Парень подруги. Я не буду твоей

Мы остались вдвоём. Я и он. За дверью ванной комнаты грохотала музыка, вечеринка шла полным ходом. И где–то там, среди толпы, танцевала Марина – моя подруга, которая даже не догадывалась, что творит ее молодой человек.

– Выпусти меня, – потребовала я, нахмурившись. – Отойди от двери!

Матвей смотрел на меня со смехом. Так, будто я была всего лишь мелкой букашкой в мире, который принадлежал лишь ему. И чем больше меня раздражало его поведение, тем ему становилось веселее.

– Зачем? – притворно удивился он, вскинув брови. Его карие глаза все ещё смеялись, внимательно глядя на меня. – Мы не договорили.

– Чего ты хочешь? – выдохнула я.

– Тебя, – его слегка полноватые губы изогнулись в ухмылке. – И это взаимно, не отрицай.

– Я тебя ненавижу, – прошипела я, не в силах справиться с сердцем, которое вырывалось из груди. – Оставь меня в покое, слышишь?

Он отошёл от двери и шагнул ко мне. Я вдохнула лёгкий аромат его парфюма, почувствовав, как закружилась голова от того, как близко ко мне сейчас Матвей. Он с лёгкостью поднял мой подбородок, удерживая его большим и указательным пальцем.

– Мне слишком нравится эта игра, – медленно склоняя голову ко мне, проникновенно сказал он, – поздно останавливаться, малышка. Ты почти проиграла.

Я завороженно замерла, не в силах противостоять ему. Не в силах отвести взгляда от его приоткрытых губ, которые почти касались моих. Я плавилась рядом с ним, будто свеча. В голове – сладкий дым, в ногах – вата. Но вместе с этим я чувствовала себя самым ужасным человеком на земле, потому что влюбилась, как последняя дура, в этого подонка.

***

– Он обалденный, Даша! – голос подруги, доносящийся из динамика телефона, был переполнен радостью и эмоциями. – Красивый, высокий, обаятельный… Но самое главное богатый!

– И сколько ему? – хмыкнула я, остановившись возле пешеходного перехода. – Лет шестьдесят?

– Он на третьем курсе, – вздохнула Маринка. – В нашем универе учится на международных. Матвей Ковалёв.

– Ясно, – я кинула взгляд на светофор и, увидев, что загорелся зелёный, принялась переходить через дорогу.

Марина всегда искала кого побогаче и к этому я уже давно привыкла. Хорошо хоть не с дедом встречается, а почти с ровесником.

– Что тебе ясно? – возмутилась Маринка. – Давай уже, шевели колготками! Сегодня мой день Рождения вообще–то, а у меня ещё ничего не готово! Мне нужна твоя помощь, слышишь?! Матвей должен увидеть меня королевой, а я похожа на какую–то бомжиху в халате!

– Иду–иду, – пробормотала я и резко остановилась, когда передо мной, прямо на пешеходном переходе притормозила чёрная иномарка.

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Зато водитель выглядел вполне невозмутимо. Он что–то листал в телефоне и ему было плевать, что людям приходится обходить его машину по дуге.

Я не придумала ничего лучше, чем запрыгнуть на капот дорогой тачки, пройти прямо по нему и, спрыгнув, со спокойной душой продолжить свой путь. Стоит ли говорить, что на меня уставились почти все люди, которые переходили дорогу вместе со мной?

– Правильно! – крикнул кто–то из толпы. – Так и надо делать. Совсем оборзели эти водятлы!

Я поправила лямку рюкзака и хотела было продолжить разговор с подругой, но в спину донёсся рассерженный, слегка хрипловатый голос.

– В себя поверила, курица?

Я сбросила вызов, обернулась и презрительно вскинула брови, собираясь послать этого урода куда следует, но встретившись с ним взглядом, замерла. Опустив окно машины, он недобро смотрел на меня слегка прищуренными, карими глазами.

Все мысли почему–то выветрились из головы. Странная реакция на человека, который только что назвал меня курицей, но я не могла с собой ничего поделать. Было в этом парне что–то притягательное. То, что заставило меня растеряться.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. А потом я снова вернулась в реальность и взяла себя в руки.

– Что такое пешеходный переход вообще знаешь? – поинтересовалась я. – Или права купил, а на мозги денег не хватило?

– А ты, типа, самая умная? – усмехнувшись, крикнул он. – В следующий раз увижу – ноги оторву!

– Рискни, мажорик, – показав ему средний палец, я широко улыбнулась и, наконец, шагнула на тротуар.

Вот урод! Нашёл, кому угрожать. Меня в этой жизни уже мало что пугает. И какой–то придурок с понтами вместо мозгов уж точно не сможет мне испортить настроение.

Вставив наушник в ухо, я написала подруге, что скоро приду и беспечно направилась по тротуару вдоль многоквартирных домов и аллей. Погода на улице стояла отличная, солнечная – разгар весны. В воздухе витали запахи свежей листвы и цветов. И если бы не день Рождения подруги, я бы точно вытащила на улицу велик и до вечера каталась по городу.

Маринка жила недалеко от моего дома, поэтому добралась я до неё быстро. Поднявшись на пятый этаж, я остановилась возле нужной двери и нажала на звонок.

– Пришла, наконец! – распахнув дверь, воскликнула подруга. На ее голове были разноцветные бигуди, под глазами – гелевые патчи. – Скорее забегай, надо ещё сделать закуски!

Я зашла в квартиру, скинула белые кроссовки. Марина жила одна – родители снимали для неё однушку, пока она учится в универе, поэтому я частенько оставалась ночевать у неё.

– Блин, так хочу, чтобы все прошло хорошо, – шагая на кухню, взволнованно бормотала подруга, – Матвея стремно приглашать сюда.

– Почему? – удивилась я, окинув взглядом светлые стены в просторном коридоре.

– Не знаю, он наверное привык к более крутым вечеринкам, – покусывая ноготь на большом пальце, ответила Марина. Она прислонилась бедром к кухонной тумбе, наблюдая за тем, как я расстёгиваю рюкзак и достаю оттуда небольшую, чёрную коробочку. – А у меня тут тусовка в однокомнатной квартирке. Так себе, конечно.

– Если ты ему действительно нравишься, то ему будет плевать, – пожала плечами я и, улыбнувшись, протянула подруге подарок. – Еще раз с днём рождения!

Марина открыла коробочку и достала серёжки. Конечно, на супер дорогие у меня не хватило бы денег, но серебрянные я всё–таки купить смогла – видела, как подруга смотрела на них недавно в интернет–магазине.

– Те самые! – восторженно взвизгнула Марина, обняв меня. – Спасибо, Дашка! Ты такая супер!

Мы принялись готовиться к празднику. Я пыталась сделать закуски, подруга прихорашивалась. Она красивая. По–настоящему красивая, как модель.

Природа наградила ее шикарной фигурой, стройными ногами и кукольным личиком. У неё длинные, идеально прямые медово–русые волосы до талии, глаза цвета мяты и пухлые губы.

За ней всегда увивалось много парней, но выбирала она лишь избранных. Тех, кто мог обеспечить ей хорошее будущее, вытащить из маленькой однушки и привести в шикарный коттедж. Таков ее мир, таковы ее мечты. И я никогда не осуждала ее за это, хотя взгляды на жизнь у нас совсем разные.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Я вообще удивляюсь, что мы умудрились подружиться. Такие разные. Не только характером, но и внешне. Я, в отличие от неё, на модель совсем не тянула – вечно пряталась за мешковатой одеждой и всегда считала себя обычной. У меня светло–пепельные волосы, пушащиеся от минимальной влажности на улице, невысокий рост и ноги–спички. Единственное, что я в себе люблю – это глаза. Светло–голубые, похожие на замерзшее озеро. На этом, пожалуй, и все.

Мы успели закончить с приготовлениями вовремя, но Маринка все равно волновалась. Не хотела упасть лицом в грязь перед Матвеем. На ее месте я бы вообще не парилась, уверена – он один из влюблённых в неё баранов, только при деньгах. Подруга умело вертела парнями, строила глазки и флиртовала на высшем уровне. Думаю, рано или поздно она точно добьётся своего.

Раздался звонок в дверь и Марина, пританцовывая, побежала открывать. Она уже успела переодеться в нежно–розовое платье с широкими рукавами и облегающей юбкой. Я, остановившись возле окна, прислушивалась к шуму из прихожей. По квартире разносились шаги, весёлые поздравления и шуршание пакетов.

Совсем скоро в зал зашли ребята из нашей группы и несколько Маринких подруг.

– Здорово, Дашка! – весело крикнул мне Руслан – высокий блондин в клетчатой рубашке и джинсах. – Мне бабушка настойку подогнала, она ее называет «сногсшибательная». Один глоток – и с ног реально сшибает. Тебе налить?

– Нет, мне ещё домой надо как–то попасть, – усмехнувшись, отказалась я.

– Так мы тебя донесём, – хмыкнул Лёха.

– Мальчики, отстаньте от неё, – в зал зашла Марина. Аромат ее сладких духов защекотал ноздри. – Вы же знаете, Дашка не пьет. Садитесь уже!

Показав парням язык, я села за стол. Болтая и шутя, мы отмечали Маринкин день Рождения. Говорили весёлые тосты, танцевали и смеялись. В квартире царила атмосфера праздника и радости. Было шумно, разговоры лились рекой.

А потом появился он. Тот парень, после которого моя относительно спокойная жизнь полетела к чертям.

Своим появлением он привлёк внимание всех присутствующих. Яркий. Дерзкий. С обворожительной улыбкой и уверенным огнём в глазах. Я сразу узнала его – тот самый мажор за рулём дорогой тачки, по капоту которой я сегодня прошлась.

Он был хорош собой. Высокий и подтянутый, с копной темно–шоколадных волос. Скуластое лицо, брови вразлет и четко очерченные губы. Одет с виду обычно: чёрная рубашка, небрежно выправленная наверх и слегка мешковатые джинсы. Но я догадывалась, что его шмотки стоили намного дороже, чем мои собственные.

– Всем привет, – держа в руках пышный букет розовых пионов, поздоровался он, подходя к столу. Голос бархатистый, приятный.

– Матвей! – подскочив со стула, просияла Марина.

– С днюхой, – улыбаясь краем губ, он по–свойски притянул ее к себе за талию и вручил букет.

– Спасибо, – подруга была в восторге от внимания своего нового парня. Повернувшись к нам, она представила его: – Знакомьтесь, это – Матвей! Я вам всем много о нем рассказывала!

– Да, все уши прожужжала, – засмеялась Катька, с интересом поглядывая на Ковалева.

Маринка погрозила ей кулаком и посмотрела на Матвея.

– Так, давай я тебя со всеми познакомлю! – она принялась называть имена парней и девчонок. Назвала и мое, не заметив, как на лице Матвея отразилось недоумение, стоило ему заметить меня. – А это Дашка.

Я, как ни в чем не бывало, наблюдала за его реакцией – чувствовала себя победительницей в этой ситуации, потому что первой увидела Ковалёва.

Он ещё несколько секунд не сводил с меня многозначительного взгляда. От дьявольского огонька, что стремительно разгорался в его глазах, у меня пронеслись мурашки по коже. Даже сердце стало биться чаще. Узнал.

– Очень приятно, – наконец ответил Матвей.

Маринка отнесла цветы на кухню, Матвей сел за стол. Он не был зажат, без проблем общался с гостями и с лёгкостью расположил их к себе. Не стеснялся шутить и высказывать своё мнение. Было в нем что–то притягательное. И меня это раздражало. В отличие от остальных, я не горела желанием разговаривать с Матвеем и старалась вообще не смотреть на него. Ведь знала, какой он на самом деле придурок. Таких я не переваривала. Слишком наглый, слишком нахальный.

Позже заиграла музыка и начались танцы. Мне оставалось лишь наблюдать за происходящим. Впрочем, как и Матвею. Он, как и я, сегодня не пил. Мы сидели за столом вдвоём. Практически друг напротив друга.

Пока парни дурачились, вместе с этим успевая раскуривать кальян, девчонки, смеясь, танцевали. Марина выделялась больше всех. Двигалась плавно и грациозно. И я абсолютно точно знала, что каждое ее движение посвящалось Матвею. Она неотрывно смотрела на него, играла с волосами и улыбалась. А он, усмехаясь, наблюдал за ней.

Когда Маринка попыталась вытащить Матвея из–за стола, он притянул ее к себе и с лёгкостью усадил на колени. А потом поцеловал, никого не стесняясь. Властно, не церемонясь. Подруга охотно отвечала на поцелуй, обвила руками шею Матвея и выгнула спину.

Кто–то присвистнул. Я поморщилась и встала из–за стола. Никогда не любила вечеринки – на них вечно творится не понятно что. Наверное, не мое это. А может быть, я какая–то странная и не умею веселиться.

Перекинувшись парой фраз с ребятами и отказавшись от кальяна, я вышла на балкон, чтобы немного отдохнуть от музыки и подышать свежим воздухом.

Половину балкона занимали какие–то коробки и старые вещи хозяев квартиры. Перешагнув через банку с краской, я открыла окно пошире и положила локти на подоконник. Прикрыв глаза, подставила лицо лёгкому, прохладному ветру, который принёс с собой звуки улицы – гул машин с дороги, чей–то еле слышный смех и стрекотание цикад. Хорошо здесь, но мое уединение не продлилось долго.

Дверь резко открылась, впуская на балкон громкую музыку и тут же отрезая ее. Я обернулась, увидев Матвея. Он невозмутимо встал рядом со мной, достал сигарету из пачки и прикурил.

Я напряглась. Чего он приперся сюда? Так хорошо стояла здесь одна. И, между прочим, дышала свежим воздухом, а не дымом. Но уходить не стану – не дождётся. Я сюда первая пришла.

– Можешь отойти? – не выдержала я, покосившись на него.

– С чего бы? Мне и тут неплохо, – отозвался Матвей, блуждая взглядом по тихому двору.

– Твой дым раздражает, – нахмурилась я.

– Дым? – удивился Ковалёв и всё–таки посмотрел на меня. Сколько же смеха было в его тёмных глазах! Целое море. Особенно, когда прозрачно–серые клубы дыма этот идиот выдохнул прямо в мое лицо. – Ты про этот дым?

Я отшатнулась, поморщившись.

– А бывает какой–то другой? – разозлённо буркнула я. – Дебил!

– Что ты сказала? – вкрадчиво переспросил он, будто не расслышав. Даже брови слегка нахмурил.

– Со слухом, как и с манерой водить, проблемки, – цокнула языком я, вскинув брови. – Беда, Матвей Ковалёв.

Он затянулся, стряхнул пепел с балкона и пронзил меня своим взглядом. К моему удивлению, не сердитым, а слегка удивлённым, задумчивым. Так смотрит кот на мышь, которая посмела залезть в его миску, вместо того, чтобы убегать.

– Язык у тебя паршивый, малышка, – покачал головой Матвей, усмехнувшись. – И характер – дерьмо. Наверное поэтому у тебя нет парня.

– С чего это ты взял? – тут же возмутилась я.

На самом деле, у меня действительно нет парня. В свои восемнадцать я не знаю, что такое отношения. Но это не потому что у меня дерьмовый характер! А потому что… я так и не смогла никого полюбить. А какой смысл в отношениях без чувств?

– Ты же одета, как пацан, – пожал плечами Матвей, скользнув по мне пренебрежительным взглядом. – И с парнями общаться не умеешь.

– С парнями умею, – вздёрнув подборок, заявила я. – А вот с дебилами – нет.

Ковалёв выдохнул дым, хмыкнул и выкинул окурок в окно. А потом, вдруг, притянул меня к себе так, что я врезалась в него. И пока ошарашено смотрела в потемневшие глаза Матвея, его рука медленно, но верно опускалась ниже моей талии.

– Обалдел? – выдохнула я, хлопнув ресницами.

– Я обещал оторвать тебе ноги, если ещё раз увижу, – его пальцы сжали мое бедро и он, наклонившись к моему уху, спросил: – помнишь?

– Отпусти, – прошипела я, вцепившись в его руку.

Матвей лишь усмехнулся. От его пальцев наверняка останется синяк.

– Будешь такой дерзкой – оторву и язык, – прошептал Ковалёв, почти касаясь моего уха губами, – поняла?

У меня голова закружилась. От волнения и от смущения одновременно. Запах Матвея щекотал ноздри, впитывался в мою кожу. Горький, но с лёгкой ноткой чего–то сладкого. Я осторожно вдохнула его, прикрыв глаза.

А потом все–таки пришла в себя. И вместо ответа резко двинула коленом вперёд, попав Ковалёву прямо между ног. Ругнувшись, он резко склонился вниз, тут же убрав от меня свои грабли. Гаденько улыбнувшись, я похлопала его по плечу.

– Веселись, мажорик.

Он не ответил. Все так же смотрел вниз, не убирая рук с причинного места. Пожав плечами, я вышла с балкона, решив, что проучила этого засранца, как следует. Но ещё совсем не знала, что затеяла опасную игру.

С балкона Ковалёв вышел, как ни в чем не бывало. Расслабленная походка, увереный взгляд и весёлая улыбка. Будто не он только что получил коленом между ног. Театралка по нему плачет горькими слезами.

– Ты пожалеешь, – проходя мимо меня, негромко бросил Матвей.

Не успел он сесть за стол, как Марина утянула его в центр зала. И пока они танцевали медляк, Ковалёв сверлил меня недобрым, многообещающим взглядом. При этом я прекрасно видела полуулыбку на его лице. Напряжение сковало меня от головы до ног. Ну что это за парень такой? Лучше бы Маринка деда себе нашла, а не это чудовище.

Больше мы с Матвеем не общались. И что этот мажор мне сделает? Только выпендриваться и умеет. А вот за подругу я переживаю. У Ковалёва этого на лице написано, что он подонок. Но я не собираюсь лезть в их отношения, пусть сами разбираются.

– Даша, – Маринка подошла ко мне и обняла, – ну что ты тут стоишь одна? Пойдём танцевать!

– Ты же знаешь, – усмехнувшись, я закатила глаза, – танцовщица из меня так себе.

– Я не хочу, чтобы ты скучала, – надула губы она.

– Мне весело, – с самым честным видом отозвалась я.

– Врушка, – подруга ущипнула меня за щеку, – ты ненавидишь вечеринки.

– Но я не могла не прийти на твой день Рождения, – пожала плечами я. – Так что веселись.

– Может, всё–таки выпьешь вина? – предложила Маринка. – Чуть–чуть. Зато будешь с нами на одной волне.

Я поморщилась. Ненавижу алкоголь.

– Нет, даже не уговаривай.

Подруга с пониманием вздохнула. Но после этого заговорщически улыбнулась.

– Как тебе мой Матвей? Такой классный, да?

Я еле удержалась, чтобы не изобразить рвотный порыв.

– Да, – натянуто улыбнувшись, ответила я. – Классный.

– Так хочу, чтобы у нас с ним все получилось, – устремив мечтательный взгляд в потолок, вздохнула Марина. – Чтобы все было серьезно. – Она посмотрела на меня и важно сообщила: – Он идеальный вариант. Главное, чтобы влюбился.

– В тебя все влюбляются, – ответила я. – Все будет ок.

– Держи за меня кулачки, – широко улыбнулась подруга, обнажив ровные зубы. – Я пойду к нему. Нужно очаровать его, как следует. Но в понедельник, – она подняла вверх указательный палец, – я вся твоя!

Я проводила насмешливым взглядом Марину, закинула в рот виноградину и, качая головой под музыку, подошла к девчонкам. Они, наконец, натанцевались и теперь просто болтали.

– Повезло Маринке с мордашкой, таких парней цепляет, – осушив стакан воды, усмехнулась Катька.

– Ковалёв с ней ненадолго, – сканируя парочку внимательным взглядом, хмыкнула Оля. – Такие парни не для отношений. Помутят недельку и разбегутся.

– А ты специалист по отношениям? – вмешалась я, в упор посмотрев на неё. – Все у них нормально будет.

– Дашка злая, потому что трезвая, – Оля и остальные девчонки рассмеялись. – Расслабься уже, Воробьева. Мы плохого Маринке не желаем.

– Идите в задницу, – махнула рукой я. – Подайте мне сок лучше.

Ещё какое–то время я поддерживала разговоры, спасаясь от скуки, но потом позвонила мама и я поняла, что пора идти домой. Не потому что она супер строгая или переживает за меня, а потому что… они вместе с папой могут натворить бед.

– Мне пора, – я подошла к Маринке. Она сидела на коленях у Матвея и весело болтала ногами. – Ещё раз с днём рождения. И пока.

– Уже уходишь? – расстроенно протянула подруга. – Может, ещё останешься?

– Не могу, – развела руками я.

Марина с пониманием кивнула. Поднявшись, она обняла меня на прощание.

– Может, такси вызвать? Темно уже.

– Не нужно, – отказалась я. – Сама дойду.

– Осторожнее, – донесся голос Матвея. Взгляд его темных глаз пронизывал меня насквозь. – Переходи дорогу правильно, чтобы ноги были целы.

– Конечно, – притворно–вежливо ответила я. – Главное, чтобы всякие дятлы эту дорогу переходить не мешали.

– Вы о чем вообще? – не поняла Марина, глядя то на меня, то на Матвея.

– Ни о чем, – прервав зрительный контакт с Ковалевым, я посмотрела на подругу и улыбнулась. – Пока.

– Пока, – после небольшой паузы ответила она.

Я ушла в прихожую. Обулась, накинула ветровку и, взяв свой рюкзак, что одиноко стоял возле двери, вышла из квартиры.

На улице было хорошо. Тепло и безветренно. В бархатно–синем небе ярко светили звезды. Я любовалась ими, пока шагала домой. И готовилась к очередному весёлому вечеру.

Из одной вечеринки я вернулась в другую. Более взрослую, пьяную и скандальную. Грохот музыки был слышен уже в подъезде, пока я поднималась по серым ступенькам.

Морально подготовив себя, я открыла дверь, которая была не заперта и шагнула в квартиру. В прихожей стоял запах табака и перегара, на полу валялась обувь. С кухни, сквозь музыку, доносились пьяные голоса и смех.

Это моя реальность. Это моя семья. А семью, как известно, не выбирают. Но пора завязывать с этим дерьмом. Кто, если не я, в очередной раз выгонит всю эту пьянь из дома?

На кухне витали клубы дыма. За столом сидели мама, папа и их общие друзья. Кто–то уже впечатался лицом в столешницу и мирно спал. Родители не замечали меня – были увлечены бессвязными разговорами. И если прямо сейчас не закончить с этой тусовкой, то нашу квартиру либо спалят, либо вынесут что–нибудь.

Вырубив музыку на старом магнитофоне, которому лет больше, чем мне, я всё–таки привлекла к себе внимание. Мама, заметив меня, вздохнула.

– Дашка пришла, – она не часто радовалась моему приходу.

– Пришла, – подтвердила я, открывая форточку, – поэтому вечеринка алкашей закончена. На выход.

– Ну у тебя и дочь, Лёха, – вздохнул грузный мужик с залысиной, – не воспитал ее как надо.

Я закатила глаза, промолчав. Терпеливо ждала, пока все эти люди уберутся отсюда.

– Ты Дашку мою не трогай, – икнул отец. – Нормальная она у нас. – Он обернулся ко мне, пьяно улыбнулся. – Правда ведь, дочка?

Я отвернулась, устремила взгляд в окно. Меня до зубного скрежета раздражали их попойки. Каждый раз одно и то же. Обещания, что это перекрасится, что мы будем жить нормально. Как все. И я верила. Правда верила. Но сейчас стала слишком взрослой для этих сказок. Уже поняла, что ничего не изменится и просто ждала, когда смогу съехать отсюда, чтобы жить спокойно.

– Отходить бы ее ремнём, – пробурчал другой мужик, еле поднимаясь из–за стола.

Я достала из рюкзака шокер, нажала на кнопку. По кухне разнесся треск тока.

– Шевелись, – велела я. – Иначе будет, как в прошлый раз.

Мама опустила голову на руки. Гости потихоньку рассасывались. Правда, одного из них пришлось растолкать, как следует, чтобы проснулся. Когда кухня опустела, я устало вздохнула, убрала со стола грязную посуду и бутылки.

– Дочь, ну не убирай, – протянув руку к полупустой бутылке, слабо проговорил папа.

– Мне надоели ваши пьянки, – буркнула я, выливая содержимое бутылки в раковину. – Идите спать.

Мы давно поменялись ролями. Они будто двое непослушных детей, а я – их строгая мать.

– Ну зачем? – поднимаясь из–за стола, сокрушался отец. – Теперь за новой идти. – Он посмотрел на маму. – Галь, сколько там время? Магазин уже закрыт?

Мама махнула рукой.

– Работает. Но Любка уже в долг не даст.

– Пап, хватит пить, – вмешалась я. – Тебя скоро с работы попрут из–за этого. Ты не понимаешь что ли?

– Не попрут, – отмахнулся он. – Я завтра как огурчик.

Я не стала спорить – бесполезно. Просто ушла к себе в комнату. Это единственное место, где можно чувствовать себя более–менее спокойно. Бросив рюкзак возле письменного стола, я упала на кровать, которая жалобно скрипнула и устремила отрешенный взгляд в потолок. Когда–нибудь все изменится и я буду жить по–другому. А пока мне ничего не остаётся, кроме как смириться с тем, что есть.

Я ненавидела выходные. И если была возможность – проводила время где угодно, только не дома. Но в это воскресенье целый день лил дождь. Поэтому днём я делала домашку по английскому, пользуясь тем, что родители отсыпались после вчерашнего. Ближе к вечеру они проснулись – я слышала их шаги и разговоры на кухне. Обсуждали, где взять денег до зарплаты. Хорошо, что у папы сегодня ночная смена на заводе. Может быть, успеет прийти в себя.

Деньги в нашей семье часто пропивались. Алкоголь порой был важнее, чем продукты и другие необходимые вещи. В школе я ходила в том, что отдадут соседи. Как правило это была старая одежда, совсем мне не по размеру. И среди других детей я из–за этого выделялась. Меня называли Дашка – бродяжка.

Девчонки смеялись, шептались между собой, обсуждая мою одежду, мальчишки обзывались. Однажды мой главный мучитель – Дима Лаврентьев – отрезал мне косичку и приклеил ее скотчем на доску. А потом смеялся, как дурак, вместе с другими мальчишками, потому что знал, что мои родители не придут разбираться, что со мной можно делать все, что угодно. Никакого наказания не последует, ведь за меня было некому заступиться.

И тогда я впервые защитила себя сама. Схватила циркуль и воткнула его в ногу Лаврентьева на глазах у всего класса. Конечно, после этого меня вызвали к директору, долго ругали и грозились исключить. Приезжали и родители одноклассника – от них я тоже услышала немало угроз. Конечно, никто не стал узнавать, в чем дело. Ведь оборванка из неблагополучной семьи не достойна того, чтобы ее услышали. Она просто не имеет права быть защищённой. Она – всегда виновата.

С тех пор я ходила с распущенными волосами – они не собирались даже в хвостик. Зато меня больше никто не трогал. Я стала пустым местом. И меня это устраивало. Я полностью сосредоточилась на учебе. Даже не потому что мечтала окончить школу хорошо, а потому что… это отвлекало. От косых взглядов одноклассников, от пьянок родителей и от моей никчемной жизни.

В одиннадцатом классе я сдала все экзамены, с лёгкостью набрав максимум баллов и смогла поступить на бюджет в университет. А летом устроилась в магазин и работала почти без выходных. Потому что хотела заработать больше денег, чтобы в универ прийти как нормальный человек. Чтобы быть Дарьей Воробьевой, а не Дашкой-бродяжкой. Чтобы не повторилась история со школой.

И у меня получилось. Я накопила денег и впервые в жизни пошла в магазин, чтобы купить себе одежду. Ту, которую я выберу сама, а не которую мне отдадут. Дома я ещё долго перемеряла джинсы и кофты, крутясь перед зеркалом, что висело на дверце старого шифоньера. Не могла поверить, что и у меня теперь есть одежда. Новая, хоть и не слишком модная – я по–прежнему не хотела сильно выделяться, поэтому полюбила мешковатую одежду. Я ещё долго привыкала к тому, что больше не выгляжу так, как прежде. И очень радовалась. Чувствовала себя намного увереннее, чем раньше. Тогда у меня впервые появилась надежда, что я смогу поменять свою жизнь. И стать другой.

– Даша! – от мыслей отвлёк стук в дверь и мамин голос. – Чего запираешься? Открывай!

Пришлось отложить домашку.

– Почему запираюсь? – распахнув дверь, переспросила я. – Привычка после того, как твой собутыльник ввалился ко мне в комнату.

– Мне нужны деньги, – она никогда не слышала меня. Ей попросту плевать. – Я знаю, у тебя остались с лета.

– Кто сказал, что я тебе их дам? – усмехнулась я.

Выглядела она плохо. Волосы взлохмачены, лицо бледное, отёкшее, с тёмными кругами под глазами.

– Отойди, – отпихнув меня, мама прошла в комнату и огляделась. – Где деньги? Где лежат?

– Я не дам тебе никаких денег, – отозвалась я. – Выйди.

– Я тебе не отец, – обернувшись, заявила она. И глаза ее сердито блеснули. – Церемониться с тобой не стану. Пока здесь живешь, будешь делать, что я говорю.

Она действительно всегда относилась ко мне хуже, чем папа. Будто ненавидела меня за то, что я есть. И была особенно злой на трезвую голову.

– Я съеду, не переживай, – с горечью выплюнула я. – Как только закончу учёбу – съеду. И никогда меня больше не увидишь.

– Учебу ты ещё не закончила, – скрестив руки на груди, отметила мама. – Поэтому доставай заначку, мне нужно в магазин.

– Нет, – стояла на своём я.

Мама смерила меня уничтожающим взглядом и, не долго думая, принялась выкидывать вещи из моего шкафа.

– Я сама найду, – ворчала она, опустошая полку за полкой. – Неблагодарная. Надо было тебя в детдом сдать.

– А что же не сдала–то, Галь? – называла я ее исключительно по имени. Она не достойна, чтобы я звала ее мамой вслух. – Боялась пособия потерять?

– Заткнись, – разогнувшись, она оглянулась на кучу моих вещей на полу и, подумав, смела все с моего стола. Тетради, ручка и телефон резко полетели вниз. – Ты наказание, а не дочь.

Я рассмеялась, наблюдая за ней. Давно уже привыкла к ее жалящим словам. Привыкла, что у всех любящие, заботливые мамы. Но не у меня. И если к этому относиться слишком серьезно, то жить станет совсем тягостно.

– Смеёшься? Тебе смешно? – прошипела мама, ринувшись ко мне. Трясущимися руками она схватила меня за ворот толстовки и заглянула в мои глаза. – Мне нужны деньги, слышишь? Дай мне их! У тебя есть!

– Убери свои руки! – крикнула я, пытаясь отцепиться от неё. – Убери руки!

– Девочки, ну вы чего? – донёсся слабый голос отца. Через пару секунд он зашёл в комнату. – Галь, отстань от неё. Все, хватит.

– Она денег для нас пожалела! Для своих родителей! – верещала мама. – Люба в долг больше не даст! А Даша твоя вчера все вылила в раковину! Паршивка!

Папа всё-таки смог оттащить от меня мать и увести ее. Выдохнув, я захлопнула дверь и заперла ее. Прислонившись к ней спиной, плотно закрыла глаза и сосчитала до десяти.

Успокоившись, я принялась наводить порядок. Ничего, не впервой. Осталось потерпеть ещё три года. А потом я забуду все это как страшный сон.

В будни я могла не появляться дома до вечера и жить другой жизнью. Хотя бы на время. И, если не считать бубнеж Маринки о том, какой Матвей распрекрасный, то все было бы очень даже неплохо. Но и к этому я скоро привыкну.

– Он обещал меня сводить в ресторан, – восторженно рассказывала подруга, пока мы шагали по оживленному коридору универа, – в тот самый, прикинь? Который в центре, на самом последнем этаже высотки. – Маринка резко остановилась и округлила глаза: – блин! Надо срочно купить какое–нибудь платье. Чтоб шикарное было. Но недорогое.

– Надень то, чёрное, – пожала плечами я и, заметив, что у меня на кроссовке развязался шнурок, села на корточки, чтобы завязать его.

– Нет, – озадаченно ответила подруга, – я его уже надевала. Надо что–то новое. Поход в ресторан – точно особенный случай.

– Особенный? – удивилась я, возясь со шнурками.

– Ну да, – совершенно серьезно подтвердила Марина. – После ресторана наши отношения перейдут на новый уровень. Понимаешь?

– Чего? – усмехнулась я. – Какой ещё уровень?

– Эх, Дашка, – она постучала кулачком мне по голове, – ничего ты не понимаешь. Надо тебе парня найти.

Маринка часто пыталась меня с кем–нибудь свести. Для неё это идея фикс, которая меня раздражала.

– Он же сбежит от неё, – прямо перед моими глазами появились белоснежные кроссовки от известного бренда. И от надменного голоса их хозяина я тотчас скривилась. – Слишком уж дерзкая у тебя подруга.

Я, наконец, завязала шнурки и выпрямилась, оказавшись лицом к лицу с Матвеем. Темные глаза смотрели насмешливо, с вызовом. И так, будто проникали взглядом в самое сердце.

– Да уж, дерзкая, – сжав губы, согласилась я, – поэтому лучше с ней не связываться в лишний раз и отвалить.

– Привет, милый, – Маринка тут же повисла на шее Матвея и, отстранившись, слегка нахмурила брови. – Что это с вами такое? Мне это определено не нравится, ясно вам?

– Все ок, – хлопнув Марину ниже спины, хмыкнул Ковалёв. – Это любя. – Он перевёл взгляд на меня и подмигнул. – Правда?

Я сверлила его хмурым взглядом.

– Правда.

– Не ссорьтесь, – подруга в шутку погрозила нам пальцем. – Пойдёмте лучше в столовую?

– С ним? – невольно вырвалось у меня.

Я хотела пойти вместе с Мариной. Вдвоём. Как это было раньше. И совсем не горела желанием видеть самодовольную рожу Матвея.

Ковалёв вскинул брови, слегка склонил голову на бок и усмехнулся.

– Так не нравлюсь?

– Не нравишься, – буркнула я и тут же исправилась: – вернее, нравишься. То есть… – я всплеснула руками, резко откинула волосы на спину и вздохнула: – короче, все нормально.

– Ну, тогда идём? – уточнила подруга.

– Нет, – покачала головой я. – У меня… дела.

– Ну какие дела, Даш? – Марина подошла ко мне, взяла под руку. – Мы же всегда после второй пары идём в столовую. Ты останешься голодной.

– Я не хочу есть, – слабо запротестовала я. И, поймав смеющийся взгляд карих глаз, снова раздраженно сжала губы.

– Тогда попьёшь чая, – настаивала подруга. – Скоро звонок. Все, пошли.

И мы пошли. Втроём. Хотя лучше бы я осталась голодной. Но все мои попытки откреститься от Ковалёва выгляди глупо. И он это прекрасно видел.

В столовой собралось много народа – так всегда бывает во время большой перемены. Тут звенели столовые приборы, раздавались голоса студентов и пахло свежей выпечкой. И пока Матвей отошёл поприветствовать свою компашку мажоров, собравшуюся в самом центре за сдвинутыми столами, мы с Мариной заняли очередь в буфет.

– Что на тебя нашло, Даш? – тихо проговорила мне на ухо подруга. – Вы с Матвеем знаете друга друга совсем мало, но уже грызётесь как кошка с собакой.

– На меня? – изумилась я. – Это ты у Ковалёва своего спроси. Он первый начал городить фигню.

– Он просто пошутил, – повела плечом Маринка. – Юмор такой у него. Чего ты так близко к сердцу принимаешь?

Я закатила глаза и отвернулась. Пошутил он. От его «шуток» у меня синяк на бедре остался.

– Даш, – подруга тронула меня за локоть, – Матвей реально важен для меня. Он то – что мне нужно. Мой счастливый билет в безбедную жизнь.

– И что? – не поняла я. – Я ничего против не имею.

– Ты – моя самая лучшая подруга. Настоящая. – Маринка, натянуто улыбнувшись, помахала рукой Оле и продолжила: – а не то, что эти овцы, которые только и умеют, что языками чесать за спиной. Ты единственная, кто не завидует и не соревнуется.

Я недоуменно смотрела на подругу, не понимая, к чему она клонит. Но на душе от ее слов потеплело – мне никогда не говорили ничего подобного. Марина стала мне родной. Она всегда меня поддерживала. Только ей одной было на меня не все равно.

– Я не хочу разрываться между тобой и Матвеем, понимаешь? – положив руку на мое плечо, доверительно сказала подруга. – Просто подружись с ним. Он хороший, правда. – Она широко и радостно улыбнулась, показав мне банковскую карту. – Вон, карту дал, чтобы мы оплатили заказ. И скоро подарит мне ту самую сумочку! Помнишь ту, бордовую? Я ему намекнула и он, кажется, понял! Круто?

– Любовь к шмоткам тебя погубит, – вздохнула я. – Неужели тебе нужны от Матвея только деньги?

– Он и сам ничего, – заговорщически зашептала Маринка. – Я видела его пресс и даже потрогала. Просто вау! Говорю тебе он – комбо. Богатый, к тому же ещё и красавчик! Идеальная партия для меня. Вот увидишь, скоро все будет совсем по–другому!

– Ты бы хоть узнала его для начала, – пыталась вразумить ее я. – Вдруг он… больной на голову? Или извращенец?

– Сплюнь, Дашка! – подруга хлопнула меня по плечу. – Бурчишь, как бабуля. Некогда мне его узнавать. Пока молодая и красивая – нужно действовать!

– Да у тебя глаза горят, как у сумасшедшей, – усмехнулась я.

– Как у счастливой, – поправила меня Марина. – Вон, очередь наша подходит. Давай, шагай. Матвей ждёт.

Маринка купила кофе и пару сэндвичей для себя и для Ковалёва. Она хотела оплатить и мой заказ, но я отказалась. Пусть сама крутит этим мажором, как хочет. Я в этом участвовать не собираюсь. И вообще буду держаться от него подальше. Раз Матвей – счастливый билет подруги, значит так тому и быть.

Мы подошли к столу и я с удивлением увидела рядом с Ковалёвым ещё одного парня – светловолосого, голубоглазого. С внешностью Кена для Барби. Взгляд только ленивый и оценивающий. Точно у зажравшегося кота. Жизнь, пощади! Ещё одного мажора я не вытерплю.

– Садитесь, девочки, – развалившись на стуле, скомандовал Ковалёв. – Знакомьтесь, это – Кирилл. Посидит с нами.

– Привет, – поздоровался блондин, сканируя своим взглядом меня и Марину. И если на подругу он посмотрел с лёгким любопытством, то на меня с недоумением. Даже бровь приподнял. – И кто из них твоя новая подружка?

– В шароварах которая, – ответил Матвей, без стеснения сверля меня смеющимся взглядом.

– Лучше умереть, – пробурчала я, садясь вместе с Мариной за стол.

Парни рассмеялись. Подруга красноречиво посмотрела на Ковалёва и мило улыбнулась его другу.

– Приятно познакомиться, Кирилл.

– Она милашка, – сообщил тот Ковалеву и повернулся к Марине. – Можешь звать меня Кир. Ну а ты кто?

Голубые глаза вопросительно посмотрели в мои.

– Даша, – нехотя отозвалась я, втыкая трубочку в коробку апельсинного сока.

Я никогда не притворялась. Обычно все эмоции были написаны у меня на лице. Какого черта я должна быть милой с этими двумя? Они ведь смотрят на меня, как на мусор какой–то.

– Понятно, – отозвался Кирилл. – А ты, походу, не очень общительная?

– Не трогай ее, – вмешался Матвей. – Плюнет ядом, потом не оклемаешься.

– Могу и просто плюнуть, – с милейшей улыбочкой сообщила я, подняв взгляд на него. – Прямо в твою наглую…

– Даша общительная, просто сегодня не в настроении наверное, – перебила меня Марина. – На самом деле она очень классная и весёлая.

– По ней видно, – хмыкнул Ковалёв.

Я прожгла его ненавистным взглядом, но промолчала. Вот индюк! Чтоб он провалился.

Я молча пила сок, пока эти трое оживленно болтали. Вот уж не думала, что теперь перекусы в столовой вместе с подругой будут проходить в компании мажоров. Надеюсь, так будет не всегда.

– Кир, кстати, хотел позвать нас потусить на даче, – покачиваясь на стуле, сообщил Маринке Матвей.

– Ага, – кивнул блондин. – Дача свободна на выходных. Это в Звездном. Слышала?

– Тот самый район? – оживилась подруга, услышав об элитном районе города. – У тебя там дача?

– Ну да, – пожал плечами Кирилл. – Будет Матвей, ты, я и... – он задумчиво посмотрел на меня. – можешь взять свою подружку.

– Нет, – отрезала я.

– Отлично! – в ту же секунду обрадовалась Маринка.

– Я сказала: нет, – твёрдо повторила я, грозно взглянув на подругу.

– Я уговорю ее, – широко улыбнулась парням она.

– Если она не хочет, ты можешь позвать какую–нибудь другую подругу, – предложил Матвей и с вызовом посмотрел на меня: – более… нормальную.

– Я по–твоему ненормальная? – разозлилась я.

Он почти смеялся. Как же ему нравилось выводить меня на эмоции. Мне кажется, я даже видела удовольствие в его глазах.

– Я этого не говорил, – поднял ладони вверх Ковалёв.

– Матвей, – мягко позвала его Марина.

– Да? – перевёл он взгляд на неё. На губах его играла обезоруживающая улыбка. Наверняка, подруга уже растаяла.

– Милый, ты обижаешь Дашу, – от приторности в ее голосе меня затошнило. – Хватит, прошу.

– Мне вообще плевать на этого полуфабриката, – закатила глаза я.

– Как ты меня назвала? – изумился Матвей. Улыбка его превратилась в ухмылку.

Кир усмехнулся.

– Опять со слухом проблемы? – печально вздохнула я. – Столько денег, а на врача не нашлось. Как же так?

– Даша, – зашипела подруга. – Успокойся.

– Ты поедешь с нами, – заявил Ковалёв. И я снова увидела в его глазах разгорающийся огонь. Дерзкий, многообещающий. От него кожа покрылась мурашками. – Раз тебе плевать, чего бояться?

– Я не боюсь, – стойко выдерживая его взгляд, ответила я. – Кто ты такой, чтобы я тебя боялась?

– То есть, ты согласна? – подытожил Матвей.

– Согласна, – сквозь зубы ответила я. И, встав из–за стола, накинула лямку рюкзака на плечо. – Мне пора.

Я не собиралась больше оставаться за одним столом с этим идиотом. Он просто невыносим! Ещё никогда меня так никто не раздражал, как этот Матвей. Марина что–то кричала мне вслед, но я упрямо шагала к выходу из столовой.

Я вышла в коридор, и поплелась к лестнице на второй этаж, обходя студентов. Ну какая же я дура! Ковалёв взял меня на слабо, а я сразу же повелась. И теперь действительно придётся поехать на дачу, чтоб ее! Может, всё–таки не ехать? Сказать, что не смогу? Нет, тогда этот увалень точно решит, что я дала заднюю и будет издеваться ещё сильнее.

– Далеко пошла? – раздался над ухом бархатный голос Матвея. В следующую секунду он оттянул лямку моего рюкзака назад и я, чуть не упав, резко остановилась.

– Охренел? – возмутилась я, пытаясь обернуться.

Ковалёв мне не ответил. Вместо этого потащил меня за угол и, припечатав к стене, навис надо мной, прожигая насмешливым взглядом. Его лицо было так близко к моему, что я растерялась, замерев. Сердце застучало, как сумасшедшее.

– Ты по–моему ещё не осознаёшь, кому и что говоришь, – опаляя мои губы своим дыханием, негромко проговорил он.

– Отойди, – я попыталась оттолкнуть Ковалёва, но он даже не сдвинулся с места.

– Ты зря затеяла эту игру, – продолжил Матвей, предусмотрительно вклинив своё колено между моих ног. – Походу, даже не в курсе, с кем играешь.

– Ты мне угрожаешь? – усмехнулась я. Знал бы этот придурок, с чем я сталкиваюсь практически каждый день!

– Предупреждаю, – ответил он, буравя меня своим взглядом. – Пожалеешь, малышка. Не умеешь следить за языком.

– Я тебя обидела? – мастерски изобразив жалостливый тон, поинтересовалась я. – Мне так жаль.

Матвей, на миг опустив взгляд вниз, усмехнулся. Затем слегка сжал мои волосы на затылке и потянул их назад так, чтобы мое лицо было полностью открыто для него.

– Я тебе руки сломаю, урод, – прошипела я. – Отпусти. Отпусти, слышишь?

Ковалёв лишь рассмеялся, затем оценивающим взглядом медленно прошёлся по моему лицу.

– А ты ничего, Даша Воробьева, – отметил он. – Если бы не твой характер и стремные шмотки…

Я замахнулась, чтобы отвесить ему пощёчину, но Матвей вовремя перехватил мою руку.

– До пятницы, – он небрежно усмехнулся, выпустил меня из своей хватки и ушёл.

Мне оставалось лишь ошарашено смотреть ему вслед, слыша звон собственного сердца в ушах.

Да кто он такой? Кто такой, чтобы угрожать мне?! Какого черта прицепился? Я ведь ему ничего не сделала! А то, что по капоту его машины прошлась – так это за дело, а не просто так.

Как же меня все это злило! Выбрала же Маринка себе парня. Сама радуется, а я страдаю! Ну, ничего. Я стерплю тусовку на даче, но потом ничто не заставит меня снова общаться с этим кретином.

– Даш, – негромко позвала меня подруга. – Ты в порядке?

Пара шла уже полчаса, а я никак не могла отойти от выходки Ковалёва.

– Да, – буркнула я, наблюдая за преподом, который что–то чертил на доске. В голове, конечно же, мыслей об учебе не было.

– Ты ведь злишься, – не отставала Марина. – Я же вижу.

Знала бы она, как ведёт себя Матвей в ее отсутствие. Хотя, даже если бы знала, наверняка нашла бы кучу оправданий его поведению.

– Все нормально.

– Хочешь, мы не поедем на дачу? – примирительно спросила подруга. – Я могу сказать Матвею…

– Ещё чего, – хмыкнула я, повернувшись к ней. – Мы поедем на эту чёртову дачу. И я заставлю твоего парня взять свои слова обратно.

– Не понимаю, честно, – вздохнула Маринка, склонив голову вниз. – Почему вы так невзлюбили друг друга?

– Потому что я не такая милая, как ты, – заявила я, пожав плечами. – Нежный мальчик просто не привык к такому.

– Я все равно надеюсь, что вы когда–нибудь сможете поладить, – сказала подруга. Кажется, ее и правда беспокоила напряжённость между мной и Ковалевым.

– Не в этой жизни, – отозвалась я.

Меня уж точно не парит, что Матвей меня не переносит. У нас это взаимно. Поэтому пусть все останется так, как есть. К счастью, мы с ним сегодня больше не пересекались – Ковалёв вообще в универе появлялся не часто и наверняка уже свалил с пар. Таким, как он, можно все.

Дома сегодня относительно спокойно. Без гулянок. Папа спал после ночной смены, мама была на кухне и, судя по запаху, варила пельмени. Я ушла в свою комнату и с облечением вздохнула – вещи лежали на своих местах. Значит, она оставила свои попытки найти заначку.

Я не давала родителям деньги, потому что знала, на что они их потратят. Поэтому покупала продукты сама, хоть и не всегда. Мне нужно было дотянуть до лета на своих сбережениях, а там уж можно снова устроиться на работу.

– Есть будешь? – мама заглянула в комнату, прошлась по мне хмурым взглядом. – Одеваешься, как пацан. Ты так никогда себе никого не найдёшь.

– Я и не ищу, – скинув рюкзак на пол, возле письменного стола, буркнула я. – Есть не буду.

– Ты всегда была чудной, – покачала головой мама.

– Лучше быть чудной, чем спиваться до конца жизни, – посмотрев ей прямо в глаза, ответила я.

– Считаешь собственную мать алкашкой? – возмутилась она. – Неблагодарная! А мы ведь тебя растили!

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться от того бреда, который сейчас услышала. Я росла как сорняк. Всегда была сама по себе. Бродила по улицам целыми днями, лишь бы не возвращаться домой и будучи ребёнком успела увидеть то, чего нормальные дети видеть не должны.

– Галь, хватит, – отмахнулась я. – Сейчас не в настроении с тобой спорить.

Она ещё некоторое время смотрела на меня, затем прошипела:

– Ты – мое наказание.

Я пожала плечами, проводив взглядом ее сгорбленную спину, обтянутую засаленным халатом. Мама часто повторяла, что я – ее наказание. Никогда не понимала, почему. Что я ей сделала? Ведь все могло быть иначе. Но она захотела пойти по другой дороге. Отдельно от меня.

И если в детстве мне было обидно, когда собственная мать отталкивала меня, то сейчас я приняла это. По–другому не будет. И больше нет смысла из–за этого переживать.

Я сняла чёрную толстовку, такие же чёрные штаны и переоделась в домашнюю одежду. Затем просто рухнула на кровать, воткнув наушники в уши. Не знаю, сколько времени прошло, пока я слушала музыку. Перед глазами снова и снова появлялось лицо Матвея. Красивое, с высокими скулами и резкими чертами. Взгляд тяжёлый, изучающий, с долей холодного смеха…

Я вытащила наушники из уха и поморщилась. К черту Ковалёва. Ничего, ещё немного и он изсчезнет из моей жизни. А вместе с ним и его дурацкие подколы.

Не успела я подняться с кровати, как на экране телефона высветилось сообщение от Марины. Я открыла его и увидела фото той самой красной сумочки. Следом появилось и голосовое, в котором подруга радостно рассказывала, какой Матвей щедрый и хороший.

Я хмыкнула. Конечно, щедрый. Когда живешь на деньги богатого папочки особо не задумываешься о расходах. Главное, Маринка счастлива. Похоже, ей всё–таки удалось захомутать Ковалёва. Ну и славно.

Отправив подруге стикер с поднятым вверх большим пальцем, я отложила телефон и поднялась с кровати. Хотелось есть. И пока не наступил очередной весёлый вечер, можно выйти на кухню и перекусить. Главное не пересечься там с мамой, чтобы не услышать новую порцию бреда.

Я не заметила, как наступила пятница. Дни пролетели быстро. Больше я в компании Матвея не обедала – удавалось придумывать отмазки. Маринка прекрасно понимала, в чем дело, поэтому не настаивала. И встречалась с Матвеем без меня.

Конечно, было непривычно. И порой скучно. Потому что с другими одногруппниками я не общалась так хорошо, как с Мариной. Она первая, с кем я познакомилась в универе – вместе с ней мы когда–то блуждали по коридорам в поисках кабинета информатики. И со временем сдружились. Несмотря на то, что абсолютно разные.

Я старалась понять подругу. Но не понимала. Ну почему? Почему именно он? Из всех возможных вариантов она выбрала худший. Я переживала за Марину, чувствовала, что Ковалёв ещё принесёт ей проблем. Конечно, он ключ к той жизни, о которой она мечтала… но как бы не пришлось заплатить за все это двойную цену.

Я отвлеклась от невесёлых мыслей и принялась расчёсывать волосы, встав напротив старого зеркала в дверце шифоньера. Совсем скоро мне нужно будет пойти к Марине. Парни обещали подъехать к ее дому и забрать нас. И с каждой минутой настроение портилось все больше. Как представлю, что придётся находиться целую кучу времени под одной крышей с Матвеем, так взвыть охота.

Собрав волосы в небрежный пучок на затылке, я надела темно–серые джинсы, чёрную майку на бретелях и рубашку в клетку. В рюкзак закинула все необходимые вещи и вышла из комнаты, надеясь, что когда вернусь, квартира останется цела. Всё–таки без моего контроля родители могут устроить грандиозную попойку.

Я прошла по коридору и остановилась возле кухни. Прислонилась плечом к дверному косяку, прошлась усталым взглядом по родителям. Папа спал сидя за столом, склонив голову к пустой, прозрачной бутылке, мама спала на диване, отвернувшись к стене. Из года в год картина не меняется. Они всегда найдут то, что им нужно.

Прикусив губу, я отлепилась от двери и пошла обуваться. Был ли смысл будить родителей и предупреждать, что я уйду? Не было. Им все равно. Наверняка даже не заметят моего отсутствия.

На улице потихоньку вечерело. Солнце светило уже не так ярко, его слабые лучи отражались в окнах серых девятиэтажек и скользили по крышам. Я сунула наушник в ухо и направилась по тротуару мимо детской площадки, на которой резвились дети.

Всю дорогу я старалась настроить себя на то, чтобы оставаться спокойной. Не раздражаться из–за Ковалёва, не реагировать на его выпады. Честно говоря, я не знала, чего ожидать от этого парня. У него дьявольские глаза. И то, что творится в его голове – загадка. Я уверена, Матвей тот ещё змей и не такой очаровательно–милый, каким видит его Марина.

Совсем скоро я была у подруги. Она носилась по квартире, как угорелая. Остановившись напротив меня, Маринка сдула прядь волос со лба и приложила к себе вешалку с фисташковым платьем.

– Что надеть, Даша? – верещала она. – Матвей с Киром скоро приедут, а я ещё не готова!

– Это же дача, – развела руками я, – может, надо что–то попроще?

– Куда ещё проще? – возмутилась подруга. – Я же не картошку еду копать, а охмурять Матвея!

– Ещё не охмурила? – усмехнулась я.

– Не смейся, – надула губы она, отшвырнув платье на кровать. – Он ещё не мой. Не влюблён. Я чувствую это.

– Ну, значит надо ждать следующего уровня, – туманно ответила я.

– Задолбалась я ждать! – Марина со вздохом подобрала платье, всё–таки решив надеть его. – В ресторан сводил…

– А дать – не дал, – закончила я. Затем подняла взгляд к потолку и печально вздохнула: – какой правильный. Наверное, сначала захочет жениться.

– Даша! – поправляя платье, подруга сдвинула брови. – Мне не до шуток. Вдруг, он меня скоро бросит?

– Было бы славно, – задумчиво отозвалась я и, спохватившись, продолжила: – если бы не бросил, конечно.

Марина тяжело вздохнула, подошла к зеркалу и провела по пухлым губам матовой помадой.

– Наверное, он меня просто не хочет.

– Вот глупая, – покачала головой я. – Ты же красивая. И всем нравишься. Матвей точно будет неудачником, если тебя упустит.

– Думаешь? – отложив помаду, подруга с надеждой посмотрела на меня через отражение в зеркале.

– Конечно, – уверено ответила я. – Просто он… боится тебя оттолкнуть настойчивостью, поэтому не торопится. Ну, или просто тупой.

Марина в шутку показала мне кулак и принялась накручивать плойкой волосы. Усмехнувшись, я улеглась на кровати поперёк и, прислонив обе ноги к стене, ждала, пока она соберётся.

– Может, тебя тоже накрутим? – предложила подруга, щёлкнув щипцами.

– Ну уж нет, – глядя на неё снизу вверх, отказалась я. – Было бы перед кем красоваться.

– А ты ни перед кем и не красуешься, – осторожно поправляя волнистые волосы, отметила Марина. И выпалила: – А могла бы быть такой красоткой! Тебе бы только глаза подкрасить и губы. И ещё волосы распустить.

– Ну уж нет, – покачала головой я. – К такому у меня готовности пока что нет.

Мое главное правило: не выделяться. Жизнь уже научила меня, что это плохо. И я не хотела повторять своих ошибок.

– Когда–нибудь я уговорю тебя! – для пущей убедительности кивая головой, пообещала подруга. – Ты влюбишься в своё отражение! И полюбишь себя.

Я лишь улыбнулась. Совсем не верила в ее слова, но спорить не стала. Тем более, у Марины зазвонил телефон. И, судя по взволнованной улыбке, звонил ей Матвей.

– Да–да, уже выходим, – прощебетала она. – Минутку!

Подруга сбросила вызов, ещё раз посмотрела в зеркало и повернулась ко мне.

– Ну что, идём?