Паутина измен

Я бегу по торговому центру, стуча каблуками по кафельному покрытию. Опаздываю к подруге на встречу, испытывая жуткое чувство стыда. Я очень не люблю опаздывать — для меня это дикий стресс. Хотя причина уважительная.

Прячу глупую счастливую улыбку на лице, прикладывая руку к груди, где от волнения в бешенном ритме заходится сердце. Не могу просто поверить в происходящее. Столько неудачных попыток, столько пролитых слез.

— Дорогая, привет! — целую Марину в щеку, оставляя небольшой отпечаток персиковой помады на белой коже. Вытираю пальцем липкий след, выравнивая дыхание, — Прости, что опоздала.

— Ты куда или от кого так бежала? — подруга усмехается, наблюдая за моими попытками привести себя в чувство, — Я тебе твой любимый ройбуш с мелиссой заказала. И тортик. Для хорошего настроения.

Маринка очень заботливая подруга. Порой мне кажется, она мне как старшая сестра. Всегда советом поможет, приласкает, утешит. Замечательная. Но и без нотаций не обходится, тем более она действительно старше меня, пускай и на три года, но мы очень разные.

Я наивная, доверчивая, открытая миру. Меня всю жизнь воспитывали в тепличных условиях, в целом, я и проблем то не знала. Все ровно и гладко. Бывали, конечно, плохие дни, но чтобы совсем ужасно — никогда.

Марина же далеко не аленький цветочек, она пробивная. Всего сама добилась, в шестнадцать лет осталась сиротой. Не знаю, но почему-то еще тогда на первом курсе, мое сердце и душа выбрали ее. Немного дикую, грубоватую, но внутри ранимую девчонку. Она поздно поступила в универ, была белой вороной из-за возраста и отсутствия общих интересов с одногруппниками. А мне было с ней интересно и увлекательно. И теперь она моя самая лучшая на свете подруга.

Начинаю копошиться в сумочке в поисках очень важной информации, а у самой руки трясутся. Маринка первая, кто узнает о важном событии в моей жизни. В нашей с Андреем жизни.

— Смотри! — кладу на стол снимок узи, — Ему или ей всего пять недель.

Подруга берет в руки черно-белое фото, тщательно рассматривая.

— Пока ничего непонятно!

Смеюсь, я сама в шоке. Столько попыток забеременеть и наконец-то! Случилось чудо. Уже не терпится рассказать мужу.

Мы пытались зачать ребеночка полтора года. И каждый раз тест был отрицательный. Я не опускала руки, знала, что точно стану мамой. Просто дело времени. И вот позавчера, когда осознала, что у меня задержка, тут же записалась к гинекологу. Тест делать не стала. Андрюша уехал в командировку, а одной было страшно. Решила узнать в кабинете у врача, чтобы рядом хоть кто-то был. Надежда была, но и опасения тоже. А получилось вон как... Я стану мамой. Мы станем родителями.

— Ева, — Марина резко хватает меня за руку, округляя глаза, — Не смотри назад.

Ну, конечно, когда о таком просят, ты всегда смотришь. Как не смотреть то?

А там… черт! Не может быть. Мой Андрей с другой. В обнимку. Прикладываю руки к горящим щекам не в силах отвести взгляд.

— Ты же узнала ее? Это она? — ошарашено шепчет подруга.

Она… И ее язык во рту моего мужа.

Как мазохитска продолжаю смотреть на них, они не стесняются никого вокруг, словно в этом мире их двое. Она гладит его гладко выбритый затылок, лаская длинными пальцами шею. Мне становится дурно. Воздух застревает где-то в середине грудины, обжигая раненое сердце.

— Отвернись! — Маринка тут же подскакивает с места, закрывая мне глаза. Слезы катятся вниз, ударяя об преграду в виде руки, — Вот сукин сын! Не зря он мне никогда не нравился.

Маринка никогда не сдерживается в высказываниях. И Андрея она и правда невзлюбила с самого начала.

— Ничего не понимаю, — сбрасываю ее руку и снова, как маньячка, поворачиваюсь в их сторону. Но там пусто. Может мне померещилось?

Кручу головой в разные стороны, но их нигде нет. Плод моего воображения? Но Марина же тоже видела...

— Куда они ушли? — хлюпаю носом, немного заикаясь.

— Ева, малышка, соберись, — она промокает мое влажное от слез лицо салфеткой, — Тебе нельзя волноваться.

А я не просто волнуюсь, внутри воет раненый зверек. Он и правда ее целовал. Он и правда позволил на людях касаться себя другой женщине. Он сказал, что в командировке. Но все это была ложь. Гнусная уродливая ложь от любимого человека.

— Я хочу домой! — шепчу, а у самой сумбур в голове. В ТЦ неприлично много народу, и ощущение, что все смотрят и знают, что мой муж мне изменил.

— Ну куда я тебя в таком виде пущу, поехали ко мне?

— Нет, Мариш, домой очень хочу, — стараюсь дышать ровно, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Ладно, но я тебя провожу.

Мы встаем из-за столика, оставляя так и не тронутый чай с десертом. Я хватаю снимок УЗИ, сдерживая новый поток слез, и прячу его в сумочке.

Вижу по лицу подруги, она много чего ласково хочет сказать об Андрее и его пассии, но сдерживается. Узнала ли я ее? О да! Как ж тут не узнать. И самое больное, что именно с ней он. А может она никуда и не уходила и всегда была в нашей жизни, а я просто глупая дура не замечала?

Мы садимся в серый Кашкай Маринки и выезжаем с парковки. Беру телефон в руки, набирая Андрея.

— Алло, Андрюш, как дела? — стараюсь говорить спокойно, чтобы не выдать себя с потрохами. Муж очень хорошо чувствует мое настроение, но по телефону выяснять отношения я не буду.

— Малыш, привет, — голос уставший, слегка надломленный, — Устал как собака. Трое переговоров, немцы эти... Короче, все мозги мне сделали. Как у тебя дела?

Немцы, ага. Ну ясно, врать он оказывается мастак.

— Да все супер, — натягиваю фальшивую улыбку. Лицо Марины тут же кривится, шикаю на нее, — Звоню узнать, что ты будешь на ужин. Ты же сегодня вернешься?

Скажи, что да! Скажи!

— Ев..., — он замолкает на секунду, а у меня в голове уже сотня вариантов событий, — Да, сегодня. Но я буду не один. Приготовь что-нибудь простенькое, не как обычно ты любишь. Какие-нибудь котлеты с пюре. Ок?

Какие к черту котлеты? Он в себе вообще? За три года нашего брака я ни разу не готовила что-нибудь простенькое, муж избалован вкусной и изысканной едой. В начале мне было тяжело изголяться на кухне, а потом втянулась. Даже самой нравиться стало. Думала пойти на курсы по кулинарии, но Андрей на корню обрубил эту затею под предлогом, что мы хотим детей, и я должна сосредоточиться на главной женской задаче. Вообще, он не тиран, но бывает ужасно упрямым и жестким. И ему важно, чтобы его слово — было решающим. По столу кулаком он не бьет, как мой отец, но и на шею не позволит сесть никогда.

Человек бизнеса, что уж тут сказать.

— Ты уверен? — я на миг теряюсь от его слов.

— Ева, — слышу надзирательный тон, — Я разве похож на человека, который может быть в чем-то не уверен?

Не похож. От этого и страшнее. Ладно, нужно взять себя в руки, не рубить с плеча. Дома, когда он приедет, я обязательно расскажу ему все. Что видела их вместе, что не потерплю измену. Ни в каком виде. Да, я ЗА мужем, но я не терпила. Ноги вытирать об меня не нужно.

— С кем ты будешь? — ловлю в зеркале заднего вида возмущенный взгляд подруги, но тут же пресекаю ее. Понимаю, она может сказать ему пару ласковых. А это лишнее.

— Давай без вопросов, — резко отрезает, — Все, до встречи!

Вот так легко. Отдал приказ, а я должна выполнить. Окей... Котлеты так котлеты.

— Что случилось? — Маринка тут же вспыхивает. Я знаю, что она очень волнуется за меня, но мне и своих эмоций хватает. Кто-то должен оставаться с холодной головой, и это вряд ли я.

— Сказал, что будет не один, — руки с гаджетом безвольно падают на колени, — Попросил котлеты с пюре приготовить.

Марина скалится, резко выворачивая руль. Но тут же извиняется за свою агрессию, видя как я вжимаюсь в кресло.

— Может ему еще и стриптиз станцевать? Придурок!

Я молчу, а что тут говорить? Я сама в полнейшем шоке. Не верю в происходящее. День начался прекрасно, а конец мне не ясен. Но там явно без позитивных проблесков.

Мы въезжаем во двор, я кошусь на свои окна, словно боясь там увидеть что-то лишнее. Например, силуэт полуголой девицы, и руки моего мужа на ее заднице. Но понимаю, что это лишь плод моего воображения, не более. Он точно не дома.

— Может я с тобой пойду? — подруга сжимает мою ладошку.

На самом деле от поддержки я бы не отказалась, но впутывать в семейные разборки кого-то третьего — глупая затея. Я и так многого не рассказываю ни родителям, ни подруге. нет, живем то мы хорошо, просто Андрей бывает грубоват и скуповат на эмоции. С другой стороны я знала за кого выходила замуж. Чего теперь жаловаться?..

— Все хорошо, — выдавливаю улыбку, — Спасибо. Я пойду.

Мы обнимаемся, и я выбегаю из машины, скрываясь в дверях подъезда.

Дом встречает звенящей тишиной и пустотой. Раньше меня не смущала идеально чистая квартира, где все вещи лежат по местам. А сейчас я смотрю на нее, как на бездушное помещение, где нет ни любви, ни счастья. Или может боль искажает мое восприятие.

Бросаю сумочку на тумбу в коридоре, переодеваюсь в теплый домашний костюм из кашемира. Дорогущий. Как и все в этом доме.

Странно, но я действительно начинаю готовить эти чертовы котлеты. Другая бы плюнула на просьбу мужа, но где-то в глубине души я молюсь, что увиденное было ошибкой. Что я все не так поняла.

Когда я заканчиваю с готовкой, то слышу как поворачивается ключ в дверной скважине. Ладони начинают потеть от тревоги, приглаживаю волосы, собранные в пучок, дышу ровно. Раз. Два. Три.

Ева, все будет хорошо. Слышишь? Ты сильная девочка.

— Дорогой, это ты? — выхожу из кухни, вытирая мокрые руки о полотенце.

Муж снимает свои идеально чистые лакированные туфли. Потом разворачивается ко мне лицом, и я вижу силуэт за его спиной. Пытаюсь разглядеть, кто там.

— Снимай куртку, — не обращая на меня внимание, отдает приказ.

Открываю рот, сдерживая удивленный возглас, смотрю на ребенка. Мальчишка. Лет пяти. Блондинистый, с кудрявыми волосами и большими голубыми глазами. Он испуганно смотрит на меня, прижимаясь к Андрею и обнимая его за бедро.

Мальчик явно боится. И не до конца понимает, что происходит. Впрочем как и я.

— Накорми его, пожалуйста, — муж командует, вешая детскую курточку на крючок. Снимает свой серый пиджак, складывая на тумбе рядом с моей сумочкой. Я слежу за его движением и замечаю уголок снимка УЗИ, что торчит из кармашка моей сумки. Ой, как это не вовремя. Молю, чтобы он не заметил. Но он даже не смотрит в ту сторону, его внимание полностью сосредоточено на ребенке.

— Андрей, кто это? — лепечу, ища глаза мужа. Посмотри же на меня. Дай мне хоть какое-то объяснение происходящему.

Он смотрит тяжело, грузно так. Припечатываает меня взглядом. Отступаю назад, прижимая полотенце к себе. Красивый кашемир слегка намокает. В любой другой день мне было бы жалко, что вещь может испортиться. Сейчас же — абсолютно все равно на все. Жду ответ.

— Это мой сын, — говорит так, словно ничего не происходит. Кидает еще раз взгляд на ребенка, и уходит в ванную.

А мы остаемся с мальчишкой наедине.

Я смотрю на закрытую дверь ванной комнаты, сдерживая слезы. Не понимаю, что я должна сделать сейчас. В голове запутывается морской узел из хаотичных мыслей: от сбежать отсюда как можно скорее и куда глаза глядят до сесть, обдумать и все взвесить. И тот и другой вариант даются с трудом. Наличие в доме чужого ребенка накаляет мои и так трещащие по швам нервы. Осматриваю мальчика внимательно, повернув голову в его сторону, но так, чтобы он не заметил. Он сидит на пуфе в коридоре там, где его оставил отец, мотая ногами в разные стороны. Голова опущена и вид в целом скуксившийся. Черт. Ему ведь тоже страшно и неуютно. И где же его мать?

А кто вообще его мать? Неужто та сучка, что сегодня была с Андреем в ТЦ. Хотя, кто как не она...

— Как тебя зовут? — сглатываю слюну, тихо шепча. Ищу в мальчишке черты Андрея, и каждый раз отмечаю, что он копия. Сердце от осознания патовости ситуации разрывает.

Мы столько времени пытались зачать ребенка, и муж каждый раз говорил, что хочет детей именно от меня. Что хочет наследника. А наследник то вон давно готовый. И стараться не нужно теперь. Я как раз девочку хотела, а вопрос с наследником решен.

— Дима, — мальчик выглядит чуть увереннее меня. Вскидывает свои голубые глазища на мое лицо, сканируя своим гипнотическим взглядом. Мне больно от того, что у Андрея ребенок. Вдвойне больнее осознавать, что мальчишка хорошенький. Мне даже придраться не к чему. Да и не сука я, чтобы спускать пар на ребенке.

— Есть будешь, Дима?

— Да, — улыбается краешком губ.

Не будь ты таким милым, прошу тебя!

Молча иду на кухню, слыша его тихие шаги за спиной. Накладываю еду, ставлю перед ним, и как только он приступает к трапезе, сбегаю подальше.

Врываюсь в кабинет Андрея. В любой другой день я бы не посмела без стука войти, это его личное пространство и оно недосягаемо. А сейчас плевать. Он вообще о моем пространстве никогда не думает. Ха! Да о чем я. Он и о моих чувствах не особо позаботился.

Андрей стоит лицом к окну, все еще в рубашке и брюках, рукава небрежно закатаны до локтей. Разминает шею крепкими руками, мышцы перекатываются, спина напрягается. Он словно зверь перед прыжком. Мощный, высокий, статный.

Вспоминаю, когда он в первый раз появился в нашем доме. Мне было шестнадцать лет. Молодая, глупая и влюбленная. Сразу на него запала, как кошечка ходила по пятам. Не липла, конечно, не висла не шее. Но с большой любовью и доверчивостью смотрела на него. Он был идеалом для меня. До сегодняшнего дня.

Помню, как расплакалась от счастья, когда отец сообщил мне, что Андрей Валевский хочет на мне жениться. Сначала не поверила, ведь между нами не было ничего кроме моей юной влюбленности, но зачем-то он захотел меня в жены. А я согласилась. Разве могла отказаться от него, когда так отчаянно и преданно любила? И думала, что он тоже любит, раз выбрал меня. Дура. Наивная.

— Андрей, — зову его, собирая всю волю в кулак.

Медленно разворачивается, хмуря брови и закусив щеку изнутри. Его бесит, что я зашла без стука. По глазам вижу бурлящее недовольство.

— Почему ты здесь, а не с ребенком?

— Может потому что это твой ребенок, а не мой..., — шиплю как змея. Он сейчас серьезно задал этот вопрос?

— Так, — поднимает руку вверх, рассекая воздух, — Тон сбавь. Немедленно.

— Ты пытаешься меня сделать виноватой сейчас? В чем? В том, что я не устраиваю истерику, когда ты приводишь своего отпрыска? Или готовлю для него чертов ужин?

Не знаю, откуда берется смелость, но я и правда начинаю закипать. Он ведь даже не пытается оправдаться хоть как-то. И жалею, что на эмоциях назвала невинного ребенка отпрыском...

Только уже поздно, Андрей в два шага ровняется со мной, свирепея. Его ноздри раздуваются, выпуская горячий воздух. Давит взглядом, приковывая меня к месту. Ощущаю жаркий выдох у своего уха.

— Ева, если ты еще раз позволишь себе так выразиться в сторону моего сына, то пожалеешь. Я клянусь тебе, будет плохо.

Делает шаг назад, складывая руки в карманы. заставляет меня чувствовать себя скверно, словно это я провинившийся нерадивый котенок.

— Я видела тебя сегодня с той женщиной, — слезы градом катятся вниз. Если я сейчас не выплакаюсь, то грохнусь в обморок от тахикардии.

— С какой женщиной? — вопросительно изгибает бровь. Прикидывается, что ли?

— Ты знаешь с какой. Я даже не хочу ее имя произносить. И я подумала, раз у тебя есть сын и другая женщина, то я больше тебе не нужна. Я хочу уйти, — принимаю решение за секунду.

А какой смысл оставаться с человеком, который не чувствует за собой вины за измену. За вранье. За ту боль, что причинил мне. Своей законной жене.

— Ты сейчас хорошо подумала? — его голос становится совсем-совсем тихим. Но это не приятный шепот, а скорее тяжелый свист.

Глубоко вдыхая и медленно выдыхая, распрямляю спину, заламывая пальцы на руках.

— Да! — поднимаю подбородок вверх. Уходить, так с гордо поднятой головой.

Андрей медленно подходит к столу, берет что-то в руки, бесшумно разворачивается.

Губы немеют от шока.

— Собралась уйти вместе с этим? — он вскидывает руку вверх, демонстрируя мой снимок узи, — Хочу тебя расстроить. Шансов ноль. Пока наш ребенок в твоем животе, ты останешься в этом доме.

Выносит приговор. А я каменею от ужаса и страха. Это мой любимый муж, моя первая любовь. И он втоптал меня в грязь, а сейчас угрожает. Куда же мы пришли. И самое главное... Почему это случилось с нами?

— То есть как только я рожу, то ты меня выкинешь как ненужную вещь? — отвечаю с сарказмом.

Андрей устало трет переносицу указательным и большим пальцами, отходит обратно к столу и садится в свое черное громоздкое кресло. Ставит локти на стол из красного дуба, отодвигая кипу бумаг в сторону, и кладет сверху нее мой снимок УЗИ. Я молчу, переваривая информацию и ожидая ответ мужа, прожигаю взглядом фото нашего будущего малыша, внутри лопается струна нервов. Срываюсь, психуя, когда его молчание затягивается.

— Отвечай! — требую, чуть ли не топнув ногой. Но тело окаменевшее, поэтому резкие движения даются с трудом.

Он усмехается, наблюдая за мной, чем еще больше раздражает. Внутри все кипит, гнев разгоняет кровь по венам, заставляя ее бурлить, как кипяток. Жжет в груди от боли и злости.

— Ев, я тебе сказал, что ты ненужная вещь? Или сказал, что ты будешь не нужна? — говорит как с глупой дурочкой.

— Все твои действия говорят об этом. Ты бесчувственный чурбан, за что ты так со мной? Я чем тебя обидела, что заслужила эту помойку?

— Прекрати истерику, я не воспринимаю информацию в таком тоне, — спокойно парирует.

— Пошел ты к черту, Андрей! — выплевываю с гневом.

Еще неделю назад мой муж ласкал меня в нашей постели, шептал нежности и кончал вместе со мной. А что сейчас? Угрозы, упреки, любовница и чужой ребенок. А ну да, и моя беременность в придачу. А когда я стала участницей реалити шоу, или это моя жизнь стала дешевой мелодрамой с элементами Санта-Барбары?

Андрей ни разу не говорил мне слова любви, но он всегда говорил мне, что я нужна ему. И мне было достаточно, я сама то один раз в жизни призналась в любви. В нашу первую брачную ночь, когда лишилась девственности с любимым мужчиной и уже мужем. Он просто поцеловал меня в губы, трепетно так, заглянул в глаза и пообещал, что будет всю жизнь оберегать.

Воспоминания того дня выжигает внутри моей души болезненное клеймо. Я хочу того Андрея, я хочу, чтобы все это оказалось дурацким сном. Идиотским розыгрышем.

Вылетаю из кабинета, проносясь вихрем мимо кухни. Кидаю беглый взгляд на мальчишку, отмечая, что посуды на столе нет, а сам ребенок спокойно сидит в углу дивана и играет в машинку, не обращая внимания ни на что вокруг.

Подлетаю к вешалке в коридоре, доставая теплую куртку, так как ближе к ночи уже холодает. Натягиваю ее прямо на домашний костюм, времени переодеваться нет. Мне нужно поскорее оказаться, где угодно, но не в этом доме. Попутно надеваю сапоги и хватаю ключи от машины. Как же я не люблю водить... Обычно пользуюсь такси, потому что страх перед дорогой все еще остался. Говорить уж сколько раз я пыталась сдать на права не стоит, тяжело мне далось обучение в автошколе. Как и вождение в целом. Но сейчас мне плевать, ожидать такси нет ни желания, ни сил. Буду плестись лучше сорок километров в час.

— И куда ты собралась? — Андрей настигает меня, когда я уже касаюсь ручки двери, — Еще и за руль решила сесть, — цокает, неодобрительно качая головой.

— Я поехала домой!

— Твой дом здесь, Ева, — он берет меня за локоть, притягивая ближе к себе. Ловлю знакомый аромат парфюма, мой самый любимый. И слезы начинают собираться в уголках глаз. Как бы хотелось, чтобы он просто приехал с командировки, и мы лежали вместе, упиваясь друг другом. А не вот это вот все. А были ли вообще эти командировки?...

— Нет, Андрей, ты ошибаешься. Я здесь больше не чувствую себя как дома, — резко выдергиваю руку из захвата крепких пальцев, — Даже больше тебе скажу. Я ненавижу этот дом и тебя!

Выбегаю в подъезд, кидаясь к лифту. Спускаться с двадцать пятого этажа пешком нет сил, да и напрягаться не хочу, все-таки отвечаю теперь не только за себя, но и за малыша. А потрясений мне на сегодня достаточно.

— Далеко поедешь? — его насмешливый тон только усугубляет ситуацию. Я на грани истерики.

Молчу, игнорируя его высунувшуюся голову из дверного проема.

— Ладно, Ев, я понял. Тебе надо остыть. Передавай отцу привет! — начинает закрывать дверь, на секунду останавливается, — И будь аккуратна на дороге, пожалуйста.

Стук. И дверь захлопывается, а створки лифта открываются. Все же даю волю эмоциям, разрешаю слезам бесстыдно катиться вниз, капая на шею и утопая за воротником куртки.

Сажусь машину, рыдая во весь голос. В подземном паркинге не единой души, поэтому разрешаю себе завыть во весь голос.

— Алло, дочка, что-то случилось? — мама поднимает трубку, голос обеспокоенный.

— Мам, я к вам еду. Буду через час, — это в лучшем случае. Родители живут за чертой города в частном доме.

— Ох, а что такое, Евушка? Ты плачешь? — родительница начинает тяжело дышать.

— Мам, мы с Андреем разводимся.

В этом я теперь уверена точно. Видеть и слышать его не хочу.

— Как? Что ты за глупости говоришь?

— Мам, — срываюсь, — Давай без лишних вопросов сейчас. И так тошно. Ждите.

На заднем фоне слышен шум, а следом голос отца. Он ругается, причитая.

— Так, Ева, что за фокусы? — строгим тоном отчитывает меня, отобрав трубку у мамы, — Вернись к мужу.

— Пап, я не вернусь к нему!

— Ты глупая маленькая девчонка. Потерять такой брак из-за ерунды? Ты в своем уме? — они решили меня коллективно добить видимо. Потому что слова отца режут острым лезвием по живому.

— Какой ерунды? Ты же даже не знаешь, что произошло, — шепчу так тихо, как только могу. Силы совсем на исходе.

— Андрей звонил мне минуту назад, рассказал о твоем взбрыке. Попросил позаботиться о тебе, пока ты в истерике. Ты зачем мужу мозги делаешь? Плохо живешь?

Отец продолжает отчитывать меня как маленькую девочку. Он всегда был строг, никогда не давал спуску. Поэтому у меня в наличии и золотая медаль, и красный диплом, и куча ненужных регалий.

— Он мне изменил! — кричу в трубку, — И у него есть сын!

— Ева, — отец холодным тоном заставляет меня замолкнуть, — Прекрати быть ребенком. Возвращайся домой, или приезжай к нам на денек. Поспишь и образумишься.

Я даже не дослушиваю до конца, скидываю звонок, отбрасывая телефон в сторону, ощущая невидимый ожог на руке. Словно гаджет пропитан ядом.

А вот теперь я действительно понятия не имею, что делать. И как жить.

Спасибо вам за вашу активность!) Я очень ценю каждую библиотеку, лайк, подписку и комментарий.

Если интересно, как выглядят главные герои, то вчера вышел блог "Визуализация".

https://litnet.com/ru/blogs/post/506722

Приятного чтения!)

— Просыпайся, соня-засоня, уже полдень, — теплая рука гладит меня по голове. Чувствую сухость во рту, глаза еле открываются. Хотя это не мудрено, с учетом того, что я почти всю ночь проплакала и уснула к ближе к рассвету.

— Не хочу просыпаться, — это правда. Единственное, что меня останавливает от настоящей меланхолии, это наличие малыша в животе. Все же он точно не виноват в том, что происходит сейчас. А я ему нужна как никто, как и он мне.

— Ев, — Марина тяжело вздыхает, ложась рядом на соседнюю подушку, — Давай вставай. Нечего горе в подушке топить.

Она тянет меня за руку, поднимая мое тело как мешок с картошкой. Тащит в ванную комнату, включая воду, и выходит. Я поднимаю безжизненный взгляд на зеркало, замечая в зеркале отражение какой-то выцветшей, сломленной девушки. С ужасом понимаю, что это я. Со всклокоченными волосами, размазанной тушью, синяками под глазами, бледным лицом. Хочется снова себя пожалеть и разреветься, но вместо этого я иду в душ.

В комнате вибрирует телефон, подхожу к тумбе оставляя на полу мокрые следы. Восемьдесят три пропущенных. Сорок четыре от Андрея, двадцать восемь от мамы и одиннадцать от отца. И ноль желания перезванивать кому-либо из них.

Гипнотизирую дисплей прожигающим взглядом, смотря на иконку с мигающими сообщениями. Их тоже куча. Гневные от отца, надзирательные от Андрея и беспокоящиеся от матери.

Кидаю телефон в сторону, пусть сами между собой общаются. У них это отлично получается без меня делать.

Я промокаю волосы полотенцем, расчесывая их пальцами. Заимствую у Марины спрей для волос и привожу себя в порядок. Насколько это возможно сейчас.

Вчера, когда я осталась один на один со своей болью в холодном сыром паркинге, я четко поняла для себя. Нужно что-то менять в жизни, но больше я так жить не хочу. А как по-другому понятия не имею. Но мне как минимум нужны будут деньги, чтобы жить. Потому что брать деньги у родителей, а тем более оставаться на попечении Андрея — я не собираюсь.

— Ты будешь кофе или чай? — Марина отвлекает меня от мыслей.

— Давай кофе с молоком, — киваю ей, — Покормишь? Я не ела со вчерашнего утра.

— Конечно, Евушка. Что за вопросы?

За завтраком мы разговариваем на отвлеченные темы, все, что угодно, лишь бы не обсуждать произошедшее. Мне хватило вчера разъяренной Марины, что порывалась поехать к мужу и расцарапать ему лицо. Она реально это сделала бы без проблем.

— Ев, — она со звоном откладывает вилку в сторону, — Не могу я делать вид, что все нормально! Нужно что-то решать.

— Например, что ты предлагаешь? — горько усмехаюсь, облизывая ложку с десертом.

— Ну у вас как минимум есть совместно нажитое имущество, поэтому ты смело можешь претендовать на квартиру. На машину. Да и в целом на первое время должно денег хватить.

Пока Марина рассуждает, я молчу, опустив голову вниз. Ни черта у нас нет. Вернее у меня. Потому что я была глупой влюбленной девочкой, которая доверчиво смотрела мужу в рот, думая, что он БОГ.

— Что такое? — она прищуривается, ощущая мое замешательство.

— У нас есть брачный договор, — прикусываю нижнюю губу, больно впиваясь зубами в потрескавшуюся кожу, — В случае развода, я не могу ни на что претендовать.

— И ты это подписала, Ева? — Марина громко восклицает, взмахивая руками.

— Конечно. Так хотел Андрей.

А я хотела за него замуж.

— Капец... Хотя нет. Полный пиздец, Ева. Вы вообще на каких условиях то женились? Он тебя покупал что ли?

Ее слова больно обжигают, но если так подумать, то он просто хотел себе спокойную, услужливую жену. После тяжелого разрыва ему нужна была тихая гавань. И он получил ее в виде меня.

Кто же знал, что его любовь к той самой не затихла. Кто же знал, что она вернется в его жизнь, когда в ней уже буду я.

— Мне ничего от него не нужно, Марин. Пусть живет со своей Олей, сыном. И пусть будет счастлив, — как бы я не пыталась себя убедить, что буду счастлива за них, боль пожирала изнутри по маленькому кусочку, — А мы как-то сами справимся.

Кладу руку на живот и поглаживаю его. Конечно, там пока еще совсем малюсенькая жизнь, но я уже очень сильно люблю этого ребенка.

— Оля эта, сучка, да и Андрей твой испортили тебе жизнь. Пусть горят в аду.

Марина особо никогда не подбирала выражений. Поэтому ее агрессия меня не удивляет.

— Видимо у него не получилось забыть ее, а я не смогла заменить ее. Что ж, так случается.

— Мда, Ева, честное слово. Ты пытаешься оправдать их?

— Нет, Марин, — качаю головой, — Я просто не хочу опускаться до их уровня, унижая и строя козни. Лучшим способом будет — это игнорировать. Показать, что мне плевать.

— Но тебе не плевать, — замечает она.

— Нет. Но это останется со мной.

— Оля эта, конечно... Никогда не понимала, что он в ней нашел. Я видела ее один раз в клубе, пьяную вдрызг. Она вешалась на всех мужиков подряд, светя голой задницой. Мерзкая баба.

— Она просто любит свободу. Я как-то слышала разговор Андрея с его другом, он говорил ему, что остался бы с ней, если бы не ее свободолюбивый нрав. Но это было еще до нашей свадьбы.

— Да похер на нее. Ты лучше в сто раз, и если этот скот не оценил этого, то это его проблемы. Такая как ты точно не останется одна.

Возможно и не останусь. Только я больше не хочу подпускать к себе ни одного мужчину никогда. Ни при каких обстоятельствах. Довольно, мне хватило. И боли, и унижений.

Наш разговор резко прерывает звонок в дверь, хватаюсь рукой за спинку стула. Надеюсь это не за мной.

Марина подходит на цыпочках к двери, заглядывая в глазок.

— Андрей? — губами проговариваю я.

Она молча кивает. Черт. Ну что еще ему нужно? Я хочу покоя. Сейчас видимо начнется разбор полетов.

— Нет, Андрей. Я не поеду. Мои действия могут сделать еще хуже ребенку. Вызывай скорую. А с кем Дима вообще?

— С Аллой.

Мой рот тут же кривится при упоминании его матери. Вот эту женщину я вообще не люблю. Она очень своеобразная, вернее даже не так. Она самая настоящая стерва. И мать из нее никудышная. Может и не мне судить, конечно. Но она всю жизнь занималась только своей личной жизнью, наверное поэтому Андрей вырос таким холодным человеком. Она всегда выбирала не сына, а себя. Он редко, что рассказывал о своем детстве, но точно помню, как он отзывался о своей матери, как о ненадежном человеке. Он ей просто перечисляет деньги раз в месяц, видятся они редко.

Он даже ее мамой то не зовет. Вроде как она ему запретила, когда он был еще совсем мальчишкой. Мол, какая мама. Я молодая женщина в самом расцвете сил. Называй меня Аллой.

А меня она невзлюбила сразу. Тыкала во все, что только можно. Перед свадьбой, прям вот перед самым началом церемонии она подошла ко мне и сказала: "Платье тебе совершенно не идет. И ты не подходишь моему сыну. Ему нужна яркая личность, а не мышь, как ты."

Знатно я тогда проплакалась, но Андрей все же женился на мне. На мышке, как она считает.

— Мда, Андрей. слов нет, — качаю головой, — Видеть твою мать желания ноль. Как и тебя. Мне жаль мальчика, что он остался с двумя холодными людьми. Но я никуда не поеду. И советую тебе поторопиться и вызвать скорую.

Я все порываюсь спросить, где же собственно мать ребенка, но молчу. Он должен знать, что мне плевать. Даже если я пытаюсь в этом убедить себя саму, пока внутри грызет любопытство и непонимание.

— Уже, — он поднимает телефон экраном ко мне, показывая смску, — Алла вызвала скорую.

— Ну вот и славно. Значит ребенку помогут, — начинаю закрывать дверь, выталкивая мужа за порог.

— Поехали со мной в больницу, — останавливает меня.

— Андрей. Ты издеваешься? Что я там забыла?

— Я не хочу туда ехать один.

— Там твой сын и твоя мать. Ты точно не будешь один.

— А я хочу, чтобы ты была рядом.

Его слова шокируют. Эти качели, что он устроил, так сильно изматывают. Я уже плохо соображаю. То он кричит, то угрожает, то просит о помощи. И все это за два дня. Что в голове у этого мужчины? А самое главное я не узнаю его. Этого Андрея я вижу впервые. И понятия не имею, как себя вести с ним.

— У тебя совсем голова перегрелась? Мы разводимся, Андрей, — проговариваю ему прямо в лицо, — Я не буду жить с предателем.

— Ева, прекрати нести чушь, — начинает снова закипать, — Ты же любишь меня!

— Разлюбила, — выплевываю. А саму скручивает напополам. Ну ведь первая любовь самая сильная, и зачастую самая болезненная. Она ломает. И мое сердце когда-то выбрало почему-то именного этого мужчину. Старше на десять лет. Который не проявлял ко мне никакого интереса. А потом вдруг взял в жены. Тогда я даже не задумывалась о его мотивах.

И мне так хотелось стать самой лучшей женой на свете, чтобы он кайфовал. Радовался, что я у него есть. А он не оценил. Видимо не покорность ему нужна была, а что-то другое.

— Я тебе не верю, Ева. Ни единому твоему слову.

— А мне не нужно, чтобы ты верил мне. Мне нужно, чтобы ты дал развод.

— Ну хорошо. Хочешь развод, то окей. Я попрошу своих юристов подготовить все документы.

— Вот и славно, — строю неискреннюю улыбку.

— Ты совершаешь глупость, Ева. Большую глупость.

— Это ты совершил большую глупость, Андрей, — смотрю прямо на него немигающим взглядом, — А теперь уходи.

Он закрывает дверь, хлопая ею так, что стекла начинают трещать. Оседаю на пол, рыдая. Очень-очень больно, все скручивает внутри. Я понимала, что развод неизбежен. А сейчас, когда он дал добро, то кроме боли ничего больше не чувствую. В глазах темнеет, голова кружится.

Маринка подлетает ко мне, помогает встать и перекладывает на диван в гостинной. Подает стакан с водой, прикладывая мокрую тряпку к горячему лбу.

— Господи, и до чего же тебя довел этот брак. Ничего хорошего, — она причитает, размахивая ладонями перед лицом. Я вся горю, тело стрессует.

— Он согласился дать развод, Мариш.

— Ну и радоваться надо. Начнешь новую жизнь с чистого листа.

— Как-то пока не получается радоваться, — слезы снова начинают течь. То ли я себя желаю, то ли просто оплакиваю былую любовь. Хотя кого я обманываю, чувства к Андрею никуда не ушли.

Да, я в нем разочарована, но заставить сердце разлюбить по щелчку пальца невозможно. А что будет с ребенком? Надеюсь, Андрей не откажется от него. Нет, конечно, мне ничего не нужно. Но ребенку нужен будет отец, чтобы он просто любил его. Если, конечно, Андрей способен на это чувство. В чем я теперь тоже не уверена.

— Ев, я помогу тебе, чем смогу. Жить спокойно можешь у меня, ты же знаешь, я люблю гостей. Вернее я люблю гостей, в виде тебя.

— Не, Марин. Стеснять тебя не буду. Поеду к родителям.

— К тирану отцу? — хмыкает она, — Ну да, самое верное решение, чтобы там растить ребенка.

— Он не тиран. Просто принципиальный.

— Называй это как хочешь, Ев. А факты остаются фактами. Даже твой Андрей цветочки по сравнению с отцом. Не понимаю, как твоя мать его терпит.

— Любит сильно, — вытираю слезы рукавом кофты.

— Любит ли, вот это вопрос большой.

— Ладно, давай закроем тему, — родителей обсуждать нет никакого желания. А уж тем более их личную жизнь. Какие никакие, но они вырастили меня.

Спустя час на телефон приходит смс от Андрея.

"Документы подготовят в экстренном порядке. Жду тебя у себя в офисе послезавтра. Подпишем и разбежимся."

Вот так и заканчивается наша история длиною в три года. И я была счастлива, правда. Или же жила в иллюзиях. Руки трясутся, телефон падает на пол.

Ты же сама этого хотела Ева. Сама.

Ровно к десяти утра я подъезжаю к высотному бизнес-центру. Некоторое время стою у входа в крутящиеся стеклянные двери, поднимая голову вверх. Сколько здесь этажей? Вроде двадцать пять или двадцать восемь. И все это здание принадлежит моему мужу. Генеральный директор строительной компании и главный застройщик в нашем городе. А еще изменщик, предатель и манипулятор.

Хочется сбежать, но я себе заставляю остаться, уже не получится быть хорошей девочкой. Придется принимать правила игры. Самое главное, чтобы Андрей дал развод спокойно, и чтобы остался отцом нашему ребенку. В отличие от него, я считаю ребенка нашим.

— Ева Александровна, привет! — позади слышу знакомый голос. Поворачиваю голову в сторону, замечая Костю, он же зам моего мужа. С Костей я общалась всегда при Андрее, когда он брал меня на деловые встречи, где нужно быть с женами или на другие менее официальные мероприятия.

— Привет, Кость, — выдавливаю улыбку.

— А чего ты стоишь, не заходишь?

— Да я просто свежим воздухом дышу.

— На улице уже довольно холодно, пошли внутрь, — он кладет руку на мою поясницу и подталкивает вперед.

Скупо киваю ему и двигаюсь медленно к прозрачным дверям.

— Может кофе? Андрей вроде еще должен быть на встрече.

— Да? Странно, он попросил прийти ровно к десяти.

— Там незапланированная планерка. Пришлось экстренно проводить. А вы что, дома не общаетесь? — Костя пытается шутить, а я вся сжимаюсь в комок. Ага, общаемся. Так хорошо общались, что дошли до развода.

— У Андрея много дел и командировки постоянные, сам понимаешь, — пожимаю плечами, — От кофе не откажусь.

Это всяко лучше, чем сидеть одной в приемной и ожидать.

— Это, кстати, да. Что-то у нас дела последнее время не очень хорошо идут. Андрей постоянно отлучается по делам, — его слова как ножом по сердцу. Вздрагиваю, стараясь не выдать себя. Видимо Костя не в курсе похождений своего шефа.

— Кость, а ты не в курсе, он ездил на днях куда-то? — начинаю издалека, — Ну вот пару дней назад.

— Конечно, мы вместе с ним в соседнюю область мотались. У нас там срочное подписание документов было, без вариантов. А что?

Мы садимся за столик в кофейне на первом этаже БЦ. Заказываю себе американо с теплыми сливками, а Костя берет двойной эспрессо. Официантка услужливо принимает заказ и удаляется.

— Ты уверен, Кость?

— Ну, конечно, Ев. Что за вопросы? Мы с ним были в одном отеле, на всех переговорах вместе. В баню с партнерами ездили, — он начинает подробно рассказывать, ловя мой недоуменный взгляд, — Ну если что, в бане были только мужики. Пиво там, серьезные мужские разговоры. Ничего лишнего.

Он тут же начинает оправдываться, но я его успокаиваю. На баню мне плевать, а вот то, что Андрей действительно был в командировке — сбивает с толку. Теперь я совсем ничего не понимаю. Как так? Я же видела его своими глазами в ТЦ.

Официантка ставит заказ на стол, я делаю жадный глоток кофе, и мы продолжаем разговор.

— У вас все хорошо, Ев? Я имею ввиду с Андреем. Ты прости, может я лезу не в свое дело, но он злой как собака все эти дни.

— Правильно, Костян, ты лезешь не в свое дело, — голос сбоку заставляет встрепенуться. Я резко поворачиваю голову, замечая мужа. Он стоит у соседнего стола, скрестив руки на груди. Испепеляет Костика взглядом, недобро хмуря брови. Выглядит как всегда с иголочки: серый костюм, под ним черный бадлон и идеально начищенные туфли от Берлути, на руке очень дорогие часы , сделанные на заказ прямо в Швейцарии. Аромат моего любимого парфюма заполняет все пространство. Ловлю носом нотки мускуса и древесины, напоследок запоминая, как пахнет некогда любимый мужчина.

— Да я просто поинтересовался, Андрюх. Ничего такого, — Костя тушуется под испепеляющим взглядом босса.

— Мне не нравится, когда с моей женой пьют кофе другие мужчины. Впредь так делать не нужно.

Я вспыхиваю от гнева за секунду. Надоел он со своими приказами. Мало ли, что ему не нравится.

— Костя, ты прости за его невежество, спасибо за кофе, — встаю из-за стола, мило улыбаюсь мужчине, — И да, Андрюш, почти с бывшей женой. Не стоит запугивать мужчин вокруг меня.

Не знаю, откуда берется смелость, но появляется азарт. Хочется уколоть его, сделать больно. Засунуть нож в самое сердце и провернуть его по кругу. И это месть. Пусть не только мне будет хреново.

Я отмечаю бешеный огонь глубоко внутри глаз Андрея, его красивые зеленые глаза начинают темнеть. Он опускает руки вниз, сжимая кулаки. Бросаю взгляд на Костю, тот в ужасе пялится на Андрея. Я ненароком создала проблемы невинному человеку.

— Ева, — он надвигается в мою сторону, — Что ты себе позволяешь?

Он хватает меня за локоть, уводя в сторону. Захват его руки оставляет болезненные отпечатки, я пищу, прося отпустить руку. Но он не слышит.

— Ты хотела меня опозорить перед подчиненными? — рычит в лицо.

— Ты же меня опозорил. Почему нет?

— Какая же сучка стала. Где моя Ева? Где та ласковая девочка?

— Андрей, — смеюсь прямо в лицо, — Ты себя слышишь вообще? Какая ласковая девочка? Ты ее растоптал и уничтожил.

— Ева, — снова приближает свое лицо. Его рука опускается мне на щеку, начиная поглаживать, я на мгновение теряюсь. Вижу как загораются глаза мужа, он тянется ко мне, — Ты же моя, ты это знаешь?

— Нет, Андрей. Больше нет. И не прикасайся ко мне, мне противно, — уворачиваю лицо от поцелуя. Его губы мажут по моему виску.

— Это пройдет, Ев.

— Не пройдет. Ты обещал развод. Не говори только, что передумал.

Набираю в грудь воздуха, молясь про себя, чтобы скорее подписать эти бумаги и сбежать. Его присутствие плохо на меня действует. Мозгом то я все понимаю, ненавижу и презираю. А тело вот самый главный предатель, зачем-то тянется к мужу. Но я одергиваю себя. Полный бред снова довериться тому, кто уже единожды втоптал твое искреннее сердце в грязь.

— Нет, не передумал, — хмыкает муж, — Пошли.

Он протягивает руку, я скептически смотрю на его ладонь. Он действительно думает, что я возьму его за руку? Да уж, самоуверенности не занимать. Огибаю тело Андрея и следую к лифтам. Слышу сзади себя смешок, но не реагирую. Посмотрим, кто еще будет смеяться последним.

В лифте я также игнорирую его, вставая максимально поодаль. Рассматриваю отражение в зеркале, свой свежий маникюр с бежевым лаком. Все вокруг, лишь бы не смотреть в его сторону. Поездка в лифте длится так долго, что я начинаю нервничать. Ощущаю его взгляд на своей щеке, и единственное желание, которое я испытываю — это спрятаться. Да что ему нужно то от меня?

Вот, пожалуйста, я без истерик и скандалов ухожу. Даю ему возможность быть с той, от кого у него ребенок. Быть счастливым. А он продолжает играть в игры, которые понятны только ему. Взгляды эти, касания. Для чего? Чтобы сделать мне еще больнее? Знает же, как сильно на меня это действует, и бесстыдно пользуется.

— Ты такая хорошенькая, когда злишься, — говорит он, и створки лифта как раз открываются. Оттягиваю воротник кофты, потому что становится невыносимо душно, и выбегаю из тесного помещения.

— Пошли в мой кабинет, — указывает на дверь справа. Ну, конечно, я в курсе, что это его кабинет. Вернее он занял целый этаж для себя любимого. Кроме него и его секретарши Лиды больше на этаже никого нет.

Хм, а интересно, Лида тоже его обслуживает? Скажем так в нерабочее время. Теперь всех женщин, что крутились вокруг Андрея, я воспринимаю, как его любовниц.

Мы проходим мимо стойки Лиды, она приветствует нас, натягивая самую широкую улыбку, которую я только видела. Андрей ей просто кивает, открывая мне дверь, я же коротко здороваюсь, юркая внутрь кабинета.

— Так, давай скорее свои документы, я подпишу и разойдемся? — сжимаю сумку в руке, теребя кожаный ремешок.

— Не так быстро, Ева. Для начала изучи договор, — он подходит к столу и кладет черную папку ближе к краю. Стучит пальцем по ней, приглашая меня присесть.

— Какой еще договор, Андрей? — начинаю нервничать. В закрытом с ним помещении находиться намного труднее, чем я предполагала ранее.

— А ты думала я просто так дам тебе развод? Просто позволю подписать бумажку и убежать?

— Да, — честно отвечаю. Я ведь правда так думала.

— Читай, — кивает на кипу бумаг в папке.

Падаю на стул, дрожащими руками беру листы в руки и начинаю читать. Внимательно вчитываюсь в каждое слово, чтобы не упустить ничего важного. С каждой строчкой мое лицо все сереет и сереет, становясь подобием маски. Эмоций никаких, опустошение и непринятие.

— Это что? — еле выговариваю я, поднимая листы на уровни лица, — Это шутка?

— Какая шутка, Ев? Это договор. Только при его подписании, я дам тебе развод.

Его тон такой будничный и спокойный, что я на секунду думаю, что он шутит. Но нет. Не шутит.

— Тут написано, что после развода, на период всей беременности я должна жить в твоем доме и быть под присмотром, а также не имею право заводить никакие серьезные отношения с другими мужчинами. Это прикол такой?

— Нет. Но надо сделать поправку, конечно. Речь не только о серьезных отношениях, Ева. Никаких отношений с мужчинами, пока ты носишь под сердцем ребенка.

— Ага. А дальше что? Я могу уйти, а ребенок?

— Ребенок останется с тобой. Я же не урод моральный, — вижу как неприятен ему этот разговор, — Но на выходные я буду забирать его. И в отпуск тоже.

Ага, классно. Он будет ездить со своей любовницей и сыном в отпуск, а мой малыш будет все это видеть. Хотя так многие живут...

— Тогда к чему эти условности? Зачем мне жить с тобой?

— Потому что я хочу, чтобы ты жила в комфорте, хорошо питалась и заботилась о себе, пока носишь малыша. Где ты собралась жить Ева? На какие деньги?

Я планировала устроиться на работу и снять квартиру.

— Малышу нужна любящая и спокойная мама. В твоем доме я буду чувствовать себя как на войне. А твой сын? Он тоже будет жить с нами?

Вскакиваю со стула, ходя по кругу.

— Да, Дима останется. Но он тебя не потревожит, он спокойный мальчик. Насколько я знаю.

Что это значит? Насколько он знает...

— А любовница твоя?

— Какая?

— А! Так у тебя их много? Ну круто.

Слезы предательски рвутся наружу, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы он видел меня слабой, хватит с меня жалости и слез.

— Ева, прекрати нести чушь. Нет никаких любовниц и не было никогда.

— Я видела тебя! Ты целовал ее!

— Да мало ли что ты видела, — он повышает голос, раздражаясь.

— А сын? Через воздух появился?

— Диме пять лет, — рычит он, — И он был зачат до нашего брака, чтоб тебя налево. И узнал я о нем в тот же день, когда привел его домой. Еще вопросы есть? Подписывай давай.

Я застываю, словно меня облили холодной водой. Все. Голова окончательно перестает функционировать, я теряюсь в пространстве. Чувства захлестывают с головой, крутя вереницу мыслей по кругу. Я в каком-то кино, это точно не может быть моя жизнь.

— Андрей, — шепчу я, — А Оля? Ты целовал ее там... Она трогала тебя.

Мне так важно, чтобы он объяснил. Что Оля случайно вернулась в его жизнь, что он не искал с ней встречи. Что он ее не любит больше. Ну скажи это, пожалуйста. Не дай мне умереть внутри до конца.

— Все, разговор окончен. Надоело все. Ты подписывать договор будешь или нет?

Значит все-таки было что-то между ними. Он врет, я чувствую.

Дорогие мои, если вам нравится история, то я буду рада вашему лайку!

Спасибо за активность, очень ценю вашу заинтересованность))

Приятного чтения! ❤️

— Что будет, если я откажусь подписывать развод на твоих условиях?

Глотаю ком горечи. Мышцы сводит от напряжения, я так сильно сжалась, что тело не может расслабиться даже на секунду. Смотрю в его глаза, пытаюсь найти ответы. Андрей смотрит исподлобья, буравя меня угнетающим взглядом. Он опирается руками о стол, нависая надо мной, как скала. На его фоне я выгляжу совсем дюймовочкой. Однажды я себя также чувствовала, но тогда я впервые с ним увиделась.

Это было лето. Стояла невыносимая жара, почти под сорок градусов. Все ребята ходили купаться на озеро, и только мне запрещали с ними гулять. Я сильно обижалась, но так как была примерной дочерью, то молчала. Всегда молчала, опустив голову. Всегда считала себя виноватой за любую провинность. Это сейчас начинаю осознавать, что мной манипулировали, также как делает Андрей. Пытается подчинить, сделать из меня молчаливую куклу. А я же живая. Я тоже нуждаюсь в любви, ласке, заботе. Во всем, что так нужно человеку.

Именно тогда, после очередного нагоняя от отца за непрочитанную вовремя школьную литературу, меня наказали. Все ушли на озеро, а я осталась дома. Как изгой. Хотя я в школе именно им и была. Девочки особо не хотели со мной дружить, потому что меня не интересовала косметика и мальчики, а мальчики не дружили, потому что меня не интересовали они. Был только друг Коля, такой же отличник как и я. И то наше общение сошло на нет, потому что он не нравился отцу. А кто вообще ему нравился, кроме Андрея? И чем Валенский так покорил моего отца? Меня то понятно чем.

Я решила тогда вылезти в окно и все-таки пойти на озеро. Да, впервые решила поступить так, как велело мое сердце. И уже перекинув ногу за оконную раму, я не удержала равновесие и бесстыдно полетела вниз. Благо второй этаж частного дома. Думала отделаюсь переломом, но упала я не на землю. А в крепкие, теплые руки. Подняла голову и пропала. Вот в тот момент поняла, что влюбилась.

Андрей поставил меня на землю, коротко улыбнулся и пошел дальше.

— Если ты хотела сбежать, принцесса, то план такой себе. У вас же тут повсюду камеры, — обернулся на секунду, насмешливым взглядом обводя территорию, и зашел в дом.

Я еще минут десять стояла и ловила ощущения. Тело словно мне больше не принадлежало. Оно снова хотело в эти руки, чтобы снова было тепло и уютно.

А потом на одном из светских вечеров, куда были приглашены мои родители и я в придачу, я увидела его. Порывалась подойти к нему, поздороваться, как-то пошутить. Сделать хоть что-то, чтобы обратить на себя его внимание. Но там была она. Ольга. Она его прилюдно целовала, трогала. А я сгорала от зависти и от безответной любви.

Воспоминания тех дней ярко запечатлелись в моей голове. И вся совместная жизнь тоже. А сейчас я мечтаю, чтобы все это забыть. Вычеркнуть, сжечь, испепелить, уничтожить... Все. Лишь бы не свербило так, не нарывало.

От воспоминаний меня отвлекает голос Андрея. Он наклоняется еще ближе ко мне, почти выдыхая в лицо.

— Ев, как думаешь, с кем ребенку будет лучше? С безработной матерью, у которой нет жилья, или же с богатым и влиятельным отцом? М?

— Ты что? Шантажируешь меня нашим малышом? — я просто поражаюсь его наглости и беспринципности. Это гнусно.

— Нет, что ты, малышка, — его ласковое слово больше не звучит как мед для ушей, — Просто предупреждаю.

— Ты омерзителен, Андрей. Никогда я тебя не смогу простить. Ты даже не попыталась улучшить и без того шаткую ситуацию, а только делаешь все хуже, — словесный поток начинает выходить из меня, я не могу его контролировать, — Я же тебя так сильно любила. Все для тебя. Андрюша то, Андрюша се. А Андрюша что? Наплевал в душу, попрекает ребенком, заставляет, подчиняет. Ты думаешь, ты власть? Думаешь тебе все можно? А давай-ка, Андрей Игоревич, мы с тобой заключим пари? — наконец останавливаюсь, переводя дыхание.

Он скалится, обнажая свои идеально ровные белые зубы. Смотрит на меня с заинтересованностью.

— И что ты предлагаешь, Ева? — его лицо в миллиметре от моего.

— Я подпишу договор, если за время моего пребывания в твоем доме, ни одна твоя шлюха не появится даже в радиусе пяти километров. И я снова не увижу тебя где-то в общественном месте, сосущимся с бывшей. И если ты не выполнишь мое условие, я в этот же день покину твой дом. И ты аннулируешь договор!

— Да легко, — он отвечает так быстро, что мне кажется, он даже не осмыслил, что я сказала.

— Уверен? — для убедительности переспрашиваю.

— Всегда, — он с рыком обрушивается на мои губы, кусая их. Я брыкаюсь в тисках его рук, бью по плечам, спине, животу. Но этой скале хоть бы что. Терзает меня, ласкает. И, конечно, тело отзывается. Сразу же. Но я не сдаюсь, продолжая отталкивать. Зачем он это делает? Нельзя так с живым человеком поступать... Нельзя.

— Заводит меня, Ева, твоя дерзость. Просто кошка, — отрывается от моих губ.

— Условие номер два, — шиплю как разъяренная фурия, — Никогда меня больше не касайся.

— Этого обещать не могу, — разводит руки, обходя стол и садясь на свое место.

Хватаю ручку и подписываю злосчастный договор. Выбор невелик. Остаться с ним на одной территории, зато с ребенком. Или без всего.

— Уж постарайся держать свои клешни при себе, Андрей. Воздержание тебе не повредит. Видимо сперма затопила твой мозг.

Кидаю ручку с грохотом на стол, и взмахнув волосами, гордо вылетаю из кабинета.

А сама в шоке от себя бегу в туалет, чтобы умыть лицо холодной водой. Это точно я сейчас была? Такая дерзкая, яркая, смелая... Мне понравилось.

Главное больше не позволить этому козлу касаться меня. Ни-ко-гда.

Дорогие, воскресенье выходной, продолжние в понедельник!) Всем классного отдыха!