Парк аттракционов

Те самые дороги, в памяти которых ещё хранятся остывшие отпечатки наших следов. Те причудливые изгибы троп, где воздух пропитан нашим движением. Неуловимая память, тонкая нить прошлого, вшитая в пространство глубоко и навечно. Всё здесь. Ещё осталось.

I, pede fausto!

Иди счастливой поступью! (лат.)

«Не верится, что это наш последний раз вдвоём в Фазенде». — Бьянка нахмурилась, отчего между бровей появилась морщинка, как галочка. Девушка огляделась по сторонам, уделяя внимание каждой детали домика на дереве. Деревянные стены, исписанные маркерами, большой радиоприёмник на окне, складная мебель, украденная из сарая соседки, и яркий ковёр, который они вытряхивали каждую неделю; всё это было частью их дружбы с Селестой.

Построил домик на дереве старший брат Селесты. Почему это строение прозвали Фазендой, уже никто не помнил, но название закрепилось.

В огромном, установленном на двух раскидистых дубах доме было две комнаты и два входа. Забираться наверх приходилось по лестнице, и не раз бывало, что кто-то падал. Там было не особо высоко, и обходилось без травм, но родителям такое не нравилось. Но разве можно остановить детей от такого развлечения?

Внутри домика были застеклённые окна, а в стене посередине, из одного помещения в другое, прорублено большое окно без стекла. В комнатах стояла мебель, которую смогли затащить наверх, обязательное для Грэйс Плэйса радио и много других мелочей.

Когда-то это было популярное место среди подростков, но после того, как там нашли мёртвую овцу, дети стали бояться Фазенды.

Времена менялись, молодёжь взрослела, а новые дети уже не интересовались Фазендой, и она стояла пустой.

Именно своей пустотой она и привлекла подружек. Они навели там порядок, принесли коврики, цветы в горшках, надувной матрас, подушки с пледами и пару тумбочек. Они уже не были детьми, но Фазенда стала их особенным местом.

Бьянка вспоминала самые яркие моменты, проведённые здесь, и хотела запомнить их ещё сильнее, если такое возможно. Первое расставание с подругой и осознание того, что Селеста больше не будет жить рядом, просто не укладывалось в голове.

Селеста откровенно плакала. Она своих чувств не стеснялась.

— Даже не знаю, как теперь... — Девушка колупала зелёный лак на ногтях.

— И я не знаю, — честно ответила Бьянка, стянув светлые волнистые волосы в хвост, пытаясь собраться. — Будем созваниваться, переписываться, приезжать в гости, в конце концов!

— Если связь в Грэйс Плэйсе наладится, я первая напишу благодарность властям, — усмехнулась Селеста. Хотя она была уверена в том, что власти тут ни при чём.

Дело в том, что город находился в особой зоне, где природные явления вели себя нетипично. Два исследовательских центра, изучавших аномалии, были тому подтверждением. Жители привыкли полагаться только на локальную сеть и радио.

Грэйс Плэйс особенное место. До сих пор ещё ходили разговоры про магию, спящую в этих местах, про жителей с экстраординарными способностями и другие сверхъестественные вещи.

Ещё недавно, когда вокруг бушевала история с убийством Кляйнена и расследованием дами́ра, люди уже были уверены, что магия уходит. Потом она стала стремительно исчезать. А сейчас об этом говорили с большим скептицизмом. Хотя прошло всего пятнадцать лет.

Как рассказывали Бьянке, магия Грэйс Плэйса не сопровождается видимыми проявлениями. Скорее это напоминало необычные явления: предчувствие, интуицию и различные странные умения. В легендах упоминался некий Дар, дающийся с рождения. Какими критериями руководствуется Провидение и кому достаётся Дар, а кому нет, никто не знал. Если ты родился с Даром, то может произойти две вещи: либо магия в тебе проснётся, либо нет.

— Не веришь, что всё дело в сверхъестественных магнитных волнах, окутывающих город? — улыбнулась Бьянка. Она выросла на этих легендах и ещё не решила, как к ним относиться.

— Не верю! — фыркнула Селеста и тряхнула головой. Она жила в семье, которая яро отрицала подобные домыслы.

«Ты ни во что не веришь, за это я тебя и люблю. Как же мне будет тебя не хватать», — подумала Бьянка улыбаясь своим мыслям.

— Ты пойдёшь в институт без меня! Ты можешь себе это представить? Я — нет! У меня было столько планов! — Селеста начала негодовать. Она смешно трясла головой, постоянно откидывая каштановые волосы назад. — А поездки, которые мы запланировали? Всё в помойку, потому что родители решили переехать! Боже! А твой день рождения? Он же совсем скоро. И без меня! Что за подстава?! — Лицо Селесты выражало сплошные вопросительные и восклицательные знаки.

Они уже не первый раз обсуждали случившееся, и все слова звучали по пятому, если не по седьмому кругу.

— Давай лучше просто поговорим как обычно, — попросила Бьянка, садясь напротив подруги и беря её за руки. — Пожалуйста.

— Ладно, ты права. Толку от моего возмущения — ноль. — Она вздохнула, задумалась на секунду и постаралась придать голосу будничный тон. — Как там твой парень с заправки «Рос»?

— Пф-ф, вспомнила. — Бьянка закатила глаза. — Какой парень? Он старше меня лет на десять. Парень, блин… Никак.

— Не преувеличивай, ему на вид лет двадцать пять. Между вами явно проскочила искра. Неужели он так и не писал?

То, о чём говорила Селеста, случилось около месяца назад. Они приехали на заправку и нашли там брошенного щенка. Бьянка стала выяснять, чей он. В магазине девушка говорила с администратором, когда зашли два парня. Один из них, темноволосый, в чёрном худи и тонком пальто, с татуировками на шее и пальцах, покупал газировку, внимательно прислушиваясь к разговору. Ему не хватило немного мелочи на покупки, а с крупной купюры у продавца не было сдачи, из-за чего у парня и продавца намечался конфликт, но Бьянка выручила парня деньгами.

Он был благодарен и обещал вернуть долг, умоляя Бьянку дать номер телефона. Пока они обменивались контактами, администратор выяснил, что брошенный щенок ничейный и его можно забрать. Она сразу же взяла пёсика на руки, а парень, похвалив её за поступок, достал из кармана синий шнурок и повязал собачке на шею как ошейник.

Селеста могла поклясться, что между парочкой произошёл «искрящийся шторм», но Бьянка ничего такого не заметила, отметив лишь, что парень был красавчиком.

— Нет, не писал. Скинул деньги на карту, и всё. — Бьянка пожала плечами.

— Блин, а мне казалось, у вас по любому что-то будет.

— Этот эпизод даже на встречу не похож, тут и ожидать ничего не стоило, — с лёгкой досадой ответила Бьянка, ведь парень ей понравился. — Лучше скажи, что сказал Антон? Клялся приезжать к тебе?

— Ничего он не клялся, наш роман закончился ещё в прошлом году, — наигранно скучающим голосом протянула Селеста. — А в этом году был не роман, а всего лишь случайные недоразумения. Он решил, что его новые увлечения увлекательней меня.

— Что за увлечения, интересно?

— Ох, не знаю. Мне он не говорил. Но меня достали тайны, — хмыкнула Селеста.

— Жаль, что у вас так получилось. — Бьянка правда сожалела, ведь она постоянно общалась с парочкой и думала, что их отношения навсегда, настолько они подходили друг другу.

— Мне тоже, но насильно мил не будешь, как говорит моя бабушка. Что на уме у парней — непонятно.

— Именно, — подтвердила Бьянка.

Девчонки ещё минут двадцать перемывали кости парням и просто общим знакомым. Когда настало время уходить, стал накрапывать дождь, отчего всё в миг стало ещё грустнее, чем было.

В Фазенде похолодало. Бьянка выключила радио, прерывая голос ведущей Леси, весело тараторящей о летнем фестивале гитарной музыки.

— Пойдём? — тихо спросила девушка, поглядев на часы.

— Не верю, что ещё долго не увижу Фазенду, — пробормотала Селеста.

— Мне всё кажется, что ты просто уезжаешь лишь на лето. — Бьянка спустилась по приставной лестнице, ловко спрыгнув на землю с предпоследней ступеньки. — С кем я буду тусить?

— Главное, не давай себя задирать этим дурам! — Селеста говорила про соседок Либи и Таню, которых люто ненавидела. — Вообще лучше не общайся с ними!

Селеста взяла подружку под руку, и они пошли по тропинке в сторону дома Бьянки. Дождь усиливался, послышался гром. Трава начала пригибаться под тяжёлыми каплями дождя, а на тропинке появились лужи.

Вокруг было зелено, как и бывает в пригородах небольших городов. В летней листве утопали частные дома и дачи. Горизонт был практически чист. Единичные верхушки высоток не портили вид. Слева виднелась антенна на девятиэтажном доме Кляйнена, а вдали можно было разглядеть крышу Точки и ещё нескольких домов. Пологие холмы создавали в Грэйс Плэйсе идеальные пейзажи и мастерски прятали некрасивое, а буйная зелень лишь помогала скрывать недостатки.

Девушки оставили позади себя поле и Фазенду, прошлись по хорошо знакомой тропе и вышли на перекрёсток, где обычно прощались, разбегаясь по домам.

В этот раз простого «пока», брошенного наспех, не хватило. Девушки долго обнимались, а Селеста опять заплакала, но слёз уже не было видно в потоках воды.

Селеста уехала на следующий день рано утром, и Бьянка сразу почувствовала пустоту.

Девушке и правда было одиноко. Она жила с отцом; мать ушла из семьи, когда девочке было пять. Её воспитывала бабушка, живущая на другом конце города, и отец, который совсем не умел обращаться с детьми. Когда Бьянке исполнилось четырнадцать, у неё появилось мачеха, хорошая женщина с красивыми зелёными глазами, но два года назад они с отцом Бьянки расстались.

Следующие дни были однообразными и скучными. У отца были выходные, и он опять много пил, докапываясь до Бьянки из-за пустяков. Девушка старалась бывать дома как можно реже, подолгу гуляя с собакой.

Ей надо было подтянуть почти все предметы, чтобы сдать вступительные экзамены в институт, и Бьянка усердно занималась. Она приходила в Фазенду, выключала радио и сидела там до последнего, зарывшись в учебники и тетради. Она часто засыпала над книгами, особенно после работы, и никогда не торопилась домой.

Свой девятнадцатый день рождения девушка встретила в одиночестве, сидя за учебниками. Селеста должна была ей помогать, такой был план, но он, как известно провалился, как и все остальные. От подруги пришло лишь короткое поздравление.

С момента отъезда от неё пришло лишь пару сообщений, она обещала позвонить, сразу как они устроятся на новом месте, но не звонила.

A prima facie

На первый взгляд (лат.)

— Доброй ночи, с вами Вера Саламандер, и вы на самой загадочной передаче «Вторая реальность». — Низкий голос радиоведущей наполнил комнаты тысяч слушателей. — Сегодня в наш город пришёл дождь, а в южный город Веласкес пришла смерть. Похожа она была на невысокого привлекательного мужчину, который носил на себе «печать тёмных сил». Оставайтесь на моей волне, и вы узнаете, что же случилось дальше. — Вера нажала кнопку, и заготовленная мелодия понеслась по радиоволнам.

Пригладив пушащиеся тёмно-рыжие волосы, девушка достала заготовленные материалы. После истории про Веласкес она собиралась рассказать новую информацию про Грэйс Плэйс. Девушка с самого детства увлекалась историей города и мистикой, поэтому с удовольствием рылась в старых преданиях, отыскивая любопытные факты про здешние места. К её счастью, Грэйс Плэйс был необычным местом, так что россказней про него ходило огромное множество. Вера уже много раз рассказывала про Дар, которым, по легендам, наделены некоторые жители города, про его энергетические волны, сбивающие технику, и про странные события, случающиеся как по расписанию. Правда, последнее время, после прихода нового дамира, всё стало намного тише. Люди, верящие в сверхъестественные силы, болтали, что он что-то нарушил в укладе города, и магия стала умирать. Другие же полагали, что все истории про магическую энергию города — лишь сказки, рассказанные основателями, которые со временем стали твёрдой верой большинства населения.

Сегодня она хотела поведать очень старую легенду, которую нашла в музее Грэйс. Рукопись гласила, что в истории города наступит время Угасания сил, но Дар можно будет вернуть, если во главе правления встанет потомок основателей города, то есть родственник самой Грэйс.

Звучало это всё как бабушкины сказки, но Вера действительно думала, что в мире есть силы, которые нельзя объяснить наукой.

Девушка решила заговорить об этом не просто так. Недавно её парень Салливан, работающий помощником шерифа, рассказал об убийстве на ферме Рихтеров. Убийство. Пугающее слово, заставляющее невольно поёжиться. На заброшенной ферме было найдено тело человека, убитого в процессе ритуала. Именно этот пугающий ритуал и привёл девушку к старым легендам города. Ей хотелось рассказать слушателям о случившемся, но Салливан строго-настрого запретил говорить; полиция ещё не сообщила общественности о происшествии. Девушка не могла оставить эту историю и начала собственное расследование. Она всегда хотела быть ведущей криминальных новостей и заниматься серьёзными делами, но её не взяли из-за отсутствия опыта. Зато взяли на радио в рубрику ночных историй, что не мешало ей расследовать происшествия в городе.

— Наши желания поглощают наш разум. — Вера вновь вышла в радиоэфир. — Героев этой истории желания не просто поглотили, они их сожрали.

Non bis in idem

Достаточно и одного раза (лат.)

Тиль был в радостном расположении духа, хоть и нервничал. К тому же его слегка раздражала излишняя скрытность Бернарда, который, узнав, что друг хочет обсудить важную новость, тут же написал: «Встреча в Фазенде, 14:00».

Тиль ответил: «Ого, она ещё существует? Мы будем прятаться в ней, будто нам пять?»

На эту шутку Бернард лишь разозлился и принялся перечислять, почему так важно сохранять секретность. Будто бы сам Тиль этого не знал.

 «У Берна явно развивалась паранойя. Почему нельзя было встретиться у него дома, как обычно?» — думал Тиль, собираясь на встречу.

Пряча раздражение поглубже, он посмеялся над скрытностью друга и пошёл в указанную сторону. Парень надел наушники и включил музыку на максимальную громкость. Так его мысли могли полностью раствориться в мелодии, и нервное напряжение от последних событий уходило.

Оглядываясь по сторонам, он смутно начал припоминать, как они веселились в округе, когда были детьми. Домик на дереве казался дворцом, а в огромном поле можно было затевать любые игры.

Тогда он был неуклюжим долговязым мальчиком. В юношестве Тиль переживал, что выглядит недостаточно мужественно, поэтому сделал татуировку на шее, за что и получил по полной от матери, считающей татуировки признаком дурного вкуса. А потом он сильно вырос и стал привлекательным молодым мужчиной. Его лицо приобрело мужественные черты, карие глаза стали ещё более выразительными, а волосы сохранили яркий цвет и остались такими же чёрными, как и были.

Бернард пришёл раньше Тиля. Парень искренне считал, что Фазенда — то место, где их никто не услышит, и зря Тиль смеялся над выбором.

Он посмотрел, что вокруг никого нет, залез в Фазенду, окинул помещение беглым взглядом, увидев, что в домике пусто, и, спустившись, стал ждать друга. Он заметно нервничал, ходил туда-сюда и постоянно теребил светлые кучерявые волосы. Ему казалось, что Тиль не в полной мере осознаёт случившееся и не понимает, как важна его новая позиция.

Стоит отдать ему должное, Бернард радовался за Тиля искренне, понимая, что сам бы не смог занять его место.

Увидев Тиля, Берн окликнул друга и махнул рукой, призывая свернуть на боковую тропинку рядом с елями, по которой было удобнее подходить к домику, но тот не отреагировал. Берн крикнул ещё громче, но друг был в наушниках и ничего не слышал.

— Эй, ты ни черта не слышишь! — Берн хлопнул друга по плечу, когда тот, наконец, подошёл к лестнице. — Я ору на всю округу.

Тиль снял наушники, но музыку не выключил.

— А зачем орать? Ты же хочешь держать всё в строжайшем секрете. Вдруг кто услышит?

— Здесь никого нет, я проверил, — самодовольно усмехнулся парень. — А вообще я бы орал об этом на всю округу, ведь мой друг стал дамиром! — намеренно громко сказал он, явно не в силах больше сдерживаться. — Полезай наверх!

Тиль стал первым забираться по лестнице. Из наушников раздавалась тяжёлая музыка, идеально подходящая к восклицаниям друга, карабкающегося вслед за ним.

— Понимаешь, ещё с прошлого года я ждал такого поворота. Отец постоянно говорил об изменениях. И вот наконец-то! Ты — дамир! Это совсем другая жизнь, дружище!

— Хватит это повторять, Берн. — Тиль почти забрался на самый верх.

— Меня переполняют чувства, и я наконец могу высказаться. Не будь занудой! Это же событие грандиозного масштаба.

Тиль засмеялся, но улыбка тут же сползла с его лица. Он уже был готов ступить за порог домика, как увидел, что из сквозного окна на него смотрит девушка.

Два огромных голубых глаза испуганно таращились прямо на него. Более того, он сразу же вспомнил эти глаза. Они принадлежали блондинке со щенком, с которой они познакомились на заправке.

Было очевидно, что она слышала каждое слово, произнесённое Берном. Их тайна раскрылась быстрее чем за два дня.

Так просто. Так глупо.

Такой утечки информации допустить просто нельзя!

В голове Тиля молниеносно пронеслись все картины последствий.

«Твою мать! Твою мать! Твою ж мать!» — чертыхался он про себя, понимая, что девушке конец. Она просто не могла уйти живой. Берн не отпустит её. Он сам не может отпустить её.

Дядя, назначая его дамиром, был предельно ясен — никто, кроме избранных, не может знать, кто является дамиром. Никто. Все узнавшие должны быть ликвидированы. Это слишком важно для города, важно для подпольной сети, которую дядя выстраивал годами.

Тилю доверяли. Настолько, что «вручили ему ключи» от всей нелегальной сети Грэйс Плэйса. А он всё разрушил, даже не вступив в должность.

«Твою мать!»

Девушка продолжала смотреть на него, боясь пошевелиться. Что делать? Не мог же он и правда убить её? Или мог?

«Дядя и Берн, они точно бы убили».

— Что ты застрял? — спросил Берн, хлопая его по ноге.

— Наушники зацепились. — Тиль приложил палец к губам, делая свидетельнице знак «молчать», а потом кивком указал на второй выход. В его голове крутилось лишь одно.

«Беги. Твою мать! Просто беги!»

Он дёрнул провод от наушников из телефона, и музыка заорала на весь домик. Тиль надеялся, что Берн не услышит, как девушка убегает.

— Почти отцепил. — Увидев, что девушка метнулась ко второй лестнице с другой стороны домика, он поднялся, помогая другу залезть.

— Когда мы были меньше размером, забираться сюда было намного проще, — заметил Бернард.

Друг продолжил болтать как ни в чём не бывало, а Тиль старался скрыть своё истинное состояние.

«Твою мать! Мы всё просрали. Всё. Дядя доверил мне всё, и я тут же посыпался. Чёрт. Твою мать. Что делать с девчонкой? Почему я отпустил её? А что было делать. Что делать?»

Он прошёлся по домику и увидел, что тот не выглядит заброшенным, а наоборот — хорошо обжит. Во второй комнате были подушки, одеяла и куча мелких безделушек.

— О, смотри, сюда, кажется, кто-то приходит, — заметил Берн, поднимая с тумбочки деревянную статуэтку тигра.

— Сто процентов местные дети здесь продолжают играть.

Увидев эти вещи, стало очевидным, что девушка лежала на подушках во второй комнате, и Берн не заметил её за стеной, наскоро проверяя домик. Ему не пришло в голову, что здесь может кто-то тихо сидеть в одиночестве.

Тиль увидел тетрадь, брошенную среди одеял, и поспешил сесть рядом, чтобы Берн её не заметил.

Бернард, машинально включив радио, стал рассуждать о новом порядке в городе и резонансном заявлении дамира.

— Дамира никогда не назначали, понимаешь? С того момента, как этот пост занял твой дядя, он тщательно скрывал свою личность. Имя дамира знал только Первый круг, избранные и верные друзья, в числе которых и мой отец. Такая политика тотального секрета личности главаря всей преступной сети в городе была невероятно успешной. Никто и не думал, что он захочет оставить должность так скоро. Обычно дамир меняется в результате захвата власти или разборок. А тут — назначение.

Бернард профессионально занимался футболом, выглядел как качок, а рассуждал как шахматист; так казалось Тилю. Кучерявые волосы Берна придавали его лицу некую мягкость, а крупные серьги-кольца в каждом ухе стали неотъемлемой частью его имиджа.

— Да, раньше дамир никогда не назначался предыдущим. Всегда были кровавые стычки. — Тиль знал всё, о чём болтает Берн, но давал ему возможность говорить как можно больше. Ему надо было подумать о том, как поступить с девушкой, чей растерянный вид стоял у него перед глазами.

— Именно! Твой дядя гениален, понимаешь. Он хочет избежать кровопролития. На посту он давно, это не нравится многим бандам. Против него мог начаться заговор, он это понимает. Поэтому решил оставить пост. Он мог назначить кого угодно без огласки, но захотел изменить правила игры. Почему, я ещё не понял. Он что-нибудь говорил?

— Сказал, так логичнее. Посчитал, что так избежит заговора. Ближнее окружение его поддержало. Поговаривают, что в Первом круге было голосование и выбрали меня. Не знаю, чем они руководствуются. Но дяде я доверяю как никому.

— Его заявление вызвало настоящий кипеж, все бесновались. — Берн почесал затылок.

— Именно из-за этого он сказал, что это временное решение. Новый дамир будет у власти два года при поддержке старого, и если он не сможет удержать власть, то главы банд сами станут решать, кто его сменит. Это враньё. Никого, кроме меня, не будет. — Тиль не смог скрыть надменности.

— Они хоть и недовольны, но спорить не стали. Слишком опасно, понимаешь. Войны банд никто не хочет. Но их коалиция выступает за то, чтобы личность нового дамира стала открытой. А ещё эти ами́ры, просто смешно!

— Они официально назвали себя амирами? — Тиль не сдержал смешка.

— Да, все, кто претендует на титул дамира, теперь называются амирами. Уже давно, кстати. Они хотят честной борьбы, чуть ли не выборов. Сами себя выдвигают.

— Видимо, дядя не хотел спорить с большинством. Бунт никому не нужен.

— Это правда, что ему написал Лаймар? — неожиданно спросил Берн.

— Ещё не знаю точно, но, судя по всему, да.

— Каков твой план? Наши действия? — Взбудораженный Берн ходил из одного конца комнаты в другой.

— Пока я разбираюсь в деталях. С осени уже начну управлять по факту. Оценивать обстановку, присматриваться к новым претендентам. Среди них есть действительно опасные люди.

— Думаю, без крови не обойдётся. Они точно перебьют друг друга. Нам надо быть ещё осторожнее. На кону стоит слишком много всего. Раскроют тебя, раскроют твоего дядю, и всё рухнет.

— Мы будем шпионами. — Грустная улыбка мелькнула на лице Тиля. — Помнишь, мы мечтали об этом в детстве?

— Конечно, помню… Кстати, я хотел тебе сказать…— Берн слегка засмущался и чуть покраснел. — Спасибо, что доверил мне роль твоего помощника. Я знаю, одобрял твой дядя, но ты мог найти кого-то ещё. Спасибо, это много для меня значит.

— Найти кого-то ещё? Смеёшься? Ты мой лучший друг, Берн, никого другого просто не может быть.

Уходя, Тиль незаметно от друга захватил с собой находку. Это была тоненькая бледно-зелёная тетрадь в линейку, на титульном листе которой было написано:

Ботаника

Бьянка Сэймур

Имя голубоглазой свидетельницы стало известно, найти её не будет проблемой. Но что делать дальше? Была ли вероятность, что она ничего не слышала, или это всего лишь ложная надежда? Одна и та же мысль крутилась в голове Тиля, не давая ему спать. Хотелось действовать немедленно.

На следующий день он уже знал, где живёт девушка.

Тиль собирался застать её в одиночестве в безлюдном месте и пригрозить расправой. Это было не сложно, она часто гуляла с собакой или бродила по окрестностям одна.

Ему следовало быть особенно осторожным — их не должны видеть вместе. Мелькать у её дома он тоже не хотел. Тиль надеялся встретить девушку у Фазенды, но она туда не приходила, видимо, боясь наткнуться на них.

Тиль взял машину напрокат, оформленную на постороннего, и стал дожидаться Бьянку в её районе. Следующем же вечером, когда стемнело, он поймал её у старой бетонной остановки, когда она гуляла с собакой.

Бьянка, одетая в чёрную куртку, джинсовую юбку и высокие резиновые сапоги бледно-розового цвета, шла по дороге, даже не подозревая, что в темноте кто-то прячется.

Он дёрнул её за рукав, затаскивая внутрь остановки. Она даже не успела вскрикнуть, а собака не дёрнулась. Щенку казалось, что это игра.

— Не кричи! — скомандовал Тиль, толкнув девушку к стене. — Думаю, ты понимаешь, зачем мы здесь.

— Я ничего не слышала и не видела! — тут же выпалила она, пытаясь не задохнуться от ужаса. Она сразу узнала его. Темноволосый высокий парень с татуировкой — такого не забудешь.

— В этом я не уверен, но важно одно. — Он прижал девушку к стене, намеренно удерживая руку на её шее. — Если хочешь остаться в живых, тебе лучше молчать.

Она держалась молодцом, не ревела и не паниковала, но Тиль видел, как ей страшно, чувствовал её дрожь. Её глаза, подведённые чёрным карандашом, были огромны, и в них блестела некая несгибаемость, даже жёсткость. Он ещё не встречал такого взгляда у девушек.

«А вдруг она и правда не слышала?» — мелькнуло в его голове.

— Ты меня поняла? — Он чуть сжал пальцы, надавливая ей на горло.

— Поняла. — Её голос превратился в хрип.

— Чтобы ни слова. Никому.

— Я поняла.

Он убрал руку и, оглядев с ног до головы, ушёл прочь.

***

Тиль больше не подходил к ней, но она видела его у магазина «Семь дней». Он стоял и пристально глядел на неё. Видела она его и возле института в толпе, и даже у театра, где работала. Парень явно преследовал её.

Он не подавал вида, что они знакомы, но точно следил за ней. Это наводило жуть.

Бьянка прекрасно представляла, чем для неё может обернуться такое знание. После того случая на остановке она долго думала, что делать, и решила, что единственный выход — не делать ничего.

Девушка жила как обычно. Ходила на подработку — она продавала билеты в кассе театра, ходила в магазин, на рынок и на подготовительные занятия в институт.

 Порой она думала, что это шутка. Что не может он быть дамиром и всё это просто ерунда. Нелепость. Но вспоминая его взгляд, вздрагивала. Все знали, что случается с теми, кто переходит дорогу людям дамира. Их находят в канаве. Точнее, их мёртвые тела. Банды не церемонились, вся их власть строилась на страхе.

Тиль не мог оставить всё как есть. В такой ситуации он оказался впервые и просто не знал, что делать. Ничего не придумав, он начал следить за Бьянкой.

Не прошло и дня, как он увидел, что она разговаривает с Таней. Тиля пронзил ужас — Таня!

«Та самая, что встречается с придурком Нэвиллом». Тот работал на Бориса, правую руку амира Эша Эммерсона.

«Неужели Бьянка разболтала ей? Неужели?»

Не в состоянии мыслить рационально, Тиль дождался, когда отец Бьянки уйдёт на ночную смену, и пролез к ней в дом через подсобное помещение, ведущее на кухню.

Там тихонько работало радио. Низкий голос ведущего прощался с аудиторией, напоминая, что после полуночи начнётся ретрочас.

 Тиль выглянул в коридор и увидел девушку, убирающую вещи с дивана. Судя по обстановке, она смотрела кино, а сейчас взяла миску с попкорном и собиралась на кухню.

 Когда Бьянка зашла, он подлетел к ней сзади и схватил за плечо, закрывая рот ладонью. Миска упала, и попкорн полетел в разные стороны.

Ошарашенная девушка даже не успела закричать. Бьянка начала вырываться, пытаясь укусить нападавшего за руку.

— Давай без истерик! — Он развернул её лицом к себе, всем весом прижимая к стене. — Не ори.

 Узнав его, она застыла, а он убрал руку с её рта, переместив на плечо.

— Ты, видимо, совсем не врубаешься? Нужно больше разъяснений? — Он грозно сдвинул брови, говоря как можно более угрожающе.

— Отпусти! — огрызнулась девушка, пытаясь его оттолкнуть, но парень был накачанный, так что сделать это было непросто.

Тиль проигнорировал её движения, продолжив:

— Ты говорила с Таней. Что ты ей сказала?

— Что? — Бьянка не сразу поняла, что имеется в виду. — Ничего! Она моя соседка.

— Ты, видимо, плохо понимаешь ситуацию.

— Прекрасно понимаю. Поверь, я всё прекрасно понимаю. — Девушка не смогла вырваться и в отчаянии просто упёрлась в его грудь ладонями. — Я слова не сказала, клянусь, Таня просто моя соседка. Мы разговаривали, как обычно. Я же сказала тебе, что всё поняла. Ничего не изменилось.

— Почему я не верю тебе?

— Как я могу доказать? — Она пыталась по выражению его лица понять, на что он способен, но в темноте было не видно.

Тилю было нечего сказать, он и сам не знал, как убедиться в том, что она не проболтается.

— Никак, — буркнул он и ушёл, оставив перепуганную девушку одну.

Бьянка под адреналином как сумасшедшая металась по дому, закрывая окна и двери на все замки. Хотя было уже поздно. Куда теперь деваться от этого ненормального, она не знала. На что он способен?

«Если не убил сразу, наверное, уже не убьёт, но никогда не знаешь, что у другого человека в голове», — размышляла девушка, сокрушаясь о том, что всё это случилось с ней.

«Вызвать полицию? Себе дороже. Вся полиция давно куплена бандами, они ничего не сделают, а он ещё больше разозлится. Может, уехать к бабушке? Нет, не хочу её втягивать. К кому бы попроситься пожить?» — размышляла Бьянка, проверяя, закрыла ли заднюю дверь.

Утром всё было спокойно, и она пошла гулять с собакой. Не встретив никого, она слегка расслабилась.

«Может, на этот раз он отвалил?» — подумала она, оглядываясь. Не заметив ничего подозрительного, она пошла к Фазенде, намереваясь просто пройтись вокруг.

Велико же было её удивление, когда она увидела его, стоящего у дуба.

«Да за что мне такое?!» — мысленно в сердцах воскликнула она и, резко развернувшись, почти побежала в другую сторону.

Он нагнал её, схватил за руку и, развернув, притянул к себе ближе, чем рассчитывал.

 Она упёрлась в его грудь и замерла, не зная, отбиваться ей или нет.

— Не беги, — тихо сказал он и постарался объяснить спокойно: — Пойми, никто не должен знать. Если они узнают, то просто убьют тебя.

Ему стало стыдно за то, что вчера он ворвался к ней в дом, поэтому он пришёл с утра, но не знал, что делать. Не прощения же просить? Так-то девушка не виновата, что Берн орал на всю округу, а Тиль его не остановил. Она могла и не поверить в их болтовню, но его угрозы точно убедили в том, что он будущий дамир. Всё накручивалось как снежный ком.

Сейчас она стояла так близко от него, что он чувствовал запах клевера от волос. Её пышная грудь прижималась к его груди, и он ощущал каждый вздох.

— Не буду я ничего говорить. Сколько раз мне ещё повторить? Я не дура, — не повышая голоса, ответила она, но так тряхнула головой, что волосы разлетелись в стороны.

— Надеюсь, что так.

 — Хотелось бы мне никогда тебя не встречать. — Горечь в её голосе звучала как оскорбление, но манера речи оставалась всё такой же ровной. — От тебя будут одни неприятности. Пожалуйста, просто забудь обо мне. Уверяю, ничего не скажу никому и никогда.

— Я не могу сделать вид, что ты ничего не знаешь. — Он разглядывал её глаза с густо накрашенными ресницами и не понимал, отчего она кажется такой трогательной.

Бьянка была симпатичной девушкой, с довольно резкими чертами лица, но огромные голубые глаза придавали ей поразительное очарование. Девушка немного стеснялась своих больших глаз и всегда подводила их чёрным, визуально уменьшая. Ей казалась, что с чёрной тушью и тенями она выглядит менее мило.

— И что ты собираешься делать? Угрожать? Ты и так меня запугал. — Она попыталась отстраниться, но он всё ещё держал её.

— Даже не начинал.

Девушка заглянула ему в глаза и раздельно произнесла:

— Я. Тебя. Поняла. Оставь меня в покое.

— Не могу.

Тиль долго держал её за плечи, взглядом впиваясь в лицо. Он рассматривал её губы, на которых не было ни блеска, ни помады. Тогда он пытался решить для себя, чего же он хочет от этой девушки и почему от неё так вкусно пахнет.

— Отпусти, — прошептала она, и он отпустил.

Прошла пара дней, и Бьянка не видела его. Она понадеялась, что это конец истории, а зря.

Вечером была тёплая безветренная погода, последним сеансом в театре показывали «Лунный свет», народу было немного, девушка продала четырнадцать билетов и села за тетрадки. У Бьянки было полтора часа, пока идёт спектакль, и она могла спокойно позаниматься. По радио болтала ведущая, зачитывая прогноз погоды. Дожди.

Ей повезло, что в этом году она нашла подработку, где было много свободного времени, прошлая работа на складе поглощала без остатка. А здесь надо было сидеть на кассе и помогать ставить и убирать декорации и выметать мусор.

Раньше семья Бьянки была довольно обеспеченной, именно поэтому их дом стоял в приличном частном секторе. Всё изменилось, когда ушла мама. Дом они сохранили, но отец, начав пить, сменил несколько работ, и в итоге доход семьи серьёзно упал. Им хватало денег на жизнь, но без излишеств. Лишние деньги отец не давал. Бьянке хотелось зарабатывать самостоятельно, поэтому она начала подрабатывать с юного возраста. В этот раз работа оказалась удачной — оставалось много свободного времени на подготовку к экзаменам.

Когда она закрывала кассу, ей пришло сообщение с подписью ДМР:

«Приходи в Фазенду. Сегодня в 11.»

Это был он. Когда они впервые познакомились на заправке, она не спросила у него имя и наспех записала его первыми буквами от фразы «деньги, мужик, Рос» — ДМР.

Бьянка чертыхнулась и с излишней силой кинула телефон в сумку. Она понимала, что не стоит лезть на рожон, но её переполняла злость. Успокоившись, она решила не отвечать и пошла домой. Тем более отец был дома, а он не любил, когда она «шлялась» по ночам.

Бьянка доехала до дома на автобусе, захватив по пути пельмени из магазина готовой еды. Вряд ли отец что-то приготовил, наверняка сидит, слушает новости и ждёт, что она сделает ужин. Ей хотелось, чтобы его смены были как можно длиннее. Особенно хорошо было, когда отец уезжал в командировку.

Девушка разочарованно вздохнула и пошла к калитке, выкрашенной в красивый бирюзовый цвет. Их двухэтажный дом с резным балконом стоял в окружении яблонь в самом конце участка. К нему вела тропинка, выложенная камнем, по которой, завидев хозяйку, радостно бежал пёс. На его шее, помимо ошейника, виднелся синий шнурок.

Она решила не уходить далеко от дома, гуляя с собакой, здраво опасаясь, что преследователь опять найдёт её.

Всё прошло спокойно, и до следующего вечера она Тиля не видела.

Тиль хотел забыть о ней, но не смог. Он отвлекался на другие дела, но её лицо всё время всплывало у него перед глазами.

«Почему она так странно смотрит на меня? Твою мать».

 Весь день он придумывал предлог, чтобы написать ей. Он чувствовал себя так, словно ему опять семнадцать и он пытается пригласить одноклассницу на танцы. То самое идиотское чувство стыда и радости. Ничего не придумав, он решил, что ему не нужен предлог. Он напишет — она придёт.

Ab initio

С момента возникновения, с начала (лат.)

Целый день Бьянка ходила оглядываясь, ожидая, что преследователь появится в любую минуту. Девушка понадеялась, что тот решил отстать от неё, но напрасно.

 Он поймал её вечером в пустом театре, когда она помогала сторожу закрывать помещения.

Парень ждал её у чёрного входа и зашёл, когда она открыла дверь, чтобы выставить мусор.

— Ты не пришла, — сходу начал он, загоняя её в угол.

Теперь она хорошо видела его лицо.

«Серьёзное лицо с падающими на глаза волосами. Красивое лицо», — невольно подумала она.

— Не смогла. Отец был дома и не в духе. Я не могу бежать по первому требованию. Помимо всего мне ещё и работать надо. — Как бы она ни боялась, раздражение брало верх.

— Мне плевать! — Тиль с раздражением откинул чёрные волосы со лба. Он не понимал, как она может думать о чём-то ещё. — Нужно кое-что обсудить.

— Опять? — Весь испуг девушки превратился в негодование.

— Да, и не… — Тиль не успел продолжить фразу. Раздался звук хлопающих дверей. — Не здесь. Приходи сегодня в полпервого в Фазенду.

***

Бьянка не хотела идти. Действительно не собиралась. Но опасение, что он разозлится его ещё больше, подтолкнуло её к решению явиться на встречу. В конце концов, она не знала, на что он способен. В прошлый раз он ворвался к ней в дом. Вдруг, если она не явится, начнёт угрожать её бабушке? Тиль явно был импульсивным и требовательным. Подумав, что неповиновение может его спровоцировать на более жёсткие поступки, девушка решила идти.

Под голос ночной радиоведущей Веры Саламандер, вещающей об очередной чертовщине, Бьянка спустилась в гостиную.

Убедившись, что отец крепко спит, девушка, взяв собаку и накинув джинсовку, вышла через заднюю дверь.

Погода на улице стояла холодная и сырая, но без дождя. Пёс по имени Барс весело носился вокруг, радуясь, что его взяли на очередную прогулку.

Около Фазенды было темно, но она сумела разглядеть человека, стоящего возле лестницы, ведущей в домик.

Тиль ждал её. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, а его лицо скрывал капюшон толстовки. Если бы она не знала, что это он, то испугалась бы зловещей тёмной фигуры.

Девушка остановилась напротив. Она не стала ни говорить слов приветствия, ни задавать вопросов, просто молча стояла. Это слегка смутило его, но он тут же откинул это непрошенное чувство.

— Тебе нужно прекратить общаться с Таней, — начал Тиль сходу. — Она вертится в компании людей, которые душу бы продали, чтобы узнать, кто является дамиром. Они не должны узнать.

— Как ты не понимаешь! — громче, чем планировала, воскликнула девушка. — Я не собираюсь болтать! Мне бы забыть всё, что произошло, и до свидания! Ты мне уже сто раз угрожал, а я поняла с первого раза!

— Что-то ты не выглядишь напуганной, — резко бросил он, прекрасно зная, что его импульсивность выглядит странно. Тиль и сам не понимал, почему просто не может отпустить ситуацию. Судя по наблюдениям, она не собиралась бежать и рассказывать о том, что узнала.

— Мне теперь нужно ещё и свою напуганность доказывать? — Она фыркнула и развернулась, чтобы уйти, но Тиль остановил её, схватив за плечо.

— Ты меня не дослушала.

— Даже не собираюсь. — Она попыталась оттолкнуть его, но мужчина лишь перехватил её руки и теперь держал за запястья. — Если тебе недостаточно обещания, то чего ты хочешь?

— Чтобы ты осознала серьёзность происходящего. — Он всё ещё держал девушку.

Бьянке не понравилось, что он опять хватает её, и она стала вырываться.

Пока что все их встречи сводились к тому, что он её хватал, а она вырывалась.

«Сколько будет продолжаться эта дичь?» — подумала Бьянка и дёрнулась ещё раз.

Тиль не хотел физически навредить ей, но хотел убедить, что может. Только поэтому не отпускал. Это было так глупо, что он решил просто прекратить, что в итоге и сделал.

Не ожидая такого, девушка, старающаяся вырваться, потеряла равновесие и поскользнулась на мокрой траве. Тиль не дал ей упасть и успел подхватить. Теперь она буквально оказалась в его объятиях. В темноте он не мог чётко видеть её глаза, но чувствовал, как она пристально смотрит, и вспоминал тот лёд во взгляде.

Вопреки всему она не стала вновь вырываться из его рук и сказала:

— Если не веришь мне, то убей, — выдохнула девушка, и он почувствовал аромат сладкой жвачки.

Она выглядела такой беззащитной, а фраза казалась такой нелепой, что он засмеялся.

— Ты глупая, — сказал он, хотя сам чувствовал себя дураком.

«Она думает, что я придурок», — эта мысль пришла ему в голову так же внезапно, как и следующая.

Схватив её лицо руками, он резко приблизился к ней и поцеловал.

Её губы были мягкими, а его — настойчивыми. Она не успела осознать, что происходит, и замерла в непонимании. Бьянка совсем этого не ожидала и невероятно удивилась поцелую. Когда она осознала, что именно происходит, её тело сжалось внутри, а сердце, кажется, ударило трижды за раз. Девушка не могла пошевелиться, впала в ступор. Следом пришёл запоздавший инстинкт — вырваться. Но она не могла. Что если она начнёт вырываться, то сделает только хуже? Начнётся драка, в которой она неминуемо проиграет, ведь Тиль намного больше и сильнее её.

Когда его губы стали ещё настырней и она почувствовала его язык, девушка медленно положила свою ладонь на его руку и мягко отстранила её, плавно отодвигаясь.

Вопреки её ожиданиям Тиль прекратил.

— Что ты делаешь? — как можно увереннее спросила она.

— Ничего. — Он тут же сделал шаг назад, отпуская её. Он и сам не знал, с чего вдруг поцеловал её.

Почувствовав свободу, Бьянка сорвалась с места и побежала. Несясь через лесозону, она надеялась, что не споткнётся о корни и не провалится в яму. Выбежав на тропу, она с облегчением заметила, что за ней никто не гонится. Лишь пёс не отставал от неё.

Бьянка не стала рисковать и побежала дальше. В голове всё ещё пожаром горели мысли о поцелуе.

Увидев, как она убегает, он лишь вздохнул. Потом чертыхнулся, вздохнул ещё раз и опять чертыхнулся.

Он и не думал, что простая девчушка может так повлиять на него.

«С чего я вдруг поцеловал её? Зачем? Раньше я ничего подобного не делал», — думал Тиль, сожалея, что она стала случайной свидетельницей его секрета. Теперь приходилось держать в тайне и её.

Конечно, он бы не стал убивать её — всё это лишь угрозы. Тиль вообще никого не убивал. Да и угрожать нормально ещё не умел. Но что-то предпринять надо было. Он и предпринял.

«Поцелуи, да? — Он вновь вопрошал сам у себя. — Господи, какой идиотизм». Тиль корил себя и мечтал провалиться сквозь землю.

Поначалу он хотел просто припугнуть её, но этого показалось мало, и он решил держать её в поле зрения. Контролировать. А вдруг проболтается? Правда, вместо контроля и запугивания поцеловал её.

«Ну что такое! Почему я не смог удержаться?» — Парень сам от себя требовал ответа, но безрезультатно.

Amor, ut lacrima, ab oculo oritur, in cor cadit

Любовь — как слеза, из глаз рождается, на сердце падает (лат.)

Тиль и Берн говорили по телефону уже второй раз за сутки.

— Не могу поверить! У них свадьба! Сейчас! — Бернард ходил туда-сюда, пытаясь не пинать мебель. — Такое важное для нас лето! Твоя подготовка, а мне ехать.

— Неужели тебе надо задерживаться там на месяц? — спросил Тиль, втайне радуясь, что друг уедет.

Он боялся, что Берн поймёт, что от него скрывают секрет в виде большеглазой девчонки.

— Да. У мужа сестры большая семья, они будут приезжать один за другим. Это значимое событие для родителей, для семьи, понимаешь… Ладно, я сейчас не могу спокойно говорить, вокруг много непрошеных ушей. Давай встретимся у Фазенды. В три.

— Договорились. — Тиль повесил трубку и стал собираться.

Был сильный ветер, холодно для лета, и Тиль, как обычно, накинул пальто. Он вышел заранее. Не дойдя до Фазенды, на развилке он заметил девушку в голубой куртке. Они шли друг другу навстречу.

Бьянка могла развернуться и уйти обратно, но пошла вперёд, решив не прятаться. Заметив её, Тиль занервничал. Не только из-за недавнего поцелуя, но и потому, что Бернард мог увидеть их вместе.

Его опасения тут же подтвердились. Обернувшись, Тиль увидел, что у начала тропинки уже показался Бернард.

Сомнений быть не могло — он их заметил.

Бьянка тем временем уже дошла до Тиля и с ходу заявила:

— Теперь ты постоянно следишь за мной? Надоело!

— Следи за языком! — тут же процедил Тиль.

У него не было времени спорить с ней или выяснять отношения, но девушка не унималась:

— Я за ним слежу! В отличие от некоторых! Может, просто уже отстанешь от меня?!

— Заткнись! — грубо сказал он, думая, что делать.

Бьянка опешила и вновь почувствовала себя никчёмной. Он постоянно наезжал на неё, от чего внутри всё сжималось.

Тиль же, сохраняя внешнее спокойствие и не вытаскивая рук из карманов, торопливо продолжил:

— Сзади нас идёт Берн. Сделай вид, что мы с тобой встретились случайно.

— Так и есть! — Девушка не могла унять злость и разговаривала на повышенных тонах.

Тиль резко поменял тон голоса и шагнул к ней ближе.

— Прошу, малыш, веди себя так, словно видишь меня второй раз в жизни. — Такого голоса от него она ещё не слышала. Да и взгляд стал другим, просящим.

«Малыш?» — подумала Бьянка и коротко кивнула в ответ.

Теперь она разглядела приближающегося к ним здорового парня в зелёной куртке.

Резвой походкой Бернард подошёл к ним, махая рукой в приветствии. Он тут же взглядом оценил Бьянку, одетую в короткую голубую куртку и чёрную юбку. Её стройные ножки выглядели очень соблазнительно в этих нелепых розовых сапогах, и он засмотрелся.

— Привет! Ты же… блондинка со щенком, — произнёс он, поправляя волосы и наклоняясь к собаке. — Смотрю, он уже вымахал.

— Привет, да, подрос. — Девушка говорила дружелюбным голосом, следя за своими движениями, стараясь вести себя естественно.

— Не просто подрос, он стал огромным, — добавил Тиль улыбаясь и присел, гладя собаку и почёсывая за ухом.

Татуировки на его пальцах выглядели так брутально, что притягивали взгляд, и Бьянка зачарованно смотрела на его руки.

— Уже большой мальчик, да? — Тиль явно любил собак.

— Я вроде тебя знаю. — Берн слегка свёл брови в задумчивости, поглядев на Бьянку.

— Я живу здесь недалеко. На Лазурной. — Бьянка говорила спокойно, пытаясь не волноваться. Она старалась не разглядывать парня, хоть он и привлекал внимание.

Бернард был высок и широкоплеч, сразу видно, что спортсмен. Каштановые кучерявые волосы придавали ему задора, а крупные серьги-кольца очень шли.

— Погоди, а ты не подруга Селесты? — осенило его.

— Да. Откуда ты знаешь? — Брови Бьянки взлетели вверх.

— Раньше я дружил с её братом. Видел тебя с ней у них дома.

— Да, точно, я часто там бывала. Извини, но я тебя не помню, — смущенно улыбнулась девушка.

— Меня зовут Бернард.

— А меня Бьянка.

— Вы уже познакомились? — Берн указал пальцем на парочку. Он щурился, а значит, что-то его настораживало.

— Ещё нет. — Тиль поднялся. — Меня зовут Тиль.

— Приятно познакомиться! — Она только что узнала его имя, и это взволновало её сильнее неожиданной встречи.

— Часто здесь бываешь? — продолжал спрашивать Берн.

— Постоянно. Гуляю с Барсом в поле.

— И в Фазенду приходишь?

Бьянка внутренне затряслась, но виду не подала.

— Раньше мы постоянно тусили там с Селестой, до того, как она уехала. Она переехала весной. Теперь мне не с кем туда ходить. Но я люблю этот домик. А вы?

— Что мы?

— Приходите в Фазенду? — Бьянка как ни в чём не бывало хлопала густо накрашенными ресницами.

— Нет, что ты, просто решили пройтись по местам нашей детской славы, — засмеялся Берн. — Хотя… надо будет залезть туда. Классное место.

— Согласна! — с улыбкой ответила девушка. Все замолчали, стало неловко. — Извините, мне пора идти.

— До встречи! — попрощался Берн, и когда Бьянка отвернулась, он подмигнул другу.

Тиль вопросительно приподнял бровь.

— Та самая девушка! — Улыбка Берна была аж до ушей. — Кто бы мог подумать, что случай опять нас сведёт.

— Да, неожиданно. — Тиль старался говорить спокойно, и получалось отлично.

— Х-м-м, даже немного подозрительно.

— Что? — Опешивший Тиль чуть не подпрыгнул. Его друг, конечно, прозорливый, но чтобы такое?

— Не выслеживал ли ты её специально, а? Я помню, как ты выпрашивал номер её телефона.

— Ты гонишь, — облегчённо выдохнул Тиль. — Ничего я не выпрашивал.

— Ты её умолял, — начал шутить Берн.

— Ну уж нет.

— Именно. Даже шанса мне не оставил. Будешь отрицать, что запал на красотку? — хохотал Берн.

— Я не буду обсуждать это с тобой.

— Точно запал. Я не удивлён, она хороша. — Берн помолчал немного и добавил нахмурившись: — А вообще, не знал, что она здесь живёт. Странно.

Тиль обсудил с Берном последние новости и проводил друга. Бернард должен был провести на свадьбе у сестры около месяца. Отлично. Так меньше вероятность, что он узнает о секрете. Об этом очень симпатичном секрете.

Как только сумерки накрыли Грэйс Плэйс, Тиль написал Бьянке. На этот раз у него был настоящий предлог.

Берн всегда был подозрительным, то, что он увидел их вместе и тем более узнал Бьянку, могло с лёгкостью насторожить. Тем более Берну приглянулась девушка, что, если он попытается у неё что-то выяснить?

Бьянка занималась уборкой, когда на экране телефона всплыло облачко с сообщением от ДМР — она так и не переименовала дурацкую надпись, сделанную на заправке: «деньги, мужик, Рос»:

«Приходи в Фазенду. В полночь. Обязательно».

Со вздохом девушка кинула телефон на диван. После всего случившегося просто нельзя было идти на встречу с Тилем. Она прекрасно это понимала, но её не на шутку взволновала встреча с его другом. Надо было выяснить, чем могло грозить это неожиданное столкновение.

«Значит, надо идти?» — задалась вопросом девушка.

          Нервно ходя по дому, Бьянка думала, что делать, и всё же решилась. Уже на полпути к Фазенде, в ночной темноте, она сильно засомневалась в собственном решении, но назад не повернула.

          Тиль ждал её у лестницы, на которую падал свет сверху из домика. Услышав шаги, он обернулся. На тропинке стояла Бьянка. На ней была джинсовая юбка, короткие сапоги, кофта с вырезом, совсем не скрывающая её пышной груди, а сверху накинут коричневый кардиган — ночи в Грэйс Плэйсе бывали холодными.

Несмотря на милое лицо, её глаза оставались злыми, а губы поджатыми. Тиль собирался начать разговор, но она так взглянула на него, что он лишь пожал плечами, предлагая подняться в домик.

Пропустив девушку вперёд и поднявшись следом, Тиль чуть убавил радио, наблюдая, как она просто стоит у двери и смотрит в пол. Ей было явно некомфортно.

— Берн очень подозрительный человек, — начал Тиль, подходя к Бьянке. — А ещё он предан делу. Он не должен знать.

— Он же твой друг. — Бьянка резким движением поправила волосы.

— Друг. Но относится к этому ещё серьёзней. Если узнает, скорее всего, доложит дамиру и…

— Ты же дамир. — Брови Бьянки нахмурились, образуя на лбу галочку.

— Официально я стану им лишь в сентябре, — хмыкнул Тиль.

— Почему ты думаешь, что Берн узнает? — Бьянка ещё не пришла в себя от запугиваний Тиля, а тут вдобавок опасность от его друга.

— Он догадливый, мог что-то заподозрить.

— Что? Что могло навести его на такие мысли? — не понимала девушка.

— Ты вела себя нервно.

— Ну и что? Девушки по-разному себя ведут. Я могла нервничать. Встретила симпатичного парня, который мне понравился, и заволновалась. Такое всё время бывает. Могла нервничать, что стою в поле с двумя малознакомыми мужиками, а вокруг — никого. Могла просто быть не в духе! Миллион причин! С чего он мог заподозрить? Это паранойя!

Тиль начал улыбаться. Он уже ничего не слышал после слов «встретила симпатичного парня, который мне понравился».

— Значит, я тебе понравился? — Его улыбка превратилась в соблазнительную ухмылочку.

— Что? — Бьянка вспыхнула и понадеялась, что её щёки не покраснели. Она не хотела, чтобы он знал о её внезапной симпатии к нему. — Нет… я… Я образно!

— Если вдруг Берн появится, начнёт говорить с тобой, втираться в доверие или скажет, что ему всё известно, то не верь ему.

— Не доверяешь другу? — усмехнулась девушка, отбросив с лица прядь волос.

Она рассматривала парня и не могла поверить, что это новый дамир. Тиль хоть и был привлекательным, но в своей толстовке и чёрных джинсах выглядел как старшекурсник.

«Он слишком молод для дамира, разве нет?» — промелькнуло в её голове.

— Доверяю. Именно поэтому переживаю за тебя. — Его слова прозвучали резко.

— За меня переживаешь? — От возмущения Бьянка чуть не подпрыгнула на месте.

«Угрожать мне по углам — это новый вид переживаний?» — думала она, еле сдерживаясь, чтобы не начать высказывать ему всё, что приходит в голову.

— Что за тон? — Тиль явно не так представлял себе их встречу, и реакция девушки поставила его в тупик. — Ты свидетельница. Такие свидетели обычно уже мертвы. Только моё расположение…

— Какое расположение? — перебила она его, делая шаг навстречу, но не рассчитала и оказалась слишком близко, только вот отступать было поздно. — Не я орала секреты на всю округу, — с претензией произнесла девушка, глядя на Тиля снизу вверх.

— Не ты, — довольно тихо произнёс он.

Её волосы тугими прядями обрамляли овал лица. От них пахло жвачкой и клевером. А кожа источала тёплый аромат, в котором было нечто сладкое, дикое, что и заставило Тиля прикоснуться к её ключице.

Девушка хотела продолжить спор, но даже и не думала отстраняться. Мысли Бьянки вдруг перетекли в другое русло, ей захотелось, чтобы он поцеловал её ещё раз, ведь он был очень красив и опасен. Он был дамиром. Сложно было устоять.

Тиль приблизился к ней, потянулся к губам, она чуть отвела лицо в сторону и напряжённо засопела, но не отошла. Он усмехнулся тому, что девушка так отчаянно пыталась сделать вид, что готова ко всему, а сама дрожит. Бьянка казалась такой неприступной, что ему захотелось уломать её на настоящий поцелуй. Посмотреть, как быстро она сдастся. Это было несложно, она боялась его, а страх толкает девушек на разные действия.

Он заметил, как участилось её дыхание, когда прикоснулся к ней, видел, как она прятала взгляд. Бьянка была робкой, словно оленёнок, но только до тех пор, пока не поймаешь её взгляд. Тиль видел в нём стойкость, видел злость на него, злость от собственной беспомощности. Она не могла выпустить её наружу, понимала, что злоба не поможет, но убрать это из взгляда не смогла. Её взгляд был похож на шипы, которые колют и рвут кожу. Именно этот взгляд не давал ему покоя, он хотел заставить Бьянку смотреть на себя иначе.

Его рука от её ключицы переместилась на шею, вторая легла на талию. Он прижал девушку к себе. Бьянка застыла, но голову не повернула. Тиль искал её взгляд, а потом всё же взял за подбородок, повернул к себе и поцеловал. Он не церемонился и жёстко накрыл её губы. Он ожидал, что она будет сопротивляться, но та ответила. Ответила неожиданно страстно. Тиль был удивлён, но рад. Его руки заскользили по её телу. Она даже не обняла его, ей было страшно сделать что-то не так. Девушку тянуло к нему, и это чувство напугало её больше всего остального. Тиль продолжал целовать её, сминая губы, проникая языком глубже и чувственней; он гладил её спину, ягодицы, запустил руку в волосы. Он чувствовал, как она тяжело дышит, хотел услышать её стон. Хотел, чтобы она обняла его, но Бьянка резко оборвала поцелуй.

— Что не так? — спросил он недоумевая.

Все девушки, которые у него были, спешили забраться в его постель, а не прерывали поцелуи на самом интересном.

— Всё не так! — Бьянка судорожно сглотнула подкативший к горлу ком, ей не хватало воздуха и хотелось бежать. — Чего ты целуешь меня?

— Кажется, ты не особо против, — усмехнулся он. — Разве нет?

— Случайно вышло, — с издёвкой выпалила она.

— Не смеши меня. — Он даже не заметил этой издёвки, всё его внимание было приковано к её вздымающейся груди.

— Я не произнесла ни одной шутки.

— Шутки в постели неуместны. — Тиль вновь обнял её и потянулся к губам для поцелуя, но она отстранилась.

— Какой постели? — возразила девушка. Её мозг бился в истерике, ей хотелось продолжения, и она не могла допустить, чтобы это продолжение состоялось. — Ни о какой постели и речи быть не может!

— Серьёзно? — Тиль тут же отступил. — Какая ты странная девчонка, Бьянка Сэймур.

          Она хмыкнула и пошла к выходу из Фазенды. Ей отчаянно хотелось, чтобы Тиль её остановил и вновь притянул к себе, но тот не стал.

          — Увидимся, Сэймур, — сказал он вдогонку.

Бьянка не находила себе места из-за случившегося. Как из угрозы он превратился в объект желания? Она не могла понять, что с ней, и не хотела признаваться, что феромоны сыграли с ней известную шутку и она влюбилась.

Тиль недоумевал и смеялся себе под нос. Блондинка занимала все его мысли. Её очарование смешивалось с сексуальностью, которую она напрочь не замечала, тем и становилась очевидней.

Она была нежной, хотелось целовать её и обнимать, чтобы никто другой не смел этого делать. При внешней хрупкости в её характере отчётливо прослеживалась твёрдость. Откуда взялось это «железо», Тиль понять не мог. Она не была глупой, разве что слегка наивной. Она была как осенний солнечный свет — могла дарить тепло или пронзать холодом.

Он внезапно увлёкся девушкой сильнее, чем мог предположить. Ей девятнадцать, ему двадцать четыре, она казалась ему недостаточно взрослой. Но это ощущение быстро прошло. Её пышная грудь, тонкая талия и чувственные губы манили каждый раз с новой силой.

После последней встречи ему не давал покоя тот факт, что она сбежала на самом интересном моменте. Держалась девушка как крепость, не желавшая сдаваться. Но было же очевидно, что она его хочет! Что за игра? Теперь он желал, чтобы она сдалась.

На следующий день он написал ей сообщение — только время и ничего больше. Тиль был уверен, что она придёт. Так и оказалось. В семь вечера Бьянка сидела в Фазенде, делая вид, что читает.

— Теперь ты будешь мне присылать сообщения по любому поводу? — буркнула она, стараясь не смотреть на парня.

— Ты охотно на них реагируешь, — заулыбался Тиль.

— Значит, больше не буду. — Бьянка встала, сделав вид, что собирается уходить.

— Эй, малыш, куда ты собралась? — Он преградил ей путь.

— Не собираюсь слушать твои подколы. — Она смотрела на его пальцы, украшенные татуировками.

— А что собираешься? Надеялась, что мы начнём сразу с поцелуев? — усмехнулся Тиль.

— Звучишь отвратительно.

— Так закрой мне рот.

— Ты невыносим, — прошептала Бьянка и первая поцеловала Тиля.

Для девушки это было нетипично, она и сама не ожидала от себя такого поступка. Но тут или-или. Или она уходит и делает вид, что он её не волнует, а потом жалеет, что не поступила иначе. Или берёт всё в свои руки.

Было страшно. Тот самый страх, который пронизывает тело маленькими иголочками. Скорее даже не страх, а волнение.

Несмотря на проснувшуюся храбрость, она поцеловала его довольно нежно. Потянулась к лицу и, закрыв глаза поплотнее, прикоснулась к его губам в едином порыве, а потом сразу сбавила обороты.

 Тиль был приятно удивлён. Притянул девушку ближе, обнимая, страстно ответил на поцелуй, быстро перехватывая инициативу. Ему хотелось немедленно сорвать с неё одежду, но он сдерживался.

У Бьянки перехватило дыхание. Поцелуй казался каруселью и полётом — вот так захватывало живот.

Тиль прервал поцелуй, но только для того, чтобы поцеловать её ещё раз и не только в губы. Вся она превратилась в объект для поцелуев. Лизнув её нижнюю губу, он прошёлся по шее и снова вернулся к губам. Его руки принялись расстёгивать её кофту.

Бьянка наслаждалась прикосновениями и всплеском эмоций, бушевавшим в теле, но, когда Тиль принялся за пуговицы, она машинально отстранилась.

В самом деле, разве она сумасшедшая прыгать в постель первого встречного?

Хотелось ли туда прыгнуть? Однозначно — да. Если бы он продолжил, она бы не устояла, но Тиль тут же остановился.

Мужчина не знал, что не так, и просто смотрел в её огромные глаза. Кажется, она уже обладала им, но он до последнего этого не понимал.

— Мне лучше уйти, — сказала девушка и, схватив куртку, поспешила к выходу.

Внутри неё клокотала буря. Как преследователь превратился в соблазнителя? Почему она так легко влюбилась в красивое лицо? Влюбилась? О да, совершенно точно можно было сказать одно — Бьянка Сэймур была влюблена.

Amorem canat aetas prima

Пусть юность поёт о любви (лат.)

На следующий день они встретились вновь, а потом ещё и ещё.

Тиль арендовал машину на третье лицо и теперь забирал Бьянку на той самой безлюдной остановке, где он ей угрожал. Он опасался, что их заметят вместе, и в этот раз отвёз девушку в дом на Сиреневой. Эта милая дача принадлежала другу друга его друга и специально была куплена как безопасный дом.

— Получается, это тайное место дамира? — Бьянка не особо хотела любопытничать, но не могла совсем не спрашивать.

— Да, — односложно ответил Тиль, паркуя машину во дворе, заросшем кустами. — Одно из. Порой приходится искать места, скрытые от всех. А то мало ли кто услышит.

— Да уж. — Бьянка глянула на него хитрым взглядом, а он лишь усмехнулся.

Уже несколько дней подряд они виделись с Тилем по ночам. Это было не похоже на те свидания, которые у неё были раньше.

Они много болтали о всякой ерунде. Их разговор не касался серьёзных тем, а если они начинали, то неизбежно ссорились. Но ссора всегда заканчивалась поцелуями. Они могли часами смотреть друг на друга и целоваться.

Бьянка ничего подобного ещё не испытывала. Это была та самая первая любовь, от которой сносит крышу.

Он осторожно целовал её, а она вся горела. Губы, кожа, всё изнутри полыхало огнём. Ей казалось, что у неё температура, но ощущения были приятные, уносящие в беззаботное облако, где ничего не существует, кроме них двоих. Лёгкость и тянущее предвкушение.

Тиль был крупнее и намного выше, в его руках она сама себе казалась хрупкой. Сначала девушка не знала, как себя вести, подстраиваясь под его действия, и только позже, преодолевая смущение, осмелилась начинать первой. Целовать его шею, расстёгивать пуговицы, гладить низ живота. Хотелось, прикоснуться к каждому сантиметру тела и получить то же в ответ.

Она кайфовала от аромата его кожи, он вкусно пах мылом и пудровым мускусом. Бьянка не знала, что это мускус, ей просто нравилось вдыхать этот аромат. Ей нравилось, что его одежда пахла лимоном, а не табаком.

До этого она встречалась с Сержем. Это были первые серьёзные отношения. Она познакомилась с ним в старших классах. До выпускного, на вечеринке, он поцеловал её. Это было захватывающе. Серж был крутым в школе, а другие девчонки называли его красавчиком и завидовали Бьянке. Девушке парень нравился, его прикосновения были приятными, но не вызывали такую бурю чувств. Скорее плоскую неловкость. Они ходили вместе на выпускной. А потом вместе поехали на озеро, где и случился её первый раз. Она с нетерпением ждала этого. Все так много говорили о сексе, что ей хотелось поскорее избавиться от девственности, но девушка ждала совершеннолетия. Это было важно для неё.

Всё вышло не так, как она себе представляла. Было не ужасно, но скомкано и пьяно. После долго сохранялось гадкое чувство. Они ещё встречались с Сержем некоторое время, но весь их секс так и не был тем, о чём мечтала девушка, хотя Серж старался.

Они расстались.

Бьянка не знала, какие ещё бывают ощущения, и с Тилем всё происходило иначе. Совсем.

Они вышли из машины. Сад был мокрым после дождя, дышалось легко, но воздух был прохладным. Девушка поёжилась.

— Пойдём скорее в дом, ты замёрзнешь, малыш. — Тиль снял джинсовку и накинул ей на плечи.

Тёмно-коричневый дом был небольшим, на два этажа, с застеклённой витражными стёклами верандой. Внутри пахло сосной — вся отделка дома была деревянной и явно сделана недавно. В комнате на первом этаже стоял новенький камин, но остальная мебель словно приехала из прошлого века.

— Тут стало уютнее, чем было. — Тиль захлопнул дверь и повернул ключ в замке, запирая их.

— Часто здесь бываешь? — спросила она, осматриваясь.

— Не особо. — Он повернулся к ней. — Не с кем было приезжать.

Сейчас в этом доме, пахнувшим деревом, всё было сосредоточено на них. Бьянка почувствовала, как воздух вокруг сгустился. Резко стало нечем дышать. Она поняла, что это именно тот день и час, когда они переспят. Волнение охватило девушку силнее обычного, и она не могла это скрыть.

Тиль улыбнулся, немного замявшись.

— Дом небольшой, особо нечего тебе показывать. — Он подошёл к девушке, приобнимая её за плечи. — Но я могу провести экскурсию.

— Можно и экскурсию. Я в основном ценитель кроватей, — пошутила она, желая разрядить напряжение.

Тиль засмеялся, нежно целуя Бьянку.

Её большая и упругая грудь вздымалась от участившегося дыхания. Она прижалась к нему, полностью проваливаясь в круговорот ощущений, которые дарил его язык. Ей хотелось, чтобы он был везде.

Тиль отстранился, потянул её за руку, увлекая к лестнице. Несколько секунд — и они на втором этаже. В его глазах — огонь, в её — томление. Шаг, два — они рядом с огромной низкой кроватью. Три, четыре — одежда летит на пол. Шесть, семь — она в его объятиях. Он целует, она подаётся ему навстречу. Она целует, он готов стонать.

Её тело стало наэлектризованным, его — заряженным.

Тиль проводит ладонью по её груди, и она шумно выдыхает. Она оказывается на нём сверху, он переворачивает её. Девушка не успевает опомниться, как его рот уже накрывает её сосок, и дёргается от наслаждения, когда он прикусывает его. Одной рукой он сжимает её грудь, а другой прижимает к себе. Маленькие волны удовольствия накатывают ручейками, стекаясь к низу живота. Как только рука Тиля оказывается у неё между ног, всё превращается в цунами.

Ей безумно хотелось оказаться на нём, как можно скорее. Ему до одури хотелось обладать ей, чтобы она, завоёванная, сдалась.

 Он опрокидывает её на простыни, оказывается сверху, чувствует бешенное сердцебиение, лёгким движением разводит её ноги в стороны и мягким толчком оказывается внутри. Заполняет её. Тут же они на секунду замирают, чувствуя жар, разливающийся по телу. К затылку словно прикасаются тонкие иголочки. Глубокий вдох, и движения продолжаются, создавая ритм. Её тело сосредоточено и повинуется любому жесту. Он может делать с ней всё, она легко поддаётся. Ритм усиливается. Бьянка летит вместе со штормом ощущений и разбивается в оргазме на искры. Тиль раскачивается на волнах и распадается на сотни кусочков, ощутив пик наслаждения.

***

Тиль и Бьянка встречались несколько раз в неделю всё оставшееся лето. Такой бурный роман оба переживали впервые. Они не могли насытиться друг другом, проводя всё время в постели. Выходить на публику вместе не представлялось возможным, поэтому постель была главным местом встречи. Лето для Бьянки стало исключительным отрезком мира, в котором были они, дом в заросшем саду, радио и игры на приставке. Случилось то самое время, которое называют особенным.

Каждый раз, Тиль, разобравшись с делами, спешил забрать её на секретной остановке. Для своего окружения он делал вид, что поглощён изучением дел дамира, а частые отсутствия объяснял тем, что ему надо побыть наедине. Никто и не спрашивал.

На самом деле его интересовала только девушка. Он влюбился так сильно впервые, и понимал, что влип. Бьянка стала центром его жизни.

Бьянка впервые наслаждалась сексом и готова была не вылезать из постели. Она проводила языком по его татуировке на шее, гладила плоский живот — ей до безумия нравился его пресс и та часть, где живот переходит в пах. Бьянке обожала ощущать его член во рту и слышать хриплые стоны Тиля. Она пробовала многое впервые, и Тилю нравилось, что она раскрепощалась именно с ним. Ему хотелось победы, и он её получил. Его желание обладать свершилось, и Тиль с лёгкостью ставил её на колени, чтобы прижать к паху, а потом со страстью разворачивал, чтобы подчинить сзади. Это был не просто секс, а поглощение самих себя.

В те моменты, когда они не занимались любовью, Бьянка гладила его пальцы, проводя по татуировкам, а он вдыхал аромат её волос.

— Что тут написано? — Девушка имела в виду буквы на пальцах левой и правой руках Тиля.

— Сui bono. Это на латыни. Означает «кому на пользу», но у фразы есть и другой перевод — «кому выгодно». Часто используется юристами в формулировке «кто получил выгоду от преступления», — пояснил он.

— Двойной смысл? Почему ты сделал её? Хотел поступить на юридический? — улыбнулась она.

— Между прочим, над дверью Института права высечена именно эта фраза.

— Нашего института?

— Да. Эту фразу выгравировала семейная пара, которая выкупила институт у города.

— Так, а ты почему её набил? – Не поняла она.

— Они вроде как мои дальние родственники.

— Ого, ничего себе. Люблю такие семейные моменты. — Девушка поёжилась. Бьянка лежала под простынёй и чувствовала, как холод проникает сквозь окно. — Тебе не холодно?

— Да, прохладно. Надо затопить печь. Холодное в этом году лето. Такими темпами в сентябре уже будет лёд.

— Лёд красивый, но хрупкий. Лёд ломается, — прошептала девушка.

— Что?

— Это одна фраза… — Бьянка приподнялась на постели. — Из детства.

— Расскажи. — Тиль поднял с пола соскользнувшее одеяло и завернул в него девушку, чтобы не мёрзла.

— Когда была маленькой, я ходила на Озеро Над Рекой, там недалеко живёт моя бабушка. Тогда были первые заморозки, и пока мои родители разговаривали в отдалении, я подошла к самой воде. Там был лёд. Прозрачный и такой красивый. Мне захотелось прокатиться по нему, и я уже сделала шаг, как меня остановила рука. Это был бледный человек. Альбинос с красными глазами. Он не дал мне выйти на лёд и сказал: «Лёд красивый, но хрупкий. Лёд ломается». Он напугал меня своим жутким видом, но голос его был глубоким и даже добрым. Я поблагодарила его, а он сказал: «Если наступишь — провалишься, замёрзнешь и захлебнёшься. Умрёшь». Я кивнула в ответ, а он взял меня за куртку и повторил: «Лёд красивый, но хрупкий. Лёд ломается. Посмотри на меня. Лёд красивый, но хрупкий. Лёд ломается. Запомнила?» Я кивнула и убежала. Всё было так странно, что я запомнила до мельчайших подробностей и теперь, когда слышу слово «лёд», неосознанно повторяя эту фразу.

— Интересная история. Я от многих слышал легенды про бледного и красноглазого человека.

— А ты видел его?

— Нет, не видел. Но ты, наверное, не знаешь, что в действительности есть такой человек по имени Лаймар. Альбинос. Он как раз живёт рядом с Озером Над Рекой. Его называют хранителем города.

— Про хранителя города я слышала, не знала, что его зовут Лаймар. Думаешь, это он тогда мне встретился?

— Скорее всего. Мне про него говорил дядя. В каких-то решениях по городу Лаймар всегда принимает участие. Но я с ним не виделся. Сейчас ходят слухи, что Лаймару не по нраву новые назначения.

— Он тебя имеет в виду?

— Думаю, да. Не знаю, что его напрягает, ведь пока что ничего не изменилось, — задумчиво произнёс Тиль.

— Кто он вообще?

— Да чёрт пойми… Про Лаймара много кто рассказывает всякие истории из детства. Пока что бывший дамир не всё мне рассказал. По идее я должен с ним встретиться.

— Получается, Лаймар и Альбинос — один и тот же человек? Тогда ему должно быть лет сто, — засмеялась Бьянка. — Звучит так загадочно.

— Мне кажется, что истории про красноглазого просто связали с этим человеком, потому что он альбинос, вот и всё.

— Так что? Ты, как дамир, должен и с ним пересечься?

— Именно. — Тилю уже не важно было, с кем там он должен встретиться, ведь Бьянка скинула одеяло, обнажив грудь. — Но сейчас у меня есть дело поинтересней.

Тиль потянулся к ней и обеими руками сжал соблазнительную грудь. Девушка засмеялась, падая на спину, а он тут же оказался сверху.

Amicae non sunt amici

Подруги не дружат (лат.)

Бьянка с нетерпением ждала каждую новую встречу с Тилем, словно ей пятнадцать. Она обожала его и не хотела, чтобы что-то менялось. Но лето подходило к концу, и их роман терял обороты.

Они стали видеться реже, у Тиля стало больше дел, а у неё началась подготовка к учебному году — Бьянке нужно было ходить на подготовительные курсы. Из-за бурного романа она завалила вступительные экзамены, но поскольку в приёмной комиссии работала знакомая её бабушки, ей разрешили попытаться ещё, и она не собиралась упускать шанс.

Оставались две недели до начала учебного года. Бьянка, Либи и Таня сидели у Тани во дворе, болтая о том, что будет модно носить в этом сезоне. Девушки пришли помогать Тане закончить работы по участку, но им давно надоело ковыряться в грядках, и они сидели на брёвнах среди разбросанной садовой утвари.

 Девчонки поступили в другой вуз, но он находился через дорогу от того, в который поступила Бьянка, так что идти они собирались вместе.

— Я не пойду в первый учебный день в этой убогой форме, — возмущалась Либи, расстроенная таким нововведением. — Вы её видели? Это треш. Синий не подходит к моим рыжим волосам. Убогая форма.

— Обычная. Я бы носила. Не надо думать, что надеть. Но у нас ничего подобного не намечается, — сказала Бьянка. — Кстати, у Селесты в колледже тоже форма.

— Вы часто созваниваетесь? — подключилась стриженная под каре темноволосая Таня, вспомнив об общей подруге. — Как она?

— Нет, не часто. — Бьянка расстраивалась, что совсем не говорит с Селестой и тем более не может ей рассказать о Тиле. Бьянке казалось, что подруга отдалилась, найдя новых друзей, как и она сама. — Нормально. Ничего особого она не рассказывала.

— Прошла дружба, завяли помидоры, — засмеялась Либи, и её и без того маленькие глазки стали едва заметны. — Они так и не помирились с Антоном? Ты его видела?

— Не помирились, — вяло ответила Бьянка. На эту тему говорили сотню раз, и уже нечего было обсуждать. — Антона я давно не встречала. Надо, кстати, ему позвонить. А так нет ничего интересного.

Видимо, такого же мнения придерживалась и Таня, потому что начала приставать к Бьянке с дурацкими вопросами. Бьянка вяло отшучивалась, и Либи поинтересовалась:

          — Бьянка, а чего ты такая сонная?

— Она не выспалась, потому что всю ночь её кто-то развлекал, — засмеялась Таня, довольная своей шуткой.

— Что? О чём ты? — не поняла Либи и уставилась на нахмурившуюся Бьянку.

— Это что, твой парень, Бьянка? Он тебя развлекает по ночам? — не отставала Таня.

— У неё появился парень? — Либи хохотнула. — Вот это новость! Кто-то наконец на тебя повёлся?

— Если только на её сиськи! — заржала Таня. Ей нравилось раздражать подругу, высмеивая внешний вид.

— Отвали, — вяло отмахнулась Бьянка, открывая банку газировки.

— Кто-то у неё точно есть, — не унималась Таня. — Я видела его несколько раз. В капюшоне по самый нос лицо прячет, сам в пальто, весь в чёрном, загадочный, как дамир.

— Дамир? — переспросила Либи, не поняв фразы про загадочность, а Бьянка поперхнулась лимонадом.

— Ну, или у него морда страшная, ха-ха-ха-ха, не, ну а чего он шифруется? В капюшоне ходит? — Таня «угорала» с собственной шутки. — А прикинь, и правда, дамир?

Девушка и отдалённо не представляла, насколько она права. Она думала, это всего лишь стёб, и наслаждалась растерянным видом подруги.

— Что за бред! — возразила Бьянка, понимая, что шутка свернула не туда. — Нет никакого парня! — Она уставилась в телефон, старательно игнорируя происходящее.

— О-о-о, смотри, она занервничала! — обрадовалась Таня и, вскочив, стала показывать на девушку пальцем, повторяя нараспев: — Кто-то ходит к Бьянке! Кто-то ходит к Бьянке!

— Ха-ха-ха, скрытный и таинственный? Понятно. Бьянка, а чего ни слова не сказала? Чё за пацан? Я его знаю? Есть фотки? — Либи потянулась за телефоном Бьянки и ловко выхватила его.

Бьянка тут же вскочила, она была не готова к такому и сильно занервничала, опасаясь, что девчонки найдут переписку.

— Отдай! — Бьянка, вставшая напротив Либи, повысила голос и протянула руку, желая забрать телефон.

— Ой, не ори. — Та откинула её руку, продолжая всматриваться в экран.

Бьянка попыталась схватить свой телефон, но Таня тут же подскочила и обхватила подругу руками.

— Либи, беги! — ржала она, удерживая подругу. Ей казалось, что всё это смешная игра, и она не видела, как Бьянка начинает выходить из себя.

— В фотках ничего! Так, так, погоди… вот, в мессенджере переписка! Подписано: ДМР! О, Боже, ДМР это дамир! Реально? — хохотала Либи, не понимая, что сейчас раскрыла всё прикрытие за одну секунду.

Понимая, что на кону стоит всё, Бьянка пришла в ярость и, откинув Таню, подбежала к Либи, чтобы любой ценой забрать телефон. Видя, что на неё бежит разъярённая подруга, Либи продолжила читать.

— Ага, «встретимся, малыш», «15 официально», «я жду»…

Она не успела дочитать. Бьянка подбежала к ней и шибанула поднятым с земли черенком от лопаты по рукам.

Либи вскрикнула, телефон выпал. Бьянка тут же забрала его, запихав в карман.

— Ты охерела? — завизжала опешившая Таня.

— Сука тупая, ты меня ударила. Ты психованная? — Либи, не ожидавшая такого поступка от обычно спокойной Бьянки, была в шоке и потирала ушибленные руки. — Совсем поехавшая?

— Нечего читать мои сообщения, овца, — сказала Бьянка и ушла, показав подругам средний палец.

Либи и Таня ещё долго не могли прийти в себя от поступка подруги и весь день в подробностях его обсуждали. Даже когда вечером они тусовались в «Лампочке», подруги продолжали «обмусоливать» случившееся.

— Психануть из-за шутки? Так на неё непохоже… — Таня заправила волосы за уши.

— Больная. — Либи скорчила гримасу. — У меня синяки будут. Ты права, просто так с прикола беситься не станешь. Что-то здесь нечисто. — Рыжеволосой Либи пришло в голову, что в каждой шутке есть доля правды, и она начала развивать свою мысль. — Так кто к ней приходил? И почему ты назвала его дамиром?

— Я же сказала, просто какой-то парень в капюшоне. Про дамира я пошутила, — фыркнула девушка и сделала несколько глотков пива прямо из горлышка.

— Что ты пошутила про дамира, детка? — спросил подошедший Нэвилл.

— Да про соседку и её парня. — Таня бросилась в объятия своего парня. — Наконец-то ты пришёл, не надоело пропускать все вечера ради тачек?

— Ты моя тачка, детка. Знаешь же, как я люблю на тебе кататься, — заржал он, приподнимая Таню в воздух, а та завизжала от радости.

— Поставь меня! Поставь и не мешай перемывать кости нашей подруге.

— О чём речь? — Нэвиллу было всё равно, но он делал вид, что интересуется сплетнями, чтобы девчонки относились к нему лучше.

— О Бьянке, которая встречается с таинственным парнем и бьёт подруг, если они шутят, что он дамир. — Таня выпила ещё пива. — Вон посмотри на руки Либи. Это Бьянка её шибанула.

— Погоди, детка, твоя подруга знает дамира? — вовремя сообразил Нэвилл, навострив уши.

Девушки пересказали ему случившееся. Он долго думал, стоит ли это внимания или пустая болтовня, но всё же решил поделиться слухами с Борисом. Нэвилл знал, что Борис работает на Эша Эммерсона, и если он поделится информацией, которая окажется правдивой, то точно станет на хорошем счету у амира.

Нэвилл уже на следующее утро привёл Бориса к девчонкам. Они опять всё пересказали, но несколько раз добавили, что пошутили. Теперь до них дошло, что обычная болтовня зашла слишком далеко, но было поздно.

Борис посчитал эту информацию ценной и похвалил Нэвилла за внимательность. Он знал, что все хотят выявить нового дамира, и любая ниточка могла привести к клубку. Он не поверил, что малолетка может встречаться с дамиром, который будет бегать к ней домой по ночам, но обратил внимание на то, что Либи и Таня живут недалеко от места, где живёт Бернард. А влиятельная семья Бернарда всегда была под подозрением у амира.

Борис попросил Таню ненавязчиво расспросить Бьянку, но та совершенно не поняла суть слова «ненавязчиво». Бьянка сразу догадалась — происходит то, чего боялся Тиль, — их подозревают.

Как только Таня вышла из её дома, Бьянка трясущимися руками написала Тилю сообщение: «Нас пытаются раскрыть».

Ответ пришёл незамедлительно, словно инструкции были уже подготовлены: «Сотри переписку. Удали мой номер. Созвон только по домашнему. Встретимся в нашем доме через пять дней, в девять вечера, не раньше. Веди себя как обычно. За тобой могут следить, когда поедешь, убедись, что за тобой нет хвоста. Там всё обсудим».