сказать, была не в восторге от сложившихся обстоятельств. Отменить приглашение Репниных она не посмела бы, но, как и муж, отчетливо видела, как хороши в паре Кирилл и Елизавета, и как князь смотрит на сестру, как судорожно мнёт он салфетку и оправляет рукава. Два часа графине показались сущей мукой, и она с неким облегчением вышла вместе с мужем и сестрой провожать гостей, спешащих с визитом ещё к кому -то.

— Могу ли я надеяться вновь увидеть вас завтра? – Вольдемар Репнин не спускал глаз с одной из самых завидных и, что немаловажно, богатых невест сезона. – Удобно ли будет, если приеду с визитом завтра после обеда?

— Удобно! – слишком радостно и поспешно ответила Лиза, нарушая приличия, однако зять выручил её, добавив:

— Как же не удобно? Приезжайте, составите мне компанию за карточным столом.

Далее Левашовы с четверть часа наблюдали, как обычно уверенный и храбрый князь тушевался в присутствии Елизаветы, которая, к слову, вовсе не оказывала ему должного внимания. Вскоре она вежливо попрощалась и поднялась к себе. Ольга отправилась следом, оставив мужчин наедине. Проводив девушку тоскливым взглядом, Кирилл сдержанно выслушал заверения друга в том, что шансы его на успех в сватовстве весьма велики, и, сославшись на неотложное дело, уехал домой в совершеннейшем упадке духа.

С нетерпением глядя на то, как карета Репниных разворачивается во дворе, Лиза прикусила губу: ей нравился Владимир, что сейчас спрыгнул с подножки. В его приятном лице считывала девушка основательность и твердость характера, не было в молодом человеке и ужимок нынешних модников, которые так злили Елизавету, считающую, что за ними скрывается пустота мыслей и души.

— Ляля, он приехал! Приехал!

— Элиза, ты уверена, что готова принимать ухаживания Вольдемара? Неделю тому ты отвергала любые знаки внимания.

— Он так хорош, Ляля, так красив, неужели ты не видишь? И не сама ли ты устраивала наше знакомство?

— Отпираться не стану, но вот Кирилл…

— Да что же вы с утра мне своим Тумановским в лицо тычете. Пустой солдафон и сухарь. Видно же, что ни порадоваться от души, ни погоревать не умеет, в разговоре вечно скачет от одного к другому и ведь не желает становиться лучше, Оля! Нет, с таковым-то мужем со скуки умру совершенно!

— Да разве же в скуке дело, – Ольга Левашова плотнее закуталась в индийскую пашмину, за которую её муж заплатил баснословные деньги. – Вовсе не в скуке, моя дорогая.

— А в чём? Я не для смеху спрашиваю, а искренне, Ляля. В чём же дело?

— В чувствах. В душевной привязанности. С любимым человеком скучно не бывает. Можно молчать и даже не смотреть на него, но испытывать сердечное тепло, что он рядом, с тобою, здесь. От этого на душе такое счастье несказанное! А что до Кирилла, так он отчего-то в твоём присутствии совсем другим становится, ужели ты уже так нравишься ему, а, Элиза?

— Оставь, Ляля, смеяться! Вовсе не смешно!

Забежавшая горничная доложила о прибытии Репниных – матери и сына, и Лиза думать забыла о Тумановском. Вчера вечером, стараясь соблюдать смиренный тон, она объясняла отцу, что, судя по всему, нашла идеального кандидата в мужья. Мать, с которой девушка уже успела переговорить до того, с тревогой смотрела на мужа, на лбу которого заложилась суровая складка, обычно говорившая о недовольстве. Граф Протасов в эту самую минуту думал о том, как преобразилась младшая дочь и какой взрослой и понимающей свой долг выглядит сейчас. Острое сожаление о скорой разлуке пронзило сердце пожилого мужчины. Все дети выпорхнули из родового гнезда, разлетелись, покинули родителей. Но нет ни отцу, ни матери успокоения от этого: старший сын Лев, названный в честь деда, умер от оспы, средний – Александр, переживает смерть жены в родовом имении, Ольга всё бездетна, Ксения, следуя за мужем, окончательно обосновалась в Италии, сын Павел делает карьеру во флоте и не помышляет о семье и детях. И только на Лизу с надеждою смотрел отчаявшийся понянчить внуков родитель, только она была способна воплотить мечту о большом семействе, что собирается в малой гостиной попить чаю и побранить милых сердцу озорников за сломанные игрушки или недоеденный омлет. Граф Николай Сергеевич Протасов вздохнул:

— Верно ли я понимаю тебя, Лизонька, что нам скоро и сватов ждать?

Лиза, которая до этого в красках описывала впечатления от матери Владимира, чуть не поперхнулась.

— Коли позволите, папенька!

— Ну, так быть по сему! Думаю, пора приглашать Репниных к нам на ужин, а вы уж с маменькой выберете дату.

И вот теперь Лиза волновалась о том, какое впечатление отец составит об её избраннике. В круговерти, что началась со вчерашнего дня, девушка совсем потерялась и едва успевала вставить пару слов. Начищалось серебро, кухарке ежечасно посылались уточнения про блюда, горничные сбились с ног, выбивая пыль из ковров и взбивая диванные подушки на морозе. Протасовы готовились к серьезном переговорам, но Лизу это не радовало, а скорее пугало. А уж когда слуг отправили смахивать тенёту с хрустальной люстры в большой гостиной, девушка окончательно почувствовала, как горят мосты позади неё, и отступления теперь совершенно невозможно. Ну и пусть! До этого всю неделю Владимир приезжал с милыми маленькими подарками, пока ещё не объявленной невесте и её сестре устроил катание на коньках по замёрзшему заливу, проехался верхом с Дмитрием и Лизой по парку, и, по докладам Ольги, теперь только и было обсуждений в салонах, что о скором сближении двух старых родов – Протасовых и Репниных.

***

Вопреки обыкновению, Дмитрий молчал. Их перемирие с Ольгой вышло замечательно тёплым, оттого теперь они лежали в постели и, соединив руки, никак не хотели вставать и приниматься за обычные свои дела. Но женщина не смогла удержаться от вопроса:

— Ты снова надулся из-за Репнина?

— Ну, так коли не нравится он мне, Оля, что же, смириться?

— Нарочно говоришь так? Видит бог, я тоже люблю Тумановского, но ежели Лиза сама выбрала свою судьбу, отчего же ты не хочешь уважать её волю?

— В клубе только и разговоров о карточных долгах и распущенности Вольдемара. Долги – не диво, да и борделей на всякого любителя всегда хватало, однако же более всего беспокоят меня речи Владимира, что передают верные люди. Будто и не жениться он собрался, а скаковую кобылу прикупить, что принесёт ему баснословный выигрыш. Вот ответь-ка ты мне: видишь Елизавету за этаким-то мужем?

— Отчего же ты раньше молчал?

— Раньше в компании моей и не обсуждали его, а вот свадьба с Лизой подняла наверх всю грязь, что пряталась до поры. Не удивлюсь, ежели выяснится у него тройка любовниц да полдеревни бастардов.

— Дмитрий!

— Хорошо, четверть деревни!

— Дмитрий!

— Ну как ты не замечаешь, как? Лиза и Кирилл созданы друг для друга. Я так и вижу, как в церкви стоят они рядышком!

— Это всё наши пустые фантазии, признай. Как всякий истинный друг ты хочешь видеть Кирилла подле себя, вошедшим в семью, сидящим с твоею трубкою у камина, – Ольга вздохнула. – Найти нынче мужчину без единого изъяна совершенно невозможно. Но если Владимир и Лиза влюблены, то и пусть, пусть любят! А что до приданого, то чем не повод ценить жену лучше?

— Ты решительно вознамерилась со мною спорить нынче! – Дмитрий привстал на локте. — Ужели даже после поцелуя не передумаешь?

— О, нужно рассмотреть повнимательнее сей серьезный аргумент! – взвизгнула на последнем слове Ольга, которую муж сжал в объятиях, и супруги Левашовы вышли из спальни лишь через час, закрепив меж собой договоренность об ещё одном шансе для Тумановского.

***

Обед у Протасовых прошел довольно холодно. Старый граф вроде и бы и слова поперёк не сказал, однако же стороны так ни о чём и не условились: Владимир, опасаясь гнева хозяина дома, не выказывал никакого желания делать предложение. Дмитрий сыпал остротами и вопросами, вызывая молодого человека высказывать мнение, но Репнин отвечал излишне сухо, стараясь, как видно, показаться серьёзным. Лиза, решившая было, что дело улажено, совсем сникла, не поддерживаемая никем. Условились об ответном визите, попрощались, и отец велел дочери явиться в кабинет.

— Скажи-ка мне, краса-девица, точно ли питает к тебе Владимир Репнин нежные чувства? Не показался он мне влюблённым. Впрочем, по остальному судя, он хороший юноша, с уважением относящийся к заслугам покойного своего батюшки, кои превозносил он не менее получаса.

— А как мне понять, питает или нет? – Лиза села на подлокотник кресла и обняла отца за шею, тут же по старой, ещё детской привычке принявшись накручивать на палец слегка вьющиеся седые волосы своего любимого папеньки.

— Э, вот бы знать ответ на твой вопрос, так на ярмарке можно деньги зарабатывать! – вздохнул граф Протасов, приобняв свою Лизоньку за тонкую талию. – Речи не слушай, слова что вода – льются, смотри на то, каков человек в деле.

— А как ты узнал, что маменька тебя любит?

Крякнув, Николай Сергеевич сощурился на дочь:

— А вот так! Глянул в её глаза, а там будто кто по свечке зажёг – горят, переливаются. И показалось мне, милушка моя, что скажи я ей: «Умри за меня!», так тотчас и умрёт, не спросивши почему да с какой стати. И уж вот тогда и пропал я, Лизонька.

— Как красиво ты сказал, папа. Как в романах!

— Ах ты птичка моя! – засмеялся старый граф. – Певунья моя райская. Лети! Поди Ольга заждалась тебя наряды обсуждать. Лети…

Протасов проводил взглядом Лизу и мрачно уставился в камин, потирая занывшую привычной болью грудь.

***

В одно прекрасное зимнее утро Кирилл Тумановский, собиравшийся было засесть за изучение и посильный перевод английской книги о коневодстве, получил записку от графа Левшова с приглашением на охоту в загородное имение. Дмитрий обещал, что будут общие знакомые, члены семьи и Лиза с женихом. Последнее обстоятельство вписано было приятелем не просто так: если князь не согласится ехать, то тем докажет свой интерес к мадемуазель Протасовой и распишется в трусости. Промаявшись с полчаса, Кирилл решил ещё раз посмотреть на недоступную ему красавицу, прежде чем окончательно похоронить мечту о ней. Он не был знаком близко с Репниным, а ближе узнав в обстановке свободной и азартной, возможно, разочаруется в выборе Елизаветы и заодно и в ней самой, в качествах её характера, позволивших избрать недостойного мужчину в спутники. Тумановский усмехнулся — вроде бы и не юнец безусый, а рассуждает как безнадежно влюблённый мальчишка! Ответ был написан, решение принято, и волнение унялось. Кирилл дал себе слово быть в доме Левашовых спокойным и выдержать с достоинством присутствие девушки, от которой заходилось в бешеном ритме сердце.