Парадокс артели

Предисловие

В глубокой древности род людской погубил себя и свою родную обитель. Давно забыты причины произошедшего. Все согласны лишь в одном – пороки всему виной.

Сошёл Предвечный к своим чадам и преподнёс пяти оставшимся по дару. Избранники основали пять великих домов; очистили небеса, землю и воду, воскресили жизнь и стали почитать смерть… Увидев исход человечества, одновременно с благими намерениями закралось в Предвечном сомнение. Слишком велико было разочарование в своих творениях.

Под тенью его недоверия раскололась грань между мирами. Исчадья из преисподней и небесные святые стали появляться в царстве смертных, нарушая исконные законы. Десять веков процветало возрождённое человечество, пока не пришел он – «Тот, кто забыт». Тот, кто был проклят шестым даром, способным лишь рвать само бытие.

Великая война затопила все три мира. Рогатые лорды, почтенные святые и великие рыцари принимали одну из сторон в борьбе за исконный склад мироздания. Только непоколебимая воля народа пяти домов и праведные храбрецы бессмертных миров смогли низвергнуть того, кто забыт в решающей битве.

Бесчисленные тысячи потерянных незабвенных душ – цена тех времён. Пал основатель пятого дома Мортис – достопочтенный Владыка Смерти. Его ужасающая коса не смогла остановить удар того, кто забыт и разлетелась по смертному пристанищу на десятки осколков.

Многие столетия Орден Пяти Домов ищет по всем уголкам земли осколки, ведь лишь они могут погубить бессмертную душу и разорвать бесконечный круг перерождения обитателей пограничных миров. Только благоверный Орден из доблестных рыцарей и праведных инквизиторов стоит на страже рода людского от угроз из других миров. Под присмотром Ордена сотни экспедиций ищут артефакт прошлого, что позволит не потерять самодержавие человечества.

Добродетели

Вечное пристанище льда и снега, залитое синим тоном, закрашивалось теплыми желтыми оттенками от встающего холодного солнца. Младший инквизитор опять проснулся от холода. Палатка больше не сопротивлялась влажному южному ветру, абсолютный штиль сменил его. Он пуще прежнего нагонял вечный покой на северные земли.

Лагерь привычно начал жить до пробуждения инквизитора. Громыхание столовой утвари, скрип снега, шуршание палаток и навесов не давали возможности снова заснуть. А ведь он рассчитывал на долгий сон после вчерашней попойки, которая, как обычно, закончилась в одиночестве. Одевшись, Сервилий вышел из своей палатки. Главный костер, обложенный камнями с прилегающего предгорья, манил своими теплыми объятиями. Почти все участники экспедиции сидели за импровизированным столом, сделанным из ящиков, оставшихся от снаряжения и припасов. Он стоял среди личных палаток, расположенных вокруг огня. От него отростками расходились тропы к складу, установленному на берегу, и к другим хозяйственным постройкам. Рядом с ним располагался второй стол с небольшой жаровней. Поприветствовав сидящих за столом взмахом руки, Сервилий направился в моечный шатер, стоящий на льду реки.

К столу подошла Октавия, бригадир рабочих в экспедиции. Она была средних лет и обладала привлекательной внешностью. Виднеющиеся из-под шапки пышные каштановые волосы обрамляли её лицо, а выразительные зелёные глаза придавали её облику загадочность. Тем не менее её командирский голос и язык тела быстро давали понять – не все так однозначно. Негласно она стала лидером всей команды, а не только своих подчинённых. Всем пришлась по душе её заботливость, исключающая бездумное исполнение указаний. Она проводила последнего посыльного, пришедшего под утро, и собиралась обсудить со всеми его донесения.

– Доброе утро! – звонко обратилась Октавия к коллегам за столом. – Экспедиция закончится раньше, буквально на днях. Посыльный уверил, что нам откроют портал через три дня. – Все оживились от этой новости. Путь через северные земли был рискованый из-за своей протяжённости. Несмотря на сложность ритуала, создание портала для подобных отдаленных экспедиций не редкость. Она развернула донесение и вчиталась в него. – Армариусы изучили наши обновленные карты, они уверенны в двух новых точках поиска. Осколок должен быть в одной из них.

– Госпожа Октавия! – ожидаемо воскликнул Фрей в заключении монолога. Он был среднего роста и крепкого телосложения, что подходило его профессии скалолаза как нельзя лучше. Овальное лицо с выраженными скулами и волевым подбородком вызывало к нему доверие. Он отодвинулся от стола и скрестил руки на груди. Вид у него был довольно сварливый. Он всегда перечил любым распоряжениям, даже не имея на это причин, лишь чтобы позлить её ради веселья. – Не хочу вносить раздор в нашу дружную компанию, но то же самое мы слышали месяц назад. Новые точки для поиска никогда не закончатся. У меня уже больше трещин на руках, чем кожи. Осколок ищут не первый год, и мы не будем последними. ­– Рядом сидевший Харольд попытался унять своего приятеля.

– Не начинай, – сказала она, посмотрев тяжёлым взглядом на Фрея.

– Мы выполнили квоту, – добавил Харольд. – От Ордена к нам вопросов не будет.

Харольд был типичным жителем северных земель. Рыжие волосы, голубые глаза и бледная кожа; высокий рост и пугающее своей силой телосложение были заслугой шахтерского ремесла. Длинная борода и тяжёлый взгляд подчеркивали его северное происхождение.

– Я всё понимаю, – со спокойствием ответила Октавия. Она села за стол, уронив на него руки, и продолжила после глубокого вздоха. – Это не все новые известия. Шторм будет в этом году и начнется он буквально завтра. – Он сметёт всё и полностью перекроит все эти земли. У нас наибольшие шансы найти осколок. Вероятно, мы единственные.

На информации про шторм все включились беседу, подняли головы и отвлеклись от своих дел. Замолк гам, стук посуды и стаканов. Смотритель за лагерем отвлекся от стряпни. Все семь членов экспедиции, исключая инквизитора включились в совещание.

– Учитывая портал, мы окажемся в королевстве раньше посыльного, – сказал Фрей. Хотя в последние две недели никто ничего не делал, работать в оставшиеся три дня у него не было желания. – Посыльному на своей собачей упряжке ехать больше недели. А мы за это время успеем забрать оплату и разбежаться. – Он посмотрел на Октавию. – Мы так уже делали.

– Экспедиция теперь под контролем магистра конвента Эквитэс Фульгуралес. Так сказал посыльный, – она приглушила голос и окинула взглядом окружающих. – Надеюсь, все знают, как он относится к таким вещам. Если он узнает, а точнее когда он узнает, что мы забили на последнее поручение, он не оставит нас покое. Глупо будет потерять оплату наших трудов. И это всё не учитывая, что он начальник нашего инквизитора. Кстати где он? – она окинула взглядом окрестности в поисках молодого парня ростом чуть выше среднего. – Из хороших новостей: премия за найденный осколок увеличена до десяти ставок. – Октавия закончила свою речь, вновь встав из-за стола и опёршись на него руками.

Чуть позднее Сервилий добрался до стола, где получил чашку чая и узнал последние новости. Вид у него был уставший. Слегка вытянутое лицо с острым носом было помято, а серые глаза имели лёгкий зелёный оттенок. Редкая седина выглядывала из-под вязаной шапки, которая не подходила по стилю к пальто с толстым меховым подкладом и длинным воротом. Харольд и Фрей продолжали спорить с Октавией, а прочие преимущественно не ввязывались в обсуждение. Все знали – лучше в эти разборки не вступать.

– Начнется завтра? – спросил инквизитор, поперхнувшись немного остывшим напитком от удивления. – Портал откроется только через три дня.

– Великий шторм Северных земель долго разгоняется, все окрестные жители этих земель это знают, – ответил Сигурд, сидевший на чурбаке в стороне от стола. Экспедиционный егерь был высоким и довольно крепким для своих лет. Густая седая борода скрывала старое суровое лицо. Огромная медвежья шкура, одетая сверху, почти удваивала его силуэт. Правая сторона лица была отмечена длинным вертикальным шрамом. Егерь рассказывал, что это сделал медведь, которого он задушил в схватке голыми руками и теперь носит его шкуру на плечах, но инквизитор не сильно в это верил. Сигурд был всегда донельзя невозмутимым и говорил со слегка заметным презрением. Его тон был легким, словно он объяснял данность бытия детям. – Волноваться о шторме точно не стоит. Нам повезло, что он не пришел раньше.

Ответ егеря, мягко говоря, не утешил Сервилия. Об этом говорило недоумевающее выражение его лица. Остальные прислушались к его заключениям; в вопросах погоды он редко ошибался.

– В прошлом мы принимали решения вместе, – продолжила Октавия. – Это должно быть общее решение… – Она собиралась продолжить, но её перебили.

– Здесь не может быть никакого другого решения, – сказал инквизитор. – Согласно вашим договорам с Орденом, мы обязаны проверить все доступные точки, в частности критические. Напомню, отказ от договора приравнивается к отречению.

– Бесспорно господин инквизитор, – вздохнув, подытожил Фрей.

Октавия была вынуждена смириться с неизбежным. Хотя её цели и цели инквизитора совпадали, она рассчитывала сама убедить несогласных завершить работу. Вид у неё был недовольный

– Я так понимаю, возражений или вопросов больше нет. Можно собираться, точка в трёх часах пути, – сказала она и протянула конверт из внутреннего кармана инквизитору. – Посыльный передал вам.

Экспедиция лениво собиралась в путь. В ход шли веревки, кирки, топоры, ледорубы, жировая взрывчатка. Время показало, что в бесконечных льдах каждый день создаёт новые трудности и требует их решения.

За прошедшие три месяца было исследовано более пятидесяти точек. Они находились на разном отдалении от базового лагеря: во льдах, пещерах и расщелинах. Группа неплохо сплотилась за это время. Этому отчасти способствовали постоянные набеги волков в первые недели путешествия, а последующая инфлюэнца только закрепила достижения. Запас спиртного от предыдущих экспедиций помог быстро раскрыть характеры и подноготную друг друга. Все прозябали во льдах ради монет. Похоже, только отец Фламин решил послужить человечеству на закате своей долгой жизни. Он пришёл сюда только в чёрной рясе и потрёпанном ватнике. Наверняка он доброволец, никто даже не спрашивал его об этом. Фламин был высоким и худощавым. У него была седая борода средней длины и пепельные волосы, уложенные назад. Его лицо, в силу возраста, выделялось прямыми скулами и впалыми глазами серого оттенка. Он провёл всю жизнь в служении человечеству и, кажется, уже не мог по-другому.

Когда большинство покинуло застольное собрание, Сервилий сосредоточился на письме. «Сургуч ордена, солидно», – подумал инквизитор. Сломав печать, он развернул послание. «Магистр Терадель Фулгор, палач лукавых, поборник человечества, для младшего инквизитора Сервилия Луминеско… Дознаватели Ордена выявили возможное присутствие в вашей группе последователя проклятых сил, принадлежность определённому лорду не обнаружена. Вероятность нахождения осколка по обновленным данным – крайне высокая. Основная задача не дать заполучить проклятым силам осколок, вне зависимости от сохранности осколка или сохранности группы… Смертные грехи с разрушения печати до запуска портала заведомо прощены.

– Что-то важное? – спросила Фелиция.

– Пока не знаю, – ответил он, поднявшись из-за стола, после чего направился к костру и швырнул послание в огонь.

Инквизитор не придал особого значения письму. Орден, а преимущественно магистры, всегда нагоняли жути и искали великие заговоры проклятых сил. Инквизиторы всегда сопровождают поисковые экспедиции. Риски от попадания осколка не в те руки слишком велики. Это было первое крупное и самостоятельное задание Сервилия. После академии он успел проработать чуть больше года и так не смог закончить обучения у мастера. «Одиозный старик. Кто выдержит мою атаку, сможет продолжить обучение. Сумасшедший! Равной атакой он низверг рогатого лорда. Повезло же получить такого наставника», – думал Сервилий покидая академию. Тем не менее, за десять лет он овладел полным спектром навыков и практическим опытом, достаточным для службы младшим инквизитором. Он вызвался добровольно в экспедицию, хоть для него полагалась только штатная посуточная ставка. Однако, реальная служба оказалась хуже, чем он рассчитывал.

На втором часу пути утренний запал пропал, но настроение группы было на высоте. Тому способствовал недавний привал и великолепная погода, которая в бесконечных льдах была редкостью. Бескрайняя белая гладь слепила ярким светом солнца, стоявшего в зените. Искатели шли вереницей по бесконечным изгибам реки, окутанными холмами; снег там был не глубок и не отнимал много сил. В вылазку пошли все, кроме священнослужителя; по обычаю, отец Фламин остался смотреть за лагерем.

Инквизитор шёл в конце колонны, болтая с Фелицией на отвлечённые темы. Они были примерно одного возраста и имели схожие взгляды на жизнь. В ледяной изоляции они были обречены стать хорошими собеседниками. Её прямые волосы до плеч постоянно развивались на ветру, отвлекая внимания от глубоких карих глаз. Утончённая внешность выделяла её среди остального персонала. Впрочем, возможно, так казалось только Сервилию. Стянутая поясом заячья шуба пыталась скрыть её стройною фигуру. Легкая улыбка придавала её облику доброжелательность и очарование. Она искренне наслаждалась временем, проведённым в экспедиции, и, кажется, вообще не думала о вознаграждении.

Разговоры впереди идущей компании в основном свелись к теме, кто на что потратит бонус. В ходе этих разговоров Сервилий не узнал ничего нового. Лишь будущие непристойные похождения Фрея привлекли его внимание. Они были довольно скабрезными и циничными, но хотя бы отличались от обилия заботы о семье и будущем человечества. Особенно после сотой истории Харольда о его миленьких детишках и замечательной жене.

Фрей был в особом ударе, все смеялись от души. Неясно, служило тому скорое окончание приключений или пара лишних стопок для прогревания. Он неугомонный кутила и бонвиван, говорит, что хорошие деньги заставили его отправиться сюда. Инквизитор без усилий его прочитал. Харольд – его реальная причина. Он не хочет оставлять брата одного на непростом пути. В придачу, у Харольда слишком большая семья, и он точно не хочет обременять себя заботами о ней.

Распущенность

– Мы почти дошли, ищем расщелину, – сообщил егерь, смотря в карту. В вопросах топографии равных ему не было. – Мы подходим к предгорью.

Группа направилась вперед, разойдясь в длинную цепочку. Дорога начинала незаметно повышать угол подъёма. В мышцах начинала накапливаться усталость. Спустя полсотни шагов, инквизитор остановился перед тёмной, узкой трещиной, спрятавшийся в тысячелетних льдах. Зияющая пропасть завлекала своей неизвестностью и самобытной изящностью.

– Нечто похожее на это? – Сервилий громко обратил на себя внимание.

– Да, скорее всего, – ответил Сигурд, пришедший первым.

– Надо проверить, – сказала Октавия вздохнув. – У кого факелы?

Все сбросили с себя вещи и снаряжение, сели или прилегли для отдыха, ожидая дальнейшего развития событий.

– У меня, – отозвался Харольд. Достав факел, он начал хлопать себя по карманам.

– Инквизитор, не окажете услугу? – вмешалась Октавия.

– Да, конечно, – отозвался инквизитор, подойдя ближе. Потерев друг об друга пальцы, инквизитор сбросил сноп искр на факел, оживив его. Такие фокусы уже никого не удивляли, однако, сохраняли свою эффектность.

Харольд бросил разгоревшийся факел в бездну. Огонь остановился через значительное время, освещая пропасть и раскрывая её секреты. В расщелине виднелось несколько мертвецов в доспехах и гербовые знамёна. Инквизитор смог разглядеть только герб на знамёнах, на доспехах всё сливалось в белое пятно. Скрещивающий на своей шее руки, кричащий череп смотрел на него со штандарта.

«Человеческий череп используют только силы человечества, но однозначно это не основные дома», – подумал инквизитор. Покопавшись в памяти, он так ничего не нашёл, но исходя из косвенных признаков заключил.

– Наверняка один из бывших сателлитов или наемников.

– Хорошие шансы, – взбодрилась Октавия, а затем подошла взглянуть вниз. – Не слишком глубоко, ты справишься?

– Конечно, сеньорита, – ответил Фрей, снимая рюкзак.

Он начал снаряжаться к спуску, готовя веревки и привязь. Фрей, привычно, перебрал спиртного в пути, с целью согреться. Движения стали размазанными, но выглядели по-прежнему профессионально, благодаря бесчисленным повторениям в прошлом.

– Длины не хватает, – сказал Фрей, смотря в пропасть. – Долго будешь на меня смотреть? Лания, не тупи! ­– Обратился он к юной девушке в ватной куртке на пару размеров больше.

Она молча сняла с себя верёвку и передала её. Едва виднеющееся из-под капюшона изящное и запоминающееся лицо излучало легкость и невинность. Большие голубые глаза придавали ему выразительность отражая свет. Лания была новенькой в отряде наймитов Октавии и вдобавок слишком молодой для парирований отеческих выпадов в её сторону.

– У тебя не будет страховки? – спросила Октавия.

– Верёвок больше нет, – ответил Фрей. – Да, брось, я этим занимаюсь сколько себя помню. Мне даже верёвки не нужны.

– Так не пойдет. – Строгая утеплённая шинель с прямыми плечами только усиливала её лидерский нажим.

– Я не пойду сюда ещё раз, – сказал Фрей, – это уже перебор. – Он продолжил подготовку, несмотря на тяжелый взгляд Октавии.

Сцепив веревки замысловатым узлом, Фрей начал спуск. Харольд медленно и уверенно перебирал веревку, пока скалолаз отдалялся вниз напевая таверную песню.

В таверне смех и песни звучат,

С пивом и мёдом кружки гремят,

Танцуют девчонки, ребята шумят,

Здесь каждый день праздник, аж стены дрожат…

На обыск тел и осмотр дна расщелины у него ушло не более четверти часа.

– Здесь ничего нет, – заявил Фрей, после тщательного осмотра павших воинов и местности. Движущийся лёд за сотни лет принёс их сюда. – Поднимайте, я готов, мне здесь больше делать нечего.

Харольд начал рывками поднимать подвешенного Фрея. Большинство уже собирались в обратную дорогу. Инквизитор успел задремать на своем походном рюкзаке. Солнце начало свой путь на закат, а вместе с этим повеял лёгкий холодный ветер. Внезапно, на одном из рывков, Харольд полетел назад, взмахнув руками, и рухнул на спину, пролетев добрый метр.

Вначале никто не осознал произошедшего. Инквизитор одним из первых подбежал к расщелине. Он лёг на край, устремив свой взор вниз. Внизу виднелся распластавшийся Фрей в неестественной позе.

– Нет, нет, – в ужасе бормотал Харольд. Его лицо потеряло цвет, сливаясь со снегом. Чёрные зрачки, казалось, вышли за серо-голубую радужку. Покрытые ссадинами руки тряслись, сбрасывая снег с заснеженных меховых рукавов. Всё тело охватила дрожь, видимая сквозь серую меховую дублёнку.

– Как это могло произойти, – спросила шокированная Октавия.

– Я его вытащу, – сказал Харольд, судорожно перебирая снаряжение.

– Если ты сорвёшься, мы тебя не поднимем, – ответил Сервилий.

Оглядев взглядом кандидатов, инквизитор понял, что придётся лезть самому. Никто из них не был способен помочь. Лания задумалась в стороне, остальные совещались у края, кроме Фелиции, она смотрела в пропасть с другой стороны. Инквизитору изначально казался странным подбор состава экспедиции. Разумеется, каждый из них профессионал в своём деле, но приходилось превышать свои должностные обязанности ему. Сервилий снял меховое пальто и захватил пару ледорубов, оставшись в ламинарном доспехе поверх свитера. Внизу броня, конечно, была не нужна, но за долгие годы он к ней уже привык.

Осколки льда от ударов ледорубов постоянно летели в лицо, раздражая инквизитора. Спуск занял немного времени. Нужно было торопиться, благо, структура льда это позволяла. Ступив на дно, Сервилий направился к пострадавшему. Естественного света было едва достаточно, но факел помогал видеть в полумраке. Первичный осмотр показал – дела Фрея плохи. Переломанные ноги, вывернутые пальцы, кровь на голове. Слышалось дыхание, но надеяться на то, что он очнётся не приходилось.

«Что с ним делать? – задумался инквизитор. – Просто привязать, явно плохая идея. Только Предвечный знает, в каком состоянии его спина. Судя по его травмам, ничего хорошего». Сервилий начал вспоминать курс первой помощи, прослушанный в академии Ордена. Несмотря на прилежную учебу, знания недолго задерживались в его голове. «Что мы имеем, – начал рассуждать инквизитор. – Носилок само собой нет. Связать их у меня вряд ли получится, да и вязать верёвки не сильно охота. Надо палку!»

Осмотревшись вокруг, Сервилий заметил ранее увиденное знамя, крепившееся на длинный шест. «Подойдёт», – промелькнуло в мыслях инквизитора. Отломав с большим трудом треть длины многочисленными ударами ноги, он направился обратно к пострадавшему.

– Скиньте одеяло, – крикнул инквизитор наверх. – А лучше два.

Поймав летящие тряпки и отбив при этом пару пальцев, инквизитор положил их поперёк, по отношению друг к другу и аккуратно переместил Фрея в центр. Затем принялся связывать концы к шесту, сделав центральные узлы длиннее. Отрезав верёвку, прикреплённую к Фрею, он привязал её к концу знамени, предварительно отрезав небольшой кусок, для крепления ко второму концу, чтобы обеспечить баланс.

Взяв конец верёвки, прицепленной за импровизированные носилки, Сервилий начал подниматься к свисающему канату. Добравшись до него, инквизитор с трудом преодолел свои инстинкты, но всё же отпустил ледорубы. Повиснув на их лямках, трясущиеся руки сами завязали, наверно, крепкий узел.

– Можно поднимать, – сообщил Сервилий. – Только осторожно.

Фрей медленно и уверенно поднимался к спасению. В сознание он так и не пришёл. Значит, ему было удобно, а может, это уже не имело значения. Факел остался внизу, взять его было невозможно. Смотря за поднимающимся пострадавшим, взгляд инквизитора закрепился на павших воинах. «Трудно представить, сколько ещё горестных героев скованно в этих льдах. Генеральное сражение унесло много жизней, не говоря о далёкой войне. Никто не предполагал, что один человек может начать нечто настолько ужасное».

«Минуточку, – вонзился клин в сознание Сервилия. Конец верёвки был оборван наполовину, а точнее, вторая половина срезана ровной линией. Я почти упустил это в суматохе. Значит, магистр прав, теперь он не такой мнительный».

Инквизитор пристально смотрел на процесс спасения, но мысли его были заняты добавлением ингредиентов для варящегося расследования. Некоторые мысли даже проскальзывали вслух.

«…Несла запасную верёвку Лания. Но так подставлять себя, даже глупостью не назовёшь – это маразм. Прямой доступ к веревкам есть только у рабочих, это их инвентарь. Следовательно, к подозреваемым можно отнести Харольда и Октавию. Харольд чересчур переживал. Он бы не смог такое сыграть, это маловерояно… Бред, они ведь родственники. Октавия уже другой разговор, но в это сложно поверить. Не тот она человек. Тем не менее, списывать её со счетов – точно ошибка. Здесь все понятно, вопрос в другом. В лагере через две недели правила и предписания замылились. Значит, получается, это мог быть кто угодно…»

Сервилий не стал карабкаться вслед за поднимающимся Фреем. К своим узлам у него особого доверия не было, да и к тянущему теперь тоже. Вскоре ему надоело следить за подъёмом пострадавшего, к тому же, шея начала затекать. Инквизитор бросил это дело и продолжил бултыхаться в своих мыслях.

В середине подъёма носилки набрали серьёзную амплитуду раскачки из-за неравномерного подъёма. На одном из рывков конец палки врезался в лёд. Россыпь холодных осколков полетела вниз. От звука удара Сервилий непроизвольно содрогнулся, от чего шипы на ботинке левой ноги предательски соскользнули. Растерявшись, он быстро попытался вонзить выпавший ледоруб на своё законное место. Не имея опоры для силового замаха, ледоруб просто поцарапал наледь. От таких акробатических трюков сорвалась вторая нога, потеряв зацеп.

Адреналин бил в виски. Инквизитор был в гораздо более напряжённых и опасных обстоятельствах, однако первобытный страх взял своё. «Не на это я рассчитывал, вызываясь в сопровождение. В отделе даже скинулись в качестве благодарности за то, что эта доля пройдёт мимо них. В любом случае лучше, чем бесконечные погони за безумными сектантами… Впрочем, похоже, тут я буду заниматься тем же». Висевший на единственном ледорубе инквизитор сделал глубокий вдох и сильным ударом второго ледоруба стабилизировал своё положение. Повиснув на двух руках, ноги остались уже простой задачей.

Впервые за экспедицию сердце вырывалось из груди. Не считая заблудившегося волка, утащившего его спящим из палатки. Благо, инквизитор смог с ним договориться, имея козырь в рукаве в виде куска вяленого мяса, забытого в пиджаке. После короткого перерыва он продолжил подъём на поверхность. Только лёгкая тряска в руках напоминала об инциденте.

Группа быстро вернулась в лагерь благодаря умелому руководству Октавии и найденным топографическим лазейкам Сигурда. Трудно было всем даже если они сами этого не замечали. Кроме шума ветра и пары коротких фраз, ничего не нарушало тишину. В лагере Фелиция начала колоть Фрею лекарства, которые не было смысла брать с собой для быстрой вылазки. Его состояние было плачевным, но стабильным. Он переломал только кости, органы остались целыми. Тяжёлой травмы головы также не было. Фелиция лишь врач, а не сакердос вите; она может только не дать ему умереть, пока не откроется портал.

«Ей психологически тяжело справляться с состоянием Фрея, – подметил для себя инквизитор. – Хотя врачи обычно хладнокровнее. В экспедиции она лечила лишь обморожения и лёгкие травмы. Вероятно, её опыт преимущественно теоретический, нежели практический… Хотя я помню множество интересных историй, которые она рассказала, её прошлое как-то ускользнуло от моего внимания. Всё что осталось в памяти лишь её смех и шутливые подколки».

С заходом солнца похолодало сильнее. По-видимому, подступал шторм, тем не менее, как и сказал егерь погода не создавала трудностей. Все разбрелись по лагерю и занимались своими делами. Харольд с Фелицией занимались пострадавшим. Лишь инквизитору было не до отдыха.

«Выйдя из лагеря, никто не трогал верёвку, значит, это Лания, – заключил инквизитор. – Она была слишком молодой. Данный факт ещё в начале экспедиции насторожил инквизитора. Даже учитывая предварительную проверку Орденом всех участников и последующие самостоятельные наблюдения, инквизитор не мог не обратить на неё внимание. Особенно когда она несколько раз пила остывшую воду из железной кружки, намертво приморозившись к ней. Тем не менее, её знания в области жировой взрывотехники покрывали недостатки выносливости и отсутствие жизненного опыта. Верёвку должны были проверять до выхода. Кто это был? Единственный вариант узнать – спросить у всех. Пугать всех раньше времени не хотелось, но выбора нет. Если ждать, следующий покойник не заставит себя долго ждать. Нет ни мотива, ни личной неприязни, только механизм преступления и соответствующие подготовительные мероприятия. Стоит натравить их на друг друга и понаблюдать за реакцией. Безусловно, умысел завязан на осколке, служба дознавателем сразу лишала веры в совпадения. Достопочтенный Владыка Смерти даже после гибели не даёт забыть о себе. Храни Предвечный его душу…».

Зависть

– Подходите ближе, – привлёк внимание Сервилий, – есть проблема! – Окружающие лениво подтягивались к угасающему центральному костру.

Октавия подошла первой, она выглядела потерянной.

– Проблема? – спросила она.

– Кто проверял верёвку до выхода? – спросил Сервилий.

– Какая уже разница, – сказала Октавия. – Только я виновата в случившемся.

– Никто не проверял, – откликнулась Лания, – она была, вроде, нормальная. Я не знаю. Я только несла её.

Сервилий встал с пенька и осмотрел всех собравшихся. Впервые за время экспедиции он взял ситуацию в свои руки. Началась его зона ответственности.

– Верёвка была надрезана. Она оборвалась только на подъёме, – раскрыл свои карты инквизитор. – Это не случайность! Посыльный не просто пришёл за три дня до конца экспедиции. Мы – первые, кто так близко подобрались к осколку, а из-за шторма мы останемся таковыми ещё надолго. Кто-то здесь преследует свои интересы. Фрей не будет последним, если я не найду его или её.

– Верёвка была новая, – перебил Харольд, – я видел, Фрей сам вскрывал ящик. Он бы заметил, что ящик вскрыт до него.

– Это только подтверждает мои слова. Последние дни будут сложнее, чем мы думали. Оставшиеся точки знают все, мы лишь ненужные свидетели.

Над лагерем окончательно стемнело. Разыграв сцену у костра, инквизитор надеялся, что перебежчик начнет суетиться. Как-нибудь покажет себя, неважно как, главное – сделает что-то новое или необычное. Неожиданно помог Фрей, пришедший ненадолго в сознание. Реакция Лании на это была очень странная. Чувство вины в ней отсутствовало напрочь. Скорее всего она не виновна, но Сервилия смутило совсем другое. У неё не было чувства сострадания или крупицы эмпатии. Даже если надрез сделала она, стоило хотя бы попытаться изобразить сострадание. Он был крайне ошеломлён, что не заметил этого раньше. Бесспорно, близко он с ней не контактировал, но он ведь, черт подери, инквизитор. Она смотрела напрямую, без капли сочувствия, на страдания очнувшегося Фрея. Либо она психопатка, либо имеет отношение к такому исходу.

«Она точно не так проста, как выглядит», – подумал инквизитор.

После ужина инквизитор повёл подозреваемую в штаб. Это насторожило окружающих, но инквизитор добродушно всех успокоил. Закинув пару крупных углей в маленькую печь, Сервилий уселся напротив подозреваемой. Долгое безмолвие прекратилось только после того, как дым начал подниматься к лицу инквизитора от зажжённой сигареты.

– Кто второй? – спросил инквизитор.

– Что? – ответила она с непониманием. – Какой второй?

Неожиданно он с размахом ударил Ланию ладонью по лицу. Инквизитор совершенно не желал выслушивать эту ложь. Сидящие у костра подорвались со своих мест. Инквизитор в ответ вытащил казённый револьвер и направил его на толпу.

– Всем стоять! – рявкнул Сервилий. – Препятствование офицеру Ордена является ересью. Больше предупреждений не будет.

Новоиспечённые защитники морали сели обратно на свои места. Светлая ткань куртки покрылась крошечными брызгами крови с разбитой губы. Инквизитору по её растерянному виду стало сразу ясно – этот удар первый на её жизненном пути.

– Продолжим, – он положил оружие на стол и уселся обратно на своё место. – Ты ведь знаешь, зачем нужны инквизиторы. Охота на лукавых, заключивших сделку, нечестивый договор, проклятых полукровок и всё в таком духе. – Сервилий наклонился вперёд и понизил голос. – Если не повезло родиться с даром Предвечного, либо не закончил обучение у мастера, но хочешь послужить человечеству и Ордену доля твоя проста – перемалывать нескончаемых жалких сектантов и поклонников рогатых лордов. Я только выбивал исповедь из сектантов и прочих еретиков. Помоги себе. Хватит строить из себя святую простоту. Говори кому ты служишь, сдай своего напарника, покайся и жди своей участи.

– Я не понимаю, – ответила она, вытирая слёзы, – зачем вы издеваетесь?

Следующей серией ударов он окончательно разбил ей губы и добавил красок в прекрасное лицо юной сектантки. Он мог продолжать так всю ночь, многочисленные шрамы на его руках лишь подтверждали это.

– Так нельзя, – выкрикнула Фелиция, пытаясь остановить побои.

Последний удар невольно получился ослабленным. Сомнения инквизитора взяли своё. «А если навыки дознавателя меня подводят? А вдруг она просто безумная?», – крутились мысли в голове Сервилия. Жалость при дознании он ещё не испытывал. Чаще всего все молчат до последнего или начинают восхвалять своего идола так, что заткнуть их одно удовольствие. Реже пробуют договориться и никогда не признают свои прегрешения.

– Тебе никто не поможет, – уверенно сказал Сервилий. – Я твой единственный шанс закончить это. Рано или поздно твои мозги окажутся на снегу. Брось, ты не похожа на лукавую.

Ветер стих, лишь редкие порывы раздували одинокие угли в печи. С неба не торопясь принялись спускаться крупные снежные хлопья. Лания взяла длинную паузу от попыток хоть что-то понять. Она смотрела в сторону костра, где напрасно искала помощь.

– А на кого похожа? – спросила Лания, подтерев руками кровь со рта. Она повернулась обратно к инквизитору.

– Ты, глупая девчонка, – Сервилий откинулся на спинку и устало вздохнул, – заключившая сделку с рогатым лордом ради дурной идеи, которую считаешь важней всего. У тебя ещё есть шанс выбраться. Остаток жизни в обители искупления лучше встречи с палачом.

Лания ухмыльнулась после слов Сервилия.

– Сделки с богами – удел слабых. Мне достаточно его любви. – Её рука стремительно нырнула под верхнюю одежду.

Инквизитор не распознал улыбку. Он её принял за вежливость, поскольку он дал ей выбор. Лишь увидев в её руках тотем из волчьих костей и зубов, он потянулся за оружием, лежащим на столе.

– Defendat me dominus meus, – быстро прошептала Лания.

Волна незримой силы вышвырнула инквизитора вместе со стулом в сугроб вблизи лагеря, попутно раскидав утварь штаба. Остальные члены экспедиции всполошились при увиденном и замерли в преддверии продолжения.

Инквизитор с трудом выбрался из снега и поспешил обратно. По пути он пытался найти револьвер в надежде быть готовым к следующему проклятию. Он успел расслышать моление призыва, когда вторая волна понеслась на него. У девчонки нет дара, серьёзно навредить инквизитору она не сможет. Теперь он только остерегался того, кто откликнется на её зов. Разбегающийся в разные стороны снег от второй волны предвещал следующий полет. Добежав до импровизированной допросной, безоружный инквизитор вложил всю кинетическую энергию, набранную от бега, в удар ноги о деревянную опору навеса. Бревно с треском завалилось на бок, освободив путь падающему навесу.

Сервилий непроизвольно встал на ударную ногу отчего пошатнулся. Похоже, одна из мышц или сухожилий не выдержала такого движения. На радость, это уже не имело значения. Навес из толстой ткани, усиленный древесными прутками и ветками, рухнул на сектантку, остановив ритуал. Последующий удар эфесом по юному котелку, пока она барахталась под покровом полотна и недельного нападавшего снега, окончательно успокоил Ланию.

Её вытащили из-под упавшей крыши; инквизитор заковал девушку в штатные кандалы, а затем прибил цепь к столбам навеса с помощью скалолазных анкеров. Сбежать было невозможно, не утащив с собой четверть лагеря. Инквизитор хотел уже наконец пойти поспать, день получился насыщенный. Пришедшие на подмогу коллеги ни проронили ни слова, они и так видели всё сами. Тем не менее, смотрели на инквизитора теперь по-другому.

Второй лукавый его не особо волновал, он только выдаст себя, убив Ланию. Разговор на эту тему он планировал на завтра. Теперь инквизитор был уверен – она не одна. «Осколок слишком важная цель для порочных сил. Её взгляд на остальных в поисках помощи был не мольбой, а призывом к действию. Нам всем повезло что огнестрельное оружие есть только у Октавии и Сигурда, конечно, не считая меня. Иначе, наша дружная компания уже давно перестреляла бы друг друга».

– Если скажешь ещё хоть слово, я отрежу тебе язык, – сказал инквизитор пришедшей в себя заключённой, а затем напомнил окружающим о том, что не в их интересах приближаться к ней.

Гнев

Странный шум разбудил инквизитора. Выглянув из палатки, он попытался взглядом отыскать его причину, но не заметив ничего необычного лёг обратно. Разумеется, заново уснуть он уже не смог. Сорвав своё недовольство на пледе, он собрался на поиски причин своей бессонницы.

Инквизитор направился в сторону штаба. Приблизившись, он ускорился изо всех сил. Причиной оказался Харольд, забивавший юную сектантку ломиком для открытия ящиков. Сервилий прыгнув вперёд и снёс свежеиспечённого мстителя. В порыве гнева инквизитор получил увесистую оплеуху, от которой усомнился в необходимости своей выходки.

Использование силы против инквизитора – ересь. В иной ситуации он бесспорно подписал бы себе приговор, но Сервилий не хотел ещё больше усугублять трагедию. Впрочем, просто принимать удары инквизитор точно не собирался. После краткого обмена вескими любезностями он уже собирался обнажить свой клинок с намерением успокоить срамника. На шум потасовки первой прибежала Октавия, не дав свершиться правосудию, но смогли их разнять только пришедшие на подмогу Сигурд с Фламином.

Освободившийся Сервилий поспешил к пострадавшей. Помочь ей было уже невозможно. Лицо, да и голова, превратились в кровавое месиво. Вблизи покоилось орудие преступления в окружении замысловатых капельных узоров.

– Что ты наделал? – сказал в пустоту Сервилий.

– В северных землях не оправдываются за месть, – тяжело дыша, ответил Харольд. – У неё не было шансов, каждый её вздох был оскорблением для меня.

После этих слов он направился в сторону основного лагеря. Перетаптываясь из стороны в сторону, инквизитор пытался оставаться хладнокровным, но не справился.

– Прокляни тебя Предвечный, – воскликнул инквизитор. – Как я теперь узнаю кто второй?

К штабу подоспели все. Фелиция подбежала сразу к телу.

– О боже, что произошло? – спросила она, пытаясь привлечь внимание Сервилия. В её глазах была досада. Потери коллег действовали на неё сильнее, чем на других.

Инквизитор проигнорировал её обращение, сегодня он устал реагировать на всё. Без лишних слов он отправился к своему спальному месту.

Сон пришёл лишь под утро. Из-за этого Сервилий опять встал позже всех. Сквозь сон он слышал, что Фрей снова пришёл с себя, но был слишком уставший, чтобы на это реагировать.

Солнца не было видно, лишь бескрайние светящиеся облака изрыгали из себя лавины снежинок, гонимые порывами северного ветра. Похоже, инквизитор присоединился к собранию в середине беседы. Не участвовали в ней только Харольд, сидящий в стороне, и погружённый в раздумья старик Фламин.

– Что мы будем делать дальше? – обратилась ко всем Октавия. Она имела тот же опустошённый вид, как и вчера.

– Ничего сильно не изменилось, – сказал Сигурд между глотками чая, – от смерти еретички мы только выиграли. – Он смотрел в карту, не отвлекаясь, инквизитору на мгновение даже показалось, что он улыбается. – Последняя точка всего в трёх часах на побережье. Скорее всего, это пещера. Лёгкая прогулка.

– Кто-то должен остаться с Фреем. Пусть это будет Фелиция.

– Он стабилен, – откликнулась Фелиция, – мне лучше пойти с вами. Я помогу ему больше, если мы найдём осколок.

– Я останусь, – сказал отец Фламин, – всё же возраст даёт о себе знать.

– В таком случае давайте собираться и скорей покончим с этим, – заключила Октавия. Её интонация перестала быть командной. Похоже, она больше не может быть лидером – эмоциональные потрясения сильно сказались на ней.

– Харольд тоже останется, – выступил Сервилий.

Харольд попытался возразить, вскочив с табурета, но остановился на словах Сервилия.

– Больше нельзя оставлять в лагере кого-то одного. Иначе, вернувшись, мы будем ночевать на улице либо выблюем внутренности от отравленной еды. Что угодно – это не важно.

– Хорошо, – ответил Харольд с одобрительным кивком.

Четыре путника отправились в заключающее путешествие. В этот раз они шли в другую сторону. Впрочем, путь вниз по реке едва отличался от предыдущего, схожие повороты извилистой реки с перепадами высот.

Синапсы трещали в голове инквизитора, простраивая логические цепи, он пытался разгадать второго приспешника тёмных сил.

– Кто-то из вас, – сказал Сервилий, усмехнувшись.

– А? – спросила Фелиция.

– Лукавый среди вас. По-другому просто не может быть.

– А точно есть второй? Вдруг ты занимаешься охотой на ведьм?

Она отошла от вчерашних событий. В её голосе снова зазвучали задорные нотки. Это подстегнуло Сервилия изложить ей свои доводы.

– Без сомнений, Лания – истинная сектантка. Она здесь не ради собственной выгоды. Скорее всего, даже не она подрезала верёвку. Если на осколок нацелен рогатый лорд, то она не одна. Иначе это была бы не юная девочка, которая не знает, чего хочет, а безупречный убийца. Харольд – староверный семьянин, он точно не относится к их числу. Отец Фламин – слишком нереально. Всю жизнь посвятить служению Предвечному и под старость лет заниматься таким – вряд ли. Остаёмся мы вчетвером. Я себя не подозреваю. Получается, кто-то из вас троих.

Блестящее интеллектуальное изыскание, похоже, не впечатлило идущих спутников. Октавии, судя по всему, было всё равно, она плелась позади, похоже, вести всех за собой она больше не будет. Сигурд брёл невозмутимо вперёд. Лишь внимательно слушавшая Фелиция приулыбнулась по окончании монолога.

Искатели приблизились к точке назначения. Перед их взором предстало бледное скалистое побережье. Прямые хаотичные трещины на прозрачном синеватом льду не соответствовали закруглённым рыжеватым глыбам камня.

– Я вижу, левее, – окрикнул группу Сигурд.

Погода в конце пути угрожающе ухудшилась. Слова Сигурда с трудом прорывались через завывающий ветер, но достигли идущих сзади. Четвёрка с осторожностью зашла в грот. Вход практически занесло снегом, невероятно, что Сигурд заметил его. Все сразу обнажили лица, больше не боясь холодного ветра. Пещера была низкая, но позволяла без проблем встать в полный рост. Преимущественно у стен нашли своё последнее пристанище солдаты. От их тел остались только кости, закованные в латные доспехи, кольчугу и толстые потрёпанные ватники.

– Предвечный! – удивлённо сказала Октавия. – Как их много! Что они тут забыли?

– Может, прятались, – предположил Сигурд.

– Скорее, что-то охраняли, – подхватил Сервилий, – или прятали.

В глубине подземелья правила вечная тьма. Иней на холодных каменных стенах без спешки расступался под натиском горящих факелов. Тяжёлый и влажный воздух отдавал древностью вперемешку со смертью. Кроме приглушённых шагов о замерший мох, издалека всё ещё слышался рокот ветра с входа. Отряд с воодушевлением продвигался вглубь среди мертвецов. Впервые за три месяца экспедиция оказалась в нужном месте. Здесь чувствовался запах древней битвы и реальный шанс найти осколок.

Профессиональный взгляд инквизитора задерживался на бездыханных воинах. Пали они не от ранений, во всяком случае, полученных здесь. Их ряды выглядели чересчур организованными, а позы умиротворёнными. Среди их знаков отличия инквизитор заметил знак соратника своего дома; молнии в любых комбинациях используют только они. Их обмундирование было слишком скудным и примитивным, по-видимому, простые ополченцы. На последнее сражение собирали людей с трудом. Слишком много яростных и прославленных рыцарей пало до его начала в жерновах предшествующих стычек.

Впереди показался конец пещеры. У тупиковой стены, облачённый в расписные золочёные доспехи, сидел рыцарь колоссальных размеров. Несомненно, он был главным среди них. На золотой кирасе пестрела чернёная гравировка в виде искрящегося дракона, сделанная весьма искусно. Броня была особенная. Металл не был однородным: на частях виднелись прямоугольные борозды, разделяющие её на ячейки. Инквизитор никогда подобного не видел, но знал это доспех серии «Манус Дей», усиливающий способности дара. Секрет их изготовления давно утрачен. Такие реликвии остались исключительно у прямых наследников и легендарных рыцарей. Доспехи уже потускнели и потемнели, но всё ещё завораживали. Длинный чёрный плащ на исполине оттенял совершенство кирасы. Оголённые кости виднелись под редкими остатками задубевшей серой кожи и лохмотьями богатой одежды. На ногах лежал серп на полутораметровом древке, покрытый инеем.

Инквизитор сразу направился к нему. Его внимание привлекли скрещенные руки на груди. Подойдя вплотную, он увидел манящие блики от факела на осколке. Осколок косы самого Владыки Смерти. Казалось, он шепчет свои тайны тому, кто слушает. Подобные артефакты непостижимы для простых смертных, хотя и созданы для них.

Без раздумий Сервилий потянулся за осколком. Лишь взяв его в руки, он услышал крик Фелиции, предостерегающий не брать осколок. Едва инквизитор ощутил его в руках, изо ртов мертвецов вырвался пар. Десятки кадавров начали двигаться и медленно подниматься, сжимая своё оружие в руках. Незаметное тресканье огня на факелах сменилось цоканьем доспехов, шуршанием костей, скрипом мумифицированной кожи и жутким хрипящим дыханием.

Отчаяние

Раздирающая боль привела инквизитора в чувство. Серп мёртвого рыцаря находился в его ноге. Он разрезал плоть с изящной точностью, упёршись в кость. Подсознательно Сервилий попытался отбросить искусное орудие, но оно было слишком тяжелым. Собрав волю и превозмогая боль, инквизитор смог освободиться, вынув его рукой, а затем быстро попятился назад. Стараясь разорвать дистанцию с новым недругом, наступив на раненую ногу, он упал на зад. Штатный револьвер – катализатор серии «Правосудие» начал бороться за своего хозяина, выбрасывая ослепительные вспышки. Стальные снаряды вырывались поочередно, заряжаясь даром инквизитора, и неслись в окружении искр. Раскаты и тресканье, следовавшие за снарядами, неслись по пещере. Нагрудный доспех бездыханного рыцаря вспыхнул тремя яркими снопами искр. Головы и тела соседних ополченцев разлетались осколками костей от последующих выстрелов, оставляя за собой дымящуюся броню.

Винтовка Сигурда присоединилась к бою, пробивая головы восставших воинов. Она оглушила всех, поскольку была намного громче.

– Не стой, – крикнула Октавия.

– Да, да, сейчас, – пробормотала Фелиция, пришедшая в себя. Она бросилась к Сервилию, оттолкнув по пути безоружного скелета обратно к стене. – Что мне делать? – спросила она, упав на колени рядом с пострадавшим.

– Хоть что-нибудь, прокляни тебя Предвечный. – раздражённо рявкнул инквизитор после напряжённого недоумевающего взгляда.

Фелиция опрокинула на рану половину крошечного флакона с зелёной жижей. Боль в ноге заиграла новыми красками. Кровь шипела и пенилась. Напоследок, прародительница мук перевязала рану тряпкой и словно издеваясь хлопнула рукой по ноге сказав, – «готово».

С лёгкостью выдержавший натиск заряженных снарядов древний доспех зашевелился. Усопший герой стал неспешно подниматься. Точный выстрел инквизитора в область колена, аналогично с предыдущими, всего лишь выглядел эффектно. Тем не менее, его энергии хватило для потери равновесия. Рыцарь упал на одно колено, опёршись на своё орудие. Сервилий получил немного времени, чтобы собраться с силами и подняться. Невольно, все собирались ближе к центру пещеры, сближаясь друг с другом. А после команды Октавии сделали это расторопнее. Поднявшись после оказаной помощи, инквизитор смог понемногу наступать на повреждённую ногу, но боль не позволяла идти свободно.

«Что за чертовщина! Поганый осколок защищает себя? Рыцарь расколол свою душу для защиты осколка? Чересчур ответственная бестолочь», – думал Сервилий, сдерживая ходячие кости.

– Нужно уходить, – сказал Сервилий. – Они не умрут, пока не выполнят клятву. – Он бросил осколок Фелиции, из всех присутствующих только она сохраняла его доверие. – Как выйдешь из пещеры, беги со всех ног. Он даёт им силу.

Октавия шла впереди, освещая путь факелом. Её редкая стрельба из револьвера едва сдерживала напор восставших мертвецов. Сигурд поддерживал групповой прорыв, держась посередине. Основная нагрузка пала на раненого инквизитора, замыкавшего отряд. Заряжать барабан полностью не получалось, лишь на сколько позволяли приближающиеся трупы. Благо снаряды цепляли несколько мишеней, а молниеносный заряд перебрасывался по короткой цепочке врагов. Группа продвигалась быстро. Основная масса мертвецов пока не успела восстать, но ожившие догоняли изо всех сил.

Впрочем, все усилия были временной мерой, инквизитор больше не успевал перезаряжать оружие. В ход пошел родовой клинок. Прямой, однолезвийный клинок начал прорубать ржавые доспехи подходивших мертвецов, не чувствуя отпора. Ротируя кроазе и батман, инквизитор чувствовал себя недосягаемым для безразличных и заторможенных вражеских атак. Скелеты рассыпались один за другим, а догоняющие стали всё чаще запинаться и падать на своих собратьев.

– Быстрей, – подгонял Сервилий впереди идущих.

В фехтовании инквизитор мог дать фору многим. Удары сами направлялись, благодаря бесконечным часам тренировок. Тем не менее, соперников становилось все больше, невзирая на все его усилия. Меч стал часто запинаться о напирающих мертвецов, ангард становился призрачным. Вдобавок, по головам своих воинов шел за златистый рыцарь, сокращая дистанцию. Его тяжёлая поступь и светящиеся ледяным светом глазницы не давали возможности его игнорировать. Со стороны Октавии вместо огнестрела стал слышался лишь лязг её ледоруба. Треск мертвых костей о приклад винтовки приходил на смену громкой пороховой детонации.

Показался свет, проникающий в пещеру с выхода. Лавина из мертвецов вынесла беглецов из ловушки. Инквизитор не смог развернуться для бега от неприятелей. Через несколько метров он упал, провалившись в сугроб. Ходячие трупы начали быстро окружать сидящего инквизитора. Он потерял возможность сражаться. Благодаря ламинарному доспеху потасовка перешла в партер, а не закончилась без лишних слов. Лёжа под парой самых настырных покойников, Сервилий перестал сопротивляться. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Невольно он вспомнил слова мастера инквизитора Гестурума Виндико, бича гонителей рода людского, которые он говорил на каждом вступительном занятии.

«Побудитель дара не ваши жалкие мышцы и плоть. Лишь умиротворение психики и паритет души даруют право принять милостыню».

Меч с трудом прорвался сквозь груду мертвечины, стремясь к небу. Облака налились чернотой, затих вой ветра. Сигурд прекратил стрелять и попытался покинуть сектор поражения, видимо, он не в первый раз видел офицера Ордена при исполнении. По пути он подхватил запнувшуюся Октавию. Фелицию было уже не нагнать. Оглушающий гром сорвал напряжённую обстановку, заставив всех непроизвольно пригнуться. Клинок инквизитора стал ослепительно белым с жёлтой искрящейся каймой. Неистовый клинок ударил о землю, мгновенно растапливая снег и прорубая мертвечину, терзая бездыханные кости. Десятки разнородных молний, появившиеся из покрытой снегом земли, разрывали дряхлые тела на лохмотья, а затем продолжали свой путь в небо. Грозовые разряды хаотично перескакивали по своим жертвам. Старинные доспехи плавились и теряли куски, порождая искры и клубы чёрного поднимающегося дыма. Громовая какофония породила стойкий звон в ушах, а тлеющая одежда и остатки плоти – запах гари.

Стоять остался лишь непоколебимый рыцарь. Его доспехи парили, а кончики одежды тлели, оставляя обугленные края.

– Надо бежать, – прокричал Сервилий, перебивая вновь начавшийся воющий ветер, – я его не остановлю. – Он попытался встать, ища в снегу твердую поверхность, но с его ногой это было трудно.

– Тащи его, – громко сказала Октавия, обратившись к Сигурду.

Егерь неохотно побежал навстречу инквизитору. Он закинул винтовку на плечо и подхватил его за руку, перекинув через шею и поспешил за убегающими девушками.

Позади раздался глухой рев, за которым последовал одиночный раскат грома.

– Это не я, – сказал Сервилий, повернувшемуся к нему Сигурду.

Позади, на берегу, рыцарь завел над головой заряженный серп и резким ударом столкнул его мощь об лёд на побережье. Грохот от удара перекрыл все окружающие шумы. Только треск льда сменил его, пронёсшись под ногами замедлившихся беглецов. По реке паутиной распространялись трещины, высвобождая её мощь от оков. Теперь все бежали намного быстрее.

Расходящиеся глыбы льда догоняли отстающих. Раненая нога Сервилия отказывалась работать, несмотря на критическую ситуацию. Каждый хромой шаг сбивал темп и замедлял Сигурда. Столкновения кусков льда, гонимые течением, становились всё ближе, а всплески отчётливей.

От Октавии остался только серый силуэт в вихре бури. Недовольство егеря возрастало, у него началась одышка.

– Инквизитор, без обид,– сказал Сигурд, – времени больше нет. Он сбросил его с себя и побежал дальше.

Сигурд встретился с остальными уже на другом берегу. Широкий участок реки был открыт. В такую метель его края были едва заметны.

– Где Сервилий? – тяжело дыша, спросила Фелиция. Она стояла согнувшись, упираясь руками в колени.

– Он упал, – ответил егерь, – с такой ногой у него не было шансов.

– Надо вернуться, – сказала Октавия, сидящая на ближайшем камне.

– Из такого течения не выплывают. Он уже задохнулся под льдом.

– И что? Мы просто бросим его, – вновь сказала Фелиция. – Храни нас Предвечный. Только благодаря ему мы выбрались оттуда.

– Мы и так рисковали, идя по льду, – егерь перешёл на крик. Он перестал сюсюкаться с дамами; ему надоела всеобщая взаимопомощь и доброжелательность. – Теперь это вовсе самоубийство. Возвращаться нельзя, особенно в такую метель. Мы не увидим его даже перед собой.

– И что теперь? Мы просто так уйдем? – спросила Фелиция.

– Мы все знали на что идём и понимали границы цены. Инквизитор это точно знал, – ответил егерь, а затем продолжил свой путь в сторону лагеря. – Нужно спешить, метель уже не закончится.

– Идем, мы не сможем помочь. Мы вообще никому не можем помочь, – обратилась Октавия к Фелиции, которая смотрела до последнего на снежную вьюгу. А вьюга тем временем бушевала над освободившейся рекой, медленно покрывая её ледяными иглами.

Беглецы возвращались в лагерь затемно. Огонь костра послужил маяком на финишной прямой. Разбушевавшаяся метель лишала возможности отчётливо видеть дальше десятка метров. Теперь мороз перестал предупреждать, а испытывал путников на прочность. Без компаса егеря дойти было бы невозможно.

Завидев приближающихся коллег, Харольд поспешил навстречу. Они шли растянутой колонной, едва передвигая ноги по кромке снега.

– Хвала Предвечному, вы вернулись.

– Помоги девочке, – сказал Сигурд, идущий первым.

Харольд ринулся навстречу к двум идущим позади. Октавия махнула рукой назад, подтверждая задание. Он несколько замедлился, но быстро растолковал жест. Фелиция шла с огромным трудом. Складывалось впечатление будто её ноги не поднимаются, а скользят сквозь свежий снег. Северянин уверенно подхватил плетущуюся Фелицию и потащил её к остальным.

– Инквизитор, ­– промолвил Харольд, собравшись в обратный путь, после того как посадил у огня замёрзшую.

– Он провалился под лёд, – сказала Октавия, вцепившись в руку собравшегося уйти на поиски Харольда. Он упал на стул рядом, обдумывая сказанное.

Уставшие путники обнимали костёр, восполняя потерянное тепло и понемногу приходя в себя. Они поведали о мертвецах, осколке и расколотой реке. За время рассказа метель слегка стихла, улучшилась видимость, но снегопад не думал останавливаться. Харольд внимательно слушал, сидя рядом с Фреем, его подтащили поближе к костру из-за холода. За день он не приходил в сознание, но и ухудшения не было. Отец Фламин суетился на кухне гремя чашками и котелком. Он был оживлённее чем обычно, видимо вид измождённых товарищей разбудил в нём излишнюю рачительность.

– Я заварил вам чай, – сказал отец Фламин, подойдя с котелком. – Не верится, вы нашли осколок… Спаси наши души Предвечный, – бормотал старик, наполнял кружки горячим чаем.

Ненасытность

Пробивающиеся через облака яркие звёзды приветствовали очнувшуюся Фелицию. Почувствовав путы, она начала дёргаться, пытаясь встать, но со связанными ногами это было невозможно. Оглянувшись она увидела остальных связанных вокруг костра, они были уже в сознании.

– Ты проснулась, – тихо сказал Фламин с другой стороны от огня. – Теперь можно заканчивать. – Старик встал с сиденья, и стал ходить вокруг костра. Длинная черная ряса волочилась следом за ним. – Храни Предвечный ваши души. Вы всё-таки нашли этот проклятый осколок, несмотря на мои молитвы, – сказал он, медленно шагая вокруг связанных пленников.

– Никто не должен обладать силой уничтожить душу, тем более бога. Эти чёртовы осколки оскорбляют всё, чему я служил, – повысил голос священнослужитель. – Мы созданы для исполнения его воли, а не для воплощения своей мирской судьбы. Я не позволю, чтобы кто-нибудь ещё завладел силой погубить вечные создания, пусть даже такой ценой. – Отец взял кухонный нож со стола и приблизился к Фрею. – Сначала я думал, что смогу вас опоить, но смерть во сне слишком горький конец. Прости меня, ты не заслужил таких мук. Нужно было сделать порез больше. Я помогу тебе, дитя, твоим страданиям пришел конец.

Фламин сбросил с себя ватник и сел на колени сбоку от Фрея. Положив руку ему на глаза, он вонзил лезвие в правый бок. Тёмная кровь широким потоком лениво лилась на настил. Фрей не очнулся, похоже, обезболивающие работали слишком хорошо. Связанные пленники глухо завопили и начали судорожно трястись. Освободиться было невозможно, а свежий рассыпчатый снег вместе с толстой одеждой не позволял встать.

Фламин резким взмахом руки стряхнул кровь на снег и направился к Фелиции, бормоча что-то под нос. Ночь стала темнее, а перевёрнутые тени от костра на его лице мрачней.

– Не волнуйся, у тебя будет время вспомнить свои грехи и спасти свою душу, – сказал он Фелиции.

Фламин расстегнул шубку и поднял рубашку, обнажив её живот. Фелиция извивалась, пытаясь вырваться. Нож легко проник в правую часть живота, заставив девушку перестать сопротивляться.

– Потрать своё последнее время в молитве, – назидательно произнес отец, вытирая оружие нижней частью своей одежды.

Рой снежинок покрыл его пепельные волосы. Палач начал крутить головой выбирая нового мученика, но его намерения остановила летящая пуля, объятая искрами.

***

Сервилий едва поднялся на ноги, когда лёд стал уходить из-под него. Колючая вода ударила его в поддых, сорвав дыхание. Всплыв инквизитор начал барахтаться, так и не поверив в происходящее. Течение несло его между кусками льда, разбивающимися друг о друга, и наконец прибило к ещё целой толще льда. Попытки выбраться на лёд оказались неудачными. Одежда стала слишком тяжёлой, руки каменными, а мокрые пальцы скользили. Спустя мгновение инквизитор оказался уже под своим бывшим пристанищем, поверженный устремлённой силой потока. Под льдом было тихо, даже слишком. Пустота пугала, но, вопреки себе, помогла собраться. На мгновение, Сервилий стал больше бояться укуса рыбы за ногу, чем смерти в холодной забытой реке.

Вертикальный выпад ножа пронзил лёд, остановив стремительное путешествие. Рефлекторно набранный воздух перед неожиданным погружением уже заканчивался. Два выстрела размолотили лёд, создав выход из ловушки. Выкинутый на поверхность револьвер появился первым, опередив цепляющиеся за лунку пальцы. Методично цепляясь за лёд с помощью ножа и загребая свободной рукой снег, инквизитор всё же смог выбраться на твердую поверхность.

Легкие активно сокращались, вытесняя из себя остатки воды. Вода оставила после себя неприятную резь в горле. Сервилий без сил рухнул плашмя на снег, даже не успев подставить руки. Глубокая одышка сдувала свежий снег возле его головы. Падающий снег сразу таял, падая на одежду и оголённые волосы.

Инквизитор принялся сбрасывать с себя одежду, а затем поочерёдно начал её выжимать. Руки тряслись вместе с остальным нагим телом. Они слушались с трудом и практически не гнулись. Кисти мгновенно посинели, отдавая болью от ногтя до локтя. На предпоследней вещи из гардероба он уже безумно смеялся, от осознания своего наивного заблуждения. В экспедиции можно будет отдохнуть и разнообразить обстановку, эта теория трещала по всем швам.

Обратно одевшись, Сервилий стал осматриваться в поисках путей выхода из патового положения. Дрожь перестала быть смешной. С таким ветром сырой наряд будет битый час набирать температуру тела, пока он больше охлаждал, чем грел. Инквизитор стал осматриваться вокруг себя в поисках дальнейшего плана. Дорога к друзьям, с которыми он уже не хотел иметь ничего общего, была отрезана. Путь по берегу в обход пугал инквизитора. В такую метель были слишком большие шансы бродить кругами бесконечно. Он выбрал самый верный и надёжный вариант. Сервилий направился обратно к пещере, идя строго по берегу. В пути он был занят одной мыслью – «Что делать, если мертвецы ещё не успокоились?» О рыцаре даже не хотелось вспоминать. Он смертельно устал, запас сил подходил к концу.

Рассуждения оправдались наполовину. Когда он подошёл к пещере, рядовые солдаты лежали, не шевелясь, но рыцарь сидел у входа, пар был виден из его рта. Он устремил свой взор на подходящего инквизитора. Завидев замёрзшего путника, он поднялся и остановился спустя пару шагов, а затем поклонился, бросив вызов на дуэль.

Клинок снова показал себя, высунувшись из пропитанных водой ножен, когда Сервилий остановился за пятнадцать метров до бретёра. Шафранный рыцарь резким движением стряхнул с себя снежный покров и направился к нему. Рука инквизитора с трудом держала меч. Снег перестал таять на его одежде, она покрылась тонкой коркой льда. Опыт показал: от катализатора толку было мало, как и от дара. Безусловно, он близкий потомок дома Тонитруа эт Фулгура, впрочем, это уже не имело особого значения. От ментального состояния Сервилия остались лишь ошмётки. «Выбора нет – сражайся или умри», – смирился он с приговором.

Мёртвый рыцарь железной походкой приближался к неизбежной судьбе Сервилия, медленно перебирая серп в руках. Чтобы не оправдываться в очереди к преисподней, инквизитор поклонился в ответ, принимая вызов. Инквизитор принял стойку Ин-Но-Камаэ, готовясь к последнему выпаду. Его пальцы намертво вцепились в рукоять. Защищаться он не собирался, надежда была на единственный диагональный удар.

Как вдруг златой ботинок, приближающейся рыцарской туши, запнулся о камень под снегом. По инерции исполинский мешок костей полетел вперёд, выставив руки, держащие серп. Череп горемыки раскроился напополам, нарвавшись на собственный серп, воткнувшийся в сугроб. От неожиданности Сервилий на секунду забыл о холоде. Его глаза переполнились изумлением, а руки опустились, приняв свободное положение. Проходя мимо падшего рыцаря, убирая меч обратно в ножны, инквизитор всё ещё тихо смеялся.

В пещере он разбил масляную лампу и вылил горючее на разнообразное собранное барахло, способное гореть. Повесив пальто на клинок, вколотый в землю, инквизитор уселся у импровизированного костра и принялся обдумывать дальнейшие действия в позе эмбриона. Его заполняла злоба, рождённая обидой на своих сокомандников, но она не смогла перелиться через края – на это не осталось сил.

«Сборище бедолаг, набрали сплошных детей и стариков. Мне говорили – будешь только присматривать за ними. Теперь это звучит слишком прямолинейно… Второй предатель всё ещё среди них. Точно, но теперь он ещё и с осколком. Есть всего два пути развития событий. В первом я раньше всех подойду к порталу, – Сервилий проверил свой компас, лежащий в кармане сохнущего пальто. – В таких условиях я легко сделаю засаду и точно разберусь со старым медвежатником… Но тогда завтра они все уже точно будут трупами. За эти три месяца я как-то прикипел к этих бедолагам, не ко всем, конечно, особенно теперь. Как не крути, нужно собираться».

***

Инквизитор ни то что не мог нормально прицелиться, испытанием было просто нажать на курок. Он начал стрелять сразу, увидев Фламина с ножом в окружении пленников; происходящее не могло быть неоднозначным. Как ни странно, нога создавала меньше всего проблем. Проклятый ветер всю дорогу дул прямо в лицо, вздохнуть было трудно. «Шторм долго разгоняется. Лучше тебе быть уже мёртвым, старый козёл!». За три часа пути, он тысячу раз проклял своё решение вернуться в лагерь.

Несмотря на сокращающуюся дистанцию, пули пролетали то справа, то слева. Последний снаряд вовсе не выстрелил, не получив достаточный импульс от дара инквизитора. Сервилий был в десяти метрах, швыряя катализатор в сторону палача.

Силы были на исходе, ярость переполняла инквизитора. Фламин был тут ни при чём, просто день не задался с самого утра. Правая рука начала судорожно трястись, наполняясь возмущением. Старик только успел встать, как до него дотронулась молния, выпущенная из руки Сервилия. Ломанная линия раскрасила оставшиеся расстояние между ними в золотисто-синеватые оттенки. В мгновение торс священнослужителя разлетелся искрящимися ошметками по лагерю, упавшими одновременно с завалившимися ногами. Инквизитор был крайне удивлен такому результату, судя по всему, ментальное расстройство вышло на новый уровень.

Сервилий поковылял к Фелиции, перешагнув через остатки. Он потянулся к своей сумке, но, увидев светлую кровь без сгустков и желчи, начал перетряхивать её походную аптечку в поисках подходящего средства. Инквизитор залил в рану оставшуюся половину зелёной жижи, после чего разрезал тугие путы, сковавшие девушку.

– Зажми, – сказал инквизитор, дав тряпку из той же сумки.

– Фрей, – прошептала Фелиция.

Оттолкнувшись от неё, спаситель неуклюже встал и направился к Фрею. Подойдя, он увидел лужу крови, а точнее, бездыханное тело в ней. Накрыв его пледом, инквизитор хотел только одного – лечь под одеяло и не двигаться.

«Пока она развяжет их, они окочурятся», – подумал инквизитор.

Он направился к ближайшему пленнику между собой и постелью. Им оказался Сигурд, собравшись его развязать, инквизитор отложил нож и парой ударов сломал нос скованному пленнику, после чего разрезал верёвки на его руках. Оставив свой нож на его груди, Сервилий направился в свой спальник с чувством выполненного долга. В своей палатке, теряя последние силы, он упал на кровать и закутался в одеяло.

Сигурд успел развязать остальных, когда Фелиция добралась до запаса медикаментов в своей палатке. Болевая агония никак её не отпускала, лезвие задело несколько нервов в брюшной полости. Закинувшись предельной дозой анестетиков, она проверила осколок во внутреннем кармане.

«Бесовский старый маразматик. Таких отбитых сумасшедших нет даже в культе. – Боль не проходила, привыкание к препаратам давало о себе знать. Она открыла и отхлебнула из тёмной, дутой бутылки добрый глоток крепкого напитка. – По сравнению с ним Лания просто ангел, а она ведь там с рождения… Глупая девчонка никогда не могла сдержаться от восхваления лорда. Будь на месте Сервилия опытный инквизитор, наши головы давно висели бы на пиках».

С трудом улёгшись в постель она посмотрела на осколок. «Как быстро всё рассыпалось… Вы все порочные твари! Похоже, теперь лорд непременно получит осколок».

К утру мороз сменился с сильного на жуткий. Метель не давала вздохнуть полной грудью, а свет проходил через неё с трудом. Заметить в ней хоть что-нибудь было едва возможно.

В первый раз Сервилий проснулся не от холода или грохота, хотя костёр уже не грел, а от тёплого прикосновения.

– Пора собираться, – сказала Фелиция, мягко трогая плечо спящего инквизитора, – нужно уходить.

– Как твоя рана? – спросил он, не поднимая головы.

– Как ты себя чувствуешь после водных процедур?

В палатке стало теплее от последующего смеха.

– Придумала, на что потратишь бонус?

– Особо не было времени думать о хорошем, – сказала она после краткой паузы.

– Знаю одно хорошее место: там тепло, и нет наскучившего вяленого мяса.

Фелиция задумалась. Вскоре её милая улыбка сменилась на маску равнодушия.

– Сомневаюсь, что мы встретимся снова, – сказала она на выходе.

С выражением полного недоумения, инквизитор принялся собираться. Он совершенно не понял произошедшего абсурда и определённо не хотел разбираться с этим сейчас. На выходе его уже ждали на сумках остальные.

Гордыня

Остатки экспедиции отправились в заключительную стадию своего пути. Инквизитор шёл последним. Невзирая на ушедшую угрозу тёмных сил вместе с разорвавшимся Фламином, расслабляться на финишной прямой определённо не стоило. Идти было тяжело, порывы стали постоянными, но хотя бы немного ослаб снегопад. Сервилий шёл, грызя в пути замёрзшее вяленое мясо и вспоминал утренний диалог.

Сигурд, шедший первым, замедлил шаг и начал сближаться с инквизитором.

– Ты был прав, – сказал он, поравнявшись.

– Насчёт чего?

– Предатель один из нас.

Сервилий замедлился, с недоумением посмотрев на егеря.

– Фламин был фанатиком и мракобесом, но точно не слугой нижних сил и тем более простой не пешкой рогатого лорда. Он закатил нам целую речь, пытаясь себя оправдать. Никто не придал ей значение, только мне это стало очевидно. Понимаешь? – егерь остановился.

Воющий ветер едва позволял расслышать суть его слов.

– До портала осталось не больше двадцати минут. Совсем скоро будет финал. Отступница все ещё среди нас. На той стороне она уже ничего не сделает. У неё не осталось больше времени. Когда начнётся стрельба, останется кто-то один, – он приблизился вплотную к инквизитору. – Скорее всего, это ты. Насколько ты уверен, что у неё нет демонического дара? – Егерь положил руку на его плечо. – Я не хочу участвовать в бойне. Я не так глуп.

«Новая информация про Фламина решительно меняет всё, – думал инквизитор, – безусловно Сигурд прав. Ты имел слишком много возможностей покончить со мной, особенно в последнюю ночь. Ты один из немногих с оружием. А значит, предатель не ты… Зачем ты это делаешь, самолюбивый бездушник? Убить всех ради себя. Вы все не годитесь на роль лживого отступника. – На лице Сервилия появилось сомнение, – Я надеялся, что все решится, само собой».

– Изменщик ведь только один, – ответил Сервилий.

– Инквизитор, не думаю, что это первая твоя сопутствующая потеря, – сказал Сигурд, не отводя глаз от Сервилия. – У жизни нет цены. Их жизни не стоят больше наших… Не забывай, ради чего ты здесь.

– Да, я понимаю, – ответил младший инквизитор Сервилий Луминеско. Теперь Сигурд вынуждал инквизитора принимать решение. Мирно отпустить действительность стало уже невозможно.

Приняв ответ инквизитора, егерь присел на колено, приготовившись к выстрелу.

– Я сделаю всё сам, только не мешайся, – сказал Сигурд, поднимая боёк.

Спусковой крючок пробудил катализатор. Голова Сигурда превратилась в кровавый полумесяц, испускающий искры. Громкий хлопок заставил ушедших вперёд в спешке вернуться. Конусовидный след крови на снегу, оставлял больше вопросов, чем ответов.

– Какого чёрта! – спросила Фелиция, прибежавшая первой.

Сервилий стоял смирно, пока не подоспели остальные.

– Он хотел убить вас, увеличить свои шансы. Мы были угрозой для него, – сказал инквизитор, убирая револьвер. Ему пришлось кричать по причине шквалистого ветра, уносившего слова. – Хотя, уже не важно, – последнюю фразу он сказал про себя.

Октавия, ни проронив ни слова, развернулась и ушла. Она вообще никак не отреагировала. Несколько мгновений спустя к ней присоединился настороженный Харольд. Сервилий специально не стал раскрывать роковые сведения об оставшемся предателе. В этом не было смысла, это создало бы только проблемы. Инквизитор уже сам не понимал происходящего или просто не хотел принимать действительность.

Жадность

Размышления Сервилия прервал пролетающий свист пули слева от него. Пуля угодила в затылок Октавии, заставив её упасть вперёд.

«Я оставил ей ружьё, – осознал свой роковой просчёт Сервилий».

Второй выстрел угодил в бок развернувшегося инквизитора. Застрявшая в рёбрах пуля остановила философскую череду мыслей. От неё ноги подкосились, заставив его упасть на колени. Харольд успел добежать до Фелиции раньше третьего выстрела. Он снёс её с ног и принялся душить девушку.

Болевой шок от сломанных рёбер был немыслимо сильным. Инквизитор на мгновение подумал достать катализатор и уже наконец завершить свою работу, но даже думать было трудно. Прижимая рану, он осознал, что чувствует свои острые рёбра. С трудом развернув подсумок из-за спины, Сервилий принялся доставать из него всё содержимое. Искал он в нём инжектор, купленный за пару дней до экспедиции и стоивший полугодового жалования. Лишь он мог разрешить сложившуюся ситуацию. Достав заветное лекарство, по иронии судьбы он заметил предупреждение, выбитое на корпусе: «Не использовать при нахождении посторонних предметов в ране». Инквизитор тихо выругался после прочтения предупреждения. Благодаря допитым остаткам из фляжки, ему удалось начать копаться в своём теле. Найти эту грёбаную пулю было легко, даже среди осколков рёбер, но вытащить её – это был уже другой разговор. Спустя несколько секунд, казавшихся бесконечностью, она всё-таки поддалась на многочисленные приглашения покинуть своё новое пристанище. Наконец-то вколов инжектор в ногу, драгоценный «Арбор крещит» затянул порванные сосуды и рану древесной корой.

Разобравшись с раной, Сервилий заинтересовался потасовкой выживших. Фелиция, залитая кровью, шла навстречу инквизитору, держа в руках осколок. Похоже, Харольд навсегда покинул не только этот мир. Инквизитор едва успел вынуть своё оружие из кобуры, когда у него потемнело в глазах от удара ступнёй по голове. Второй удар в область рёберной раны окончательно выбил из него желание сопротивляться.

Лёжа на спине, Сервилий больше не пытался подняться. Хотя ранение больше не представляло угрозы, но сломанные рёбра давали о себе знать.

– Дай угадаю, ты решила увеличить свои шансы, – прокашлявшись, спросил Сервилий. – Или всё это ради жалкого лорда и слащавой великой цели?

– Великая цель? Я тебя умоляю. Простой страх собственного эпилога. Я слишком долго живу в долг, злосчастная хворь сжирает меня изнутри. – Кровь на её лице начала застывать. Она попыталась вытереть алые пятна меховыми перчатками. – Когда знаешь, что не достоин небес, мысль о вечности в огненной бездне становится постоянным спутником. Я прожила негодную жизнь, всегда думала лишь о себе… Лорд Агарес будет весьма милостив, получив осколок. За него полагаются почтенные регалии. По мне лучше быть под крылом демона, чем вечно гореть в котле. Моя вечность теперь не будет столь обречённой.

В лике инквизитора не осталось ничего, кроме раздражения и злобы.

– Ты сама купила себе билет в пекло. После убийства Октавии и Харольда тебя уже ждут там.

– Может быть. По мне это лучше, чем ждать приговор, ­– сказала Фелиция, пожав плечами.

– Ты не первая, кто это говорит. Трупы в этих льдах – результат подобных мыслей. Такие идеи ведут лишь к гибели.

Неприязнь внутри Сервилия медленно улетучивалась вместе с проносящийся мимо вьюгой.

– Ещё есть последний шанс одуматься. Кто ищет прощения, сможет его найти.

Услышав ожидаемое наставление, она упала на спину возле раненого инквизитора.

– Прощения? Вы сами виноваты во всём произошедшем. Лания – ведомый агнец, она неспособна ни на что без указаний. Я сбежала сюда от навязчивого культа с их примитивными идеями о владычестве и отречении. Я хотела провести свои последние дни не одна и не среди сумасшедших сектантов. Ваши пороки загнали всех в могилу. – Её тон окончательно сменился на философский. – Все думают только о себе.

– Не все, – поперхнулся инквизитор.

– Перестань. Все мы безраздельные овцы, жаждущие стать волками. – На несколько мгновений вокруг остался только воющий ветер. – Умрём вместе.

Сервилий невольно попытался усмехнуться, от чего пробудил кашель.

– Я не шучу, – продолжила Фелиция, повернув голову. – Я выкину осколок, после шторма его никто и никогда не найдёт. Баланс сил на ближайшие сотню лет не изменится. Человечество и бессмертные останутся в сохранности. Моего обезбола хватит, чтобы отдать долг без мучений от холода. Выбор за тобой. Я готова вечно гореть за свои грехи… Твоя жертва – небольшая цена за всеобщее благо. Если ты здесь один столь святой и страдаешь за других.

Северные земли громыхали знаменитым ненастьем. Их гостеприимство близилось к апофеозу. Ветер завывал, словно разгневанные древние духи, а буран скрыл небосвод в белой пелене. Сервилий не долго раздумывал над её предложением. Он про себя и так всё знал, а сейчас просто принял неизбежное.

– Счастливого пути, рогатая госпожа, – ответил Сервилий, прокашлявшись.

Фелиция встала и принялась отряхиваться от снега.

– Удачной охоты, Сервилий – сказала она перед тем, как уйти. – Надеюсь увидимся в следующей жизни, – прокричала Фелиция сквозь непроглядную пургу.

Путь инквизитора теперь лежал в лагерь. Надеяться, что он переживёт два года шторма, конечно, было смело. Преследовать Фелицию на пути к порталу он однозначно не хотел, да и вряд ли это было ему по силам. Она сохранила ему жизнь, надеясь, что он не станет надоедать ей на остатке пути.

По ту сторону портала она легко наплетёт встречающей команде о стихийном бедствии или несчастном случае. Остаётся надеяться, что её хотя бы досмотрят. Хотя к чему эта ложь? Секта, по всей видимости, устроит диверсию; это даст ей отличную возможность скрыться от Ордена. Либо они найдут способ перенаправить портал. Призыв был дан, они знают – здесь что-то произошло.

«Сидя в лагере, остаётся только греться, грызя проклятое вяленое мясо. Возможно, Орден отправит кого-нибудь расследовать произошедшие. Не пойду же я в месячное путешествие в шторм до ближайшей деревни. Хотя…?»