Пари на истинность или рыжее счастье для медведя

Аврора Аливейрас.

- Эй-й-й-й, а долго вы нас держать будете?— хватаясь за решётку ору в коридор, где меня в упор игнорирует полицейский. 

 Бросаю взгляд на настенные часы, так уже три часа ночи. Меня убьёт мама, если я вновь пропущу пару по физике. Мои пальчики, сжимающие железные прутья, начинают потеть, оставляя в ладонях неприятный липкий след. 

 Медведица внутри аж передёргивается от злости. Во-первых, нас бесит, что мы закрыты в этом обезьяннике, а во-вторых, лично меня бесит, что одно существо мужского пола находится неподалёку, источая абсолютное спокойствие. А ведь мы в полной заднице! 

 Ну я так точно! 

 С двенадцати лет, мы с Ником Ашфордом попадаем во всевозможные неприятности, источником которых является, конечно же, младший сын нашего Альфы. 

На очередной довольно громкий удар носком сапожек о железную изгородь, заставляет-таки нехотя подойти к нам полицейского. 

 — Аврора Данкин, или лучше всё же Аливейрас? — приподнимает седую бровь, тучный мужчина, еле прикрывая рубашкой пузо, на котором в районе пупка торчит железная пряжка от ремня. 

 — Ладно, подловили на фальшивом удостоверении, но я ведь совершеннолетняя (почти).— продолжаю спорить, потому что, если мама узнает, мне хана! Если с папой я ещё могу договориться, то Девид и мама буквально лютуют, если я оказываюсь втянута в очередную штуку с полицией. 

 — Мы созвонились с вашими опекунами, они прибудут завтра утром, если не хочешь ещё больших проблем, бога ради…— офицер Майли нервно потирает лицо, с видом говорящим «Да что вас всех черты погрызли», и продолжает сверлить меня своими затуманенными серыми глазами, в которых была бессонная ночь и вселенская усталость. — Просто помолчи уже, Аврора, я устал слышать твой концерт, иначе я взбешусь и открою дело о мелком хулиганстве. 

  — Но.— открываю рот, чтобы высказать всё этому зверюге, как офицер вновь тычет в меня пальцем, и я всё закрываю рот, жестом, показывая, что выбросила ключ. 

Вот и поговорили! Черт, черт, черт! 

 — Хорошая девочка.— победно улыбнувшись, офицер, шаркая ногами в тяжёлых ботинках, улепётывал на место своего поста. 

 Оборачиваюсь в угол, где с невозмутимым видом, закинув бейсболку на глаза и вытянув ноги, сидит Ник Ашфорд. Собственно из-за этого гада я сюда и угодила. 

 — Может, попытаешься всё же, включится в разговор Ник? Между прочим, из-за тебя мы сюда и угодили!— сжав кулаки, топаю по бетонному полу, сдерживая Милки на последнем нерве. 

 Вот обернусь нафиг, наподдам этому ловеласу недоделанному и убегу, а там уже пусть сами разбираются. И только мамины наставления, что она меня в пансионат на северный полюс отправит, если я ещё раз попаду в участок, заставляют сохранять хладнокровие. 

 Ну хотя бы внешне. 

 — Рора, успокой свою зверюгу, я отсюда ощущаю, как она мельтешит внутри, это раздражает моего парня, он хочет её защитить. Просто сядь и не рыпайся, к утру нас вызволит Боди.— лениво зевает, показывая, что не особо заинтересован в продолжение разговора. 

 — Ник-к-к-к-колас Ашфорррррд.— Рычание всё же уже тяжело было скрыть.— Не смей никогда называть меня Ророй! Иначе в этот раз, я обернусь, вырву одну из железных прутьев и засуну тебе…

 — Уф-ф-ф-ф вот какая ты шумная!— не даёт договорить, и подскочив со скамейки тянет меня к себе на колени, отчего я вмиг выпрямляюсь, потому что такое тесное прикосновение тел, застаёт меня врасплох. 

 — Ты реально настолько туп, Ник? Мы сюда загремели, потому что ты настолько надрался, что…— не могу говорить… в голове тут же всплывают события трёхчасовой давности, отчего уши сливаются с цветом моих родных волос.

Официально заявляю — мне конец! 

Настоящим я, как автор, официально заявляю и предупреждаю:
1. Общий статус материалов:
Все представленные материалы являются продуктом творческой и умственной деятельности автора и выражают исключительно его личное субъективное мнение (художественный замысел). Они созданы в информационных, научных, литературных или дискуссионных целях.
Материалы не являются пропагандой, призывом к совершению каких-либо действий, публичным предложением или профессиональной консультацией (медицинской, юридической, финансовой).
2. Отношение к законодательству РФ:
Автор осознанно и чётко дистанцируется от любой противозаконной трактовки своих материалов и строго предупреждает о следующем:
 О наркотических средствах и психотропных веществах:

 Любое упоминание наркотических средств, их аналогов, веществ для их изготовления и психотропных веществ в материалах осуществляется исключительно в рамках: 

— Информирования об их разрушительной опасности для здоровья и жизни.
—  Осуждения их употребления и распространения.
— Художественного замысла, направленного на формирование негативного отношения к ним.
Материалы категорически не содержат пропаганду, описание способов изготовления/применения, призывы к употреблению или рекламу каких бы то ни было запрещённых веществ, что полностью соответствует и поддерживает нормы Федерального закона № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» и Статьи 6.13 КоАП РФ.

 Об интимных отношениях и порнографии:
— Любые материалы, которые могут быть истолкованы как предназначенные для лиц старше 18 лет, содержат пометку "18+".
— Материалы не содержат и не пропагандируют порнографию, под которой понимаются натуралистичные, откровенные изображения или описания половых отношений, не имеющие художественной или научной ценности. Автор руководствуется Статьёй 6.21 КоАП РФ (о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди детей) и Статьёй 242 УК РФ (незаконное распространение порнографических материалов), не допуская их нарушения.

Об алкогольной продукции:
— Любое упоминание алкогольной продукции осуществляется в рамках художественного контекста, исторического описания или информирования о вреде её чрезмерного потребления.
— Материалы не содержат рекламу алкоголя, призывы к его употреблению несовершеннолетними, не создают у аудитории впечатления о его пользе, что соответствует Федеральному закону № 38-ФЗ "О рекламе" (ст. 21) и Статье 6.10 КоАП РФ.

О семейных ценностях:
— Автор уважает традиционные семейные ценности, закреплённые в Семейном кодексе РФ и Конституции РФ (ст. 7, 38).
— Критика или обсуждение любых аспектов семейных отношений носят исключительно дискуссионный или художественный характер и не являются пропагандой пренебрежения к семье, браку и детям.
3. Ответственность читателя:
— Читатель, знакомящийся с содержанием, осознаёт и соглашается с тем, что он делает это добровольно.
— Читатель несёт полную личную ответственность за любое толкование материалов и за любые действия, совершённые на их основе.
— Лицам, не достигшим совершеннолетия (18 лет), а также лицам, чьи убеждения и чувства могут быть оскорблены представленной точкой зрения, рекомендуется воздержаться от ознакомления с материалами.
4. Авторские права:
— Весь контент является объектом авторского права (Гражданский кодекс РФ, Глава 70).
— Любое копирование, повторная публикация, распространение или иное использование материалов без прямого разрешения автора запрещено.
— При цитировании обязательна прямая ссылка на первоисточник.
С уважением, Мира Браун 

Несколькими часами ранее 

Воздух уже звенел от предвкушения, а сердце отбивало особый, знакомый лишь мне ритм — ритм того самого безумия, на которое я всегда была готова.
Каждую пятницу в престижном клубе за городом гремит вечеринка, которую организует Ник Ашфорд. Младший сын нашего альфы, Кайла Ашфорда. Если быть точнее — заносчивый нарцисс с замашками альфача, свято верящий, что все девушки на свете созданы для одной-единственной цели... Ну, вы сами понимаете.
Странно, что у таких родителей, как Мира и Кайл — к тому же близких друзей моей семьи — могло получиться такое «счастье». Впрочем, это «счастье» — мой невольный напарник, с которым мы стабильно влипаем в передряги, что неизменно заканчиваются визитом в полицейский участок.
Но если верить моему отцу, все они когда-то прошли через этап «Ника» — это имя стало здесь нарицательным. Лицо, конечно, у него ангельское, и наши девочки сами готовы раздвинуть ножки от одного его взгляда... Но моя цель — Боди Ашфорд. Его старший брат. Чтобы пробиться к моему мужчине, мне нужно быть вхожей в его дом, а уж там я обязательно добьюсь его внимания. Игра стоила свеч.
Ну а что? Я красива? Бесспорно. Стройна? Фигура — безупречна. Умна? Почти. Потому что на фоне Боди все кажутся недалёкими. Возможно, я ещё и не окончила университет с красным дипломом, зато я призёр по бальным танцам (родители с детства приучали к грации). А ещё я рыжая, с голубыми глазами — вся в мать! И это мой козырь. Правда, я знала, что Боди предпочитает брюнеток... Поэтому последние три года я красила волосы в тёмный. Выглядело сносно. Я готова была на многое, лишь бы добиться своего.
А Боди Ашфорд... особенно в последние несколько лет — это просто мечта. Высокий, умный, будущий альфа. Те годы, когда он гулял наравне с Ником, давно прошли, так что мне не о чем было беспокоиться. Мне наконец-то пообещали, что в этом году я попаду на праздник новой луны. Если уж моя мама смогла своей настырностью покорить моего отца (а он, на минуточку, Шон Аливейрас — лучший мужчина во вселенной), то почему я не могла скрутить в бараний рог сына нашего альфы?
Я выведала у мамы почти все её коронные приёмы, так что теперь — вооружена до зубов. В шикарном фиолетовом платье-колокольчике, подчёркивающем узкую талию и длинные ноги, я вместе с Кэтрин, моей лучшей подругой, направлялась на новогоднюю вечеринку.
И вот я в толпе, мой взгляд выхватывает вдали мускулистую спину и сильные руки Боди Ашфорда... и в голове тут же созревает дерзкий план.
Моя медведица Милки одобрительно вторила моему порыву, переваливаясь внутри. Вообще, это у нас семейное: я говорю со своей медведицей, и моя мама — тоже. А вот старший брат Девид и средний Стефан — настоящие мужланы, прямо как Ник. Ладно, Девид — прекрасный старший брат, который опекал меня так рьяно, что даже дядя Стивен заметил, будто тот превзошёл его в этом. Хотя, если верить последнему, наша мать в юности была той ещё занозой.
А раз рыжих женщин в доме всего две, мы с мамой отжигали как могли!
Вот и сейчас я наблюдала, как у входа в новый клуб, который арендовал Ник, стоят Кайл и мой отец, и ловила  заинтересованные взгляды проходящих мимо людей.
Дело в том, что в нашем клане сейчас прекрасное время: Кайл, мой папа и все наши родственники выглядели как наши старшие братья, но никак не родители. Поэтому порой бывало забавно наблюдать, как люди в них влюблялись, выпрашивая номера телефонов или пытаясь выяснить подробности их личной жизни. Меня как-то даже заподозрили в романе с собственным отцом — потому что он забирал меня после пар! А как иначе, если это мой папа?
Вот я и запретила ему появляться рядом с университетом на последних курсах. Как ещё объяснять каждой любопытной особе, что Девид и Стефан — мои братья, а тот красавец на роскошной машине — не парень, а родитель?
Конечно, магия ведьм незаметно стирала подобные воспоминания, но когда четвёртая по счёту подруга западала на моего отца, я просто переставала заводить близкие знакомства среди людей. Слишком тяжело было видеть, как они страдают по мужчинам, которые никогда не...
— Ави, ты уверена, что готова на это? — Кэти нервно теребила подол платья у входа, поправляя наряд, который я ей выбрала для вечеринки. Подруга вечно ходила в чём попало.
— Сегодня же Боди вернулся! —  Из той самой «ссылки», куда его отправил Кайл почти год назад. Всё из-за одной вредной ведьмы, что крутила роман и с Боди, и с сыном другого влиятельного оборотня. В итоге Боди отправил того парня на больничную койку. Чтобы замять скандал, пришлось пойти на жёсткие меры. И я ненавидела эту стерву всеми фибрами души! Как можно выбрать кого-то другого, когда на тебя обратил внимание сам Боди Ашфорд? В моей картине мира это было немыслимо!
Я влюбилась в него ещё в старших классах. Я уже даже институт окончила, а он всё ещё видел во мне лишь младшую сестру своего друга. Да, Девид и Боди — не разлей вода. Раньше я надеялась, что брат мне поможет, но он лишь посмеялся над моей влюблённостью и наотрез отказался выдавать хоть какие-то секреты друга.
Козёл! Нет, я обожала брата, правда, но это не отменяло того, что он был козлом, предпочитавшим кодекс дружбы родной сестре.
Дождавшись, когда родители, наконец, скрылись из виду, я выползла из засады и направилась к охраннику, стараясь идти плавно, но уверенно. Человек. Странно.
Кэти рядом, явно нервничала, и её беспокойство вот-вот могло выдать наш план — проникнуть в клуб, куда пускали лишь с двадцати трёх. Глупое правило! Словно люди моложе не имели права отдыхать в достойном месте? Я достала поддельные ID, поправила тщательно нанесённый макияж и с гордым видом протянула документы.
— Проходите, — выдохнул бугай, и ноги у меня слегка подрагивали от желания взвизгнуть от этого маленького триумфа.
Клуб встретил нас громовой музыкой, гулом голосов и густым, сладковатым воздухом, пахнущим дорогим парфюмом, потом и желанием. Я слишком остро чувствовала всё это — возбуждение, витающее в пространстве, этот приторный вкус страсти. И мне это было неприятно. Даже плечи передёргивались от лёгкой дрожи. Бррр! Милки внутри вставала на дыбы, требуя убраться отсюда.
— Ави, может, нам не обязательно здесь быть? — Кэти в панике цеплялась за мой рукав. Ей тоже было не по себе. Интересно, почему Боди решил отмечать своё возвращение именно здесь?
Я вертела головой в поисках мужчины своей мечты, но взгляд невольно цеплялся за Ника. Что он здесь делал?
— Уходим, быстро! — прошипела я подруге, пока мой друг и по совместительству младший сын нашего альфы не заметил меня.
Мы протиснулись сквозь толпу, оказавшись перед барной стойкой, за которой стоял татуированный бармен.
— Две колы, пожалуйста! — прокричала я, вглядываясь в его тёмные глаза.
Бармен окинул меня слишком внимательным взглядом, усмехнулся, облизнулся и щедро налил в стаканы водки, лишь слегка разбавив её колой.
Чёрт, я же не пила. Не потому, что не умела, а потому что наутро ничего не помнила. Но нервы и юношеский авантюризм бушевали в крови, и чтобы перебороть дрожь, я решилась на один глоток.
— Ну и цыпочка! — раздался сзади пьяный возглас. Я медленно обернулась, чтобы увидеть, кто здесь такой бесстрашный.
Высокий, худощавый, с ирокезом, выкрашенным в цвета радуги, и таким количеством пирсинга, что он напоминал экзотическое насекомое. Жуть! Я ещё не была настолько пьяна, чтобы связываться с подобным типом.
— Послушай, я не знакомлюсь, — попыталась я обойти его, но назойливый поклонник не сдавался, пытаясь облапить меня. Я резко отскочила в сторону, начала искать на танцполе Кэти... и вот она! Прямо рядом с моим Боди! От внезапной вспышки ревности по коже пробежали мурашки. Как так?! 
Вот он притягивал её к себе, вот его руки ложились на её тонкую талию, а потом... Нет! Этого не могло быть! Она потянулась к нему и поцеловала первой.
Шок. Я не верила собственным глазам! Моя подруга, с которой мы так долго готовили эту вылазку, взяла и украла моего мужчину. Волна предательства накатила с такой силой, что подкосились ноги. И тут, словно по злому умыслу, рядом вновь возник тот самый тип с радугой на голове.
— Чего упираешься! — От него несло таким количеством алкоголя, которое я не смогла бы переварить и за год. Мне захотелось подойти и вырвать последние пряди у Кэти, которая знала о моих чувствах! Знала и всё равно пошла на это!
— Я не одна! — Мне срочно нужно было уйти, я плохо контролировала себя, особенно сейчас, когда за одну ночь потеряла и надежду на внимание мужчины мечты, и лучшую подругу. Неужели она тоже в него влюбилась? Значит, меня просто использовали?
— Да твой парень — не стена! — И он зажал меня между стеной и проходом.
— Посмотрим, как ты Ника подвинешь, — мысли бежали впереди разума. Боже, что я несу?
Придурок напротив, начал громко смеяться, даже запрокинул голову так, что, казалось, вот-вот рухнет навзничь.
— Этот придурок только за эту ночь подцепил уже троих, милашка. Неужели ты настолько отчаялась, что выбрала самого заядлого мудака в городе?
И ведь этот волчара был прав! Ник и вправду менял женщин как перчатки. Но если бы я привлекла внимание, и мама узнала, что я здесь, — мне был бы конец! Я и так была на испытательном сроке.
— Я особенная! — вызывающе накрутила на палец прядь, окрашенную в чёрный. Специально же сменила цвет, потому что Боди предпочитал брюнеток.
А подруга, она покусилась на святое! Мой огненный, рыжий цвет теперь померк, как и надежды на внимание Боди Ашфорда.
Пока этот тип пытался обработать мои слова, я развернулась и стала искать глазами Ника. Тот, изрядно набравшись, танцевал на столе.
Вот же придурок!
Но что же делать! Была не была!
— Милый! — проворковала я так, как умела. А я разве умела? Ладно, будь что будет! Я проскользнула сквозь толпу девиц, взобралась на стол. Лучше уж рядом с другом детства, чем с этими шакалами.
Ник развернулся и, не задумываясь ни на секунду, впился в мои губы жарким, животным поцелуем. Он подмял мои невинные губы своим опытным, развратным поцелуем, со вкусом виски и лёгкой мятной ноткой. Глаза сами закрылись, его руки мгновенно скользнули под подол платья, а потом губы опустились на шею, под которой в истерике билось моё сердце, гоняя кровь по венам с безумной скоростью. Я даже не понимала, что происходило, потому что наружу вдруг вырвался мой собственный, совершенно несдержанный стон.
— Сладкая какая... И почему, ты такая вкусная? — пьяно прокатывал слова Ник, безуспешно пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на моём лице. Этот придурковатый тип, рождённый медведем, попросту не узнавал меня! — В следующий миг он грубо шлёпнул меня по заднице, закинул к себе на плечо и, спрыгнув со стола, направился вглубь клуба — туда, где, я знала точно, прятались VIP-залы.
— Ник! — закричала я, судорожно пытаясь прикрыть свою пятую точку, которую так нагло выставляло короткое платье. — Николас, твою мать! — Но он не слышал. Был настолько пьян, что его сознание, казалось, откатилось до заводских настроек.
Войдя в полумрачный зал, он сбросил меня на огромный кожаный диван и, широко расставив ноги, хлопнул себя по бедру, демонстративно показывая свой стояк. — Тебя сразу нагнуть или подождать, пока сама потечёшь? — его голос был низким и хриплым.
— Ашфорд, ты совсем охренел, что ли? — зашипела, отскакивая к стене. — Я сейчас обернусь и врежу так, что твоя наглая медвежья морда треснет!
— Слышь, персик, — он хрипло рассмеялся, проводя рукой по волосам. — Если не собиралась на  мне прыгать, то на хрена весь вечер дразнила и фотки высылала?

Какие еще фотки? О чем он вообще говорит? 

— Какие еще фотки?! — мои глаза округлились до предела, казалось, вот-вот лопнут от невероятности услышанного. Не просто лопнут, а устроят настоящее цунами с новолунием и всеми вытекающими.

— Слушай, договорись со своими соплями, — он хмыкнул, и в его голосе сквозили раздражение и усталость. — Я не тот парень, который будет утешать тебя.

Я закипела моментально. Адреналин ударил в голову, и прежде чем  успела подумать, мои ноги уже несли меня вперед. Я налетела на него и со всей дури врезала ему прямо в челюсть. От неожиданности он отлетел к двери, с грохотом высадив ее из косяка.

Он поднялся на ватных ногах, его глаза налились яростью. Но вместо того, чтобы двинуться на меня, он развернулся и со всей силы ударил кулаком в челюсть случайному парню, проходившему мимо.

И дальше все поплыло, как в самом дурном трейлере. Клуб мгновенно взорвался хаосом. Толпа пьяных, мало соображающих людей с яростью набросилась друг на друга. В какой-то момент я поняла, что в драку ввязались озверевшие медведи из клана Далмена, которые и без того слишком часто захаживали на наши территории. Они буквально выбивали из Ника дух, пытаясь вырвать у него какое-то послание силой.

Схватив его за руку, я на последних силах потащила его к выходу, к свежему воздуху, где нас уже поджидал... шериф Майри.

— Ну твою мать, Ник! — скрывать раздражение было бессмысленно. 

Ник Ашфорд 
( оборотень- медведь
младший сын альфы медведей — Кайла Ашфорда ) 

Аврора Аливейрас 
( оборотень- медведь
младшая дочь Шона  и Лили ) 

Утро наступило слишком быстро, и когда я увидела лицо матери, мне захотелось провалиться сквозь землю. Шериф Майри, учтиво согласился предоставить нам возможность решить всё между собой, стоит сказать, уже не в первый раз, молча выйдя из своего кабинета. 

Воздух в комнате был густым и тяжёлым, как сироп. Его разрезало лишь яростное рычание моей матери, Лили Аливейрас, чья медведица явно была на грани срыва. Она не кричала. Она изливала ледяной, абсолютно бешеный гнев, от которого кровь стыла в жилах.

— Он что, посмел прикоснуться к моей дочери? К моей девочке? — её голос был тихим и острым, как лезвие бритвы, когда мама посмотрела видео с камер видеонаблюдения. Она смотрела не на меня, а на Ника, и в её взгляде читалось чистое, беспримесное убийство.

Рядом с ней стоял отец, мой обычно невероятно спокойный папа. Его молчание было страшнее любого крика. Он был неподвижен, как скала, но по лёгкому подрагиванию его сжатых кулаков я понимала — внутри него бушевал ураган. Взгляд, устремлённый на Ника, обещал не просто расправу, а тотальное уничтожение.

Ник стоял, опустив голову, но с выпрямленной спиной. Вся его напускная бравада испарилась, осталась лишь усталая вина.

— Это я во всём виноват, — его голос прозвучал хрипло, но чётко. Он поднял глаза и посмотрел прямо на моих родителей. — Я напился, как последний скот. Я не контролировал себя. Я воспользовался её... доверчивостью. Аврора ни в чём не виновата. Она пыталась меня остановить.

Я замерла. Сердце упало куда-то в ботинки. Он... он взял всю вину на себя? Почему? Чтобы защитить меня? От этой мысли стало вдруг муторно и горько. Да, он мудак, но...

— ВРАНЬЁ! — слово вырвалось у меня само, громкое и резкое. Все взгляды устремились на меня. — Это я его поцеловала первой! Я сама на него запрыгнула! Он вообще не соображал, где находится!

Я увидела, как глаза Ника расширились от удивления, а потом в них мелькнуло предостережение. «Молчи», — словно говорили они.

Но было поздно. В дверях, опершись о косяк, возник Кайл Ашфорд. Наш альфа. Он вошёл беззвучно, но его присутствие мгновенно заполнило собой всё пространство, придавив своей невероятной силой. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он молча окинул взглядом сына, потом меня, потом моих родителей.

Тишина стала оглушительной.

— Довольно, — его голос прозвучал тихо, но с такой властной интонацией, что даже моя мать на секунду замолчала. — Я всё слышал. Оба ваших показания лишь подтверждают одно: вы абсолютно не контролируете ни себя, ни своих зверей. Вы — позор для нашего клана и угроза для окружающих.

Он сделал паузу, и в воздухе запахло грозой. 

— Николас, — альфа повернулся к сыну. — Ты забыл о долге и чести. Твои выходки перешли все границы. Ты отправишься на Север к дяде Кристоферу. Пусть они напомнят тебе, что значит быть воином, а не распущенным щенком. Без права возвращения до тех пор, пока не исправишься. Если исправишься вообще.

Лицо Ника побелело, но он кивнул, не споря. Север... Это было равноценно ссылке в ледяной ад! 

— А с тобой, Аврора, я бы хотел поговорить лично. — он посмотрел на моего отца, и тот, взяв маму за руку, вышел в коридор, а вслед за ними прошагал Ник. 

— Пап, я готов взять всю ответственность на себя, не нужно наказывать Рору. 

— Если бы я знал, что ты понимаешь значение слова «ответственность» — то не вытаскивал бы твою задницу каждую пятницу из разных отделов полиции, а бабушке Оливии не приходилось бы  краснеть перед своим кланом, в очередной раз прося их стереть воспоминания куче людей в городе! — глаза Кайла горели алым, подавив в сыне зверя, так что даже моя медведица заскулила, скребясь внутри, и склонив голову перед своим альфой. 

Ник, не поднимая головы, вышел за дверь, закрыв кабинет шерифа Майри.

Кайл Ашфорд медленно прошёлся по кабинету, его молчание было тяжелее любых слов. Я стояла, опустив голову, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. Милки внутри замерла, притихшая перед лицом главы клана.

Наконец, он остановился передо мной, его пронзительный взгляд, обычно скрытый под маской непоколебимого лидера, сейчас был полон усталой отцовской горечи.

— Аврора. Мы с тобой должны поговорить без прикрас, — его голос прозвучал низко, без привычной властности, отчего стало ещё страшнее. — То, что произошло сегодня... это не просто детская шалость. Твоя драка с Ником в людном месте — ты понимаешь, к чему это могло привести?

Он сделал паузу, давая мне осознать тяжесть его слов. Я молчала, сжимая влажные ладони в кулаки.

— Один неверный шаг, один случайный свидетель с камерой — и вековая тайна нашего народа окажется под угрозой. Ради чего? Из-за твоей безрассудной ревности? — Кайл подошёл ближе, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — Я вытаскиваю вас обоих из полицейских участков с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать. Но сейчас всё иначе. Ты не ребёнок, а Ник — не просто повеса. Вы — будущее наших кланов.

Я попыталась что-то сказать, оправдаться, но он поднял руку, и слова застряли у меня в горле.

— И твоя одержимость моим старшим сыном должна прекратиться, — его взгляд стал пронзительным. — Боди не испытывает к тебе тех чувств, что питаешь ты. Я видел, как он смотрит на тебя — как на младшую сестру Девида, как на назойливого ребёнка. А то, что произошло сегодня... это поставило под удар не только вашу репутацию, но и безопасность всех нас.

В его глазах читалась не злость, а нечто худшее — разочарование. От этого сжалось сердце. Моя влюблённость была как раскрытая книга, которую видели все вокруг. А Боди! Боже, какого он обо мне мнения, после всего, что случилось? Слёзы выступили в уголках глаз, потому что вечер, который должен был приблизить меня к мужчине мечты, стал концом. 

— Как альфа, я обязан принимать решительные меры. Как друг твоего отца... мне больно видеть, как ты губишь себя из-за несбыточных фантазий.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл отец. Шон Аливейрас стоял в дверном проёме, и его обычно спокойное, доброе лицо было непривычно строгим. Кайл кивнул ему и вышел, оставив нас наедине. Воздух снова застыл, но теперь в нём витала ледяная родительская решимость.

Отец подошёл ко мне медленно, его шаги отдавались гулким эхом в тишине кабинета.

— Дочка, — его голос был непривычно твёрдым, без тени обычной отеческой мягкости. — Мы с мамой приняли решение.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Милки внутри заскулила, чувствуя надвигающуюся бурю.

— Твоё поведение перешло все допустимые границы, — он продолжил, и каждое его слово падало, как камень. — Фальшивые удостоверения, драки в клубах, публичные сцены... Ты ведёшь себя не как девушка нашего рода, а как дикарка, позорящая честь семьи. 

Я не могла даже смотреть ему в глаза, потому что только месяц назад, обещала, что больше никогда не попаду в участок, и вот мы снова здесь! Обещание Ника, что нас вызволит Боди, не увенчались успехом. Конечно, почему он должен думать о двух придурках, которые устроили драку в клубе, где он собирался отпраздновать своё возвращение? Мы не только испортили ему вечер, но и попали в такой скандал, опозорив собственных родителей. 

Папа взял меня за подбородок, мягко, но твёрдо заставив поднять глаза. В его взгляде читалась не злость, а боль — та самая, что ранила больше любого наказания.

— Я отправляю тебя к моей матери в Испанию. Донья Ариана научит тебя сдержанности и достоинству. Твой дядя Хулио покажет, что значит нести ответственность за своё имя. 

Испания. Бабушка. Строгая, непреклонная донья Ариана, которую я видела всего несколько раз в жизни. Её холодные, оценивающие глаза, её безупречные манеры, от которых веяло ледяным спокойствием. Это был не просто переезд. Это был монастырь.

— Пап, пожалуйста... — наконец вырвалось у меня, голос срывался на шёпот. — Я всё осознала. Я больше не буду...

— Любые обещания сейчас будут звучать пусто, Аврора, — отец покачал головой, и в его глазах я увидела непоколебимую решимость. — Я люблю тебя больше жизни. Но именно поэтому я не могу позволить тебе продолжать этот путь саморазрушения. Иногда самая большая любовь проявляется в самой тяжёлой строгости.

Он отпустил меня и повернулся к выходу, но на пороге остановился не оборачиваясь.

— Собирай вещи. Завтра утром ты летишь в Мадрид. Это не обсуждается.

Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Я осталась одна в центре кабинета, и только теперь по моим щекам покатились тихие, горькие слёзы. Моя безумная авантюра стоила мне не только свободы, но и доверия тех, кого я любила больше всего на свете.

Хочу познакомить Вас со старшим братом Ника — Боди Ашфорд 
( он тоже у нас оборотень-медведь и старший сын Кайла и Миры) 

Мадрид  Испания два года спустя 

— Милая моя Русалочка, — бабушка с артистичным вздохом накрутила последний локон на щипцы и сбрызнула его из пульверизатора с таким напором, будто тушила пожар. — Мы договорились, да? Для протокола — Шони думает, что ты два года посещала супер-пупер элитный пансионат для воришек и драчунов «Святая Мария Перевоспитывающая». Так что в первое время, будь добра, веди себя прилично. Не пали контору, так вроде сейчас говорит молодёжь? Хотя, чёрт возьми, я уже и не успеваю за вашим сленгом.
— Ба-а-а, нет, так уже лет пять никто не говорит! — рассмеялась я, разворачиваясь на табурете и обнимая эту невероятную женщину, которая в корне изменила не только мою причёску, но и всё отношение к ситуации с Боди.
Прошло два долгих года. Два года, как я оказалась здесь, где солнце грело кожу до шоколадного оттенка, но далеко не всегда согревало душу. Где я по ночам тихо ревела в подушку из-за первого в жизни предательства и несчастной любви. Где училась быть сильнее своей собственной тени.
Моя бабуля, всегда серьёзная и строгая с посторонними, со мной смогла перевернуть весь мой мир с ног на голову. Она не воспитывала — она раскладывала все мои ошибки по полочкам, как карты Таро, и учила прятать боль за ухмылкой а-ля «а пофиг, я же всё равно краше всех». Моя испанская семья приняла меня такой, какая я была — перепачканной в собственных слезах и ошибках девахой, и превратила в девушку, которая, если уж чего-то хочет, то пойдёт и возьмёт. Ну, или хотя бы знает, с какой стороны подойти.
За эти два года было всякое: дядя Хулиё тайком покрывал мои походы в вокальную школу (куда я записалась по совету дяди Марио, который заявил, что с такими лёгкими надо не рыдать, а петь). Там же, на занятиях, я и познакомилась с Лиамом. Он, конечно, волк, но мы с ним с первого же дня порычали друг на друга и подружились. Его дружба, мудрые (и иногда безумные) советы доньи Арианы и вечные подколы дяди Марио стали моим личным антидепрессантом.
Да, мама с папой пару раз приезжали. И я, как образцовая дочь, делала глаза «испанской послушницы» и рассказывала, как усердно «учусь» в пансионате, заезжая домой на выходные. Наш общий семейный заговор работал идеально.
Ник за всё это время ни разу не написал. И знаешь что? Я по этому засранцу тайком скучала. Мы оба тогда вели себя как последние дети, и сейчас, спустя два года, я это, наконец, осознала.
Конечно, я не стала какой-то новой Авророй — нутро-то не переделать. Но теперь я хотя бы понимаю, почему отец так взъярился, и отчего у мамы в тот день глаза были как у загнанной лани. И я тем более поняла, что Кайл отделал нас с Ником по мягкому. Дядя Хулиё за такое вообще из клана изгоняет — так что  «ссылка» в Испанию была скорее отпуском.
Моя кожа покрылась ровным бронзовым загаром, волосы наконец-то вернули свой родной огненный оттенок (спасибо волшебным маскам моей сеньоры Арианы, которая наотрез запретила называть себя «доньей»: «Я тебе не икона, ребёнок!»).
— Итак, — бабуля с важным видом подцепила расчёской мою чёлку и развернула стул к зеркалу. — Мы, женщины семьи Аливейрас, не охотимся на самцов в лоб. Мы не тонта  (дура по-испански)! — она выразительно хлопнула себя по лбу. — Мы делаем так, что объект сам захочет втянуться в игру. Запомнила, рыжая бестия?
Я увидела в зеркале себя: длинные рыжие волосы ниспадали до плеч, как в рекламе шампуня, макияж с акцентом на глаза делал взгляд томным и дерзким одновременно, а кожаная юбка с косухой кричали: «Да, я вся такая,противоречивая, есть вопросы?».
— Я помню твои наставления, красотка! У меня такая бабуля, что всем этим мамаситам в сети фору даст! — я подмигнула своей шикарной родственнице, которую первые две недели панически боялась.
— Если этот твой Боди и есть твой истинный, как в своё время думала Лили про моего сына, — бабушка хитро прищурилась, — тогда будь рядом, но вдали. Заставь всех вокруг подумать, что болезнь по имени «Боди» в твоём сердце благополучно скончалась. Учись скрывать эмоции, иначе сама станешь обедом для тех, кто питается чужими слабостями.
Я подскочила и сжала свою бабулю в объятиях. Именно она ночами слушала мои истерики и гладила по волосам, когда я скучала по дому до боли в груди.
— Ба, я буду скучать. Может, всё же махнём со мной? Представляю, как ты в Хейлине устроишь революцию!
— С тобой и так летит Лиам, — отмахнулась она, но глаза её подобрели. — Он хоть и волчара, но малый надёжный. Да и симпатичный... Жаль, не нашёл тебя по вкусу.
— Ба-а-а! — засмеялась я. — Мы с ним просто друзья!
Моя бабуля почему-то души не чаяла в Лиаме. Его мама серьёзно болела, и бабуля свела их с лучшим врачом в Мадриде. Миссис Элвуд пошла на поправку и теперь даже работает в одной из школ бабули, а Лиам нашёл работу в Хейлине — поэтому мы и летим вместе.
— Рыжик, ты готова? — в спальню с размаху вошёл дядя Марио. — А ну-ка, дай на тебя посмотреть! — он сладким голосом завурчал, сценически обходя меня вокруг. — Так-так-так... Если этот индюк Боди не западёт на тебя с первого взгляда, звони — я приеду и лично сломаю ему ноги. И плевать я хотел, что он наследник Кайла! Не нравится он мне. Слишком серьёзный.
— Марио! — всплеснула руками бабушка. — Хватит уже стращать людей! Ты лучше за своей личной жизнью последи — ходишь один, как чёрт неприкаянный.
— Мама, ты же меня рожала, как так можно? — дядя обиженно надулся, сложив руки на груди. — У других сыночек — корзиночка, а ты всё норовишь сбагрить меня с рук. Я вот возьму и женюсь на первой же симпатичной туристке!
— Только попробуй! — пригрозила ему бабушка пальцем. — Я тебе устрою испанскую инквизицию хуже, чем в старые добрые времена!
— Ба, наш Марио ещё тот штучный товар! — я подскочила к дяде и с преувеличенным восхищением провела рукой по его бицепсу. — Ты только глянь на эти мышцы! На эти завитушки, идеально очерчивающие вены! И волосы на месте — всё до единого! — затем я с притворной задумчивостью пошарила рукой у него на макушке. — Ой, нет, кажется, один всё же сбежал!
— Вот же зараза ты, Ави! — фыркнул дядя, стараясь сохранить серьёзность, но уголки его губ предательски подрагивали. — Лишаю тебя статуса русалочки! Ариэль была куда как милее!
— Ну так иди и дружи с ней, а я отчаливаю, амиго! — чмокнув его в щеку, я помчалась в комнату за сумкой.
Оглянувшись в последний раз на свою комнату, я закрыла глаза и загадала желание: вернуться сюда однажды с тем, кто по-настоящему станет моим.
— Малышка наша, — меня внезапно обхватили сильные руки дяди Хулиё. Он был таким же огромным, как папа, и в его объятиях тонуло любое беспокойство. — Испания будет скучать по своей самой рыжей хулиганке.
— Дядя, спасибо тебе за всё, — прошептала я, зарываясь лицом в его плечо. — Я буду звонить каждый день. И проверять, не куришь ли ты снова.
— Обещаю, что буду курить только по большим праздникам, — пошутил он, но голос его дрогнул. — Ты только не забывай стариков.
— Ни за что! Постараюсь примчать на зимние каникулы. А если там опять набедокурю — сбегу к вам навсегда!
Прощаться оказалось на удивление тяжело. Каждый из них стал за эти два года частью меня.
Хейлина встретил нас ласковым летним солнцем, не таким палящим, как в Испании, но по-своему родным. Лиам пообещал набрать, как только заселиться в своей новой квартире. Только я вышла  в зал прилёта, как услышала знакомый голос:
— Лили, посмотри!— закричал папа.—  Моя девочка!
Моя неугомонная мама буквально взлетела ко мне навстречу, сбивая с ног своими объятиями.
— Доченька, — папа подхватил нас обеих, закружив в воздухе, и я по-детски обвила его шею руками. Как же я скучала по этим медвежьим объятиям!
— Шон, смотри, какая она стала... просто красавица, — мама утирала украдкой слезу, сжимая руку отца.
— Вся в тебя, мой апельсинчик, — папа подмигнул ей, обнимая за талию. — Только вот характер, кажется, всё же в меня!
— Родители, я всё понимаю, — я сделала драматическую паузу, многозначительно подняв бровь, — но не задушите вы свою бедную дочь в первый же день? — Мне ещё Боди покорять, а они меня здесь давят своими телячьими нежностями!
Дорога домой прошла в интенсивном допросе. Папа с серьёзным видом расспрашивал о «пансионате», о «исправленных хулиганах» и учёбе. Я, не моргнув глазом, вылила на них заранее отрепетированную басню, временами закатывая глаза к небу для правдоподобности.
— Мамуль, а где же Девид и Стефан? — спросила я наконец. — Неужели не соскучились по сестрёнке? — обидно, вообще-то! 
— Девид уехал с Боди по одной важной сделке, — мама внезапно оживилась, засуетилась, начала теребить платье. — А Стефан помогает Маркусу с подготовкой ко дню рождения Моники. Мы сейчас заедем домой, оставим вещи и сразу поедем на дачу к Эмми.
— Ма-а-ам, — я прищурилась, узнавая её «виноватый» взгляд. — Па-а-п, вы что-то от меня скрываете? Ну-ка, признавайтесь!
Родители переглянулись. Папа кашлянул, мама покраснела.
— Доченька, тут такое дело... — начал отец.
— Вообще-то, Николас тоже вернулся, — выпалила мама. — И мы немного переживаем, что ты не захочешь его видеть. Ну, после всего...
— О, БОЖЕ! — я всплеснула руками, делая испуганные глаза. — Я уж думала, вы мне сейчас объявите, что у нас будет пополнение в семье! Слава тебе, Господи!
Родители покраснели, как раки. Папа закашлялся, мама начала судорожно поправлять причёску.
— Аврора! — попытался сделать строгое лицо папа, но сам уже давил улыбку.
— Что? Вы же сами меня такому научили — всегда жди подвоха! — рассмеялась я. — А насчёт Ника... Да ладно вам! Мы же оба тогда были дураками. Может, теперь он поумнел хоть немного.
Я заметила, как родители с облегчением переглянулись. А потом папа вдруг подмигнул маме, и та вся зарделась.
— Кстати, о пополнении... — папа обнял маму за плечи, и его глаза сияли озорно. — Мы как раз хотели сообщить тебе одну новость...
Я замерла с открытым ртом, глядя на их сияющие лица.
— Ну и кого мы ожидаем?! — выдохнула я наконец, чувствуя, как сердце замирает от восторга.
Мама положила руку на ещё плоский живот и счастливо улыбнулась:
— Мы пока не знаем... Но думаем, что это будет девочка. Надеюсь, не такая хулиганка, как её сестра!
Я завизжала от восторга и бросилась обнимать родителей, чувствуя, как переполняется сердце. Кажется, моё возвращение домой обещало быть куда более интересным, чем я предполагала!