Пари на Тихоню

Варвара

С трудом успеваю переставлять ноги за Маринкой. Прет меня за собой так, словно сзади разверзлись адовы врата.

– Марина, а можно помедленнее? – путаюсь в ногах и почти падаю, но подруга успевает дернуть меня и привести в вертикальное положение.

– Нет времени. Через пять минут все начнется, а я не хочу пропускать ни минуточки, – тараторит она, протаскивая меня по какой-то подворотне.

У меня при виде темного переулка с мусорными баками и какими-то непонятными тенями, напоминающими людские фигуры, по позвоночнику мороз ползет. А Маринка вон даже не обращает внимания.

Кручу головой, запоминаю местность.

– Куда мы летим вообще? – вокруг серые здания нависают угрюмыми махинами.

И мне от этой картины становится дурно. Глотаю жадно воздух ртом, стискиваю руку Марины.

И понесло ж нас на ночь глядя.

– Скоро уже потемнеет… – шиплю, а сама пытаюсь как-то успокоить зашкаливающий пульс.

– Ой, не гунди. Это ненадолго. Я просто посмотрю на Костечку, – её голос становится мечтательным, а я закатываю глаза и качаю головой.

– Сколько недолго? – поправляю очки, которые норовят сползти на нос.

– Ну где-то часик-полтора. Да я тебя провожу, не бухти.

Угукаю. Как же… помню я, в какое желе превращается подруга, стоит только этому Косте из параллели оказаться даже на расстоянии в несколько километров. Плывет, и крыша машет ручкой.

– Там такое будет, Варя, ты тоже не устоишь.

Ныряем в очередной узкий проход, и я задеваю плечом что-то влажное. Взвизгиваю, отскакивая от стены, врезаясь в подругу.

– Ну что там? – недовольно шипит Маринка.

– Не знаю, что-то мокрое.

Фыркает.

– Ты уже воды боишься? – начинает звонко хохотать, и её смех отскакивает от мрачных домов.

– Здравствуйте, – наш путь прерывается возле здания, которое на первый взгляд вообще кажется заброшенным, – а мы на бой.

Подруга улыбается во весь рот, пока я рассматриваю верзилу. Бритый, грозный, весь в татухах.

Окидывает Марину подозрительным взглядом.

– К кому? – голос продирает до костей.

– К Косте и Диме.

Дергаю головой. Глаза лезут из орбит, и я тяну Маринку за руку.

Почему она не сказала, что там будет и Дима? Мамочки! Неужели тот самый Дима, который всех в школе заставляет заглядывать ему в рот? Потому что какой-то там чемпион. И вообще крутой чувак.

Но мне на это плевать. Мы пару раз сталкивались, и то не по хорошим поводам. Да он спер у меня тетрадь с домашним заданием, и я из-за него получила двояк! До сих пор обидно.

Абсолютно неприятный тип! Даже не извинился же!

– Проходите, – верзила отступает, но я отчетливо ощущаю на себе его пронзительный взгляд.

– Это была плохая идея, припереться сюда, Марин. Ну, смотри, тут вообще не наша компания.

Подруга только презрительно фыркает.

– Ой, Власова, а какая наша? Ботаны из библиотеки? Пыльные книги? Тетради с домашками? Надоело! Не хочу я больше быть тихоней, которую никто не замечает.

Сжимаю губы. А мне вот, наоборот, очень даже нравится, что меня никто не замечает и я никому не нужна особо. Только с Мариной как-то пересеклись классе в восьмом на семинаре по русской литературе, и как-то сошлись. А потом Маринка перевелась в нашу школу и запала на Костю.

И все как-то поменялось… её теперь постоянно тянет в какие-то авантюры.

– Зато там было спокойнее, чем сейчас в этих подворотнях, – цежу сквозь зубы.

– Ой, вон, смотри! – взвизгивает подруга и дергает меня за руку.

Охаю от прострелившей все тело боли, выдергиваю конечность и перевожу взгляд на ринг.

На нем двое… одного я сразу узнаю. Темная макушка, высокая подтянутая фигура и внимательный взгляд, следящий за соперником. Нос с горбинкой, кривая усмешка на пухлых губах. Будто он не на ринге, а в кафе девочку кадрит!

Дмитрий Аверин. Тот самый, да, от которого я стараюсь держаться подальше.

И он дерется… мамочки! Он дерется с другим парнем. Но на лице нет ни следа, как будто они просто кружат по небольшому пространству, огороженному веревками.

Ахаю, когда вижу, что Аверин со всей силы бьет соперника под дых и тот сгибается пополам.

– Ну, скажи же, круто. Адреналин! Кайф! – пританцовывает Маринка, выглядывая из-за впереди стоящих людей.

В большом помещении набилась самая настоящая толпа. И если ко мне кто-то прижмется ещё ближе, то я задохнусь. Точно задохнусь и останусь тут! Лежать на пыльном полу бездыханной.

Марина начинает пропихиваться вперед и ожидаемо берет меня на буксир.

– Куда?

Подруга цокает. Ей вслед летят ругательства, от которых у меня уши сворачиваются. И которые приличным девочкам не стоило бы слышать вообще.

Да приличным девочкам и тут не стоило находиться. Но я тут…

И все из-за взбалмошной Маринки.

– Как куда, Власова? На первые ряды, конечно же, – толкает кого-то в бок и кричит уже ему: – Эй, пропусти девушек! У меня там парень драться сейчас будет, а ты тут мешаешь поболеть.

К концу пути я не чувствую ни рук, ни ног. Кажется, их отдавили, а меня пережевали и выплюнули.

Марина прилипает к рингу и визжит.

– Димка, давай, набей ему морду!

Закрываю лицо руками и стараюсь не заорать от злости.

Считаю про себя до десяти, чтобы успокоить нервы. Нервы – это плохо. Это ни к чему хорошему не приведет. Так мама постоянно учит и наставляет. И я с ней согласна. Полностью!

От нервов одни проблемы, и я в этом сейчас убеждаюсь.

Десять…

Отвожу ладони от лица и спотыкаюсь о взгляд серых глаз Аверина. Он вопросительно выгибает бровь и склоняет голову набок. Сверлит меня взглядом.

А я застываю под этим его взглядом. Вздохнуть боюсь. Дима прищуривается и подается вперед.

Мне на какое-то мгновение кажется, что он сейчас дотянется до меня, но он останавливается и коварно усмехается.

– Тихоня решила побыть непослушной девочкой, – его голос долетает до меня.

Я прекрасно разбираю каждое слово, и мне хочется в этот момент оказаться отсюда далеко. В соседней галактике, но не смотреть в лицо Аверину.

Он не тот, с кем нужно иметь дело! Он опасен!

***

Дорогие мои, рада приветствовать вас в новой истории. Герой не подарок, с кучей тараканов. Героиня скромняга))

Буду благодарна за поддержку)) Листаем дальше, там продолжение ;)

Опускаю взгляд, только бы не смотреть больше на него, и слышу громкий смех.

– Побеждает… Авер, – мужской голос гремит на все помещение, а за ним разрывается такой гвалт, что уши закладывает.

Маринка рядом топает ногами и превращается в какую-то буйно помешанную.

– Сейчас Костечка будет, – перекрикивает шум толпы.

– Марин, – тяну её к себе, – может, домой?

Мне становится душно. Плохо. Не по себе в окружении всех этих орущих людей.

Хочется сбежать. Скрыться в своей уютной комнате и больше никогда не появляться тут. Не видеть эту сторону жизни. Меня устраивает моя! Тихая и спокойная. И плевать, что все считают меня тихоней!

Плевать!

Дима

Разматываю бинты с кулаков и охаю, когда мне по спине прилетает от моего дружка Костяна.

– Поаккуратнее, – рычу сквозь зубы.

– Ой, а что такое? Наша неженка огребла от противника? – ржет этот придурок и запрыгивает на железную бочку. – Да ладно, там детский бой был, Авер. Чего сопли тут распустил?

– Детский? – взрываюсь и в один прыжок преодолеваю расстояние между нами, толкаю Костяна в грудь. – Да он меня там чуть не переломал, придурок. У меня все ребра болят, и я могу их посчитать! Даже не трогая!

– Оу, оу, – поднимает руки и ухмыляется, – ну ты же сам захотел побольше бабла поднять, а люди любят зрелища. А самое лучшее зрелище, – поднимает указательный палец, как гребаный знаток великой науки, – а самое крутое зрелище – видеть, как меньший вес нагибает больший.

– Ага, а кто меня по запчастям собирать будет? Умник.

– Да ты красавчик, – опять лупит по плечу, и я взвываю от боли, – пардон. Ну ничего, мне тоже сейчас предстоит отхватить. Посмотришь?

Мотаю головой.

– Не-а, не варик. Мне надо до дома долететь, там очередной какой-то прием у предков. Заманало уже, – ерошу волосы и выдыхаю.

– Что на этот раз? – ржет друг. – Очередную невесту притащат?

Таращусь на него.

– Сплюнь, на хрен!

Костян показательно сплевывает на бетонный пол и пожимает плечами.

– Не, ну а что? Можно с какой-нибудь цыпой замутить, а потом кинуть.

– Ой, да пошел ты! Это только ты так делаешь, а мне это на хрен не уперлось. Все эти сопли после расставания. Мне вон вас с Витом, придурков, хватает.

Глаза Костяна хищно вспыхивают.

– Слу-у-у-у-у-у-у-ушай, – спрыгивает и встает напротив, складывает руки на груди, – а у меня есть идея.

Вопросительно гну бровь. Костян же оттягивает мочку, в которой блестят две серьги.

– Ну и какая?

Он сверкает белоснежной улыбкой.

– Ты же давно облизываешься на мой байк.

Передергиваюсь. Прикусываю щеку и киваю.

– Допустим.

В глазах друга вспыхивает дьявольский огонек.

– А что если мы на него забьемся?

– И какие же условия?

Интуиция вопит, что не надо ввязываться в это все. Но адреналин уже бьет в мозг, и тормоза отказывают.

– Я тут видел краем глаза нашу Тихоню. Это точно она была! Рыжие волосы, и очки в пол-лица, и этот её ботанский прикид.

Да я тоже её видел, и даже что-то ей сказал.

Стараюсь не показывать внезапно охватившего меня волнения. Я с этой девчонкой сталкивался-то пару раз, и ни один из них не прошел в позитивном ключе. Но мне как-то ровно. Мне тогда было не до любезностей: либо двояк, либо тетрадь Тихони.

И я выбрал второе. И не пожалел.

Девчонка оказалась мозговитая.

А второй раз я сшиб её в коридоре, и она разбила свои очки. Но и на это мне как-то… На следующий день она приперлась в школу в ещё более уродливых окулярах.

Но почему-то настроение друга сейчас настораживает. Костян очень азартный и если что-то задумает, то запросто убедит всех вокруг, что стоит играть по его правилам.

– Ну так и что с ней? – твою ж…

Язык действует отдельно от мозгов.

– Замутишь с ней до выпускного, и байк твой.

Прищуриваюсь.

– Что в твоем понимании «замутить»?

Друг хмыкает.

– Не то, о чем ты подумал, пошляк.

Закатываю глаза. Придурок!

– Ты просто разведешь её на поцелуй при всех и опрокинешь. Пусть девчонка влюбится в тебя, Авер.

– Да на фиг мне это упало? – мотаю головой.

Костян наклоняется поближе и понижает голос:

– Подумай, Димон. Какой вызов. Хотя чего это я… тебе просто слабо, и ты сдрейфил.

– Чего? – ору, толкая Костяна в грудь. – Когда я трусил, идиота кусок?

– Сейчас? – и голос как у искусителя гребаного.

Делаю несколько вдохов. Пытаюсь прокрутить в башке выгоду.

– Не, хреновая затея, Костян. Я не играю на чувства людей.

Он пожимает плечами.

– Ну как знаешь. Предложу Виту, он точно впишется.

Варя

– Ты идешь? – дергаю Марину за рукав.

Она стряхивает меня как назойливую муху и отмахивается. Прикусывает ноготь, с интересом следит за происходящим на ринге.

Понятно… её бесполезно сейчас куда-то утаскивать.

– Я пойду тогда, – пытаюсь докричаться до неё и получаю в ответ короткий кивок.

Отлично! Просто супер!

Да у меня мороз по коже, когда думаю, через какие переулки мне придется пройти, чтобы выйти на освещенную улицу. Ноги слабеют при воспоминании о том переулке и свалке с бродягами. Мало ли кто может там сейчас притаиться в темноте.

Но Марину ждать ещё хуже. Время уже девять часов вечера, а я обещала быть дома в десять край! А мне ещё ехать…

С трудом удается протиснуться к выходу. И первым делом, когда оказываюсь на улице, я жадно глотаю вечерний прохладный воздух.

– Так, ладно, – кручу головой в попытке понять, с какой стороны мы с Мариной пришли, – куда дальше?

В одном из проходов моргает красный свет. Похоже на светофор, и я двигаю в том направлении. Улицы со светом намного лучше, чем полная тьма.

Уже почти дохожу до освещенной улицы, как меня дергают за волосы, утягивая куда-то вглубь двора. Хватаюсь руками за воздух, но меня продолжают тащить.

– Помо… – успеваю начать крик, но грязная рука затыкает мне рот.

Внутри взрывается страх, я пытаюсь дышать, но эта рука перебивает свежесть воздуха, и вонь немытого тела забивает ноздри.

Меня как куклу разворачивают и впечатывают в стену. С губ срывается болезненный стон. Передо мной самый настоящий бомж. В грязном тряпье, с немытыми волосами и густой запутанной бородой. Заплывшие глаза-щелочки и вонь изо рта.

– Кошелек или жизнь, красотка, – низкий хриплый смех продирает до дрожи.

Если бы не рука, которая сжимает мою шею и прижимает меня к стене, я бы грохнулась в обморок. Честное слово! Умерла бы от разрыва сердца. А так приходится висеть на руке, которая меня удерживает, и смотреть в грязное лицо какого-то отекшего мужика.

– Ко-кошелек. Кошелек! Забирайте все, только отпустите, – пищу на пределе своих возможностей.

– Хорошая девочка, – скалится беззубым ртом и выдыхает мне в лицо, – че ещё есть? Кроме кошелька? Пожрать?

Задерживаю дыхание, чтобы подкатившая тошнота прошла. Мотаю головой.

– Но у меня есть там деньги. Рублей восемьсот…

Понимаю, что это очень маленькая сумма, но, может, его устроит она.

– Э, мужик! А тебе силенок хватает только до девушек докапываться? Боишься, что от мужика в рожу можно получить?

– Иди отсюда, щенок, – хрипит этот бродяга и поднимает меня за шею выше.

В панике пытаюсь нащупать почву под носками кед, но её нет! Я вишу в воздухе и беспомощно мотыляю ногами.

– Пустите, – из меня вырывается слабый выдох, который тонет в шуме улицы.

– Отпустил её!

Мой невидимый спаситель прячется в тени, и я могу видеть только его темный силуэт. Высокий, плечистый силуэт.

– А че ты мне сделаешь, мальчуган?

– Я тебя в бак выброшу. Тем более ты недалеко ушел от мусора. Вон даже девчонку беспомощную пытаешься запугать.

Хватка на шее разжимается, и я падаю, сбивая колени и ладони о каменистую дорожку. Глотаю воздух. Пытаюсь им насытить легкие. С переносицы слетают очки, и мне приходится напрячь глаза, чтобы увидеть, где они.

Мало того что тут темень такая, что и зрячий не рассмотрит ничего, так ещё и мое зрение… будь оно неладно!

Жду не дождусь уже операции, и когда я выкину этот аксессуар в помойку.

Слева от меня начинается какое-то движение. Дрожащими руками надеваю очки и всматриваюсь.

Тот, кто меня держал, с разбегу врезается в парня, который рискнул меня защитить, и впечатывает его в стену ближайшего дома.

Я вскрикиваю, прикрывая рот.

Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?

Достаю телефон и пытаюсь попасть по кнопкам. Полиция. Полиция же поможет. Обязательно поможет.

– Ах ты гад, – звуки удара вгоняют меня в ступор.

Я только и могу смотреть, как мой спаситель наносит удары и грузное тело нападавшего валится к ногам парня, превращаясь в бесформенный мешок.

– Чего ты там хочешь дождаться? – у меня из руки вырывают мобильный и тянут на выход из этого темного лабиринта двора.

– Эй, помедленнее, – пытаюсь успевать и подстроить шаг, но парень слишком торопится.

– Хочешь опять оказаться в руках у этого ненормального? Давай, возражать не буду, – он отпускает мою руку, и на меня тут же наваливается дикая паника.

Нащупываю его ладонь, стискивая спасительную конечность парня. Он хмыкает и идет вперед.

– Так-то лучше, сообразительная девочка.

Вытирает рукавом джинсовки что-то на лице, но я вижу только его спину и темные волосы.

Мы выныриваем на оживлённый проспект, и я позволяю себе наконец-то расслабиться. Выдохнуть. Поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить незнакомца за помощь, и давлюсь словами благодарности.

Да ладно?

Моргаю… несколько раз. А то мало ли, может, меня головой о стену приложили, а я и не заметила. Хотя вроде голова не болит. Да и очки на месте.

– Ого, кто это тут у нас, – вкрадчивый голос заставляет меня сжаться, – Тихоня.

– Добрый вечер, Д-дмитрий.

Ненавижу! Ненавижу свое заикание, когда я чего-то боюсь… или волнуюсь.

А сейчас вообще у меня два в одном: после попытки ограбления, ещё и от встречи с Авериным.

Ну почему именно он? Мамочки!

– И что ты там забыла одна? – он наклоняется ко мне.

– Я… я… – опускаю глаза, – гуляла.

Аверин пренебрежительно фыркает.

– И заблудилась в подворотнях?

Мне не нравится его тон. Да и он сам мне не нравится. Но я напоминаю себе, что если бы не его появление, то меня бы сейчас уже, может быть, не было бы в живых. Мало ли что там в голове у того ненормального было.

Прокашливаюсь. Прошу, чтобы сверху мне выделили сил и я отблагодарила Диму за свое спасение.

Но язык противно липнет к пересохшему небу, а в голове образуется пустота.

– Хамить не обязательно.

– Да неужели? – в голос Аверина прокрадывается язвительность, от которой хочется поморщиться.

Поднимаю на него глаза и замечаю синяк на скуле и запекшуюся кровь в уголке рта.

– Ой, – вскрикиваю, поднимаясь на носочки, чтобы рассмотреть, – у тебя тут кровь.

Тянусь пальцем, но Дима быстро отдергивает голову.

– И что, что кровь? Первый раз, что ли?

– Давай я вытру, у меня вот и салфетки есть, – начинаю рыться в сумке и слышу громкий выдох Аверина.

– Власова, вот только салфеток мне не хватало, как какой-то девчонке.

Недоуменно моргаю. Смотрю в его насмешливые глаза и слегка теряюсь.

– Но… – пытаюсь придумать, что сказать в ответ на такой выпад, – туда же могут попасть бактерии, и рана загноится.

Аверин несколько раз молча моргает, а потом сгибается пополам и улицу оглашает его громкий хохот.

– Боже, Власова, ну какие бактерии?

Он отдувается и разгибается. Перестает смеяться, и его взгляд прошивает меня. Наблюдаю за тем, как он медленно высовывает край языка и слизывает кровь.

– Вот и вся салфетка, – щелкает пальцами у моего носа, а я подпрыгиваю от неожиданности, – салфетка.

Продолжает передразнивать меня.

– Тебе куда, Власова?

– А? В смысле? Домой.

– Погнали, провожу.

Переступаю с ноги на ногу. Мне не послышалось? Проводит?

– За-зачем, Дмитрий?

Аверин сжимает губы, и они превращаются в бесцветную тонкую линию.

– За надом, Власова. А может, тебе по кайфу влипать в такие истории? А? Колись, – скалится, и его оскал напоминает мне волчий.

По коже ползут мурашки. Стараюсь незаметно избавиться от них, потерев предплечья.

Аверин цокает, цепляет меня за руку и тянет в сторону остановки.

– Считай это моим спасибо за домашку. Я тогда пять получил.

Задыхаюсь от возмущения, но руку не выдергиваю.

А надо бы… наверное. Так будет правильнее. Да?

Послать этого наглого парня и пойти своей дорогой. Но разум не на моей стороне. Он подкидывает мне картину произошедшего несколько минут назад, и мои ноги каменеют.

– Ну что ты там тормозишь, Рыжая? Мне ещё домой отсыпаться, между прочим, а завтра в школу, если ты не помнишь.

– Помню, – цежу сквозь зубы.

– Отлично. Я рад, что у тебя порядок с памятью.

Открываю рот, но не знаю, что нужно отвечать. Очень хочется поставить его на место, заткнуть за пояс, но я только терпеливо молчу и плетусь за Авериным к автобусу.

– Оплатишь проезд? – проходит мимо водителя и плюхается на заднее кресло.

Стараюсь не зарычать от бешенства. Отдаю деньги и принципиально не сажусь рядом. Отворачиваюсь к окну. Делаю вдох, чтобы успокоить ускорившийся пульс, как меня сдергивают с места и пересаживают.

Аверин…

– Мне кажется, ты становишься навязчивым, – смотрю в его серые глаза.

Он недовольно морщится.

– И это твоя благодарность? Так-то я спас твои восемьсот рублей, уж от тридцати не обеднеешь.

И мне впервые сейчас хочется ударить другого человека. Достать из сумки блокнот и треснуть им по голове этому наглецу.

Отворачиваюсь, чтобы не вступать в очередную словесную схватку, и выдыхаю.

– Вот, да. Лучше дыши, Власова. Глубже дыши.

Закатываю глаза и качаю головой.

Вот же ж свалился на мою голову.

Хотя он очень даже прав. Не приди он, непонятно, что бы со мной сделали.

– Какая у тебя остановка, Рыжая? – меня беспардонно пихают в бок, и я охаю. – Прости, не рассчитал.

Дышать! Надо правильно дышать и не вестись на провокации этого хама.

– Следующая моя.

– Отлично, – подскакиваю от громкого хлопка, – я с тобой.

– Зачем? – вздыхаю.

– Нам по пути, Власова. Не фантазируй там. Мне просто на той же остановке.

– О чем фантазировать?

Аверин пожимает плечами.

– Да мало ли на что способен мозг и фантазия Тихони нашей школы. М? – наклоняется ко мне вплотную, и на таком расстоянии я могу даже рассмотреть желтые крапинки в его глазах.

Отталкиваю его, а он довольно скалится.

– Угадал? Да? Мечтаешь обо мне, Рыжая?

– Что? – задыхаюсь от возмущения. – Вот ещё!

Вздергиваю подбородок, снова пытаюсь отвернуться, но меня хватают за подбородок и поворачивают голову.

Дима открывает рот, чтобы что-то сказать, но автобус тормозит на остановке, и я мысленно выдыхаю.

Аверин выпрыгивает из автобуса и даже не делает попытки помочь мне. Да уж… манеры на высоте!

Будто о чем-то вспомнив, тормозит, и я врезаюсь в него. Поворачивается, хватая меня за запястье.

– Да, кстати, теперь ты мне должна, Власова.