Пароль: рододендрон

— Я сказала: к черту.

Впрочем, мой голос совсем не соответствовал грубости сказанных слов: ровный, совершенно спокойный. В конце концов, мне не семнадцать лет, чтобы устраивать сцены с битьем посуды, истерикой и слезами. И к вещам его и пальцем не притронусь (в этом я себе поклялась, даже руки на груди на всякий случай сложила, дабы не поддаться соблазну), пусть сам собирает, паскуда этакая… Хотя это я еще ласково, в душе, на самом деле, клокотали нешуточные страсти, но я твердо вознамерилась держать себя в руках.

— Кира, — Костя снова попытался воззвать к моему здравомыслию, — это не дальновидно и вообще несерьезно — рвать все из-за малюсенькой ошибки! — Мой бывший благоверный даже продемонстрировал ничтожный размер своей оплошности, обозначив его приблизив большой и указательный пальцы.

Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась. Довольно, все уже сказано. Да и о чем можно разговаривать с человеком, для которого полгода постоянных измен — всего лишь «малюсенькая ошибка»? Возможно, ему и удалось бы меня разжалобить и убедить речами на тему «Кто не ошибается», если бы открылся его единичный поход «налево». Но простить полгода постоянного вранья — увольте, я не святая, и с чувством собственного достоинства у меня все в порядке.

— Я сказала: вон, — спокойно повторила я.

Костя все еще стоял посреди моей прихожей, не решаясь закрыть уже полный чемодан и честь знать. Хотя о чем я говорю? Какая тут может быть честь?

— Значит все, да? — не веря спросил он, заглядывая мне в глаза. — Два года совместной жизни коту под хвост?

Зеленые большие глаза, обрамленные густыми ресницами, каким бы любая девушка позавидовала. Красивое подкаченное тело, темные, идеально подстриженные волосы… Да, Косте в привлекательности не откажешь. Так неужели я, считающая себя вполне разумным, адекватным человеком, все это время велась исключительно на это? На внешнее, не замечая внутренней... пустоты?

— Кота не тронь, — зло ответила я, впервые позволив себе за сегодняшнюю встречу выйти на эмоции. Но меня тоже можно понять: кот — это святое, мой друг, член семьи. Нафанька со мной уже десять лет, и он мне в стократ дороже этого предателя. А поминать моего котика, когда тот тяжело болен, для меня вообще на грани святотатства.

Однако злость схлынула быстро, уступив место накатившей усталости. Сжавшиеся сами собой кулаки бессильно разжались.

— Просто уходи, — попросила я, опустив взгляд на мягкий ворс ковра, не желая больше встречаться с Костей глазами. Пусть других очаровывает своими глазками, я больше на этот поролон не поведусь.

Костя повздыхал, повздыхал, потом все же опустился на корточки и принялся застегивать чемодан. Процесс вышел долгим: чемодан оказался набит сверх меры и застегиваться отказывался, но я протягивать руку помощи не собиралась и терпеливо ждала.

Наконец Костя перестал пыхтеть, справившись с задачей, и выпрямился.

— Уверена? — зачем-то еще раз спросил он, беря по чемодану в каждую руку. Ну еще бы, переезжать ему не хотелось: уютно устроился в моей оставшейся от родителей квартирке, а заодно и захаживал на этаж выше, к моей соседке… Фу, даже думать неприятно.

Не сочтя нужным отвечать, я молча распахнула перед ним дверь. Ну, земля, прощай, в добрый путь!

— Когда ты пожалеешь, будет уже поздно! — пафосно заявил мне бывший и походкой оскорбленного, но все еще гордого павлина выплыл на лестничную площадку.

Я разжала пальцы: дверь гулко ухнула за его спиной. Ну вот и все, представление окончено.

Почувствовав безмерную усталость, я опустилась на пол прямо в прихожей, где стояла. Спрятала лицо в ладонях и громко всхлипнула. А через секунду уже почувствовала себя круглой дурой. И чего, спрашивается, слезы лью? Хотела бы, чтобы он остался, остановила бы. Но, как ни крути, себя я люблю гораздо больше, а раз так, нечего раскисать и жалеть себя. Я молодая, не уродина, готовить умею, недвижимостью владею, так что от одиночества не умру, найдутся… старатели. Годика так через два… наверное...

Я встала с пола, намереваясь заняться уборкой, чтобы и духа Кости в моем доме не осталось, и тут увидела его портфель с документами, аккуратно прислоненный у стены.

Случайно забыл или припас повод вернуться?

Я резко осадила себя: ну хватит уже думать плохо о человеке. А без этого портфеля он никуда, Костя — юрист, и у него там уйма необходимой ему на работе документации.

Наплевав на гордость, я схватила портфель и, как была, прямо в тапочках, выбежала из квартиры, надеясь, что Костино такси еще не уехало.

Я успела. Костя как раз садился в машину, когда увидел меня, выскочившую из подъезда. Его лицо озарила самая что ни на есть сияющая улыбка победителя. Он снова выбрался наружу, распахивая объятия. Я даже опешила. Ну, честное слово, неужели он меня считает такой недалекой?

Сделала вид, что не заметила его красноречивого жеста, и протянула портфель.

— Вот. Забыл.

На лице Кости отразилась досада, и я поняла, что неправильно не только думать о людях слишком плохо, но и хорошо — тоже. Кажется, он действительно рассчитывал вернуться за документами позже, когда я как следует остыну и буду готова снова попасть под его чары. Нет уж, Константин Михайлович, не доставлю вам такого удовольствия.

Костя принял портфель из моих рук, буркнул короткое «спасибо» и на этот раз скрылся в автомобиле, хлопнув дверцей.

Ну, теперь, кажется, на самом деле все. Я выдохнула с облегчением и поспешила в подъезд, натянув на кулаки рукава домашнего свитера — чай не лето, на дворе октябрь.

Моя квартира находилась на третьем этаже, и лифтом я никогда не пользовалась, разве что если шла из магазина с тяжелыми сумками. А потому и в этот раз побежала по лестнице. Однако там меня ждал сюрприз — на лестничной площадке между вторым и третьем этажами лежал человек!

Я остановилась, ошалело глядя на неожиданное препятствие. Как оно сюда попало? Ну, то есть он. Меня же не было от силы минуту!

И на бомжа не похож, сразу видно: одежда приличная, только измазанная, причем не только грязью, но и кровью, кое-где порванная. К слову об одежде, та оказалась, совсем не по погоде: легкий джемпер и джинсы, никакой куртки. Из квартиры какой выбросили? Допились, что ли? Жила у нас на пятом семья любящих выпить, там частенько случались «разборки».

Но нет — я осторожно приблизилась к лежащему мужчине, — запаха алкоголя не почувствовала. Зато увидела то, что не заметила сразу: он лежал на боку, подтянув колени к животу, а под ним растекалось ужасающее кровавое пятно. Светло-серый джемпер уже прилично пропитался кровью.

— Вот черт, — выругалась я вслух.

«Скорую»! Срочно!

Вот только карманы домашних штанов «радовали» своей пустотой — побежав за Костей, я, разумеется, оставила телефон дома.

По уму, следовало бы преодолеть один лестничный пролет, зайти к себе в квартиру и вызвать помощь. Вот только оставлять в подъезде истекающего кровью человека было как-то совестно, поэтому я крикнула:

— Эй, кто-нибудь! Вызовите «скорую»! Человек ранен!

У соседей, квартира которых находилась дверь в дверь с моей, что-то с грохотом упало в прихожей, кто-то кому-то принялся что-то недовольно высказывать — и все, тишина.

— Вот же черт, — повторила я во второй раз и присела возле раненого на корточки. Сама не знаю зачем, может, чтобы убедиться, что он дождется моего возвращения. — Я сейчас, — пробормотала, коснувшись ладонью плеча лежащего с закрытыми глазами мужчины. — Только позвоню в «скорую» — и назад.

Веки незнакомца дрогнули так неожиданно, что я резко отдернула руку и отшатнулась, чудом не поскользнувшись на растекшейся по полу крови.

— Не надо… ско… рую, — с усилием произнесли бледные губы, а серые мутные от боли глаза уставились на меня так требовательно, что я еле поборола в себе желание снова отшатнуться. Хотя чего, спрашивается, прыгать? Плохо человеку, вот и бредит.

— Надо, они помогут, — сказала как можно мягче, но раненый не стал даже слушать. — Само… пройдет, — выдохнул он, сжав зубы едва ли не до хруста, и попытался подняться на ноги, упершись ладонями в истоптанный грязной обувью пол.

Я закатила глаза к потолку и мысленно выругалась в третий раз.

— Пойдемте, надо хотя бы остановить кровь, — словно со стороны услышала я собственный голос.

Я не альтруист, нет. И приглашать в дом незнакомых мужиков мне в принципе не свойственно. Но и, положа руку на сердце, провести вечер разбираясь со «скорой» и полицией, которую наверняка вызовут, узнав, что в подъезде произошла поножовщина, мне хотелось меньше всего.

Поэтому я решила, что если помогу парню остановить кровь и выпровожу восвояси, то этим убью всех зайцев: то есть и совесть свою успокою, и смогу избежать последствий. Кроме того, по тому, как мужчина сумел подняться на ноги и пройти по ступеням, лишь чуть опираясь на мое плечо, я смогла сделать вывод, что умирать он в ближайшее время не планировал.

Не зря я не пошла в медики, как хотела мама, потому как, на мой взгляд, на лестничную площадку было вылито столько крови, что тот, кто ее потерял, должен был бы уже скончаться без переливания и оперативного вмешательства. Мой же раненый «найденыш» сумел не только своими ногами добраться до дивана в моей гостиной, но и самостоятельно снять с себя джемпер.

Отобрав пропитанную кровью вещь, чтобы та не испачкала мой светлый ковер, я бросила ее в ванной в раковину и достала из шкафчика перекись и бинты. А когда вернулась в гостиную, только еще раз убедилась, что верно не выбрала для себя путь медицины: то, что показалось мне страшной рваной раной несколько минут назад, при ближайшем рассмотрении оказалось не более чем царапиной — глубокой, но вряд ли опасной для жизни.

— Спасибо, — буркнул мой неожиданный гость, забирая бутылочку с перекисью из моих рук. — Бинт не надо.

Я только пожала плечами. Судя по всему, кровотечение остановилось, так что ему виднее.

— Тогда принесу пластырь, чтобы по дороге грязь не попала, — решила я вслух, одновременно намекая, что «по дороге» — это по дороге из моей квартиры куда-нибудь еще, желательно подальше.

Каково же было мое удивление, когда я вернулась из ванной с коробочкой лейкопластырей и обнаружила своего нежданного гостя спящем на моем диване. Причем с таким видом, будто там ему и место. Вот нахал же нахал!

— Э-эй! — Убедившись, что рана не опасна для жизни, я потрясла незнакомца за плечо уже без всякого страха. Однако не получила никакого отклика — этот наглец продолжал мирно спать.

Ошалело глядя на это непотребство, я попятилась от дивана. Может, все-таки «скорую»? Полицию? Пройтись по подъезду и выяснить у соседей, из чьей квартиры вылетела эта птица?

От этих мыслей я поморщилась и, дабы не принимать мгновенного решения, самоликвидировалась на кухню. Открыла холодильник, нашла початую бутылку мартини, налила и выпила залпом две трети стакана. Многовато мне на сегодня: то Костя, то это…

Прижав холодный бок стакана ко лбу, я замерла у подоконника, обессиленно прикрыв глаза. Давно не чувствовала себя такой беспомощной. В моей квартире совершенно незнакомый мужчина, и я не могу выставить его вон. Нет, могу, конечно, но как-то это будет не по-человечески.

А на Костю я обиделась еще больше: был бы здесь, пусть бы и разбирался, показал бы, кто мужик в доме. Эх…

Вернув пустой стакан на стол, я на цыпочках вернулась в гостиную, но картина не изменилась. Разве что теперь наглый захватчик моего дивана лежал не на боку, а на спине, повернув лицо к обитой бархатной тканью спинке.

На мое присутствие мужчина никак не отреагировал и продолжал мирно спать — то ли сказывалась кровопотеря, то ли нервы у него канаты.

            Убедившись, что незнакомец не собирается просыпаться, я подошла ближе, чтобы хотя бы рассмотреть, что за «приз» мне достался. Молодой, лет тридцать, максимум тридцать пять. Гладко выбритый, волосы ухоженные. На алкоголика и частого гостя соседей с пятого этажа точно не похож. Не качок, мельче того же Кости, но сразу видно, что тело спортивное, пресс имеется…

«Ну, даешь, мать, — вернул меня к реальности внутренний голос, — за бывшим еще след не остыл, а ты на чужих мужиков заглядываешься».

Поняв, что внутренний голос принадлежит выпитому недавно мартини, я тихонько хохотнула и отвернулась. Поискала глазами, нашла на стуле плед и набросила его на своего неожиданного жильца — все-таки не лето, а он голый по пояс.

Утро началось невесело — Нафаня плакал. Проклиная себя почем свет, я взяла его на руки в бесполезных попытках успокоить.

На прошлой неделе ветеринары поставили диагноз: рак печени, метастазы. «Простите, но животное старое, неоперабельное». Посоветовали усыпить, чтобы не мучился.

Головой я понимала разумность их слов, но смириться все еще не могла. Сегодняшний утренний мяв, полный боли, заставил меня решиться. Нельзя из жалости к самой себе заставлять страдать другого. Сейчас спроважу своего незваного гостя и отвезу друга на смерть… Нет, не так, отвезу туда, где его избавят от мук.

Смахнув рукавом непрошенные слезы, я положила кота на подстилку и вышла из комнаты, наполненная холодной решимостью.

Переживания по умирающему другу напрочь перекрыли все остальные чувства и эмоции, а потому я совершенно равнодушно отреагировала, когда в дверях гостиной встретила босого мужчину в потертых джинсах и с обнаженным торсом.

— Привет, — буркнула я и прошествовала мимо него в кухню.

И чего я, спрашивается, вчера поддалась жалости? От раны на боку гостя за ночь почти не осталось следа.

— Привет! — донеслось мне вслед. — Где у тебя туалет?

— Туда, — я указала рукой, не оборачиваясь. — Выключатель наискосок.

— Угу, — отозвался все еще не представившийся незнакомец и пошлепал в указанном направлении. — Джемпер мой не видела?! — послышалось уже из-за угла.

— Рядом! В ванной!

Я все же нашла в себе силы усмехнуться абсурдности ситуации. Разговор — будто мы случайные любовники, проснувшиеся утром в одной квартире.

На кухне гость появился минут через десять. Волосы мокрые — душ принимал, значит.

— Я воспользовался твоим полотенцем, — сообщил он, не извиняясь, а просто констатируя факт.

Я пожала плечами.

— Ладно. — У меня кот умирает в соседней комнате, а он про какое-то полотенце. — Есть будешь?

— Ага. — Гость совершенно расслабленно, как у себя дома, уселся на табурет у стола. Ясно, наглостью не обделен.

Я нарезала бутерброды, налила кофе и тоже села. Встретилась с гостем взглядом.

— Зовут-то тебя как? — спросила совершенно беспардонно, расценив, что после общего полотенца официоз можно опустить.

 — Алекс, — ответили мне.

Я изогнула бровь.

— Иностранец?

— Нет. — На сей раз мужчина сдобрил свой ответ широкой улыбкой. — Но за границей бываю часто. И так удобнее — не перестраиваться каждый раз.

Ясно. Вон у Кости тоже имелся один друг — Евгений, но предпочитал, чтобы его звали Джонни. Не лучшая ассоциация.

— Бизнесмен, значит? — спросила я, поняв, что молчание затянулось.

Алекс сделал в воздухе неопределенный жест рукой с бутербродом.

— Вроде того.

— И в моем подъезде ты?.. — продолжила я все тем же ровным тоном.

— Оказался совершенно случайно, — ответили мне, все так же лучезарно улыбаясь и прямо смотря серыми честными глазищами.

Понятно: объяснений не будет. Они мне, в общем-то, и не нужны, особенно, когда Нафаня ждет…

— Ты, кстати, не представилась, — голос собеседника вернул меня к реальности.

Точно, мы вообще начали наше общение так, будто знакомы уже тысячу лет.

— Кира, — не стала я врать, а заодно, желая поскорее заняться своим другом, не слишком тонко намекнула: — Раненых обычно не подбираю, гостей на ночь не приглашаю.

— Зря, у тебя уютно, — ни капли не смутился собеседник. — Спасибо тебе большое за приют и заботу.

Забота — это бутылочка перекиси и плед? Ах да, еще завтрак, точно.

Ответить я не успела, так как в этот момент из спальни раздался кошачий то ли крик, то ли стон.

Алекс напрягся.

— Что это?

— Кот, — ответила я очевидное, не собираясь ничего объяснять, потому что от этого звука глаза и так мгновенно стали на мокром месте. Не хватало еще незнакомому человеку плакаться в жилетку. — Вот что, — сказала я, отставляя от себя кружку, — нам с ним в ветклинику нужно. Так что не сочти, что выгоняю, но…

— Понял, — к моему облегчению, Алекс спорить не стал.

Когда я вышла из ванной, в квартире стояла звенящая тишина. Мне даже показалось, что Алекс ушел не прощаясь, и не могу сказать, что меня это расстроило.

Но нет. Каково же было мое удивление, когда новый знакомец оказался в моей спальне. Вот же наглец!

А когда я увидела, чем он занят, я и вовсе потеряла дар речи: Алекс сидел на корточках и с задумчивым видом гладил Нафаню. Моего. Умирающего. Кота.

— Что ты делаешь? — льда в моем голосе хватило бы, чтобы утопить десять «Титаников».

— Ничего. — Алекс тут же убрал руки и легко вскочил с пола. Попрыгунчик, блин. — Я уже ухожу.

— Счастливо, — отозвалась я, все еще пытаясь усмирить нахлынувшее раздражение. Ну должны же быть границы наглости. Зачем трогать умирающего?

Наверное, Алекс все понял по моему тону, потому что больше ничего не сказал. Я только слышала, как хлопнула входная дверь.

Он же без денег и без верхней одежды! Но спохватилась я поздно, не бежать же за ним — большой мальчик, разберется.

Отбросив мысли о незваном госте куда подальше, я аккуратно уложила Нафаньку в переноску и отправилась провожать его в последний путь.

Воскресенье, ветклиника забита. Пришлось целых два часа сидеть в очереди и думать о том, как это неправильно и несправедливо: ждать несколько часов, чтобы дождаться своей очереди на смерть.

Нафаня даже проснулся и беспокойно крутился по переноске. Наверное, опять больно. Ничего, маленький, недолго тебе страдать, потерпи…

Когда доктор забирал Нафаньку, я вскинулась во внезапном порыве.

— Сделайте еще раз УЗИ, — попросила, кусая губы, — чтобы наверняка…

Я знала, что надежды нет, но не убедиться в последний раз не могла.

Ветеринар понимающе кивнул и унес мое сокровище. Пустят ли меня к нему еще, чтобы попрощаться? Или просто сделают укол за закрытыми дверями, дабы не задерживать очередь?

Вернулся доктор только минут через десять. Глаза горят, а на губах прямо-таки идиотская улыбка. Я опешила — сколько ходили в эту клинику, не замечала, что здесь работают живодеры.

— Кира Юрьевна, вы верите в чудо? — спросил меня ветеринар.

В экономический кризис верю, в девальвацию рубля верю, а в чудо — нет, в чудеса я давно не верю.

— Что случилось? — потребовала я объяснений.

Доктор развел руками.

— Ваш кот здоров.

— То есть как? — не поверила я. Сегодня не первое апреля, да такими вещами и не шутят.

— Не знаю как, но УЗИ опухоли не показало. Ни опухоли, ни метастаз. Сделаем анализы, приедете через два дня за результатами, но, думаю, и там теперь все в порядке.

Так я и вышла из клиники с Нафаней на руках, все еще часто моргая и ничего не понимая. Верю ли я в чудо? Да хоть в черта, если мое родное существо выздоровело, как по мановению волшебной палочки.

Внезапно вспомнился Алекс, задумчиво гладящий кота. Быть не может… Но факт оставался фактом: утром Нафаня умирал, а сейчас прекрасно себя чувствовал.

Что ж, значит, правду говорят: добро возвращается. Я приютила Алекса, а он спас Нафаню. Неважно как, это все не имеет значения. Важно то, что я везу друга домой!

Странности начались через неделю. В один из дней я пришла с работы и поняла: в квартире кто-то побывал.

Сначала ничего не заметила, Нафаня весело встретил меня у порога и тут же засунул свой любопытный нос в пакет, который я поставила на пол. Чудесное исцеление моего котейки все еще не оставляло меня равнодушной, и сердце переполнилось безграничной нежностью к пушистому другу.

Я положила коту свежекупленного корма и танцующей походкой отправилась в гостиную. Тут-то меня и ждал и сюрприз: зеленое покрывало на диване. Я замерла в дверях комнаты, не веря своим глазам. Нет, это, конечно, было мое покрывало — мне его подруга подарила пару месяцев назад, стеганое, двустороннее: с одной стороны синее, с другой — ярко-зеленое. Но я всегда — всегда! — стелила его синей стороной вверх. Сейчас же мой диван щеголял цветом свежей листвы.

Мое сердце упало куда-то к ногам. Искренне не считаю себя занудой, но в вопросах быта я тот еще педант, и если я всегда стелю покрывало синей стороной, то так оно и будет. Я не сошла с ума и не злоупотребляла спиртным, чтобы поверить, что могла перепутать цвета.

На трясущихся ногах обошла всю квартиру, но никаких следов чужого присутствия не обнаружила. Проверила документы и драгоценности — все также оказалось на своих местах.

Чертовщина какая-то, однако то, что в квартире кто-то побывал, я не сомневалась. Может, Костя? Но что ему тут делать? Он, конечно, мог прикарманить себе дубликат ключей, помимо того, который вернул мне, но какой в этом смысл? Спать бедный не ляжет, пока не перестелет мое покрывало?

Обойдя квартиру по третьему кругу, я так ничего и не обнаружила.

Вспомнилась фраза ветеринара: «Кира Юрьевна, вы верите в чудо?» Раньше точно не верила, но после волшебного выздоровления Нафани уже ни в чем не была уверена.

А в начале ноября был мой день рождения. Особым компанейством я никогда не отличалась, но девчонки уломали, что свое существование нужно непременно отмечать с друзьями. Долго отпираться не стала — я теперь девушка свободная (не путать с «одинокая»!), так чего мне сидеть одной дома в свой собственный день рождения?

И я сдалась, согласившись на все условия. А моя временно безработная подруга Ксюша вызвалась устроить «банкет», а проще говоря, заказать столик в ближайшем кафе для нашего узкого круга друзей.

В честь дня рождения отгул мне не дали, но разрешили отработать полдня, чтобы успеть подготовиться. Я уже заканчивала дела, с четким намерением отложить большую их часть на понедельник, когда зазвонил рабочий телефон.

— Кира Юрьевна, к вам посетитель, — бодрым голосом отчеканила девочка из приемной.

Вот еще счастье привалило.

— Настюш, скажи, что мой рабочий день подошел к концу и проводи к другому специалисту, — ответила я, намереваясь положить трубку. Наверняка, очередной горемыка-бизнесмен, которому понадобилось перевести на английский пятидесятистраничный контракт, а меня спрашивает, потому что я уже успела сделать эту скучнейшую работу для одного из его коллег.

Но я не угадала.

— Нет, Кира Юрьевна, — отрапортовала Настя, — это именно вас. По личному делу.

Я нахмурилась. Мои личные дела ждали меня вечером в кафе, но никак не в офисе днем. Но делать нечего — таинственный посетитель уже внизу.

— Ладно, — со вздохом согласилась я, — пусть проходит. Жду.

Ждать пришлось недолго, хотя до моего кабинета было довольно далеко: длиннющий коридор и целый этаж на лифте. Бежал он, что ли?

Посетителем оказался длинноносый тощий мужчина лет сорока, облаченный в кожаный плащ по самые щиколотки. Моему больному воображению он напомнил этакого рэкетира девяностых годов прошлого века.

— Капитан Селезнев, — с порога представился он, — следователь.

Вот так, значит? Просто следователь. Даже отделение не назвал. И мне сразу же подумалось, что он такой же следователь, как я голубоглазая блондинка. А у меня темные волосы и карие глаза, но это так, на минуточку.

— Чем могу быть полезна? — благоразумно отреагировала я, решив приберечь подозрения при себе и полюбовно выставить этого типа как можно скорее.

Однако присесть не предложила. Но «капитана Селезнева» это не смутило, и он самовольно занял кресло для клиентов напротив моего стола.

— У меня к вам несколько вопросов, Кира Юрьевна.

Вот оно как. И в чем я провинилась, интересно?

Ничем не выразив своего волнения, я медленно сняла очки, в которых работала, и сложила руки на столе. Поза расслабленная, улыбка доброжелательная.

— Конечно, задавайте.

— Как близко вы знакомы с Алексеем Лазовским?

В первое мгновение я нахмурилась, а потом вздохнула с облегчением.

— Извините, но среди мои знакомых нет никого с таким именем. Вы что-то перепутали, — ответила уверенно.

— Или путаете вы, — не сдавался гость и полез за телефоном в карман.

А через пару секунд с экрана на меня смотрело знакомое лицо.

Ну конечно. И с чего я вдруг решила, что «Алекс» — это сокращение от Александра?

— Так знаком вам этот человек или нет? — продолжил настаивать сидящий напротив меня мужчина, хотя по моему лицу он наверняка понял, что я узнала лицо на фото.

Значит, Алекса зовут Алексей Лазовский… Так и знала, что что-то не так с этим парнем!

— Не близко, — спокойно ответила я чистую правду. — Он даже не представился.

— Что ж, ясно, — буркнул «следователь» и что-то записал в блокнот. — Когда вы видели его в последний раз?

Хотя этот человек вызывал у меня стойкую неприязнь, врать я не видела никакого смысла. Я на самом деле больше не видела Алекса даже мельком.

— Двадцать седьмого октября.

— Угу. — Мужчина опять что-то записал. — Когда планируете снова встретиться? — В меня тут же впились глазки-бусинки.

Эта беседа начала меня здорово раздражать. Очень захотелось выставить незваного гостя вон прямо сейчас. Но кто его знает, вдруг это и правда полицейский на службе, а я себе уже бандитские разборки навоображала?

Поэтому я снова ответила спокойно и правдиво:

— Мы столкнулись с ним случайно и вряд ли еще увидимся.

«Следователь» зыркнул на меня и снова что-то записал.

— Хорошо.

Он явно засобирался уходить: убрал ручку, захлопнул блокнот.

— А почему вы спрашиваете? — не удержала я свое любопытство в узде. — Он в розыске?

Снова пристальный взгляд глазок-бусинок.

— В розыске, — отчеканил мужчина. — И очень опасен.

Я вспомнила добродушную улыбку Алекса у себя на кухне, чудесное исцеление Нафаньки… Нет, не похож он на опасного преступника.

— Держите. — Селезнев (или как там его) положил мне на стол свою визитку. — Если увидите его снова, позвоните.

— Хорошо, — покладисто согласилась я. Начну спорить — точно запишет в соучастницы.

— Хорошо, — эхом повторил посетитель. А потом встал и вышел, не прощаясь.

Что за шпионские игры, хотела бы я знать?

Я еще несколько секунд сидела, тупо пялясь на захлопнувшуюся дверь, а потом решительно взяла визитку и бросила в мусорную корзину.

Преступник - не преступник, не моего ума дело. Мне Алекс ничего плохого не сделал. А если это он спас Нафаню (а других кандидатов я не имела), то я готова была простить ему любой смертный грех.

Визит странного «следователя», конечно, выбил меня из колеи. Но пока я добиралась до дома, успела упокоиться и выкинуть из головы все дурные мысли. В чем бы ни был замешан Алекс, я его больше никогда не увижу. Так что можно расслабиться и получать от жизни удовольствие.

В кафе я приехала уже на все готовое: девчонки расстарались. От меня же требовалось только привести себя в порядок после трудового дня и появиться вовремя.

Праздновать было решено женской компанией. Официальный предлог: как давно мы не собирались девочками. Неофициальный — девчонки решили проявить солидарность к моему разрыву с Костей и оставить своих благоверных дома. Я не возражала и приняла их игру. Девочками так девочками. Не думаю, что у меня случилась бы моральная травма при виде Ксюшиного Володи или Машиного Саши, но их отсутствие меня точно не расстроило.

Встретились радостно — и правда давно не виделись. Вездесущая Ксюша только попыталась разузнать, почему Костя получил отставку, но я отшутилась. Не то чтобы мне было стыдно, что он наставил мне рога, но мама всегда учила не выносить сор из избы, и я решила не распространяться на эту тему.

— Надо тебе нового искать и срочно! — авторитетно заявила Ксю, которая терпеть не могла, когда у нее был парень, а у кого-то из ее подруг нет. Сама же она меняла пассию за пассией, как перчатки, в поисках одной ей известного идеала. То, что Володька продержался в звании молодого человека Ксении Великой (это не прозвище, это фамилия) несколько месяцев, было уже само себе из ряда вон выходящим.

— Найду! — бодро ответила я, не став вдаваться в подробности своего сегодняшнего мироощущения. На самом деле, мне пока хотелось просто пожить для себя в тишине и спокойствии, а только потом пускаться во все тяжкие, ну то есть в поиски спутника жизни.

Нас было четверо, мы дружили со школы, все знали друг друга более чем хорошо, а потому я чувствовала себя совершенно комфортно и расслабленно.

Знать друг друга — это еще и уметь прощать слабости. После тирады Ксюши на тему «Мужчина не охотник, мужчина — дичь», наступил черед Алины, недавно вернувшейся из очередного путешествия. Про Париж я еще слушала с интересом, а вот при переходе на Тайланд и слонов, честно говоря, заскучала. Но перебивать было бы невежливо. Я заметила, что Ксю тайком от рассказчицы красноречиво закатила глаза, но тоже терпеливо ждала окончания истории. Хотя мы все прекрасно знали, что до показа доброй сотни фотографий в телефоне с подробными комментариями, Алинка не уймется.

Поставив локти на стол и держа бокал с шампанским обеими руками, я оглядывала зал. Публика собралась разная. Это кафе было вообще на редкость демократичным. Этакий маленький ресторанчик, в котором можно было встретить и молодежь в джинсах, и дам в вечерних платьях.

Я неспешно разглядывала посетителей, зал, картины на стенах, ни на чем особо не фокусируя внимания, поэтому не сразу заметила ЕГО.Молодой мужчина, белоснежная рубашка, костюм с иголочки, идеально сидящий на подтянутой фигуре, дорогое драповое пальто. Нет, правда, на моем месте мог бы оказаться любой! Ну кому бы в голову пришло, что парень, представший передо мной в растянутом джемпере и застиранных джинсах, а затем бродящий по моей квартире в одеяле и одалживающий мое полотенце, может выглядеть… так!

Моя челюсть, мягко говоря, отвалилась. Ксюша заметила эту метаморфозу и даже помахала ладошкой перед моим носом, чтобы привлечь внимание.

Молодой человек повесил пальто на вешалку и без заминки, будто точно знал, куда идти, подошел к нам.

— Алекс? — мой голос прозвучал как-то жалобно. А в голове пронеслись сразу же тысяча мыслей. Кто он? Что ему от меня надо? Почему его разыскивают и кто?

Алекс же остановился прямо передо мной и протянул букет оранжевых гербер. И как только узнал? Попробуй угадай, что девушка любит эти цветы, а не пресловутые розы или, скажем, лилии?

— Кира, с днем рождения, — голос теплый, будто поздравляет не постороннего человека, а кого-то хорошо знакомого, даже близкого.

— Спасибо, — это все, на что меня хватило.

Ксюша тихонько зааплодировала и тайком показала мне под столом большой палец.

Ну вот, подумала невесть что, потом еще разубеждать полчаса.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, приходя в себя. Слова «тебя не приглашали» повисли в воздухе, но я надеялась, что он и так понял, что хочу сказать.

Понял или нет, кто его знает, но сделал вид, что нет, это точно.

— Заскочил поздравить и еще раз поблагодарить.

— Благодарил уже, — невежливо ответила я, про себя повторяя, как мантру, что мне не нужны неприятности и лучше бы ему убраться восвояси.

Может быть, он бы обиделся и ушел, но тут вмешалась вездесущая Ксюша.

— И чего смущаемся? Грубим? — влезла она. — Давно пора разбавить нашу теплую компанию мужским обществом. — Подруга протянула ручку. — Ксения, очень приятно.

— Алексей, — без заминки ответил незваный гость. Протянутую руку пожал.

Мои глаза мстительно сузились. Сейчас так Алексей, а то Алекс, не привыкать в разных странах… Тьфу ты…

— Алексей, вы к нам, конечно же, присоединитесь? — поддержала Ксюшу Маша.

Сговорились они, что ли? Подруги, называется.

Я, разумеется, как виновница торжества могла встать в позу и потребовать наглеца идти своей дорогой, но устраивать сцены не в моих правилах. Лучший способ разрешить конфликт — избежать его.

— Конечно, если Кира не против, — тем временем отозвался Алекс.

— Конечно, — эхом отозвалась я, прокручивая в голове варианты, как бы избавиться от него вежливо и не вызвав подозрение подруг.

Ксюша даже пересела на соседнее место, освобождая стул возле меня. Помощница, блин.

Тут Алинка снова начала показ тайских фото, и мне удалось урвать несколько минут без вездесущей опеки «свахи» Великой.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, фальшиво улыбаясь и склоняясь к Алексу, будто хочу шепнуть что-то сокровенное.

В ответ — безупречная улыбка.

— Я же сказал: поздравить.

Ну-ну, поздравить. Во-первых, откуда он вообще узнал, когда у меня день рождения. А во-вторых, как нашел? И откуда он, черт возьми, прознал про герберы?!

— Это не китайское кафе, — зашипела я, — тут нет палочек для лапши. Так что, будь добр, не вешай мне ее на уши.

— Ты всегда так витиевато выражаешься? — прищурился Алекс. Кажется, он чувствовал себя совершенно расслабленно. Да что за тип такой — везде ему как дома?

— Нет, — мой тон и не думал становиться добрее, — только когда зла.

— И почему ты злишься? — В серых глазах недоумение, только нипочем не поверю, что искреннее.

— Ты меня преследуешь.

На этот раз он сделался серьезным, покачал головой.

— Нет. Просто беспокоюсь.

— Со мной все хорошо.

Алекс поджал губы, внимательно глядя на меня, будто пытаясь прочесть что-то между строк. Потом вдруг улыбнулся и громко, чтобы все за столом слышали, предложил:

— Потанцуем?

А что? Отличный способ поговорить «без лишних ушей».

— С удовольствием, — согласилась я, стараясь не замечать, как Ксюша корчит мне одобрительные гримасы.

В зале играла медленная музыка, несколько пар уже выбрались танцевать. Так что мы не были исключением. Алекс взял мою ладонь в свою, вторая рука легла мне на талию. Должна признать, ничего лишнего он себе не позволил, вел себя вообще настолько идеально, что мне пуще прежнего захотелось сбежать. Да и танцевал на самом деле хорошо.

— Меня искали? — спросил Алекс, и на его лице и в глазах уже не было ни капли беспечности, которую он демонстрировал за столом.

Первым моим порывом было соврать, уж не знаю почему. Сказать, что никому он даром не сдался, и мне подавно. Но язык не повернулся.

— Да, сегодня.

— Кто?

— Представился капитаном Селезневым.

— Как выглядел?

— Нос крючком, кожаный плащ.

— Понятно.

Алекс крутанул меня, перехватил руку. И мне пришлось подождать, пока по закону танца снова окажусь достаточно близко, чтобы продолжить разговор.

— Зато мне ничего не понятно, — сказала я, улучив момент. — Это ненастоящий следователь?

Алекс улыбнулся краем губ.

— Если я скажу, что нет, ты поверишь?

Действительно, с какой стати мне ему верить? Может, он на самом деле преступник в бегах?

— Поверю, — словно со стороны услышала я свой голос.

— Тогда нет, он не полицейский.

— Тот, кто тебя ранил? — не унималась я.

— Один из.

Танец кончился, музыка сменилась, но я не позволила увести себя к столику. Я должна была узнать еще кое-что.

— Кто ты такой, кто эти люди? — спросила напрямик.

— Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься, — последовал незамедлительный ответ.

Меньше знаешь — крепче спишь. Это я и без него знала, но что-то сильно сомневалась, что смогу теперь спать спокойно.

— А сейчас я в безопасности?

Я была уверена, что Алекс сейчас снова улыбнется и заверит, что бояться нечего, но он остался серьезен.

— Нет.                          

Мои глаза округлились.

— Что значит «нет»?!

— У тебя дома никого не было?

— Нет, — на автомате ответила я, а потом вспомнила о покрывале и безжизненно добавила: — Не знаю.

— Тебе нужно уехать, — сказал он.

— Что? — Нет, я не глухая, но большего бреда не слышала. Заявляется парень, которого я видела один раз в жизни, и считает, что имеет какое-то моральное право указывать мне что делать.

— Уезжай, возьми отпуск, отдохни. Когда вернешься, все само собой уладится. К тому же ты давно не была в отпуске.

— Откуда ты знаешь? — возмутилась я. Герберы, потом это, у него что, на меня досье?

— Вид у тебя усталый, — неудачно пошутил Алекс.

— Очень приятно, — обиделась я, — имениннице обычно говорят, что она прекрасна, а не то, что у нее замученный вид.

— Ты прекрасна, — послушно исправился он. Ну-ну, спасибочки.

Бог ты мой, во что же я вляпалась?

— Я потому и пришел сегодня. — Алекс снова сделался серьезным. — Никто из твоих подруг ничего не заподозрит. Решат, что ты уехала с новым поклонником.

— Все просчитал, да? — мой голос снова стал напоминать шипение. Как у него все ловко и складно получается. Распланировал мою жизнь на год вперед!

— Я не шучу. — Алекс крепче сжал мою руку. — Ты в опасности. — На этот раз я не перебивала. — Эти люди думают, что я или спрятал кое-что у тебя в квартире в ту ночь или поделился с тобой информацией о месте нахождения этой вещи.

Я напряглась, он не мог не почувствовать.

— А ты спрятал?

— Нет. — Почему-то я ему сразу поверила. — Я никогда бы не подверг опасности человека, спасшего мне жизнь.

Я опустила глаза. Что ж, и на том спасибо. Только как убедить «этих людей», что у меня нет того, что они ищут? А что, кстати, они ищут? Нет, не надо мне этого знать, пусть сами разбираются.

— Ты уедешь?

Уеду ли? Черт, а ведь я на самом деле с удовольствием бы уехала. Одна, просто отдохнуть, развеяться, забыться. Отдать Ксюше Нафаньку на пару недель… Звучало так маняще.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Уеду, — ответила серьезно. — Если ответишь на один вопрос.

— Задавай.

— Это ты вылечил моего кота?

Долгий миг глаза в глаза и короткий ответ:

— Да.

Я кивнула.

— Значит, уеду. — Я была больше склонна поверить человеку, спасшему Нафаню от верной смерти, чем какому-то типу в кожаном пальто. И плевать я хотела на то, как он умудрился исцелить зверька одним прикосновением. Как мы уже выяснили: меньше знаешь — крепче спишь.

А когда мы вернулись к столику, с нами одновременно к нему подошел Костя с букетом алых роз в вытянутой руке. Мне захотелось закатить глаза. Во-первых, розы — блин, ненавижу! Во-вторых, Костя — век бы не видела.

— Кира? — Мой бывший растерянно уставился на Алекса.

— Что ты здесь делаешь? — на этот раз я не пыталась вести себя вежливо даже на глазах подруг.

— Я… — смешался Костя, — я думал…

Он не договорил. Выпучил глаза и стал ловить ртом воздух, как карась, когда руки стоящего за моей спиной Алекса по-хозяйски легли мне на талию. Видит бог, в другой ситуации получил бы Алекс у меня за это по морде, но сейчас его жест стал моим спасательным кругом — только так можно было отвадить настырного Костю.

— Ах так, да? — Лицо бывшего приобрело красноватый оттенок. — Ах ты так?!

Алекс же подарил ему кривую насмешливую улыбку.

— У вас какие-то проблемы, молодой человек?

Костя покраснел еще сильнее. Букет в его руках опустился. Он развернулся на каблуках и гордо зашагал к выходу, неся цветы уже не как жезл, а как веник.

Стоило Косте отойти, Алекс тут же убрал от меня руки.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В полном, — соврала я.

Стоит ли говорить, что вечер закончился скверно? Я нервничала. К счастью, мое состояние и пропавшее настроение удалось списать на визит Кости и не пришлось никому ничего объяснять.

Наши посиделки как-то быстро свернулись, и все отправились по домам. Алекс, по-прежнему ведущий себя идеально до рези в глазах, проводил меня до такси.

— Удачи, — пожелал он на прощание, — и мне жаль, что я так вторгся в твою жизнь.

— Все, что ни делается, все к лучшему, — философски изрекла я. Все-таки я была ему безумно благодарно за то, как он уел Костика. — Тебе тоже удачи, — пожелала и решительно захлопнула дверцу такси.

Спала плохо, но не из страха, что загадочные «они» ворвутся в мою квартиру, а скорее от волнения, что собралась так спонтанно уехать. Я вообще человек не слишком импульсивный, люблю все обдумать, спланировать, а только потом делать. И сейчас мое решение бросить все и укатить куда глаза глядят было настолько мне не свойственно, что добавляло в кровь адреналина и приносило неожиданную радость.

Я даже решила не планировать, куда именно полечу. Загранпаспорт у меня есть, английским владею свободно, так что не пропаду. Приеду в аэропорт и возьму билет на ближайший рейс в любую безвизовую страну, да хоть в тот же Тайланд, о котором Алина все уши давеча прожужжала. Тоже буду показывать всем фото слонов и крокодилов… А что? Почему бы и нет?

«Выбить» у директора отпуск оказалось на удивление просто. Синяки под глазами после бессонной ночи я замазывать поленилось, а потому шеф легко поверил в отговорку «Устала, хочу отдохнуть» и щедро пожаловал мне две недели вдали от работы. Хватит ли мне две недели, чтобы таинственные враги Алекса забыли о моем существовании, я не знала, но нужно начинать с малого.

Вещи собирала недолго, покидала самое необходимое в спортивную сумку, оставшуюся после моей очередной попытки посещать спортзал, а в остальном решила путешествовать налегке. Денег на счету достаточно, так что, как понадобится, что-нибудь себе прикуплю.

Настроение все улучшалось, и к обеду я уже не думала ни о вчерашнем вечере, ни о причинах моего бегства. Да какое, к черту, бегство? У меня отпуск! Долгожданный и, между прочим, заслуженный.

Осталось только пристроить Нафаньку.

Пришлось выдержать бой с когтистым другом, прежде чем удалось засунуть его в переноску. Видимо, данное средство передвижения у него стойко ассоциировалось с посещением клиники, а потому он ни в какую не хотел туда залезать.

Ксюше позвонила уже из машины, загадочно сообщив, что у меня для нее сюрприз, и довольная покатила к подруге. С Ксю мы всегда были близки, могли не видеться месяцами, но регулярно созванивались, а встречи были радостными и искренними.

Увидев меня на пороге с «котовозкой» в руках, Великая подруга только присвистнула и все поняла без слов.

— Не верю своим глазам! — выпалила она, расплываясь в широченной улыбке. — Куда едете?!

Множественное число глагола ясно дало понять, что Алекс все правильно рассчитал: Ксюша сразу же решила, что уезжаю я вместе с ним.

— Это будет сюрприз, — совершенно честно ответила я, глупо улыбаясь. В конце концов, я ведь так и не определилась с пунктом назначения, не так ли?

Подруга запрыгала на месте посреди своей прихожей и захлопала в ладоши.

— Ну, чего стоишь? — затараторила она. — Проходи! Хоть чайку попьем, расскажешь про своего Лешку. И как только додумалась его от нас прятать?

Я еле сдержалась, чтобы не спросить, про какого такого Лешку она говорит, но вовремя прикусила язык. Это же он мне представился Алексом, а для девчонок — Алексей, ни дать ни взять.

— Ксю, у меня времени нет, — посетовала я. — Как вернусь, поговорим обязательно. — Вот как отдохну как следует и решу, что можно рассказывать, а о чем лучше умолчать.

Подруга надула губы, но спорить не стала — уж очень она любила безрассудства и приключения.

— Но как вернешься, непременно расскажешь! — погрозила мне пальцем и забрала переноску с котом. — Не переживай, о Нафаньке позабочусь. Отдыхай там за всех нас!

Я улыбнулась ее энтузиазму. Самой хотелось прыгать. Это сладкое слово — свобода!

— Ну скажи хоть, где ты его нашла? — взмолилась Ксюша.

Я опять чуть было не ляпнула: «Кого?!» — но тут сообразила. Пожала плечами.

— Сам нашелся.

Именно что сам!

— Симпатичный, галантный, — не унималась подружка. — Не чета этому самовлюбленному Костику. Ясно теперь, почему ты дала тому от ворот поворот. Еще бы, такого красавчика отхватила. Блин, капец как я рада!

На «красавчике» мои брови невольно поползли вверх, но комментировать эту тираду я не стала.

— Ксюш, мне пора, — напомнила, не дав подруге разойтись на всю катушку.

Она закатила глаза, но сдалась и порывисто обняла меня на дорожку.

— Удачи, — шепнула Ксюша мне на ухо, — оторвись там по полной…

Домой я вернулась только затем, чтобы проверить, все ли в порядке, и с легким сердцем оставить квартиру без присмотра на целые две недели. Обошла все помещение, проверила выключатели, перекрыла воду в ванной, отключила уже опустошенный холодильник (уж не знаю, откуда это повелось, но я всегда боялась замыканий).

Когда делала по квартире последний круг, чтобы удостовериться, что ничего в спешке не забыла, что-то стукнуло за спиной. Я обернулась, ожидая увидеть, ну скажем, упавшую со стола книгу… Короче говоря, ожидая чего угодно, но только не того, что увидела на самом деле — в моей комнате (в закрытой на ключ квартире!) стояли двое мужчин.

У меня даже дар речи пропал от удивления.

— Вы кто? — сумела-таки выдавить я.

Но отвечать мне явно никто не собирался.

— Где она?! — рявкнул один из непрошенных гостей так резко, что я подпрыгнула.

Какая еще, к черту, «она»? «Она моя — женский род», — в голове невпопад всплыло правило русского языка.

Вид у мужчин был недобрый. Оба здоровые, высоченные, накаченные, этакие вышибалы. Да один такой свернет мне шею, пикнуть не успею, а двое…

— Извините, — выдала я с улыбкой тупоголовой оптимистки, — вы, наверное, этажом ошиблись, у меня здесь никого нет.

Амбалы переглянулись.

— Издевается, — с видом профессора вывел тот, что задал вопрос.

Боже упаси — издеваться. Я просто в панике, не видно, что ли? И под рукой нет вообще ничего, чем бы можно было обороняться. Черт, и почему я не храню биту под диваном?!

— Говори где? — пробасил до этого молчавший мужик. — Мы знаем, что тебе это известно.

Я медленно пятилась от них, с ужасом осознавая, что за моей спиной только окно. Этаж третий: сигану — может, и не убьюсь, но покалечусь на славу. Неужели нельзя договориться полюбовно?

— Молодые люди, — снова попыталась я найти с визитерами общий язык, — давайте нормально поговорим. Вы мне объясните, что это за «она», а я, если она у меня есть, вам ее с удовольствием отдам.

— Кончай играть в дуру! — прорычал басистый и шагнул ко мне. Я рефлекторно вжала голову в плечи. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Босс разберется.

Босс… По-плохому… Да уж, неоригинальные ребята мне достались…

Да о чем я думаю вообще? Меня же сейчас убивать будут!

Обладатель баса решительно двинул ко мне с явным намерением схватить. Я шарахнулась от него, больно врезавшись бедрами в подоконник. Черт-черт-черт.

И тут на этом самом подоконнике рука нашарила вазу, любимую, между прочим, Алинка из последней поездки в Египет привезла…

Попросив у вазы прощения за раннюю гибель, я резко схватила ее и запустила обидчику в голову. И надо же — попала! Вот только ничего общего с тем, что обычно происходит в кино, не случилось. Бандит падать замертво явно не собирался, только взвыл, смачно выматерился и схватился даже не за голову, а за глаз. Видимо, осколок попал, а от удара этому борову хоть бы хны.

Хотя и осознавая, что мои шансы на спасение равны нулю, я бросилась от него в другой конец комнаты, пользуясь тем, что второй, стоящий ближе к двери, просто-напросто растерялся.

Эх, будь у меня хоромы, может, я бы и проскочила — ну там, скорость, меньшая масса тела. Только в маленькой «хрущевке» в комнате можно достать до чего угодно просто вытянув руку. Вот детина с целыми глазами и вытянул: схватил меня за ногу и резко дернул, заставив рухнуть и еще пропахать лицом по ковру. А я-то наивно полагала, что у меня мягкое напольное покрытие. Черта с два, лицо обдирает, как наждак!

Ну все, подумалось мне, догеройствовалась. Нужно было до последнего продолжать переговоры, а не выпендриваться, черепашка-ниндзя доморощенная. Теперь если не убьют, то изувечат, как пить дать.

Я так отчаянно брыкалась из последних сил, что даже не сразу сообразила, что меня никто больше не держит.

— Вставай, — раздался надо мной знакомый голос, внезапно ставший таким родным.

Все еще задыхаясь, я встала с пола. Правда, вышло это не с первого раза и далеко не грациозно: сначала на четвереньки, потом во весь рост. По подбородку потекла теплая струйка крови с разбитых губ.

В реальность происходящего верилось с трудом, и мне даже показалось, что меня все-таки приголубили по головке так, что я вырубилась и вижу цветные сны.

Посреди комнаты стоял Алекс, спина прямая, плечи напряжены, правая рука с растопыренными пальцами вытянута ладонью вперед в направлении остолбеневших нападавших. А выражение лица… Вот честное слово, угрозы в его взгляде было гораздо больше, чем в бугристых мышцах амбалов.

Один из нападавших двинулся в нашу сторону, но будто врезался в стеклянную стену, рука Алекса напряглась сильнее.

— Не стоит мериться силами, — предостерег он.

Я ожидала, что неспособный добраться до меня бандит начнет сыпать проклятиями, стучать кулаками в невидимую стену, но я снова ошиблась. Его плечи опустились, а на лице отразились сожаление и прямо-таки вселенская грусть.

— Ал, ну зачем ты? — вздохнул он. — Мы же друзья.

— Были, — холодно ответил Алекс. И, не думая вестись на задушевные разговоры, обнял меня одной рукой, все еще не опуская вторую, как я поняла, удерживающую барьер между нами и бандитами, а потом шагнул вперед, увлекая меня за собой.

Мне показалось, я падаю в пропасть….

Я сидела на деревянной скамье, завернувшись в пахнущее сыростью одеяло, и исподлобья смотрела на стоящего напротив меня Алекса.

— Где мы? — спросила сухо.

— Не знаю, — отмахнулся он с деланной беспечностью, — какой-то гараж.

И без него вижу, что гараж.

— Чей?

— Понятия не имею, не мой.

Очень информативно.

Алекс присел передо мной на корточки и протянул руку, я шарахнулась.

— Спокойно. — Он продемонстрировал пустую ладонь. — Я не причиню тебе вреда.

Но я ничего не могла с собой поделать и смотрела на него волком. Мне не хотелось, чтобы он ко мне прикасался.

Спросила:

— Хочешь вылечить одним прикосновением, как Нафаню?

— Да. — Он кивнул и предпринял новую попытку. — Так что не дергайся, у тебя губы как блины.

— Я уже заметила, ты умеешь делать девушкам комплименты, — огрызнулась я, — то у меня усталый вид, то губы-вареники.

— Блины, — с усмешкой поправил Алекс, дотронувшись наконец до моего лица.

— Плевать, — отмахнулась я, чувствуя, как по коже разливается тепло от его прикосновения. Самое настоящее тепло, не эфемерно-романтическое, а как от синей лампы.

— Готово, — сообщил Алекс, отходя от меня.

И правда, боль прошла практически мгновенно. Да кто он такой? Или что такое?

— Ты так любые болезни лечить можешь? — спросила я, все еще глядя на него с подозрением.

— Да, если силы есть.

Я окинула его скептическим взглядом. Вид, мягко говоря, не цветущий, не сравнить с тем кавалером, который заявился ко мне на день рождения. Когда? Бог ты мой, всего лишь вчерашним вечером. Будто вечность прошла.

Под глазами синяки, лицо осунувшееся.

— А сейчас они есть? — вместо благодарного мой тон вопреки всему вышел издевательским.

— Ага, — теперь уже огрызнулся Алекс, — вагон! — И бесцеремонно плюхнулся на скамейку возле меня. — Переход на двоих, знаешь ли, не шутки.

Меня все еще нервно трясло, и больше всего хотелось наброситься на него с кулаками и заявить, что я вовсе не просила меня никуда переносить, а еще припомнить, что все, что случилось, целиком и полностью по его вине и, если бы он не оказался в моем подъезде, ничего бы этого не было, что….

Я решительно осадила себя прежде, чем весь этот словесный понос вырвался наружу. Этот человек спас моего кота, а сегодня спас меня саму, хотя мог бы наплевать и не вмешиваться, а теперь еще и лечит, тратя последние силы.

Я всхлипнула и уткнулась лбом ему в плечо. Просто нужно успокоиться, вот и все, слишком много всего и сразу.

Алекс терпеливо ждал, слава богу, не пытаясь утешать, а то бы я точно разревелась, как последняя кретинка.

Более-менее успокоившись, я снова выпрямилась и посильнее укуталась в прихватизированное в чьем-то гараже чье-то же одеяло.

— Мы сюда переместились? — спросила тихо. — Как в кино?

— Ага, — отозвался Алекс, — как в ужастике.

— Я в детстве про Фредди Крюгера любила, — зачем-то сказала я.

— Какой, девушка, у вас экзотический вкус.

— А у вас умение делать мне комплименты, — не осталась я в долгу.

Повисло молчание. Наверное, Алекс слишком выдохся, чтобы говорить. Мне же говорить хотелось. В голове было слишком много вопросов. Однако здравый смысл подсказывал, что, если начну сейчас его ими засыпать, ничего, кроме отговорок, не получу.

Я завертела головой. Действительно, самый обычный гараж. У моего папы такой был, почти один в один. Даже инструменты он любил так же по стенам развешивать.

— Почему гараж? — все же не стерпела я. Выбор места дислокации меня откровенно удивлял.

Алекс сидел с закрытыми глазами, опершись спиной о стену. Он поднял голову и посмотрел на меня с таким видом, будто желание меня придушить за излишнюю любознательность — самое сильное чувство в его жизни.

— Наобум прыгнул, — все же ответил он, — на «стенку» и так много энергии ушло, а переход на двоих — штука слишком энергоемкая. Поэтому далеко попасть не пытался, так, уединенное место.

— Понятно, — протянула я, оставив при себе, что понятно, что ничего не понятно.

С опаской посмотрела на дверь. Вот будет веселая картина, если хозяин гаража решит наведаться сюда среди дня. Хотелось надеяться, что рабочий день у него не сокращенный.

— Не переживай, никто сюда в ближайшее время не придет, — сказал Алекс.

Я вытаращила на него глаза.

— Ты что, еще и мысли читаешь?!

От моего громкого голоса он поморщился, как от сильной головной боли.

— Не ори, будь так сказочно любезна, — попросил Алекс. — Не читаю я мысли. Так, общий фон могу считывать. — Видя, что фраза про какой-то «общий фон» запутала меня еще больше, он смилостивился и пояснил: — Ну, страх, тревогу — любые сильные эмоции.

Ну хоть мысли не читает — и то хлеб. Мне стало немного легче.

Пользуясь тем, что Алекс снизошел хотя бы до каких-то объяснений, я решилась задать свой главный вопрос:

— Кто ты?

Он помолчал, прежде чем что-либо ответить.

— Тебе так важно дать этому литературное название?

— Можно нелитературное, — с готовностью отозвалась я.

— Тогда дай какое-нибудь свое.

Вот так, кажется, конец беседе. Откровенничать со мной не собирались. Да и нужна ли мне она, эта откровенность? Но верование, что меньше знаешь — крепче спишь, больше не утешало. В следующий раз хотелось бы знать, кто придет меня убивать.

— Тот тип говорил, ты преступник, — сказала я, помолчав.

Взгляд Алекса красноречиво говорил: «Когда ж ты заткнешься?» Но он все же ответил:

— Ни один из писаных законов государства я не нарушал. Ни нашего, ни какого другого. Просто я кое-что украл.

— Разве воровство не преступление? — глубокомысленно спросила я.

— Не всегда… — Алекс хотел еще что-то сказать, но прервал сам себя. — Все, кончай допрос, а то я сейчас свалюсь лицом вниз.

Вид у него на самом деле был нездоровый. Наверное, этот магический переход действительно отнимает много энергии.

Алекс, отвернулся от меня, обхватил себя руками, чтобы согреться, и закрыл глаза, явно собираясь спать в таком положении.

Я поколебалась пару мгновений, но потом пробурчала:

— Одеяло большое, нечего изображать из себя джентльмена.

Как я уже давно поняла, излишней скромностью Алекс не страдал, и предлагать дважды не пришлось. Он тут же пересел ближе и оттяпал половину одеяла.

— Сюда точно никто не зайдет? — на всякий случай уточнила я, чувствуя, как тяжелеют собственные веки.

— Нет, — несмотря на усталость, тон был уверенным, — я почувствую.

Проснулась я уже лежа на лавке и завернувшись в одеяло по самый нос. Алекса рядом не было.

Та-а-ак. Приехали.

Я села, часто моргая. В гараже было и до этого темно, теперь же в просвет двери пробивался не дневной свет, а закатный. Вечер. А это значит, что хозяин гаража может в скором времени объявиться, чтобы поставить своего железного коня в стойло.

И что мне теперь делать? Что-то подсказывало, что дверь закрыта на замок снаружи, и Алекс, чтобы уйти, воспользовался не обычным человеческим способом.

Стало как-то обидно. Я, конечно, понимала, что этот парень мне ничего не должен, у него своих проблем воз и маленькая тележка, и то, что он вмешался и спас меня, уже заслуживает безграничной благодарности, и требовать что-либо еще я элементарно не имею права. Но все равно сделалось неприятно.

И как я хотя бы отсюда выберусь? Дожидаться хозяина «апартаментов», а потом попытаться дать деру, пока он не вызвал полицию за взлом? А если попадусь? Вот позору-то будет…

Но не успела я себя как следует накрутить в лучших традициях женщины-истерички, как в гараже появился Алекс. Вот прямо так и появился: его нет, а в следующее мгновение уже стоит передо мной. Никакого там поэтичного «соткался из воздуха». Просто появился, и все.

Выглядел Алекс значительно лучше, чем несколько часов назад. Видимо, энергопотеря восполнилась и он теперь снова мог магичить в полную силу. Или чем он там занимался?

Алекс успел обзавестись курткой по сезону, а у него на плече я с удивлением узнала свою собранную в дорогу сумку и мой же пуховик в руках.

— Как ты?.. — ахнула я. Я-то была уверена, что ко мне домой возвращаться категорически нельзя, дабы не нарваться на засаду.

— Я — быстро, — деловито отозвался Алекс, протягивая мне пуховик. — Одевайся. На улице холодно.

Спорить не стала. Несмотря на одеяло, было стойкое ощущение, что я промерзла до костей.

— И куда мы?

— Как — куда? — удивился Алекс. — Мы же договаривались: ты уедешь. Провожу в аэропорт.

Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Бежать, бежать подальше от разборок этих странных людей, или не совсем людей, или не совсем обычных людей…

Оделась, застегнулась до самого подбородка и натянула на руки перчатки, обнаружившиеся в карманах.

— Как ты прошел? — все же не удержалась я от вопроса, кивнув на мою сумку, которая все еще висела у него на плече. — Засады не было?

— Нет, — отмахнулся Алекс, — пара «следилок» и детских ловушек. Если бы ты вернулась, был бы тот еще фейерверк, а мне — нестрашно.

Я поежилась, вспомнив своих визитеров, и уточнять, что Алекс подразумевал под «фейерверком» расхотелось.

Алекс же тем временем направился к двери.

— Мы не переместимся? — удивилась я.

Он красноречиво поморщился.

— Опять вдвоем? Нет уж, увольте. У меня нет времени отлеживаться еще несколько часов.

— Я что, такая тяжелая? — обиделась я. Видела же, как он только что переместился, и вовсе не выглядел уставшим.

— Не взвешивал, — усмехнулся Алекс, но все же пояснил: — Я умею управлять своей энергией и направлять ее, ты — нет. Из-за этого моя расходуется вдвойне. Мое же тело уже привыкло к переходам, и на его перемещение энергии почти не требуется.

Не стану умничать и притворяться, что что-то поняла. Просто благоразумно решила заткнуться.

Бежать, бежать отсюда подальше…

Только я подумала, как, интересно, Алекс планирует выйти отсюда, как он просто положил руку на дверь в том месте, где предполагался замок. Снаружи что-то щелкнуло и упало.

Алекс толкнул дверь и махнул мне.

— Пошли.

Пошли так пошли. Игра велась на чужом поле, на котором я была слепа как крот, а потому подчинилась без лишних вопросов. Я уже доверилась этому парню, так что оставалось только надеяться, что он не обманет и правда отвезет в аэропорт и отпустит на все четыре стороны.

Несмотря на вечер, в аэропорту было, как всегда, многолюдно. Прибывшие и отбывающие сновали туда-сюда, тащили чемоданы, обнимались на прощание и целовались при встрече.

В толпе я чувствовала себя неуютно, а взгляд то и дело пытался выискать подкрадывающихся убийц.

Хотя я и не совсем серьезно рассуждала о Тайланде и слонах, ближайший рейс в безвизовую страну оказался как раз до Бангкока. Я рассудила, что это судьба, и решительно купила себе билет. Эх, вот сяду в кресло, и все кончится. Отдохну, наберусь сил, а когда вернусь, все станет как прежде: без преследователей, перемещений и мордобоя.

Алекс терпеливо ждал, пока я выберусь из очереди в билетную кассу.

— Думаю, на этом можно сказать прощай, — сказала я, подойдя и забирая у него свою сумку.

— Думаю, да, — улыбнулся он и протянул мне руку. — На этот раз точно удачи и прощай.

Руку я пожала, тоже улыбнувшись. Потом развернулась и решительно пошла прочь, дыша полной грудью. Все хорошо, что хорошо кончается.

До взлета было еще около двух часов, и я решила наведаться в дамскую комнату и сразу пойти к стойке регистрации — нечего шататься в толпе, где каждый второй мог оказаться убийцей. Перспектива встречи с загадочным «боссом» меня ой как не грела.

Когда вышла из кабинки и подошла к зеркалу, чтобы помыть руки и расчесаться, дверь за моей спиной приоткрылась, и в помещение заглянул Алекс.

— Пошли, — быстро сказал он.

— Эй! — возмутилась я. — Вообще-то, это женский туалет.

Но пристыдить его мне не удалось.

— Все равно. Они здесь.

Ой, мамочки! Мои ноги чуть не подогнулись.

— Они? Те здоровяки?

— Угу, — мрачно кивнул Алекс, — и еще парочка их друзей. Пошли, кому говорят!

Он попытался взять меня под локоть и потащить за собой, но я решительно вырвала руку. Нет, так не пойдет! Я уезжаю и не собираюсь рисковать жизнь неизвестно зачем. Сам же говорил, что мне нужно уехать, а теперь что за фокусы?

— У меня взлет через полтора часа, — запротестовала я. — И никуда я не пойду. Если так беспокоишься, то проводи до посадки. Или просто оставь меня в покое!

— Полагаешь, если ты взойдешь на борт, то окажешься в безопасности? — опасно тихим голосом уточнил Алекс. — А тот факт, что не я один умею перемещаться, тебе ни о чем не говорит?

Я опешила немного, но сдаваться не собиралась.

— Сам говорил, это тяжело и требует больших затрат энергии. Не настолько я им нужна, чтобы тащиться за мной в самолет.

— В том-то и дело, что какой-то идиот, похоже, решил, что нужна.

Кажется, его терпению подошел конец, он шагнул вперед и прикрыл за собой дверь. Мне же мстительно захотелось, чтобы сюда прямо сейчас забежала какая-нибудь дамочка и устроила ему «теплый» прием за шатания по женским туалетам.

Алекс подошел ко мне. Он был выше сантиметров на пятнадцать, и получилось, что прямо-таки навис надо мной.

— Объясняю один раз, — ни намека на добродушный тон, которым он общался со мной раньше, — и или ты добровольно идешь со мной, или потом пеняй на себя. — Он что, мне угрожает? — Этим людям позарез нужна вещь, которую я украл, и сдаваться они не собираются. Пока есть хотя бы слабая надежда на то, что я передал ее тебе, или у тебя есть информация о ее местонахождении, они от тебя не отстанут. И поверь, они найдут способ, чтобы заставить тебя рассказать им все, что тебе известно, а когда закончат и поймут, что пошли по ложному следу, от тебя уже нечего будет собирать. — Я в ужасе сглотнула. — Я бегаю от них уже несколько месяцев и могу бегать еще долго, так что не думай, что я горю желанием повесить на себя обузу, которая будет мне только мешать. — Я возмущенно открыла рот, но тут же закрыла: а что тут скажешь? — Но я не настолько неблагодарный, чтобы бросить на верную смерть человека, который бескорыстно мне помог, видя в первый раз в жизни. Поэтому ты прямо сейчас решаешь, доверяешь мне или нет.

Почему-то вспомнился фрагмент из мультфильма про Алладина, когда он, предлагая, принцессе прыгнуть с крыши, протягивает ей руку и спрашивает: «Ты мне доверяешь?» Вот только студия Диснея навряд ли стала бы рисовать их внутренности, размазанные по мостовой в случае неудачного прыжка. А вот я, если сделаю неверный выбор, вполне реально могу поплатиться за это жизнью.

— Доверяю, — выдохнула я, чувствуя, что в этот момент совершила нечто непоправимое.

Алекс кивнул каким-то своим мыслям, забрал у меня тяжелую сумку, перекинул себе через плечо, а потом взял меня под руку и поволок за собой.

Из аэропорта выбрались без проблем. Видимо, преследователи действительно собирались «взять» меня или на посадке, или уже на борту. Но точно не планировали, что, купив билет, на рейс я не сяду.

Я действовала со свободой овцы на привязи. Сначала Алекс вел меня под руку, но когда убедился, что я не настолько умственно больная, чтобы пообещать пойти с ним, а потом решить сбежать, отпустил, и я послушно засеменила рядом.

Автомобиль он угнал с помощью своих странных способностей. Одно касание к дверце — и сигнализация снята. Скользящее движение по рулю — завелась.

А говорил, что не нарушал законов ни одного государства, подумала я, но благоразумно промолчала. Может, и правда раньше не нарушал. Зачем ему понадобилась бы машина с его-то умением перемещаться?

Вид у Алекса был сосредоточенный, даже напряженный, со мной не разговаривал, вел машину молча. Я, конечно, не умею, как он, «считывать общий фон», но и так видела: злится. Уж не знаю, на меня ли, или на тех, кому я внезапно понадобилась. Но в одном Алекс был прав: я обуза, которую он на себя взвалил. Это же надо было оказаться не в то время не в том месте. Но почему-то, вместо того чтобы в ответ обозлиться на Алекса за то, что он появился в моем подъезде, я начала проклинать Костю, который специально забыл свой портфель и из-за которого я вышла в тот день из квартиры.

Когда мы добрались до города, Алекс бросил машину во дворах и сказал, что дальше пойдем пешком. Я не спорила, хотя на улице совсем стемнело и было очень холодно. Начинал падать первый в этом году снег.

Повезло, что мой пуховик был с капюшоном. Я натянула его на голову так глубоко, как только могла, отрезав от себя большую часть звуков, и шагала за Алексом, смотря только под ноги. Куда направляемся, не спрашивала и очень надеялась, что он сам имеет об этом представление, а не просто так кружит по городу в поисках укрытия.

Мы прошагали не меньше часа, и мои ноги уже основательно гудели, когда мы наконец вошли в подъезд одного из элитных домов. Странный выбор, чтобы спрятаться. Я бы удивилась куда меньше, если бы он повел меня в трущобы.

Но, судя по всему, сам Алекс был здесь не в первый раз. Консьержка приветливо кивнула ему как старому знакомому и не стала задавать вопросов вроде: «Вы к кому и по какому делу?»

Мы зашли в огромный зеркальный лифт и поехали наверх. Я уже ровным счетом ничего не понимала и потеряла счет вопросам, размножающимся в моей голове, прямо-таки как бактерии в благоприятной среде. Не стала спрашивать, ни к кому мы пришли, ни зачем. Спросила только одно:

— Нас здесь не будут искать?

— Не думаю, — ответил Алекс, следя взглядом за тем, как меняется счетчик этажей над дверьми. Я же сделала вывод: он не так в этом уверен, как хочет показать. — Они искали меня тут уже пять раз и ни разу не нашли никаких следов, что я тут был. Поэтому я рассчитываю, что, перед тем как соберутся в шестой, пройдет больше времени.

Очень обнадеживающе.

Я поджала губы и приказала себе заткнуться. Коней на переправе не меняют — раз решила довериться, так доверяй до конца.

По выходе из лифта нас встретила уже распахнутая дверь одной из квартир. И Алекс без заминки направился туда.

— Ну же, — шикнул он на меня, — не стой столбом, нас ждут.

Кто нас ждет? Зачем? Не ловушка ли это? Вот только если ловушка, то для кого? Для нас или для меня одной?

Бр-р-р, всякий бред в голову лезет. Какой Алексу смысл спасать меня, чтобы потом самому же подставить? Хотя… есть же игра в хорошего и плохого полицейского. А что? Гениальный ход — сделать вид, что спасает, добиться доверия, и вот я своими ножками топаю на заклание.

Уже взявшись за ручку двери, Алекс вдруг обернулся и уставился на меня. От этого пронизывающего взгляда мне сделалось не по себе.

— Эй! — Он взял меня за плечи и легонько тряхнул. — Ты чего там напридумывала? — А-а, ну, ясно, опять этот «общий фон» считал.

А мне вдруг стало одновременно и стыдно за свои мысли, и страшно, что могла оказаться права.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Алекс не был похож на коварного заговорщика и убийцу, но я также прекрасно знала, что внешность бывает обманчива.

Уж не знаю, что он там прочел во мне, но закатил глаза и отпустил.

— Ладно, — бросил уже через плечо, входя в квартиру, — потому обсудим.

Потом так потом.

Я с тоской обернулась на захлопнувшиеся двери лифта за моей спиной, понимая, что пути назад все равно нет, и пошла вслед за Алексом.

Вопреки моим самым смелым предположениям в огромной прихожей с высоким потолком нас встретила старушка - божий одуванчик, и я окончательно запуталась. Да, самая настоящая старушка. Я даже не осмелилась прикинуть ее возраст, уж очень большим он мог оказаться. Но, несмотря на количество прожитых лет, пожилая женщина выглядела как настоящая леди: элегантное платье с глухим воротом, украшенное кружевом, совершенно белые от седины волосы убраны в высокую прическу и закреплены гребнем, кажется, с драгоценными камнями.

— Алёшенька! — наполовину воскликнула – наполовину всхлипнула старушка. Подошла и крепко обняла Алекса. — Как я рада, что с тобой все в порядке.

Я же стояла у самого порога и часто моргала. Пора мне вообще выключить свое воображение, потому что оно у меня ни на что не годится: такого поворота событий я не смогла бы вообразить и во сне.

— А кто это с тобой? — заметила меня хозяйка. Тон самый что ни на есть гостеприимный.

— Это Кира, — представил меня Алекс и красноречиво посмотрел на меня, мол, проходи, не стой в дверях.

Я послушно сделала несколько шагов вперед, а он закрыл дверь за моей спиной. Не оборачивалась, но щелкнуло целых три замка — бабуля явно больше не ждала гостей.

Старушка поглядела на меня с сочувствием и только покачала головой.

— Так и знала, что от ваших разборок пострадают невинные люди. А ты не бойся меня, Кирочка, проходи, — поманила она меня в глубь квартиры, — раздевайся и чувствуй себя как дома. Друзьям Алеши тут всегда рады.

Я пожала плечами, смиряясь с неизбежным, и принялась разуваться.

Квартира Зои Иосифовны, так звали старушку, впечатляла своими размерами и обстановкой. Трехметровые потолки, мебель, сделанная под старину, или правда старинная, но отреставрированная, цветы в огромных вазонах, гигантская люстра, а по стенам множество фото, черно-белых и цветных, разного размера и в разных рамках, но прекрасно гармонирующих друг с другом.

Я замерла перед черно-белым изображением юной балерины в пачке. Прекрасная, гибкая… Засмотрелась, что не сразу заметила подошедшую ко мне Зою Иосифовну.

Она улыбнулась, проследив за моим взглядом.

— Что, красивая я была?

— Это вы? — совсем невежливо ахнула я. Но хозяйка и не подумала обижаться.

— Я. Не всегда же я старухой была, а? — А потом весело мне подмигнула и выскользнула из комнаты.

— Не удивляйся, — прокомментировал Алекс, — она чудо.

Я обернулась. Он уже тоже разделся, более того, влез в домашние тапки и теперь стоял, опершись плечом о дверной косяк, и смотрел на меня.

— Она твоя бабушка? — спросила я.

Среди фотографий на стене я заметила и фото Алекса. Правда, ему там было лет пятнадцать, но узнавание не вызывало сомнений.

— Нет, Зоя Иосифовна — муза моего деда. Они дружили всю жизнь, до самой его смерти. Он поменял четырех жен, но музе оставался верен, несмотря ни на что.

Может, мне показалось, но я решила, что Алекс не слишком-то одобряет деда. Спрашивать не стала, не желая прослыть почемучкой. У меня и так было припасено множество вопросов, ответы на которые, представляли для меня куда большую информативную ценность.

Зоя Иосифовна усадила нас в комнате, именуемой столовой, и сама накрыла на стол, наотрез отказавшись от помощи.

При виде стольких вкусностей у меня даже слюнки потекли, я ведь за всеми этими переживаниями сегодня ни разу не поела.

Пока мы угощались, хозяйка рассказывала о мелочах своей жизни. О том, что нынче нет хороших газет, и в этом месяце она не стала выписывать ни одной. Что соседка, Марья Ивановна, умерла, а ее дети-дармоеды собрались сдавать квартиру…

Я пила горячий чай, грея руки о чашку, слушала в пол-уха и чувствовала, как начинаю расслабляться до кончиков пальцев ног. Здесь было по-настоящему уютно и тепло не только в плане температуры.

Идиллию испортил Алекс, серьезно спросив:

— Больше не искали?

— Нет, — Зоя Иосифовна отмахнулась от вопроса, как от давно надоевшего, — я же говорила: в этом месяце можно не ждать. Если, конечно, за тобой не следили?

— Нет.

— Тогда можно быть спокойными, — продолжала старушка. — В первый раз они тут все вверх дном перевернули, зубами скрипели, что не нашли. Второй раз пришли через несколько дней и искали уже не так тщательно. Третий — через неделю. Четвертый — через месяц. В пятый раз заглядывали на той неделе, но больше для проформы, особо не надеясь, что ты можешь здесь появиться. Они, между прочим, довольно высокого мнения о твоих мозгах, поэтому полагают, что ты не объявишься в месте, где тебя будут искать в первую очередь.

Это же надо, как вежливо она обозвала его дураком. Я тайком злорадно улыбнулась.

— Что ж, — согласился Алекс, — будем надеяться, что они и дальше будут так думать. — И отсалютовал старушке чашкой с чаем.

А вскоре после ужина Зоя Иосифовна сообщила, что устала и ей нужно прилечь. Уточнила, где нас устроить на ночь. Алекс решительно выбрал гостиную, сказав, что нам лучше ночевать в одной комнате в случае опасности — это во-первых. И в гостиной стены тоньше, проще будет почувствовать незваных гостей — это во-вторых.

Старушка спорить не стала. Принесла подушки и одеяла, поцеловала Алекса в лоб и оставила нас одних.

— Она тебя любит, — бестактно ляпнула я, не подумав.

Но Алекс не разозлился, пожал плечами.

— Я был дедовым любимцем, он часто брал меня к ней в гости. Так что Зоя Иосифовна знает меня всю мою жизнь и относится ко мне как сыну, которого у нее никогда не было.

В гостиной обнаружился диван и два кресла. Алекс отдал мне диван, а сам оттащил огромное кресло к электрическому камину и устроился в нем. Свет он потушил щелчком пальцев, и я так и не поняла, то ли это новомодная система освещения, то ли магия.