Парень, который свел меня с ума

Эльвира

Зачем только согласилась поработать в выходные? Мало того, что провела воскресенье, разгребая чужие, между прочим, косяки, так еще и возвращаюсь затемно по морозу.

Хорошо, что с завтрашнего дня — отпуск. Как самая неприближенная к начальству, гуляю я в «солнечном» декабре. Еще и на подработку выхожу.

«Получишь дополнительную премию к праздникам, — пообещала Марина Санна, моя нелюбимая до колик в печенках начальница.  — Купишь себе что-нибудь приличное».

Чего-чего, а обещать она горазда. Каждый год так: пока кто-то улетает на Новый Год за границу, Эльвира Миронова, то бишь я, а пашет как ломовая лошадь.

В данном случае, как обмороженная ломовая лошадь.

Правда, есть еще один момент, который перевесил чашу весов в пользу воскресной подработки. Если бы Петр Петрович не обратился лично, ни за что бы не согласилась. Наверное…

Ежусь, обнимаю себя руками. До чего же холодно. Ветер дует так, что срывает с головы вязаную шапку. Забирается под пуховик, бесцеремонно трогает колени. Бросает в лицо пригоршни колючих снежинок.

— Вот чертовщина!

Каблук проваливается под лед. Кажется, там, внизу, канализационная решетка — застреваю намертво. На попытку вытянуть ногу сапог отзывается подозрительным треском. Одно из двух, либо замерзать на морозе, либо  отрывать к чертям каблук и тратить обещанную премию на покупку новых сапог.

Вот сколько раз обещала себе приобрести приличную обувь? Но нет, детские комплексы прочно засели в дурной голове. Рост метр пятьдесят и прилипшее намертво прозвище «малышка» заставляют совершать опрометчивые поступки.

— Ну, давай же, ломайся! — злюсь на каблук и его хозяйку-дурынду.

Ошалело оглядываюсь по сторонам: вдруг удастся попросить помощи у прохожих. У самой не хватает сил и сноровки. Это только в фильмах героини легко отламывают каблуки и с гордым видом шествуют дальше. На деле все не так легко.

— Сапог сними, так легче вынуть, — раздается откуда-то справа.

Поднимаю голову, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

В доме напротив на втором этаже стоит парень в одних домашних штанах. Обнаженный пресс точно с обложки журнала для взрослых. Темные волосы блестят, как норковая шубка. Та, на которую я так и не смогла накопить.

— Советов не просила, — бурчу недовольно. И уже громче добавляю: — Помочь нет желания? К примеру, кипяточку из дома вынести?

На лице парня отображается удивление. Но помогать он не спешит. Смотрит из окна, точно видит какой-то интересный спектакль.

Странно, окно распахнуто настежь, а он даже не ежится. Нет, оно и понятно, такому крепкому, подкачанному парню все нипочем. Но минус тридцать — не перебор ли?

— Чего смотришь? — негодую я.

— Ты мне? — следует ответ. — Да нет, быть того не может…

Нет, точно, он чокнутый. Только идиот может стоять на холодрыге и размышлять о том, хорошо ли его видно. Специально, что ли, красуется в окне? Не маньяк ли?..

Стараюсь больше не обращать на придурка внимания. С остервенением дергаю сапог. Ничего не выходит.

Все же следую совету. Снимаю сапог и, балансируя на одной ноге, как цапля, пытаюсь выдернуть каблук второго изо льда. Да как же он застрять так сумел? Тот красавчик в окне сглазил, не иначе.

Сильный порыв ветра опрокидывает навзничь. Сверху присыпает снежком и накрывает каким-то пластиковым пакетом. С помойки удуло, не иначе.

— Фу!.. — отбрасываю гадость от лица.

Кое-как поднимаюсь. Отряхиваюсь и стучу зубами от холода.

— Есть больше надо, а не на диетах сидеть! — советует все тот же парень.

Злюсь так, что на секунду окатывает жаром. Будто я специально столько вешу. Худенькая, да, но не совсем же перышко. Просто не в коня корм, как любила приговаривать бабуля.

— Слушай, а давай еще раз плюхнешься, мне понравилось! — беззастенчиво предлагает парень. — Ставлю два к одному, что сапог тебе не вытащить. Пока кто-нибудь не пойдет мимо и не поможет.

Все, выбесил! Оборачиваюсь и как можно громче и злее ору:

— Ты всегда такой козел или только по выходным?! Если не хочешь помогать, так хоть не мешай.

— Ты что, меня видишь? — спрашивает он и машет рукой.

Вообще-то сложно не заметить полураздетого мужчину, да еще и такого привлекательного, Если бы не гонор и нахальство, мог бы стать парнем мечты. Чьей-то там, к примеру…

— Не знала, что мы играем в прятки, — продолжая свое занятие, замечаю я.

Секунда — и парень пропадает.

— Фух, — выдыхаю с облегчением. — Наконец-то свалил. Интересно замерз, или все же решил помочь?

— М-да, встряла ты конкретно, — раздается над ухом бархатный баритон.

Испуганно оглядываюсь: рядом, сложив руки за спиной, стоит тот же парень, что маячил в окне. Стоит и даже не пытается помочь. Просто наблюдает.

Что ж, вблизи он еще сексуальнее. Золотисто-карие глаза, смоляные волосы небрежно взъерошены, но это даже придает парню своеобразный шарм. Темные брови с надменным изломом, нос с легкой аристократической горбинкой. Чувственные, задумчиво поджатые губы.

Есть в его взгляде что-то хищное, точно голодный зверь кружит рядом, готовый в любую минуту наброситься.

— Ты закаленный или просто долбанутый? — задаю откровенный вопрос.

Делаю вид, что нисколько не боюсь. И не интересуюсь ни его фигурой, ни взглядом.

Он все еще в одних штанах. Но даже мурашками не покрылся. Опускаю взгляд ниже и совершенно офигеваю: обуви на нем нет.

— Ни то, ни другое, — заявляет он. — А ты точно с придурцой, раз поперлась по льду на шпильках.

— Тебя не спросила, в чем ходить на работу, — бросаю я. — Ты, кстати, не особенно тут кружи. У меня, между прочим, золотой пояс по карате!

Не прокатило. Парень надменно кривит губы и смотрит как на букашку, запутавшуюся в паутине.

— Нет в карате золотого пояса, — объявляет он. Вскидывает руки на манер проповедника и восклицает: — За что мне это? Почему из всех дурынд этого затюканного городка мне досталась именно она?..

Ой, все… Он маньяк, теперь я в этом твердо убеждена.

Плевать на холод и ветер. Плевать на сапог и риск обморожения. Главное, поскорее скрыться от этого странного типа!

Срываюсь в галоп. Мчусь к дороге и ловлю попутку, опасливо оглядываясь назад.

— Куда ты босая?! — Орет парень вдогонку. — Простынешь. Как мы с тобой сотрудничать будем?

Чего-о-о?.. С какого перепуга он решил, что мы будем сотрудничать? Или отношения маньяка и его жертвы теперь так называются?

На мои отчаянные взмахи руками останавливается потрепанная«Ауди». Водитель с улыбкой смотрит на мою босую ногу и вопрошает:

— Вам куда?

Запрыгиваю на заднее сиденье и скороговоркой называю адрес. Обещаю водителю приличную сумму.

Авто трогается, и парень в домашних штанах удаляется с поразительной скоростью.

Приглушенно вздыхаю, блаженно прикрываю глаза. Разминаю озябшую ступню, с ужасом осознавая, что окончательно промерзну, добираясь до квартиры.

— Девушка, что с обувкой-то? — участливо интересуется водитель.

— В лед вмерзла, — произносит сидящий рядом с водителем парень. — Но вместо того, чтобы попытаться решить проблему, девчонка решила сбежать.

— Да я… — начинаю и замираю на полуслове.

Парень не садился в машину. Он остался там, рядом с моим сапогом.

— Ты как тут оказался? — дурею от происходящего.  — Это невозможно!

— Я тоже раньше так думал, — соглашается парень. Сводит брови над переносицей, отворачивается к окну. — Сам не понимаю, за что мне это…

Что «это» — хочу спросить, но не нахожу слов. Все происходящее кажется бредом. Вот говорили мне, нельзя больше шести часов подряд сидеть за компом. Вот тебе и результат!

— Ты с кем это разговариваешь? — удивляется водитель.

Непонимающе хлопаю глазами, указываю на парня и произношу:

— На вашего второго пассажира, на кого же еще?.. Я от него сбежать пыталась, а вы его зачем-то подсадили.

Водитель переводит взгляд с меня на парня, с парня  на меня. Произносит гениальную фразу:

— Там никого нет.

Да вы что, издеваетесь, что ли? Предновогодний розыгрыш? Где-то здесь запрятана скрытая камера?

Нет, я, в принципе, не против покрасоваться по телеку. Но уж точно не в роли легковерной дурочки.

— А это кто? — спрашиваю у водителя.

Наклоняюсь вперед, протягиваю руку, чтобы потрясти черноволосого атлета за плечо.

Он улыбается и иронично приподнимает бровь:

— Не советую этого делать.

Мои пальцы проходят сквозь него и касаются обивки кресла. Наверное, от обморожения нарушилась координация

— Все норм, — охаю я. — Сейчас попробую снова.

На сей раз протягиваю обе руки, мстительно примеряясь к мускулистой шее парня.

И снова промахиваюсь.

— Я призрак, детка, — с видом коронованного короля произносит парень. — Так что извини, но с объятиями придется повременить.

— Пошел к черту! — ору, как кошка, которой наступили на хвост. Голос предательски срывается, пальцы подрагивают.

 — Я бы с радостью, — вздыхает парень. — Но, видишь ли, в чем дело… Спокойно уйти мне не разрешили. Вот закончу кое-какое дельце на грешной земле и пойду развлекаться в адски горячий ночной клуб. И тебе придется мне в этом помочь.

Нет, это уже не смешно. От слова «совсем»!

Обхватываю себя руками, дрожу, хотя в машине тепло.

— Девушка, вам надо в больницу, — предупреждает водитель. — У вас, кажись, глюки. Перебрала с алкоголем или того, под кайфом?

Только этого не хватало. Теперь меня приняли за наркоманку.

— Тщ-щ-ш… — предупреждает парень, назвавшийся призраком. Озорно подмигивает, точно давней знакомой.

Уверена, на его обольстительную улыбку повелось немало девушек. По крайней мере, до тех пор, пока парень был жив.

Боже, я что, разговариваю с мертвецом?!

— Наверное, сильно накосячил, раз тебя даже в ад не пустили, — замечаю ехидно. Перевожу взгляд на водителя:  — Кончайте уже с розыгрышами. Где тут у вас камера?

— Вы о чем? — недоумевает водитель.

Смотрит нехорошо так, будто у меня мухоморы на носу выросли.

— Этот парень — указываю на нахала, — он ведь голограмма, верно? Современные технологии далеко шагнули, так что не надейтесь запудрить мне мозги.

Машина резко затормаживает. Водитель хмурится и бурчит:

— Давай, вылазь. Приехали.

— Как это приехали?! — возмущаюсь я. Обреченно смотрю на босую ногу. — Вы же не дадите мне обморозиться. Розыгрыш розыгрышем, но у вас с дружком должна быть хоть капля сочувствия?

— С каким дружком?! — орет водитель. — Кроме нас в машине никого нет!

— Меня, кстати, Ярославом зовут, — нагло перебивает водителя призрак. — Когда подружимся, сможешь называть Яриком.

Терпение лопается, как мыльный пузырь.

— Да иди ты знаешь куда, Ярик! — ору на хамоватого парня. — Призрак ты, голограмма или кто еще — мне плевать!

Водитель рычит, точно собака, почуявшая чужого на пороге. Кажется, он всерьез намеревается меня выгнать.

— Если не хочешь оказаться на улице, слушайся меня, — предупреждает Ярик. Смотрит строго, без тени улыбки.

Быть серьезным ему тоже идет. Но это не значит, что я буду подчиняться его командам как дрессированная обезьянка.

Складываю руки на груди, вжимаюсь в сиденье. Фиг вы меня выгоните на улицу. Разыгрывайте как угодно, мне уже все равно.

— Выходи, — повторяет водитель. — Или тебе дурку вызвать?

— Себе вызовите, — советую я. — Деньги получили, вот и везите домой.

Водитель багровеет. Швыряет мне полученную сумму и предупреждает:

— Я с маньячками не связываюсь. Кто знает, что взбредет тебе в голову во время поездки? Решишь, что я тоже призрак, и нападешь?

Пыхчу, но и не думаю выбираться из теплого салона.

Водитель вздыхает, выходит сам. С решительным видом обходит машину.

Ну, все, сейчас выволочет меня за шкирку. Неужели снова придется ловить попутку?..

— Скажи, что это была шутка, — советует Ярик. — Извинись и расскажи, что репетировала номер для школьного спектакля. Решила проверить на достоверность.

— Почему спектакль именно школьный? — шиплю я.

— Потому что на вид тебе не больше пятнадцати, — парирует Ярик. — А по поведению, так лет десять.

Как же обидно. Вот почему из-за маленького роста меня всегда принимают за девчонку?

— Так-то мне двадцать три, — замечаю и совсем не по-взрослому шмыгаю носом.

Ярик закатывает глаза. Прикрывает лицо рукой и качает головой.

— Значит, дело еще хуже, чем я себе представлял… Малолетку можно подучить, взрослую дурынду уже не исправить.

Да как он смеет?! Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Вот только как ударить того, кто не имеет физической оболочки?..

Дверь авто открывается, водитель склоняется надо мной и бурчит:

— Выйдешь сама или помочь?

— Давай уже, объясняйся, — настаивает Ярик. — У меня нет времени ждать, пока ты поправишься. А простудишься ты наверняка.

— Простите, пожалуйста, — начинаю, опустив голову. — Я готовлюсь сыграть главную роль в спектакле, вот и решила проверить, насколько правдоподобно получается. Никаких призраков и голограмм я не вижу. Моя единственная беда в том, что каблук сапога намертво застрял во льду. Сделайте одолжение, войдите в положение. Мне домой надо, а у меня нога…

И кой черт меня дернул вспомнить фразочки из детского мультика?

Неважно. Главное, что на водителя подействовало. Его полная физиономия приобретает добродушное выражения. Взгляд теплеет, становится чуть ли не отеческим.

—  Здорово сыграла! — показывает поднятый большой палец. — Классно вышло. Я прям поверил.

Возвращается за баранку, заводит мотор.

— Слушай, раз так дела обстоят, может, попробуем вернуть твой сапог? —расщедривается окончательно. — Отморозишь ногу, пока до квартиры бежишь.

Разумеется, соглашаюсь. Показываю место, где «зажало» обувку.

— Ты посиди, я сам схожу, — небрежно бросает водитель.

Услужливо включает подогрев сидений, но авто запирает и ставит на сигнализацию.

— Спасибо сказать не хочешь? — Ярик приподнимает одну бровь и смотрит так, будто я задолжала миллион баксов.

— Не желаю! — рычу и закрываю глаза. — Если бы не ты, ничего этого не произошло.

—  Откуда мне знать, что ты такая пугливая, — пожимает плечами Ярик. — Что призраков никогда не видела? Хочешь, сяду поближе и дам себя рассмотреть.

Играет бровями. Беззастенчиво демонстрирует мышцы груди.

— Хочу, чтоб ты исчез и дал мне спокойно добраться до дома.

— Так и быть, сделаю,— улыбается он.

И пропадает. Совсем как Чеширский Кот: сначала исчезает тело, потом лицо. И в самом конце становится невидимой самодовольная улыбка.

Испускаю облегченный вздох. Убеждаю себя, что это лишь розыгрыш. Плюс расшатанная нервная система. Все же нельзя работать сверхурочно. Вредно это для молодого, неокрепшего организма.

— Вот и сапожок твой!

В авто возвращается водитель. Отряхивает снег с капюшона куртки, перекидывает мне находку.

— Каблук, правда, придется заменить. Но хоть до дома не идти босой.

Меня доставляют на место. Сердечно благодарю водителя, поднимаюсь в квартиру. Первым делом наполняю ванну, добавляю туда пены с запахом лаванды. Грею чайник.

— Сейчас согреюсь и приду в норму, — обещаю себе. — Высплюсь как следует, и перестанет мерещиться всякая дурь. 

Предчувствуя, как здорово понежиться в теплой водичке, раздеваюсь. Прихватив кружку ароматного чая и огромную шоколадку, направляюсь в ванную.  Забираюсь в пенную воду, прикрываю глаза.

Об одном жалею: ванна сидячая — малые габариты однушки шиковать не позволяют. Но и так хорошо. Тепло и уютно. И что самое важное — никаких призраков поблизости.

Над ухом раздается свист.

— Ничего себе буфера! Настоящие?

Открываю глаза и вижу перед собой довольнющего Ярика. Он склоняется над ванной и бесцеремонно тянет лапу к моей груди.

— Не смей! — ору что есть мочи.

Размахиваюсь, чтобы залепить пощечину. Рука проходит сквозь Ярика, задевает полку, и мне на голову сыплются шампуни, мочалки и гели для душа.

— Смотри, чай не расплескай, — хохочет Ярик. — Жалко будет, если ошпаришь такую красоту.

— Да как ты смеешь врываться ко мне в ванную?! — визжу и прикрываю грудь руками.

Пытаюсь погрузиться глубже — почти получается. Теперь из пены торчат колени и голова. Очень неудобно, но красоваться перед посторонним парнем не входит в мои планы. Даже если он действительно призрак.

— И колени ничего так, острые, — замечает Ярик. — А шоколад кончай трескать, вредно.

Ему-то какая разница, как я выгляжу? Что ем, сколько вешу и чем занимаюсь?..

— Уходи! — повторяю, стараясь придать голосу уверенности.

— Да ладно тебе, — отмахивается Ярик. — Я даже дотронуться до тебя не могу. Хотя, признаться, очень хочется.

Его взгляд красноречивее слов. Проходится по мне, точно рентгеном. Пена — не слишком хорошее прикрытие. Она скорее добавляет интриги, заводит сильнее. Осознаю это и краснею, кажется, до корней волос.

— Знаешь, тебя если правильно одеть, подкрасить, покрасить и уложить… — произносит Ярик. Задумчиво постукивает указательным пальцем по нижней губе. Такой милый и очень волнующий жест.

— Отвали, — замечаю, но отчего-то не слишком убедительно.  — Что пристал? Я ничего не хочу менять ни в своей внешности, ни в жизни. К тому же совершенно не желаю, чтобы кто-то без спроса проникал в мой дом. Я сейчас полицию вызову, вот!

— Ага, — живо соглашается Ярик, — звони. Тогда тебя точно в дурку упекут.

Он обводит глазами небольшое помещение ванной комнаты. В некоторых местах на стенах облупилась краска. На полке валяется косметика — утром так торопилась, что не успела убрать. Но что самое ужасное, над моей головой висит веревка с постиранным нижним бельем. Неделька во всем своем великолепии.

— М-да, бельишко явно не из бутика, — качает головой Ярик. — Ты что, сперла панталоны у своей бабули? Современные девушки такое не носят.

Да прям! Много он знает. Конечно, на свидания и я надеваю кружева или шелк. Но сидеть в плохо отапливаемом офисе в стрингах — сущая пытка. Даже если сверху натянуть джинсы или теплые колготы.

А вот хлопковые  трусики-шортики очень даже греют и телу приятны.

— Зачем ты меня преследуешь? — спрашиваю, игнорируя замечание о белье.

Парень присаживается на край ванны. Запускает руку в воду и делает вид, будто споласкивает. На самом же деле даже пена не просела. Он невесом и не осязаем.

И, тем не менее, я его вижу. И даже могу разговаривать.

— Знаешь, я бы с удовольствием подыскал кого-то другого на роль помощника, но кое-кто распределил роли по своему усмотрению. — Ярик задирает голову, морщится, глядя на потолок. — Так уж вышло, что именно ты должна мне помочь в одном деле.

Он говорит так уверенно, даже не допускает, что может получить отказ. Видела я таких фрайеров, считают, будто весь мир принадлежит им. Щелчок пальцев — и любая девушка у их ног.

Только не я. Тем более что у Ярика проблемы с ногами. И с остальными телом тоже.

— Ты что, умер? — уточняю и трясу головой.

Неужели начала верить в потустороннее? Я, экономист в третьем поколении? Бабушка была бы мной недовольна. Она сама утверждала, что мне рациональный ум от нее достался. Бабуля никогда и ни во что мистическое не верила, разве что в прогноз погоды.

— Не совсем, — отвечает Ярик после некоторой паузы. — Судя по моим расчетам, нахожусь в промежуточном состоянии. За ближайшие две недели должно решиться: продолжаю я жить или отправляюсь в ад.

— Почему не в рай? — ехидно уточняю я.

А что? Он может вторгаться в мое личное пространство и отпускать едкие замечания. Почему бы не отплатить тем же?

Небрежным жестом Ярик проводит по смоляным волосам, на лице его отображается превосходство. В эту минуту он похож на бога, снизошедшего до грешной меня.

— Видишь ли, малышка, я слишком много грешил в этом мире, — хвастает он. — Но тебе этого не понять. Наслаждаться жизнью и брать от нее все ― явно не для тебя. Не удивлюсь, если в свои двадцать три ты все еще девственница.

Многозначительно косит на веревку с трусами. Играет бровями и переспрашивает:

— Что окаменела? Угадал?

— Иди ты! — бросаю раздраженно.

Ударяю кулаком по воде, отчего во все стороны летит пена. Попадает мне в глаза.

— Подай полотенце, раз уж все равно тут сидишь! — приказываю Ярику.

— Не могу, — недовольно бурчит он.

Ага, задело! А он-то думал, что один умеет доводить до бешенства. Нет уж, я тоже кое на что способна.

— Знаю, — важно киваю я, — потому и попросила. С чего ты решил, будто я соглашусь тебе помогать? Ты ведь этого от меня ждешь?..

— Я никогда не ждал ни одну девушку и не собираюсь этого делать, — возражает Ярик. Прищуривается, подается вперед.

И пусть он бестелесный призрак, мне кажется, что я чувствую его горячее дыхание на  лице.

— Ничего ты от меня не добьешься! — обещаю я. Воинственно вскидываю подбородок. — Буду делать вид, что не замечаю. Только и всего. Уж как-нибудь перетерплю пару недель.

Призрачные руки ложатся на край ванны. Ярик нависает надо мной всем телом. Удивительно, но мышцы его напрягаются, как если бы и в самом деле он совершил подобный маневр.

— Только попробуй, — предупреждает он. — И эти две недели покажутся тебе вечностью. Поверь, я могу осчастливить любою. И любую довести до припадка. А у тебя, между прочим, слабая психика. Так что выбирай, или помогаешь мне, или через две недели, а то и раньше, отправляешься на долгосрочное принудительное лечение.

Ярослав. Тремя днями ранее…

— Ярик, какой сюрприз!..— Милена открывает дверь и призывно улыбается. Прислоняется крутым бедром к косяку двери. Словно ненароком позволяет бретельке шелкового пеньюара сползти с округлого плечика. — Я тебя не ждала.

Свеженькая, с искусно наложенным макияжем, идеальной укладкой на белокурых волосах.

— Неужели? — замечаю ехидно. — Ты что, каждый день в пять утра надеваешь чулки и наводишь марафет?

Тыльной стороной ладони касаюсь ложбинки между двумя изумительными полушариями. Пластика, конечно, но силиконовая грудь на ощупь не хуже настоящей.

Наверное…

Настоящей четверки я еще никогда не встречал. Хотя много раз пытался.

— Да, я тебя ждала, — сознается Милена и хлопает наращенными ресницами. Касается плеча, проворной ладошкой забирается под куртку.

— Предложи вначале кофе, — привычно требую.

Так же привычно прохожу в шикарно обставленную гостиную. Хватаю с каминной полки пульт, врубаю плазму. Плюхаюсь в мягкое кресло. И, закинув ногу на ногу, просматриваю последние новости.

— Я думала, ты ко мне пришел, — надувает «накачанные» губки Милена.

Интересно, в ней есть хоть что-то настоящее?

— Не-а, — качаю головой. — Я только с задания. Твоя квартира была первой на пути к дому.

— Как мило, что ты вспомнил обо мне, — расплывается в улыбке кокетка. — Ты так давно не заходил.

— Некогда было, — небрежно бросаю в ответ. — Ты же знаешь, заказов сейчас много. Вроде бы зима, а у людей обострение.

Милена присаживается на подлокотник кресла. Позволяет рассмотреть всю себя под полупрозрачным пеньюаром. Жарко прижимается боком.

Она ничего, в принципе. Интересная. Не достает жалобами и капризами. Правда, пустоголовая, что пробка от шампанского. Но этот недостаток вполне возмещается страстностью.

— Останешься на ночь?— намекает Милена.

Проводит горячим язычком по моей шее, касается губами пульсирующей в такт биению сердца жилке. Милена знает толк в чувственных наслаждениях.

— Нет, — заявляю решительно и поднимаюсь. Смотрю в расстроенное личико и добавляю чуть мягче: — В другой раз, обещаю. Сделаешь для меня кое-что?

Милена скрещивает руки на груди и недовольно хмурится. Обиделась, но обычно это ненадолго.

За что уважаю эту девицу, так это за отходчивость. Много раз она закрывала глаза на других девушек и редкие визиты. К тому же она чуть ли не единственная, кто не пытается заманить меня в пропасть брака после совместно проведенной ночи.

— Что именно? — настораживается она.— Ты что же, пришел только по делу?

— Арендуй в своем банке ячейку на «левое» имя, — предлагаю без лишних реверансов. — Мне нужно сохранить кое-что до прибытия заказчика.

Не впервой обращаюсь к подружке с подобной просьбой. То, что Милена работает в крупном банке, дает ей огромное преимущество в моих глазах.

— Настолько серьезный материал, что его нельзя хранить дома? — замечает Милена. Закидывает руки мне на плечи. Проводит язычком по припухлым, карминово-красным  губам. — Что же там такое интересное?

— Еще не смотрел, — отвечаю сухо. Небрежно целую обнаженное плечико, одновременно хлопая себя по карману. Флешка на месте, все нормально. — Просмотрю отснятый материал позднее. Сначала нужно замести следы.

— Будешь должен поход в ресторан, — жеманничает Милена. — Я  из-за тебя жизнью рискую. И карьерой.

— Не вредничай, — прошу почти нежно. Целую в губы. — Ячейка нужна срочно.

— Все будет в лучшем виде, — обещает Милена. — Ради тебя я готова на что угодно. До открытия банка четыре часа, чем планируешь заняться?

Хватается за отворот рубашки и тянет в сторону спальни. Намек более чем понятен. Четыре часа вряд ли, но отблагодарить помощницу ― мой долг.

Завожу ее в спальню, прижимаюсь к пухлым губам. Кладу руки на пышный зад. Милена запрыгивает на меня, обнимает руками и ногами.

 — Мне кажется, или ты похудела?.. — замечаю недовольно.

На самом деле сегодня Милена тяжелее обычного, но мне ничего не стоит донести ее до кровати  и подарить то, чего она так жаждет. Пожалуй, качественный секс ― самый лучший способ задобрить любую девушку.

Милена не исключение. Дважды достигнув пика наслаждения, падает на кровать, облизывает пересохшие губы. Мурлычет что-то под нос, вздыхает, закинув руки за голову.

— Ты куда? — спрашивает, заметив, что я одеваюсь.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя загребли из-за меня? — иронично играю бровями. — Так-то я вторгся в частную собственность, а это никому не понравится. Особенно тем, кому есть что скрывать.

— Я так счастлива, что ты за меня беспокоишься… — страстно шепчет Милена.

— Ага, так и есть, — отвечаю я. Направляюсь к двери. — Через два часа оставишь ключ от ячейки в назначенном месте. Провожать не надо, где выход, знаю.

— А как же ресторан? — не к месту вспоминает Милена.

Поднимается с постели, потягивается, точно большая кошечка. Весьма аппетитная кошечка. Пожалуй, можно встретиться и еще раз.

— Хорошо, вечером, — обещаю и отправляю воздушный поцелуй.

Назначаю место встречи и сматываюсь.

Милена выполняет обещание с чисто женским коварством. Оставляет ключ, а вместе с ним коротенькую записку с просьбой-требованием подарить ей плюшевого медвежонка.

— И почему им нравится все мягкое и пушистое? — откровенно недоумеваю.— Еще могу понять цветы, но кусок поролона?..

Впрочем, игрушку покупаю, мне еще не раз может понадобиться помощь Милены. Ключ от ячейки вешаю на общую связку: если загребут, не сразу догадаются, что к чему. Всегда можно приврать, что это от почтового ящика или еще от чего несущественного.

Заканчиваю дела, надеваю костюм и прусь в ресторан. На пассажирском сидении с довольнющим видом сидит плюшевый медведь размером с половину меня.

— Смотри, не удуши хозяйку во сне, — советую топтыгину. — И не тискай слишком сильно, оставь мне немного.

В душе не имею, откуда берется на дороге грузовик. Несется по встречке с неимоверной скоростью. Нажимаю на тормоз, пытаюсь вывернуть руль. Слышу шум тормозов и собственный отборный мат.

Не успеваю.

Последнее, что помню, как утыкаюсь носом в плюшевую игрушку. Потом больничная койка и странное ощущение, будто сплю и вижу дурной сон.

Лежу на кровати, окруженный аппаратурой и людьми в белых халатах. Пытаюсь что-то спросить, но губы не слушаются. Ни пошевелиться, ни вздохнуть.

— Пи-и-и… — слышится подозрительный однотонный шум.

— Он не справится! — объявляет пожилой очкарик.

Выхожу из себя и в прямом, и в переносном смысле слова. Поднимаюсь к потолку, а тело остается лежать на операционном столе. Вижу яркий свет. Лечу к нему вопреки своей воле.

Попадаю в абсолютно пустую комнату. В ней — три девушки в белоснежных одеяниях до пят. На их спинах лебединые крылья, над головами светятся нимбы.

Я что,в раю? Да ла-а-адно!..

— Привет, девочки!— важно киваю милашкам. — Жарко тут у вас.Вы что, сестренки? Та-а-ак похожи!..

Обмахиваюсь рукой, осматриваюсь по сторонам. С сожалением отмечаю: рай не особенно райский. Всего лишь белая комната. Если бы не три девицы, было б совсем скучно.

— Даже не пытайся с нами заигрывать, Ярослав Суворов, — объявляет одна из красавиц. Судя по надменному выражению лица — старшая и главная. — На нас твоя харизма не действует!

Я бы поспорил. Эта, верховная, может, и не сдастся — поломается для убедительности. А два других ангелочка с интересом рассматривают мой торс. Даже на то, что ниже, поглядывают с несвойственным ангелам интересом. И огонек в глазах — дьявольский.

— За свои тридцать три года ты испортил жизнь сотне девушек! — продолжает старшая. Достает из рукава свиток, раскатывает наподобие рулона туалетной бумаги.

Подхожу ближе, с интересом присматриваюсь. Эти девчонки что, ведут учет брошенок? Что за странная мания?

— Машка Сливова не считается, я с ней только раз целовался на школьной перемене, — замечаю сухо.Пробегаюсь глазами дальше по списку. — С Алиской Маниловой я вообще не встречался.

— Зато ходил с девочкой за веранду детского сада, — хихикает кудрявая, точно барашек, девушка. Судя по наивному взгляду — младшенькая. Не растратила еще азарт с такой-то работой.

— Ой, ладно вам, мы только за руки подержались и потерлись носами. Это одногруппникам сказали, будто по-взрослому целовались.

— Алиса считала тебя своим парнем, — замечает средняя сестренка. Рыжая, точно демоническое пламя. — Не давала руки другим мальчишкам и замуж вышла за Игоря Суворова только ради того, чтобы получить твою фамилию.

Недовольно щелкаю языком и качаю головой. Неужели ангелочки, правда, верят, будто я виновник несчастной судьбы этих девушек? Мы славно проводили время. А то, что быстро расставались — не беда. Как в романтических, бреднях спишем на то, что не сошлись характерами.

— Так ты даже не пытался ни с кем наладить близкие отношения! — взрывается старшая.

Велика потеря. Мне, между прочим, прекрасно живется одному. Трешка в центре со всеми удобствами, счета в разных банках Работенка опасная, но интересная.

И девушки. Много девушек. Даже не знаю почему, но они липнут ко мне, точно пчелки к меду.

— Ты не мед, Ярослав Суворов! — объявляет старшая. Мстительно сверкает глазами. — А самое что ни наесть говнище. Пользуешься расположением женщин, вертишь ими, как захочешь, и даже на смертном одре не можешь раскаяться.

Ничего себе речи из уст хорошенького ангелочка. Присматриваюсь пристальней, пытаюсь найти знакомые черты.

— Мы что, раньше встречались? — уточняю деловито. — Если так — ну, ты скажи, яизвинюсь. Могу даже в ресторан сводить. Купить украшение или там плюшевую игрушку, как Милене.

От последнего воспоминания становится не по себе. Что там девчонка сказала, «на смертном одре»? Я, типа, умер?

— Вы кто вообще такие? — запоздало интересуюсь. — И зачем эта демонстрация прошлых связей?

—  Ты в чистилище, —звонким, как журчание ручейка, голоском заявляет младшая.

— Решается твоя дальнейшая судьба, — замечает средняя.

— Была б моя воля, ты прямиком направился в ад, — добавляет третья.  — Но за тебя тут походатайствовали.

Достает другой свиток, но мне не показывает. Лишь надменно приподнимает бровь и криво улыбается.

— Полагаю, довольные клиенты? — задаю новый вопрос.

— Не только, — нехотя отвечает старшая и поджимает губы. Точно боится ляпнуть лишнее.

— Тебе дают шанс все исправить, — щебечет младшая. — Две недели на то, чтобы реабилитироваться.

— Пф!.. — фыркаю и закатываю глаза. — Как можно за две недели осчастливить сотню девушек? Жениться на каждой? Вы мне льстите, девушки!..

— Я ангел третьего разряда! — деловито поправляет старшая сестренка.— Отправляйся назад и постарайся хоть раз в жизни сделать что-то хорошее.

Делает жест руками, и у белоснежной комнаты пропадает пол. Ангелочки остаются висеть в воздухе, а вот я падаю. Но не резко, а словно подхваченное ветром перо лебедя. Судя по положению — очень черного лебедя. Настолько, что девчонки не провожают, боясь измазаться.

— Оправдай доверие! — рекомендует средняя.

— Найди проводника в мире живых! — советует младшенькая. — У каждого возвращенного есть такой.

— Как он выглядит?! — ору в ответ.

Младшенькая пытается ответить. Но старшая прикрывает ей рот ладонью. Щелкает пальцами, комната исчезает, а я падаю прямо в огромный сугроб.

После падения начинается настоящая чертовщина. Я ­­­­­— призрак. Самый что ни наесть долбаный призрак. Существо бестелесное и живучее. Свободно прохожу сквозь стены, но при этом не проваливаюсь под землю. Странно, но забавно.

Первый день трачу на привыкание. По привычке обхожу фонарные столбы, пытаюсь открыть двери. Чертыхаюсь, когда встречные людипроходят сквозь меня и даже не морщатся. Пытаюсь взять в руки предметы, навещаю собственное тело.

К счастью, оно не погибло окончательно. Не обманули сестренки — еще есть шанс выкарабкаться из этой передряги. Пока тело отдыхает в больнице в коме, я безуспешно пытаюсь разрешить проблему.

— Что там они талдычили про время? — вспоминаю разговор с ангелочками. — У меня есть две недели, чтобы реабилитироваться в чьих-то там глазах? Интересно, как это сделать?..

Естественно, первым делом пытаюсь найти того самого проводника в мире живых. Но, черт возьми, ни друг Димка, ни секретарша Лариска, даже уборщик из конторы «Яр и Ко» не видят меня.

Иду другим путем: обхожу заведения, где скапливается много народу. Бары, рестораны, гостиницы, даже в метро забегаю. Но по-прежнему остаюсь невидимкой.

— Обманули, чертовы бестии! — решаю про себя.

На третий день прекращаю поиски. Добираюсь на конец города, забираюсь в захолустный районишко. Отсиживаюсь в обшарпанном подъезде многоэтажки.

Скучно и беспросветно. И даже напиться нельзя. Вроде бы, еще на грешной земле, а погрешить напоследок теперь непозволительная роскошь.

Проходит пять дней, а я по-прежнему не представляю, что делать и куда податься.

И тут появляется она.

Судя по внешности — школьница. В объемном пуховике, дурацкой шапке с помпоном. И на кой-то ляд на каблуках.

Нет, за последние пару дней я в этом районе насмотрелся на всяких отморозков. С пятого подъезда мужик ночами гоняет в ларёк за пивом в домашних тапках и халате на голое тело. Тетка из восьмой квартиры выгуливает собаку в бигуди.  В первом подъезде вообще живет психованная бабка, которая плюется из окна в редких прохожих.

Но чтоб на шпильках по гололеду?!

— Ставлю сто к одному, что ей самостоятельно не выбраться, — замечаю, с интересом наблюдая за сценой.

И тут понимаю: девчонка меня видит. Эта самая, в дурацкой одежде и на каблуках. Ангелята неплохо повеселились, выбирая мне проводника. Могу поклясться, что хуже этой дурехи не придумать.

Делать нечего, помогаю. Как могу. Но отчего-то вместо благодарности получаю упрек и надутые девичьи губки. Вполне симпатичные губки, к слову. Настоящие, не как у Милены, пухленькие от природы, свеженькие. Цвета спелой малины, они так и молят, чтобы их попробовали на вкус.

Следую за проводником – другого-то мне явно не подкинут, нечего и рассчитывать.

Квартирка у девчонки бедная, как будто бабкина. Так и просит ремонта и новой техники. Но уютненько, чистенько. На окошке — герань в горшочках, на кровати — вязаный плед.

— Миллион готов отдать за право пожить нормально, — бурчу недовольно.

Оказывается, сон был одним из множества удовольствий, недоступных призракам.

Впрочем, мысли о несправедливости жизни быстро выветриваются из головы. Девчонка раздевается. Под шапочкой с помпоном обнаруживаются длинные густые волосы с рыжеватым отливом. Открывается взгляду высокий лоб и удивленно приподнятые бровки. Карие глаза, точно крупные бусины из тёмного янтаря. Я таких прежде не видел.

Ой, да кого я обманываю! Какие, к бесам, глаза? Вот грудь девчонки — это нечто.  Высокая, упругая, размером с приличные дыньки. Вкупе с тоненькой талией и длинными ножками — вообще улет.

И зачем это все скрывать под почти школьными сарафанами и комбинезонами? Подобного добра, точно добытого из бабушкиного сундука, у девчонки целый шкаф.

— Так что, будешь помогать? — склоняюсь над ванной, в которой девчонка спрятала свое шикарное тело.

— Нет! — пищит она и отчего-то жмурится.

Как будто не понимает, что я не могу ударить. Даже если бы не был призраком, все равно не стал прибегать к рукоприкладству. Не мой это метод. Есть тысяча других способов добиться от женщины желаемого.

Шантаж не прокатил. Выбираю другой действенный метод.

— Ты избранная, понимаешь? — убеждаю девчонку. — Малышка, ангелы указали на тебя. Отказать призракам ― к великой печали. Ты же не хочешь, чтобы на тебя свалились беды и несчастья?

— Будто они хоть раз от меня уходили, — продолжает дуться она. — И не зови меня малышкой, терпеть этого не могу!

Ок, второй способ дает больший результат. Девчонка почти согласна.

Улыбаюсь той улыбкой, которая свела с ума так много женщин. Вспоминаю свиток в руках ангелочка и совершенно расцветаю.

— Как же тебя зовут? Раз уж мы оказались в одной ванной, пора познакомиться.

— Ты не в ванной, — мнется она. Прячет взгляд и нехотя сообщает: — Зови меня Эльвира.

Какое шикарное имя для обычной серой мышки! Скрываю удивление и продолжаю знакомство:

— Привет тебе с того света, моя дорогая Эль. Очень рад знакомству. Что ты там говорила насчет ванной?

Запрыгиваю в пену и делаю вид, будто действительно чувствую тепло воды и прикосновение к коже Эль. Кажется, ощущаю, как пахнут ее волосы. Как гладкая ножка касается моей груди.

Чертово воображение!

— Изыди! — орет Эль.

Выскакивает из ванной и заматывается в огромное махровое полотенце. Несется в гостиную. Хватает телефон и газету.

Интересненько, что она там задумала?

Эльвира

— Элечка, тебе нужна помощь, — убеждаю себя.

Нет, я и дня не хочу провести в обществе наглеца. Бегу из ванной, хватаю газету. Только вчера просматривала объявления и наткнулась на предложение от потомственной ведьмы. Тамара предлагала пообщаться с умершими родственниками за вполне приемлемую  цену.

Что ж, раз она умеет призывать, наверняка должна и отгонять. В теории.

— Ты кому звонишь? — интересуется Ярик.

Заглядывает через плечо, пробегается по объявлениям. Выбирает одно: — Как стать самой желанной женщиной для своего избранника? Ты серьезно?

Черт бы его побрал! Да, каюсь, вчера действительно положила глаз на этот развод. Даже обвела карандашиком. Но быстро передумала — не верю, что обольщению можно научиться. Скорее это дар от природы.

Карандаш стерла. Но Ярик, похоже, заметил. Ничего себе у него зрение.

— Потомственная ведьма Тамара слушает!.. — раздается заунывный голос из телефонной трубки.

— Здрасьте, — бросаю я. — Подскажите, вы умеете прогонять духов? Мне очень нужно!

Ведьма переваривает услышанное. Ярик напрягается.

— Ты это серьезно? — уточняет и смотрит надменно. Он даже хмурится надменно, не знаю, как это у него получается. — Хочешь слить последние деньги шарлатанке? Лучше в салон красоты сходи на чистку лица. Оно у тебя, конечно милое, но расширенные поры все портят. Или ремонт сделай в кои-то веки.

Обводит взглядом гостиную и морщится.

Так обидно мне давно не было. Я сама, без чьей-либо помощи накопила на однушку. Пусть не в центре, но все же. Платила ипотеку, не позволяя себе лишней одежды или новых книг. А какой-то хам вторгается в мою «крепость» и оскорбляет? Будто я не понимаю, что ремонт нужен.

И дорогая косметика…

— Можем попробовать, — объявляет ведьма Тамара. — Но это будет не дешево.

Называет сумму. Я горестно вздыхаю и кошусь на сервант, где лежит то-о-оненькая стопа купюр. Все откладываю на поездку на юг. И никак не накоплю. В этом году, похоже, тоже.

Рассудок куда важнее.

— Согласна! — объявляю и всеми силами игнорирую Ярика.

Пусть себе гримасничает и отпускает едкие замечания. Я тоже раньше думала, что все ведьмы шарлатанки. Пока не встретила призрака.

Записываю адрес, вызываю такси, чтоб побыстрее. Пока жду, одеваюсь.

— У тебя что, вся обувь с каблуками? — спрашивает Ярик, оглядывая прихожую.

Лазит везде, даже в запертые шкафы заглядывает. С таким видом, будто жить тут собирается.

Упрямо молчу и стараюсь не нервничать.

— Кроссовки на танкетке?! — возмущается он и дико ржет. Смотрит на меня с высоты могучего рота и, давясь от смеха, спрашивает: — Комплексы покоя не дают? Лучше бы деньги на психоаналитика потратила.

— Иди в задницу! — рекомендую зло.

— Осторожнее, — ехидничает Ярик. — Я ведь могу и исполнить просьбу. К тому же, попка у тебя вполне аппетитная.

Прицеливается ладонью, будто собирается хлопнуть.

Отпрыгиваю, хотя знаю, что он не сможет. Отгораживаюсь пуховиком и показываю кулак. Ярик, естественно не боится. Подмигивает и вновь косится на мой зад.

— Для моей любви, детка, нет никаких преград, — улыбается мстительно.

Приезжает такси. Выбегаю из квартиры, едва не спотыкаюсь на лестнице. Тут же получаю упрек за неудобную обувь. От призрака, разумеется.

— Ты мне только кажешься! — пытаюсь убедить себя.

Влетаю в такси, точно за мною гонится рой диких пчел.

Называю водителю адрес, затыкаю уши. Вспоминаю о плеере, что подарил начальник любовнице-секретарше. Вот бы мне сейчас такой. Тогда не пришлось слушать нравоучения призрака и сохранять невозмутимое выражение лица.

— Ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла… — напеваю под нос.

— Не хочешь, не слушай, — наконец-то сдается Ярик. — Только не ной потом, что тебя не предупреждаю.

Фыркаю, расплачиваюсь с водителем и направляюсь к домику ведьмы. Вполне такой приличный особнячок, видно, немало получат его хозяйка за темное призвание.

Через пять минут утопаю в кресле для посетителей и прихлебываю из кружки предложенный Тамарой травяной чай. С интересом рассматриваю интерьер кабинета: свечи, темные занавески, паутина в углу. Старинные книги и свитки.Сушеные летучие мыши, которые на поверку оказываются бутафорией.

— Он сейчас здесь с нами? — уточняет ведьма и смотри уда-то мне за спину.

Ярик стоит возле Тамары и строит ей рожи.

— Видишь, она никакая не ведьма. Тем более не потомственная. Пойдем отсюда. У меня не так много времени, чтобы тратить его на придурошных теток в черных балахонах и черных париках.

Ведьма делает странные пассы руками, бормочет заклинания.

—  Он рассматривает ваш парик, — замечаю и отчего-то улыбаюсь.

— Это мои натуральные волосы! — взвизгивает потомственная ведьма и придерживает голову, будто я собираюсь доказывать свою правоту.

— Пусть так, — соглашаюсь я. — Поможете избавиться от призрака? Нет, убивать его не надо. Просто сделайте так, чтобы я его не замечала. А лучше — прикрепите к кому-то другому. Хотите, себе заберите, пусть он вам помогает. 

— Я и так сильная ведьма, — возражает Тамара.

— Докажите, — предлагаю я. — Все-таки деньги просите немалые, а где гарантия?

Тамара багровеет. Нараспев читает заклинание, делает еще более впечатляющие пассы руками, задувает по очереди три свечи. Достает колоду карт, раскладывает передо мной на столе.

— Выбери любую, — предлагает, а сама закрывает глаза. — Запомни и положи обратно.

Беру первую попавшуюся карту, переворачиваю. Туз червей. Кладу обратно, тасую колоду.

— Готово!

Ведьма берет карты в руки, шепчет что-то неразборчиво.  Всматривается в карты с умным видом.

— Абздец! — заявляет Ярик. — У нее вся колода из тузов червей. Это наглость сто левел!

Что?! Подпрыгиваю на месте. Поднимаюсь с кресла и направляюсь к ведьме.

— Покажите все карты, — прошу строгим тоном.

— Ты выбрала туза червей, — улыбается ведьма. — А это значит, на тебя навели любовную порчу. Если не снять, никогда замуж не выйдешь.

— И она замуж не выйдет, — заявляет Ярик. — Не поверишь, но у нее на спине татуировка метлы. Хорошенькая такая ведьмочка. Поди, на зоне погоняло дали?

— Вы сидели в тюрьме? — спрашиваю Тамару. — У вас метла вовсю спину.

— Да это я в молодости на спор сделала, — бледнеет она. — А как ты узнала?..

Ярик делает жест, именуемый в народе «рукалицо». Стонет и просит не тратить драгоценное время. Ему, видишь ли, дали слишком мало дней, чтобы восстановить честно имя.

Ага, будто у меня свободного времени дофигища. И я прям мечтаю тратить его на совершенно постороннего парня. Пусть привлекательного, но слишком нахального на мой вкус.

Я предпочитаю умных, начитанных, образованных. Таких, как Петр Петрович, начальник отдела статистики. С ним есть о чем поговорить, не то, что этот, с накачанной мускулатурой.

Мозги качать надо, не только тело.

— Нравлюсь? — Яик замечает мой пристальный взгляд. Напрягает руку, отчего мышцы становятся похожими на стальные канаты. Непроизвольно протягиваю руку — должна же убедиться в предположения.

Пощупать не получатся. Промахиваюсь и чуть не падаю под ноги ведьме.

— Пусть вы ненастоящая ведьма, но хоть какими-то знаниями обладаете? — обращаюсь к Тамаре. — Как мне избавиться от призрака? Он преследует меня целый день.

— И сейчас здесь? — шепотом спрашивает Тамара.

Ошалело оглядывается по сторонам. Прикладывает к глазам цветные стеклышки: вначале желтое, потом зеленое.

— Прямо перед вами, — признаюсь я.

— Интересно… — задумывается ведьма. — Очень странно, что вы его видите. А я, потомственная ведьма, нет. Что он сейчас делает?

Лучше бы она не спрашивала. Ярик вовсю пользуется своим невидимым положением.

— Показывает вам неприличный жест, — произношу правду. — Точнее, крутит дулю прямо у вас под носом.

Тамара дергается, недовольно морщится. Отходит к стене и сообщает:

— Сдается, вы, девушка, дурите мне голову.  Признавайся, это Молка наняла тебя? Захотела отомстить, зараза!..

— Понятия не имею, кто такая Молка, — признаюсь я. — У меня вообще нет знакомых с таким именем.

— Соперница, поди, — многозначительно заявляет Ярик. Потуже затягивает штаны. Небрежно проводит рукой по густой шевелюре и добавляет: — Слушай, а может она, правда, поможет? Спроси-ка у нее, что нужно сделать, чтобы оправдать доверие?

Хмыкаю и отворачиваюсь. Пусть не думает, не поведусь на его шикарную улыбку.  Блин, чем он чистит зубы? Такие белые и ровные, что аж слепят.

— Тебе надо, ты и спрашивай, — бросаю как можно равнодушнее.

— Уходи!  — требует Тамара и указывает на дверь. — Иначе позову помощника.

— Скажи, если не поможет, ты сообщишь в полицию, что в ее шкафу помимо мистической приблуды хранится кокс и еще кой-чего запрещенное.

— Ведьма употребляет наркотики? — удивляюсь вслух. — Или подсыпает кокаин клиентам?..

— Как знать… — Ярик равнодушно пожимает плечами. — Как-то же люди погружаются в транс.

— В-в-вы что… действительно общаетесь с призраками? — допетривает наконец-то ведьма. — Это он рассказал про кокс?

— Ага, — согласно киваю. — Он вообще обожает лазить по чужим вещам. Даже одежда ему не помеха — как-то же он рассмотрел вашу татуировку?..

От последней мысли становится дурно. Получается, если Ярик захочет, то может увидеть меня совершенно обнаженной. Не только в ванной.

Подпрыгиваю на месте, хватаю ведьму за грудки и умоляю:

— Тамарочка, миленькая, скажите, как от него избавиться? Не могу так больше. Он сводит меня с ума…

— Хм… — Тамара обхватывает себя руками, будто это может ее спасти от сканирующего взгляда призрака. — А зачем тебе от него отказываться?

— В смысле?.. — не понимаю вопроса. — Он делает мою жизнь невыносимой. Не дает спокойно помыться, сует нос во все дела. Еще и требует помочь. Заметьте, не просит — именно требует! Точно я ему чем-то обязана.

Тамара проходит к столу, усаживается, и, сложив руки перед собой в замок, с улыбкой замечает:

— Поздравляю, вы, девушка, попали в так называемую связку жить\нежить. И вы не сможете ее разорвать, не испортив кармы. Отказав призраку, навлечёте на себя беду.

Самая большая беда — это сам Ярик. Что может быть хуже, чем провести больше недели рядом с этим хамлом?

— Используйте ситуацию в своих целях, — продолжает Тамара. — Не только вы обязаны помочь призраку, но и он вам. В этом вся суть связки.

Ярик заметно напрягается. Присаживается на край стола рядом с ведьмой, склоняется над ней и, глядя прямо в глаза, спрашивает:

— А не заливаешь ли ты, ведьмочка? Как вообще можно помочь человеку без мозгов? Тем более, оставаясь при этом призраком.

Нагло осматривает меня. Довольно прищуривается.

— Нет, если вернуть тело, то я мог бы ее осчастливить. Возможно, даже пару раз.

— Заткнись! — ору на Ярика.

— Я же только предложила, — обижается Тамара. ― Не хотите, не просите у него ничего. А если согласитесь, то я привяжу призрака к себе. А вам дам, к примеру…

Называет сумму, которую мне не заработать за год.

— Не вздумай! — орет уже Ярик. — Не отдавай меня этой чокнутой, она же заставит меня пахать, как Кентервильское привидение. Не хочу! Не буду!!!

— Так тебе и надо, — мстительно замечаю я. Улыбаюсь Тамаре и произношу: — Согласна! Готовьте реквизит. Или что там нужно для отвязки.

Ведьма довольно потирает руки и топает к сейфу. Ярик, дамский угодник, становится на колени, делает просящие жалобные глазища, и умоляет:

— Хочешь, я дам тебе в два раза больше? Деньги вообще не проблема. Ради возможности жить заплачу любую цену.

Всерьез задумываюсь. Вообще за такие деньжищи можно и потерпеть недельку. Хотя…

— Не продаюсь! — с гордым видом вскидываю голову. — Сказала, избавлюсь от тебя — сделаю. Уговоры не помогут. Надо было сразу по-хорошему подходить, а не хамить.

Ярик только собирается что-то сказать в ответ, но у меня звонит сотовый. Достаю из кармана, стараюсь сдержать улыбку.

Петр Петрович! Он все же позвонил! Хоть одна приятная новость за день.

— Сиди тут и не вздумай подслушивать! — приказываю Ярику. — Скоро вернусь.

Надевая на ходу пуховик, вылетаю на улицу. Началась метель, но и она мне не помеха. Натягиваю капюшон, прячась от колючих снежинок и пронизывающего ветра. Затаив дыхание, отвечаю на вызов.

— Петр Петрович, как я рада вас слышать, — отвечаю любезно, с придыханием, свойственным влюбленной девушке.

Начальник отдела статистики покорил меня с первого взгляда. Он умело руководит людьми, знает законодательство, умеет пользоваться любой программой. К тому же высок, подтянут, несмотря на свои тридцать с лишним. Небольшая залысина в области затылка его нисколько не портит.

— Неприкасаемый, — смеются над ним другие девушки. — Важный, что петух в курятнике.

А мне нравится его отстраненность. Он похож на рыцаря из исторических романов, такой же преданный своему делу, честный, отзывчивый. И взгляд его немного грустный, с легкой поволокой.

— Я тоже рад, Эльвирочка, — произносит Петр Петрович. Впрочем, без особой радости в голосе. — Звоню поблагодарить вас за вовремя подготовленные документы и отчеты. Как всегда, все в идеальном порядке.

Наконец-то он признал мои заслуги! Аллилуйя!!! Дело осталось за малым — получить приглашение на корпоратив. Девчонки из отдела статистики проболтались, что Петр Петрович на двое суток снял целый пансионат. Но приглашены будут только избранные.

— Всегда рада помочь, — щебечу я.

Рядом возникает Ярик. Не утруждает себя переходом и просто вываливается из боковой стены. Чертов призрак!

— Влюбилась, что ли? — прищуривается и всматривается в лицо.

Прикрываю динамик телефона.

— Не твое дело! — говорю громким шепотом. — Тебе в детстве не говорили, что подслушивать нехорошо?

— Подслушивать иногда очень полезно, — возражает он.

— Свали отсюда! — не прошу — требую. —  Иначе прямо сейчас отдам Тамаре. Она-то знает, как заставить призрака плясать под свою дудку.

Улыбка мгновенно сплывет с надменного лица Ярика. Он тяжко вздыхает и садится на крыльцо. Не рядом, но достаточно близко. По крайней мере, дальнейший разговор слышит отчетливо.

— Простите, Петр Петрович, — возвращаюсь к сотовому. — Меня немного отвлекли… Что вы говорили?

— Поблагодарил вас за работу, — услужливо повторил начальник статотдела. — Хорошо, что в фирме есть такие ответственные и упорные сотрудники.

Замираю в предвкушении. Скрещиваю пальчики на удачу. Сейчас, в этот момент исполнится моя давняя мечта. Не поеду в новогодние праздники к сестре на дачу. Отдохну, как другие молоды девушки — в приятной компании. Буду есть греческий салат, пить шампанское и танцевать до упаду. А все медляки отдам Петру Петровичу.

Реальность вносит свои коррективы.

— Хороших вам каникул, — желает Петр Петрович. — Увидимся десятого января.

— А?.. — начинаю, но не знаю, как закончить.

— Вы что-то хотели спросить? — уточняет Петр Петрович. — Если на счет оплаты сверхурочных, то не волнуйтесь. Мы с Мариной Санной все уладим.

Так вот кому сдалась неприступная крепость по имени Петр Петрович? Моей начальнице?!

На глаза наворачиваются слезы. Конечно, Марина весьма эффектная женщина. Пусть ей давно перевалило за тридцать, все мужчины на нее клюют. Еще бы, у нее есть деньги, а значит, возможность хорошо выглядеть. Дочка богатых родителей, одна из совладелиц нашей фирмы, она никогда не тратила всю зарплату на погашение ипотеки. Не питалась «Дошираком», трижды в неделю ходила на фитнес и спа-процедуры.

— Эй, ты чего?..

Ярик подошел, как всегда, бесшумно. Хотел приподнять мой подбородок, но, разумеется, не смог.

— Плачешь? — искренне удивился. — Из-за мужика, что ли?

Отчаянно мотаю головой и отключаю сотовый, в котором давно раздаются длинные гудки. Петр Петрович положил трубку, так и не исполнив моего главного, самого сокровенного желания.

Всхлипываю, заслоняю лицо рукавом. Обессиленно опускаюсь на ступени. Не ощущаю холода, не слышу замечаний Ярика. Чувства словно атрофировались, стали бесполезными.

Все зря. И работа сверхурочно, и кофе, который я, как дура, таскала Петру Петровичу.

— Ты был прав, я тупая, никому не нужная девственница, — признаюсь привидению.

— Я такого не говорил, — возражает он. — Точнее, не совсем так. Ум, знаешь, ли, дело наживное. А девственность вообще не проблема. Я бы с удовольствием избавил тебя от этого недостатка, но способности мои временно заблокированы.

Улыбаюсь его замечанию, хотя совсем не до смеха. Ощущение, будто сердце из груди вынули, а вместо него положили сосульку.

— Слушай, а хочешь, я помогу тебе окрутить этого… как там его?.. — вспоминает Ярик. — О, Петра Петровича!

 — Ничего не получится, — обреченно заявляю в ответ. — Чтобы покорить Петра Петровича, нужно быть роскошной женщиной, вроде Марины Санны, моей начальницы.

— Ну-ка встань! — командует Ярик.

— Зачем? — уныло вопрошаю я.

— Вставай, кому говорят! — орет призрак на ухо. — Соберись, тряпка! Действовать надо, а не ныть. Думаешь, твой Петр Петрович любит слабых женщин?

— Нет… — шмыгаю носом.

Все же встаю с холодных ступеней. Больная я точно не понравлюсь ни одному мужчине. А еще не успею отлежаться за праздники и наверняка получу последнее китайское предупреждение. Болею я редко, но метко. В последний раз пробыла на больничном больше месяца, а ведь все началось с банальной простуды…

— Вот, начало положено! — объявляет Ярик. — Теперь рассказывай про своего Петушка.

— Петра Петровича, — поправляю я.

Воинственно одергиваю пуховик. Чувствую, как слезы на щеках превращаются в ледышки. Но не могу вернуться в дом к Тамаре, пока не выясню отношения с Яриком.

— Ой, да какая разница, — отмахивается он. — Петушок, он и в Африке петушок. Та же домашняя птица, хоть и мнит себя хозяином двора.

— Не оскорбляй Петра Петровича! — закипаю я. — Ты его совсем не знаешь. Он не такой, как ты, ценит в женщинах, прежде всего, ум и тонкую душевную организацию, а не внешность.

— Не лечи меня, девочка, — фыркает Ярик. — Первое, на что обращают внимание мужчины, это внешность. Ты ничего… в общем-то. Но вложений требуешь немалых.

Понуро вешаю голову, горестно вздыхаю. Если даже призраку не нравлюсь, то дело дрянь.

— Все настолько плохо? — уточняю, заранее предвидя ответ.

Вот сейчас Ярик начнет упрекать за каблуки и немодную стрижку. Пройдется по росту, намекнет на лишние сантиметры на талии.

— Значит, так! — заявляет он. — Предлагаю сделку: ты помогаешь мне. А я тебе. Три дня на то, чтобы покорить Петрушу. Все остальное время занимаемся моей проблемой. Идет?

Три дня, чтобы сделать то, чего я не добилась за два года? Да он бредит! Призраки — не маги, не умеют колдовать.

— Не смотри так, я не рехнулся, — произносит он. — Каким бы любителем женщин не был, никогда не даю им обещаний, которых не могу исполнить. Девушкам тем более.

Складываю руки на груди, утираю нос рукавом. С вызовом вскидываю голову:

— Если через три дня Петр Петрович пригласит меня отмечать Новый Год в его компании, сделаю все, что просишь. Не справишься — отойдешь по дарственной ведьме Тамаре. Согласен?

— Угу, — бурчит Ярик. — Только у меня есть еще условие. Командую операцией я. А ты беспрекословно слушаешься и выполняешь все, что ни скажу. Идет?

Протягивает руку, но пожать не выходит. Приходится обойтись устным «да». В конце концов, сильнее загубить мою жизнь невозможно. По сравнению с тем, какой ад творится в моей душе, нравоучения Ярика — детский лепет.

— Вот и славненько, — важно кивает призрак. — Идем к Тамаре, нужно с ней побеседовать.

Говорит и проходит свозь стену. Мне же приходится по старинке воспользоваться дверью.

— О, вот и ты, девочка моя! — восклицает Тамара. Жадно тянет ко мне руки. — Я все подготовила. Осталось дело за малым: подписать акт о передаче кровью, положить на алтарь небольшие дары: волосы, ногти, еще кой-какие мелочи. Это мы быстро.

Не спрашивая разрешения, дергает меня за волосы.

— Эй! — взвизгиваю истерично. Отпрыгиваю и недобро кошусь: — Я не разрешала рвать волосы. И вообще, мы передумали. С договором придется повременить. По крайней мере, отложить на три дня. Там видно будет.

— Как так? — изумляется ведьма. — И кто это «мы»?

— Я и Ярослав, — сообщаю доверительно. Как ни странно, но обещание призрака подействовало как лечебный эликсир на мой израненный дух. И я воспряла. — Он предложил больше. Если не выполнит условие, отдам его вам.

Потомственная ведьма Тамара разразилась гневной отповедью. Единственное, что было приличным в ее речи, это предлоги: «в» и «на».

Честно сказать, я в шоке. Таращу на нее глаза и не знаю, чем ответить.

— Не стой столбом! — и Ярик туда же. Орет на меня. — Отмахивайся! Защищайся, не будь рохлей!

— Не умею материться, — признаюсь я.

— И не надо, — заявляет он. — Напомни ведьмочке про кокаин в шкафу и мои способности. Уверен, если хорошо поискать, можно найти на Тамару столько компромата, что хватит на два пожизненных.

Начинаю робко, но тут же вижу результат. Смелею и уже требую у ведьмы:

— Ярик должен знать, что сделать, чтобы вернуться в свое тело.

Тамара, потная и раскрасневшаяся, грузно плюхается в кресло. Вертит на пальце колечко с оскаленной черепушкой и бормочет — не то ответ, не то заклинание:

— Чаще всего, чтобы вернуться, призраку нужно закончить начатое дело. Но иногда существуют и дополнительные условия.

— Какие еще дополнительные?! — гневно орет на нее Ярик. — Нельзя ли поточнее выражаться?

— Она тебя не слышит, — замечаю я. — И не видит. Так что не трать зря силы.

Ярик мечется по комнате, сложив за спиной руки. Я слушаю невнятные объяснения ведьмы.

— Все зависит от того, какую жизнь этот Ярик вел прежде. Если был скупцом, то должен раздать добро бедным. Если обидел кого-то, должен помириться. И все в том же духе.

— Ох, ё… — замечает Ярик. —  Мне тут огласили весь список «обиженок». Жизни не хватит, чтобы у всех попросить прощения. Так что нужен другой вариант.

— Обязательно извиняться перед всеми? — уточняю у Тамары.

— Иногда можно совершить поступок, который перечеркнет все прошлые плохие деяния.

Ярик останавливается посреди комнаты. Подтягивает сплывшие штаны и объявляет:

— Короче, я понял, в чем фишка. Чем больше полезного сделаю за отпущенное время, тем лучше. Плюс, стоит доделать начатое. Я уже примерно знаю, о чем речь… Черт бы задрал эти штаны, они мне размера на три велики!..

— Скорее всего, ты появляешься в том виде, в каком вышел из себя, — хихикаю я. — Радуйся, что в больнице тебя вообще одели.

— Ты радуйся, ― передергивает Ярик. — Или тебе было бы по кайфу таскаться всюду с голым мужиком?..

Иронично играет бровями, а в глазах — холодные льдинки. Чую, тяжко ему, бестелесному. Привык к тактильным ощущениям. А больше — к восхищению и обожанию женщин. Но теперь его вижу лишь я. Да и то не отношусь как к мужчине.

 — Если думаешь, что сгорела бы со стыда — ошибаешься, — предупреждаю я. — Ты же невидимый!

Ярик краснеет. Хмурится и сжимает кулаки. Но при этом равнодушно произносит:

— Мне плевать на это! Все, давай валить отсюда. Из этой ведьмищи больше не вытащить. Я вообще не уверен в ее квалификации.

— До свиданья, — говорю Тамаре и направляюсь к выходу.

— Я тебе позвоню! —  кричит она вдогонку. — Через три дня!

Киваю головой,  сама внимательно смотрю на Ярика. Интересно, как он собирается свести меня с Петром Петровичем? Это вообще возможно?

— Что ты собираешься делать? — осторожно уточняю. — Не хочешь рассказать, как вообще стал призраком?

— Интересуешься мной? — ехидно уточняет Ярик, не поворачивая головы. — Жалеешь или понравился?

— Ни то, ни другое, — бормочу недовольно. —  Чем больше о тебе знаю, тем лучше смогу помочь. Но только после того, как ты выполнишь свое обещание.

— Ой, да будет у тебя Петруша, — хамит Ярик. — С руки станет есть, как собачонка. Только и ты помни, что обещала слушаться.

— Угу, — соглашаюсь и, низко опустив голову, засовываю руки в карманы. Холодно — жуть.

— Эй, ты куда направилась? — окликает Ярик.

— Домой, — отзываюсь я. Будто в такую вьюгу можно спешить куда-то еще.

— Не, в твою хибару не поедем,  — возражает Ярик. — Лови попутку, едем ко мне.

Называет адрес. Оказывается, его высочество призрак живет в элитном районе. Поди, и квартира не однушка, выкупленная по дешевке у хозяев-алкашей.

— Зачем попутку? — возражаю я. — Доедем на автобусе. И, раз уж ты так любезно пригласил в гости,  надо собраться. Взять сумку, постельное белье, пижаму, зубную щетку…

— Сдурела сосем? — останавливает мой монолог Ярик. — Твоих бабушкинских вещей не будет в моем доме. Тратить время на автобусы тоже не будем — надеюсь, ты не забыла, что у нас на все про все только три дня?

— Помню, — вздыхаю я.

Гляжу на призрака с осуждением. Как он мог назвать мои вещи бабушкинскими, а квартиру хибарой?

— Не дуйся и слушай, что говорят старшие, — нахально распоряжается Ярик. — Обещания надо выполнять.

Ярослав

«М-да, свезло тебе, Ярослав», — размышляю, пока еду в такси.

Точнее, едет девчонка, а я, типа, сопровождаю. Ага, невидимый страж, ангелят за ногу!

— Ногти грызть прекратила! — замечаю сердито. — Что за роковая леди с обглоданными конечностями?

— Прости, — извиняется она. — Дурная привычка… С детства.

Прячет взгляд и ежится, точно пытается скрыться от моего пронизывающего взгляда. Свернуться калачиком в пуховике и стать невидимой — совсем как я сам.

Скажите пожалуйста, вроде недалекая, а догадалась услугу за услугу попросить. Может, она и не так безнадежна.

— Ничего, нарастим ноготки, — замечаю тоном наставника. — Когда узнаешь цену за маникюр, сама передумаешь грызть. И это, не отвечай мне, когда рядом посторонние. Только глянь на водителя.

— Мне все равно, что делают клиенты в машине, хоть ноги грызите, — замечает тот, рассматривая девчонку в зеркало заднего вида. — Только обивку не портите.

Добираемся до дома. Эль чуть ли не трясущимися руками отдает таксисту обещанную мзду. Неверяще таращится на новенькую высотку.

— Кем ты работаешь, что тут живешь? — спрашивает ошалело.

— Потом расскажу, — бросаю небрежно. — Пошли уже. Консьержке скажешь: «Кошечка пришла в гости к коту». Получишь запасной ключ и возможность пройти.

— Что за бред? — ругается Эль. — Какие еще кошечки? Что за коты?

— Кодовые слова,  малышка, — озорно подмигиваю.

Ну да, ко мне довольно часто приходят гостьи. А с консьержкой, бабой Катей, у нас договор. Я даю ей ежемесячную прибавку к жалованью, она мне небольшую помощь. А всего-то нужно держать рот на замке и изредка пропускать в квартиру моих подружек. Ну и, на всякий случай, говорить подозрительным типам, что Ярослав Суворов тут давно не проживает.

— И как часто кошечки ходят к коту? — отчего-то обижается Эль.

Ревнует, что ль? С чего бы вдруг?

— Теперь понятно, отчего у тебя с парнями не ладится, — замечаю и по привычке киваю выглянувшей на улицу консьержке: — Доброго денечка, Катерина Семеновна. Я сегодня новенькую привел — зацените?

Консьержка, естественно, не слышит. А вот Эль приходит в бешенство.

— Не смей причислять меня к своим многочисленным любовницам! — орет зло. Несмотря на малый рост, выглядит весьма воинственно. — Я  не такая!

Окидываю ее придирчивым взглядом. Качаю головой:

— Совсем не такая. Все мои подруги красивы, умны и открывают своим прекрасные ротики только ради того, чтобы получить поцелуй или сказать, как восхищены нашим свиданием.

— Тупоголовые дуры! —   объявляет Эль.

— С чего бы? — теперь злюсь уже я. — Не считая Марины, кандидата медицинских наук, у меня были бизнесменши, диллерши, даже директор ВУЗа. И это я не считаю актрис и певичек — среди них тоже встречаются вполне интересные личности.

— Чем же они интересны? — недоумевает Эль. — Накладными ресницами или силиконовыми титьками?

Ну, и этим тоже. Но я любитель не только заняться сексом, но и поговорить о нем. И не только…

— Фу, что за выражения? — морщусь, точно нюхнул сыр с плесенью. — У женщины грудь. А ты, между прочим, уже пять минут торчишь посреди улицы и разговариваешь сама с собой. Пока баба Катя не приняла тебя за сумасшедшую, возьми ключи.

Нехотя Эль идет к дому. Получает ключ и легкий упрек от Семеновны:

— Ты бы, деточка, хоть накрасилась.  Ярослав шикарных женщин любит, ухоженных. Не понравишься — в другой раз не пригласит.

Вот за что я люблю бабу Катю, так это за прямолинейность. За умение без стеснения выложить правду-матку, и неважно, перед кем. Помню, как меня чуть не поймал муж одной из клиенток. Захотел отомстить за разрушенный брак. Так тогда только консьержка и смогла сдержать «братков» с автоматами — дала мне время сбежать.

— Ну, ты и бабник, — замечает Эль, когда открывает дверь квартиры.

И точно сразу переносится в другой мир. Мир комфорта, эротизма и романтики.

В мою гостиную. Тут мягкий диван, плазма во всю стену и музыкальный центр. Черно-красные тона интерьера располагают к сексу. Пахнет восточными пряностями и апельсинами из вазы (подсохшими, но все еще ароматными). На столе расставлены свечи, в баре припрятаны дорогие вина, шампанское и мартини. В центре комнаты установлен шест. Все готово для романтической встречи.

— Тебе не сюда, — предупреждаю Эль.

Прохожу к противоположной стене, пытаюсь дотянуться до светильника.

— Черт! — ругаюсь, когда не получается.

Кошусь на Эль — та потрясенно рассматривает обстановку. Вон, даже рот приоткрылся от удивления.

— Хватит пялиться, иди помогай! — кричу ей и указываю на светильник. — Дергаешь вниз, потом налево. Появится панель, введешь код: две тысячи восемьсот шестьдесят три.

Эль хлопает глазами с секунду. Осознает сказанное и спешит выполнять.

Стена плавно смещается, являя взорам мою настоящую квартиру.

Так-то у меня трешка. Но не стану же я пускать в холостяцкую берлогу всех подряд. Для подружек достаточно и траходрома. А тут, всвятая святых, бывал только Димка, и то пару раз.

Никогда бы не подумал, что придется привести сюда малознакомую девчонку. Да еще и такую зануду.

— Ну, у тебя тут и срач… — замечает она. — Коробки из-под китайской еды, грязные носки, пустые банки от колы… И все это приправлено слоем пыли. Классический набор одинокого мужчины!

Вот потому я и не вожу сюда никого, кроме друзей. Друзей-мужчин. Тех, кто понимает, что комфорт куда важнее порядка.

 — И многих одиноких мужчин ты посетила? — ехидно уточняю и складываю руки на груди. Дожидаюсь, пока уЭль покраснеют щеки и добавляю: — Я тебя сюда не прибираться привел. Тем более не для того, чтобы давать советы, как мне жить и что делать. Топай вон к той картине — за ней сейф. Чтобы привести тебя в порядок, придется раскошелиться. И я искренне надеюсь, что ты оправдаешь вложения.