Параномия. Путь Феникса

Чёрный ботинок, окованный ярким, светлым металлом, отливая изумрудным цветом, смачно чавкнув, приземлился на голубую траву, смяв её и обнажив оранжево-коричневый грунт. Огромная белоснежная ладья с короткими крыльями, висела в метре от земли. С неё продолжали спрыгивать крепкие мужчины. Они были одеты в коричневые одежды, которые можно было бы сравнить с воинской одеждой. Узкие, мягкие брюки были заправлены в высокие чёрные ботинки, что сейчас мяли беззащитную траву и яркие, разноцветные цветы. Верхняя часть одежды, точно из такого же материала, была свободным пиджаком, рукава были завёрнуты, обнажая сильные волосатые руки мужчин. Чёрные перчатки сжимали оружие странного синего цвета. На конце короткого ствола находилась, будто небольшая лампочка фиолетового цвета. На рукаве каждого красовалась повязка чёрного цвета, в красном круге её цвело многими ломаными лучами тёмно-фиолетовое солнце.

Дюжина людей, возглавляемых фигурой полностью облачённой в чёрный плащ с капюшоном, под которым невозможно было увидеть лица, двинулась в направлении группы зданий, утопающих в голубовато-сизой листве пышных деревьев. Лица их были суровы и непроницаемы. Они не переговаривались и шли уверенно, просто излучая угрозу всем своим существом. Движения, шаг их, были стремительными и неспешными одновременно. Похоже, им чётко была ясна цель, с которой они сюда прибыли. На руках предводителя были красные перчатки. Кулаки были сжаты. Они смотрелись ужасающе. Казалось, вот-вот с них сорвётся капля крови и окропит голубую траву. Между пальцев, едва заметно, проскакивали маленькие фиолетовые молнии.

Когда они вошли в рощу, что окружала ажурные, кажущиеся воздушными, здания Центра, то плавно рассыпались веером, теряясь в тени деревьев.

***

Прошло уже более суток, как мы попали сюда, вырвавшись из объятий подземной пирамиды. В этот яркий, так похожий и так непохожий на наш, мир. Попали все вчетвером, хотя поначалу казалось, что Татьяну с Виктором мы больше не увидим никогда. Казалось, что вообще всё происходящее, если не бред нашего воспалённого сознания, значит, предсмертные видения. Но потом в нашу комнату ворвался, совсем недавно ушедший, наш радушный хозяин, Венециус Тартариен и сказал, что ему срочно нужна помощь. Мы домчались до того места, куда недавно прибыли, пройдя через врата междумирья, за пару минут. Виктор с Татьяной лежали на полу и не двигались. Им тоже удалось перенестись, пройти через врата.

Венециусу понадобилось не больше минуты, чтобы осмотреть обоих. Он приказал нам взять Татьяну и отнести в комнату встреч, а сам схватил Виктора, как игрушку, забросив на плечо, и умчался как большой олень. Татьяна долго не приходила в сознание, и Галя предложила мне просто взять её на руки и отнести. Давненько я такого не делал и, в тот момент, о наших с Таней отношениях даже не думал. Мы вышли из здания и по красной каменной дорожке, двинулись к Центру, где нас разместил Венециус. Свежий воздух ли, а может вечерняя прохлада, дала Татьяне возможность очнуться, но едва она открыла глаза, лицо её озарила улыбка, она обвила мою шею своими руками и тут же впилась в мои губы своими. Это было настолько неожиданно, что я тут же поставил её на ноги, чем заставил женщину застонать. Я снова подхватил её на руки и приказал не шевелиться. Не знаю, что при этом подумала Галя. Она промолчала, и больше мы об этом не разговаривали.

Тартариен вернулся и сказал, что всем пора отдыхать, отдал комнату, в которой мы изначально разместились, Татьяне, а нас увлёк за собой. Так, мы узнали о существовании столовой, где были установлены рестоматы, не знаю, как их иначе назвать. Это стало очередным фантастическим потрясением для нас. Не помню, в каких книгах впервые прочитал про такие агрегаты, потом видел в кино и мультфильмах, но прежде и подумать не мог, что когда-нибудь воспользуюсь таким. И вроде мозг был готов осмыслить такое, ведь кофематы нас не удивляют, а принцип вроде тот же — набор ингредиентов смешивается, и в итоге мы получаем вкусный ароматный напиток. Только кофе — это вам не овощное рагу или пончики, через минуту после выбора блюда. Я даже не стал голову ломать над тем, как это работает, и Венециусу вопросы задавать тоже.

И, таким образом, он разделил нас, и даже не спросил, знакомы ли мы, ну, сразу не спросил. А утром, когда мы собрались в столовой, всё и без вопросов было ясно. Потому что Витька был абсолютно здоров, только ужасно голодный. Как он излечил парня? Тартариен не сказал, а мы не спросили, поскольку Венециус сразу же начал неприятный для нас разговор. Он рассказал в нескольких предложениях о сути перемещения между мирами. О событиях, связанных с теми вратами, через которые прибыли мы, об отключении перемещения в наш мир, об односторонней работе врат, что спасли нам жизнь, о строгом контроле таких перемещений.

- И я не могу идти против правил, — он тяжело вздохнул, — а ещё я понимаю, что ситуация на вашей Земле изменилась и вы совершенно не похожи на тех людей, что прибывали сюда в прошлые времена. Но служба безопасности разбираться не будет. Они прибудут в течение суток и заберут вас до выяснения всех обстоятельств, что будет дальше, доподлинно не знаю, но по слухам, — здесь Венециус споткнулся, — ничего хорошего, — быстро закончил он.

- И что же нам делать? — опустошённо выдохнула Таня.

Для неё, вновь обретённый покой рушился, казалось, вот, наступил конец нашим мучениям, страшным, опустошающим приключениям, которые грозили убить нас самым страшным образом. А здесь новый, непонятный пока мир, и, вроде мы здесь обрели новую надежду, однако же, нет, нас здесь никто не ждал, и мы здесь никому не нужны.

- Над этим я и думаю, — Тартариен откинулся в кресле.

- То есть Вы ещё не сообщили о нашем прибытии? - Виктор, который, вероятно, уже и с жизнью простился, тоже был в прострации. Выжить для того, чтобы попасть в ещё более стрёмную передрягу.

Мы ведь по большому счёту, даже переговорить между собой не успели. Тартариен опрокинул на нас чашу обезоруживающей информации быстро и бескомпромиссно.

Что нас ждёт впереди, если мы попадём в руки Службы Безопасности, что это за служба такая и чем всё может закончиться?

Каким образом так быстро Венециусу удалось излечить, поднять на ноги беспомощного, находящегося без сознания, с переломанными ногами Виктора?

Что за магического лекаря он прячет в этих стенах?

Или сам является таким целителем? Какие секреты хранят эти стены?

Вопросов было миллион, и главный из них уже задала Таня.

- Нет, я хочу с вами поговорить, — он выпрямился и обвёл серьёзным взглядом всех нас, — вероятно, жизнь моя сильно изменится, но я предпочту сделать правильный шаг в ущерб себе, нежели буду сожалеть о содеянном всё оставшуюся мне жизнь.

- Вы не будете сообщать о нашем прибытии? — спросил я.

- Обязательно сообщу, — повернулся Тартариен ко мне, чем заставил наши лица измениться, — я не могу пойти против правил, но у любого живого существа должен быть свободный выбор, и он, на самом деле, всегда есть. Я облечён полномочиями, но и я не лишён обычных слабостей и тоже наделён свободной волей, — он хитро улыбнулся, — я обременён работой и не могу контролировать всех гостей, — он замолчал, откинувшись, давая нам время осмыслить сказанное.

- Ты предлагаешь нам бежать? — тут же сказала Галя, — но куда? — и эти слова выражали всё, добавить было нечего.

- Благодарю тебя, Гала, — назвал он Галину на свой манер, — именно об этом я и хотел поговорить. Ведь вы ничего не знаете об Орее.

- Орее? — перебил его Виктор, — это самоназвание?

- Так, мы зовём нашу землю, — повернулся к нему Венециус, — Земля Орея, Архитектор назвал её своим именем.

***

Вдруг что-то изменилось в обстановке. Команда, рассыпавшаяся среди деревьев, перешла на бег, разбегаясь веером, охватывая местность ещё большим полукругом. Предводитель команды взмахнул руками. Молнии, сорвавшись с кончиков его пальцев, метнулись в небо, а затем резко вернулись и упали на плечи бегущих. Это будто подкинуло бойцов в воздух, и они добавили скорости.

***

Знакомство с цветущими землями Орея мы продолжили на свежем воздухе. Позади остались скоростные курсы изучения географии этого мира – Венециус развернул большой экран и быстро ознакомил нас с материками, которые существуют на Орее, указал место, где находимся мы – им оказался небольшой остров посреди громадного океана. Самым любопытным для меня стала сама карта, по-моему, больше никто не обратил на это внимания, а Тартариен не акцентировался – атлас представлял собой один большой круг, не два полушария или прямоугольная проекция, очень похоже на то, как спроецирована наша Земля на карте ООН – с северного полюса. Здесь было два крупных материка, один большой остров, который Венециус назвал Кёльном, но уточнил, что это большая колония людей, прибывших как раз из нашего Мира. Были цепи островов поменьше, был остров Элизиум, на котором наш ментор предпочёл не акцентироваться, сказав просто, что это место, куда переезжают те, у кого карманы полны денег. Недалеко находились ещё два острова, один ниже по карте, другой выше. Не могу даже пояснить севернее это или южнее, пока сложно разобраться. Эти острова также заселены пришедшими с нашего Мира, только прибыли они самостоятельно на кораблях. Но наши вопросительные взгляды он оборвал рукой, объяснив, что сейчас, нет времени об этом говорить. Затем был небольшой экскурс в историю Орея, его политическое устройства и народов, его населяющих. К тому моменту я уже не мог адекватно воспринимать информацию, впрочем, как и все мы. Перегруз по информации был серьёзный. Понял я лишь, что мироустройство здесь сложное – большинство территорий находятся под властью, так называемого Наместника, есть Свободная Республика Аргайр и Владения Великого Рейха. Поняв, что мы не готовы к такому объёму, Венециус перешёл к прикладным вещам.

- Чтобы выживать в сих землях, — вздохнул Тартариен, — знать нужно много, ведь в этом мире присутствует магия, она растворена в окружающей среде, симбиоз технологий и магии правит здесь свой бал.

И одной из важных составных частей этого симбиоза был чудесный напиток, которым напоил нас Венециус в первые минуты после нашего прибытия. Именно это чудесное лекарство «от недопонимания» помогало нам не просто слышать местную речь, но и понимать её.

Сады Центра Внешнего Контроля, так называлось это чудесное место, были Ботаническим садом местного розлива, здесь присутствовала практически вся флора и фауна Орея, и именно с ней мы должны сегодня ознакомиться, чтобы знать кого и чего боятся, что можно есть, а чего нельзя. Так как сегодня Венециус сообщит о нашем проходе через Врата, а завтра прибудут Рестрикторы из Службы Безопасности, но мы будем уже далеко, если верить Тартариену. На огромном материке Эридан, где масса свободных городков, затерянных на территории огромного материка, где никто нас искать не станет.

День близился к середине, когда Венециус пригласил нас в беседку, для небольшого перерыва, и у нас завязалась беседа. Мне не давала покоя история Орея, не понимаю почему, но меня затрагивали до глубины души рассказы о прошлом, а ещё я поймал себя на мысли, что давно не вижу своих снов.

- Представьте себе, — говорил Венециус, — что вы настолько могущественны, что силами своими можете создавать целые миры. А ваши братья и сёстры способны наполнять их живыми существами. Но силы ваши не бескрайние, и, всякий раз, когда они полностью истощаются, чтобы восстановить их, необходимо бездействовать примерно сотню лет. К счастью, вы бессмертны и, даже если убьют физически, вы способны возродиться, более того, именно в своей семье, не теряя памяти о прошедших жизнях, продолжая набираться опыта и сил. И вот однажды одна из сестёр находит быстрый способ восстановления, практически мгновенный в сравнении с прежним. Нужно лишь модифицировать себя.

- И что? – не выдержал Витька.

- Ты согласился.

-Я? – ошарашенно ответил он.

- Вы, — улыбнулся Тартариен, — это изменение прошли все, потому что столетнее бездействие, когда ты живёшь в долгом ожидании, страдаешь от своего безделья и невозможности творить, давило на всех. Однако был и минус — появился ограничитель. Теперь тело старело, но из-за того самого восстановления быстро приходило к номинальному состоянию. Продолжительность жизни ограничивалась лишь возможностью восстановления. А поскольку, перерождаться никто не любил, ведь это было сродни долгому восстановлению после потери сил, потому что ты должен был пройти все стадии взросления. Именно поэтому они и сами не заметили, как подсели на «это». Они стали зависимы.

- Зависимы от чего? – нахмурилась Татьяна.

- Зависимы от своих созданий. Наши Миры, все мы. Мы их создания, их творения. И этим их изобретением был сбор, сбор нашей энергии. Разной. Энергии счастья, страдания, любви и ненависти, всех эмоций, что мы испытываем. Мы при этом излучаем энергию, которую не видим, а они её и видят, и с определённого момента, умеют собирать. Самая сильная энергия и самый мощный выброс возникает от ненависти и страдания, от пролитой крови. Восстановление у них идёт очень быстро. А потому войны и бедствия так часты в некоторых Мирах, таких как, например, ваш. В других нет, потому что многие среди них не согласились на то, чтобы их творения страдали.

- Значит, есть Боги добрые и Боги злые, — Галя упёрла взгляд в Тартариена.

- Боги, значительное слово, они, скорее Дети Богов. Мы зовём их Архитекторы.

Показалось, будто чёрная тень пересекла диск прекрасного, салатового цвета солнца и на миг потемнело.

- Так, други мои, — вдруг поднялся с места Венециус, — что-то не так. Давайте-ка все вернёмся в Центр и побыстрее.

- Что случилось? — выразил я всеобщее беспокойство.

- Пока не понимаю, — буркнул он, — давайте, пошевеливайтесь, — он вдруг резко повысил голос, — бегом в центр, — он уже почти кричал, подгоняя, и так уже достаточно быстро бегущих, нас.

Ну, сколько было до центра? Семьсот... восемьсот метров, по моим прикидкам? Минута-полторы быстрого бега. Метров через пятьдесят я понял, что помимо нас в лесу есть ещё люди, и они тоже бегут.

Мозг лихорадочно соображал, действительно ли существует угроза?

И если да, то успеем ли мы добежать?

Всего несколько секунд отделяли меня от ответа на этот вопрос. Я искал глазами, где бежит Галя, когда фиолетово-чёрный луч врезался в грудь Виктору, и он упал как подкошенный, сразу перестав двигаться.

Галю я так и не увидел. Зато увидел тех, кто бежал нам наперерез. Люди в коричневой форме, с чёрной повязкой на рукаве. Я мгновенно вспомнил фильмы из детства. Эти люди были одеты как фашисты. Ну, или почти очень похоже. Я услышал крик Венециуса, но не понял, что он кричит. Тут же почувствовал руку на своём локте. Галя.

- Бежим к зданию Врат, — крикнула она и дёрнула меня за рукав.

Мы резко изменили направление, удаляясь от «людей в коричневом». Правда, я ещё не понимал, чем нам это поможет, сможем ли мы воспользоваться каким-либо проходом? В какой-то миг я даже подумал, что у нас получится просто спрятаться где-то внутри.

А внутри меня снова ожил страх. Он заставлял чувствовать себя дичью. Он добавлял сил, помогая поддерживать темп бега. Других мыслей не было. До тех пор, пока не упала Галя. Мы бежали бок о бок. Она была моложе, я был мужиком, возможно, поэтому мы неслись рядом. Как только она упала, я остановился. И тут же нагнулся к ней, чтобы помочь встать. Но моей руки коснулась уже холодная плоть. Я тут же отдёрнул руку, испугавшись, но мгновенно вернулся и перевернул пробитое насквозь тело любимой женщины. Её глаза были подёрнуты фиолетовой рябью. Она была мертва. Ярость вскипела во мне, и я повернулся, чтобы найти эту коричневую мразь, что оборвала жизнь любимой, но увидел женщину. Красивую женщину с белокурыми волосами, правильным, привлекательным лицом, капюшон её чёрного плаща был откинут назад, её руки были затянуты в кроваво-красные перчатки. И я оторопел от неожиданности, а в следующий миг мою грудь пронзила дикая боль. Мир замедлился, подёргиваясь фиолетовым цветом. Я упал, глядя в фиолетовые глаза своей любимой. Затем пришла всепроникающая темнота.

***

Голова Тартариена была зажата между двух синеватых бластеров. Давно он не видел этих людей и уж точно не желал с ними встречаться. Но, что они здесь делали, он не понимал. Зачем убили пришедших из центрального Доминиона, тоже было непонятно. Венециус очень хотел услышать слова, которые ему сейчас скажут. Было ясно, что зажавшие и обезвредившие его, всего лишь солдаты. Скоро явится старший. И он не заставил себя ждать. Однако Тартариен был удивлён. Главным оказалась женщина. Красивая.

- Венециус Тартариен, — без обиняков заявила она, давая понять, что они здесь не случайно, и это давало ещё большую пищу для размышлений, — руки, — она протянула к нему свои, затянутые в изящные красные перчатки, руки, и он безропотно протянул свои. Едва она схватила его за запястья, дикая боль пронзила его кисти, скрючивая пальцы и вырывая из его глотки стон, но Тартариен крепился, он кое-что о боли знал. Его мучительнице это не понравилось, и она добавила мощи. Магия вперемежку с их технологиями, думал он сквозь дикую боль, пеленой застилавшую его глаза. И это хорошо, он не видел, как скрючиваются, ломаются его пальцы. Зато почувствовал, как теряет сознание.

- Это предупреждение, Тартариен, — крикнула она ему в лицо, — теперь ты услышал всё, — боль из рук ушла, — не забудь убрать здесь весь этот мусор.

Тяжёлый удар в затылок погрузил его в беспамятство.

Сознание возвращалось толчками. Мельтешащие перед глазами символы сменились узкими прорезями, через которые виднелись фиолетовые ветки с голубыми листьями. Мысли путались. Он никак не мог понять, почему так твердо лежать, если он видит перед собой листву? Не мог же он завалиться прямо на голую землю, хватанув лишнего?

Запустил диагностику своего состояния.

Голова, конечно же, болела. Что же он пил? Вспомнить не мог. Затем чувства добрались до остального тела и он «услышал» сильную боль в руках.

Ого. Отчего же так больно?

Он поднял руки к глазам и … всё вспомнил.

Пальцы казались стручками бобов, торчащими в разные стороны. Фиолетово-красные, с черными пятнами они торчали из ладони под неимоверными углами. Боль пульсирующими волнами резко возвращалась, заставляя Венециуса скрипеть зубами. Опереться одно рукой и встать. Задача сейчас для него из разряда слабо исполнимых, если абсолютно невозможных. Тартариен еле сдерживал себя, чтобы не заорать в голос. Боль затапливала мозг, не давая трезво мыслить.

Когда удалось всё-таки встать, единственной оставшейся мыслью было быстрое перемещение в сторону медицинского отделения. Ноги, к счастью, были в полном порядке, и они несли Смотрителя со всей возможной скоростью. Уже входя, сквозь разъехавшиеся в стороны двери, он подумал о тех, кто бежал по парку вместе с ним. Мозг лихорадочно соображал «Что делать?», а руки пытались включить агрегат, который может ему сейчас помочь. Однако, вовремя спохватившись, Венециус громко выругался. Пальцы ему сейчас не помощники. Благо есть и другие части тела. Нос у Тартариена не отличался большой длиной, но и её вполне хватило, чтобы нажать нужные сенсоры. Створки аппарата открылись и из них выехало ложе.

- Сколько же это займёт времени? — вслух сказал он.

Оборудование не ответило. У него была функция голосового управления, но он сам её давно отключил. Так что вопрос был скорее риторический.

С такими травмами, правда, ему прежде не приходилось сталкиваться. Тот парень, которого он излечил прошлой ночью за четыре с половиной часа, был совсем в другой ситуации. У него были сломаны обе ноги. Он точно не мог сам передвигаться. Когда Венециус схватил его и принёс сюда, он был уже в коме. Что сейчас с ребятами, которым он собирался помочь, он догадывался. А вот сколько времени сам провалялся в «отключке» это большой вопрос. Сможет ли он помочь им очень сильно зависит именно от прошедшего времени. Однако, со сломанными пальцами он тоже не помощник, а потому Тартариен больше не раздумывал, забрался на медицинское ложе, которое тут же втянулось обратно. Венециус ощутил легкий укол в области плеча и сознание его померкло.

***

Спутанность сознания исчезла. Тартариен чувствовал себя выспавшимся, отдохнувшим и полным сил. Он сонно потянулся, медленно соображая, что сейчас предстоит сделать. Таковы свойства анестезии. Он снова потянулся, вытягивая руки перед собой.

Пальцы.

Память стройными рядами шагнула в свои ячейки, заставляя Венециуса шевелиться. Он молнией метнулся на выход из помещения. Времени на раскачку совсем нет. Мало того, что тела людей нужно принести в медицинское отделение, необходимо подобрать и запустить соответствующую программу. Их банально нужно ещё найти. Ведь они просто разбежались в разные стороны, когда увидели атакующих. В тот момент Тартариен и подумать не мог, что всё так плохо закончиться. У людей, которые преследовали и атаковали их, те, кого сам Венециус называл «захватчики» или «беспредельщики», в силу совершаемых ими действий, было разное оружие. Разное, значит с разным спектром действия. От банального погружения в смертельный сон, с воскрешением и диким похмельем, до мгновенной аннигиляции.

Люди эти, пришедшие через Запретный пролив много лет назад, как говорят, силой завоевали возможность поселиться на Орее. То, что они выходцы с центрального доминиона, родины его нынешних гостей, Венециус узнал много позже. И был немало удивлен решением Наместника временно выделить им земли, занятые выходцами с тех мест, где вырос он сам. Более того, заселив один большой остров, спустя пару десятков лет, они захватили и другой, выселив людей, живших там, на Эридан, гигантский слабо освоенный материк. В тот момент Элизиум был в стадии рекреации и работы шли бешеными темпами. В рай на Орее вливалось огромное количество ресурсов. И тогда было заявлено, что вновь прибывшие займутся охраной данного объекта — и это стало их официальным предлогом остаться на Орее навсегда.

Размышляя, он бежал в направлении беседки, где они разговаривали перед вторжением. Это был самый простой способ начать поиски. Однако, добежать ему было не суждено. Довольно быстро он увидел среди деревьев тело. Это была женщина, та, что прибыла с мужчиной на руках, тем у кого были сломаны ноги. Его самого поблизости он не увидел, а потому, не теряя времени, подхватил тело и понёсся обратно.

Уже когда выехало ложе и он уложил на него тело, Венециус увидел в приоткрытых глазах женщины фиолетовый оттенок. Это был и хороший, и плохой знак одновременно. Хороший потому что ныне гарантировано, он сможет их спасти. Теперь у него в этом сомнений не было. Данный вид оружия был удивительным изобретением этих монстров. Сиреневый луч пробивал тело насквозь, прожигая дыру и в тонких телах, и в физическом, а затем, через некоторое время начиналась регенерация тканей и тонких тел, и человек приходил в себя. Амнезия была обеспечена. Люди не могли вспомнить, что с ними произошло. У них были сильнейшие головные боли, рвота, приступы, сопровождаемые спазмами мышц. Самым страшным это оружие было для тех, кто обладал магическими способностями — человек их навсегда лишался. Венециус не знал, как отреагировало бы тело этих людей, не будь его рядом. Вероятно, они могли бы и умереть. С ним же и с медицинским отделением его Центра, у них есть шанс на вторую жизнь.

Плохой новостью здесь были последние слова женщины в красных перчатках. Они приказала ему «прибраться». Никакого другого смысла в её словах Тартариен не находил — это однозначно был приказ убить людей. Теперь он это чётко понимал. Они использовали не летальное оружие с одной целью — заставить Венециуса убить этих людей.

Не бывать этому.

Он хотел их спасти сегодня утром. Вечером у него просто нет другого выбора. Однако, и сам он теперь в абсолютно недвусмысленной ситуации — следующая его встреча с данными индивидами станет для него фатальной. А значит, первоначальный его план теперь абсолютно не пригоден.

***

Парня, которого он меньше дня назад вернул к жизни, он нашёл недалеко от женщины, что сейчас находилась в медицинской капсуле, коих у него, к счастью, было пять штук. Он нашёл его мёртвым, как и следовало ожидать. И снова забег наперегонки со смертью. Ведь он не мог рисковать — сложно было сказать, чем закончится для них встреча с ужасным оружием. Вдруг они не смогут ожить? Запуск очередной капсулы и снова в поиск.

Он нашёл их рядом. Мужчину и женщину, что прибыли первыми. Его удивило место. Они не стремились попасть в центр. Они бежали в другую сторону, в направлении комплекса врат.

Они что собирались нырнуть во врата?

Первой подхватил женщину. Усталости Венециус не чувствовал, внутренняя собранность и чувство опасности, которое он ощущал буквально физически, не давали расслабиться. Когда он вернулся за последним мужчиной, ему показалось, что он жив. Однако, стоило подхватить его на руки, как стало ясно — тело ровно в таком же состоянии — бездыханно.

Теперь четыре из пяти капсул медицинского отделения были загружены бездыханными телами. И каждый раз как только Венециус запускал диагностику и протокол восстановительного лечения он слышал предупредительный сигнал и монитор капсулы засыпало медицинскими терминами и предупреждениями. Капсула каждый раз предупреждала о невозможности лечения, фиксировала физическую смерть и предлагала провести реанимационные процедуры. Тартариен давал согласие и подтверждал действие личным кодом. До конца месяца оставалось двенадцать дней, после чего, согласно стандартной процедуре, архивные данные отправятся в центр архивации, и будет большим везением, если эти данные не обнаружат сразу. Хотя рано или поздно это всё равно произойдёт и Венециус станет не просто изгоем. Он станет преступником и его объявят в розыск. Что ж он знал, на что шёл. После его подтверждения, капсулу давала данные по запланированным процедурам и обозначала расчётное время их выполнения. Каждый раз цифра была одинакова – пять стандартных часов и шестнадцать минут. Однако, когда он отправил тело этого парня в четвертую капсулу, стандартная с его точки зрения процедура закончилась неожиданно — таймер показал девять стандартных часов и шесть минут.

- Что с тобой не так парень? - удивился Венециус, - что с тобой?

Теперь, когда он совершил задуманное, и обратного пути не было, Тартариен хотел как можно быстрее убраться отсюда. Однако, ему не оставалось ничего другого как ждать. Сидеть ложа руки он не мог, поэтому занялся подготовкой их отъезда, а им с собой понадобится многое.

***

Время пролетело незаметно. Когда Венециус вошел в отделение, две из трёх капсул уже были открыты. Ложа торчали голодными языками из раскрытых зевов. Люди сидели на кушетках, с удивлением разглядывая друг друга. Похоже, помимо стандартной временной амнезии, у них был небольшой когнитивный диссонанс.

Самому Тартариену не приходилось бывать в их шкуре, а потому он не знал, что они сейчас чувствуют. Зато он хорошо знал о потерях.

Каково это потерять близкого человека?

Об этом он думал, когда готовил судно, на котором собирался уйти с опостылевшего ему острова, к отплытию.

Прошло уже много лет после смерти его отца, самого близкого человека, что был в его жизни. Матери он не помнил, она погибла в горниле большой войны, развязанной Кустодианцами в центральном доминионе. Да он был родом с тех же земель, откуда прибыли его последние гости. Только он ничего о той жизни не помнит. Он был малышом, когда отец с матерью, при поддержке Больших Людей, которых отец называл Великанами, бежали с Родины родителей. Наверное, правильно было бы назвать это прорывом. Ведь по рассказам отца они уходили оттуда с боями. В одном из таких боёв мать и погибла, а полуторагодовалый малыш Венециус остался на руках у одинокого, но не опустившего голову отца. Они смогли прорваться.

Детство, юность и вся молодость Тартариена прошли в Землях Предков. Времена, наполненные рассказами и грустными воспоминаниями отца. Там он получил образование и окреп как личность.

А потом был очередной рывок. Отец узнал, что на Орее создана Свободная Республика, принимавшая различных Асов, мастеров своего дела со всех концов Вселенной и ему, мастеру-изобретателю, захотелось приложить все свои умения и знания для создания чего-то воистину эпичного, способного оставить след в истории Миров. Заманчивым было предложение и тем, что люди на Орее, по рассказам очевидцев, старели намного медленнее и проживали в среднем не менее пятисот стандартных лет.

Про долголетие не соврали, как впрочем, и про вольный народ. Только республика к тому времени ещё не до конца обрела независимость и Наместник старался всеми силами выбить из них дурь. А потому вместе с отцом они поселились на Эридане — громадном материке, живущем натуральным хозяйством и родовыми общинами, где недавно прибывшим легко затеряться среди множества мелких поселений и городков. А в момент первого же мирного затишья в войне Республики и Наместника, отец уехал, оставив Венециуса на Эридане.

Долгие десять лет от отца не было никаких известий, а когда до Тартариена дошла информация о признании Республики свободной и независимой от влияния Наместника, он тут же сорвался и уехал искать отца.

Это был его отец и совсем другой человек одновременно. Его техническое изобретение в области оружия массового поражения, сделало его известным на территории всей Республики. Это была слава и уязвимость одновременно, потому что позже стало ясно, что решение Наместника о независимости Республики было продиктовано ситуацией на поле боя, но он по-прежнему вынашивал планы уничтожения непокорных вольнодумцев и возвращения территорий в лоно его власти.

И первой жертвой этой страшной мести стал именно его отец. Венециус был рядом. Всё произошло у него на глазах. Они были в поездке по делам отца. Аргайр отправил их на переговоры с Элладой. Этот большой остров рядом с Эриданом был удалён от Республики на приличное расстояние — плавание заняло более недели. Переговоры не состоялись, потому, как стоило его отцу сойти на берег, изтолпы выдвинулись и напали на него два громадных Аннунака, пронзив ничего не подозревавшего человека громадными клинками. Венециус бросился ему на помощь, хотя было уже поздно – отец был мёртв, однако из толпы тут же отделилось ещё несколько крупных мужчин, которые быстро его скрутили. Убийцы подхватило бездыханное тело отца и уже через несколько минут они оказались на борту летательного аппарата, какого Тартариен никогда до того не видел.

Когда его доставили к Наместнику, все маски были сброшены, а громадный Кустодианец поставил его перед выбором: либо умереть прямо сейчас, составив компанию своему отцу, либо выйти на честную битву с ним, сразиться за отца с самим Наместником, возможно ему повезёт и он отомстит, он даже обещал, что его никто не тронет в случае победы, жизнь ему сохранят, при этом на мерзком лице Наместника играла насмешливая улыбка.

Тогда Венециус узнал о существовании Арены, на которой проходят турниры и единичные схватки. Он реально оценивал свои силы и понимал, что победить громадного Кустодианца у него нет абсолютно никаких вариантов. Он не воин, из него воспитывали мага. И всё же он был готов выйти на Арену и умереть, однако была и третья альтернатива.

Наместник предложил ему уехать на остров посередине океана и заняться самой необычной работой, какая может быть на Орее — встречать иноземных гостей, прибывающих через транспортную систему, созданную Архитекторами в древние времена. Тогда Венециус не понимал для чего Наместнику оставлять его в живых, это знание пришло к нему позже.

- Что произошло? — прервала его размышления женщина и он встрепенулся.

- Как вы себя чувствуете? — голос его дрогнул.

- Хорошо, - голос её был ровным и как будто безжизненным, - а что случилось? — вновь повторила она.

- А вы не помните? — Венециус решил не рубить с плеча, реакция могла быть всякой и в любом случае непредсказуемой.

На лице женщины отразилось движение мысли, точнее её поиск. Видно было, что даётся это очень тяжело.

- Давайте начнём с простого, - предложил он, - как ваше имя?

Она вскинула голову и пристально впилась в него взглядом.

Неужели совсем обнулилась? — подумал он.

Таня, - скрипнул её голос, и она выдохнула облегчённо, что не ускользнуло от Тартариена.

- А моё имя? — он улыбнулся, - помните?

И снова морщинка залегла у Татьяны между бровей, обозначая напряжение мысли.

- Я помогу вам, - решил он упростить и немного ускорить ситуацию, - меня зовут Венециус, вы находитесь у меня в гостях, вы прибыли через врата, - он снова улыбнулся, но это не помогло.

В глазах женщины вспыхнул огонёк, как будто включилась лампочка, и внутри них появилось осмысленное выражение, а затем из них хлынули слёзы, и Татьяна зарыдала в голос. Тартариен присел рядом и обнял женщину. Она тут же уткнулась в его плечо и начала медленно подрагивать.

- Ну, ну, - теперь всё уже позади, - решил немного приободрить женщину он, похлопывая её по спине. Хотя его внутренний голос вовсю кричал, что всё только начинается и ничего хорошего у них, впереди нет.

- Я умерла, - оттолкнувшись от него, прошептала Татьяна, - где я? — вот теперь у неё включился инстинкт самосохранения, подкрепленный долей логического мышления.

- Вы у меня в гостях, как и прежде, и вы не умерли, - он смотрел ей прямо в глаза, - а точнее, мне удалось вас спасти от смерти, так что поздравляю, сегодня у вас второй день рождения, - он угрюмо улыбнулся. Мысль его вновь обратилась к отцу — у него такого шанса не было.

- Что теперь с нами будет? — глаза её высохли. Теперь она старалась осознать произошедшее.

- А это мы с вами решим чуть позже, когда соберемся все вместе, а сейчас, полагаю, вам не мешало бы принять душ, милая, идёмте я вас провожу до вашей комнаты, - он посмотрел на мужчину, молча наблюдавшего за их беседой, в его глазах осмысленных проблесков не наблюдалось.

У Венециуса впереди было много работы. Нужно было побеседовать ещё с тремя людьми, успокоить, ободрить, дать веру в себя и в лучший исход, и женщина, которая бесконечно задаёт вопросы, ему здесь сейчас ни к чему. Времени у них немного, а потому нужно как можно быстрее мобилизовать бывших «покойников», провести общую встречу, разъяснить, что им теперь предстоит сделать и какой станет их жизнь в ближайшее время. Он и сам так жил много лет. Эридан хорошее место, чтобы укрыться от вездесущих слуг Наместника.

Проблемы начались в тот момент, когда трое «воскрешенных» уже завтракали, а Венециус отправился в медицинское отделение, чтобы обнаружить открытую капсулу и очередного «клиента», не понимающего что с ним происходит. Однако, его ждал сюрприз, с пометкой «неприятный». Капсула была закрыта, а интерактивная панель выдавала ошибку номер шестнадцать.

На памяти Тартариена, таких ошибок не случалось и ему совершенно не хотелось искать документацию к аппарату, чтобы разобраться, что произошло. Он чертыхнулся и просто решил открыть капсулу в ручном режиме, перезапустить, а лучше переложить Сергея в другую «машину» и снова запустить процесс. Это ужасно затягивало их отъезд и ставило их положение на грань критического. Ситуация ухудшалась на глазах. От этого Венециус злился. Он же не знал, что сейчас его ждёт.

Капсула не открылась. Более того, она вообще не реагировала на манипуляции. Чего бы Тартариен ни делал - машина по-прежнему выдавала ошибку с номером. Выключить питание — значит убить человека. Ждать, когда агрегат сбросит ошибку и сам откроется? Сразу вопрос: сколько нужно подождать? Значит всё же придётся искать бумаги. Мозг закипал. Всё усложнялось неимоверно.

***

- Офигеть, - Виктор с удивлением рассматривал напиток в бокале, - что это?

- Какая разница? — Татьяна была раздражена и Галина с удивлением покосилась на неё.

Ей тоже всё, что они сейчас употребляли в пищу, казалось неимоверно вкусным. Ей хотелось поддержать Виктора, но она, глядя на реакцию Татьяны, не решалась это сделать. Ей было сложно. Память не спешила полностью возвращаться. Имена друзей она помнила, помнила как бежала рядом с Сергеем и как их подстрелили — ей казалось она умерла, но сейчас сидела рядом со знакомыми людьми, правда, почему они знакомы, она пока не вспомнила, а Сергея рядом не было. Она хорошо помнила тёплые чувства к Сергею. Как они смотрели друг другу в глаза, перед тем как свет померк. И она искренне не понимала, что же всё-таки произошло.

Это не рай — здесь у неё сомнений не было. Человек с курчавыми волосами и бородой ей тоже был знаком. Они гостили у него, когда всё произошло, но как к нему попали, и где находится это место, она тоже не понимала. Одним словом одна большая путаница, в которой жутко хотелось разобраться. Однако те, кто сейчас был с ней рядом находились в одинаковом с ней положении и от них толку было не много.

- Таня, - Виктор удивленно посмотрел на женщину, - чего ты злишься? Тебе не нравится вкус?

- Мне вообще здесь не нравится, - фыркнула она, - и где Суворов? — повернувшись к Виктору, она впилась в его глаза своим взглядом, - ты в курсе где он? — Галина вздрогнула.

Это фамилия была ей знакома. Это фамилия Сергея и она обратилась в слух.

- Суворов? — искреннее удивление появилось на лице.

- О боже, Витя не тупи, ты видел Сергея? — она швырнула вилку на стол.

- Нет, - всё так же удивленно ответил он.

- И не мог, - Галина вздрогнула, когда услышала этот голос, - Сергей в медицинском отделении, он проходит восстановительные процедуры. Как вам завтрак? — без перехода добавил Венециус.

Прошло более шести часов после их выхода из медицинских капсул. Приняв душ, они поголовно улеглись спать. Венециус не препятствовал — сон лечит. Однако здесь ситуация была сложнее и немного поспав, люди вновь были дезориентированы. И судя по тому, что происходило — память не спешила к ним возвращаться. И это увеличивало градус напряжения — так они никогда не уедут.

- Очень вкусно, - тут же включился Виктор.

Галина тоже хотела добавить своё мнение о застолье, но Таня её опередила.

- То есть он решил, что здесь курорт? Восстановительные процедуры, да? — казалось, она на грани истерики.

- Спокойно, Татьяна, - Тартариен повысил голос, явно пытаясь осадить женщину, и Галина внутри себя улыбнулась, - что ты помнишь последнее? — строго спросил он.

- Тебя помню, когда вылезла из той странной машины. Зачем ты меня туда запихнул? — фыркнула она.

- А до того? — не обращая внимания на её вопрос, вновь спросил он.

Возникла пауза, которую никто не решился нарушить. Татьяна с вызовом смотрела на Венециуса и было непонятно — то ли она хочет скрыть, то что помнит, то ли её воспоминания весьма скромные.

- Друзья мои, - смягчил тон Венециус, - вы серьёзно пострадали, кстати, ещё до прихода ко мне, а вчера мы все подверглись нападению. Ситуация настолько сложная и серьёзная, что я не могу себе позволить ждать, когда ваша память восстановиться естественным путём, а потому попрошу вас собраться и приготовиться окунуться во всё происходящее с полной серьёзностью и принять информацию к сведению, чтобы ваша память вернулась полностью. Дело в том, что люди, которые прибыли сюда убить вас, безусловно, уже убрались восвояси, но мне они приказали добить вас, то есть убить окончательно, уничтожить, - Венециус вздохнул, собираясь с мыслями, оглядел людей.

Никто не собирался перебивать его. В глазах их пока ничего не отражалось, информация ещё не дошла до сознания.

- Это я к тому, что стреляли в вас не летальным оружием, был шанс, что вы оживёте самостоятельно, но он был настолько невелик, что я принял решение о вашем воскрешении с помощью автономной медицинской капсулы. Побочным эффектом этого ужасного оружия является потеря памяти, так называемая краткосрочная амнезия. Потому, я сейчас изложу вам свою версию вашего появления здесь, а вы постарайтесь восстановить свою память, - он подошёл к столу и сел во главе его, наполнил чистый бокал водой и выпил.

- Вы находитесь в "Центре Внешнего контроля" Земли Орея, сюда вы прибыли через врата перехода между мирами, - он замолчал, увидев как вздрогнули все трое, - двое из вас были ранены, - у Татьяны потекли слёзы, но Венециус останавливаться не стал, потому что главное было впереди, - очень серьёзно. Виктор, ты помнишь? — он неожиданно повернулся в сторону Витька.

- Я, - опешил тот, глаза его забегали из стороны в сторону, похоже у него с восстановлением было сложнее всех.

- Понимаю, ты и тогда был без сознания, не знаю что с тобой произошло, - он бросил быстрый взгляд на Татьяну, лицо её менялось с потрясающей быстротой, и очень ярко отражало бушующие внутри эмоции, Тартариен не хотел сейчас трогать женщину, давая ей возможность переварить воспоминания, хотя его любопытство так и рвалось наружу, - но выглядел ты очень плохо, помню как подумал, что не мог ты сам через врата пройти, - он снова бросил взгляд на Татьяну, - значит, думаю, помогла тебе твоя женщина.

Тут Виктор будто подавился, икнул и посмотрел на Таню, словно увидел её в первый раз.

- Вспоминай, Витя, вспоминай, - подначивал его Венециус, - обе ноги переломаны были серьёзно, наша умная знахарка несколько часов над тобой билась и потому к утру ты был целёхонек и бодр.

- Какая знахарка? — ожил наконец Виктор.

- Не тупи Витя, - голос Татьяны испугал Галю, почти рык, через рыдания, - это он про медицинский аппарат говорит.

- Ох, Татьяна, ты смотрю, всё уже вспомнила, - Венециус снова налил себе воды, - это хорошо. Я продолжу. Утром мы с вами обсудили несколько важных вопросов. Во-первых, щекотливую ситуацию, в которую вы попали пройдя через врата. И тогда я вам сказал, что обязан сообщить о вашем переходе в соответствующий орган, - он поймал на себе три удивленно-напряженных взгляда, - но перед этим обещал, помочь вам скрыться. План был простой — я вас знакомлю с миром, благо такая возможность у нас есть, а затем отправляюсь с вами на корабле к берегам ближайшего большого материка, на котором вам легко будет затеряться. Первые пункты нашего плана мы уверенно воплотили в жизнь, а затем произошло то, о чём я не хочу вспоминать, а вы не можете. И всё же об этом необходимо вспомнить, - он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

Галина поймала себя на мысли, что сейчас у неё в голове крутиться неприятное воспоминание, но оно никак не связано с тем, о чём рассказывает Венециус. Темные коридоры и странное сияние. Лицо Сергея, телефон… и тут эмоции её захлестнули.

Итак, - Тартариен оглядел компанию, заметил, что заплакала и Гала, и кивнув себе, продолжил, - день был солнечным, мы сидели в беседке…

***

Разговор затянулся, но результат был налицо — женщины наревелись и сейчас сидели в обнимку. Виктор тёр глаза, похоже старался не заплакать — пытался держать лицо, значит что-то всё же вспомнил.

- Теперь к главному, - привлёк Венециус к себе сразу же внимание, - у нас на фоне положительных результатов вашего исцеления, есть плохие новости.

- Что с Сергеем? - Галине не нужно было даже складывать два и два, - где он? — она вскочила и кинулась к Тартариену.

- Он в медицинской капсуле, - быстро ответил он, чтобы остановить поток возможных эмоций, - но с ним изначально всё было по-другому, нежели с вами. Время его исцеления отличалось от вашего разительно, а затем капсула просто выдала ошибку и перестала отвечать на запросы. Однако, уверен, - он сделал акцент, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, - это лишь вопрос времени, которого к сожалению, у нас все меньше и меньше. Мой изначальный план теперь никуда не годится. Ну, то есть план был неплохой, только теперь в него нужно внести корректировку. Сделав выбор в пользу жизни, не став вас убивать, как того хотели мерзавцы, лишившие вас жизни, хоть и временно, я подписал и собственный приговор. Всех подробностей сейчас не расскажу, времени нет. Только, даже если я вас увезу и спрячу, вернуться сюда будет подобно смерти, потому что информация о вас всё равно просочиться. И мне этого не простят.

- Так что же мы теперь будем делать? — голос Виктора вновь стал уверенным, но каким-то другим, Галя, сидевшая теперь рядом с хозяином, отметила это про себя, впрочем немудрено, когда на практически девственный мозг, обрушивается такая лавина воспоминаний.

- Сейчас нам остаётся только ждать, - Венециус понимал, что возможно это и есть самое сложное, - пока вы приходили в себя, я собрал всё необходимое для путешествия, а оно будет долгим. До Эридана путь не быстрый. Опять же море всегда полно угроз.

- Море? - Татьяна казалось сильно удивленной.

- А ты думала что? — Тартариен с улыбкой смотрел на женщину.

- Не знаю, - смутилась она, - но море, а как же морская болезнь?

- У тебя морская болезнь? — удивился Виктор.

- Не знаю, - выдала Татьяна.

Венециус расхохотался заразительным смехом. Его подхватил Виктор, улыбнулась и Галина. Татьяна сначала насупилась, а затем и сама улыбнувшись, захохотала. Это был хороший признак. Напряжение первых часов сходило на нет.

- Ладно, - встал Тартариен, - я пойду в медицинский, возможно наш вопрос за это время разрешился сам собой.

- Я пойду с тобой, - тут же подхватилась Галина.

- Хорошо, - просто ответил он, - идём.

***

Капсула и правда была уже открыта. Ложемент выдвинут полностью. При всем этом Сергей лежал на нём и не двигался. Галина метнулась к нему, но уже рядом с ним остановилась, не рискуя трогать. Тело казалось мёртвым. Галя заплакала, опускаясь на колени. Венециус молча подошёл и положил руку на грудь Сергею. Сердце молчало.

Он тут же кинулся к терминалу, который пестрел символами, маня к себе. Глаза бежали по строкам и лицо Тартариена менялось.

- Что там? — голос Гали дрожал.

- Очень неприятные новости, сдобренные каплей хороших, - загадочно сказал он.

- Что это значит? — она старалась скрыть раздражение, но это у неё плохо получалось.

- Это значит, - не обратил на это внимание Венециус, - следующее: всё что смогла сделать капсула — это приостановить момент смерти. Сергей в состоянии комы.

***

- Что это? — голос Гали дрожал.

- Это специальное устройство для погружения в анабиоз, - Тартариен настраивал программу, быстро бегая пальцами по небольшому интерактивному экрану.

- Он не умрёт? — Венециус уловил нотки приближающегося нервного срыва в голосе Галины.

- Нет, - со всей возможной уверенностью заявил он, - пока будет находиться внутри этого саркофага, ему ничего не угрожает.

Он открыл крышку и быстро подхватив тело Сергея переместил его внутрь агрегата. Короткое нажатие на клавишу и саркофаг закрылся, по контуру его зажглись оранжевые лампочки. Гале хотелось задать вопрос про эти огоньки, но тут их цвет изменился на жёлтый, затем на зелёный и практически сразу же на синий.

- Отлично, - резюмировал Тартариен, - теперь иди к друзьям, скажи, что мы уезжаем. Встречаемся у центрального входа.

***

Вечерело и небо было причудливого розово-салатного оттенка. Мужчина и две женщины молча стояли на крыльце большого здания, переминаясь с ноги на ногу. Легкий ветерок, трепал их волосы. Изредка раздавались крики. То ли какой-то птицы, то ли неведомого зверя. В природе чувствовалась умиротворенность и благодушие, которое пыталось воздействовать на людей. Однако, лица их были напряжены. Известно всем, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. И хотя по прикидкам Виктора, стояли они здесь не больше десяти минут, напряженное ожидание натягивало нервы до предела. Галина коротко рассказала им о произошедшем с Сергеем, но ему всё равно хотелось задать несколько вопросов Венециусу. Между собой они не разговаривали. Казалось, что сейчас у них общих тем не больше, чем у людей встретившихся впервые на вечеринке. Пока не выпил необходимую дозу — чувствуешь себя не в своей тарелке. Здесь выпить было нечего, потому все молчали.

Наконец входная створа распахнулась и из прохода плавно появился невиданный ими прежде агрегат, но даже не он был самым диковинным зрелищем сейчас. Потому что сам он был похож на металлический гроб с хрустальной крышкой. Прямо как в сказке. А вот то, что он плыл по воздуху впечатлило, похоже всех. Во всяком случае Виктор специально наклонился, чтобы рассмотреть на каком приводе движется тележка, где у неё колеса. Колёс не оказалось.

- Антиграв, - заметив его движение, сказал Тартариен. На спине его был большой рюкзак. Одной рукой он придерживал антигравитационную тележку, в другой у него были ещё более интересные вещи, - держи, - он потянул Виктору эти самые штуки, которые он тут же подхватил.

Это было оружие, сомнений у Витька не было, потому как приклад и ствол, спутать с чем-то другим сложно.

- Всего две? — спросил Виктор, вешая на плечо оба небольших ствола.

- Полагаю больше не понадобится, - сказал Венециус, медленно спускаясь по ступеням, - почему-то решил, что среди женщин нет стрелков, кроме того, на борту корабля есть кое-что ещё, - загадочно добавил он.

- Куда идём? — Татьяна задала вопрос, который волновал всех.

- Следуйте за мной, - коротко ответил Тартариен и быстрым шагом двинулся среди редких деревьев.

***

Прошло не больше пятнадцати минут, когда они услышали шум набегающих на берег волн, которые теперь гармонично слились с потрясающим морским ароматом, а еще через несколько минут вышли из зарослей. Уже полностью стемнело. Яркие звезды и две небольших луны подсвечивали окрестности. Крупный песок хрустел под ногами. Впереди виднелся пирс, за которым на фоне темного неба, усеянного звездами виднелся глыба корабля, на который они сейчас должны будут взойти. После этого жизнь их однозначно изменится, хотя технически, она изменилась ещё вчера, после того, как они умерли, а затем воскресли. Однако, корабль увозящий тебя в неизвестном направлении, был более привлекательным символом.

Пирс был деревянным, что уносило Виктора в детство. Правда брызги воды были солёными, но это мало что меняло, скорее напротив привносило некий загадочный флёр во всё происходящее. Мореплаватели, пираты, приключения. Мысли его прервались когда они подошли к глыбе корабля. Во-первых он был большим, во-вторых это был катамаран.

- Осторожнее на сходнях, - предупредил Тартариен и остановился около трапа, - дамы первые, - добавил он.

Галина взбежала на возвышающуюся палубу и встала в сторонке, ожидая, когда остальные поднимутся на борт. Татьяна замерла перед трапом и не двигалась. Виктору хотелось как-то подбодрить её, но он осекся, подумав, что возможно ей нужно время, чтобы собраться с духом. Секунды текли. Все терпеливо ждали.

Виктор уже собрался открыть рот и помочь Тане взобраться на судно, когда она сделал первый шаг. Опасности никакой не было. Сходни имели перила, за которые можно было держаться. Татьяна начала подъём и казалось все выдохнули.

- Помоги Виктор, - попросил Венециус и они вдвоем подняли саркофаг на борт корабля.

Тартариен легким движением поднял трап и положил его тут же, на палубу.

- Виктор, давай закрепим саркофаг с Сергеем внутри одной из кают, - начал Венециус, когда вклинилась Татьяна.

- И что дальше?

- А дальше мы выдвигаемся в сторону открытого океана, - улыбнулся он, - поэтому попрошу всех собраться на капитанском мостике, там обо всём и поговорим. Впереди у нас долгий переход, многое успеем обсудить, - снова улыбка, - двинули Виктор, - улыбка сошла с его лица и он толкнул антиграв.