Пассажирка

Друзья, приветствую вас в новой истории, которая станет девятой книгой в цикле «Первая Звездная Академия Альянса»!

Для вновь присоединившихся спешу сообщить, что все книги в цикле являются самостоятельными однотомниками. Их можно читать в любой последовательности. Но есть маленький нюансик: в первой книге, «Полет однодневки» дается чуть больше информации о расах Альянса. А в третьей книге, «Последний рейс королевы» главным героем стал второстепенный герой из «Заложницы командора».

Красной нитью через все книги серии проходят модификанты — «изобретение» безумного генетика, история которого рассказана в первой книге, но она постепенно сходит на нет. Согласитесь, вечно воевать с одним и тем же врагом не интересно)) Поэтому в предпоследнем томе, «Экспедиция в преисподнюю» появляется новая угроза для безопасности Альянса и новые возможности для землян проявить себя))

Книга планируется сложной и где-то даже тяжелой (все как я люблю)) Как выразилась коллега: *опа на *опе и *опой погоняет)) Поэтому слабонервным предлагаю запастись валерьяночкой. Ну или тем самым напитком, в названии которого присутствуют два зверя))

Занимайте места, согласно купленным билетам, дамы и господа, мы стартуем! Не забывайте добавлять книгу в Библиотеку, чтобы потом не было мучительно больно, если потеряете ее, и радуйте нас с Музом звездочками и комментариями. Они неизменно поднимают настроение))

Земляне всегда умели выживать даже в самых сложных ситуациях. Мы слишком хорошо знаем цену ошибкам. Я почти стала пилотом. Оставался один шаг. Но одна неверная ставка перечеркнула всё.
Теперь я пассажирка — чужих рейсов и чужих судеб. Я лечу, скрывая прошлое, примеряя чужие роли и стараясь не привлекать внимания. Но когда обычный полёт превращается в катастрофу, а среди выживших оказывается человек, которого я меньше всего хотела бы увидеть, становится ясно: выжить — ещё не значит спастись. Особенно если этот рейс заставит заплатить за выбор, от которого я когда-то сбежала.

— Котик, ау, — фривольно протянула я, выходя из ванной. — Ты ведь не успел заскучать без своей кошечки? Хотя… если да — я готова загладить вину.

В противовес игривым словам из ванной я вышла одетая и напряженная как струна, настороженно оглядываясь по сторонам. Я намеренно просидела в ванной минут десять, рассчитывая, что к моменту моего выхода сомнилор уже точно должен будет подействовать. Вообще-то, препарату требовалось три-пять минут, чтобы отправить доверчивую жертву в страну грез. Просто в этот раз я подлила его яоху. А меня предупреждали, что действие препарата на эту расу непредсказуемо. Вот я и перестраховалась.

В роскошном номере люкс стояла полнейшая тишина. Несколько секунд я напряженно вслушивалась в нее, а потом сделала первый осторожный шаг. Обычно я избегаю связываться с яоху. Слишком эта раса прозорлива и мудра, их сложно обмануть. Вот только мне срочно требовалась приличная сумма кредитов, а, как назло, почти неделю на моем горизонте не появлялась достойная «дичь». Потому-то я и решила рискнуть. Яоху был одет в очень дорогую одежду самого известного в Альянсе бренда. И появился на пороге отеля с кейсом, в котором обычно перевозили крупные ценности. Вроде бриллиантов и крупных сумм кредитов. Жертва показалась мне слишком жирной, чтоб ее упускать. И я решилась на отчаянный поступок. Даже несмотря на то, что в Альянсе не жаловали наличные деньги. А с драгоценными камнями такой крупной партией можно было влипнуть в огромные неприятности. Или же сорвать такой куш, чтобы завязать с преступным ремеслом раз и навсегда…

Туфли мне пришлось снять еще до того, как я под предлогом «освежиться» отправилась в ванную. Если бы я пошла в душ на пятнадцатисантиметровой шпильке, это бы выглядело странно и подозрительно. Так что сейчас пол под босыми ногами казался приятно прохладным — гладкий, чуть пружинящий, с едва заметной подсветкой по краю. Я нервно усмехнулась, вспомнив, как едва не подпрыгнула, когда пол слабо засветился по краю моей ступни, после того, как я сбросила туфли. В таких роскошных номерах мне еще не приходилось бывать. А это обещало богатую добычу…

— Я смотрю, ты терпеливо ждал свою кошечку?.. — протянула я игривым голоском, продолжая играть роль и одновременно всматриваясь в полумрак перед собой, с тревогой прислушиваясь к собственному участившемуся сердцебиению. Я словно вновь впервые опоила клиента, чтобы обокрасть. И сейчас волновалась, сумею ли все провернуть и не оставить после себя следов. — Ну скажи, что ты скучал… — подпустила в голос еще капризных ноток, — или мне ещё нужно тебя удивить?

Свет в коридорчике был приглушён, мягкий, будто номер специально не хотел, чтобы здесь спешили. Стены — тёмные, с матовым металлическим отливом, они отражали меня расплывчато, ломая силуэт. Я поймала своё отражение в одной из панелей и машинально поправила волосы, чувствуя, как под тканью вульгарной блузки вниз по позвоночнику скользнула холодная капелька. Что-то у меня сегодня разыгрались нервы…

Чем ближе я подходила к гостиной, тем шире становилось пространство. Потолок поднимался, свет менялся — из тёплого в более холодный, звездный. Встроенные экраны вдоль стены показывали медленное движение космоса: тёмный фон, редкие огни, словно кто-то нарочно задавал ритм дыхания.

Гостиная раскрылась передо мной сразу, едва я свернула за угол. Панорамное окно занимало почти всю внешнюю стену, и за ним взбудоражено мельтешили огни ночного мегаполиса: носились по своим делам аэроскутеры, сияла ядовитыми оттенками неоновая реклама. Мебель была расставлена с умыслом: низкий столик, диван, кресло у окна. В кресле, откинув на спинку голову с кожными наростами в виде чешуи пепельно-изумрудного оттенка, сладко спал тот, ради кого я все это и затеяла…

 — Ко-оти-и-ик… — призывно протянула я еще раз, настороженно глядя на яоху в дорогом костюме, проверяя крепость его сна. Этот гад не снял с себя пиджак перед тем, как вылакать предложенный бокал. А это означало, что мне придется его обыскивать. Не хотелось бы, чтобы он проснулся в процессе…

Яоху снова не отреагировал. Кажется, он уже крепко спал под воздействием препарата. Но я все равно решила на всякий случай выждать минут десять: пусть уснет покрепче. Чтобы точно ничего не услышал и не проснулся.

Десять минут. В таких номерах время течет иначе — оно кажется густым и дорогим, как выдержанный ликер. Я заставила себя не бросаться к кейсу сразу. Земляне всегда умели выживать, и главное правило выживания — не суетиться, когда цена ошибки слишком высока.

Чтобы унять дрожь в пальцах, я начала медленно обходить гостиную. Ступни едва касались прохладного, «умного» пола, который гасил каждый мой шаг, делая меня почти невесомой. Я подошла к панорамному окну. Там, внизу, бурлила ночная жизнь, разумные посещали клубы и развлекательные центры, носились аэроскутеры, а здесь, за бронированным стеклом, царил стерильный покой. Я поймала свое отражение в стекле: вульгарная блузка, короткие растрепанные волосы, броский макияж в стиле кабаре — идеальный образ «кошечки». Я всегда так одевалась, идя на «дело». И до сих пор никто не знал, что вся моя экипировка с секретом: блузка двухсторонняя, выверни ее, и мир увидит чопорный, скучный наряд старой девы, на которую никто не обратит внимания в холле, если всё пройдет гладко. Потому что мои микрошортики из латекса скрывали под громоздким поясом с пряжкой в виде звезды длинную в пол серую юбку, под которой удобно было прятать не только ноги в сетчатых чулках и убойные каблуки, но и добычу.

Я бросила жадный взгляд на кейс. Он манил металлическим блеском, обещая куш, который позволит мне навсегда забыть о «сомнилоре» и дешевых барах. Яоху не шевелился. Его пепельно-изумрудная чешуя на висках казалась в свете «звездного» потолка тусклой, почти серой. От нетерпения я сглотнула.

Надеюсь, тебе снится, как мы кувыркаемся, — промелькнула дурная мыслишка. Десять минут тишины должны были превратить его в податливую куклу.

— Котик, я иду к тебе… — шепнула я снова, осторожно склоняясь к мужчине, но голос сорвался, превратившись в сухой хрип.

Воздух вокруг яоху казался странно густым, будто я шагнула в невидимую ловушку. Но я отмахнулась от этого ощущения. Задержала дыхание и медленно наклонилась поближе. Рука дрожала. Это злило, но я не позволила себе остановиться. Не сейчас, когда от цели меня отделало несколько сантиметров.

Пальцы скользнули к лацкану его дорогого пиджака, ощупали плотную ткань, нашли край кармана. Нужно было действовать быстро. Я опасалась, что яоху вопреки всему может проснуться. Поэтому нетерпеливо запустила руку внутрь, ежесекундно ожидая, как поверх нее сомкнется горячий капкан мужских пальцев, а яоху отроет сердитые глаза… Боги, я не успела даже имя его выяснить!.. Хотя это и к лучшему. Проще работать, дистанцируясь от добычи.

Пальцы шарили по пространству внутреннего кармана, готовые нащупать что угодно — карту доступа, ключ, футляр. Но там было пусто. Я нахмурилась, прикусила от досады губу и сместилась чуть в сторону, чтобы было удобнее дотянуться до другого кармана. Так и хотелось спросить: «Что ж ты, дружок, не устроился на диване, чтобы облегчить мне жизнь?» Но я промолчала, инстинктивно опираясь второй рукой на спинку кресла. Но это не помогло: кресло оказалось неожиданно скользким, и моя ладонь съехала по нему вниз, к шее, туда, где у всех разумных всегда отчётливо билась крупная жила.

На миг я замерла от страха, что разбужу мужика. Но почти сразу этот страх забылся, улетучился как туман. Потому что под пальцами ничего не было. Ни толчка. Ни живого отклика. Только пугающая неподвижность чужой кожи...

Сердце глухо ударило где-то в горле. Рот затопила ядовитая от желчи слюна. Нет!.. Не может быть!.. Я медленно опустила взгляд на его грудную клетку. Но поняла, что смотрю слишком долго, выжидая, лишь тогда, когда у самой закружилась голова от недостатка кислорода: я непроизвольно затаила дыхание. Но даже это не помогло. Она не поднималась. И не опускалась. Совсем. Дыхания не было…

Я отдернула руку, будто обожглась. Внутри что-то резко оборвалось, сменившись пустотой и одуряющей паникой. Яоху сидел, откинув голову, безмятежный, почти величественный — и абсолютно мёртвый. Его мудрая, прозорливая раса только что сыграла со мной самую жестокую партию… и я, кажется, даже не заметила, в какой момент проиграла.

«Действие препарата непредсказуемо», — пронеслось в голове предупреждение. Моя перестраховка стала его смертным приговором. И моим тоже.

Паника ударила под дых. В роскошном люксе внезапно стало нечем дышать. Если его найдут сейчас, я из обычной воровки превращусь в убийцу кого-то, кто может оказаться важным представителем Альянса. Прошлое снова ставило мне подножку, и в этот раз падение обещало быть смертельным.

Нужно уходить. Сейчас же.

Тишина в люксе вдруг обрела физический вес. Она навалилась на плечи, вытесняя из легких остатки кислорода. Я впилась ногтями в ладони, заставляя себя считать пульс — ровно, ритмично, как учили на тренажерах, когда я еще надеялась стать пилотом. Паника билась в ребра, требуя выхода, но для меня это была непозволительная роскошь. Крик — это улика, а я должна стать призраком.

Я не рванулась к выходу. Парадные двери в таких местах — это капканы, утыканные объективами. Системы безопасности обожают испуганных женщин: они смакуют расширенные зрачки и лихорадочный жар кожи. Вместо этого я медленно опустилась на колени у кресла. Кейс застрял под рукой яоху, тяжелый и холодный, как кусок астероида. Я рванула его на себя, стараясь не смотреть на то, как безжизненные пальцы скользят по металлу. Это не просто добыча. Это мой единственный парашют в затяжном падении.

Главный лифт отпадал. Там всегда было слишком много свидетелей. Но у роскоши всегда есть изнанка — темные капилляры технических коридоров для сервисных дронов и тех, чье присутствие портит безупречный имидж отеля.

Скользнув в узкий коридорчик, я провела кончиками пальцев по матовым панелям. Одна, вторая… На третьей подушечки нащупали едва уловимую вибрацию сервопривода и тонкий, почти призрачный шов. Нашла! Стена ответила коротким щелчком и обдала меня запахом изоляции, пыли и машинного масла.

Одним движением сдернув с себя блузку, я поспешно вывернула ее наизнанку. Кислотный оттенок и дешевые кружева тут же послушно исчезли, уступив место чопорной серости. Тугой пояс со звездой щёлкнул, повинуясь моим пальцам, и вниз опала длинная юбка — тускло-коричневая, в пол. Она скрыла и сетчатые чулки, и кейс, который я теперь прижимала к бедру.

Следующим шагом я стерла «рабочий» макияж почти насухо: салфетка, немного воды, резкое движение. Лицо сразу стало чужим, блеклым и непривлекательным. Такие не запоминаются. Таким не задают вопросов. Последний штрих: гладко зачесать волосы, превращаясь в старую деву из викторианских романов Земли.

Панель бесшумно ушла в сторону. За ней зиял узкий сервисный люк, освещённый аварийными огнями. Я забралась внутрь, крепче прижимая к себе кейс, и активировала спуск. А когда створки сомкнулись за моей спиной, позволила себе один-единственный вдох — глубокий, дрожащий. Потом длинно выдохнула.

Теперь я была просто женщиной, которая возвращается домой после рабочей смены в отеле. Если всё пройдёт гладко, я исчезну. И никто никогда не вспомнит, что видел меня сегодня.

Спуск в техническом лифте казался бесконечным. Стены подрагивали, а в голове набатом билась одна и та же мысль. Ключ. Я судорожно прижала кейс к себе, ощупывая гладкий металл. Пусто. В панике, когда я вырывала добычу из-под мертвой руки яоху, я совсем позабыла про ключ. Тот самый, что должен был лежать во втором кармане или висеть на цепочке.

 — Проклятье… — с чувством выдохнула я в темноту лифта.

Возвращаться — верная смерть. Придется вскрывать его позже, «варварским» способом, рискуя повредить содержимое. Сейчас важнее всего было просто вынести это железо из здания. И выбраться самой.

Выбравшись из лифта, когда он остановился, я вышла через погрузочный шлюз, предназначенный для мусорных контейнеров. Здесь не было камер наблюдения: никто не желал любоваться отходами жизнедеятельности постояльцев. Мусор просто просвечивали специальным прибором вроде рентгеновского луча. Только более умным, умеющим отличить органику от не органики, и находить угрозы для живых. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося запах озона и дешевой синтетической еды с нижних ярусов. Я шла быстро, душа в себе желание оглядеться по сторонам, сутулясь и пряча лицо от возможных случайных свидетелей, пока не углубилась на пару кварталов в торговый сектор, где неоновые вывески были поскромнее. Я просто уставшая после длительной смены работница техобслуживания отеля. Нет во мне ничего интересного.

Дальше пришла пора избавляться от улик. Старая дева из викторианских романов выполнила свою роль — она помогла мне выйти из отеля, но в деловом квартале такая фигура вызовет лишь подозрение.

Я зашла в кабинку общественного туалета на автоматической станции транзита.

Первым делом глаза: сейчас слишком много камер слежения, умеющих на больших расстояниях считывать радужку глаза. Так что «на дело» я ходила исключительно в линзах, маскирующих мой родной узор. Но теперь от них нужно было избавиться. Совсем. Я подцепила край линзы. Резкая боль, секундная слепота, и на ладонь выпал тонкий диск, скрывавший мою настоящую радужку. Вторая последовала за ней. В унитаз.

Самое неприятное было с руками. Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, по которым меня вычислили бы в мгновение ока, приходилось покрывать ладони специальным составом. И сейчас я начала подцеплять край тончайшей полимерной пленки на кончиках пальцев. Она отходила с тихим треском и ощущением, что я сдираю с себя кожные покровы без наркоза, обнажая мои реальные отпечатки. Крайне неприятно. Это было похоже на то, как змея сбрасывает кожу. Пленка отправилась вслед за линзами — в молекулярный дезинтегратор отходов. А если бы я взяла с собой флакончик специального раствора, то просто бы полила им руки… Правду говорят на Земле: знать бы, где упадешь — соломки бы подстелил…

И, наконец, финальный штрих. Моя одежда снова претерпела трансформацию. Юбка в пол превратилась в строгие брюки, а серый верх — в приталенный жакет. Этот комплект стоил мне целое состояние. И третьей его фазой я пользуюсь впервые. Раньше не было в этом нужды. Я посмотрела на себя в зеркало и аккуратно вспушила волосы, добиваясь чего-то среднего между викторианской старой девой и проституткой Лали, в образе которой обычно работала. Встряхнула головой и нацепила на нос очки в легкой оправе. Теперь я выглядела как младший аудитор или курьер средней руки из расы килл. Загар, который я тщательно культивировала на необходимом уровне, был совершенно неотличим от смуглой кожи этой чванливой расы. И кейс в моих руках больше не выглядел краденым — он стал частью образа.

На свою квартиру ехать было опасно. Да и бессмысленно. Я никогда не держала там ничего, за что стоило бы умирать, и сейчас эта предосторожность окупалась сполна. Система безопасности люкса уже наверняка зафиксировала отсутствие пульса у постояльца, и через час-два полиция Альянса начнет проверять все адреса, связанные с «кошечкой». Так что мне следовало убираться с планеты как можно быстрей. И моей целью был космопорт. Самое шумное, самое безликое место на этой и любой другой планете Альянса. Тысячи рейсов, миллионы пассажиров. Там легче всего затеряться, купить билет на первый попавшийся звездолет и исчезнуть, прежде чем яоху поймут, что их «жирный куш» уплыл вместе с какой-то землянкой.

Я вышла из транзитного узла и уверенным шагом, не глядя по сторонам, направилась к стоянке аэротакси.

 — Космопорт, терминал С-4, — бросила я водителю-дроиду, устраиваясь на пассажирском сидении и поудобнее перехватывая кейс.

Внутри него что-то глухо перекатилось. Что бы там ни было, оно стоило жизни одного яоху и моей спокойной совести. Теперь главное — успеть покинуть планету.

Космопорт терминала С-4 встретил меня обычным хаосом: гул сотен голосов, объявления на всех языках Альянса синтезированным, равнодушным голосом и этот ни с чем не сравнимый запах — смесь разогретого ионного топлива, озона и чужих надежд. Это был лимб. Место между прошлым и будущим, где ты уже не здесь, но еще и не там. Самое подходящее место для призрака.

Я шла по залу прибытия, стараясь сохранять надменную осанку, свойственную киллам. Шаг уверенный, подбородок чуть вздернут, взгляд — сквозь окружающих, словно они лишь досадные помехи на моем пути. Кейс в руке теперь казался не добычей, а продолжением образа. Тяжелый, солидный, он внушал уважение. Никто и не догадывался, что внутри него, помимо возможного состояния, заперта моя смерть. И что ключа от него у меня нет.

У терминала самообслуживания я не мешкала, но и не суетилась. Пальцы, всё еще ноющие после удаления пленки, уверенно порхали по сенсорной панели. Ближайший рейс на «Авангард» через двенадцать минут? Нет, слишком поспешно. Полиция в первую очередь проверит те суда, что стартуют сразу после обнаружения тела. Через три часа на Каллисто? Слишком долго. За три часа они могут успеть заблокировать порт. Я выбрала пересадочный узел на секторе Дарис-6. Вылет через пятьдесят минут. Идеально. Достаточно времени, чтобы смешаться с толпой в зоне ожидания, но недостаточно для того, чтобы ориентировки на «кошечку» дошли до каждого терминала.

Получив электронный чип-билет, я направилась вглубь зала и выбрала небольшое кафе с видом на орбитальные лифты. Села в самом углу, пристроив кейс между ног так, чтобы чувствовать его тяжесть коленями. Заказала двойной синте-эспрессо — горький, обжигающий, он помогал удерживать сознание в узде, не давая панике окончательно затопить разум.

Теперь начиналось самое сложное. Ожидание.

Я потягивала свой напиток, якобы лениво косилась в панорамное окно, за которым лениво и неповоротливо проплывали грузовые аэрокары и юркими рыбками шныряли пассажирские модели. Внутри всё дрожало. Безумно хотелось вскочить и броситься к стойке посадки. Но нужный мне звездолет был транзитным и только-только выполнял маневры швартовки у внешнего мола. Посадку объявят чуть позже, когда служащие убедятся, что рукав перехода надежно закреплен. Впрочем, обычным, рядовым гражданам Альянса этого знать не полагалось. Это знала я, как бывший студент звездной академии…

Адреналиновый подъем, державший меня в номере люкс, в техническом лифте и по пути сюда, начал стремительно опадать, оставляя после себя сосущую пустоту и холод.

Кто он был, этот яоху? — тревожные мысли лезли в голову против воли. — Насколько он был важен? Сколько времени пройдет, прежде чем его хватятся?

Я судорожно сжала пальцами чашку. Нужно было выстраивать легенду. Теперь я — Элла Нисс, младший финансовый представитель торговой гильдии киллов. В кейсе — зашифрованные контракты по поставке оборудования для терраформирования. Если спросят про ключ — скажу, что доступ только у принимающей стороны на Дарисе. Это логично. Это в стиле киллов — секреты, паранойя и бюрократия. Они не доверяют никому. И в случае провала это давало мне хотя бы призрачную надежду ускользнуть, пока станут выяснять, кто принимает контракты и кто может вскрыть кейс. Киллы ведь крайне неохотно делятся по доброй воле подобной информацией. А значит, законникам придется запрашивать ордер. И не где-нибудь, а у килльского правительства.

Я закрыла глаза на секунду, и перед мысленным взором тут же всплыла безжизненная кожа шеи яоху под моими пальцами. Ни толчка. Ни искры. Я вздрогнула и открыла глаза. Нельзя. Нельзя туда возвращаться даже мысленно. Я — просто пилот. И я в зоне турбулентности. А в кабине не место эмоциям, там место расчету.

Кейс у моих ног вдруг показался мне невероятно тяжелым, будто он весил не несколько килограммов, а целую тонну. А что, если там маячок? Что, если яоху не просто умер от препарата, а его… устранили? А я просто удачно подвернулась под руку тем, кто стоял за этим?..

Нервный тик у края левого глаза стал почти неконтролируемым. Я поправила очки, маскируя с их помощью дрожь век. В горле пересохло, несмотря на выпитый кофе. Пятьдесят минут для меня превратились практически в вечность. Каждое объявление по громкой связи заставляло меня внутренне сжиматься, ожидая, что сейчас назовут мои приметы. Каждый патрульный дроид, проплывающий мимо, казался нацеленным именно на мой столик.

Я снова посмотрела на часы. Наверное, в сотый раз с тех пор, как села за этот столик. Еще двадцать минут. Если за мной сейчас кто-то наблюдает, то точно заинтересуется, почему я так нервничаю…

«Спокойно, Агги, — прошептала я самой себе, используя свое настоящее имя. — Ты просто пассажирка. Обычная, скучная пассажирка, которая хочет поскорее доставить кейс и закончить этот рабочий день. Взлет — это всегда самая опасная часть пути. Но как только мы пробьем атмосферу, ты будешь в безопасности. Наверное. Главное — не дать им вскрыть кейс. Один запрос на ручную проверку, и всё закончится ещё до взлёта».

Я сделала последний глоток уже остывшего кофе, чувствуя, как внутри кейса снова что-то едва слышно перекатилось. Этот звук — глухой, дразнящий — был единственным обещанием того, что всё это было не зря. Это если я выберусь. Если успею.

— Вниманию пассажиров рейса семь-четырнадцать до Дарис-шесть. Посадка начинается у гейта «Бэ-двенадцать», — раздался над головой голос диспетчера, лишенный всяких эмоций.

Внутри всё сжалось, но я заставила себя встать медленно, с достоинством. Киллы не суетятся, даже если опаздывают на сделку всей жизни. Я поправила жакет, коротким, властным движением перехватила кейс, на всякий случай избавилась от стаканчика, из которого пила, и направилась к выходу. Мои босые ступни в туфлях на низком ходу (шпильки остались в мусорном дезинтеграторе отеля) теперь не пружинили, а четко чеканили шаг.

Гейт «Бэ-двенадцать» находился в конце длинного коридора. По пути мне попались двое патрульных офицеров Альянса. Сердце предательски ухнуло вниз, но я даже не замедлила шаг. Я смотрела прямо перед собой, сквозь них, вложив во взгляд всю спесь своей новой расы. Один из офицеров лениво скользнул по мне взглядом и отвернулся. Для него я была лишь скучным клерком, каких тысячи.

У самого гейта выстроилась очередь. Звездолет «Странник» уже замер у стыковочного узла. От нетерпения мне казалось, я чувствовала его — тонкую, едва уловимую вибрацию палуб под ногами. Мой внутренний пилот непроизвольно отмечал ритм подготовки к старту, пока я медленно продвигалась к контрольной арке.

Наступил критический момент. Биометрический сканер. По позвоночнику заструился ледяной пот. В своих документах я была уверена. Лицо тоже давно научилась контролировать. Всё упиралось в кейс. На его досмотр я не рассчитывала.

Я приложила чип-билет к панели. Над аркой вспыхнул мягкий голубой свет. Сканирующие лучи прошлись по моему лицу, считывая параметры, которые я так тщательно подготовила. — Элла Нисс, младший аудитор. Цель поездки — деловая, — произнес терминал. — Проходите.

Я шагнула вперед, и тут арка издала резкий, тревожный сигнал.

Вот и всё. У меня аж ноги подкосились. Сейчас они попросят открыть кейс — и тогда я не успею ни солгать, ни убежать. Всё, что у меня сейчас было, — наглость и пара секунд чужого сомнения. Мир вокруг словно замер. Мои пальцы до боли сжали ручку кейса. Неужели маячок? Или яоху успели подать сигнал? Краем глаза я увидела, как двое охранников у входа в рукав перехода подобрались, положив руки на рукояти парализаторов.

— Проблемы с багажом, госпожа Нисс, — скрипучим голосом произнес дежурный дроид-инспектор. — Ваш кейс имеет высокий уровень экранирования. Система не может определить содержимое.

Я медленно повернула голову к дроиду, стараясь, чтобы мой взгляд был не испуганным, а ледяным и раздраженным.

 — Естественно, он экранирован, — процедила я, имитируя специфический акцент киллов. — Внутри финансовые протоколы торговой гильдии под грифом «А-один». Если вы намерены нарушить конфиденциальность переписки моей расы, делайте это. Но мой юридический отдел свяжется с вашим руководством еще до того, как вы закончите сканирование. И я обещаю, что это будет ваш последний рабочий день в этом секторе.

Я блефовала. Ставила всё на то, что рядовой сотрудник порта побоится связываться с бюрократической машиной киллов. Секунды тишины тянулись как вечность. Воздух внезапно стал вязким, кровь почти грохотала в висках. Охранники переглянулись.

— Прошу прощения за задержку, госпожа Нисс, — наконец произнес дроид, и сигнал тревоги смолк. — Протокол «А-один» подтвержден в реестре исключений. Проходите.

Я кивнула, коротко и сухо, демонстрируя недовольство, и вошла в рукав перехода. И только оказавшись внутри гофрированного туннеля, я позволила себе на мгновение закрыть глаза. Рубашка под жакетом была насквозь мокрой от пота.

Рейс, как и лайнер, на который я приобрела билет, был самым обычным, совершенно ничем не примечательным, лишенным роскоши, любимой вип-особами. Коридор „Странника“ вообще напоминал мне офисный коридор корпорации — одинаковые панели, ровный свет, минимум деталей. По нему время от времени в обе стороны проходили другие пассажиры и члены команды, их шаги глухо отдавались в покрытии пола — сером композите с мягким антискользящим слоем. К счастью, за дверью моей каюты всё менялось: мягкий рассеянный свет под потолком, регулируемая койка, встроенный шкафчик и экран для связи создавали почти домашний уют. Куда лучше той обстановки, в которой я обитала последние годы. Пространство было достаточно скромным, но продуманным, словно созданным для того, чтобы человек мог работать и отдыхать без лишних отвлекающих деталей. Я заперла за собой дверь, аккуратно задвинула кейс в угол багажного отсека и опустилась на сиденье. Ну вот я и на корабле. Оставалось дождаться взлета.

Пару раз я непроизвольно вздрагивала от резких звуков за дверью: казалось, что на корабль поднялись законники в поисках беглой преступницы. Что меня уже вычислили и вот-вот я услышу жестокие слова: «Именем закона…» Но вот загорелось предупреждающее табло над дверью, щелкнули магнитные замки ремней безопасности. Потом корабль вздрогнул. Я поспешно скинула обувь и растянулась на койке. Пусть пассажирские корабли имели хороший компенсаторный механизм, сводя неприятные ощущения старта для путешественников к минимуму, я неизменно стремилась перед взлетом занять лежачее или сидячее положение. Как рекомендовала Техника безопасности полетов.

Послышался глухой удар — это рукав перехода отсоединился от корпуса. Теперь нас держали только магнитные захваты.

«Ну давай, детка, оторвись от этой проклятой земли», — мысленно умоляла я корабль, глядя в иллюминатор. В вечность медленно утекали последние минуты, когда еще было возможно снять меня с корабля.

Еще через минуту захваты разжались. Сначала пришла невесомость — короткая, как вздох, — а затем двигатели бесшумно взревели, и на мгновение меня вдавило в кровать. А потом все пропало, как сон, словно галлюцинация. И я чуть не завизжала от счастья на весь лайнер: спасена! Уж теперь меня никто не достанет!..