Печать позора

POV Жаки

Эта история началась банально.

И я даже предположить не могла, что этот обычный вечер изменит всю мою жизнь, перевернет все с ног на голову. Друзья станут врагами, а тот, кого я любила - моим личным адом.

- Эй, Жаки, - у моей подруги совсем нет терпения, - давай быстрее. Мы же опоздаем. Там всех симпатичных разберут. Что мне потом прикажешь делать?

Вечеринка на пляже. Для нашего небольшого городка это вполне нормально. Я бы даже сказала обыденно. Наша молодёжь любит подзависнуть на частном пляже кого-нибудь богатея. А таковых у нас было очень много, ведь все семьи нашего городка обеспеченные - кто-то больше, кто-то меньше. И дома стояли как на подбор - особняки, с видом на океан.

На их фоне я выделяюсь. И не самым лучшим образом, ведь моё «родовое гнездо» выглядит скромнее. Нет, не поймите неправильно. У моей семьи небольшой строительный бизнес, который отец постоянно развивает. И, несмотря на то, что мы живём, не считая расходов, и я могу позволить себе одежду от известных брендов, мы всё же не дотягиваем до уровня тех, чьи дома расположились на берегу океана.

Я, конечно, немного завидую им, но каждый раз напоминаю себе, что у меня есть много из того, чего нет у них: любящие родители, замечательные соседи, хорошие учителя, верные друзья.

Мою лучшую подругу зовут Вики. Мы часто смеёмся, говоря, что нам судьбой предначертано стать лучшими друзьями.

Жаки и Вики.

Жаклин и Виктория.

У моей подруги не только имя победы, она сама по жизни победитель. Красивая брюнетка с хорошей фигурой. Она обладала именно той внешностью, которая нравилась противоположному полу.

А моя внешность заставляла их притормозить, подумав хорошенько. Нет, опережаю ваши мысли, я не страшненькая.

Представьте себе невысокую, стройную девушку с белыми длинными и невероятно густыми волосами. Представили? А теперь добавьте ей молочного цвета кожу, маленький, чуть заострённый носик, пухлые губки. Как вам?

Неплохо, да?

И вот именно сейчас вообразите, что у этой девушки огромнейшие глаза, ярко синего цвета. Такие глаза пугают и завораживают одновременно.

Именно они и вызывают у противоположного пола смешанные чувства. Вики утверждает, что я нравлюсь парням, но они побаиваются моих глаз - слишком невинно, слишком открыто, слишком красиво.

Меня это слегка расстраивает. Я ведь не нарочно. Такая уж уродилась. Если не считать парней, то в городке меня любили. Я ведь отличница, умница, всегда вежлива и общительна.

Кто ж знал, что скоро все изменится до неузнаваемости...

На эту вечеринку я возлагаю большие надежды, поэтому мы с Вики выбрали мне самое офигенное платье - коротенькое, розовое, с красным пояском на талии. Цвет идеально сочетается с моей кожей, а длина открывает прекрасный вид на мои стройные ноги.

Оглядываясь назад, я понимаю, как глупо себя повела. Разве не наивно было считать, что какое-то платье поможет мне влюбить его в себя?

С какой ненавистью я топтала это платье, давясь слезами, найдя его через пару дней в своем школьном шкафчике. После чего сожгла эту тряпку, к чертям собачьим, в мусорном баке напротив моего дома. Но это будет потом...

Сейчас же я нервно постукивала ногой, сидя в машине подруги. Вики настояла на том, чтобы накрасить меня. Мне ведь нужно, чтобы ОН посмотрел на меня.

Лучше бы не смотрел...

Так вот, когда мы все-таки добрались, вечеринка уже была в полном разгаре. Многие парни, да и девушки, уже были изрядно выпившие: одни шатались из стороны в сторону, другие танцевали, третьи уже блевали где-то в углу.

Я сразу заметила Его - причину моих стараний.

Николас Свен - хозяин вечеринки и, по совместительству, самый горячий парень нашей школы. Высокий, стройный, темноволосый, с глазами цвета горького шоколада. Один его взгляд заставлял девушек раздвигать свои ножки, чем он без зазрения совести пользовался.

Все знают, что он бабник. Я тоже знаю. Но это не мешает мне быть влюбленной в него уже пару месяцев. Это случилось, когда на уроке химии нас объединили в пару. Одного его взгляда и хриплого «привет» хватило, чтобы моё сердце пустилось вскачь.

- Жаки! Ты пялишься!

Да, я знаю об этом. Но не могу ничего с собой поделать. Сегодня он выглядел даже лучше чем обычно, хотя я думала, что это невозможно. Наверное, все дело в освещении и самой атмосфере. Вечер, музыка, полусвет, на заднем плане шум океана.

Он надел темные джинсы, которые идеально подчеркивали его ягодицы. Вики всегда смеялась, что была бы не против ущипнуть его за них.

- М-м-м, сладенький, - постоянно повторяла она.

Тонкий серый свитер, с v-образным вырезом, открывал идеальный вид на его накаченную загорелую грудь. На шее привычно висела подвеска прямоугольной формы на черной кожаной веревке. Никто не знал, откуда она и что значит. Ник никогда не снимал её и никому не рассказывал, что она для него значит.

- Жаки!

Я все-таки посмотрела на Вики, она покачала головой и засмеялась.

- Ты не должна так открыто проявлять к нему интерес!

- Он никогда не обратит на меня внимания. - Я шумно выдохнула, наблюдая, как очередная красотка повисла на его плече.

Ник стоял в компании своих друзей недалеко от бара. Его окружение было таким же, как он сам. Самовлюбленные нахальные типы, думающие, что им все дозволено. Самым близким его другом был Маркус Дэвис. Они выглядели как два брата и вели себя соответствующе.

- Как думаешь, я смогу соблазнить Марка?

Когда Вики успела выпить?

Да, Маркус безумно красив, но лично я считала его намного опаснее Ника. Когда он проходил рядом, все волоски на моем теле становились дыбом.

Его серые глаза напоминали сталь. Они были такие же холодные и безжизненные, как и он сам. Он редко смеялся. Никогда ни с кем не разговаривал и не слушал никого, кроме «избранных». Даже девчонок соблазнял молча.

Ну, этот слух пускали местные сплетницы.

- Вики, - я запнулась на полуслове, - может не надо? Ты же не хуже меня знаешь, что потом будет.

- А у тебя с Ником все будет по-другому? - хмыкнула она. - Я не хочу отношений с Марком, просто хочу узнать, так ли он хорош в сексе, как говорят. Я бы и с Ником попробовала, если бы не твоя «любовь».- Вики сделала руками знак кавычек.

Я покачала головой, не веря своим ушам. Моя подруга так спокойно говорит о сексе, будто о походе в магазин за туалетной бумагой. Да, я, конечно, знала, что она не девственница, но даже представить себе не могла, что все именно так.

- А как же чувства?

Я действительно считала, что секс без любви - это как еда без соли. Есть можно, но невкусно.

- Я чувствую, - Вики махнула рукой, - чувствую, что хочу его трахнуть.

Она засмеялась так громко, что некоторые обернулись. Подруга подмигнула мне и потащила за руку в бар.

- Сегодня мы должны напиться! - Мои возражения Вики не собиралась слушать.

Она притащила меня туда, где стоял Николас. Девушка все еще была рядом. Она немного поддалась вперед и что-то зашептала ему прямо в ухо.

- Нет, детка, я пока не собираюсь подниматься наверх,- услышала я слова Ника. - Почему бы тебе не поискать другого?

Я улыбнулась. Мне понравилось, что он её отшил. Это, возможно, давало мне шанс. Но, блин, мои коленки дрожат. Я очень хочу подойти к нему, сказать: "Привет, классная вечеринка". Но моя скромность включала красный свет. Я должна это сделать, я же не урод какой-то. К тому же, на том уроке мне показалось, что я ему понравилась.

Я уже смогла сделать шаг, но резко остановилась. Мои руки похолодели, когда я услышала следующее.

- Да ладно тебе, - ухмыльнулся кто-то из его друзей, Грег, кажется. - Ты не хочешь уединиться с такой горячей сучкой, потому что еще слишком рано? Как-то не верится.

Я с такой надеждой ждала ответ Ника.

- Я обязательно трахну кого-нибудь сегодня, не переживай. Просто хочу перед этим хорошенько поразвлечься. В последнее время стало как-то скучно.

Меня задели не слова, а тон, которым он это произнес. Слишком много злости было в его голосе.

Он засмеялся таким ледяным смехом, что у меня свело желудок. Ник наклонился к Грегу и что-то прошептал. Непривычно видеть, как они шепчутся. Такого не бывало в школе. В стенах нашего учебного заведения эта компания чувствовала себя королями. Им позволялось абсолютно всё.

Однажды они до такой степени затравили одного парня, что тот пытался покончить с собой. Благо, его спасли.

И что вы думаете? Конечно, им за это ничего не было. Сразу можно задаться вопросом, как я могла полюбить такого монстра?

Но я считаю, что Николас Свен не такой. Я уверена, это просто его маска. Что-то я разглядела в его глазах цвета темного бархата на уроке химии. Сама не знаю что, но именно оно до сих пор меня не отпускает.

Грег, услышав слова Ника, удивленно вскинул бровь, затем засмеялся еще более неприятно. Через минуту они уже все ржали и оглядывались по сторонам, будто искали кого-то. Все, кроме Маркуса. Он недовольно хмурился.

POV Жаки

«Я сильная. Я справлюсь. Больше не болит. Они - никто. Всё это не важно» - моя мантра на каждый день.

Я не хочу просыпаться. Я хочу уснуть и забыться навсегда. Но что-то заставляет меня подниматься с постели каждый божий день. Умываться и расчёсываться не обязательно. Я крашу ногти чёрным лаком, подвожу глаза чёрным, иногда красным карандашом хорошенько растушёвывая, отчего мой взгляд кажется зловещим - это мой способ защититься.

Надеваю безликие вещи. Самый лучший вариант - чёрные джинсы с дырками на коленях, чёрная или серая худи. Капюшон - обязательный атрибут. В него я могу спрятать свои заметные белые волосы. Они привлекают слишком много внимания. Я пыталась обрезать их, но мама не позволила, просто отобрала ножницы, не сказав ни слова. Врачи говорят, что это просто реакция на стресс.

Возможно.

Я не отрицаю.

Мама, как обычно, готовит блинчики. Но меня от них тошнит. Меня тошнит от всего, что я когда-то любила - будь то блинчики или пожилая соседка, которая всегда улыбалась мне два года назад.

- Вот, дорогая. - Мама протягивает мне чашку с ароматным кофе.

Я сажусь за стол, делаю глоток. Горячо. Жидкость обжигает горло. Я люблю кофе, особенно этот сорт. Но сейчас он горчит. Ставлю стакан на стол, есть не хочется.

- Мам, мне пора.

- Но ты ничего не съела.

Кто-то может подумать, что она переживает. И это будет ошибочным суждением, поверьте мне на слово.

- Папа сегодня вернётся. - Мамино лицо еще больше засветилось, хотя я думала, что дальше некуда. - Наконец-то поужинаем всей семьёй.

Мы давно уже не семья.

Она старается это отрицать, но мы отдаляемся друг от друга с каждым днём. Отец постоянно куда-то уезжает. Он говорит, что все это ради нашего бизнеса, но я думаю, что это не так. Нет, я не считаю, что у него другая женщина. Ему просто тяжело находиться в нашем доме. Мама все еще беззаботно улыбается, отчего мне постоянно хочется зарычать, но ничего не изменить. Прошлого не вернуть.

Некоторые слабости ведут к необдуманным действиям, которые, в свою очередь, бьют тебя наотмашь своими последствиями.

- У тебя глаза ангела, - прошептал он.

Что ж, теперь я - падший ангел. Падать было очень больно, но я справилась.

Я жива. По крайней мере, могу дышать. И плевать, что воздух каждый раз обжигает мои лёгкие. Глаза больше не слезятся. Просто не могут. Слёзы удел слабых, а я сильная.

Я ненавижу школу.

Наверно, так хоть раз в жизни говорит любой подросток. Но для меня это не просто слова.

Школа - ад для меня. Я каждый день жарюсь на этой чертовой огненной сковородке. Только вот вместо чертей - ученики, на месте дьявола - Николас Свен, мой персональный Люцифер.

Зайти в школу и остаться незамеченной - ага, как бы не так. Всегда найдется какой-нибудь идиот, который обратит на меня - ничтожного червя - свое внимание.

Чувствую удар по ноге и падаю на кафельный пол школьного коридора. Смех, свист и его скрипучий голос:

- Что, сучка, думала, мы забыли? Даже не надейся!

- Эх, жалко. - Это уже другой голос. - Я б ей вдул. Могла бы ко мне обратиться, я бы был с тобой более ласковым. И не было бы сейчас всего этого.

Его слова порождают новую волну смеха. Я смотрю на свои колени, немного раскровила старые раны - не страшно.

Боль лишь напоминание.

Я поднимаюсь, не смотря по сторонам. А зачем? Я и так их всех уже видела. Я уже смотрела им в глаза, просила остановиться, прекратить весь этот ужас, но им все равно. ВСЕМ.

В классах я сижу в самом дальнем углу. Сидеть со мной рядом - строго запрещено. Разговаривать со мной - Боже упаси! Если это конечно не издевательства. Хотите оскорбить - пожалуйста, ударить - можно, плюнуть - давайте пару раз. Люди не всегда такие, как мы думаем. Воткнуть нож в и без того раненую спину может каждый. Вне зависимости от близости к тебе.

- Ты же понимаешь, - взволновано говорила Вики, - это все не просто так. Они не отступят и не успокоятся. Ты теперь новая игрушка. И те, кто рядом с тобой тоже могут ею стать.

Она заплакала. Я ошарашено смотрела на неё, еще не понимая, что происходит, о чём она говорит.

- Жаки, - заныла Вики,- я так не смогу. Быть изгоем - не для меня, ты же знаешь.

Она еще раз шмыгнула носом, затем подошла ко мне ближе, взяла за руку. Я смотрела на неё, не моргая. Вся эта ситуация казалось мне бредом. В нашем мире этого не может быть. Нельзя так поступать с человеком. Это же не гуманно, в конце концов!

- Мы больше не будем дружить. - Я почувствовала, как мне на голову вылили ушат холодной воды. Я чуть не задохнулась. Всё тело покрылось мурашками, по спине пробежал холодок. Остаться без Вики - это как остаться без воздуха. Она же моя вторая половинка, моя сестра, хоть и не по крови.

Затем, добив меня своим жалобным «прости», она развернулась и убежала.

Я иду по коридору, капюшон скрывает моё лицо. Да никто, собственно, и не смотрит на него. Лицо не важно с тех пор, как я перестала плакать на глазах у всех и просить пощады. Музыка в наушниках - единственное, что я хочу слышать. Школа во время перемены похожа на рой комаров. Они также противно пищат и норовят тебя укусить, выпить побольше крови.

Мои глаза опущены в пол, и я натыкаюсь на лакированные туфельки. И не одни. Раз, два, три, четыре. Четыре пары дорогущих туфелек на высоченных шпильках.

Боже, только не это…

Я понимаю, что столкновения не избежать. Поднимаю взгляд в тот момент, как из моих ушей вырывают наушники.

- Кто это у нас здесь? - Самый мерзкий голос, который я когда-либо слышала, принадлежал самой популярной девушке нашей отвратительной школы. Какая школа, такие в ней и звезды - всё логично.

Все как на подбор: высокие, стройные, длинноволосые. Две блондинки - Сара и Кэрол, две брюнетки - Лейла и Вики.

Хотя нет, не Вики.

Виктория.

Моей Вики уже нет. Эта размалеванная кукла не моя подруга.

- Неужели, маленькая потаскушка Жаки? Давно не виделись. Куда пропадала? С кем еще переспала?

Я попыталась их обойти, но верные подруги главной суки преградили дорогу. Сара не собиралась так просто отпускать меня. Но это и понятно. В дверях зашумела толпа парней. Я не хотела смотреть, но все-таки взглянула.

Да, я была права. Николас Свен собственной персоной, со своей свитой. Человек шесть, хотя я не собиралась считать. Сбоку Маркус, позади все остальные.

- О, Ник, - снова заговорила Сара, но изменив интонацию. Получилось еще более пискляво, от того еще противнее. Она подошла и чмокнула его в щеку, отчего меня затошнило.

Я посмотрела на Николаса. Я больше не позволяла себе называть его сокращенным именем, так же как и Вики. Ник и Вики - это моё воображение. Они никогда не существовали. В реальной жизни были Николас и Виктория. Это люди, которых я ненавижу больше всего в этой жизни.

Он смотрел так пристально, не моргая, завораживая меня. Я почувствовала, как невидимые нити притягивают меня к нему. Ник медленно приближал ко мне своё лицо. Я могла отстраниться, он дал такую возможность, у меня было время. Но я наоборот поддалась ему навстречу.

Ник взял мое лицо в свои ладони, нежно проводя подушечками пальцев по щекам, а затем, когда я уже была похожа на растаявший мармелад, коснулся моих губ своими. Он не напирал, наверно, чтобы не напугать меня. Его губы нежно исследовали мой рот. Я не стала протестовать. И уже через пару секунд его поцелуй изменился.

Ник сделал движение вперёд, оказавшись передо мной на коленях. Его правая рука переместилась на мою талию, а язык начал раздвигать мои губы. Я слегка приоткрыла рот и почувствовала, как язык Ника коснулся моего. По телу прошла волна удовольствия. Его вкус был лучше, чем я представляла перед сном. Он придвинулся ещё ближе, затем надавил левой рукой на плечи, плавно опуская меня на песок.

Он лёг сверху, но я не почувствовала его вес. Только губы, язык и его руки, которые уже блуждали по всему моему телу. Он слегка приподнял подол моего и без того короткого платья, замер, наблюдая за моей реакцией. Я запустила руки в его волосы и притянула его ещё ближе. Мне было плевать, где мы и что я его практически не знаю. Мое сердце приняло его уже давно. Тело горело от его ласк, которые становились откровеннее и ненасытнее.

- Жаки, - прошептал он, отрываясь от моих губ, - какая ты вкусная. Как клубника со сливками.

Его губы переместились на мою шею, я запрокинула голову, полностью открывая ему доступ ко всему моему телу. Шея, бешено бьющаяся жилка, ключица. Его губы спускались всё ниже. А рука, поднимаясь все выше, прошлась по бедру, коснулась моих кружевных трусиков.

- Боже, как я хочу тебя. - Его бархатистый голос полностью обезоруживал меня. Он как будто окутывал меня коконом страсти, из которого я не могла, да и не собиралась выбираться. - Только не здесь. Нас могут увидеть. Малышка, пойдем в мою комнату.

Эти воспоминания, как яд проникают в мое сознание. Я сильно сжимаю кулаки, так, что ногти врезаются в мягкие ткани. Ощущаю боль. Боль - напоминание. Моргнув пару раз, чувствую, как внутри меня зарождается страх. Засосало под ложечкой, живот стянуло в тугой узел.

Я столько раз повторяла себе, что не боюсь его, что могу смотреть на него. Он мне ничего не сделает. По крайней мере, хуже уже не будет. Я наблюдаю за ними из-под полуопущенных век. Сара провела ладонью по его груди, при этом обернувшись ко мне. Она явно хотела, чтобы я увидела. И я видела. Но в сердце ничего не дрогнуло. Он не мой, и никогда моим не был. Даже тогда, когда был на мне или во мне.

- Ник, смотри, кто объявился. - Сара указывает на меня пальцем. - Как отдохнула? Куда ты там ездила?

Я молчу. Что я должна сказать? Что была в дурдоме? Ха, они будут рады это услышать.

Я смотрю на Николаса, но ничего не вижу. Его глаза. Они как пустыня ночью. Ничего не видно, сухо и темно. Когда-то мне казалось, что там можно разглядеть пламя его души. Не ту маску, что он показывает всем, а его настоящего. Но нет. Я ошибалась. Никакой маски нет, это и есть его душа, холодная и безжизненная.

Он на секунду обращает на меня внимание, скользнув взглядом по моему лицу, но потом резко отворачивается.

Кто-то подходит ко мне вплотную сзади, в нос ударяет едкий запах табачного дыма. Я точно чувствую, что это парень намного выше меня. Он резко срывает с меня капюшон, при этом толкая меня вперед. Я падаю на колени, слышится грохот моих костей, копна волос рассыпается по спине.

- Надо же! - восклицает Сара. - Я думала, что достаточно подрезала их тебе. Оказывается, надо было лучше стараться. Ник, как думаешь, может вообще побрить ей голову налысо?

Она засмеялась, как собственно и все остальные. Все, кроме Николаса, Маркуса и Виктории.

Я опустила голову, почувствовав, как в горле появился ком. Пытаюсь сглотнуть его, только бы сдержать слёзы, уже рвущиеся наружу.

За что? Что я им всем сделала?

Обхватываю колени, чувствую теплую влагу. Поворачиваю ладони вверх. Кровь. Поэтому я надеваю джинсы с дырками на коленях, очень уж больно отдирать засохшие кровавые брюки от кожи. Смех не прекращается, кто-то кидает в меня сигарету.

- На, покури, полегчает.

- Маркус, - я вижу, что ноги Николаса разворачиваются - пойдем.

Он никогда не остается, когда начинаются издевательства. Всегда уходит, оставляя меня наедине с моими мучителями. Звенит звонок и толпа расходится. Я кое-как поднимаюсь и бреду в туалет.

Я смываю кровь с рук, смотрю в зеркало. Ничего не изменилось, хотя прошел месяц. Я надеялась, что они забудут. Может, они уже достаточно развлеклись или нашли себе другую игрушку? Но нет.

- Люди ведь могут измениться? - Я смотрю на седовласого мужчину - моего психолога.

Он улыбается, хмыкает:

- Думаю, всё не так однозначно.

- Но я ведь изменилась.

- Нет, - он вздыхает, будто пытается сформулировать то, что собирается сказать,- ты просто укуталась в свой безопасный кокон. Хотя только тебе кажется, что он безопасный.

- Что это значит?

-Твой организм защищается - это нормально. Ты закрываешься, подавляешь эмоции. Но ты должна помнить, что не одна в этом мире. Есть люди, которые могут тебе помочь.

- Кто, например? - Я откидываюсь назад. Очень удобные кресла в этом кабинете. - Вы?

- Я могу частично помочь, но остальную работу должна сделать ты сама.

- Что это все значит? - в который раз спрашиваю я.

Мой психолог очень любит говорить загадками. Временами они раздражают. Неужели нельзя сказать прямо? Ты должна сделать вот это и это. Для чего вся эта недосказанность?

- Привет, - я резко вздрогнула, услышав обращение ко мне, - ты в курсе, что у тебя коленки в крови?

Я посмотрела в зеркало на того, кто заговорил со мной. Девушка.

Длинные каштановые волосы обрамляли четко очерченные скулы, пухлые губы, миндалевидные глаза цвета сочной зелени. Первое, что пришло на ум - она чертовски красивая. Можно сказать шикарная. Незнакомка улыбалась. Мне? Она явно не знала кто я, иначе бы не улыбалась.

- Эй, ты меня слышишь? - У неё явный акцент.

Я не отвечаю, просто киваю. Я оберачиваюсь, чтобы посмотреть на неё не в отражении.

- Хочешь, дам пластырь?

Отрицательно мотаю головой.

Сейчас я похожа на душевнобольного-немого-идиота-с-глазами-гуманоида.

- Ну что ж, славненько. - Она протягивает мне руку. - Меня зовут Яна.

Я не верю своим глазам. Ошарашено смотрю на её руку. Она ждёт, но я резко разворачиваюсь и выбегаю из туалета.

Что, чёрт возьми, это было?

Она точно новенькая. И, похоже, иностранка.

Может француженка?

Хотя нет.

Время обеда. Я забыла, что такое вкус еды. Есть для меня - большая проблема. В школе мне не давали спокойно обедать, то переворачивая мой поднос мне на голову, то насыпая в мою еду какую-нибудь дрянь, в виде опилок, червяков, волос - кто на что горазд, и у кого какая фантазия. А дома мне мешал проглотить вкусно приготовленную мамой пищу комок в горле размером с Юпитер.

И вот я сижу и жду, что будет в этот раз. Музыка привычно успокаивает. Я закрываю глаза. Limp Bizkit перекрывают галдеж в столовой, их голоса проникают в меня подобно горячему шоколаду. Я не сразу замечаю, что на стул, стоящий передо мной, кто-то сел. Открываю глаза и натыкаюсь на пристальный зеленоглазый взгляд - та самая иностранка.

Она махнула мне рукой. Наверно, поздоровалась или просто привлекает мое внимание. Я снимаю наушники.

- Ты же не будешь против, если я с тобой посижу? - Она опять улыбается. Должна признать, что улыбка у нее потрясающая.

Я еще в туалете заметила, что она очень необычно одета. У нас в школе такое не носят.

Вы что!

Только дизайнерская одежда!

Потрепанная футболка с рисунком Микки Мауса - смертельный приговор. Джинсовые шорты, тряпочные сапоги, достающие до середины икры - расстрелять без предупреждения, на шее кожаный чокер с шипами - неформалка.

Ее волосы свободной волной лежат на плечах. Она слегка растрепала их, откинув назад, помахала рукой, словно веером.

- Жарко у вас, - девушка обвела глазами зал, - а где твоя компания?

- Тебе лучше пересесть. - Мой голос слегка дрогнул.

- Почему? - Ее глаза округлились. - Здесь вроде бы не занято.

- Уходи! - Я попыталась быть грубой, но, наверно, у меня не очень получилось, так как на неё это не произвело никакого впечатления.

Я только заметила, что в зале стало тихо. На нас смотрело, по меньшей мере, пятьдесят пар глаз. Я зажмурила глаза, сделала глубокий вдох.

- Тебе лучше уйти. Они забудут, если ты прямо сейчас встанешь и сядешь куда-нибудь в другое место. Неважно куда. Ты новенькая, поэтому тебе ничего не сделают.

Я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения. Я не хотела, чтобы еще кто-то пострадал, тем более из-за меня. Эта бредовая история должна закончиться на мне.

- Что происходит? - Она смотрела по сторонам в недоумении. - Почему они так пялятся?

- Печать позора, - выдохнула я.

Когда произношу это, то чувствую, что тону. И нет шансов выплыть. Слова делают происходящее еще более реальным.

Никакой реакции от нее не последовало, лишь одна её бровь взлетела вверх.

- Эм-м-м, окей… - Она явно не знала, что ответить.

В столовую вошла четвёрка Барби и толпа Кенов - только этого не хватало!

Последними вошли Николас и Маркус. Девушка, сидящая напротив меня, замерла. Она смотрела на них, не моргая. Затем шумно сглотнула, сильно сжав челюсть. Я видела, как побелели костяшки ее пальцев, когда она сжала кулаки. Две «звезды» не обратили на неё своего внимания - и слава Богу!

- Эй, - позвала я её, - лучше не смотри.

Она перевела взгляд на меня, выдохнула.

- Меня зовут Яна, - отозвалась девушка-мисс-сияющая-улыбка.

- Мне пофиг, - не совсем честно.

Я резко встала, пока внимание было переключено на входящих «звёзд», и быстрым шагом направилась к выходу.

Что, чёрт возьми, эта была за немая сцена?

Эта иностранка, кажется, запала на кого-то из них. Только вот на кого? Николас или Маркус? Хотя какая мне разница? Она девочка взрослая, сама разберется. И что это за имя такое?

Яна.

Я даже произнести его не могу. Получается что-то вроде «Ана», либо «Йена». Как-то так.

Вечер.

Отец все-таки приехал, как и обещал. Сейчас мы сидим за столом, едим (в моём случае ковыряем) запечённую курицу с картофелем и тщательно изображаем семейную идиллию.

Я уже упоминала, что у нас своя небольшая строительная компания. Правда находится она в Майями. От нас примерно в ста пятидесяти километрах. Раньше отец просто ездил туда раз в неделю, проверял отчетность. Но сейчас же он постоянно находится в городе, ссылаясь на некие проблемы в компании. Хотя никто не знает, в чём именно заключаются эти самые проблемы.

Я думаю, ему просто тяжело находится с нами – с уже года два депрессующим ребёнком и как будто не замечающей этого матерью.

- Как дела в школе? - Мама изо всех сил улыбается - выходит очень и очень наиграно.

- Как обычно, - буркнула я.

Не знаю, для чего она ежедневно задает этот вопрос. Всё и так понятно. Отец шумно выдыхает. Он, в отличие от матери, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. Я предполагаю, что папа знает, через что я прохожу ежедневно. Ведь он сам учился в этой школе. Возможно, у них тоже была наивная дура, которая впоследствии стала изгоем.

- Я сегодня видела Вики с родителями, - как ни в чём не бывало продолжает мама. - Она даже со мной не поздоровалась. Вы все еще в ссоре? Боже, да когда же вы уже помиритесь?

Мои глаза округлились, я взглянула на папу. Он тоже замер. Мы вместе уставились на маму.

Что, чёрт возьми, несёт эта женщина?

- Мама, - говорю, возможно, слишком резко, мне едва удается скрыть свой гнев, - это не просто ссора. Мы больше не подруги. И никогда не помиримся. Смирись уже с этим!

Я резко встаю и ухожу в свою комнату. Возможно, мистер психолог прав. Я всегда убегаю, прячусь от проблем вместо того, чтобы дать достойный отпор. Травля в школе превратила меня в замкнутого, запуганного недочеловека. Я перестала интересоваться всем, кроме музыки. Она моё спасение. Сегодня пятница, а, значит, моё время пришло.

Я быстро принимаю душ, смываю макияж. Он там не нужен. Надеваю юбку, простой белый топ, кеды. Волосы прячу под шапкой.

Мне удаётся незаметно покинуть дом. Сажусь в старенький дедушкин Шевроле Селебрити.

Он заводится не сразу, но с третьей попытки все же получается. Мою же любимицу Шевроле SSR, 2006 года выпуска, разбили в первый же день моего провозглашения позором всей школы. Отец отказался покупать мне новую машину. А смысл? Её все равно ждала бы та же учесть.

Я подъезжаю к бару, который гордо носит название - «Только пьяные». Я много раз говорила Джереми, хозяину бара, что это не название, а говно какое-то. Но Джер уверяет, что оно полностью соответствует концепции заведения и очень точно отражает суть.

Ну, с этим нельзя не согласиться.

Внутри бар выглядит вполне классически. В середине зала находится барная стойка, внутри которой орудуют бармены, по кругу располагаются стулья. У стены оборудована небольшая сцена, возле которой есть достаточно большая площадка для танцев.

Я работаю в этом баре уже года три. После свалившейся на меня «славы» два года назад, Джереми уволил меня - еще бы. Ему не нужен изгой в таком популярном месте. Но уже через пару недель попросил меня вернуться. Без меня бар потерял свою уникальность. Нет, я не хвастаюсь и не преувеличиваю, просто констатирую проверенный факт.

- Хвала небесам! - Джереми возвёл руки к небу, увидев меня. - Где ты была всё это время?

- Ты не поверишь, - хмыкнула я.

- Я думал, что сойду с ума. - Он положил руку мне на плечо, но потом отдёрнул её, будто обжёгся.

Несмотря на то, что Джереми позволял мне работать здесь, я все же оставалась для него опозоренным существом. Словно эта печать каждый раз вырисовывалась у меня на лбу.

- Я тоже думала, что сошла с ума...

Я выглянула из подсобки.

- Ого, - присвистнула я. - Сегодня прям аншлаг.

Зал действительно был забит до отказа пьяной частью населения нашего городка.

- Я шепнул, что ты вернулась. - Самодовольство - его второе я.

- Ну что ж, - я взяла в руки микрофон, - давай начнём.

Я вышла на сцену, но в темноте меня никто не увидел. Джереми включил прожектор позади меня. Он светил мне в спину, создавая мой силуэт. Люди, находящиеся в баре, могли видеть только его. Так и было задумано, и не только после публичного унижения. Я пела так уже три года. Первоначально из-за моего возраста, ведь я была слишком юна. А сейчас мы просто не могли показать моего лица.

Только силуэт и голос.

В баре «Только пьяные» есть маленькая особенность - так называемый «Стол заказов». Сбоку стоит монитор, где представлен список песен, которые можно заказать, и которые я исполняю вживую.

Мой голос очень нравится зрителям. О нем много говорят в городе, пытаясь догадаться, кому же он принадлежит. Но никто даже представить себе не может, что наслаждаются голосом той, кого сторонятся, обижают и унижают ежедневно.

Мне нравится это осознавать. У меня даже есть фанаты.

Кто-то заказал песню The Pretty Reckless - My Medicine.

Хм, ну что, поехали...

- Somebody mixed my medicine, - начинаю хриплым голосом, и толпа взрывается.

Я вижу, что им нравится. Они двигаются в такт мелодии, подпевают, кричат.

Боже, как же я скучала по этой эйфории. Это круче алкоголя или наркотиков. Я нахожусь в центре внимания, но при этом меня никто не видит. Они ненавидят, презирают Жаки - маленького изгоя, с печатью этого долбаного позора - но наслаждаются мной - тенью с голосом то ангела, то демона. В зависимости от выбранной песни.

Я подаю знак Джереми, и он выносит мне барный стул. На его лице улыбка от уха до уха. Вечер только начинается.

POV Жаки

Подножка, и я снова падаю. И вам доброе утро. Снова смех. Боль в коленках. Эйфория закончилась, я вернулась с небес на землю. Моя реальность похожа на ад, где всем весело, а мне больно и хочется плакать.

Передо мной возникает чья-то рука. Девичья. Я поднимаю глаза. Та самая иностранка, Яна, кажется.

- Ты, типа, очень неуклюжая, да? - Она не дожидается, когда я возьму её руку, нагибается и пытается поднять меня за плечи.

Я встаю с пола. Она отряхивает мои джинсы - сумасшедшая какая-то. Сегодня она оделась еще интереснее. Темная футболка с рисунком олененка Бемби, белые шорты, розовые балетки, на голове легкая вязаная шапочка. Её волосы свободной волной лежат на плечах. Она не была накрашена, ни грамма косметики - своей естественностью Яна точно выделялась в нашей школе.

- Я ведь так и не узнала твоего имени, - говорит она.

Я открываю рот, чтобы ответить, но за меня это делают другие.

- А это Жаки. - Сара, конечно, кто же ещё. - Местная потаскушка. И я бы на твоём месте не прикасалась к ней.

Сара в компании своих куколок. Они улыбаются в тридцать два ровных, слишком белых зуба.

- Ну, я рада, что ты не на моём месте, - ответила Яна. - Позволь мне самой решать, к кому прикасаться, а к кому нет.

У меня аж челюсть отвисла. Что-что?

У Сары была такая же реакция. Улыбка сползла с её противного лица.

- Ты - новенькая, - вторая попытка, - поэтому, наверно, еще не разобралась в правилах нашей школы.

- Я знаю правила всех школ, - отрезает Яна. - Учиться, учиться и еще раз учиться. Всё остальное меня не волнует. А ты, силиконовая королева, занимайся своими делами.

Она смотрит на меня и улыбается. Земля, похоже, сошла с орбиты или поменяла свой спутник. К этому моменту мы привлекли слишком много внимания. Никто не двигался с места, все ждали, чем же закончится такое неожиданное противостояние. В нашей школе нет такого человека, который осмелился бы перечить Её Величеству Саре.

- Да как ты смеешь! - Кажется, кто-то разозлился.

Сара подходит к нам очень близко.

- Ты еще пожалеешь об этом!

- Буду с нетерпением ждать этого момента. - Яну эта ситуация явно забавляла. Она прищурила один глаз, сделала щелчок пальцами, затем выпрямила указательный и большой пальцы, и направила на Сару, будто пистолет.

Впервые за два года я готова была рассмеяться. Сейчас Сара была похожа на жабу. Она также раздувала щёки и беззвучно то открывала рот, то закрывала. Оставалось еще только квакнуть.

- Детка, закрой рот, а то муха залетит, - сказала Яна, затем она схватила меня за руку и потащила дальше по коридору.

Только пройдя дальше, я заметила, что среди зрителей был еще и Маркус. Он выглядел мрачнее обычного. Хм.

- Какой у тебя урок? - на ходу спросила Яна.

- Химия, - выдавила я.

Мы зашли в класс. Я направилась к своему столу в самом дальнем углу. Она последовала за мной.

- У меня тоже химия. И я сидела за этим столом весь прошлый месяц.

Яна села рядом и повернулась ко мне.

- Значит, Жаки? - Девушка подпёрла голову рукой. - Это сокращение?

- Жаклин, - мой голос больше напоминал писк мыши.

Она очень пристально смотрела на меня, но мне не захотелось съежиться, как это обычно бывает. Я была ей благодарна за поддержку, и одновременно меня тревожили ее последствия. Эта девушка слишком открыто и ясно улыбалась. Не хотелось, чтобы её улыбка потухла, а глаза перестали искриться.

- Тебе лучше пересесть, - делаю я попытку.

- Да, да, это мы уже проходили. Печать позора - это та еще херня. Я тут спросила, и мне, конечно, объяснили.

Я сглотнула. Ну, вот. Она знает.

- Но, - продолжила Яна, - мне насрать. Вот честно. Плевать я хотела на законы этой школы.

- Но... - начала я, она меня оборвала.

- Никаких «но»! Я здесь совсем одна. Ты тоже одиночка. Вместе мы не пропадем.

Первое время после того, как Виктория отказалась от меня, я думала о том, что бы было, если бы она осталась рядом? Если бы трусость не заставила её бросить подругу детства? Может, все не было бы настолько плохо?

Мы были бы друг у друга, поддерживали и утешали. Сара не смогла бы справиться с нами обеими.

Сначала я ждала, что она вернется. Затем возненавидела её, сожгла все фотографии, выбросила подарки. Тогда случился первый нервный срыв. Меня поставили на учёт в местном отделении психиатрии.

После ненависти пришла боль, затем отчаяние, одиночество.

Предательство подруги, которая отказалась быть со мной в трудную минуту. Предательство парня, которому я подарила свою девственность. И, наконец, предательство отца. Он уехал, оставил меня, его не было, когда я ревела, грызла и рвала подушку, когда до крови сжимала кулаки, чтобы унять боль в груди. А мама делала все, чтобы не замечать, как её дочь распадается на мелкие осколки.

Слёзы. Слёзы. Слёзы. Я могла посоревноваться с океаном.

Не могу даже предположить, что Яна увидела в моих глазах. Она накрыла мою руку своей и слегка сжала.

- Ты не должна больше быть одна, - прошептала девушка. - Тебе нужен друг. Мне он тоже нужен, честно говоря. Я здесь никого не знаю. Да и не хочу знать, после всего услышанного и увиденного.

Я открыла рот, чтобы ответить, но класс стал заполняться учениками. Что я могла ей ответить? Я готова была расплакаться. Весь её вид говорил, что она не осуждает меня, не считает шалавой, как делали все остальные. Яна смотрит на меня с надеждой. Только вот, чего она ждёт от меня?

Вошел наш преподаватель, и мы уставились в учебники. Казалось, каждого теперь занимают собственные мысли.

Интересно, о чём задумалась Яна? Я видела, как её взгляд невзначай устремлялся туда, где сидели Николас и Маркус. И у меня возникал вопрос, так ли невинно её стремление подружиться со мной?

- Почему ты ничего не ешь? - Яна, как бульдозер, притащила меня в столовую. - Хотя, согласна, еда здесь отстойная. Может, лучше посидим на траве? Я видела в кино, что в американских школах так делают.

Я согласно кивнула. Все равно не было настроения что-то есть и никакого желания находиться здесь.

На улице было солнечно, трава выглядела очень привлекательно. Я плюхнулась на заднюю точку, не задумываясь, что могу испачкать джинсы. Какая разница? Яна последовала моему примеру.

- Испачкаешь свои белые шорты, - заметила я, кивая на её одежду.

- Да пофиг. - Она достала две банки лимонада из своего рюкзака и передала мне одну. - Так, кто из них? Марк или Ник?

Мои брови взлетели вверх. Вопрос прямиком в лоб. Да уж, эта девушка не медлит и не ходит вокруг да около. Я видела, как напряглись мышцы на её шее, она сжала челюсть.

- Николас. - Возможно, мне показалось, но она облегчённо выдохнула. - Так, значит, Маркус?

Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

- Я же не слепая, - отпила неизвестный мне напиток.

М-м-м, вкусно.

- Да, Маркус.

- Давно? - Раньше я думала, что Маркус опаснее Николаса, но все оказалось наоборот.

Да, Маркус был мрачнее, нелюдимее. Сталь в его глазах вызывала мороз по коже, он всем своим видом показывал, что с ним лучше не связываться. Конечно, такой горячий парень не мог быть обделен женским вниманием, но его романы всегда оставались в секрете. Никто не знал, с кем он спал и когда: ни одна девчонка в нашей школе не хвасталась этим.

- Месяц. - Односложный ответ явно говорил о том, что Яна не хочет это обсуждать. И я не собиралась настаивать.

- Что у тебя за акцент?

- Русский. Я - Яна Вербина.

- Ты из России? Из той самой? - Наверное, моя реакция была слишком бурной, но я ничего не могла с собой поделать. Это так необычно.

- Какие-то проблемы? - Яна подняла одну бровь. Вся её поза в данный момент говорила о том, что она готова защищаться.

- Нет. - Я слегка потупилась. Яна первый человек, разговаривающий со мной не как с прокаженной (не считая мамы, но она не совсем адекватная), а я повела себя как полная дура. - Прости. Просто я никогда не встречала русских и не слышала русский язык.

- Ну, - протянула Яна, - все бывает впервые.

- Красивый язык, - честно признала. Я хотела глотнуть еще лимонада, но поняла, что уже весь выпила. И когда я успела?

- Что правда, то правда. - Яна протянула мне свою бутылку, я покраснела. - У тебя какой следующий урок?

- Математика, - выдохнула я.

- У меня тоже! - Яна засмеялась. - Покажи свое расписание!

Как оказалось, у нас совпадают почти все уроки. За исключением истории. Яна не планировала изучать историю Америки, понимая, что это будет слишком сложно, поэтому не рискнула записываться на этот курс. Уже было поздно начинать её учить - все-таки выпускной класс.

Школа просто гудела от новостей. Некая студентка по обмену ступила на тропу войны с самой популярной девчонкой нашего городка и подружилась с самым низшим слоем - изгоем, с печатью позора. Это что-то новенькое.

Мы двинулись к выходу, толпа перед нами расступилась. Но сразу после того, как мы проходили мимо, шептали что-то друг другу. Это одновременно и настораживало, и смешило.

Так или иначе, сегодня меня больше никто не трогал. Но я боялась, что это могло быть затишьем перед бурей. Сара просто так это не оставит.

Она будет мстить, я это точно знаю.

Мы выходим на парковку.

- Ты на машине?

- Нет, - выдыхаю я.

- Тогда пойдём, - она звякает ключами, - я тебя подвезу.

Яна подводит меня к потрясной BMW Convertible, кабриолет ярко-красного цвета. Я ошарашено уставилась на эту красотку.

- Классная, да? - улыбается Яна.

- Это явно не то слово. - Я не могу оторвать глаз.

- Что сказать, у меня классный отчим. - Она садится в машину. - Запрыгивай!

Я ничего не отвечаю и не спрашиваю. А зачем? У каждого своя семья. Мы не настолько близки, чтобы разговаривать на подобные темы. Если бы Яна спросила меня о моей семье, я бы, скорее всего, притворилась немой. Хватит и того, что она знает обо мне на данный момент.

- Ты здесь живёшь? - кивает Яна в сторону моего дома, когда мы подъезжаем к воротам.

- Да, а что?

- Я живу вон там. - Она кивает в сторону дома, находящегося через один от меня. Главное преимущество дома, на который указала Яна в том, что у него есть свой собственный небольшой пляж. Это моя мечта. Пляж, где тебя никто не потревожит, где ты можешь спокойно сидеть и разговаривать с океаном.

- Ты живёшь у мистера Палмера? - Согласна, вышло немного недоверчиво.

- Да. - Она, казалось, этого не заметила. - Мистер Оливер Палмер - мой отчим.

- А миссис Палмер? - Блин, я же не хотела лезть не в свое дело.

- Она моя мама. - Яна ничуть не смутилась. - Родная. Мой отец... он живет в России, женился во второй раз. И я не очень вписалась в его новую семью.

Я грустно вздохнула. Даже у этой сияющей иностранки жизнь далеко не сахар.

- Не парься, - она как-то нервно засмеялась, - это все не так страшно. Дай мне номер своего сотового.

- У меня его нет. Ну, знаешь, мне звонили, оскорбляли и тому подобное.

- Не люди, а звери какие-то, - зло выдохнула Яна.

Я немного помедлила, но потом все же решилась. Хуже ведь все равно не будет.

- Я могу дать тебе номер домашнего телефона.

- Это отлично, - обрадовалась девушка.

Я продиктовала номер телефона, затем вышла из машины, открыла ворота и вошла во двор.

Мое появление не осталось незамеченным. Мама выбежала мне навстречу.

- Кто это тебя привез? Вики?

Я сжала челюсть. Спокойствие, только спокойствия.

- Нет, мама. Это Яна, падчерица мистера Палмера, дочь миссис Палмер.

- Не знала, что у неё есть дочь, - удивилась мама.

Мама считает, что знает всех в нашем городке. И всё обо всех. Какое же разочарование! Она не выведала такую важную информацию о своих соседях.

- Хотя чему я удивляюсь? Миссис Палмер всегда была тёмной лошадкой. Как только она появилась здесь, я сразу поняла, что с ней что-то не так.

Я не могу больше слушать, как мама обсуждает соседей. Сколько можно? Она реально считает, что наша семья идеальна. Серьёзно?

Я быстро вбежала по ступенькам на второй этаж, закрыла двери своей комнаты. Не раздеваясь, включила музыку, надела наушники и упала на постель.

Сегодня столько всего произошло. Мой мозг отказывался переваривать эту информацию. У меня появился друг - русская девочка, которая не побоялась пойти против Сары ради меня. Но ведь она меня совсем не знает.

Хочу ли я дружить с кем-то?

Я сама не знаю.

Яна все же позвонила, когда я уже собралась выйти из дома. Вечерело. Ужинать я, как обычно, отказалась. Мне нужно было идти на очередное свидание с мозгоправом.

- Давай прогуляемся? - весело щебетала она.

Я не сказала, куда мне надо сходить, но назвала адрес, откуда меня можно будет забрать через часок. К психологу меня возила мама. И пусть она упорно не признавала, что я нуждаюсь в его помощи, все же оплачивала его услуги.

Я плюхнулась в кресло кремового цвета, желая поскорее начать. Новость, что за мной заедет Яна, приятно согревала душу.

Мистер Дик подозрительно глянул на меня. Я заерзала в кресле - очень удобном, кстати. Весь его кабинет был в тёплых постельных тонах. Я не спец, но наверно эти цвета должны успокаивать.

Возле окна стоит рабочий стол, шкаф с книгами. Посередине лежит большой белый ковёр, на котором находятся два кресла друг напротив друга. Сбоку разместилась софа. Видимо, у мистера Дика есть клиенты, которые любят поваляться во время сеанса. Лично я предпочитаю сидеть полежать я и дома могу.

- Что случилось?

Господи, от него ничего не скроешь.

- Её зовут Яна. Она новенькая. Приехала из России.

Я выпалила всё это на одном дыхании. Когда я последний раз так разговаривала?

Мистер Дик усмехнулся, а я закатила глаза.

- Что?

- Ничего. - Он кашлянул в кулак. - Продолжай.

Я быстро рассказала ему обо всем, что случилось. Он явно был доволен произошедшим переменам.

- Я не знаю, могу ли доверять ей, - честно призналась я.

- Ну, дорогая, никто не может знать это наверняка. Ты и сама прекрасно знаешь, что даже самые близкие люди могут лишиться нашего доверия. Но знаешь, когда ты падаешь, и тебе протягивают руку, не лучше ли уцепиться за неё? В лучшем случае она вытащит тебя, а в худшем - ты продержишься еще какое-то время, прежде чем упасть.

Эти слова действительно заставили меня задуматься.

И правда, что я теряю?

Возможно, с Яной я смогу окончить школу без мысли о самоубийстве.

- Я знаю, - продолжил мистер Дик, - тебе кажется, что ты сломлена. Но это не так. Да, внутри тебя пустота, но её можно заполнить. Просто надо найти, чем именно. Ты не хуже своих сверстников, ты даже лучше. Жаки, не оглядывайся назад. Иди вперед, радуйся жизни. Дай отпор своим страхам. Ведь только они сдерживают тебя.

По моей щеке скатилась слеза.

- Разве вы не должны сделать так, чтобы я наоборот перестала плакать?

- Слезы не всегда плохо. Иногда они лечат.

- Знаете, - говорю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони и при этом улыбаясь, - я думаю, что вы - хороший мозгоправ.

Мистер Дик засмеялся.

POV Жаки

Когда я выбежала из штаб-квартиры мистера Дика, Яна уже ждала меня. Она шикарно смотрелась, сидя в своём кабриолете. На ее лице красовались дорогущие солнцезащитные очки, хотя одета она была довольно скромно. Короткая юбка-колокол нежно-голубого цвета, белый топ, босоножки без каблука. Я же выглядела как обычно. Светлые джинсы с «драными» коленями, белый топ и шапка, в которую заправлены волосы.

- Хай. - Яна сдвинула очки вниз и прищурилась. - Ты когда-нибудь показываешь свои волосы?

- Только дома, - честно признаюсь я.

- Сними шапку, жарко ведь, - она не приказывала, но и не просила.

Я замешкалась.

- Давай, - настаивала Яна.

Я быстро сняла шапку и кинула её в рюкзак. Мои длинные белые волосы рассыпались по плечам. Я ощутила приятное чувство свободы впервые за эти два года.

- Вау! - Яна сняла очки, чтобы внимательно рассмотреть мои волосы.

Она уже видела их тогда, в школьном туалете. Но сейчас они выглядели по-другому. Я помыла и хорошенько расчесала их, после чего они не торчали в разные стороны, а лежали ровной волной и выглядели еще более густыми.

- Как ты можешь их прятать?

- Знаешь, - зло выдыхает Сара, - меня раздражают твои волосы!

Я стою, прижавшись к шкафчикам в школьной раздевалке. Сара подходит всё ближе и ближе. Я пытаюсь вжаться в шкафчики еще больше, что, естественно, было невозможно. Позади неё Лейла, Кэрол и Виктория.

Когда она успела присоединиться к ним?

Вики больше не моя подруга. Но я даже представить себе не могла, что она окажется в компании тех, кому очень нравится издеваться надо мной.

Разве люди могут так поступать?

Мы дружили с детства. Вместе играли в песочнице, вместе ели, вместе спали. А теперь она стоит и смотрит, как какая-то сука хватает меня за волосы.

- Почему у такой шлюхи такие шикарные волосы? - Сара хватает прядь моих волос и с силой рвет их на себя.

Из моей груди вырывается крик. Боль. Ощущение, что снимают скальп. Я дернулась вперед, вслед за своими волосами, которые все еще сжимала рука этой дряни. Но в следующую секунду Сара резко отпускает мои волосы и толкает меня назад. Я врезаюсь головой в шкафчики, медленно оседаю на пол.

Я даже ничего не успеваю понять, Сара подходит ко мне. Я поднимаю на нее глаза и вижу ножницы в её руках.

- Нет! - кричу я.

Я резко встаю, от чего кружится голова. К нам подходят Кэрол и Лейла - одна с одной стороны, другая с другой. Виктория остаётся стоять на месте.

- Вики, - мой голос задрожал, из глаз уже потекли слёзы солёным ручьём.

- Я покараулю, - говорит она.

Я смотрю, как моя подруга разворачивается и выходит из раздевалки, оставив меня с ними.

- Ну что, - довольно заулыбалась Сара, - приступим?

Я все еще не отрываю глаз от двери.

- Вики, - всхлипываю я.

Я не стала сопротивляться, когда Лейла и Кэрол сильно надавили мне на плечи. Я оказалась на коленях. Такое ощущение, словно мне в сердце вонзили нож. И не просто воткнули, а еще и прокрутили. Я не могу вдохнуть: воздух стал обжигающим.

- Сейчас мы тебе сделаем стрижку, какая и должна быть у такой потаскушки.

Я слышу, как лязгают ножницы Сары, и вижу упавшую белую прядь.

Слёзы застилают глаза. Я вся обмякла. Осознание того, что даже когда-то лучшая подруга не поможет мне, опустошало все внутри.

Боль, обида, бессилие, беспомощность. И в сотый раз заданный вопрос - за что?

После этого я стала прятать свои волосы, чтобы не привлекать к себе внимание.

Первый порыв, конечно, был обрезать их. Нет, даже сбрить налысо. Но потом я решила, что так я выполню их желание. Да и маму на тот момент мне еще было жаль. Она считала, что волосы - это гордость женщины. У неё и так чуть истерика не случилась, когда она увидела работу Сары. Но даже это не заставило её задуматься о моих школьных проблемах.

Я хотела уйти в другую школу или перевестись по обмену в другую страну, но мама была настроена решительно. Она отказалась подписывать документ. А без её согласия выезд был невозможен.

- Много они обрезали?

Яна смотрела на руль машины, одновременно ковыряя ноготь безымянного пальца большим. Слава Богу, она не начала жалеть меня. Ненавижу жалость.

Меня жалели в психиатрической больнице.

Медсёстры постоянно повторяли:

- Бедная девочка. Такая молодая, а уже психически неуравновешенная.

- Вы слышали? На ней печать позора. Ник Свен.

- Бедная девочка. Такая молодая, а уже шалава.

Хотя согласна, возможно, это и не было жалостью.

Яна просто сидела и молча давала понять, что понимает меня.

- Нет, - протянула я. - Им помешали.

- Кто? - Она явно оживилась.

- Тренер женской команды по волейболу. У них была тренировка.

- Чёрт!

- А ты думала, что кто-то захотел мне помочь? Ха, как бы не так. Ты первая, кто это сделал за два года.

Меня избегали, как прокаженную. Будто я могу заразить их какой-то жутко-опасной и неизлечимой болезнью. Это, конечно, вышло за рамки школы. Весь город гудел о моём падении.

Если бы это был огромный город, как, например, Майами или Нью-Йорк, никто бы даже не заметил. Но в нашем городке такая новость стала сенсацией. На Жаклин Томсон, дочери Элеоноры Томсон, поставлена печать позора. И поставил её сам Николас Свен - сын самого богатого и уважаемого человека нашего городка.

Общаться со мной - равносильно самому поймать эту печать, поэтому меня избегали, как могли. Доходило даже до того, что меня попросту игнорировали, будь то магазин или же кафе.

Школьные учителя делали вид, что ничего не замечают. Со мной они были холодны и отчуждены. Меня перестали спрашивать, вызывать к доске, хотя раньше я была самой любимой ученицей, ведь всегда им улыбалась, никогда не хамила, всегда выполняла домашнее задание, помогала со всеми школьными мероприятиями.

И один неверный шаг разрушил всю мою жизнь. Я не понимала, почему все именно я. Почему Николас Свен решил сделать это со мной?

- Может, заедем куда-нибудь поужинать? - предложила Яна.

Я промолчала.

- Хотя, - протянула Яна, - у меня есть неплохая идея.

Мы заехали в кафе, взяли еду на вынос. Пиццу, два чизбургера, кока-колу, чипсы.

- Ты же столько не съешь, - засмеялась я, когда увидела наш ужин.

- Увидишь. - Она подвигала бровями, от чего мне стало еще смешнее.

В компании Яны я чувствовала себя спокойно и уверенно. Мне хотелось разговаривать, смеяться, жить, в конце концов. Она вся такая энергичная, живая, а не размалеванная кукла, какие ходят у нас по школе.

Естественная красота, естественная улыбка, естественный смех.

Если бы я была парнем, то наверно, влюбилась в неё.

Сама удивляюсь своей мысли.

- Ты не против, если мы посидим на пляже семьи Палмер?- спросила Яна немного смутившись. - Родителей всё равно нет дома.

- Нет, конечно, - слишком поспешно ответила я. Всегда мечтала там побывать.

Яна рассмеялась, включила неизвестную мне музыку, и мы поехали.

Дом мистера и миссис Палмер был впечатляющим - таким большим и белым. Он будто возвышался над всеми домами нашей улицы.

Мы вошли внутрь: Яна захотела взять плед. Внутри все выглядело еще шикарнее. Огромная, светлая гостиная, окна которой выходят на океан. Божественно. Темная винтовая лестница ведёт на второй этаж, хотя в этом доме было три этажа. Мы поднялись в комнату Яны, она была такая же большая, как и всё в этом доме. И такая же... белая.

- Мама помешана на белом цвете, - смущенно объяснила Яна.

У стены находилась пышная кровать под балдахином - ничего себе. Напротив стоял стол, на котором находился ноутбук. Рядом расположились две двери. Одна точно вела в ванную комнату, а другая - в гардеробную. Я не знала наверняка, но предположила, так как в комнате не было шкафа. В воздухе витал приятный аромат свежести океана, цитруса и чего-то сладкого, возможно, ванили.

Моих ног коснулось что-то мягкое. Я наклонилась и увидела пушистый комок дымчатого цвета. Он потёрся о мои джинсы, затем упал на пол и принялся вылизывать свои лапки. Я, не задумываясь, села на пол и коснулась его. Если бы можно было умереть от восторга, то я бы так и сделала. Такой мягкий и теплый.

- Его зовут ВалЕрик, - Яна села возле меня.

Я попробовала произнести, но у меня ничего не вышло.

- Вообще-то, - засмеялась Яна, - мама назвала его ВАлери, но я называю ВалЕриком.

- Что это значит? - недоумевала я.

- Ну, знаешь, есть такая песня.

Я удивлённо подняла одну бровь.

- Валера, Валера! Я буду нежной и верной. Валера, Валера! Любовь, надежда и вера, - пропела она на русском языке.

Я ничего не поняла, поэтому Яна перевела мне. Тогда уже мы засмеялись вместе.

- Еще есть вот такая, - сквозь смех сказала она, потом запела на русском. - Остановите! Остановите! Вите, Вите надо выйти.

Она так причудливо играла голосом и махала руками, что я засмеялась с новой силой. У меня даже глаза заслезились.

- Перевод, - попросила я.

Перевод показал, что песня бредовая.

- Все русские песни такие бессмысленные? - спросила я, насмеявшись вдоволь.

- Ха, - Яна резко взмахнула рукой, - кто бы говорил? А как же эта, как её? Это мужицкий дождь, аллилуйя! Дождь из мужиков, Аминь! Мужицкий дождь, аллилуйя! Аминь! Только не простынь!

Я не удержалась и взорвалась новым истеричным хохотом, смотря и слушая, как она изображает Джери Холлиуэлл. Голос у Яны хороший, вот только в ноты не попадает. Совсем.

- Вообще-то, - выдавила я, - это британская группа, а не американская.

Наш смех было уже не остановить.

Мы сидели на пляже, глядя на океан, и уплетали вкусности, купленные Яной. Странно, но у меня в горле не было кома. Я спокойно жевала и глотала, запивая всё колой.

Пляж действительно был дивный. Ровный белый песок, чистая прозрачная вода. От чужих глаз его скрывал высокий забор и зеленые насаждения.

Неужели один человек, за один день смог так изменить мою жизнь? Я ела, смеялась и разговаривала. Этого уже два года не было. Конечно, мне все еще больно. В груди что-то постоянно ныло. Такие раны просто так не заживают, но зато у меня появилось ощущение, что я не одна.

- Почему он? - неожиданно спросила Яна.

- Что? - Я не сразу поняла, о чём она.

- Почему тебе понравился Ник?

- Николас? - я замешкалась. - Ну, знаешь... я думала, что он прекрасный принц, а я, ну... наверно, Золушка.

Я не знала, что сказать. То, о чём я думала тогда, что видела в его глазах, сейчас казалось мне полным бредом. И было стыдно признаваться в своей глупости.

- Это, типа, тот самый принц, который забыл, как выглядело лицо Золушки, поэтому он примерял туфельки всем бабам королевства?

- Что-что? - Она прямо попала в яблочко.

- Ну, та сказка о принце с очень плохой памятью. Хотя знаешь, у нас сейчас таких принцев навалом. Они ночью трахаются с девицами, а утром не помнят, как их зовут и как они выглядят.

Я помрачнела.

- Прости, - опомнилась Яна, - я не хотела...

- Нет, - остановила я её, - ты права. Все было именно так. Жёсткий секс. И все.

В его комнате было темно. Я ничего не видела, только чувствовала. Ник стоял сзади. Его рука отодвинула мои волосы, и губы коснулись шеи.

Я резко вдохнула и выдохнула.

Зубы ухватились за мочку уха, одна рука легла на бедро, а другая расстёгивала моё платье. Я боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент. Мне казалось, что если я двинусь, то это всё исчезнет, словно мираж.

Николас Свен целует мои плечи, снимает с меня платье. Оно падает к ногам.

- Перешагни, - шепчет он своим бархатным голосом.

Я повинуюсь, оставаясь в одних только трусиках.

- Ты прекрасна.

Я краснею и радуюсь, что вокруг темно, и этого не видно.

Ник притягивает меня ближе. Его губы по очереди накрывают мои соски. Электрические импульсы проходят через всё моё тело, устремляясь куда-то между ног. Я сжала мышцы внизу живота, остро почувствовав то, что раньше не испытывала. Какой-то странный голод, жуткую потребность ощутить Ника внутри себя.

- Жаки, - шепчет он, - ложись на кровать.

И я следую его указанию, подхожу к большой кровати, ложусь и смотрю на него из-под полуопущенных ресниц. Он быстро снимает с себя водолазку и джинсы, остается в трусах. Очень сексуально. У него тело как у Аполлона - идеально рельефное и гладкое.

- Нравится? - спрашивает он как-то злобно.

Я едва заметно киваю.

Он подходит к кровати, медленно опускается на неё, затем накрывает моё тело своим.

Его губы находят мои. Поцелуй больше не нежный и трепетный, а голодный и страстный. Местами даже жёсткий. Я думаю, что на утро точно останутся следы.

Он посасывает мою губу, прикусывает, затем язык врывается в мой рот, исследуя все его глубины. Я отрываюсь от его губ, чтобы застонать. Мои руки зарываются в его волосы - такие мягкие и шелковистые. Они приятно пахнут, как и весь он. Соблазнительным мускусом.

Его губы покрывают моё тело поцелуями, а руки сдергивают с меня трусики. Я слышу шорох, затем он раздвигает мои ноги. Следующее, что я чувствую - это боль.

Адская боль пронзает всё мое тело. Я инстинктивно дергаюсь, но Ник не отпускает меня. Он продолжает входить в меня, не останавливаясь ни на минуту.

Больно. Чёрт, как же больно.

Это все, что я чувствую. Ник двигается во мне, вызывая всё новые и новые спазмы боли. Из глаз брызгают слёзы.

- Ник, - процедила я, сквозь зубы.

Но он не ответил. Его толчки стали усиливаться, он застонал и резко вышел из меня.

- Наутро пелена рассеялась, - продолжила я. - И мой принц превратился в тыкву.

- Скорее в одну из крыс, из которых создавались лошади.

Мы опять засмеялись, прогоняя печаль. Яна вскочила и побежала к воде.

- Давай искупаемся! - прокричала она. - Всегда мечтала искупаться при луне!

Она ненормальная.

Я заявляю это официально!

Но это не помешало мне последовать её примеру.

POV Жаки

Проснувшись утром, я почувствовала странный прилив сил. Я вспомнила наше вчерашнее дурачество на берегу.

Мы брызгались, бегали и смеялись. Много-много смеялись. Это было похоже на сумасшествие. Две абсолютно неадекватные девушки танцуют, причём музыки не было, бегают по берегу друг за другом по кругу. Я вдоволь нахлебалась солёной воды, впрочем, как и Яна.

Яна взяла с меня слово, что сегодня в школу я надену что-то более открытое. Я приняла душ, расчесала и высушила волосы. Впервые за долгое время открыла свой шкаф с мыслью, что все вещи там наверно покрылись плесенью. Но нет, мои опасения не оправдались. Мама регулярно отдавала вещи в химчистку. И ей было не важно, надеваю я их или нет.

Я выбрала легкую темно-зеленую юбку-миди ниже колен, короткий топ в бело-черную полоску и аккуратные белые кроссовки на невысокой платформе. Не помню, чтобы я все это покупала.

Мама.

В другой раз я бы разозлилась, но сейчас все же мысленно поблагодарила её за это.

Я решила сделать аккуратный макияж. Нарисовала черные стрелки, немного туши, слегка поправила брови, и в конце немного матовой помады на мои пухлые губы. Я взглянула на себя в зеркало. Очень даже неплохо.

Странно, что одна девушка, за один вечер смогла вдохнуть в меня жизнь. Оказывается, я ждала именно этого, чтобы вновь стать самой собой. Я всё ещё боялась, но почему-то была готова к борьбе.

Папа все еще не уехал, что очень удивило меня, когда я спустилась вниз. Он так и замер с чашкой в руке.

Я видела, что родители шокированы. Улыбнулась им.

- Мам, - обратилась я к матери, - мой кофе готов?

- Конечно, милая. - Она засуетилась по кухне, затем поставила передо мной небольшую чашку с моим любимым Мокко.

Я вдохнула его аромат, от чего закружилась голова.

- Что-то случилось? - Папа заговорил со мной?

Теперь уже я уставилась на него. Он выглядел как-то сконфужено. А мама? Ну, она как всегда улыбалась. Это ужасно раздражало. Я раньше задавалась вопросом: если бы я вдруг умерла, она бы тоже улыбалась и говорила, что всё прекрасно?

- Нет, - коротко ответила я.

М-м-м, шоколадно-ореховое послевкусие. Я даже глаза зажмурила от удовольствия.

Мама подала мне тарелку с блинчиками, но есть мне не хотелось. Слишком много я съела вчера на ночь.

Я впервые за два года посмотрела вокруг. Вся кухня была сделана их дерева отличного качества. Кухонный п-образный гарнитур, стойка, на которой мы всегда завтракали и обедали. А вот ужинали мы в столовой. Большие окна и пышный тюль. За время моего пребывания в депрессии здесь ничего не изменилось. Всё так же на своих местах, не сдвинулось ни на миллиметр. Я закатила глаза. В этом вся моя мама.

Она и сама выглядела идеально. Волосы цвета пшеницы, уложены в прическу а-ля пятидесятые, скромное, но дорогое платье средней длины. У неё всегда красивый маникюр, педикюр, кожа чистая и ровная. Я одновременно и восхищалась, и раздражалась.

- Ты в порядке? - Папа все еще наблюдал за мной.

Нет, папа, я давно уже не в порядке. Только вот тебе не было дела до этого раньше, так с чего же сейчас интересуешься? Я хотела сказать именно так, хотелось выплеснуть на них всё, что накопилось внутри. Хотелось сказать им, что они ужасные родители. Но я лишь кивнула. Настроение как-то сразу ухудшилось.

- Милая, - пропела мама, - ты слышала, что мальчик Миллеров устраивает вечеринку в честь Хэллоуина?

Мама, как обычно, узнавала все новости раньше меня. И как только она это делала?

Отец многозначно кашлянул, но мама не отреагировала.

- Ты пойдешь? Я могу купить тебе костюм, я как раз собиралась съездить за покупками и...

Она не договорила: просигналила машина.

Яна.

Я очень обрадовалась, подскочила с места, быстро схватила сумку и выбежала из дома.

Яна была одета в белую блузку с розовым воротничком без рукавов, заправленную в розовую плиссированную юбку, чуть выше колен. На ногах бледно-розовые балетки. Волосы она собрала в хвост и выглядела при этом такой... свежей.

- Хай, красотка! - Она подняла вверх большой палец, делая знак «класс», явно оценив мой прикид.

Я села в машину, лицо Яны резко стало серьёзным.

- Нам надо кое-что обсудить, - сурово сказала она, при этом нахмурив брови. - Я тут подумала, мы с тобой вообще ничего не знаем. Мне нужно кое-что выяснить, поэтому ответь честно.

Я замерла, мне вдруг стало страшно. Может, я себе придумала вчерашний вечер? Она хочет отвернуться от меня? Я показалась ей слишком скучной? Или она подумала и решила, что лучше не общаться с изгоем?

Боже, я этого не вынесу! Не переживу еще одного предательства!

- «Дневники вампира» или «Сверхъестественное»?

Она что, мать её, серьезно?!

- «Сверхъестественное», - ответила я дрожащим голосом.

Яна засмеялась. Да она, блин, издевается надо мной.

- Мы, нахрен, как две половинки клубничного пирога! - воскликнула Яна. Она резко нажала на газ. Я засмеялась.

- Ты напугала меня! - негодовала я, но при этом нисколечко не злилась.

- Видела бы ты своё лицо, - хохотала Яна, немного сбавив скорость. - Что я, по-твоему, могла сказать тебе, что ты так отреагировала?

- Ничего, - соврала я, и Яна поняла это.

- Прости, - смех оборвался, она вновь стала серьезной, - иногда меня заносит. Ничего не могу с собой поделать.

Она посмотрела на меня. В её глазах я заметила раскаяние.

- Ты не виновата, что я такая шуганная. - Я улыбнулась, давая понять, что не держу на неё зла.

- Убить их - мало! - оскалилась Яна.

И все-таки, когда мы входили в школу, мои коленки слегка подрагивали. Я посмотрела на Яну. Она была совершенно спокойна. Яна шла с расправленной спиной и высоко поднятой головой.

Мне б её уверенность.

Я всегда мечтала войти в школу как в голливудских фильмах. Так, чтобы все расступались и глазели, разинув рты. Ну что сказать? Моя мечта осуществилась. На нас пялились, прижавшись к своим шкафчикам.

Я увидела Николаса. Он стоял в конце коридора, возле кабинета химии. У нас с ним было несколько совместных уроков. Но Николас умело не замечал меня эти два года. Я всерьез начинала считать себя приведением для него. Рядом стояли Сара и Маркус.

Яна аккуратно прочистила горло. Я точно знаю, что между ней и Маркусом что-то происходит. Только не знаю, насколько всё серьёзно. Маркус увидел Яну, что-то вспыхнуло в его глазах, но быстро потухло.

- Какого чёрта? - услышала я шипение Сары.

Николас впервые посмотрел на меня прямо. Он перевел взгляд с меня на Яну и обратно. Ледяные глаза. Мне стало не по себе, но я не опустила голову. Я не одна. Все хорошо. Он для меня - ничто. Пустое место. Ни поза Ника, ни его лицо не выдавали его эмоции, возможно, он, правда, ничего не чувствовал. Вообще.

- Черти здесь явно не мы, - отозвалась Яна. Её тело было натянуто как струна.

- Что ты хочешь этим сказать? - не унималась Сара. Где же это она потеряла своих подручных?

- Дай пройти, кукла. - Яна сжала зубы.

Сара не отошла. Яна подошла и отодвинула её. Она махнула мне рукой, чтобы я следовала за ней.

- А ты всё такая же. - Сара решила добраться до меня. - Как слепой щенок, следуешь за хозяином.

Яна замерла, она была готова кинуться мне на помощь.

Ты не слабая. Ты не боишься их.

Я резко выплюнула:

- Ты думаешь, что ты здесь главная? Звезда школы?

Брови Сары взлетели вверх. Маркус и Николас почему-то замерли.

- Это же очевидно, - заулыбалась эта сука, будто я сделала ей комплимент.

То, что я собиралась сказать, могло мне же больно аукнуться. Но я должна была это сделать. Я сделала глубокий вдох, сжала кулаки и выдохнула.

- Продолжай в том же духе. Вот только, для того, чтобы стать королевой выпускного бала, мало отсасывать Грегу в туалете «Только пьяные», - я выдержала полусекундную паузу, - каждую пятницу.

Шок, отразившийся на лицах учеников нельзя сравнивать с лицом Сары. Оно побагровело, потом позеленело. Выкуси, дрянь!

- Так что, ты недалеко ушла от меня - самой главной шлюхи этой школы, - на последних словах мой голос дрогнул.

Яна смотрела на меня с восхищением, от чего мне захотелось гордо улыбнуться. Николас и Маркус недовольно нахмурились.

Я дала сдачи! Господи, как же хорошо!

Сара хотела было кинуться на меня, но её остановила рука Маркуса. Он что-то сказал ей на ухо, и она кивнула.

Я прошла за Яной в кабинет, мы сели за парту.

- Это правда? - спросила Яна.

Я кивнула. Мои щеки раскраснелись, все внутренности горели - вот, что такое адреналин.

Я практически не слушала учителя. Временами чувствовала на себе взгляд Николаса. Кожу покалывало. С чего вдруг такие перемены?

Яна переместила по столу листочек. На нём было написано только одно слово - вечеринка.

Я поняла. Она имела в виду вечеринку в честь Хэллоуина сегодня вечером. Я не отреагировала. Она зашептала:

- Ну, пожалуйста, давай сходим. Я так хочу увидеть, как выглядят вечеринки по-американски. Тем более Хэллоуин.

Я взвешивала все «за» и «против». Конечно, «против» было намного больше.

Чёрт, я только что «опустила» Сару на глазах у всей школы. Скоро это дойдет и до Грега. Они будут мстить. Я даже боялась представить, что они могут сделать со мной. А на вечеринке я буду максимально беззащитна.

Пьяная, агрессивная толпа. Люди ненавидящие меня. Не очень хорошо.

Но Яна смотрела на меня глазами котика из Шрека.

- Я все время буду рядом, - обещает она.

- Хорошо, - киваю я. Была, не была. Я уже начала давать отпор, глупо сейчас прятаться.

- Давай докажем им, что ты не собираешься оставаться затюканным изгоем.

Мы знакомы всего пару дней, но она уже знает, куда надо надавить, чтобы я сдалась.

Я улыбнулась. Хорошо. Будь, что будет.

- А твои родители дома? - спросила Яна.

- Нет. - Я начала подниматься по ступенькам наверх. - Папа уехал в Майами, а мама - за покупками.

Моя комната выглядела очень уныло. Я перестала обращать внимание на то, что меня окружает, замкнувшись в себе. Светло-розовые стены, розовый ковер на полу, небольшая кровать у стены, шкаф, письменный стол. Ноутбук я разбила, телефон выбросила, когда начались издевательства в сети и неприятные звонки. Вот собственно и все, что было в комнате. Все плакаты, постеры, игрушки я разорвала в приступе ярости.

Да, было и такое.

Яна открыла мой шкаф.

- Не густо, - сказала она, копошась там. - Может, поедем ко мне. Мама мне весь гардероб забила под завязку. Как раз познакомишься с ней и Оливером.

- Я не могу, - начала было я, но Яна оборвала меня.

- Ты - мой друг. И сегодня мы идём на вечеринку! - Она подпрыгнула на месте.

Мы вошли во двор дома мистера Палмера. Я почувствовала запах дыма и жареного мяса. Вопросительно взглянула на Яну.

- У нас сегодня барбекю, - кивнула она. - Ты, конечно, приглашена.

- Но...

- Никаких «но». Оливер и мама очень хотят с тобой познакомиться.

Нас встретила миссис Палмер. Я видела её в городе пару раз. Она невысокого роста. У неё прямая, как и у Яны, осанка. На меня смотрела копия Яны двадцать лет спустя. Только волосы короткие.

- Рада познакомиться, Жаклин. - Она протянула мне руку.

- Можно просто Жаки, - улыбнулась я, пожав её руку.

- Ну что ты, дорогая. Твоё имя такое красивое. Грех его сокращать.

- Это не нам решать, мама, - вмешалась Яна. - Где Оливер?

- Жарит мясо на террасе.

Мы обошли дом. Невероятное наслаждение - слышать шум океана. Терраса плавно перерастала в пляж - изумительный вид. Сочная зелень переходила в белый песок.

Я засмотрелась и споткнулась обо что-то. Я бы наверняка ощутила мягкость этой травы своим лицом, если бы меня не подхватили чьи-то руки. От них пахло сигарой и какими-то медикаментами - что-то до боли знакомое...

Но я не могла понять, что именно. Будто я уже чувствовала эти запахи. Да, запах медикаментов чувствовал каждый хотя бы раз в жизни, но в сочетании с дорогим запахом сигары - это вряд ли. Моё подсознание отказывалась выдавать информацию.

- Оливер, - сказала Яна.

Я отшатнулась, сказав «спасибо».

Мистер Палмер - очень красивый мужчина лет сорока. Мама неоднократно повторяла, что нигде не встречала такого привлекательного доктора. Оливер Палмер владел сетью частных клиник. Сам он руководил отделением в нашем городке.

- Очень приятно, Жаки. - Он также протянул мне руку.

- Мне тоже, мистер Палмер. - Моя рука дрогнула.

«Что не так?» - спрашивала я себя. Я его ни разу не видела. Тогда почему такое чувство, что уже чувствовала его прикосновение и ощущала запах, что исходил от него - как наваждение какое-то.

- Ты в порядке? - Яна положила руку мне на плечо.

- Да, - очнулась я.

- Можем садиться за стол! - крикнул мистер Палмер.

За столом я чувствовала себя очень некомфортно. Мясо было идеально приготовленным, как и гарнир. Но я мало ела. Мой взгляд постоянно возвращался к мистеру Палмеру. Я постоянно одёргивала себя, но ничего не могла с собой поделать.

Разгадка будто лежала на поверхности, но я никак не могла собрать её, как кусочки мозаики. Запах, руки, океан. Как это связано? Чего-то не хватает. И при чём здесь отчим Яны?

- Может, пойдем уже? - спросила Яна.

- Вы куда? - Миссис Палмер как раз принесла лимонный пирог.

- Мы собираемся на Хэллоуин, - заулыбалась Яна.

- Вы вдвоём? - Мистер Палмер явно занервничал.

- Да, а что? - Яна уже вышла из-за стола.

- Ты будешь в порядке? - Этот вопрос отчим Яны адресовал мне.

Я замешкалась. Яна нахмурилась. Миссис Палмер шумно вздохнула. А мистер Палмер ждал моего ответа.

Что я должна была сказать? Что-то стандартное, типа, да, конечно? Я не могла так сказать, потому что и сама не знала, что мне принесёт данный вечер.

В комнате Яны было все так же, как и вчера. Только вот ВалЕрика нигде не было видно.

- Он, наверное, где-нибудь дрыхнет, - Яна угадала мои мысли.

Яна включила незнакомую мне песню - конечно, русскую. И она, естественно, запела:

- Эй, ты! Я знаю ты сегодня один.

Эй, ты! Пойдём, пойдём, посидим.

(Ильяна - Сегодня в клубе)

Но Яна пела на английском языке, поэтому я понимала смысл песни. После первого куплета и припева, Яна прибавила громкость и начала танцевать.

Ого. Петь она не умела, а вот танцевала явно профессионально - вот откуда эта осанка.

Я не смогла устоять на месте. Мелодия была такая заводная, а текст очень сексуальный. Я тоже начала танцевать. Не так, конечно, как Яна. Но музыкальное образование - пять лет в музыкальной школе - давало мне чувство ритма. Я слышала музыку, следовательно, могла и двигаться под неё.

Мы дурачились, танцевали, я даже пыталась повторять слова.

Время шло, и надо было собираться. Гардеробная Яны и правда была огромной. Чего в ней только не было.

- Раз это Хэллоуин, значит, нужны костюмы, - пропела она, вытащив невероятно-вызывающий костюмчик зайчика.

- Э, нет, - я смущено улыбнулась и замотала головой, - я такое не надену.

Яна надула губки.

- Да и никого не будет в костюмах, - уверенно сказала я.

- Это ещё почему?

- Всё просто. В нашей школе, эм... не любят дурачиться. Вечеринки устраиваются для того, чтобы показать, кто круче, кто богаче ... ну... и напиться в итоге.

Яна поморщилась.

- Идиотская школа. Почему они не определили меня в нормальную среднестатистическую американскую школу?

- В нашем городе такой нет, - криво усмехнулась я.

- Ладно, - Яна хлопнула в ладоши, - тогда наденем красивые платья. Пусть у всех слюнки потекут.

Много, очень много платьев мы перемерили. У меня сложилось такое впечатление, что миссис Палмер просто скупила весь магазин. Все фасоны были разные, цветовая гамма поражала своей контрастностью.

- Мы с мамой были не очень близки. - Яна заметила моё недоумение. - Поэтому она не знает моих вкусовых предпочтений. Видимо, решила накупить всего, чтобы не ошибиться.

Это было очень странно. Яна ничего не рассказывала о себе. Только назвала причину своего приезда сюда. Хотя мне кажется, что она была не единственная. Должно быть что-то еще, но я не спрашивала.

Может, позже.

Яна выбрала облегающее ярко-красное платье до колен. Две тоненькие лямочки лежали на плечах, и две широкие опускались на плечи, V- образный вырез на груди прикрывал только бюстгальтер без лямок. Грудь выглядела очень сексуально. Фигура у Яны отпадная. Стройные ноги, круглые ягодицы, тонкая талия и грудь второго размера. В этом платье она выглядела как бомба замедленного действия. Волосы Яна распустила. Они у неё вились от природы, поэтому даже укладывать не пришлось. Немного макияжа, и всё. Яна готова покорять этот городок.

Со мной же дела обстояли несколько сложнее. Нет, фигура у меня тоже ничего. Не такая пышная, конечно, как у Яны, но все же. Я очень сильно похудела за два года, поэту выглядела изможденной.

Яна выбрала для меня платье нежно-розового цвета. Оно идеально подходило моим светлым волосам и синим глазам. Платье выглядело изумительно, с открытым лифом и юбкой в складку, выше колен. В маленьком вырезе можно было увидеть ложбинку моей груди. Я не выглядела вызывающе, как Яна, скорее была похожа на ...

- Сексуальный ангел, - выдохнула Яна, когда закончила с моим макияжем.

Яна слегка подчеркнула глаза, от чего они засияли, подкрасила брови и нанесла немного блеска на губы.

- Тебе не нужно много макияжа, только подчеркнуть какие-нибудь детали, - пояснила она. - Твоя красота в естественности.

Яна, как я поняла, вообще не любила пользоваться этой «штукатуркой».

На вечеринку нас привез мистер Палмер. Он же собирался и забрать с неё.

- Будьте осторожны, - сказал он нам, но смотрел при этом на меня. Мне снова стало очень неловко.

- Ух ты, - прошептала Яна, когда мы попали внутрь.

Я тоже с любопытством огляделась. Да, здесь красиво. Огромный дом. Полумрак. Светились только светомузыка, маленькие переливающиеся лампочки, которые были развешаны по всему первому этажу дома, и телефоны гостей.

Я была права. Не было никого в стандартных костюмах Хэллоуина. Девушки щеголяли в платьях, парни же, удивительно, были в рубашках и джинсах.

Громкая музыка. Яна стала пританцовывать. Я засмеялась и стала повторять за ней.

Я танцевала, но постоянно оглядывалась по сторонам. Не знаю, кого именно я искала - Сару, Николаса или же Грега. Меня не покидало тревожное чувство, что этот вечер так просто не закончится.

Черт, Жаки, успокойся. Яна рядом с тобой. Всё будет хорошо.

Я оглянулась на Яну, но её там не оказалось. Куда она делась?

Я запаниковала, начала тщательно всматриваться в толпу. Но её ярко-красного платья нигде не было видно.

Что происходит?

Может, отошла в туалет? Но она бы предупредила меня.

Я вошла в уборную, её там не было.

На меня уже обращали внимание, показывая пальцем и что-то говоря между собой.

Я пробиралась всё дальше и дальше в поисках Яны. Из комнаты в комнату. Некоторые были заняты уединившимися парочками, некоторые пока еще пустовали. Яны нигде не было.

Я нервничала все больше. Если еще пару минут назад страх только пробирался под кожу, то сейчас он уже вовсю хозяйничал у меня внутри.

Я вышла на балкон. Сегодня полнолуние: Луна просто нависала над балконом. В углу послышался шорох. Я обернулась. На балконе стояли два лежака, видимо хозяева любят загорать, лёжа на балконе. На одном из них лежал парень. Сверху на нём сидела девушка. Пара страстно целовалась. Парень обеими руками держал девушку за ягодицы, очень впечатляющего размера. Луна светила даже слишком ярко: я смогла узнать парня.

Николас.

Это точно был он. Это его руки ласкали другую, его губы целовали другую. Она терлась свой промежностью о его член, который пока находился в штанах. Но, судя по звукам, это ненадолго. Скоро он отымеет её на этом же шезлонге.

Наверно, Николас почувствовал, что у них появился зритель. Он оторвался от горячей блондинки, его глаза нашли меня. Он узнал. Его губы скривились. Глаза засверкали.

Николас резко снял с себя девушку, затем встал сам. На нём была чёрная рубашка, расстёгнутая до пояса, рукава которой он закатал до локтей. Тёмные джинсы тоже были расстёгнуты.

- Уходи, - приказал он девушке.

Она явно не знала меня:

- Твоя девушка?

Он хмыкнул, но не ответил. Николас смотрел на меня. С каких это пор я перестала быть невидима?

Блондинка удалилась, оставив нас наедине.

- Какого чёрта ты здесь?!

Злость, раздражение. Его голос не был холоден, он был наполнен какой-то неприкрытой злобой.

Ненависть - вот, что я видела сейчас в его глазах. Николас начал подходить ближе, а я стала отступать, но наткнулась на перила. Они были достаточно высокими. Примерно до моей груди. Николас усмехнулся.

Я, не мигая, смотрела, как он приближается ко мне.

- Я задал тебе вопрос!

-Почему я должна отвечать на него? - Мой голос дрожал. От его тона мне стало холодно. Я вдруг уловила прохладный ветер океанского бриза.

Он уже был слишком близко. Я могла почувствовать его запах - по-прежнему восхитительный.

Боже, очнись. Посмотри, кто перед тобой!

Николас Свен.

Посмотри, как он смотрит на тебя!

С отвращением.

Он поймал мою голову и притянул ближе к себе. Я взглянула в его глаза и застыла.

Страх.

- Куда же делась твоя смелость? - выдохнул он мне в губы.

Я дрожала, как осиновый лист. Мои губы приоткрылись, чтобы я могла вдохнуть. Лёгкие парализовало. Я сжала кулаки, уперлась ими в его грудь, чтобы оттолкнуть от себя.

- Жаклин, - прошептал он с придыханием, затем засмеялся, - ты всё такая же легкодоступная.

Он неправильно истолковал мою нерешительность. То, что в его глазах выглядело как желание, на самом деле был страх. И моя дрожь - вовсе не признак вожделения.

Страх рассеялся. На его место вернулась ненависть. Я разозлилась. Он отпустил меня.

- Неужели за два года так изголодалась? Хочешь, я найду тебе кого-нибудь?

Николас продолжал издеваться. Неужели ему было мало моих страданий?

Два, черт возьми, года я расплачивалась за ночь с ним!

На глаза снова наворачивались слёзы обиды. Я сама не поняла, как решилась. Я размахнулась и со всей силы ударила его по лицу. Звук смачной пощечины рассёк воздух. Голова Николаса мотнулась в сторону.

Я не стала дожидаться его реакции. Она бы мне все равно не понравилась. Я не знаю, ударил ли бы он меня в ответ, но точно ничего приятного меня бы не ожидало.

Я сбежала с этого проклятого балкона и уже собиралась выбежать и из дома, как меня кто-то поймал. Первой мыслью было, что это Николас. Догнал и жаждал мести, но это был другой человек. И он так же хотел отомстить.

- Вот ты где! - Сильный запах алкоголя ударил в нос.

Грег.

Вот я и пропала...

- А где же твоя подружка? - спросил он, издеваясь. - Где твой преданный тыл? Неужели оставила тебя одну-одинешеньку?

Он заржал противным голосом. Рядом появилась Сара и её свора шавок.

- Смотри, кого я поймал!

- Вижу, - злобно ухмыльнулась Сара. - Ну что, сука, пришёл час расплаты!

Я резко дернулась, чтобы убежать, но Грег вновь поймал меня. Хоть он и был пьян, но всё равно сильнее меня.

Грег за руку дернул меня на себя. Я сделала пару оборотов вокруг своей оси. Он прижал меня спиной к своей груди. Его руки обвили мою грудь. Мне стало жутко противно. Он уткнулся мне в шею. От его дыхания в моих волосах затошнило.

- М-м-м, а ты вкусно пахнешь, - заурчал он.

- Отпусти, - пискнула я.

- Как ты узнала?!

Это была Сара. Она яростно смотрела на меня, но я не собиралась признаваться, что видела их своими собственными глазами.

Да, я вижу их в баре Джереми каждую пятницу. Они каждый раз напиваются и трахаются в туалете. А шлюхой называют меня - ирония судьбы.

- Что, - я сама копала себе могилу, - не понравилась правда?

Она замахнулась и ударила меня по щеке.

Ха, вернулась моя пощечина. Всё в жизни возвращается.

Я дернулась, хотела было кинуться на Сару, но Грег крепко меня держал. Не знаю, откуда во мне взялась эта агрессия. Если бы Грег меня не удержал, я бы вцепилась в волосы этой сучки.

- Ш-ш-ш, - зашептал он. Меня чуть не вырвало. Он не лапал меня, но ощущать его грудь своей спиной было гадко, а его руки на груди - еще более мерзко. - Я тут понял, что не отказался бы тебя поиметь. Только вот на тебе слишком много одежды.

- Нет, - выдохнула я в панике, - нет.

Но Сара уже начала резать моё, вернее Яны, платье.

Яна.

Где она? Неужели это была ловушка, чтобы окончательно меня добить?

Всё произошло слишком быстро. Меня поймали, оскорбили, ударили, а затем порезали платье. Сара порезала прямо посередине, после чего Грег рванул его с моих плеч. Я осталась в одном нижнем белье. Белый кружевной комплект. Яна уговорила меня надеть его.

- Где же твоя защитница? Испарилась? - едко выплюнула Сара.

Слезы потекли ручьем. Унижение пронзило мою грудь. Я упала на колени, как подкошенная. Моя попа оказалась на стопах. Розовые туфельки на высокой шпильке я успела где-то потерять. Я обняла себя за плечи и уткнулась грудью в колени. Боль разрывала сердце на части. Мне стало трудно дышать. Воздух отказывался поступать в мои легкие. В голове вертелось только одно.

Яна предала меня?!

POV Жаки

Я сижу перед огромной толпой в полной тишине: они даже музыку выключили, окружив меня плотной стеной. Они пялились на меня, словно я животное в зоопарке.

Однако я никого и ничего не видела. Меня всю трясло. По щекам стекали слёзы. Они капали на тёмный деревянный паркет.

Как я могла так вляпаться?

Ведь чуяло моё сердце, что добром это не кончится. Я решила рискнуть и вот к чему это привело.

Отвечать Саре было самой глупой моей идеей. Я могла сейчас преспокойно сидеть на заброшенном пляже, окунув ноги в океан. Он бы успокаивал меня, забирал мою боль.

Еще неизвестно, как отреагирует Джереми. Сара может поднять такой кИпиш в его баре, что он точно выгонит меня. Я даже боюсь представить, что будет, если Сара или Грег догадаются о том, что это я пою на сцене.

Лишиться музыки для меня - сродни убийству. Если я не буду петь, то точно сойду с ума. И уже никакая психушка или мистер Дик мне не помогут.

Что мне делать? Как выбраться отсюда?

Я уже хотела встать и убежать как можно быстрее и как можно дальше, как вдруг услышала знакомый голос.

- Ёбушки-воробушки...

Я не поняла ни слова.

Яна. Она здесь. Я посмотрела на неё снизу вверх.

- Вечеринка перешла в режим раздевания, - присвистнула она. - И без меня!?

Яна подошла ко мне.

- Жаки, детка, не могла подождать меня?

Слёзы застыли: я ничего не понимала.

Яна здесь. Со стороны могло показаться, что она спокойна, но я слышала злость в её голосе. И эта злость обещала вылиться наружу совсем скоро. Яна протянула мне руку, я взяла ее. Она помогла мне подняться. Я неловко сжалась, Яна это заметила.

- Надеюсь, ты не будешь против, если я всё же присоединюсь к тебе, - сказала она, затем расстегнула молнию на платье.

Я и опомниться не успела, как она опустила бретельки, и платье, заскользив по её телу, упало на пол. Она перешагнула через него, затем наклонилась, показав всем свою сочную попку, взяла его в руки. Яна медленно оглядела наблюдающих, её взгляд остановился на Греге. Он до сих пор держал моё изуродованное платье в руках. Она скомкала своё кроваво-красное платье и кинула в него. Яна попала прямо в его ухмыляющуюся рожу.

- Возьми, - улыбнулась Яна, - понюхай и моё, раз уж у тебя такой фетиш.

Грег оскалился.

Яна гордо подняла голову. Одну свою руку она положила на талию, а другой стала поправлять свои волосы. Её будто нисколько не смущала, что она стоит перед всеми в одном нижнем белье.

Оно у неё было ничуть не скромнее моего. Из-за тонких бретелек платья, пришлось надеть комплект черного цвета, состоящий из бюстгальтера без лямок и кружевных трусиков. Я лишь стояла с выпученными глазами и раскрытым ртом. Руками я старалась прикрыть то, что уже и так все увидели.

Я видела, как парни облизнулись. Причем смотрели не только на Яну, но и на меня. Тот факт, что я могу кого-то возбудить, никак не укладывался в моей голове.

Еще чуть-чуть и Яна начала бы позировать. Тем более что я стала замечать всё больше телефонов в руках гостей. Думаю, что завтра утром нас может ожидать очередной сюрприз в школе, в виде фотографий на «доске почёта».

К нам подошёл... нет, скорее подлетел, Маркус. В его глазах плескалась ярость, губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. Ого, он не на шутку разозлился. Никогда его таким не видела. Видимо, между ним и Яной точно что-то происходит.

Маркус схватил Яну за руку и потащил за собой. Она сопротивлялась и что-то кричала на русском языке, я, естественно, ничего не смогла понять. Яна лупила его по руке, спине, постоянно оглядываясь. Я поняла, что снова оставлять меня одну никак не входило в её планы.

Но Маркуса никто бы не остановил. В толпе кто-то улюлюкнул, видимо решив, что Маркус купился на её соблазнительное тело в чёрных кружевах. Возможно, так оно и было. Только началось это не сейчас.

Яна исчезла. И вот я осталась одна.

Снова.

Но на этот раз я не собиралась реветь.

Яна меня не предавала. Эта мысль грела сердце, которое вот-вот могло разбиться на тысячу, нет, на миллион маленьких осколков.

Я кожей ощутила Его взгляд. Её начало покалывать, по телу пробежала волна, состоящая из тепла и дрожи.

Николас.

Грег бросил платья на пол и устремился ко мне. Сара тоже оживилась. Она вышла из ступора, в который её вогнала Яна. Эти двое стали надвигаться на меня, одному Богу известно зачем.

Но Николас был быстрее. Он в два счета оказался возле меня, причём был уже раздет по пояс. Его рубашка оказалась на мне. Николас накинул её мне на плечи. Поскольку он был выше меня, его рубашка спускалась до середины моего бедра.

Шок. Вот что я испытала. Настоящий шок!

Николас Свен, причина моего унижения, скрыл мою наготу своей рубашкой? Я мотнула головой, приходя в себя. Первый порыв был швырнуть её обратно, но посмотрев по сторонам, решила, что благоразумнее этого не делать. Быстро запахнула рубашку, чтобы прикрыть грудь.

- Нет! - рыкнул он на Грега. Тот замер.

Николас посмотрел на мои босые ноги. Едва заметно кивнул, затем нагнулся, подхватил меня на руки.

- Ох, - выдохнула я в панике, но либо от неожиданности или из-за страха упасть, обвила его шею руками, сильнее прижимаясь к нему.

Толпа расступилась перед нами. Я, против воли, уткнулась носом ему в шею и вдохнула его запах, от чего закружилась голова. Его руки на спине и бёдрах обжигали.

Он вышел на улицу и, не отпуская, донёс меня до своей машины. Чёрный Ford Mustang VI. Аккуратно опустил меня на пассажирское сидение, затем сел за руль, накинув кожаную куртку, валяющуюся на заднем сиденье.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно. Всё внимание Николаса было приковано к дороге. Меня это вполне устраивало.

Я не хотела ни с кем разговаривать, тем более с ним.

Николас - это последний человек, к кому бы я обратилась за помощью.

Почему же он сделал это?

Сейчас он сидел в кожаной куртке на голый торс. Его тело выглядело расслабленным, одна рука лежала на руле, другая на переключателе скоростей. Машина ехала ровно, скорость была не очень высокой, будто бы Николас никуда не торопился. Я тоже пыталась успокоиться, но вид его голого пресса этому явно не способствовал.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь сделать это как можно тише. В его машине пахло дорогой кожей, сигаретами и им самим. Тем самым мускусным ароматом, что до сих пор не даёт мне покоя по ночам.

Мы подъехали к воротам моего дома. Николас заглушил мотор. Я немного замешкалась, не зная, отдать ему рубашку или лучше все-таки не шокировать так соседей. Но если я сейчас не отдам ему рубашку, то когда? Вряд ли он ещё раз будет ко мне так близко.

Я все же решила отдать ему рубашку. Соседи и так считают меня последней шлюхой, ничего не изменится, если они увидят меня в нижнем белье. Я начала быстро расстёгивать пуговицы, которые еще минут десять назад старательно застёгивала.

Я уже добралась до последней, когда услышала, как Николас резко и шумно вдохнул. Я повернула голову, он смотрел на меня. Его глаза потемнели. Я не знала, что это значит. Наверно, злится на меня. Его взгляд прошелся по мне с головы до ног. Скулы Николаса напряглись, будто он сжал зубы.

Неожиданно его рука повернула меня к нему, а сам он оказался слишком близко. Его нос коснулся моей щеки, дыхание теперь щекотало кожу.

Я замерла, стиснув зубы. К горлу подкатил ком. Я хотела отшатнуться, увеличить расстояние, да и вообще скрыться с его глаз. Но не могла. Вместо этого я сидела и ждала, что будет дальше.

Левой рукой он коснулся моей ключицы. Казалось, я перестала дышать. Его рука нежно и медленно скользила вниз между грудями, по животу, он расстегнул последнюю пуговичку, затем отодвинул рубашку в сторону.

Мое дыхание участилось. Теперь Николас видел меня полностью. Я сидела в его машине в нижнем белье и вместо того, чтобы послать его к чертям собачьим, нервно сглатывала.

Я должна была оттолкнуть его, дать пощечину, но вместо этого я наблюдала за ним и, как бы отвратительно это не звучало, наслаждалась прикосновениями его руки.

Николас повернул мою голову так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Он пристально смотрел в мои глаза. Мои же глаза заволокла странная пелена, сквозь которую я мало что могла рассмотреть.

Николас положил правую руку на заднюю поверхность моей шеи, а большим пальцем надавил на скулу, после чего провёл им по ресницам левого глаза, опускаясь по носу к губам.

Господи, как же приятно.

Его левая рука прошлась по кружеву бюстгальтера. Я вздрогнула, когда он коснулся моих сосков сквозь тонкий материал. Дыхание Николаса учащённое. Его лицо было слишком близко, еще чуть-чуть, и его губы коснутся моих. Я прикрыла глаза, ожидая этого момента, понимая, что вновь пропадаю, подчиняясь его воле.

- Что это? - услышала я вместо поцелуя.

Я открыла глаза. Николас проводил рукой по шраму на моем животе.

- Откуда у тебя это? - выдохнул он.

Такое ощущение, что чья-то невидимая рука сжала сердце. Шрам снова заныл.

Николас посмотрел мне в лицо.

Нежели он не знал? Быть такого не может. Мне казалось, что все в школе знают об этом.

- Почему ты молчишь? Это шрам от достаточно глубокого пореза. Кто это сделал?

Я не собиралась ему отвечать. Николас игнорировал меня два года, а сейчас вдруг просит рассказать? Нет. Ни за что не доставлю ему такое удовольствие. Я не понимаю, что он задумал. Для чего это всё?

Какой-то новый способ издевательства? Буквально полчаса назад он говорил мне все эти гадости про мою доступность, и вот уже действует словно герой из сказки. И я тоже хороша! Вместо того чтобы уйти, сижу и даю ему возможность прикасаться ко мне. От осознания этого факта меня вдруг затошнило.

- Это не твоё дело, - выплёвываю ему в лицо, затем с силой отталкиваю его от себя.

Я выскочила из машины быстрее пули. Резко стянула с себя рубашку, затем швырнула её в открытое окно мустанга.

Я ненавидела его за то, что он действовал на меня как наркотик, несмотря ни на что, и презирала себя за то, что позволила ему это.

Я вошла в дом. Было темно, мама давно уже спала, но в темноте я увидела силуэт, вздрогнула.

Кто-то проник в дом?

Спустя пару секунд я узнала этого человека.

В холе стоял папа. Он ошарашено оглядывал меня. Представляю, что он видит. Дочь пришла поздно ночью лишь в кружевном белье, да еще и босая, хотя обувь, конечно, ситуацию нисколько бы не исправила.

Он же не ожидает от меня объяснений? Я лишь хмыкнула и криво улыбнулась. Я молча обошла его и стала подниматься по ступенькам.

- Это машина Николаса Свена?

Браво, папа! Вместо того чтобы спросить, как так вышло, что твоя дочь вдруг оказалась практически без одежды, ты спрашиваешь, чья это машина.

Я обернулась.

- Да, - незачем скрывать, его машину и так все знают.

- Почему ты в таком виде вылезаешь из его машины?

Я удивлённо вскинула бровь:

- Ты задаешь вопросы? С чего бы это?

- Что между вами происходит?

Я не собиралась отвечать. Папа знал, что между нами уже произошло: весь город знал. И всё, что происходило потом, тоже было ему известно. Но он ни разу не подошел ко мне, не спросил, не поговорил. Сейчас я считаю, что у них нет права вмешиваться в мою жизнь - ни у него, ни у мамы.

- Что ты делаешь дома? - Вопросы на вопрос - интересная игра. - Разве у тебя нет дел в Майами?

- Жаки! - Он слегка повысил голос.

Я, проигнорировав его, продолжила подниматься.

Я приняла душ, выкинула нижнее белье, чувствуя себя гадко. Я легла на кровать и разрыдалась, рука невольно коснулась шрама.

Боль - напоминание.

- Хватит! - крикнула я. - Хватит издеваться надо мной!

Почему им нравится загонять меня в угол?

Сару и её подруг я сравнивала со стаей гиен. Они не действуют по одному и нападают лишь исподтишка. Я всегда её недолюбливала, за Сарой не раз были замечены действия с ярко выраженным садизмом. Ей нравилось издеваться над слабыми - так она чувствовала себя всемогущей.

Лейла и Кэрол просто следовали за ней. Когда Сары не было рядом, они вели себя вполне сносно. Как к ним присоединилась Вики - мне не известно. Я думаю, что она решила встать на сторону тех, кто травит изгоев, чем самой, не дай Бог, стать жертвой.

- Ты думала, что Ник будет с тобой? - засмеялась Сара.

Я смотрела на них, не понимая, что происходит. Их зрачки были слишком расширены, и сами они выглядели как-то очень странно: то чересчур резко двигались, то были заторможены. Сара постоянно крутила головой, а её подруги жутковато скалились.

- Ты, похоже, надеешься, что он станет твоим? - вырвалось у меня прежде, чем я подумала. - Вы два сапога пара. Думаете, что деньги и власть ваших родителей позволяют вам издеваться над людьми? Как бы не так! Вы просто монстры! Монстры, в чьих жилах течёт не кровь, а желчь. Из тебя она прямо так и сочится!

Сара покраснела, как варёный рак.

- Ты еще и огрызаешься, тварь! - прошипела она.

Саре нравилось зажимать меня в раздевалке. Там я была наиболее беззащитна. Шкафчики мешали двигаться: я не могла убежать. Здесь можно было зажать в угол, и никто в школе этого не услышит, хотя я точно знала, что даже если и услышат, всё равно не помогут.

Их было трое, я - одна. Лейла занималась баскетболом, Кэрол - черлидерша. Я же никогда не увлекалась спортом. Мне было далеко до их физической формы.

Я не успела отреагировать, когда увидела замахнувшийся кулак Лейлы, затем почувствовала острую боль в носу. Вскрикнула. Ещё удар. Я не удержалась на ногах, упала. В носу защипало.

Кровь.

Мелкие капли на кафельном полу.

Кэрол пнула меня в бок, затем ещё и еще, к ней присоединилась Лейла, Сара же осталась в стороне. За неё всегда грязную работу делали другие.

Спина, живот, ноги - больно было везде. Они просто пинали, выплескивая на меня свою ярость. В раздевалке было тихо, если не считать звуков ударов ботинок о моё тело и мои вскрики, всхлипы, стоны. Я закрыла лицо руками, чувствуя горячую вязкую жидкость, что сочилась из моего носа.

Я ничего не могла поделать. Боль парализовала моё тело. Удар. Во рту появился металлический привкус, я заскулила.

Дверь со скрипом открылась. Я подумала, что сейчас все закончится. Кто-нибудь спугнёт их. По кафелю застучали каблуки.

Но вместо облегчения я ощутила лишь новую боль. Мои глаза были закрыты. Я не хотела еще и видеть происходящее.

Ещё кто-то. Ударов стало больше. Я подумала, что Сара решила присоединиться.

Майка давно уже задралась, оголяя живот. Я немного приоткрыла глаза и увидела золотистую шпильку слишком близко.

Ту боль, что я почувствовала в следующую секунду, я не забуду никогда. Резкая, быстрая, как молния - она разошлась по всему моему животу. Из моего горла вырвался такой крик, что в ушах зазвенело. Удары прекратились, и я услышала голос, но не поняла, кому он принадлежал.

- Блять, ты что, с ума сошла? Что теперь делать?

Скрипнула дверь. Они убежали. Я осталась в одиночестве лежать на холодном кафеле.

Я двинулась. Адская боль. Я коснулась живота, того места, где было больнее всего. Сыро и тепло. Кровь. Я кое-как пододвинулась к шкафчикам, с трудом села, опираясь на них. Подняла майку выше.

- Боже мой, - выдохнула я, увидев ужасный порез чуть выше пупка.

В длину примерно сантиметра три, в ширину один сантиметр. Это не порез ножа: слишком рваная и неровная рана.

Шпилька.

Неужели тонкий каблук-шпилька может так ранить?

- Чёрт. - Я сжала зубы, чтобы не закричать от боли.

Из раны сочилась кровь. Низ майки уже был весь крови, белые брюки тоже начинали пропитываться алой жидкостью. Я не могла позвонить: телефон мне давно уже не нужен.

Я не помню, как встала. Каждый шаг давался мне с трудом, но я стойко стискивала зубы. Я шла, держа руку на ране, оставляя за собой небольшие капли крови на полу. У меня кружилась голова, меня тошнило, в ушах стоял непонятный гул. Иногда я останавливалась, опираясь о стену, личные шкафчики учеников, стоявшие в коридоре. Везде оставались следы моей крови.

В школе уже закончились занятия, и не было никого, кто бы мог мне помочь. Я вышла из здания, сил уже не было, в глазах потемнело, и я провалилась в темноту.

Очень хотелось пить. Я медленно открыла глаза.

Где я?

Кажется, в больнице.

- Привет, - девушка в белом халате сидела возле меня, - как себя чувствуешь?

- Пить, - хрипло прошептала я.

- Сейчас, - улыбнулась она.

Она аккуратно приподняла мою голову, поднесла чашку к моим губам. Я отпила немного, губу защипало.

- Тебе повезло, что нет сотрясения мозга, хотя крови ты потеряла многовато.

В палату вошел незнакомый мужчина.

- Пришла в себя, - кивнул он, сев рядом. - Разговаривать можешь?

Я лишь кивнула.

- Что с тобой случилось?

Я не могла сказать, что случилось. Саре всё равно ничего не будет. Мама не отпустит меня за границу, а это значит, что мне никуда не деться от этой школы. Если я расскажу, то станет только хуже. Всегда, когда я пытаюсь дать отпор, становится еще хуже, хотя кажется, что это невозможно. Сара придумает другой способ поиздеваться надо мной.

- Я упала.

- Как это? - он прищурился.

- Я просто поскользнулась и упала с лестницы.

- На что же ты наткнулась? - Он указал на мой живот.

- Не знаю.

- Твои родители не стали писать заявление в полицию.

Кто бы сомневался? Они же игнорируют то, что происходит со мной.

- Может, ты хочешь написать заявление и рассказать правду?

Я промолчала.

Я сжала простынь рукой, отгоняя воспоминания, и вместе с ней боль. Рука невольно коснулась шрама.

Николас правда не знал? Я никогда не поверю в это.

Когда я пришла в школу после выписки из больницы, меня стали сторониться все, включая Сару. Она как-то косо смотрела на меня, будто чего-то ждала. Николас продолжал делать вид, что не видит меня. Я бы не удивилась, если бы он и правда прошел сквозь меня.

Я ходила по школе медленно, больше ни разу не вошла в раздевалку. В моей голове всё ещё стояла картина кафельного пола, покрытого кровью. Порез очень болел, я постоянно пила обезболивающие таблетки. Они делали меня сонной, вялой. Я перестала смотреть по сторонам, разговаривать, окончательно замкнувшись в себе. В какой-то момент мне пришла в голову мысль о самоубийстве. Тогда случился роковой второй нервный срыв.

Стук в окно. Еще один. Я подхожу, открываю окно. Внизу стоит Яна, одетая в джинсы и футболку.

- Я могу подняться? - спрашивает она.

- Как? - удивляюсь я.

- Нельзя так близко к окнам сажать деревья. - Она подходит к старой иве.

Это дерево правда стоит слишком близко к нашему дому. Его посадили ещё до того, как построили эту часть здания. Бабушка смеялась, что это дерево будет моим помощником.

- Мальчишки будут лазить к тебе в окно, как Ромео к Джульетте, - мечтала она. - Ну, или ты будешь тайно бегать на дискотеку, спускаясь и поднимаясь по этой иве.

Но этому не суждено было сбыться. Бабушка умерла. Я упала на самое дно социальной прослойки нашего городка. Никому бы в голову не пришло лезть ко мне в окно. Никому, кроме Яны. Я невольно улыбнулась.

- Ты ревела? - спросила она, вглядываясь в моё лицо. - Я так и знала, что ты будешь плакать.

- Лучше спроси, когда я не плачу. - Я села на постель, она присоединилась.

- Прости, - прошептала Яна, - я не должна была оставлять тебя там одну. Тем более, когда сама притащила туда.

- Что происходит между тобой и Маркусом?

Яна замялась, и я уже подумала, что она не ответит.

- Я и сама не знаю, - горько усмехнулась Яна. - Он очень странный. Я его не понимаю. И себя не понимаю тоже.

- Давно это у вас?

- Чуть больше месяца.

Мы сидели у меня на кровати. На улице тихо, в доме тоже. Слышно только наши шумные вдохи и выдохи. Яна сидела, опустив голову.

- Как ты выбралась оттуда?

- Николас, - я сделала глубокий вдох, - унёс меня на руках.

Глаза Яны округлились, я заметила это даже в темноте.

- Да ладно?! - слишком громко.

- Да. - Я покраснела.

- Чтобы этого могло значить? - спросила она скорее у себя, чем у меня.

Если бы я знала!

Два года назад я думала, что вижу этого парня сквозь маску. Он казался мне очень хорошим, несмотря на вешнюю грубость. Но я сама себе всё придумала.

Вики напилась. Куда же она ушла? Наверняка, уединилась с каким-нибудь очередным красавчиком. Я не могла её понять. Мне хотелось любить одного парня.

Николаса Свена.

Ника.

Чтобы только его, и на всю жизнь.

Я отдалилась от толпы: нужно каким-то образом добраться домой. Я решила позвонить отцу: он точно меня заберет. Как бы странно это ни звучало, но папу я люблю больше, чем маму. Неприятно это осознавать, но это так - я всегда была папиной дочкой. Мы много времени проводим вместе. Это он научил меня играть на гитаре и настоял на музыкальной школе.

Прежде, чем звонить, я решила немного посидеть на берегу. Страстная любовь к океану у меня тоже от отца. Он всегда говорил, что в мире нет ничего сильнее океана. И я полностью согласна с ним.

Я сняла высокие шпильки, мои ноги коснулись песка - такого мягкого и теплого. Я заурчала от удовольствия, села, окунув ноги в воду, огляделась вокруг. Пляж пуст. Я тихо запела песню Limp Bizkit - Behind blue eyes.

Я сидела и пела, еще не зная, что слова этой песни станут пророческими для меня.

- Очень красиво поёшь. - Я не поверила своим ушам.

Ник.

Я подняла глаза и увидела его. Такого красивого. Он сел рядом, повторив мою позу.

- Ты Жаклин Томсон? - спросил Ник.

- Да, - хрипло ответила я.

- Не нравится вечеринка?

Он улыбнулся такой тёплой улыбкой, от которой я начала превращаться в желе.

- Не особо, - призналась я.

- Хорошие девочки не должны ходить на такие вечеринки. - Ник пристально посмотрел мне в лицо, от чего на щеках заиграл румянец.

- А что должны делать хорошие девочки?

- Сидеть дома под папиным крылышком. - Что-то промелькнуло в его глазах.

Я не была уверенна, но это смахивало на раздражение.

- А кто сказал, что я хорошая?

- Это же просто, - усмехнулся он. - Ты сидишь здесь вместо того, чтобы напиться или накуриться, поешь Limp Bizkit, смотришь на океан - романтика.

- Ты что-то имеешь против романтики?

Мне нравилось смотреть на него, слушать его голос: он словно обволакивал меня.

- Романтика нужна только для таких девочек, как ты. Чтобы затащить их в постель.

- Ну, это звучит грубо, - попыталась улыбнуться я.

- Зато честно.

- А как же любовь?

- А что такое эта твоя любовь? - Его глаза заглянули в мои.

Ник внезапно оказался слишком близко. Я могла отчётливо рассмотреть каждую его ресничку.

- Любовь - это...

Я не закончила.

- У тебя такие синие глаза, - прошептал Ник. - Они как океан вечером.

Я не знала, что ответить. Его глаза не отпускали.

- У тебя глаза ангела, - прошептал он.

Яна осталась у меня. Мы долго разговаривали, лёжа друг напротив друга. Я рассказала ей все, что случилось со мной. Теперь я точно знала, что могу ей полностью доверять. Наверно, друзья так и поступают. Они защищают друг друга, несмотря ни на что. Даже если придется раздеться перед пьяной толпой богатеньких идиотов.

Теперь я поняла ту шутку. Подруга - это не та, кто подаст тебе руку, если ты упала в лужу, скорее та, кто упадёт в лужу рядом с тобой.

Она держала меня за руку, иногда мы вместе плакали. После чего я не заметила, как уснула.

POV Жаки

Утро.

Пятница - самый замечательный день недели, по крайней мере, для меня. Я проснулась от того, что солнце слишком ярко светило в лицо. Наверно, забыла задернуть шторы.

Открываю глаза и вижу волосы шоколадного цвета на подушке. Яна. Она тоже уснула.

Я пошевелилась, следом она.

- Боже, - потянулась Яна, - выключите кто-нибудь свет.

Я засмеялась.

- Сожалею, но ничем помочь не могу.

- Жаки, - Яна посмотрела на меня, - кажется, я уснула в твоей постели. Чёрт, надеюсь, что мама не узнает.

- Это так страшно?

- Ну, - протянула Яна, - она пытается контролировать меня после... некоторых недавних событий. Не бери в голову.

- В душ идти совсем не хочется. - Я скорчила гримасу.

- Ага, мне тоже.

- Блин, - протянула Яна, встав с постели, - я спала в этом.

Она указала на джинсы и майку, в которых вчера влезла ко мне в окно.

- Чёрт, домой явно идти не вариант.

- Посмотри, может, найдешь что-нибудь у меня на свой вкус. - Я подошла к шкафу, открыла его. - Мама периодически заполняет его. И вчера она как раз ходила по магазинам. Я тебе еще должна за вчерашнее платье.

- Фигня это. - Яна встала возле меня, чтобы заглянуть в шкаф. - И мне должна не ты, а Грег. Он же остался в платьях. Как думаешь, зачем они ему? Может, он их не только нюхает, но еще и надевает иногда?

Я засмеялась:

- Наверняка.

- Так, - Яна потерла ладоши, - приступим...

Мы спустились вниз спустя полчаса. Яна выбрала джинсовые шорты, жёлтую майку и кеды. Я тоже надела шорты, только белые, и розовую футболку, балетки, на шею прицепила чокер с шипами. Яна явно меня вдохновляет.

Волосы я собрала так же, как и Яна, в пучок на макушке. Выглядели мы довольно-таки неплохо, учитывая, что спали от силы пару часов.

На кухне, как всегда, мама и её день сурка. Всё в точности, как и вчера, позавчера, два года назад. Ничего не меняется. Она печёт блинчики, готовит кофе, что-то напевая. За стойкой уже сидит папа.

Сегодня в его руках ежедневная газета нашего городка. Газета печаталась ежедневно, без выходных. Я всегда удивлялась, что в ней можно писать каждый день - в нашем городке новости и так разносятся со скоростью света, из уст в уста. Наверное, кому-то просто некуда девать бумагу.

- Мам, пап, - позвала их я, - это Яна - дочка миссис Палмер.

Они разглядывали её с полминуты.

- Очень рада познакомиться с тобой, - улыбнулась мама.

Я знала её достаточно, чтобы понять: эта её улыбка и приторно-сладкий голос - лицемерие чистой воды. Моя мать ненавидела миссис Палмер. Я не знаю, заметила ли это Яна. Во всяком случае, она улыбнулась в ответ:

- Мне тоже очень приятно познакомиться с родителями Жаки.

- Мама, кофе готов? Сделай две чашки, пожалуйста.

- Конечно, милая.

Мама поставит перед нами кофе, Яна вдыхает его аромат.

- Боже, - выдохнула она, - аромат просто волшебный.

- Это Мокко, - ответила я. - Мне он нравится, потому что у него шоколадно-ореховое послевкусие, и практически нет кислого привкуса.

- М-м-м, - Яна отпила немного, - очень вкусно.

Я отказалась от маминых блинчиков, а вот Яна с удовольствием уплела несколько штук с клубничным джемом.

- Жаки, - папа обратился ко мне, отложив газету, - насколько я помню, ты вчера пришла одна. Как так вышло, что вы ночевали вместе?

Мы с Яной переглянулись и засмеялись. Мои родители уставились на меня, словно я сделала что-то невообразимое.

- Всё очень просто... - начала было Яна, но я её прервала:

- А я открыла Яне дверь, спустя некоторое время после того, как пришла.

Я не хотела, чтобы мои родители знали, что в мою комнату можно так легко попасть. Папа приподнял одну бровь, он мне не поверил, но промолчал - как обычно. Он молчит, мама улыбается.

Яна поблагодарила маму за завтрак, попрощалась с папой, мы вышли из дома.

- У тебя очень красивая мама, - сказала она мне.

Да, она такая.

- Я сегодня без машины. - Яна похлопала ресницами. - Как мы доберёмся до школы?

- Так же, как я это делала раньше.

Я повела Яну к автобусной остановке.

- На школьном автобусе. - Она как-то странно оживилась. - Всегда мечтала покататься на таком. Но думала, что у вашей школы нет его. Ну, заешь, богатые детишки не ездят на автобусах.

- Ездят, - заверила я её, - уж поверь мне. Ездят изгои, не очень богатые ученики и богатенькие дуралеи, которых поймали за вождение в нетрезвом виде или под наркотой.

Яна скривилась:

- Та ещё компашка.

Её энтузиазма заметно поубавилось.

- Ага, - кивнула я, надевая очки.

Подъехал желто-чёрный автобус с эмблемой нашей школы - золотой орёл. А вы думали, у такой школы может быть какой-то другой символ?

Золото - богатство, власть. Орёл - гордость и свобода. Но лично я уверенна, что орёл на нашем флаге - это знак превосходства над остальными, символ хищничества и свободы делать то, что тебе хочется, невзирая на остальных.

Большинство учеников этой школы считали себя чуть ли не богами, а другая часть - те, что победнее - это их рабы. Красота в нашей школе продается и покупается. Если есть деньги, ты можешь купить себе красоту: ботокс, имплантаты, всевозможные пластические операции и т.д. Я просто не очень в них разбираюсь.

Внутри автобуса существовали свои порядки. В самом конце автобуса всегда располагались «богатенькие наркоманы», в центре и ближе к выходу - места для обеспеченных, но не богатых, а изгои сидели... собственно, нигде. Они обычно стояли. Несмотря на то, что небогатые были попроще, они всё же не позволяли отверженцам, вроде меня, сидеть рядом с собой.

Яна эту систему не знала, поэтому прямиком направилась в конец автобуса. Там всегда была пара свободных мест - как раз рядом с Сэмом и Колином. Их уже пару раз ловили за управлением машиной под кайфом.

Я попыталась остановить Яну, но она не обратила внимания на мои жалкие протесты. Таким образом, сейчас они сидели позади нас.

- Какого хуя, цыпочка? - отреагировал Сэм.

- Здесь свободно, - ответила Яна.

- Нет, здесь всегда занято! - Колин встал так, чтобы мог видеть наши лица. - Знай своё место, шлюха!

Это, по-видимому, относилось ко мне.

- А ты, знай своё! - оскалилась Яна. - Нарикам место за решёткой или в реабилитационном центре!

- Сука, - выдохнул Колин, замахнувшись на Яну.

Она отреагировала быстро. Вскочила, хватая его за палец и дергая в сторону. Я услышала хруст, парень завыл.

- Обзови нас ещё раз, и я сломаю тебе и руку! И будь уверен, местная больница тебе не поможет! - Она отпустила его палец, затем обернулась к Сэму.

Тот как-то странно дрожал и неестественно потел. Блин, как же я не поняла сразу, они же под кайфом.

Колин двинулся к выходу, держась за свой палец, Сэм последовал за ним. Из его рта текли слюни. Что они нюхали? А, может, и курили?

Не успели мы выйти из автобуса, Сэм преграждает нам дорогу.

- Строптивая, значит. - Он хищно улыбнулся, глядя на Яну. - Ну, ничего, и таких ломали. Знаешь такой фильм «Строптивые тоже плачут»? Скоро поймешь, каково это.

- Нет такого фильма, - вставляю я.

- Идиот, - рассмеялась Яна, но как-то злобно. - Есть фильм «Богатые тоже плачут». Что и произошло с твоим дружком. И с тобой произойдёт, если полезешь к нам ещё раз.

Мы обошли Сэма, но долго чувствовали на себе его взгляд.

Вот так у Яны врагов становилось всё больше и больше. Я прекрасно понимала, что это из-за меня, но не знала, как это изменить.

Взгляд.

Я почувствовала его, стоя в коридоре у своего шкафчика. Обернулась, но никого, кто бы мог на меня смотреть, не заметила. Яны рядом не было: наши шкафчики находились далеко друг от друга. Мимо прошла Сара, но она не обратила на меня внимания. Я снова углубилась в поиски учебника по химии.

- Да куда же ты делся? - спрашивала я у учебника, словно он мог мне ответить.

Снова почувствовав пристальный взгляд, я обернулась. Напротив меня стояли Николас и Маркус. Оба в джинсах и обтягивающих футболках. Растрепанные волосы, грациозная поза - они как будто сошли с глянцевых обложек.

Хотя, что они могли рекламировать?

Прекрасные тела, дорогую одежду или, может, курсы «как быть ублюдком и при этом покорять женские сердца»?

Маркус уставился в телефон, а вот Николас - на меня. Я сжалась. Его взгляд полностью прошелся по мне, и я вспомнила, как он смотрел на меня вчера.

Сегодня мне казалось, что этого и не было вовсе. При свете дня всё, что происходило вчера, казалось бредом. Николас же не мог помочь мне? А даже если и сделал это, то точно не из благих намерений. Николас и доброта, Николас и бескорыстная помощь - никак не могли сочетаться друг с другом.

Я отвернулась. «Мне всё равно», - повторила я про себя. Но себе врать ой как нехорошо. Наверно, я ненормальная, хотя, почему наверное, я точно не в себе.

Вспомни, кто он, и то, как поступил с тобой. Думаешь, что вчерашний вечер что-то изменил? Это вряд ли.

Люди не меняются. Тебе так сказал мистер Дик. Они либо хорошие, либо плохие, либо прикрывают своё истинное лицо. Но однажды эта маска спадет, и станет ясно, какой этот человек на самом деле.

Так было с Вики. Со мной дружила не она, а её маска. Но с Николасом немного другая история. Он не скрывает свою сущность - это я носила розовые очки...

- Ты в курсе, что Ник не сводит с тебя глаз весь сегодняшний день?

Мы с Яной обедали на свежем воздухе. Так приятно было посидеть в тенёчке, где никого не было. Богатенькие детки не сидели на траве, она может испачкать их дизайнерскую одежду.

- А Маркус смотрит на тебя, - ответила я.

- Это другое, - протянула Яна.

- И в чём же разница?

- Ну, Маркус не ставил на мне печать, кидая тем самым на растерзание этим монстрам. По крайней мере, пока что. А вот Николас сделал это, два года игнорировал, а вот сейчас снова вглядывается, будто хочет просверлить тебя насквозь.

- Вот это, - хмыкнула я, надкусывая сэндвич с тунцом, - больше похоже на правду. Он хочет сделать во мне чёрную дыру. Я думаю, что это новый способ меня доконать.

- Хм, - Яна задумалась, - а если нет? Что если он хочет тебя? Знаешь, взгляды очень даже чувственные...

Я подавилась, начала кашлять.

- Что ты имеешь виду?

- Ну, видишь ли, неподчинение возбуждает...

- Какое неподчинение? Я всё такая же забитая дура. Только благодаря тебе, я сейчас не сижу в туалете, снимая еду с волос.

Я действительно так считала. Яна повернула мою жизнь на сто восемьдесят градусов за каких-то пару дней. Я же не могла с этим справиться два года.

- И если Николасу вздумается поиздеваться надо мной, я вряд ли смогу ему противостоять.

Это правда. Николас подавляет меня. И он это прекрасно понимает.

- Ты сегодня выступаешь? - Яна перевела тему.

- Да, как обычно в десять, - улыбнулась я, уже предвкушая. - Ты придешь?

- Я уж подумала, что ты не попросишь, - засмеялась Яна.

После уроков нас забрал мистер Палмер.

- Вы не позвонили вчера. - Он укоризненно взглянул на нас. - Где вы были?

- Мы ночевали у меня, мистер Палмер, - ответила я сконфужено.

- Кто вас довёз?

- Какая разница? - Яне точно не нравился этот допрос. - Друзья.

- Друзья, значит, - мистер Палмер просмаковал слово «друзья», - а я вот тут услышал очень любопытную сплетню. Наши соседи утверждают, что вы обе появились посреди улицы в одном только нижнем белье.

Конечно, глупо было думать, что нас не заметили.

- Причём говорят, что одну из вас привёз отпрыск Свенов, а другую - Девисов. Что это значит, юные леди?

- Оливер, - Яна сжала зубы, - ты же знаешь, я никогда не оправдываюсь.

- Но и не врёшь, - парировал он.

- Да, не вру, - сдалась Яна. - Кое-что произошло. Что именно, я тебе не скажу, но так получилось, что мы разделились. Но потом я всё-таки ночевала у Жаки.

- То, что произошло, как-то связано с Жаклин? - Он посмотрел на меня. Я не была уверенна, но мне показалось, что он заволновался.

- Да, - выдохнула Яна.

- Ты в порядке? - спросил мистер Палмер меня. В который уже раз?

Почему он так смотрел на меня, переживал, казалось, намного больше, чем мои собственные родители? Ответа у меня не было.

Больше мистер Палмер ничего не сказал, но я все равно чувствовала, как он возвращается ко мне глазами время от времени.

Несмотря на то, что я не собиралась показываться своим зрителям, Яна уговорила меня принарядиться и накраситься. Мы надели короткие джинсовые шорты с завышенной талией. Яна соединила их с кружевным топом, который полностью оголял её животик. Я же надела свободный топ, спереди прикрывавший живот, но имеющий огромный вырез на спине в виде сердца. На ноги - короткие сапожки из мягкой кожи. Волосы мы распустили. Макияж на этот раз более броский: smoky eyes, яркие губы.

- Конфетки, - Яна была очень довольна, - погнали?

Дубль два. Нас увозит мистер Палмер и забрать планирует тоже.

- Ровно в час ночи, - говорит он, - много не пейте.

- Он что, только что разрешил нам выпить?

Яна засмеялась:

- Оливер понимает, что запрещать мне что-то делать - это как помахать тряпкой перед носом у быка.

Мы вошли через чёрный ход: всегда захожу в бар именно отсюда. Во-первых, так меня не видят посетители, а во-вторых, мне нет еще восемнадцати.

- Джереми, это Яна.

- А, падчерица Оливера, - он кивает, оглядывая Яну. - Та самая сексуальная русская. Наслышан. И правда очень даже привлекательная малышка...

- А ты нет, - дерзит Яна. Джереми смеётся.

Джереми, конечно, не был красавцем, но привлекал внимание девушек. Высокий, худощавый, кареглазый, с копной темных кудрей - он всегда был душой компании. Может, поэтому его бар «Только пьяные» снискал такую популярность.

- Они ждут. - Он качает головой в сторону сцены.

Я надеваю небольшую шапочку, заправляя в них волосы. На сцене не должно быть видно моих волос: даже если это и силуэт. Слишком узнаваемо.

- Я готова.

Яна смотрит на меня и хмурится.

Сцена никогда не была моей мечтой. Да, я люблю петь, но не собираюсь посвятить этому свою жизнь. Для меня это скорее отдушина. Я выплескиваю свои эмоции, то, что накопилось внутри, там, глубоко внутри, куда никто не заглядывает.

Я начинаю c JoJo - Save My Soul. Боже, кто уже настолько пьян, что настроен на страдание?

- Ты получил то, что хотел, не так ли?

Не знаю, где твое сердце, но мое - ранено...

Затем перехожу на Nickelback - If Everyone Cared. Возможно, непривычно слышать её в женском исполнении, но пьяной толпе, похоже, нравится. Дальше я уже не запоминала, что пою - просто слышу мелодию и воспроизвожу слова.

Спустя час я беру перерыв.

- А-а-а-а! - Меня встречает вопль Яны. - Детка, ты офигенная! Твой голос может довести до оргазма! Теперь понятно, почему тут такая толпа.

Я смущенно улыбаюсь, пока подруга обнимает меня.

- Мы тут кое о чём поговорили. - Она кивает на Джереми. - Сегодня ты больше не пойдешь на сцену.

Я непонимающе гляжу на них. Меня что, уволили?

- Потому что мы с тобой идём веселиться! - вскрикивает Яна.

Мои глаза расширяются:

- Но мне же нельзя...

- О, ну, я тебя немного замаскирую. - Яна обходит меня, останавливаясь за спиной и снимая с меня шапку.

Я чувствую, как она собирает мои волосы в высокую причёску, закрепляя её шпильками. Откуда у неё с собой шпильки для волос? Джереми подаёт мне маску для маскарада. Здесь их валяется целая куча еще с нового года.

Я недоверчиво смотрю на них. Как Джереми вообще согласился на такое?

- Я тебе потом расскажу. - Яна надевает маску на свое лицо, я повторяю её движения.

Мы выходим в бар. За стойкой незнакомый мне бармен. Он очень даже секси - такой высокий, под чёрной футболкой чётко видны рельефы, тёмные волосы, уложенные гелем, голубые глаза, чувственные губы.

- Привет, - улыбается он мне, в его ухе блеснула небольшая серёжка, - что будете пить?

- Текилу, - за меня отвечает Яна.

Он хмыкает, но ставит перед нами две рюмки, наливает в них прозрачную жидкость.

- Специально для вас, красотки, - говорит он, на стойке появляются соль и кусочки лайма.

Я удивленно смотрю, не понимаю, что надо делать. Я уже хотела было спросить, когда Яна быстро насыпает соль себе на ладонь, затем слизывает её и опрокидывает в рот стопку текилы, после чего закусывает лаймом. Я рассмеялась, поняв систему.

- Ну, это стандарт, - смеётся бармен.

- Ты можешь что-то предложить поинтереснее? - Яне уже ударило в голову?

- Легко, - отвечает он, - вот только твоей подружке.

Я застываю. Какого?

- Давай, - говорит Яна мне на ухо, - развлекись хорошенько.

- Хорошо, - выдыхаю я, чем делаю улыбку бармена ещё шире.

- Руку, - командует он.

Я протягиваю ему свою руку. Он облизывает небольшой участок на тыльной стороне моей ладони. Я вздрагиваю. Какого чёрта он творит?

Затем насыпает соль на мокрый участок кожи, отпускает мою руку, протягивая мне стопку. Бармен берёт в зубы лайм, мякотью наружу. Он что, хочет, чтобы я взяла лайм у него? Только не это. Мне совсем не нравится перспектива коснуться какого-то парня. Хотя, может я смогу взять эту дольку, не дотронувшись до него?

Яна в восторге:

- Пей, детка!

Бармен перекидывается через барную стойку, оказываясь слишком близко ко мне. Я слизываю соль, выпиваю текилу и смотрю на лайм в его рту. Огненная жидкость обжигает мне горло. Я замешкалась. Взять или нет? Но рука бармена уже притягивает меня к себе, и я буквально натыкаюсь на лайм и его губы.