Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте

— Этот брак невозможен.

Арденн стоял у камина, и языки пламени плясали в его глазах.

— Почему? — спросила я растерянно.

— Выяснилось, что вы уже принадлежали другому.

Я вздрогнула под тяжестью свадебной вуали. Плотный шёлк зашелестел у висков, а по коже пробежал озноб. Сквозь мелкую сетку кружева я видела его высокую, статную фигуру в темно-серебряных одеждах — цвета Драконьего Дома. Арденн казался холодным изваянием, лишённым любых человеческих слабостей.

— Это неправда… — выдохнула я. — Я никогда не…

— Ложь, — отрезал Арденн. — Мне всё известно. Я не потерплю рядом с собой женщину, чья честь запятнана. Более того, чтобы скрыть свой позор, вы обратились к запрещённому колдовству.

— А если я докажу…

— Послушайте, — прервал он меня, — мне всё равно, виновны вы или нет. Зла на вас я не держу: мы видимся впервые и ничего друг другу не обещали. Этот брак — всего лишь договор. Но я не могу жениться на девушке, знавшей другого мужчину, да ещё и преступнице.

«Договорной брак… — с горечью подумала я. — Если бы ты только знал, кто стоит перед тобой».

Но под вуалью моего лица не было видно, а показать его я не могла, скованная клятвой.

В отчаянии я шагнула вперёд, инстинктивно желая сократить расстояние между нами, найти брешь в его броне. «Пойми! Это я, и я ни в чём не виновата!» — кричало всё моё существо.

Арденн вскинул ладонь в повелительном жесте, останавливая меня.

— Не приближайтесь. Это бесполезно. — отрезал он. — Однако я не чудовище. Вам оставят достаточно золота, чтобы вы могли покинуть город и начать новую жизнь где-нибудь на задворках. Но о нашем браке не может быть и речи.

Предательские слёзы застилали глаза, и в этот миг я была благодарна судьбе за плотную вуаль. Разум лихорадочно искал выход, слова, которые могли бы пробить стену отчуждения.

— Арденн…

Он едва заметно напрягся. Я увидела, как дрогнули его пальцы.

Поразительно, насколько он остался тем, кого я помнила, и одновременно стал совершенно другим — чужим и недосягаемым.

— Вы не имеете права так поступать, — заставила я себя продолжить. — Я чиста перед вами. Клянусь памятью предков. Кто бы вам что ни сказал, это…

— Довольно. Не оскорбляйте ни меня, ни себя напрасными оправданиями. Решение принято и обсуждению не подлежит.

В тот миг мне до боли захотелось сорвать с головы эту душную вуаль и бросить её на каменный пол. Открыть лицо и закричать: «Это я! Та самая девочка, что много лет назад вытащила тебя из ледяного ручья. Та девушка, которую ты спас в заколдованном лесу, а потом мы целую неделю бродили по болотам в поисках пути домой».

Вот только с тех пор мы не виделись. И каково же было моё удивление, когда я узнала, что мой старый друг — наследник Драконьего Дома, ищущий достойную невесту.

Но сейчас я ничего не могла ему сказать.

Он уже повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен. Молча подошёл к массивному дубовому столу, извлёк из складок одежды небольшой, но увесистый кожаный кошель и бросил его на полированную столешницу.

— Деньги здесь. Мои люди помогут вам добраться. К закату вы должны покинуть город, — произнёс он, не оборачиваясь. — Прощайте.

— Пожалуйста… — прошептала я, уже почти не надеясь. — Выслушайте меня… хоть мгновение…

Но Арденн из Драконьего Дома больше не обернулся. Его тяжёлые, размеренные шаги затихли вдали.

А я осталась одна.

В этот день сказка, в которую я верила ещё вчера, рассыпалась пеплом у моих ног. Я мечтала, как под руку с любимым войду в Драконий Дом, как он снимет с меня проклятую вуаль, и в его глазах вспыхнет узнавание.

Но хватило одной лжи, чтобы счастье обратилось в прах.

Что ж. Пусть будет так.

Но я обязательно вернусь и очищу своё честное имя.

А любовь?

Любовь — непозволительная роскошь.

Отныне в моём сердце есть место только для справедливости.

Арденн мог убить меня или бросить в темницу. Вместо этого он решил откупиться, будто я уличная девка, а не его наречённая.

Я посмотрела на увесистый кошель, брошенный на стол. Золото. Какое оскорбительное милосердие. А потом сорвала с головы свадебную вуаль. Символ моего позора.

С холодной решимостью скомкала её в тугой узел и швырнула в камин. Тончайшее кружево вспыхнуло мгновенно.

— Гори, — прошептала я, глядя, как чёрный пепел взвивается над углями.

Пусть он разнесётся по благородным залам Арденна. А мой призрак отныне будет вечно преследовать хозяина этого места.

Не прикоснувшись к деньгам, я вышла из комнаты и покинула Цитадель Дракхольм с наступлением сумерек. Длинные тени от острых шпилей и могучих стен поглотили меня, даруя спасительную анонимность. Я избегала освещённых улиц, выбирая извилистые переулки, которые успела запомнить за недолгое время помолвки.

Мой путь имел лишь одно направление — прочь отсюда. Прочь от этого каменного, лживого мира.

Пронизывающий ветер забрался под тонкую ткань свадебного платья, заставляя дрожать. Я прикрыла руками грудь, и сердце тоскливо сжалось при мысли о доме. Великие Чащобы… запах хвои, тепло родного очага…

Но вернуться туда я не могла.

Отправиться домой значило навлечь беду. Подставить под удар отца и брата.

Я живо представила их лица — и следом гнев лорда Дракхольма. Моё появление в Чащобах стало бы открытым вызовом. Могущественный Драконий Дом не простит такого позора: их ярость обрушится на мой клан войной, а нам не устоять перед мощью Северного Княжества.

Нет. Я не могла рисковать своим народом ради спасения собственной жизни.

Все пути назад отрезаны. Впереди — лишь неизвестность.

Когда отчаяние почти поглотило меня, в голове вспыхнула мысль — дикая, безумная, но дарующая надежду.

Шепчущий Край.

Заколдованный Лес на восточной границе. Место, которого боятся даже драконьи воины. Место, куда мой народ смотрит с суеверным ужасом. Именно поэтому. Именно там меня никто не станет искать.

Новая цель заставила ускорить шаг. Я исчезну. Умру для мира, который меня отверг. Стану призраком в проклятом лесу.

С этой мыслью я миновала городскую стену и вышла на пустынный восточный тракт. Ноги гудели от усталости, платье превратилось в холодную тряпку. Я уже видела тёмную стену деревьев впереди, когда из мрака прямо передо мной выросли три тени, преграждая дорогу.

Мужчины. Крупные, в грубой кожаной одежде, с тускло поблёскивающей в лунном свете сталью. Сердце сжалось в комок.

— Свадебное платье — не лучший наряд для ночных прогулок, красавица, — прохрипел один из них, делая шаг вперёд. Его лицо скрывала тень, но я разглядела хищную ухмылку.

— Дайте пройти, — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо.

— О, пройти мы тебе поможем, — усмехнулся второй, заходя сзади. — Тебя ждут на всех тропах из города, но повезло именно нам.

Холод пронзил кожу. Они ждали именно меня.

— Кто вас послал? — спросила я, медленно отступая к спасительной кромке леса.

Предводитель шагнул в полосу лунного света. Его губы растянулись в улыбке, заставив шрам на щеке уродливо изогнуться. Он наслаждался моим страхом.

— Лорд Арденн велел передать: незаконченные дела нужно доводить до конца. Привет от жениха.

Внутри оборвалось. Последняя надежда, что в Арденне оставалось хоть что-то от того мальчишки из прошлого, сгорела дотла. Боль сменилась холодной яростью. Он не просто изгнал меня. Он послал убийц следом.

В тот миг я почувствовала под ногами не грязь и камни, а твёрдую, живую мощь земли. И эта мощь была моей.

— Передайте своему лорду, — прошипела я, и слова наполнились силой, которой я в себе прежде не знала, — что он горько пожалеет об этом дне.

Я вскинула руку — и земля под ногами бандитов ожила. Толстые корни вырвались из-под лесной подстилки, оплетая их лодыжки. Листья на ветвях зашелестели, сливаясь в угрожающий шёпот. Это пугало и пьянило одновременно.

Один из мужчин с яростным рыком вырвался и бросился на меня с ножом. Я отшатнулась, но лезвие всё же полоснуло по руке. Горячая кровь хлынула на холодную землю. Боль отрезвила. Я поняла, что долго не продержусь. Собрав последние силы, я развернулась и бросилась в спасительную тьму Шепчущего Края. За спиной ещё слышались их проклятия, но никто не последовал за мной. В Заколдованный Лес не войдут даже они.

Я мчалась, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, рвали тонкую ткань платья, ноги вязли во влажном мху. Воздух становился плотным и вязким, туман цеплялся за плечи липкой паутиной. Лес дышал аномальной, болезненной тишиной.

Силы иссякли внезапно. Я споткнулась о почерневший корень, рухнула на колени, а затем и всем телом — на мягкую подстилку из листьев. Дыхание обрывалось, рана на руке горела огнём.

И вот тогда, лёжа на земле и отчаянно хватая ртом воздух, я увидела несколько странных деревьев. Их бледные, гниющие стволы извивались, словно живые. С веток тусклыми хлопьями срывались желтовато-серые листья. А на земле, прямо передо мной, лежала мёртвая птица без единой раны, с перьями, будто выгоревшими изнутри.

От этого места веяло застарелой болью.

Мир поплыл перед глазами. Недели подготовки к свадьбе, унижение, побег, предательство Арденна — всё обрушилось разом. Тьма накрыла, унося боль и страх.

Не знаю, сколько я так пролежала. Во тьме вдруг возникло тепло — лёгкое, влажное прикосновение к ране, тихое сопение и поскуливание. Пёс? Откуда?

Что-то мягкое прижалось к боку.

А затем я услышала тревожный птичий щебет.

Сквозь туман сознания донеслись шаги.
Кто-то осторожно поднял меня: сильные руки обхватили чужое тепло согрело. Запах костра, леса, свежей древесины и чего-то дикого окутал меня. Страха не было — лишь внезапное чувство покоя.

Мне почудилось, что я приоткрыла глаза: размытые пятна зелени, тёмные стволы деревьев... Тепло и сильные руки, несущие меня сквозь лес... Это было последним, что я почувствовала, прежде чем тьма поглотила меня окончательно.

Я не знала, как долго была в беспамятстве. Мгновение? Час? Вечность? Тьма, державшая меня в своих объятиях, медленно отступала, сменяясь тусклым полумраком. Первым вернулось тепло, окутавшее со всех сторон. Затем пришёл запах — терпкий аромат сушёных трав и дыма от очага. Это успокаивало.

Я лежала на чём-то грубом, но тёплом. Шкуры? И надо мной был не свод из переплетённых ветвей, а ровный потолок из тёмного дерева.

С огромным усилием я разлепила веки и осмотрелась.

Мир расплывался. Оранжевые всполохи огня в каменном очаге. Пучки трав под потолочными балками. Крепкие бревенчатые стены.

Где я?

Попытка приподняться отозвалась тупой, ноющей болью в раненой руке. Я опустила взгляд: предплечье было аккуратно перевязано чистой тканью, пропитанной тёмной, пахучей мазью.

Тень у очага шевельнулась, и из полумрака ко мне шагнул парень. Тёмные, растрёпанные волосы, серьёзные, встревоженные глаза. Он склонился, и я снова почувствовала тот самый запах — леса и костра. Это он. Он нёс меня.

— Она очнулась, — произнёс он низким, хрипловатым голосом. Не мне, а кому-то другому.

Я хотела спросить, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

Рядом с парнем возникла вторая фигура. Старик. Длинные седые волосы, заплетённые в косы, испещрённое морщинами лицо. Он подошёл ближе, и его светлые глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

— Проснулась, дитя леса, — его голос был мягким, как шелест листвы. — Добро пожаловать.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, парень приблизился и наклонился. Его руки потянулись к моей шее.

Страх пронзил острее ножа убийцы.

Мысли заметались в панике. Кто эти люди? Ещё одни наёмники Арденна? Он хочет закончить начатое? Я попыталась дёрнуться, сжать кулаки, но тело было чужим и не слушалось. Беспомощна.

Я хотела закричать, но тьма уже возвращалась, затягивая в свой бездонный омут. И последнее, что я почувствовала — холодное прикосновение его пальцев к своей шее.
История пишется в рамках литмоба

Воздух в мёртвых топях был густым и сладковатым, как дыхание умирающего зверя. Он цеплялся за нёбо, оседал на коже липкой плёнкой. Здесь, на границе Шепчущего Края, Недуг пустил свои корни особенно глубоко, и сама земля стонала от ядовитой гнили. Под ногами чавкала чёрная, маслянистая жижа, а корявые, лишённые коры деревья тянули к свинцовому небу скрюченные пальцы ветвей.

Год назад я бы умерла здесь от одного лишь страха. Сегодня же я шла сквозь эту тьму, как по собственному дому.

Я прикрыла нос, отгоняя назойливый запах, и сосредоточилась на другом ощущении. Гул.

Он звучал повсюду: в треске сухой ветки, в бульканье пузырей на поверхности топи, в приглушённом вопле искажённых корней под землёй. Это была боль леса, его агония. И я научилась её слышать.

«Тише… я здесь, и я не враг», — мысленно послала я в окружающее пространство, и напряжение вокруг слегка ослабло. Колючие лианы, похожие на клубки змей, нехотя отпрянули от тропы.

Когда-то этот лес казался мне враждебным и чужим, дикой, неприветливой тюрьмой. Теперь он стал моим продолжением. Его сила текла в моих жилах, а его мука отзывалась в моём сердце. Кай научил меня не бояться древней, необузданной магии, а слушать её, разговаривать с ней, вступать в союз. Он говорил, что нельзя подчинить лес — можно лишь раствориться в нём. И я растворилась.

В тени гниющего исполина, что-то шевельнулось. Я замерла, сливаясь с серым стволом ближайшего дерева. Из-за коряги выползло существо, некогда бывшее, наверное, лисой. Теперь же его тело покрывали наросты грибов, а из пасти капала тёмная слюна. Тварь дёрнулась, втягивая воздух, но не различила меня. Я была лишь тенью, частью безжизненного пейзажа.

Моя цель находилась дальше, в самом сердце топи. Лунный терновник. Кай сказал, что его шипы впитывают свет луны, а цветы распускаются только на земле, изъеденной Недугом. Странное, противоречивое создание, как и всё в этом лесу. Идеальное для его снадобий.

Я двинулась дальше, ступая бесшумно, огибая пузырящиеся лужи и обходя стороной места, где стон земли был особенно громким. Я ощущала их, как горячие угли под тонкой кожей.

Магия Недуга была коварна. Она не просто убивала — она обольщала. Просачивалась в мысли, предлагала короткие пути, обещала силу в обмен на крупицу души. Я чувствовала её холодное касание к своему сознанию — зов, сулящий власть над гнилью, возможность обернуть её против моих врагов.

На губах появилась горькая усмешка. «Запретное колдовство». Так они назвали дар моего народа. Так они оправдали свой приговор. Какая ирония в том, что теперь я действительно владею силой, от которой их кровь застыла бы в жилах. Только использую я её не для зла, а чтобы выжить. Чтобы однажды вернуть своё честное имя.

Наконец, я увидела его. На небольшом островке, окружённом ядовитым туманом, рос единственный куст. Его листья были цвета ночного неба, а на изогнутых ветвях белели полураскрытые бутоны, светившиеся изнутри тусклым, призрачным светом. Я шагнула к нему, и шёпот в голове стал громче, настойчивее. Он обещал, что я смогу повелевать этим местом, что мне не придётся больше прятаться.

— Я пришла не за властью, — прошептала я вслух, и мой собственный голос разорвал зыбкое марево. — А за лекарством.

Я осторожно срезала несколько веток с самыми крупными бутонами, заворачивая их в заранее приготовленный кусок плотной кожи. Пальцы покалывало от соприкосновения с шипами, и этот холод, казалось, проникал до самых костей. Справившись, я попятилась, не поворачиваясь к топям спиной и только оказавшись на твёрдой, здоровой земле, позволила себе выдохнуть.

Измотанная, с ледяным холодом в душе от соприкосновения с порчей, я вышла из мёртвых топей под сень живых, зелёных крон.

Воздух здесь был чистым и пах прелой листвой и дождём. Я победила. Сегодняшнее испытание — пройдено.

Я вошла в хижину, и тепло очага окутало меня, прогоняя въевшийся в одежду холод топей. Тир тут же поднял голову от лука, который строгал у огня. Его пальцы замерли на гладком дереве, а взгляд мгновенно оценил моё состояние — от спутанных волос до тёмных кругов под глазами. В серых, как лесное озеро в пасмурный день, глазах промелькнуло беспокойство.

— Вернулась, — выдохнул он. Отложив работу, он подошёл, забрал у меня тяжёлый кожаный свёрток и осторожно развернул его на столе. От веток лунного терновника потянуло могильным холодом. — Цела?

— Почти, — я усмехнулась, протягивая ему руку, на ладони которой алела глубокая царапина от шипа.

Тир цокнул языком. Он молча налил в миску тёплой воды из котла, добавил щепотку сушёных трав и принялся промывать рану. Его руки были сильными, огрубевшими от работы, но прикасался он на удивление бережно. Я смотрела на его склонённую голову, на тёмные волосы, растрепавшиеся у висков, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает меня. Он всегда был рядом, надёжный и понятный, как земля под ногами.

— Помнишь, как испугалась меня в первую ночь? — тихо спросил он, не поднимая глаз. — Думала, я тебя придушить хочу.

Лёгкая усмешка тронула мои губы. Воспоминание было таким далёким, словно из другой жизни.

— Ты просто хотел проверить мой пульс. А я думала, что Арденн послал вас закончить начатое. Глупо получилось.

Тир поднял на меня взгляд, и в его глазах была такая серьёзность, что моя улыбка угасла. — Не глупо. Ты была ранена и напугана. Но ты выжила. И стала сильнее.

Он сказал это так просто, что у меня защипало глаза. С самого начала он смотрел на меня не как на изгнанницу и даже не как на ученицу старого отшельника — его деда. Он видел во мне ту, что сумела подняться, даже будучи втоптанной в грязь. В его взгляде было тепло и что-то обжигающе глубокое.

Я поспешно отвела глаза, чувствуя, как вспыхнули щёки.

В комнату вошёл Кай. Его светлые глаза остановились на мертвенно-бледных цветах.

— Хорошая работа, дитя, — сказал он. — Гниль неохотно отдаёт то, что забрала.

Он поднял ветку, будто шипы были ему безразличны.

— Думаешь, это оружие? — спросил он. — Нет. Недуг — болезнь. А болезнь лечат не ядом, а лекарством.

Кай отщипнул один из бутонов и растёр его в деревянной ступке. В воздухе разлился горьковатый, морозный аромат.

— Снадобье не уничтожит Недуг, но замедлит его, очистит воду и землю там, где он ещё не успел укорениться. — Он сделал паузу и посмотрел на меня пронзительными глазами. — Древние книги говорят: придёт дитя леса, чья кровь помнит шёпот земли. И сможет исцелить мир, простив его. Может, это ты?

Дитя леса. Я едва заметно усмехнулась. Старая сказка, которую рассказывают у костра, чтобы дать отчаявшимся надежду. Я не была героем из легенд. Я была изгнанницей, и моё лекарство — не прощение, а справедливость.

Кай тоже усмехнулся в седую бороду, словно прочитав мои мысли.

— Лес не выбирает случайных, — только и сказал он, возвращаясь к своим снадобьям.

Я опустила взгляд на свои руки.

Пророчества и великие судьбы были мне чужды. Но я не могла отрицать, что моя простая и ясная цель — вернуть имя — запутывается в нитях чего-то огромного и пугающего. Этот год в лесу научил меня не просто выживать. Он готовил к битве, масштабы которой я только начинала понимать, и мне это совсем не нравилось.

***

Тяжесть слов Кая легла на плечи, и я отправилась к единственному месту, что приносило покой, — к лесному водопаду. Среди влажных, поросших мхом камней вода падала с уступа, её монотонный гул смывал тревогу и очищал мысли.

Я села на свой любимый валун, подтянув колени к груди. На ветку ивы, склонившуюся над водой, тут же бесшумно опустилась Сойка, моя вечная наблюдательница, и скосила на меня любопытный глаз-бусинку. Следом подоспел Вереск — огромный пёс, больше похожий на волка. Год назад именно он нашёл меня в чаще, истекающую кровью, а теперь стал моей тенью и надёжным защитником. Тяжело вздохнув, он улёгся рядом и положил массивную голову мне на колени. Я запустила пальцы в густую, пахнущую лесом шерсть.

Месть или исцеление мира? Я горько усмехнулась. Мир, который меня отверг, может спасать себя сам. Мой путь — куда проще. Слепая жажда крови разрушает изнутри, делая тебя таким же, как твои враги. Моя цель — правосудие. Вернуть себе имя и заставить их всех, а главное — его, — посмотреть мне в глаза и признать свою ошибку. Это и будет моим исцелением.

Размышления прервал тихий, но полный угрозы звук. Вереск напрягся: уши прижались к мохнатой голове, из глубины груди вырвалось глухое рычание. В тот же миг Сойка сорвалась с места, издала тревожный крик и пулей метнулась вглубь леса.

Я скользнула с камня в густую тень папоротника, сливаясь с ней. Я чувствовала приближение чужаков. И это были не искажённые порождения Недуга, а люди.

На поляну у водопада вышли трое. Их тёмно-серебряные доспехи впитывали остатки вечернего света, превращая воинов в стальных призраков. Герб Драконьего Дома на наплечниках резал взгляд.

А следом за ними появился… Арденн.

Я не сводила глаз с Арденна, и лёд, сковавший мою душу за последний год, угрожающе треснул.

Он сильно изменился. Во всём его облике чувствовались власть и усталость. У губ залегли жёсткие складки, а взгляд, когда-то холодный и отстранённый, стал тяжёлым, как предгрозовая туча.

Арденн казался правителем, встретившим врага, которого не мог постичь.

Подойдя к воде, он опустил в поток руку в перчатке — словно пытался на ощупь определить степень заражения.

Арденн стоял ко мне спиной, в нескольких шагах. Порыв требовал броситься к нему, вцепиться в горло, заставить его страдать так же, как я. Но что я могла сделать против него и двух стражей?

Нет. Холодная ясность погасила гнев. Моё оружие — не клинок за поясом. Моё оружие — тайна. Увидев меня, он ни за что не догадается, кто перед ним.

Итак, Арденн, ты сам пришёл на мою территорию. И теперь игра началась.

Одним движением я оторвала от подола длинную полосу ткани. Огненно-рыжие волосы — примета если не невесты Арденна, то девушки, которую он встретил много лет назад в этом лесу. Этот козырь я пока припрячу. Быстро обмотала голову, скрывая их, затем выпрямилась и шагнула из зарослей папоротника на открытое место.

Один из воинов тут же заметил меня и резко сказал что-то. Арденн обернулся. Его взгляд нашёл меня и замер. Секунда, другая… Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смотрел прямо на меня, но видел лишь дикарку, вышедшую из проклятого леса. Случайную помеху. Нищенку, что подсматривала за богом.

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние.
— Что ты здесь делаешь? — его голос был таким же холодным, как и год назад. — Эти земли опасны.

Время, проведённое в лесу, научило меня прятать страх так глубоко, что порой я и сама его не чувствовала. Ледяная стена, которую я так долго возводила вокруг своего сердца, затрещала, но выстояла. Сердце билось о рёбра, как пойманная птица, но голос, когда я ответила, был спокоен. Ни страха, ни подобострастия — только тихая сила хозяйки леса.

— Эти земли опасны для тех, кто приходит сюда с мечом, лорд Арденн.

При звуке своего имени он едва заметно напрягся. Лёгкое движение плеч, почти неразличимое, но я заметила. Он не ожидал, что безымянная дикарка знает, кто он. В его серых глазах мелькнуло удивление, но оно тут же утонуло в привычной ледяной жесткости.

— Я здесь дома, — я сделала едва заметный шаг вперёд, не уступая ему ни пяди земли. — Это ты чужой.

Его лицо окаменело. Я видела, как он борется с волной раздражения. В его мире ему не смели дерзить. Перед ним склоняли головы.

Он сделал медленный шаг ко мне, пытаясь подавить аурой Лорда Драконьего Дома. Густая тень накрыла меня, отрезая от последних лучей заката, но я не отступила. Я чувствовала исходящую от него угрозу, но она лишь подстёгивала мою решимость.

Я больше не имела права на ошибку.

— Твоя сталь здесь бессильна, — продолжила я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Вода, в которую ты опустил руку, отравлена. И если ты не уйдёшь до заката, яд поползёт по венам так же, как он ползёт по этой земле.

Кажется, он поверил. Взгляд скользнул к руке в чёрной перчатке, и на лице Арденна впервые дрогнула тень сомнения. Крючок впился в горло.
Но этого было мало. Мне нужно было оставить занозу — такую, чтобы не вырвать. Задеть не только ум лорда, но и то, что глубже, — его сердце, в существовании которого я давно сомневалась.

Я намеренно смягчила взгляд, сменив сталь на туманную грусть. Перевела его с лица Арденна на тёмную, маслянистую воду ручья, словно забыв о его присутствии. Голос стал тише, теперь в нём слышалась не сила хозяйки леса, а скорбь о потерянном.

— Когда-то этот ручей был чистым, — прошептала я, обращаясь скорее к воде, чем к нему. — Можно было пить прямо из него и не бояться… — Я сделала паузу, чувствуя, как он вслушивается в каждое слово. — …но теперь всё изменилось. Даже у камней сердце покрылось льдом, что уж говорить о людях, чьи тени до сих пор бродят между сосен.

Последние слова я произнесла почти беззвучно, но в вечерней тишине они разнеслись по опушке.

Арденн замер. Его взгляд, до этого изучающий и жёсткий, на мгновение расфокусировался, устремился сквозь меня, в глубину его собственных воспоминаний. Я увидела, как дёрнулся мускул на его щеке, как он сжал кулак, будто пытаясь удержать в нём что-то ускользающее.

Удар достиг цели.

Встряхнув головой, Арденн яростно оттолкнул наваждение. Но я видела смятение в его глазах.

— Кто ты такая? — спросил он.

Горькая, торжествующая усмешка, которую он вряд ли мог разглядеть в сгущающихся сумерках, на мгновение коснулась моих губ.

— Я та, кого ты создал, лорд Арденн, — тихо произнесла я. — И та, кого ты будешь искать, когда поймёшь, что твоя сила иссякла.

Прежде чем он смог говорить, я отступила туда, откуда недавно появилась. Тени папоротников и сплетения ветвей сомкнулись за моей спиной, и для него и его воинов я попросту исчезла. Растворилась в зелёном сумраке, словно меня и не было.

Но я не ушла. Бесшумно, как лесная кошка, я обогнула поляну и замерла за мощным стволом старого дуба, откуда были видны и ручей, и застывшая у воды фигура Арденна из Драконьего дома.

Он стоял в оцепенении несколько долгих, звенящих секунд. А затем — резкий, порывистый рывок в сторону, где я скрылась. Но тщетно. На его лице бушевала настоящая буря.

Воины в растерянности переглядывались, не смея нарушить молчание своего лорда.

Теперь он будет меня искать. Непременно будет. Я в этом не сомневалась.
Ещё одна книга литмоба «Опозоренная невеста»

Арденн, наследник Драконьего дома

Я не мог заставить себя покинуть лес сразу после встречи с ней.

Стоял на краю поляны, глядя в ту сторону, где исчезла загадочная дева, и чувствовал, как под рёбрами билось что-то неуместное и раздражающее. Досада? Любопытство? Или что-то ещё, чему я не хотел давать имя?

Один из стражников осторожно кашлянул за спиной, напоминая о своём присутствии.

--- Мы возвращаемся в лагерь, милорд?

Я медлил с ответом. Мой взгляд скользнул по тёмной, маслянистой воде ручья, по искривлённым деревьям на противоположном берегу. Яд. Она говорила правду — вода здесь была отравлена. Я чувствовал это теперь острее, будто она открыла мне глаза на то, что раньше оставалось незамеченным.

«Даже у камней сердце покрылось льдом, что уж говорить о людях, чьи тени до сих пор бродят между сосен».

Никак не мог выбросить из головы её слова. Они цеплялись за сознание, как колючки за плащ, и каждый раз, когда я пытался их отбросить, впивались глубже.

Почему она сказала именно это? Почему её голос, тихий и печальный, заставил меня вспомнить то, о чём я не думал много лет?

Сосны. Ледяной ручей. Рыжеволосая девочка спасла меня, когда я провалился под лёд. Спустя годы я встретил её снова — теперь уже взрослую, прекрасную деву. Мы снова были в том же лесу. И тогда я мечтал, чтобы мы никогда не нашли дороги домой. Но то было в юности.

Я сжал челюсти. Глупость. Простое совпадение. Эта женщина — дикарка из Шепчущего Края, а не призрак моего прошлого.

— Возвращаемся, — бросил я резко и развернулся к тропе.

Стражники молча последовали за мной.

Лагерь располагался в двух часах ходьбы от границы леса, на безопасном расстоянии от заражённых земель. Причины недуга ещё предстояло выяснить — затем мы и пришли.

Я миновал ряды палаток, не замечая приветствий воинов, и направился прямиком к своему шатру. Мне нужно было время. Тишина. Возможность подумать.

Но тишины мне не дали.

— Брат!

Голос Элары заставил меня остановиться у самого входа. Я обернулся и увидел сестру, спешащую ко мне через лагерь. Её тёмные волосы были растрёпаны ветром, а карие глаза — полны беспокойства.

Я подавил вздох. Элара была единственным человеком, перед кем мне было трудно сохранять маску безразличия.

— Что случилось? — спросила она, останавливаясь передо мной. — Стражники говорят, ты встретил кого-то в лесу.

— Встретил, — коротко подтвердил я и шагнул внутрь шатра.

Элара последовала за мной без приглашения.

— И? — не отставала она. — Кто это был?

Я стянул перчатки и бросил их на стол. Мой взгляд задержался на руке — той самой, что я опустил в отравленную воду. Кожа была чистой, без следов заражения, но ощущение холода всё ещё не покидало меня.

— Дева, — сказал я, разворачиваясь к Эларе. — Живёт в лесу. Знает о Недуге больше, чем кто-либо из наших магов.

Глаза Элары расширились.

— Ты говорил с ней? Она согласилась помочь?

— Она... — я замолчал, подбирая слова. — Она не предложила помощь. Но и не отказала. Она очень странная.

Это было слабое определение для того, что я о ней думал.

Элара прищурилась, изучая моё лицо.

— Странная? — повторила она. — Арденн, на тебе лица нет. Что она тебе сказала?

Я отвернулся, налил себе воды из кувшина и сделал долгий глоток, пытаясь выиграть время.

— Она знала моё имя, — наконец произнёс я. — Хотя я не представлялся. Говорила загадками. И... — я сделал паузу, чувствуя, как нелепо прозвучат следующие слова, — она будто знала меня.

Элара нахмурилась.

— Знала тебя? Как?

— Не знаю, — резко ответил я. — Но когда она говорила... — я осёкся, не в силах объяснить. — Неважно. Это ничего не значит.

— Значит, — тихо возразила Элара. — Иначе ты бы не метался сейчас, как загнанный зверь.

Я бросил на неё жёсткий взгляд, но сестра не дрогнула.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Вернуться. Завтра. Мне нужно выяснить, кто она и что ей нужно от меня.

— И ты пойдёшь один?

— Со стражей она не станет разговаривать, — я вспомнил, как быстро дева исчезла в зарослях, словно растворилась в воздухе. — Она боится людей с мечами. Или презирает их. Не уверен.

Элара долго смотрела на меня, и в её взгляде читалось что-то, чего я не мог разгадать.

— Будь осторожен, брат, — наконец сказала она. — Шепчущий Край меняет людей. И не только тех, кто живёт в нём.

Она развернулась и вышла, оставив меня наедине со своими мыслями.

Ночь принесла с собой беспокойные сны.

Я видел рыжие волосы, мелькающие между деревьев. Слышал смех — лёгкий, звонкий. Ощущал тепло маленькой ладони в своей руке и запах хвои.

А потом — холод. Ледяная вода, затягивающая вниз. Крик. И чьи-то руки, вытаскивающие меня обратно на поверхность.

«Не бойся. Я здесь».

Проснулся на рассвете с колотящимся сердцем и мокрым от пота лбом.

Солнце едва показалось из-за горизонта, когда я уже седлал коня. Стражники удивлённо переглядывались, но вопросов не задавали. Элара вышла из своего шатра, кутаясь в плащ, и молча проводила меня взглядом.

Я ехал к лесу, зная, что это неразумно. Зная, что я не должен так остро реагировать на встречу с незнакомкой. Но что-то — упрямое, иррациональное — гнало меня вперёд.

Я должен был увидеть её снова. Должен был понять, почему она так легко пробралась под мою кожу одними лишь словами.

И, что пугало больше всего, — почему мне казалось, что уже встречал её раньше.
Ещё одна книга литмоба «Опозоренная невеста»

Лианна

Я вернулась в хижину, когда последние лучи солнца окрасили верхушки деревьев в медный цвет. Вереск трусил рядом, время от времени поглядывая на меня, словно чувствуя моё смятение. Сойка давно улетела вперёд, оповестить Кая о нашем возвращении.

Руки всё ещё дрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять предательскую дрожь.

Я видела его. Говорила с ним. Стояла в нескольких шагах от человека, который разрушил мою жизнь, — и он даже не узнал меня.

Это — победа. Маленькая, но важная. Первый шаг в моём плане. Я должна была чувствовать торжество.

Вместо этого в груди сжался тяжёлый, холодный ком.

«Он постарел, — мелькнула предательская мысль. — Устал. Словно на его плечах лежит тяжесть всего мира».

Я резко мотнула головой, отгоняя ненужные размышления. Не моё дело, как он выглядит и что чувствует. Он сам выбрал свой путь год назад, когда бросил мне кошель с золотом вместо объяснений.

Но стоило мне закрыть глаза — перед ними снова всплывало его лицо: жёсткое, с глубокими складками у губ, с тем самым взглядом, в котором мелькнуло что-то... знакомое. Что-то, отчего сердце забилось чаще.
Неужели я всё-таки не забыла его?
Нет, нет. Как только я верну своё имя и накажу виновных — его образ исчезнет из моей головы навсегда.

Но…

«Он почти вспомнил, — поняла я с запоздалым ужасом. — Когда я сказала про тени между сосен, он почти вспомнил».

Это было опасно. Слишком опасно. И слишком рано.

Кай ждал меня у очага. Старик не поднял головы, когда я вошла, продолжая растирать в ступке какие-то травы. Но я знала — он всё чувствует.

— Ты встретила его, — произнёс Кай.

Я опустилась на скамью у стола, внезапно ощутив всю тяжесть прожитого дня.

— Встретила.

— И?

— Он не узнал меня. Даже не заподозрил.

Кай поднял на меня свои светлые, пронзительные глаза.

— А ты? — спросил он тихо. — Ты узнала его?

Вопрос застал меня врасплох. Я хотела ответить резко, уверенно, что, конечно же, узнала — это тот самый человек, который разрушил мою жизнь. Но ведь Кай совсем не то имел в виду.

Узнала ли я его? Мальчишку, что когда-то смеялся вместе со мной под небосводом Шепчущего Края? Юношу, что неловко держал меня за руку, когда мы выбирались из болот? Наследника великих драконов, что выбросил меня из своего дома прямо перед свадьбой?

Или я увидела лишь чужого, холодного лорда, чьё сердце давно покрылось льдом?

— Не знаю, — честно призналась я.

Кай кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Он отложил ступку и подсел ближе к огню, жестом приглашая меня присоединиться.

— Расскажи мне о встрече, — попросил он.

Я послушно пересказала разговор у водопада, стараясь быть точной. О том, как Арденн появился со стражниками. О том, как я вышла из тени и бросила ему вызов. О его реакции на мои слова.

— Хорошо, — задумчиво протянул Кай. — Ты задела старую рану. Пробудила воспоминание. Это сделает его любопытным. Он вернётся.

— Я знаю, — я сжала ладони на коленях. — Я этого и добивалась. Но...

— Но? — подсказал старик, когда я замолчала.

— Но когда я увидела его, — медленно произнесла я, — я почувствовала не только гнев. Там было... — я запнулась, ища правильные слова, — что-то ещё. Что-то, чего не должно быть.

Кай долго молчал, глядя в огонь.

— Сердце редко подчиняется разуму, дитя, — сказал он. — особенно когда речь идёт о тех, кого мы когда-то любили.

— Я не люблю его. Ненавижу за то, что он сделал.

— Любовь и ненависть — две стороны одной монеты, — мягко ответил Кай. — Обе требуют страсти. Жгут душу. Безразличие — вот истинная противоположность любви. А ты, дитя моё, совсем не безразлична к нему. Так что берегись.

Я хотела спорить, но не стала. Кая не обманешь. Если бы я была безразлична, встреча с Арденном не оставила бы меня такой... опустошённой.

— Что мне делать? — тихо спросила я.

— Ты уже знаешь ответ, — Кай положил тёплую, сухую ладонь мне на плечо. — Он вернётся. И ты встретишь его снова. Но на этот раз будь осторожнее. Не подпускай его слишком близко. Ни к своей тайне, ни к своему сердцу.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от противоречивых чувств.

— Он должен нуждаться во мне, — произнесла я, словно напоминая себе о плане. — Должен понять, что без моей помощи ему не справиться с Недугом. Только тогда я смогу потребовать то, что мне нужно.

— А потом? — спросил Кай. — Когда получишь всё это, что будешь делать потом?

Я открыла рот, но ответа не нашлось.

Я не думала о «потом». Весь год я жила только ради этого момента — момента, когда они все встанут передо мной на колени и признают свою ошибку. А Арденн поймёт, как он был неправ. Что будет после... я не знала.

— Иди отдохни, — мягко сказал Кай, видя моё замешательство. — Завтра будет новый день. И новые испытания.

Я вышла из хижины в сгущающиеся сумерки. Воздух был прохладным и пах вечерней росой. Я прошла к краю поляны, где земля обрывалась, открывая вид на тёмную чащу Шепчущего Края.

Вереск молча улёгся у моих ног, положив тяжёлую голову на лапы. Сойка спустилась с ветки и устроилась на моём плече, тихонько посвистывая.

Я обняла себя за плечи, чувствуя, как ночной холод пробирается под одежду. Так и стояла, вслушиваясь в стрекот сверчков и глухое кваканье болотных жаб.

— Лианна?

Я вздрогнула и обернулась. Из темноты вышел Тир. Его силуэт был почти неразличим в сумерках, но я узнала бы его и в полной тьме.

— Ты давно здесь? — спросила я.

— Достаточно, — он подошёл ближе, и я увидела напряжение в его лице. — Я видел, как ты вернулась. Видел твоё лицо. Ты встретила его?

Я кивнула.

Тир шагнул ближе, и теперь я видела его глаза, тёмные и горящие.

— Он причинил тебе боль, Лианна, — добавил он. — Не позволяй ему сделать это снова.

Он протянул руку и осторожно коснулся моего плеча. Прикосновение было тёплым, успокаивающим. Надёжным.

С Тиром всё было просто. Он не задавал сложных вопросов, не будил противоречивые чувства. Он просто был рядом, верный и преданный.

Я опустила глаза, не решаясь ответить. Холод ночи уже не чувствовался — только странное, тревожное ожидание под кожей.
Я знала: завтра мы встретимся снова. Я чувствовала это.
Ещё одна книга литмоба «Опозоренная невеста»