Пепел и Пламя

Сониастер, Цитадель

Я сидел в кабинете, откинувшись на спинку кресла, устало потирал виски. Никакой оригинальности, одарённые в очередной раз собрались в Куту, чтобы договориться о совместных действиях. Догадываюсь, кто диктовал представителям всех рас ответы на моё предложение. Не хватает только ответов от эльфов, высокомерная Лаэгмирель наверняка сожгла, не читая. Фронто я ждал лично и не ошибся.

С последним лучом заходящего солнца в приоткрытое окно влетела летучая мышь. Через миг она окуталась бордовым облаком, из которого вышел князь вампиров, по совместительству мой лучший друг, он же единственный.

— Хранитель, — склонил голову Фронто Фарей, стряхивая невидимые пылинки с чёрного камзола.

— Сколько мне тебя просить? — поинтересовался я, скидывая со стола всю макулатуру. Взгляд зацепился за конверт с гербом эльфов. Ох уж эти женщины…

Фронто бесцеремонно вытащил его из стопки и расхохотался так, что схватился за давно не бьющееся сердце.

— Ты только посмотри, кто-то даже не озадачился выбором конверта. Изначально было письмо из посольства эльфов некой Атии Галуа. А теперь от неё тебе, тут зачёркнуто и стрелочка, — сказал вампир, отсмеявшись. — Тёмному Властелину Цитадели и Хранителю Охенора. Мне кажется, тебе идёт.

Друг бесцеремонно развалился в кресле напротив и начал читать с издевательским апломбом:

— Уважаемый Хранитель, пишу Вам в ответ на объявление о поиске помощника. Я не мужчина, светлая, но осмелюсь предположить, что Вас может заинтересовать мой дар. За него меня уже преследуют эльфы, поэтому буду признательна за ответ в максимально короткие сроки. Путь до Цитадели займёт у меня около недели… Как думаешь, что у неё за дар?

— Это не важно. Я не нанимаю женщин, а на эльфиек у меня вообще аллергия. С недавних пор обзавёлся, — скривился я, вспоминая последнюю речь их императрицы и передёргиваясь.

— Она может быть кем угодно, да и сам говоришь, что тебе нужен помощник. И ты как будто её шанс выжить, не думаю, что она станет тебя тащить в постель. А если она тебе не понравится, я заберу её себе, — серые глаза друга полыхнули красным, выдавая крайнюю степень заинтересованности.

Поток моих размышлений был прерван открывшимся порталом. Как интересно, сигнал о крупном бедствии. В последний раз нечто подобное случалось пару лет назад у орков. Вроде была какая-то болезнь.

Раз кто-то вспомнил обо мне и решился попросить о помощи, ситуация критическая. Ещё и в землях эльфов.

— Разомнёмся, — улыбнулся Фронто, не спрашивая, хочу ли я его брать с собой в эпицентр неблагоприятных событий.

Тяжело поднялся из кресла, выдохнул и вошёл в столп пламени. Меня вызывали на различные катастрофы, проклятия, пару раз даже в поисках собутыльника, но к такому я определенно оказался не готов. В моей часовне собрались, кажется, все жители столицы эльфов.

— Хранитель!

— Спаситель наш!

Напуганные эльфы заговорили все вместе, от чего у меня только разболелась голова. Жестом приказал освободить дорогу, лучше один раз увидеть. Остроухие вжимались в стены, стремясь освободить максимум пространства для меня. Двери были забаррикадированы столами для даров и методично сотрясались. Знаков почтения не наблюдалось уже давно, я не посещал часовни без острой необходимости.

Защита дала трещину, разлетевшись щепками. Женщины завизжали, а я увидел скелет… мамонта? За ним в импровизированную стаю собрались скелеты двух медведей, зомби-волк и две лисицы ему под стать. Почуяв мою суть, животные расступились, я настороженно вышел. На главной улице Куту разгуливали скелеты и зомби, некоторые из них пытались попасть в дома, чем до смерти пугали их жильцов.

— Что здесь происходит? — спросил я, привлекая внимание мертвецов.

Все как один склонились, кто-то даже рассыпался, пытаясь изобразить реверанс. Ближайший зомби смотрел на меня с безграничной любовью и жестами демонстрировал готовность быть полезным.

— Отведи меня к хозяину, — попросил я, убедившись, что обомлевший Фронто вышел из часовни за мной невредимым.

Зомби услужливо закивал и повёл меня в сторону главной площади. Эльфы начали выглядывать из домов, вспоминая все известные молитвы.

— Мама, смотри, это дедушка! Почему мы не пускаем его домой? — кричал мальчик лет пяти, показывая пальцем на хорошо сохранившегося зомби, пытавшегося попасть… к себе домой?

Становилось всё интереснее. Последнего некроманта я казнил лично больше ста лет назад. А здесь кто-то не просто поднял городское кладбище, его зомби разумны и хотят только вернуться домой?

На площади я увидел седую орчанку в отражающем нагруднике, который выдавал изумруд у шеи. Она что-то чертила и ругалась так, что захотелось взять несколько выражений на вооружение.

— Женщина, неужели вам не страшно находиться здесь? — поинтересовался я, наблюдая, как мой проводник пытается завладеть её вниманием.

— Страшно будет, если я не решу проблему до прихода Хранителя, — подняла она на меня пронзительные жёлтые глаза. Не женщина, молодая девушка. — А ты что здесь делаешь? Не местный или твоих родных не подняла, но тебе что-то от них очень нужно?

Фронто расхохотался, и потрепал по черепушке зомби-пса, тот завилял хвостом и радостно развалился у его ног, подставляя живот.

Я открыл рот и снова закрыл, не представляя, какие слова здесь уместны. С одной стороны, я обязан это предотвратить. Некромантов не просто так объявили вне закона, именно они лишили этот мир Богов, оставив меня отдуваться в одиночестве. С другой стороны, желание досадить Лаэгмирель заставляло взглянуть на ситуацию с другой стороны. Да и девчонка будто не слишком опасна. Угрозы я не чувствовал, только страх.

— Расскажешь, что здесь произошло? — спросил, краем глаза наблюдая за игрой скелета-ребенка и костлявой лисицы. Мальчик кидал своё левое предплечье как палку под пристальным взглядом животных. Они все вели себя так, словно живы, никто на моих глазах не вёл себя агрессивно. Захотелось ущипнуть себя, но я прикрыл глаза и медленно досчитал до пяти.

Атия Галуа, в глубокой… депрессии

Идти к эльфам, которые уже месяц пытаются приписать мне все грехи, было глупо. Для местных все орки обязательно тёмные, сколько ни проходи проверки на кристаллах. Мои соседи только неделю назад перестали пугать меня Хранителем, не подозревая, какую идею они мне подали. Увидев объявление о поиске помощника, я решила рискнуть, пусть я и не мужчина. Не полезет же он мне в штаны?. Денег не хватило даже на конверт, пришлось использовать самый приличный из оставшихся.

Скорее всего, эльфы догадываются о том, что я некромант. Возможно, сначала предложат сотрудничать по-хорошему, но со временем я перееду в уютную башню на цепь, а если и изображать собачку, то хотя бы не с эльфами. Не дождутся.

Я решила перестраховаться, ещё в лесу оживила пару зверюшек и шла ко входу на кладбище. Напитаюсь энергией на всякий случай. Пары скелетов хватит, чтобы разогнать толпу. А может десяток? Подумаю об этом позже.

На входе в столицу меня ждала личная гвардия императрицы. Сначала пригласили побеседовать довольно любезно, потом сообщили, что я пойду к палачу. А оно мне надо? Я и сама бы всё рассказала, если бы хорошо попросили, честно. Выдавила из себя самую милую улыбку, какую только смогла, поправила наплечники, любовно огладив нагрудник, и вошла.

То, что я зря пришла, осознала быстро, стоило только увидеть, как эльфы собирают эшафот. Договариваться со мной никто и не собирался. «Выродок», «угроза», «истребить» — эти слова сопровождали меня с детства. Спасибо матери, что ей не хватило смелости придушить меня подушкой во сне.

Детские воспоминания лишь подкинули дров на едва тлеющие угли моего терпения. Хотя, конечно, спасибо, что с порога честно и понятно. Терять стало нечего, я призвала из леса зверей.

Ой. Даже не так. ОЙ! Вместе со зверями я чувствовала пробуждение всего кладбища столицы эльфов. И резко передумала попадаться Хранителю на глаза. Стоит отдать должное, эльфы даже попытались меня задержать на площади, но плотоядный оскал моих братьев меньших умерил их пыл. Знали бы светлые, что некромантия в моём исполнении не способна причинить вред, все могло бы сложиться иначе.

Как я ни пыталась прервать поток энергии, не помогло. С ужасом схватилась за голову. Сейчас местные точно не побрезгуют призвать тёмного, тем более, что хаос уже начался.
Самобичевание горю не поможет, под вопли пробегающих светлых думалось плохо, но вот на площади показались два мужчины. Один был одет в чёрную мантию, тучный с толстой косой из красных волос. Что-то в нём вызывало трепет и уважение. Второй владел собой хуже. Щеголеватый, бледный как смерть. Опасный тип. Явно не местные.

— Так что произошло? — повторил красноволосый мужчина, глядя на меня, как на потенциального противника. Отражающий нагрудник стоил каждой монеты, определённо.

— Тебе версию эльфов или мою?

Бледный тип снова рассмеялся, но комментировать не спешил.

— Нужна будет их версия, их и спрошу, — явно теряя терпение, ответил мужчина. Его тёмные, почти чёрные глаза сверкнули пламенем.

— Меня вызвали в посольство, я пришла, выслушала и обиделась. А сейчас не мешай, я пытаюсь вернуть всё как было, — ответила я в тон незнакомцу.

— У меня другое предложение. Ты пойдёшь со мной. В Цитадель.

Внутри всё похолодело. Хорошо, конечно, что сразу не убил, но что будет дальше? Медленно кивнула. Хранитель развернулся на пятках, полы его мантии взвились, поднимая пыль.

Шла за ним я медленно, стараясь скрыть дрожь в коленях. Голубоглазый мужчина, считав моё состояние, предложил мне локоть. Отказываться не стала, как и благодарить. Сначала узнаю цену своей жизни, пусть и без возможности поторговаться.

Не дойдя до часовни, мы остановились. Хранитель вызвал столп пламени движением руки. Ого, настоящее драконье пламя!

— Заходи, — буркнул он и дёрнул плечом.

— В огонь? Не заставите!

Тёмный выдохнул что-то неразборчивое, схватил меня за руку и шагнул в пламя со мной. Кажется, я кричала.

— Это портал, — пояснил он, усаживаясь в кресло за столом.

Ага, спасибо. Очень вовремя. Стараясь успокоить бешено стучащее сердце, осмотрелась, стараясь удержаться на ногах. Кабинет был небольшим, разумеется, чёрным. Белыми здесь были лишь многочисленные бумаги всех видов и форм, большая часть которых лежала на полу. На столе я увидела четыре грязных чашки, в которых когда-то не был, а бывал чай. Шкафы были покрыты таким слоем пыли, что дышать я рефлекторно начала через раз.

— Атия, верно? — спросил Хранитель, держа в руке моё письмо. — Ко мне обращаться по имени, Сониастер. Бумаги разобрать к утру, больше в кабинете ничего не трогать. Это понятно?

Я кивнула, окидывая взглядом фронт работ.

— Комнату выберешь любую, рядом с кабинетом. На другие этажи вход запрещён, — продолжил дракон, но был прерван скребущейся в окно летучей мышью. Едва влетев в комнату, мышь окуталась облаком.

— Вампир! — крикнула я, предупреждая.

И тут случилось одновременно несколько событий. Мышь обернулась тем самым бледным мужчиной, которого я видела в Куту, Сониастер поднял над ним огненный щит, а я потеряла контроль над магией во второй раз за день.

Дракон подскочил из-за стола, склонившись над бездыханным и ещё более бледным, чем обычно другом.

— Удивительно, — проговорил он, — ни намёка на искру жизни. Давай обратно.

Легко сказать.

— Это в первый раз получилось, я не могу обратно, — призналась честно.

— Прекрасно. В таком случае в твоей эпитафии напишут, что тебе удалось невозможное. Это Фронто Фарей, князь вампиров. Я бы на твоём месте постарался.

Надеюсь, он шутит. Я успела вспомнить все молитвы, вспомнить всё, что знаю о вампирах и их особенностях. Что хорошего можно сделать для вампира от всей души, если осиновый кол в сердце не подходит? Без него бы ожил.

Озарение не сразу, но посетило мою бедовую голову. Вампирам для поддержания жизни нужна кровь! Недолго думая, сняла перчатку, закатала рукав и надрезала кожу на запястье любимым кинжалом. Стоило первым каплям попасть на губы князя, я почувствовала изменение магического фона. Ещё через несколько минут вампир начал жадно пить кровь сам и открыл глаза. Я попыталась отдёрнуть руку, но все попытки были тщетны.

Вмешался Хранитель.

— Могу поинтересоваться, чего ты ждала, предлагая вампиру кровь? — спросил он, оттаскивая от меня тяжело дышащего Фарея.

— Никого вкуснее в жизни не пил, — мечтательно закатил глаза клыкастый. — Приглашаю в гости, политическое убежище гарантирую.

— И от меня гарантируешь? — спросил Сониастер, усаживаясь на подлокотник кресла вампира, жестом указывая мне на своё, за столом. Я повиновалась и собрала с пола бумаги, ворохом сложив их на стол, будто эта куча могла помочь мне отгородиться от жутких взглядов.

Вампир посерьёзнел, неловкость момента чувствовалась кожей.

— Знакомься, Атия Галуа, кандидатуру которой ты так настойчиво предлагал мне рассмотреть. Если ты не понял, она забрала у тебя остатки жизни просто испугавшись. Лично я предпочитаю видеть эту ходячую катастрофу на своей стороне, поэтому взял ассистенткой.

— Ты представляешь, какие у тебя могут быть проблемы, когда Лаэгмирель узнает о ней? — схватился за голову Фронто.

— Успокоилась? — спросил Хранитель, делая вид, что не расслышал вопрос.

— Да, -— рассеянно кивнула я. К чему это он вообще?

— Сиди здесь, пока совсем не устанешь. Мне не нужен ещё один выброс, — ответил он, кивая сам себе. Сониастер жестом пригласил вампира следовать за собой и кивнул мне, попросив не беспокоить.

Индульгенция получена, значит многого от меня не ждут. А вот возьму и разберу все письма! Я действительно могу быть полезной.

— Подождите! А как исправить… то, что в Куту? — спросила я, начиная нервничать.

— А зачем? Ты теперь помощница злодея, а помогать, тем более бескорыстно, не в наших правилах, — ответил Хранитель с нехорошей усмешкой.

Дверь за мужчинами захлопнулась со скрипом. Мысленно пометила себе искупление в список первоочередных задач.

Перебирая конверты, я разделила их на пять типов: от глав государств, от просителей, судебные, которых было даже больше, чем от королей с князьями, от поклонниц и от… фанатов? Последние две стопки объединяло многое, а ведь я смотрела только на конверты, разрисованные чёрными сердечками. Некоторые письма явно окунали в приворотное зелье. Интересно, оно действует на драконов? Мне исключительно для общего развития.

Устало вытянула ноги и откинулась на спинку кресла. Помою чашки и пойду искать место для ночлега. Подхватив грязную посуду, отправилась на поиски приключений.

Санузел обнаружился за дверью напротив. Вековые кольца на чашках упорно не хотели стираться, пришлось замочить их в раковине. Надеюсь, Хранитель поймет. Было бы странно оставить их на полу.

Когда глаза начали слипаться окончательно, заглянула и за остальные четыре двери. Светлые демоны меня раздери! В эти комнаты никто не заходил очень давно. Как ещё можно объяснить перекати-поле из пыли и целые династии моли?

За первой дверью обнаружилось что-то напоминающее библиотеку. Книги стояли стопами от пола до потолка. Выругалась вслух, оглядев фронт работ на ближайшее будущее. Судя по чистоте, Хранитель бывает здесь регулярно. Я оглядела ближайшую книжную башню, некоторые корешки были выдвинуты. «Летопись Охенора. От сотворения Хранителей до ухода из мира Богов», «Привороты на крови» меня не заинтересовали, а «Тонкости перехода личности» возьму почитать, если дракон разрешит.

За следующей дверью скрывалась когда-то женская спальня. Сейчас же балдахин был покрыт толстым слоем паутины, шкаф покосился и держался на честном слове. Задерживаться не стала, здесь слишком многое нужно приводить в порядок. Да и создавалось впечатление, что здесь жила благородная дама, не ровня мне. Мать, жена, сестра?

Поймала себя о том, что мир привык осуждать Хранителя за то, что он стал тёмным. Никого ведь на самом деле не интересовали причины, может, он стал жертвой обстоятельств? Была ли у него семья, был ли у него кто-то, кто мог поддержать после потери света? Может именно поэтому он близок именно с вампиром? Всю их расу сторонятся и избегают только за то, что они питаются кровью. В конце концов, выпивают жертву до конца только одичавшие вампиры. Давно таких случаев не было. Да и Фронто вполне себя контролировал, как мне показалось.

За третьей дверью была обычная кладовка с матрасом на полу. Я уже решила, что это для меня, пока не разглядела собачьи миски. Вдоль стен стояли картины, я осторожно повернула к себе ближайшую. С портрета на меня смотрела красивая красноволосая женщина. Мать или кто-то из династии Хранителей, но почему портреты здесь?

Я выбрала наименее захламленную четвёртую комнату, в которой возле стены располагалась широкая кровать. Она показалась мне такой удобной, что я успела только снять нагрудник и разуться. Металл обиженно брякнул о каменный пол, а я, забыв о мерах предосторожности, уснула, не поставив даже элементарной защиты на дверь и окно.

Сониастер, подземелье Цитадели

— Давай не будем вспоминать светлую гадину хотя бы сегодня? — попросил я друга, массируя виски.

Фронто достал из шкафа настойку и два разных бокала. Себе налил половину, посмотрел на меня, вздохнул и долил до краёв. Второй протянул мне и сел напротив.

— Ты думаешь, Лаэгмирель даст тебе кровь, чтобы снять приворот? Не буду лишать тебя надежды, но…

— Никаких но, хотя бы сегодня. Как друга прошу, — я ополовинил бокал. — У меня большие надежды на эту… Атию. Если она случайно это всё сделала, представь, что она сможет, если её обучить?

— Думаешь, она настолько тебе благодарна, что расстанется со светом? Здесь нужно что-то серьёзнее.

Слова Фронто были для меня ножом в сердце. Я слишком хорошо помнил о последствиях. Меня от ухода за грань спасло, если это вообще можно так назвать, только то, что я был последним Хранителем. Не станет меня — мир перестанет существовать. В последнее время об этом стали забывать.

Лаэгмирель мало было меня унизить, она хотела добиться моего уничтожения уже несуществующими Богами, а сама, как воплощение чистоты и добродетели, считала, что просто обязана занять моё место. При всеобщей поддержке, разумеется.

— Ты предлагаешь мне её соблазнить? Мне кажется, слишком умная, не поверит, — ответил я, осушив бокал, и притянул к себе бутылку.

— Может и хорошо, что умная? Расскажешь ей всё, она тебя пожалеет. Так ведь это у светленьких работает, — предложил Фронто.

— Мне не нужна жалость, — покачал головой я. — Долг жизни для светлых тоже не пустой звук. Пока она такой остаётся, ей можно верить.

Вампир фыркнул.

— Интересно, как там по-вашему, она меня упокоила, а потом вернула. Это тоже долг жизни? — друг меня поддел. — Светает, полечу. Не кисни и утри завтра нос этой пакости. А не будет сил, выпусти к ней помощницу, потом сувениры только в совочек собери.

Впервые за долгое время я вышел из Цитадели проводить друга. Дома и стены помогали бороться с губительным влиянием приворота. Знал бы Фронто, как магия выкручивала мне суставы в Куту. Хотелось бежать к Лаэгмирель, петь серенады, просить прощения за холодность, кричать о любви всему Охенору. Чтобы только посмотрела на меня, коснулась…

Я потряс головой, сбрасывая наваждение, немного посмотрел в след удаляющемуся вампиру и решил проверить Атию.

Я нашёл её в своей детской комнате. Спящая орчанка показалась мне по-своему красивой. А ведь я принял её за пожилую. Огляделся, стало стыдно за такие условия. Мне ведь ничего не стоило поддерживать чистоту магией. Или хотя бы сделать это сегодня по пути в подземелье. Кажется, я ещё нескоро привыкну к тому, что теперь мне жить здесь не в одиночестве.

Не решился очищать комнату сейчас, ещё подумает, что я был здесь, пока она спала. Неплохо поспать и самому. Я осторожно закрыл дверь, почти дошёл до кабинета, как услышал женский крик, полный боли. Не рассчитав силы, сорвал дверь с петель.

Атия по-прежнему спала, не переставая кричать и плакать. Ладони начали зудеть, дар вёл себя беспокойно. Когда девушка перекатилась к стене, словно уворачиваясь от чего-то, я осторожно сел рядом и коснулся её предплечья, считывая мысли и сон.

— Мама, мамочка, — шептала зелёнокожая девочка, пытаясь унять хлынувшие из глаз слёзы. Красивая, чуть надменная, светловолосая эльфийка улыбалась и гладила её по голове.

— Тебя опять дразнили кикиморой? Не обращай внимания, дети часто бывают жестокими, — шептала женщина, зарываясь пальцами в когда-то болотно-зелёные волосы. Острые ногти царапали кожу, но девочка явно наслаждалась этими редкими проявлениями нежности, не смея жаловаться.

— Я ведь не делала никому ничего плохого. За что?

— Вы же сегодня пытались ускорять рост растений в школе, правда? Расскажи мне, — проигнорировала вопрос её мать, прищуриваясь. Судя по тону, учитель уже успел нажаловаться, от дочери ждут только покаяния.

— Понимаешь, этот куст… Он уже был таким большим, а дерево рядом почти засохло. Я захотела ему помочь, а куст... он завял.

Мать прервала девочку решительным жестом.

— Сколько раз я тебе говорила, не нужно спорить с учителями? Куст волжанки лишен энергии, даже профессор не смог вернуть его к жизни. Ты будешь наказана, — перешла на крик эльфийка. — Почему с другими детьми нет таких проблем? Почему я вынуждена за тебя краснеть?

— Мама, это всего лишь куст. Я не знаю, что я сделала, я… — врёт Атия в надежде, что мать ответит, не будет отворачиваться.

Чопорная эльфийка поправила и без того идеальную прическу и скрестила руки на груди, переводя взгляд на окно.

— Прости меня, мама. Прости, — девочка старалась сдержать плач, но её била крупная дрожь.

— В угол, я подумаю, — произносит её мать сквозь зубы, не глядя на девочку.

Она послушно заняла словно привычное место, под насмешливым взглядом брата. Слёзы не останавливались, в какой-то момент Атия начала захлёбываться рыданиями, но не смела отойти от угла.

— Всё хорошо, — прошептал я, не сдержав порыв. Слишком её эмоции напоминали мои. — Я не дам тебя обидеть.

Маленькая орчанка обернулась и, всхлипнув, крепко меня обняла. Я погладил её по голове. Дыхание Атии становилось всё ровнее, а взгляд более осмысленным. Удивительным было уже то, что она меня видела, а теперь, кажется, ещё и узнавала. Сон разрушался, я открыл глаза, чтобы столкнуться с жёлтым взглядом орчанки. Не до конца проснувшись, она продолжала меня обнимать. Я считывал её мысли. Страх, ужас и паника. Ну и сам я хорош.

— Прости, ты кричала, — ответил я. Не знаешь, что сказать — говори правду.

— И поэтому ты решил залезть ко мне в кровать и обнять?

— Обнять тебя решил не я, но ты начала успокаиваться. И я остался.

Атия оглядела нашу позу и помянула демонов. Отодвинулась и натянула одеяло по глаза.

— Прости, ты хотел помочь, а я…

— Не извиняйся. Я бы тоже не сильно тебе обрадовался посреди ночи. Часто тебе снятся кошмары? — замер я заинтересованно. Расскажет?

— Бывает, при перерасходе резерва. Я умею заглушать, сегодня забыла. Привыкла жить одна.

— Это ни к чему. Я должен знать, если с тобой что-то случится. Думаю, мы могли бы решить твою проблему иначе. Напомни днём, — попросил я, отмахиваясь. — Мне побыть с тобой?

— Если можно, пока я не усну, — отчаянно краснея пробормотала девушка.

Я облокотился о спинку кровати и вытянул ноги. Начал было переживать, что испачкал постель, присмотрелся к тряпкам и понял, что хуже быть не может.

Убедившись, что девушка уснула и видит относительно приятные сны, осторожно вышел и споткнулся о выбитую дверь. Равновесие удержал чудом, вспомнив всю родню до пятого колена, эльфов и отдельно Лаэгмирель. Дважды.

На столе в кабинете нашел отсортированную корреспонденцию. Сжёг всё, кроме просьб рассудить. Правители могут явиться лично, для простого народа доступны часовни, а остальное без лишних движений в огонь.

Привычным движением смахнул пепел на пол и потянулся к чашкам, проверить образцы плесени. И не нашёл их на привычном месте. С надеждой открыл все шкафы, всё тщетно. Заветные образцы я нашёл в раковине. Второй раз за сутки Цитадель содрогнулась от крика.

Атия Галуа, в панике и раскаянии

Проснулась я от вопля, полного ужаса. Нагрудник надевала на бегу по направлению звука.

— За что? Я полгода их выращивал! — сокрушался Хранитель, запустив руки в волосы с явным намерением их вырвать.

— Прости, я решила, что это просто грязные чашки, — покаялась я. — Если сможешь выпарить из них воду, я проверю на жизнеспособность и, наверное, смогу помочь.

С такой надеждой на меня ещё никогда не смотрели. Сониастер одним жестом испарил воду, я же из чувства вины выпустила больше магии, чтобы хватило наверняка. Плесень радостно украсила чашки узором ещё более щедро, чем раньше. Дракон прижал их к себе, а потом порывисто обнял меня.

— Кстати, а зачем тебе вообще нужна эта плесень? — спросила, чтобы сгладить градус неловкости.

— Один из методов защиты или атаки. Зависит от цели, — невозмутимо ответил дракон.

— Хорошо. А они тебе нужны для чего? — сощурилась я.

— Как получится, — мрачно ответил мужчина. — Думаю, для тебя не секрет, что каждая раса стремиться защитить свою территорию от меня, после того, что случилось в Куту десять лет назад. Позавтракаем?

Я кивнула и только сейчас осознала, что почти ничего не ела в последние три дня, кроме вяленого мяса и каменной булки. К моему удивлению, Сониастер готовил сам. Я спустилась за ним на этаж ниже, получив доступ к кухне. Почему-то мне казалось, что в Цитадели должны жить слуги, а мы здесь как будто вдвоём. Не думала, что Хранитель будет кормить меня яичницей.

— Скажи, а ты правда обрушил старый дворец в Куту? — поинтересовалась я.

— Правда. И императора демонов отравил. И патриарху фениксов вырвал крыло. Младенцев только на завтрак не ем. Страшно?

— Честно, не очень. Мне кажется, у тебя были свои причины так поступить, — пожала плечами я, придвигая тарелку с аппетитным завтраком ближе к себе. Ещё бы сыр сверху потереть... — Значит пока они разрабатывают арбалеты, проклятия и заговоры, ты ищешь оружие для себя?

Сониастер сел напротив, разливая по чашкам заварку.

— Прости, вся посуда разная. Гости у меня — редкое явление, как ты уже понимаешь, — явно пытаясь сменить тему, ответил он и тяжело вздохнул после длительной паузы. — Да, ищу. Смертные будто забыли, что их существование зависит от меня. И я не считаю поиски методов защиты чем-то неправильным. Вопрос, насколько ты готова мне помогать. Я не требую отказываться от света, хотя он и будет во многом мешать.

Я, кажется, перестала дышать. Он так легко об этом говорит, словно уверен в том, что я откажусь от света сама. А ведь действительно, как много поручений будет противоречить моим принципам и сути? Предположим, спасение давнего эксперимента в них вписывается, но кто сказал, что однажды мне не придётся нарушить данную кому-либо клятву или убить?

Дракон понятливо улыбнулся, словно читая мысли.

— Давай сойдёмся на том, что ты разбираешь письма, помогаешь мне с растениями и иногда готовишь еду? Я могу пообещать, что не потребую у тебя предавать свет. Поклясться, как понимаешь, не смогу. Верить моему слову или нет, решать тебе, — сказал он, завершая завтрак.

Я настолько погрузилась в мысли, что совершенно забыла о еде. Тёмный расценил это по-своему.

— Не отравлено. К обеду могу принести анализатор или попробовать первым, — поджал он губы.

Я торопливо проглотила остатки яичницы и решила вернуться к вопросам.

— Расскажешь мне? Почему ты так поступил? Мне будет проще, если я буду понимать.

— А ты поверишь? — Хранитель буквально обжёг меня взглядом и отвернулся. — Это не важно. Если ты закончила, у меня в оранжерее есть несколько увядающих растений, на них объясню тебе принцип концентрации силы. Думаю, тебе понравится, учитывая, что у тебя в роду были эльфы.

Я вздрогнула и замерла. Как только понял?

— С чего ты взял?

Дракон отрыл передо мной дверь на лестницу, в этот раз нам предстояло спуститься ещё ниже. Радовало то, что заблудиться здесь я не смогу, мне доступны только три этажа. Хоть коридоры и двери абсолютно идентичны.

— Уши. У орков они шире и под другим углом. Вампиры отпадают, ты бы почувствовала Фронто, как старшего. Все метисы дроу наследуют серую кожу, тоже мимо. Феникса бы почувствовал я. Черты лица у тебя изящные, нижняя челюсть не выпирает, значит не чистокровная. А с цветом кожи тебе не повезло, эльфы те ещё снобы. Могу представить, как тебе с ними жилось. Ну и вчерашний сон, помнишь?

Я прикрыла глаза ладонью и чуть не влетела в Сониастера, отпиравшего тяжелый амбарный замок. Он улыбнулся мне и отступил в сторону.

Замерев на пороге, не смогла сдержать восхищенного вздоха. Передо мной был настоящий сад, разделённый на зоны, в каждой из которых растения гармонично сосуществовали друг с другом. Здесь были и те, что давно считались вымершими.

Окончательно забыв о Хранителе, я вошла, завороженно разглядывая каждый листочек, тянущийся ко мне. В глубине сада скрывалась засаженная хищными растениями лестница вниз к различным видам мхов, лишайников, грибов и даже водорослей.

— Хотел бы я сказать, что сделал это всё сам, — произнёс дракон, стоя на пятой ступеньке. К нему осторожно потянулась росянка. — Здесь очень любила бывать моя мать. Её отец был эльфом. Она не унаследовала пламени, которое доступно всем драконам вне зависимости от их вида. Многие растения начали увядать, сколько бы я ни пытался поддерживать их магией. Ещё часть из них я хотел бы попытаться заново высадить по Охенору. Эльфы не понимают или делают вид, что не понимают причин исчезновения некоторых видов.

Темный подвёл меня к странного вида красному грибу, он напоминал щупальца, покрытые черным налётом или ожогами.

— Это Антурус Арчера, его ещё называют пальцами Дьявола. Мало того, что его почти не осталось, так ещё и здесь начал бледнеть. Может ему больше подойдёт твоя магия? Попробуй. Ты должна захотеть ему помочь и услышать отклик. Это будет вспышкой эмоций, которые ты ощутишь, как свои. Прочувствуй реакцию на свой интерес, но делиться не спеши. Разорви контакт и расскажи мне, что почувствовала.

Я поспешно кивнула и потянулась магией к этому грибу. Мне показалось, или щупальца начали шевелиться? Я вдруг почувствовала такую беспросветную тоску и голод, что захотела расплакаться. Сил на слёзы не было, внутри меня словно образовалось пепелище.

Разве я могла бросить его так? От всей души потянулась лучами света в этот мрачный лес. С чего я взяла, что это вообще лес? Почувствовав удивление и радость, поняла, что всё делаю верно. Самым сложным было сдержать поток магии, которая решила пожалеть всё живое и немедленно.

— Остановись, ты теряешь контроль. Сила подчиняется тебе, а не ты ей. Соберись, — вдруг произнёс Сониастер, благодаря которому я смогла взять себя в руки. Но как только расслабилась, сила хлынула мощным потоком. Листья расправлялись и трепетали, цветы раскрылись, всё похорошело.

Из-под стойки с хищным непентесом выкатился оживший скелет котёнка. Я опасливо покосилась на Хранителя. Мужчина приподнял правую бровь. Как он не заметил здесь животное? И что мне за это будет?

— Не страшно, если ты больше никого не оживила, — выдохнул он после паузы, поднимаясь по лестнице. — У тебя два часа, можешь побыть здесь и успокоиться. Потом должны явиться эльфы, ты будешь мне нужна.

Я кивнула и погладила ластящуюся венерину мухоловку. Интересно, дракон разрешит мне сюда переехать? Спать я могу и на полу, бывало намного хуже. Костлявый котёнок потерся о мои брюки и потянулся, напрашиваясь на ручки. Бедняга, сколько же он там пролежал?

Подняла питомца и усадила себе на сгиб руки. Надо его как-нибудь назвать. И уточнить в медицинском справочнике библиотеки, считаются ли отклонением разговоры со скелетом.

— АТИЯ! — оглушительно завопил Сониастер.

Ой. Только вот что и где, а главное когда, я успела сделать не так? В любом случае, пора бежать исправлять. Взбешённый дракон почти летел ко мне на всех парах, его мантия казалась крыльями, а на лице проявлялись красные чешуйки. На секунду в голове пронеслась истерика в исполнении инстинкта самосохранения.

— Что случилось?

— Что случилось?! Я притащил в Цитадель некроманта-самоучку, — начал Хранитель, но осёкся, словно только сейчас осознал, что действительно сам меня сюда привёл, — Боги, если это часть моего наказания, я всё осознал и сожалею.

— Можно больше конкретики? Что конкретно случилось? — начала закипать уже я. Может что-то экспериментальное уползло вообще?

Дракон открыл было рот, но был прерван появлением с потолка призрака бледной красноволосой женщины. Той самой, с портрета.

Сониастер, в шаге от помешательства

Я не успел дойти до кабинета, мысленно радуясь, что Атия нашла себе занятие. Вот прибудут эльфы, пусть хоть по алфавиту их под окнами прикапывает.

— Не так я воспитывала тебя, сын, — услышал я голос матери и потряс головой. Стать тёмным легко и быстро, а искоренить совесть и остатки воспитания…

— Никакого уважения к матери даже после смерти! — голос стал громче. Я обернулся и застонал. В полуметре от меня висел призрак дражайшей матушки.

— АТИЯ! — крикнул я. Будет честно, если у неё будет время спрятаться и убежать.

— Во что ты превратил родовое гнездо? Где фамильные портреты? Почему здесь так грязно? Боги, первый тёмный Хранитель оказался моим сыном! Это же уму непостижимо! Скажи спасибо, что на зов явилась только я! Ты опозорил нас всех! Обесценил всё, что мы строили столько поколений!

Мать останавливаться не собиралась. Бросив в неё простенькой ловушкой-липучкой, поспешил на поиски Атии.

Орчанка оказалась на удивление храброй. Или безрассудной? Кто в здравом уме вообще выйдет навстречу злому тёмному? Даже голос почти не дрожал. Появлению призрака она удивилась, значит не специально. Может её просто отправить в пеший тур по государствам Охенора, пока сами не попросят пощады? И делать ничего не нужно, только приглядывать, чтобы её на костре не сожгли за всё хорошее.

— Сониастер, как это понимать? — вырвала меня из раздумий матушка. — Это же неприлично! Вдвоём в целой Цитадели. Кто же потом женится на бедной девочке? О чём ты думал?

Атия поперхнулась, а я мысленно обрадовался, что вся любовь покойной Хранительницы устремилась и к желтоглазой светлой. Вот и что теперь делать?

— Милая, он ведь вас похитил и удерживает насильно? Я сделаю всё, чтобы сохранить вашу репутацию. Мне вы можете рассказать всё!

— Нет-нет, я здесь работаю, помощницей, — попыталась исправить положение орчанка, с ужасом глядя на меня.

Я покачал головой, вмешиваться не собирался. Аристофания и при жизни не отличалась мягкостью характера, а ещё она помнила многочисленных любовниц своего отца, которых он гордо представлял помощницами всем желающим и не очень.

— Позор. Я никудышная мать! Это всё потому, что я тебя избаловала. Ну ничего, Боги дали мне шанс всё исправить. Буду воспитывать сейчас, — начала картинно стенать Аристофания, заламывая руки.

— Что вы, — всплеснула руками Атия, — вы, должно быть, прекрасная мать. А ещё я была в вашем саду, всё прекрасно сохранилось.

Мать быстро заулыбалась, что-то защебетала, попыталась погладить череп сидящего на руках девушки котёнка, забыв, что нематериальна. Внутри меня же разгоралось самое настоящее пламя.

— Хватит! — рявкнул я. — Через полтора часа здесь будут эльфы. Матушка, будьте любезны отойти в мир иной, пока я не развоплотил то, что от вас осталось. Атия, если тебе нечем заняться, советую вскрыть и прочитать сегодняшнюю корреспонденцию! Когда прибудут эльфы, от меня ни на шаг!

Орчанка виновато опустила голову, Аристофания же демонстративно вскинула подбородок, демонстрируя бунтарский дух, но благоразумно промолчала. Глубоко выдохнул и хлопнул дверью, выходя на лестницу. Я Хранитель, главное мировое зло, а меня вот так запросто можно вывести из себя одним лишь призраком матери. Как же некстати!

Войдя в кабинет, замер у окна, наблюдая показавшуюся на горизонте процессию остроухих, и закрыл глаза. Готов спорить на половину Цитадели, Лаэгмирель сделала это специально. Решила продемонстрировать всем придворным прихвостням власть и мою неадекватность, отбирая у меня драгоценные минуты на моральную подготовку.

В дверь постучали. Не иначе, матушка тоже разглядела делегацию и направила Атию спасать меня.

— Заходи.

Атия настороженно меня оглядела, будто ища признаки помешательства.

— Аристофания сказала не отходить далеко. Что я должна знать?

— Знать — ничего. Мне нужно чтобы ты меня контролировала. Делай что хочешь, хоть весь склеп оживи, — попросил я, не желая признаваться в слабости. — Не давай мне приближаться к Лаэгмирель, её ко мне тоже не подпускай. Если будет совсем плохо, я дам знать. Ну или сама поймёшь, а остаток вечера мы будем носить тела свидетелей моего позора и скидывать их в ров. Я там какие-то плотоядные водоросли выводил, вдруг что прижилось.

Атия расстроенно кивнула.

Я контролировал себя ровно до тронного зала. Рука не поднималась просто открыть дверь. Моё волнение передалось и орчанке, она расчесала волосы ладонью и откинула их назад потом осмотрела нагрудник, покрытый царапинами и вмятинами. Почему я раньше их не замечал?

Надо отдать должное светлой, она распахнула передо мной двери, перетягивая внимание на себя. Эльфов набежало целых тридцать пар ушей. Лаэгмирель сидела на привезённом с собой… пусть будет стуле. На троне пока ещё сижу я. Прикинув вес мраморного кресла, я посочувствовал тем, кто его на себе тащил. Неожиданно для себя хрюкнул, пытаясь сдержать смех, так живо представил картину «Королева эльфов верхом на алмазной ночной вазе».

Остроухие внимательно изучали Атию, под их взглядами девушке было неуютно, но она собралась и вскинула подбородок совсем как недавно моя мать. Орчанка остановилась возле трона, а я мысленно дал себе подзатыльник за то, что не приготовил для неё даже табурета.

— Приветствую, Хранитель, — слащаво пропела светлая эльфийка, натягивая на лицо гримасу, которую все почему-то считали улыбкой. Лаэгмирель была фальшивой насквозь. Бледная кожа, которую она берегла от солнца, вошла в моду. Потом все эльфы начали скупать зелёные линзы для глаз, чтобы соответствовать королеве и кичиться мнимой степенью родства в кулуарах, но окончательно моё терпение лопнуло, когда она начала методично вытравливать со своих земель представителей других рас и полукровок, разлучая семьи.

Не найдя подходящего ответа, кивнул.

— Чем обязан? В Куту не происходило никаких катаклизмов, насколько мне известно, — постарался улыбнуться я.

Надеюсь, я не сильно похож на паралитика.

— О, разумеется. Хочу лишь заявить о неучтённом некроманте, который поднял всё кладбище столицы и несколько неучтённых тел, — пропела эльфийка, отмечая взглядом малейшие перемены во мне.

— Я осведомлён. Для населения опасности нет. Вы приехали оговорить новый размер податей, поскольку… во сколько там раз у вас стало больше работоспособного населения? Надеюсь, все умертвия учтены.

Боги, каких же трудов мне стоило сейчас хмуриться, а не смотреть на неё щенячьим взглядом, ища одобрения. Остроухая скрежетала зубами, ища аргументы в ответ. За её спиной стоял голубоглазый эльф и что-то тихо шептал. Я снова вспомнил, что в этот раз здесь не один и поманил Атию ближе к себе.

— Чисто теоретически, у тебя есть мысли, как можно упокоить тех, что гуляют в Куту? — спросил шёпотом, оценил выражение лица орчанки и усмехнулся. — Ясно. Что они от тебя хотели? Под каким предлогом вызывали?

— Как обычно. Пройти проверку на кристалле, чтобы доказать наличие света, — ответила она. — И спихнуть на меня все неприятности, которые начали твориться после моего появления у эльфов. Насильно не выгоняли.

Становится ещё интереснее. Атия настолько нужна Лаэгмирель, что она заставила собратьев-снобов терпеть наполовину орчанку?

— Хочешь сказать, эти неприятности не имели к тебе никакого отношения? — спросил, сдерживая смешок.

— Разумеется, — серьёзно кивнула девушка. — Я могу потерять контроль, если вижу прямую опасность или при эмоциональных потрясениях. Поэтому и купила отражающий нагрудник, лучше рикошет чужого оружия или магии, чем доказательства того, что где-то ходит некромант. Разбираться никто не будет.

— Вызовут меня?

— Если получится отбить у разъярённой толпы некроманта, и потом не получится его шантажировать, наверное, — ответила Атия, усмехаясь, и заняла место рядом с троном, явно копируя позу эльфа.

— О, мы готовы обсудить увеличение податей. Все знают, как я забочусь о мире и с каким трепетом отношусь к вам лично, — заговорила Лаэгмирель после паузы, изящным движением откидывая струящиеся серебристые локоны за спину, демонстрируя мне смелое декольте. Я сглотнул и с трудом, но смог отвести взгляд за её спину.

Атия Галуа, в неудобном во всех смыслах положении

Демоны меня раздери! Это же насколько нужно себя не уважать, чтобы вот так, при всей своей свите…

Интересно, если она Хранителя в постель потащит, указ вмешаться при приближении всё ещё будет распространяться? Я не смогла сдержать усмешки. Императрица эльфов меня не замечала, а вот её помощник, перехватив мой взгляд, закатил глаза. Как я тебя понимаю, парень…

Стоп, вот же оно, о чём просил Сониастер, не позволять ему остаться наедине с императрицей! Браво, Атия. Меня ведь даже Аристофания успела попросить не отходить от него ни на шаг.

— На этом основании я требую выдать нам Атию Галуа как преступницу и нарушительницу спокойствия в моём королевстве для заключения под стражу! — закончила явно длинную, торжественную и пафосную речь Лаэгмирель звенящим голосом.

Кажется, я что-то пропустила. С тревогой посмотрела на Сониастера, который разве что слюни не пускал. Пора.

— Господин, неужели вы отдадите меня? — взмолилась я, падая на колени перед драконом. Интересно, такое выражение лица у всех присутствующих? — Клянусь, я буду жарить вам яичницу без скорлупы! А если пожелаете, восстановлю и облагорожу весь Священный Лес, чтобы светлые эльфы непрестанно молились за вас Богам, Хранитель.

Надеюсь, я не перестаралась со спектаклем, и Лаэгмирель поняла и услышала мой намёк. Сониастер смотрел на меня так, будто в первый раз видел, а я с тревогой заглядывала в его глаза, пока взгляд мужчины не стал осмысленными. Что делать-то?

— Спасибо, — шепнул он, вытирая со лба пот тыльной стороной ладони.

Я поднялась, встала, опираясь о трон, и продолжила изображать крайнюю степень волнения. Эльфов ожидаемо перекосило, ожидаемо улыбался одними глазами лишь стоящий за троном Лаэгмирель.

— Атия Галуа является моей помощницей, — сухо произнёс Хранитель. — Покой в землях эльфов никто не нарушает, все умертвия дружелюбны. Жду благодарность на официальном бланке с указанием точного их количества завтра, в ответ пришлю новый размер податей, как положено по закону.

— О! По закону, — прошипела королева эльфов, выдохнула и продолжила невозмутимым голосом, — Хранитель обязан казнить некроманта. Это прямое нарушение!

— Да, обязан, если некромантом нанесён ущерб. Сейчас я оснований не вижу, — дракон сжал подлокотники трона до побелевших костяшек. Остроухие начали перешёптываться как змеи в клубке, пытаясь занять место ближе к центру.

Поражаясь своей наглости, я пересекла зал и распахнула двери.

— Приём окончен, у Хранителя ещё много дел, — произнесла я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

В конце концов, что они мне сделают, я в отражающем доспехе?

Эльфы даже повиновались, почти все. Лаэгмирель с голубоглазым эльфом подкрадывались к трону, пришлось снова спасать ситуацию.

— Хранитель, вас ждёт князь вампиров. Мне передать ему, что вы заняты и сдвинуть всё расписание? — решила уточнить завуалированно. Больно интересные у них отношения.

— О, я, должно быть, помешала. Могу я просить о разговоре наедине? — скривилась блондинка, выразительно хлопая длинными ресницами.

— Моя королева, мы и без того нарушили этикет, — неожиданно решил мне помочь эльф и потянулся к моей руке, — Филвендор Гинар, можно просто Фил.

Я механически пожала его ладонь и нащупала записку. Вот как… Лаэгмирель широко улыбнулась и присела в реверансе. Двери за ней закрыл просто Фил. Зря он мне это сказал, общее напряжение дало о себе знать. Я уселась на ступеньку возле трона и расхохоталась.

— Ты в порядке? — спросил дракон, перетекая с трона на ступеньку рядом со мной.

— Да что с вами обоими? Это же неприлично! Сон, я не одобряю твои спектакли, — неодобрительно выдохнула Аристофания, появившись сквозь стену. — Я их проводила. Мне категорически не нравится этот Гинар. Кстати, Атия, что он тебе передал?

Я замялась. Вроде как и отпираться бессмысленно, но прочитать записку я хотела всё же наедине. Разжала кулак и с выражением зачитала:

Атия, у тебя не было выхода, я понимаю и хочу помочь. В полночь я буду ждать тебя у первого моста, найди причину выйти.

— Я не собираюсь никуда идти и умею быть благодарной, — прокомментировала написанное под двумя пронзительными взглядами.

— Ты пойдешь, — хором ответили Хранители и переглянулись. Первой сдалась более словоохотливая Аристофания.

— Как ты догадалась, эльфы хотят прибрать Охенор к рукам любой ценой, но прямых доказательств у нас нет. Есть остроухая и истекающий слюной дракон, который хотел на ней жениться, а десять лет назад почему-то передумал и разрушил дворец с почти вековой историей. Тогда пошли первые слухи о том, что Хранитель нестабилен психически, страдает вспышками ярости, — сказала Аристофания, с сочувствием глядя на сына.

Я тоже посмотрела на него. Сониастер оперся спиной на трон и закрыл глаза. Сейчас он не производил впечатления неадекватного, казался лишь очень уставшим. Я даже решила, что мужчина спит, но дракон открыл свои тёмные, почти чёрные глаза, изучая меня в ответ. Интересно, они всегда такими были или это тоже влияние тьмы?

— Моя мать пытается сказать, что ты могла бы помочь заговорщикам собрать доказательства моей неадекватности. Возможно, тебя даже не сразу убьют, — зло усмехнулся мужчина. — А ещё кому-то свет и родственные узы не дают увидеть ситуацию со стороны до конца. Моей репутации уже ничего не поможет, стоит смириться, что я последний дракон и Хранитель.

— Я ведь могу рассказать правду, это же поможет? — я обернулась к Аристофании.

— Кому-то одному успеешь, — подал голос Сониастер. — Потом я не дам за твою жизнь даже сломанной зубочистки. Будем вдвоём сидеть в Цитадели. А, да, втроём. Простите, матушка.

Аристофания поджала губы.

— Я всё равно не понимаю, почему нельзя доказать, что всё иначе? Озвучить причину? Пригласить представителей государств, и…

— И продавать на входе билеты на шоу с Хранителем? Лаэгмирель, если ты не забыла, тоже входит в их число. Моими стараниями, причем, — повысил голос Сониастер. Я же продолжала смотреть на его мать.

— А хоть бы и так. Дураку понятно, что это не просто так. Давайте начистоту, если бы дело было в затянувшемся одиночестве, ты бы меня повёл не в кабинете письма разбирать, а сразу в спальню. Хотя… Согласна, неудачный пример. Но на других эльфиек из свиты такой реакции не было. Значит дело в ней, так? Афродизиаки отпадают, своих бы зацепило. Ментальный дар? — принялась гадать я.

— Атия, там всё несколько сложнее, — словно взвешивая слова, протянула призрак. — Суть в том, что собрать всех мы не можем, в присутствии Лаэгмирель мой сын превращается в… Ну, ты видела. Собрания официальных лиц длятся несколько дольше сегодняшнего разговора, а в Цитадели камни помогают Хранителям. Представь, что может произойти в том же Куту. Если её не приглашать, тоже будут последствия разного рода.

— А если посетить всех лично? Или самых влиятельных? У нас и повод есть, вымирающие растения. Это же может помочь? — не сдавалась я.

Сониастер тяжело поднялся и протянул мне руку, предлагая помощь. Хранители молчали до самого кабинета.

— В этом что-то есть, — признал дракон. — Я хочу, чтобы ты подумала ещё раз. Все будут думать, что ты сопровождаешь сумасшедшего. Сегодня ты помогла сохранить мне крупицы гордости, но будь уверена, о твоём поведении уже знает около трети Охенора. Говорить будут всякое, обещать золотые горы. Ты уже должна знать, что бывает, если подкуп не удастся.

— Не смей использовать девочку как приманку, — заголосила Аристофания и обернулась ко мне. — Атия, отдохни пока. Мне нужно поговорить с сыном, потом я обязательно тебя найду. Уверена, нам есть, что обсудить.

Сониастер махнул рукой, входя в кабинет. Я понятливо кивнула и направилась проверить растения и котёнка.

Сониастер, где-то между торгом и беспросветной тоской

— Я надеюсь, ты это не серьёзно? Будешь пытаться спасти честь рода? — спросил Аристофанию, которая и при жизни ни перед чем не останавливалась, чтобы только никто не думал о ней плохо.

Она не хотела понимать одного, Хранителя не должны любить, только знать, что могут рассчитывать на помощь и справедливый суд. Поэтому Боги и выбрали нас, драконов. Нужна была сила, с которой будут считаться и сильные мира сего. Не знаю, как в других мирах, в Охеноре местные быстро принялись сокращать поголовье драконов, вынуждая вступать в браки с представителями других рас.

— Не я, а ты. Это твой долг, а эта орчанка светлая, поэтому из одной только жалости тебе поможет. Тебе достаточно просто рассказать всю правду. За ужином, например.

— Я думал, что смерть отбила тебе желание плести интриги, — хмыкнул я, устраиваясь в кресле за столом, чтобы отгородиться от её напора.

— Сказала бы я, чем ты потом думал… Жалкое зрелище, — не обиделась мать, привычно не пытаясь смягчить правду. — Один бы ты не справился, а эта девочка сориентировалась. Да, у неё нет опыта, но как-то же она дожила до своих лет. Нужно узнать, чьи интересы представляет этот Гинар.

— Не даёт покоя, что в этом замешаны твои родственники? — я не сдержал смешка. Именно из семьи Гинар был мой остроухий дед. Хранители не просто так не имели фамилий, нас не должны были касаться внутренние интриги любой из рас. Я был первым, кто нарушил это правило, что и стало очередной причиной последнего конфликта в жизни Аристофании.

— Они такие же мои, как и твои. Твоя ошибка может стоить нам забвения, — холодно отчеканила мать, проходя сквозь стол. — Если бы ты слушал меня раньше…

— Тебя бы не убили хорошие и добрые светлые эльфы? — продолжил я и поднял бровь.

— И это тоже, — отмахнулась Хранительница. — Атия пойдёт на встречу, это не обсуждается. Я постараюсь с ней подружиться, изображу добрую тётушку, к которой можно прийти с любой проблемой. Раз сегодня выставила себя дурой, значит помочь хочет, а светлым в этом можно верить. Сам же на этом попался.

— Я против. Вполне возможно, что она захочет уйти и жить как раньше. Если эльф ей в этом поможет, держать не буду. Но сначала пусть избавит меня от твоего общества.

Аристофания посмотрела на меня исподлобья и что-то забормотала, загибая пальцы.

План был бы прекрасным, если бы моя помощница отработала хотя бы год. Доверяться орчанке, которую я знаю сутки, по меньшей мере неразумно. Мать использует любую возможность, чтобы защитить свою память, а я так неудачно имею к ней отношение. Возможно, именно поэтому её дух и не нашёл покоя. Думать о том, что она не успела ещё что-то сотворить категорически не хотелось. Проблем хватало и без этого.

Мне же моя голова дорога, я не спешил вести кого-либо на плаху за собой, тем более вместо себя. Фронто предлагал мне сократить популяцию эльфов, но я не согласился, хотя сам чуть не сжёг их Священный Лес. Остановило, что пострадали бы невинные, дети…

Боги, да что она всё бормочет?

— Не надоело? — поинтересовался участливо.

— Знаешь, нет. Прикидываю, в кого мой сын мог родиться таким. Никто, кроме твоего отца в голову не пришёл. Вы, огненные, все немного… Пусть будет импульсивные. Заодно подумала, что было бы неплохо его навестить первым. Там о тебе твоей ушастой некому докладывать. С драконом справишься?

Я честно пожал плечами. Разум у меня везде один, но в последний раз я оборачивался в ярости и закончилось это оплатой строительства нового дворца Лаэгмирель. Помню, как подписал смету, не читая.

Не будет лишним попробовать обернуться под контролем Атии, она на инстинктах не позволит мне совершить ничего непоправимого. Хотя бы потому, что ей всех жаль, здесь мать была права.

Если не получится договориться с драконом, путь пешком займёт около двух недель, а на это время Фронто не сможет присмотреть за делами. Не говоря уже о том, что даже на выходе из Цитадели я начинал чувствовать тягу к Лаэгмирель. Фениксы же очень удачно находятся в противоположной стороне от Куту, а там и к вампирам можно заглянуть, поблагодарить за поддержку…

— Я забрал Атию без вещей. Поможешь? — решил я направить энергию Аристофании в мирное русло. Заодно и у орчанки появится стимул быстрее понять, как избавиться от назойливого призрака.

— Только не говори мне, что ты её похитил и шантажируешь, — картинно схватилась за сердце дражайшая матушка.

— Я похож на того, кто может так поступить?

Ответом мне стала затянувшаяся тишина. Ясно, ожидаемо.

— Я её не похищал, она сама захотела стать моей помощницей, — соврал… нет, приукрасил я. Ни к чему ей знать всё.

— Прости, я действительно не знаю, чего от тебя ждать…

Я кивнул, старательно изображая, что не обижен. Нужно было поговорить с Атией.

Девушку с костяным питомцем мы нашли в оранжерее. Я даже на секунду замер, она была такой счастливой, напевала что-то, но в один миг посерьёзнела, заметив меня.

— Хранитель, — девушка наклонила голову.

— Без церемоний, — махнул я рукой. Не после того, что она сегодня видела. — Нужно обсудить твой гардероб и прочее… В общем, что тебе нужно?

— Хотелось бы купить несколько пар рубашек и брюк, но, — орчанка покраснела, — у меня нет денег.

А мы не обсуждали вопрос с оплатой её труда. Я отвесил себе подзатыльник мысленно. И поговорить ей явно будет проще с Аристофанией.

— Атии ещё нужны платья! Парадная одежда, украшения! Ты же не хочешь, чтобы тебя в довесок к прочему ещё и скрягой считали? — насупила брови маменька. Браво, какой актёрский талант пропадает.

— Мне вполне достаточно брюк и рубашек. Я не планирую расставаться с нагрудником.

— Но так нельзя! Вы будете посещать дворцы, там есть свой этикет, при котором доспехи совершенно неуместны! — перешла Хранительница на ультразвук.

Атия посмотрела мне в глаза с нескрываемым ужасом, я в ответ довольно улыбнулся. Сама её призвала, почему страдать я один должен?

Крики матушки надоели мне, а если некромант её ещё не упокоила, значит действительно не знает как.

— Просто напиши список, — сжалился я над помощницей, — я жду Фронто, они с Аристофанией справятся. Я с модой не дружу, а тебе лучше не покидать Цитадель без меня.

— Что хотите со мной делайте, — взвилась Атия, — а платья я не надену!

Ещё и желтыми глазами сверкнула. Матушка посмотрела на меня выжидательно. Ещё одну истерику сегодня я не переживу. Не так уж и плохо было жить одному.

— Это была твоя идея. Если всё сложится удачно, мы полетим к фениксам через пару дней, там без платья не получится. У вампиров вот в чём хочешь ходи. Ты сама хотела стать моей помощницей, — попытался я воззвать к разуму.

— В таком случае прошу о казни на месте, я не надену платье!

— О какой казни идёт речь? Ты укрываешь в замке некроманта? — дошло, наконец, до матери.

Эти женщины сведут меня с ума! Может Атия всё-таки шпионка Лаэгмирель? Потеряв остатки терпения, бросил в мать ловушку и переправил призрак в кабинет. Атия дрогнула под моим взглядом.

— Значит оживить мою мать и демоново кладбище поднять — раз плюнуть, а платье — катастрофа? Аристофании нужно знать, как ты выглядишь без нагрудника. Если тебя что-то не устраивает, нагрудник сниму с тебя я, — зло произнёс я.

Обязательно устраивать истерику на ровном месте?

— Рискни, только попробуй, — зло рыкнула Атия. Так и не скажешь, что светлая.

Видят Боги, я этого не хотел и вообще предупреждал! Сгрёб возмущающуюся девушку в объятия и начал расстёгивать ремни на спине. Орчанка перестала вырываться и замерла, дыша через раз. Когда до меня дошло, как она это могла понять… Это я настолько одичал?

Я отстранился, ожидая увидеть в глазах ужас или отвращение, услышать поток брани, но девушка была удивлена. Нестерпимо захотелось узнать, о чём она думает.

В следующее мгновение произошло сразу три вещи, я коснулся щеки Атии, читая, насколько ей приятно моё прикосновение, орчанка посмотрела на мои губы, а из-за моей спины раздался голос Фронто.

— Кажется, я помешал, — развеселился друг, — я стучал.

Я отпустил светлую и обернулся, стараясь выглядеть непринуждённо. Девушка поспешно вышла, а вампир улыбнулся ещё шире, разглядев ремни на её спине. Как она их только сама затягивает?

И о чём я вообще думаю?

— Ты не помешал и всё не так понял, — выдохнул я.

— Хвала Богам, а то встретил твою маменьку, которая слёзно просила защитить тебя от коварной некромантки, — закатил глаза Фронто. — Оказалось, что спасать никого не нужно, всем всё понравилось.

— Может закроем тему?

— Сон, что в этом такого? Тебе давно пора… Ладно, прости. Не моё дело. Если захочешь об этом поговорить...

Я пригласил друга в лабораторию, только туда моя мать не сможет пробраться. Переехать что ли туда?

Атия Галуа, пылая праведным смуще… гневом!

И что это было? Неужели меня настолько долго никто не обнимал, что я готова повиснуть на шее первого встречного? Почему вот на это моя магия не отозвалась? Обязательно отблагодарю вампира за то, что не дал наделать глупостей. Совсем же недавно видела, как он едва не ел взглядом Лаэгмирель… Или как там это называется у аристократов.

Стоит запомнить, что провоцировать мужчину, просидевшего в Цитадели десять лет, крайне неразумная идея, будь он хоть десять раз Хранителем.

— А ведь ты показалась мне приличной. Некромант, — презрительно скривила губы Аристофания, вылетев на меня из-за угла.

— Вы мне тоже сначала понравились, — усмехнулась я. Вот так всегда. Я не сделала ей ничего плохого, а меня уже записали в злодеи. Хотя… — Вы злитесь на меня за то, что я случайно подняла ваш дух или потому, что Хранителям положено казнить некромантов?

Призрак насупилась и буравила меня взглядом.

— Можете не отвечать. Вот поэтому я и обратилась к Хранителю. Я считаю, что у него были причины сделать всё, о чём говорят. Мне повезло, я ещё жива. И собираюсь на встречу с этим Филом. Вы можете мне помочь или помешать, — произнесла я, надеясь, что я не ошиблась в женщине.

— Некромантов истребляли не просто так, ты должна понимать.

— Дайте угадаю. Мы были угрозой для Хранителей? — усмехнулась я. — Вам не приходило в голову, что я не мечтала такой родиться? Как и многие из некромантов. Если Боги знали о готовящейся мне участи, они крайне жестоки. Спасибо им за то, что забыли об этом демоновом мире.

Я не сразу заметила, что Хранительницы рядом нет. Она замерла в метре от меня и, судя по направлению, разглядывала крепления нагрудника. Я открыла было рот, чтобы объяснить ситуацию, но поняла, что у меня нет ни сил, ни желания подбирать слова. Пусть разбираются сами. Повела плечом и пошла дальше в кабинет.

Аристофания тоже решила не накалять ситуацию, а может и просто игнорировала меня. Я же составила список предметов первой необходимости, дважды подчеркнула пару льняных и шерстяных рубах, поддоспешник я не носила, всё же я не воин ближнего боя, и пару брюк.

— Всё записала? Пиши побольше, — посоветовал вошедший Фронто, которого я второй раз за сутки не услышала. Полезная расовая особенность.

Вампир обошел меня со спины и присвистнул, оценив размеры клочка бумаги.

— Атия, Хранители не бедствуют, — хихикнул он.

— Мне больше не нужно, — ответила я, пожимая плечами, и вспомнила о том, что действительно важно. — Фронто, могу я попросить застегнуть ремни на спине? Я буду очень признательна. И спасибо…

Князь прервал меня взмахом руки явно из репертуара Сониастера.

— Давай на ты, после всего, что между нами было, — заговорщически подмигнул Фронто, игнорируя раздражённое сопение Аристофании.

Видимо, вампир тоже впал в немилость, раз знал о моём существовании и ничего не предпринял.

— И ещё, скажу как друг, идти застёгивать лучше к тому, кто расстёгивал. А то я живой себе нравлюсь больше, — ободряюще улыбнулся он. — Заодно и поговорите сразу, пока не успели ничего напридумывать.

А вот об этом я не подумала. Можно было бы лишний раз снять нагрудник, и застегнуть верхние ремни самой, но Аристофания явно не упустит шанса изложить всё по-своему. Оправдываться или подставлять Фронто не хотела, поэтому кивнула и поблагодарила.

К выходу из Цитадели шли втроём. Вампир оказался очень приятным собеседником, много шутил. Впервые за последние два года я чувствовала себя так умиротворённо и искренне широко улыбалась.

Сониастер ждал нас у главных ворот, прислонившись плечом к каменной кладке стены. Ему наше появление явно не понравилось. Хранитель вообще вёл себя крайне нервно, особенно после того, как открыл ворота. Когда же выяснилось, что Аристофания не может выйти за стены, погрустнели оба Хранителя, а меня озарило.

— Мне нужен камень. Вот этот, от стены. Не уверена, что поможет, но вы ведь говорили, что вам помогают стены, так?

Не дослушав, дракон одним ударом отколол почти треть. Я уважительно присвистнула, поднимая обломок, изо всех сил желая привязать Аристофанию к нему.

Не с первой попытки, но Фронто смог выйти за пределы Цитадели с камнем и призраком.

— Повеселитесь, ребятки, — пожелал нам вампир.

Хранитель же поспешил захлопнуть створку ворот и подпёр её спиной, тяжело дыша. Понимаю, мать его весьма эксцентричная дама.

— Резерв ещё есть? — спросил дракон, отдышавшись. Дождался утвердительного кивка и вздохнул. — Пойдём к центру двора. Я не оборачивался почти десять лет, не могу предсказать, как себя поведёт зверь, но после смерти мы становимся людьми, можешь смело бить и оживлять.

Звучит… Интересно, сколько секунд нужно дракону, чтобы оставить от меня кучку пепла? Сама себя я оживить не смогу. Хотела предложить дождаться Фронто, но сообразила, что рисковать мной напрасно Сониастер не стал бы. Наверное.

— Я должна что-то знать?

— Если вылечу за ворота, бей, — махнул он рукой.

Сложно было сказать, кто из нас нервничал больше. И если опасения Хранителя не оправдались, зверь отозвался и не стремился куда-либо вообще лететь, то у моих были все шансы сбыться.

Я считала огромным скелет мамонта из музея Куту, которого случайно оживила, дракон оказался куда крупнее. Огненно-красный ящер расправил крылья, словно красуясь, а потом приблизил ко мне большую морду с умными тёмно-карими глазами. Я коснулась рукой его носа быстрее, чем успела осознать свой поступок.

Сониастер смешно фыркнул, а я рассматривала причудливые узоры на чешуйках. Под мой смех дракон прогарцевал лапами по двору и уверенно подошёл к воротам.

— Нет-нет, туда мы не пойдём, — замахала руками я, отвлекая внимание на себя. Но дракон подмигнул и снова боднул головой ворота. Вот я глупая! Он же предупреждает, что вылетит за пределы крепости.

— Хорошо, если отлетишь дальше, чем на сто метров, я бью.

Зверь кивнул, разбежался и взлетел. Дракон кружил вокруг Цитадели, выдыхая струи пламени, я же боялась его упустить в сгустившихся сумерках. Хвала Богам, он не стал отлетать далеко, даже приземлился рядом, не превратив меня в блин.

Не сразу смогла разглядеть выражение драконьей морды, о проблеме догадалась по тревожному рокоту.

— Обратно не можешь? — спросила я, Сониастер кивнул. Не зная, чем тут помочь, решила успокоить зверя, обняв его за морду. — Знаешь, ты очень красивый.

Дракон вопросительно рыкнул, я улыбнулась, уверенная, что он меня в темноте как раз хорошо видит.

— Правда, хочу увидеть, как чешуя переливается на ярком солнце или на закате? Покажешь?

Я разговаривала с драконом, пока не пересохло в горле. Просила выпустить пламя, проводила пальцами по горячей чешуе, кажется, даже обещала с ним полетать, если сменит облик. Дракон на это лишь намекал, что полетать можно прямо сейчас.

— Я же ничего не увижу. Это ты большой, сильный. А я маленькая и слабая, устала уже и спать хочу, — решила покапризничать я, на что зверь свернулся по-кошачьи, движением морды приглашая лечь к нему под бок.

— Нет, дружок, я хочу спать в своей постели. Если хочешь зайти со мной, придется обернуться, — погрозила я ему пальцем и обняла за морду. Боги, надеюсь, Сониастер об этом не вспомнит. — Хватит вредничать, а я тебя поцелую, хочешь?

Не дожидаясь ответной реакции, чмокнула дракона в нос и осознала, что рядом со мной больше не зверь.

Сониастер, внутренний двор Цитадели

Пробный оборот прошёл намного лучше, чем я ожидал, но захотел немного покрасоваться перед Атией. Впрочем, я никогда не умел вовремя останавливаться. И вот, сижу во дворе на задних лапах, полагаясь на смекалку орчанки. Она почему-то не спешила меня бить силой, говорила кучу глупостей. И как вот ей намекнуть? Прикинуться мёртвым? Здесь стало слишком темно, а хорошее ночное зрение ей было не от кого унаследовать. А мысли передавать я не мог, только читать. Забавная она.

Видимо, остаётся вариант ждать матушку и выслушивать нотации.

В шутку предложил помощнице лечь спать у меня под боком, но никак не ожидал, что она поцелует меня в нос. Ипостась проявила настоящую мужскую солидарность. Атия не сразу убрала руки с моей шеи, успел считать, как она боится моей реакции.

— Спасибо, — прохрипел я. Горло непривычно саднило после выдохов пламени. Орчанку же выпускать из объятий не спешил, но стоило только приблизиться, в ворота постучались. Фронто. Стучал, кстати, камнем. Допекла его матушка, надо будет другу крови с кого-нибудь редкого нацедить.

Разочарованно выдохнул, Атия отстранилась и зашагала к воротам. Надо ей рассказать о привороте, а то фантазия у неё богатая.

— А вот и мы, — сообщил вампир как-то обреченно, затаскивая внутрь три больших мешка. Он показал на самый маленький, — Атия, здесь то, что ты просила. Без остального якобы нельзя обойтись ни одной приличной б… Простите, оговорился, девушке.

Орчанка поблагодарила Фронто и подхватила этот мешок. Я переместил все вещи в её комнату взмахом руки, чем заработал улыбку.

— Атия, я хотела бы с тобой поговорить, — неожиданно спокойно попросила Аристофания. Вампир не смог скрыть радости, передавая камень орчанке.

— Друг, в ипостаси я не смог поднять даже камень, пришлось идти пешком, потратил немного, пусть это будет моим подарком Атии, — здесь Фронто сделал паузу, — но твоя мать… Мне надо выпить.

Я похлопал его по плечу и повёл в лабораторию.

— Как далеко Аристофания может отлететь от этого камня?

— Прикидываешь, куда ставить, — понимающе улыбнулся вампир. — Около ста метров, но я бы на твоём месте его закопал подальше или отнёс в заброшенный склеп.

Идею я оценил, боюсь представить, что она устроит ночью.

— Мне же не привиделся дракон над Цитаделью? — Фронто хитро прищурился, опустошая и свой, и мой бокалы.

— Нет, — довольно улыбнулся я. — Хочу попросить прислать сюда толкового вампира, чтобы не пропустить ничего срочного.

— Ого. Жду в гостях, — друг даже ущипнул себя. — Надо понимать, поэтому я сегодня на побегушках. Уважительная причина, даже не буду обижаться.

— Как великодушно с твоей стороны, — отшутился я, буквально лучась прекрасным настроением, пока мог себе это позволить.

Мысленно я уже прикидывал дорогу в замок фениксов. Надеюсь, в пути обойдёмся без сюрпризов.

— Если серьёзно, у меня нехорошее предчувствие. Мир довольно серьёзно изменился и моя разведка вполне могла что-то пропустить, — посерьёзнел Фронто, наполняя оба своих бокала. — Я бы посоветовал тебе взять с собой Аристофанию. И даже не потому, что она меня об этом просила.

— Ты хотел сказать, приказала? — усмехнулся я. — О чём ещё она тебя просила?

— Занять тебя беседой, пока она отправляет Атию к эльфу. Согласился я, чтобы ты понимал, насколько ей вообще можно доверять. До полуночи, собственно, девять минут. Я не отпущу единственного друга с непроверенной светлой. Идёшь?

Ещё один интриган на мою голову. Жизнь научила меня одному, если для предательства достаточно мотивации, предадут. Важно об этом не забывать. Сейчас Атии нечего и некому обо мне передать, а если не пойдёт на контакт с эльфами, рано или поздно ей могут предложить что-то весомое. Надо бы прощупать рычаги давления на неё, семью, друзей… Да и детство её явно прошло в Священном Лесу.

Мысленно обратился к Богам и попросил сил и терпения не сорваться на поиски Лаэгмирель. Фронто успел обернуться мышью и устроиться у меня на плече, выражая поддержку. Не знаю, что мне помогло больше, уверенность во второй ипостаси, осознание, что орчанка и вампир сориентируются или банальное любопытство. Во сколько остроухие оценили информацию обо мне?

За стену я впервые вышел относительно спокойным, хотя в груди тянуло и жгло. Драконом переносить эти ощущения было легче. Остановиться решил в запущенных зарослях деревьев и кустарников перед подъёмным мостом. Атия уже была на месте, Гинар же пунктуальностью не отличался.

Он появился только через десять минут, когда орчанка начала переминаться с ноги на ногу.

— Я знал, что в тебе не ошибся! — излишне радостно воскликнул эльф. — Это ужасно, что ты вынуждена так расплачиваться за свою жизнь! Несправедливо!

— Хочешь сказать, что у эльфов цена будет легче? — грустно спросила Атия, — Не знаю, что ты обо мне успел узнать, но сначала меня выставили из Священного Леса без гроша в кармане, потом, когда вернулась, не давали работать, никак.

— Не все эльфы согласны с текущим положением дел. Ты могла бы нам помочь, получить взамен должное уважение и почёт. Мы дадим тебе всё, что понадобится, поможем найти семью, состоятельного супруга, — на этих словах Гинар выпятил грудь колесом.

Что же, это объясняет страсть матушки к интригам и любовь к власти. В этой, прошу заметить, светлой семье явно других не делают.

Атия Галуа, у подъёмного моста на входе в Цитадель

Я так понимаю, где-то здесь я должна начать прыгать от восторга? Я рано смирилась с тем, что до меня нет дела даже матери, которая равнодушно смотрела за тем, как меня выводили из Леса. Мне кажется, что она вызвалась проводить меня, чтобы убедиться, что я уйду и точно не смогу вернуться.

Разрывать связь с Лесом — невыносимая боль. Ни за что не поверю, что об этом не знали мудрые правители великих и добрых светлых эльфов, обрекая сотни детей буквально на смерть. Не уверена, что смогла бы выжить, если бы вместе со мной не вывели Эвена и его сестру, Аэлен. Но я отвлеклась.

— Семье нет до меня дела, а супруг… Много эльфов знаешь, желающих в жены полукровку? — поинтересовалась с усмешкой. — У меня нет выбора, ты правильно всё понял.

— Но… Чего же ты хочешь? — растерялся просто Фил.

— Это зависит от того, что тебе нужно от меня. С загадочными «вами» я иметь дел не хочу, уж прости. А ты, кажется, действительно хочешь мне помочь, поэтому я ещё здесь. Спасибо, что увёл Лаэгмирель.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — тихо пробормотал эльф, отчаянно краснея, и хлопнул себя по лбу.

В первый раз в жизни кто-то стоял передо мной на коленях, нашаривая что-то за пазухой. Неоднозначные, надо сказать, ощущения.

— Встань, пожалуйста, — попросила я, с трудом подавив желание уйти отсюда и подальше.

— Неужели ты не узнала меня? — в голосе Филвендора слышалась неприкрытая обида. — Ты так смотрела на меня, что я был уверен… Это не важно, я всё равно должен тебе помочь!

— Мы были знакомы в детстве? — осторожно спросила я, пытаясь найти причину для такого… поведения.

— Неужели ты совсем меня не запомнила? — остроухий подошёл ко мне практически вплотную. Надо было взять с собой Аристофанию, как чувствовала! — Я был в разведке, нашёл вас троих… Помнишь? У мальчика не было сил, но он закрывал вас своей спиной.

Сердце пропустило несколько ударов. Эвен был старше нас с Аэлен, ему уже было двадцать, но ему проще дался разрыв. Взыграли гены матери, чистокровной ведьмы из ковена, которую те же добрые эльфы сожгли на костре, обвинив в неурожае, несвойственном тем краям. Хочется верить, что это было предупреждением от Богов. Жаль, что его поняли так.

— Помню. Твой плащ очень нас выручил, — ответила, отгоняя мрачные воспоминания. — Я не запомнила твоего лица, но доброту и порядочность вспоминала часто. Приятно знать, что среди эльфов есть такие.

— Я не смог тебя забыть, как и найти потом. Представь себе моё удивление, когда я встретил тебя снова в лесу. Ты ловко управляешься с кинжалом, — похвалил Гинар, улыбаясь. — Я шёл за тобой, хотел увидеть ещё раз, но не знал, как подойти и что сказать. Даже снял дом напротив, но ты в мою сторону не смотрела. А потом тебя увёл он. Знаю, это звучит очень странно, но я чувствую за тебя какую-то ответственность. Может, так ты не будешь считать меня врагом.

— Я так не считаю, но… Сколько тебе тогда было? Как мне, шестнадцать?

— Семнадцать, — обиженно насупился эльф. Мальчишка же совсем.

— Фил, ты хороший, правда. Возможно, лучший из эльфов, но мы с тобой слишком разные. Ты никогда не знал, что значит выживать, а я — некромант, которого нигде и никогда не примут, — он попытался что-то сказать, но я коснулась пальцем его губ. — Неужели ты готов к такой жизни? К тому, что тебя будут из-за меня игнорировать, к тому, что у тебя могут быть зелёные дети, которых никто не подпустит близко к Священному Лесу?

В глазах просто Фила появился нездоровый блеск, что-то не то я ляпнула. Надо уходить огородами.

— Мне пора, у меня ещё есть работа. Вдруг Хранитель проверить решит, — я выдавила улыбку и отступила на несколько шагов.

— Если ты передумаешь, дай только знать. Я смогу защитить тебя от кого угодно, даже от Хранителя. Не позволяй ему манипулировать собой! — кричал Гинар мне в спину.

Войдя во внутренний двор Цитадели, едва не влетела в широкую грудь хмурого дракона, поймала сочувственные взгляды от Фронто и Аристофании. Слышали же всё, надеялись, что заговор, а это просто Фил, который решил доиграть партию героя-защитника на руинах погорелого театра.

Я захотела побыть в одиночестве, поэтому молча ушла в комнату, легла на кровать и стала изучать трещины на потолке.

Образы прошлого закрутились в голове демоновой каруселью. Я никому не рассказывала о том, что мы пережили с Эвеном, как похоронили Аэлен через неделю, завернув её тело в плащ эльфа. Как подряжались на любую работу за еду, не видя мяса месяцами, замерзали, когда никто не хотел пускать чужаков-оборванцев. Только сейчас я поняла, как соскучилась по его глубокому, мудрому взгляду. Если бы мы ещё сумели расстаться добрыми друзьями… Эта мысль придала мне сил и решимости. Пора отправляться на поиски Хранителя. В конце концов, я так и не спросила о планах на завтра.

Если я не повесила нос тогда, сейчас начинать смысла нет. У меня есть крыша над головой, еда и даже компания, пусть и совсем не друзей. Некроманту нельзя привязываться, а к Хранителю, его матери и другу — тем более.

Троица любителей погреть уши обнаружились в кабинете Сониастера.

— Я хотела узнать перечень дел на завтра, — усмехнулась я, — и не надо на меня так смотреть, я не заразная.

— А я им так и говорила! — сказала Аристофания громче, чем было нужно.

— Вы-то чего такие траурные? Из-за заговора расстроились?

Хранитель протянул мне приглашение от ушастой королевы, украшенное завитушками и мелкими цветочками. Она собиралась отпраздновать своё трёхсотлетие через две недели.

— А что вообще может ослабить её воздействие? — спросила я. Мне бы для начала понять, чем Лаэгмирель так приложила вполне уравновешенного дракона, в сумасшествие я не верила. Магия живёт по своим законам, всё можно исправить, если понять, как.

— Что может, она никогда не сделает, а насильно получить невозможно, — первым сдался Фронто, растянувшись на диване. — Я вижу только один вариант, приковать Сониастера к тебе, чтобы не мог далеко отойти.

— А танцевать будем хороводом втроём, — мрачно пошутил Хранитель.

— Хороводы я хотя бы умею, — решила я добить собравшихся.

А чего они ждали? Я не родовитая, спасибо, читать-писать обучена. Последние годы вообще среди оленеводов жила.

— Этикет тоже на уровне хороводов, — добавил Фронто. — Я бы туда не совался, если нет желания объяснять происходящее на официальном уровне.

Хранители синхронно передёрнули плечами.

— Любой скандал лучше, чем правда, — заключила Аристофания.

Судя по тому, что я до сих пор не знаю, история очень личная. Лучше не ставить вампира в неловкое положение расспросами, у драконов интересоваться вообще не рискну.

— Атия, — позвал Сониастер, потирая виски, — маму берём с собой. Было бы неплохо переселить её во что-то менее заметное, что будет всегда при тебе. Отдельно буду благодарен, если мы сможем отдыхать от её общества. Кстати, это может решить и вопрос с этикетом. Я его и сам до конца не знал никогда. Мама, не хватайтесь так за сердце, сейчас у вас ничего болеть не может.

На том и и попрощались, Фронто полетел в свой замок, а я впервые попала в лабораторию Хранителя. В другое время запищала бы от восторга, сейчас же надеялась быстрее справиться, чтобы осталось время на сон. Вряд ли дракон будет ждать, когда я проснусь.

— Атия, — нерешительно начала Аристофания, пресекая мою попытку отколоть от камня небольшой кусочек методом «стукну пару раз чем-нибудь тяжёлым, а если не поможет, буду думать».

— Да?

— Я знаю, что ты найдешь, как от меня избавиться… Могу я попросить тебя не делать этого, пока я не буду готова?

Я кивнула, наконец зафиксировав булыжник, и от всей души саданула по нему найденным молотком. Получилось!

Вместе с призраком выбрали ей новое временное пристанище. Я не рискнула менять камень в доспехе, а чего-то похожего на оправу я не нашла.

— Это не проблема для Хранителя, нужно что-то металлическое, — командовала Аристофания. — Нет-нет, положи бронзу на место! Бери золото или платину, я на меньшее не согласна.

Сониастера мы нашли в кабинете, он спал, уронив голову на скрещенные руки. Первым порывом было притвориться, что меня здесь не было. Не потащу же я его на себе. А если разбужу, мало ли как отреагирует. Подумав, осторожно подложила дракону подушку с кресла и укрыла пледом.

Слишком много событий для одного дня, пусть поспит хотя бы так.

Аристофания неожиданно захотела составить компанию мне, пытаясь уговорить меня на примерку хотя бы одного платья. Засыпала я под лекцию о правилах поведения на приёмах, быстро выяснив главное, мне простят всё, если речь идёт о жизни и репутации всего рода Хранителей. Видимо, они и простят.

Проснулась я неожиданно, судорожно цепляясь за подушку.

— А я тебе говорю, неприлично врываться в спальню к незамужней девушке, — шипела Аристофания.

— Как скажете, маменька, буду врываться исключительно в спальни к замужним. Эту тему закрыли? Она не просто так кричит, такое уже было после перерасхода энергии. Поговори с ней о резерве, аккуратно. Может больше расскажет о своих кошмарах, — тихо проговорил дракон и сел на кровать. — Вот что странно, она перестаёт кричать, когда я появляюсь рядом. Ничего не помнишь о похожих проклятиях? Что-то знакомое, но теряю мысль.

— Только не говори мне, что собираешься сидеть здесь всю ночь!

— Если потребуется, собираюсь, — ответил он, Аристофания ничего не ответила, что было на неё не похоже. — Спи, Атия. Я уйду, когда ты уснёшь.

Вот демоны! Как только понял?

Я перевернулась на другой бок, Сониастер сидел ко мне спиной, не делая попыток обернуться. Призрака Хранительницы видно не было.

— Не жалеешь, что забрал меня с собой? Никто не мешал бы спать, — поинтересовалась я, чувствуя вину.

— Нет. Я бы не пытался обратиться, рядом не было бы другого Хранителя для того, чтобы помочь. Наделал бы глупостей на глазах всех сегодняшних эльфов, не справился бы с драконом. Согласись, плюсов больше, — усмехнулся мужчина, повернувшись. — А ты не жалеешь?

— Знаешь, раньше я сваливала всю грязь этого мира на судьбу, Богов, Хранителей. Сейчас я понимаю, что мир стал таким из-за всех нас. Тёмному никто не поверит, сколько бы клятв он ни приносил. А ведь они не все злодеи. Прости, я имела в виду… Посмотри на Лаэгмирель, она до сих пор светлая. По её приказу разлучали семьи, она плетёт заговор против Хранителя, мечтая о личной и безграничной власти. Где эта демонова справедливость, когда она так нужна? Я верю, что мир может стать другим, что он не прогнил до конца, но чем больше я узнаю, тем страшнее становится. Твоим именем пугают детей, а я вижу, что ты честнее этих лицемеров с нимбами на голове. Если кто ещё может что-то изменить, это ты.

— Тьма привлекательна именно этим, Атия. Многие границы стираются, видишь себя как будто над всеми остальными и забываешь, что у каждого были свои мотивы и причины. Я тебе симпатичен, тебе меня жалко, но ты ведь не знаешь, что толкает Лаэгмирель так поступать. Может из нас двоих именно она заслуживает твоей жалости? — улыбнулся Сониастер. — Приятных снов. Как проснешься, собери самое необходимое, полетим к фениксам.