Пепел между нами

— Миш, привет! — Женя напряжен, натянут, как струна.

— Здорово, — устало откидываюсь на подушки. Я не спал всю ночь, да и день выдался сложный. Хочется, как медведю завалиться в спячку, и чтобы никто не кантовал до весны.

— Как там у вас?

— У кого у нас?  — в голос привычно просачивается горечь. 

Нет никаких нас. Есть я, самодовольный кретин, просравший своё счастье, и Злата, пытающаяся вычеркнуть меня из своей жизни. 

В трубке звенит гнетущая тишина. Брат так напряженно молчит, что от этого внутри поднимается тревога:

— Жень, ты по какому поводу вообще звонишь? 

— Ты не в курсе, да? 

— Не в курсе чего?

— Старик, ты только движений лишних не делай.

— Ты о чем, твою мать?

— Златку утром в роддом отвезли. У нее воды внезапно отошли. Немного раньше срока, но вроде все нормально. Я думал ты в курсе, что там и как…

— Нет, я не в курсе, — глухо отвечаю и откладываю с сторону телефон.

Вот зараза кареглазая, даже не позвонила…Не сказала, словно я чужой человек. Женька и тот в курсе, а я нет. Это как же она меня ненавидит, раз не посчитала нужным сообщить о том, что сын собрался появиться на свет?

Черт. Хреново-то как. Не продохнуть.

Непослушными пальцами набираю ее номер. Невыносимо хочется услышать ее голос, смех, тёплое переливистое «люблю». В ответ тишина. Гудок за гудком растворяются в гнетущем безмолвии.

Может ещё не все? Процесс ведь небыстрый. Отправляю ей просто сообщение «Привет. Как ты там?".

Ответ приходит не сразу. Минут через десять. Сдержанный, скупой, содержащий одни факты: "Спасибо, все хорошо. Рост 49, вес 3800".

Лаконичные цифры, словно не о сыне сообщает, а результаты матча.

«Тяжело было?»

«Да. Десять часов ада, но сейчас все хорошо. Я счастлива. Спасибо»

Моя девочка счастлива, прижимает к груди сына, смотрит на него сияющим взглядом, а я один, в пустой квартире, не знаю, как унять заходящееся в агонии сердце.

«Почему ты не сказала, что в больнице?»

Несколько минут задержки, а потом входящее сообщение:

«Так внезапно все закрутилось, не до звонков было»

Твою мать! Будто чужой, для нее, для них обоих. Неужели трех секунд не нашла, чтобы просто скинуть строчку… 

В груди словно бомба взрывается, пробив огромную сквозную дыру.

«Злат, только честно, ты вообще собиралась мне сегодня об этом говорить?»

В ответ тишина, которая была красноречивее любых слов.

***

Друзья! Рада приветствовать вас в новой истории. Ну что я могу сказать, будет немного нервно. Самую малость. Чуть-чуть. Капельку. Как я люблю)

Не забывайте подписываться на и поддерживать книгу , и

— Злата, собирайся, мы идем гулять! — торжественно объявляет Аня.

— Куда? 

Мне лень. Переезд высосал из меня все силы. Пока на поезде тряслась несколько часов, пока добиралась до квартиры, в которой сестра живет, пока разбирала огромные сумки, распихивая вещи по полкам…

Но Анька неумолима. Идем и все.

— Нюш, родная моя, уймись, пожалуйста! — ворчу на нее.

На самом деле Аня не совсем родная. Двоюродная, по отцу, но ближе нее у меня никого нет. Мы с ней росли вместе, в школу ходили вместе. Все в месте. И сейчас все, наконец, возвращается на круги свои.

Так получилось, что после школы она осталась здесь, а я погналась за мечтой о красивой столичной жизни. Отучилась там четыре года, защитила диплом бакалавра, потом магистратура, ну а сейчас аспирантура, первый курс. Вроде все хорошо складывалось, но в один прекрасный миг поняла, что хочу домой и, наплевав на все, в середине учебного перевелась в родной город.

Я люблю резкие решения.

— Злата, вставай! — она пытается столкнуть меня с дивана, — давай, ленивая ты женщина, поднимай свою тушку и собирайся.

— Ань! Я только приехала, только разобралась. Мне просто хочется лежать, притворившись ветошью, и не шевелиться.

— Слушай ты, ветошь! Належишься еще. Идем.

Ее напору невозможно противостоять. Это вечный двигатель с неиссякаемым запасом энергии.

Не обращая внимания на мое кряхтение, сопение, пыхтение, она все-таки поднимает меня на ноги.

— Аня, я честно не хочу ничего.

— Ну, миленькая моя! Ну, пожалуйста. Мне очень-очень надо сегодня кое-куда сходить.

— Иди, я тебя не держу.

— Не могу я одна. Понимаешь? Не могу. 

Пока я стою, недовольно сложив руки на груди, она подскакивает к шкафу достает одно из моих выходных платьев. Темно-сливовый футляр, с золотой цепочкой по краю горловины.

Очень лаконично, строго, сдержано. Правда, зад почти не прикрывает, но это уже мелочи, главное сверху культурно.

— Ну, Златик, не упирайся.

— Я только приехала, — напоминаю суровым голосом.

— Вот именно, надо отпраздновать.

Так продолжается еще полчаса. Я упираюсь, она наседает. Упираюсь, а она чуть ли не силой усаживает меня на стул и красит. Упираюсь, пока она вызывает такси. Упираюсь, натягивая капроновые колготки. Хочу сказать свое решительное нет, но обернувшись, обнаруживаю, что она уже полностью собрана, и нетерпеливо пританцовывает у зеркала. 

Ладно, сдаюсь. Проще с ней согласиться, потому что переспорить невозможно.

Когда выходим из подъезда, Аня, торопливо бежит к такси, а я бреду следом, отчаянно пытаясь не зевать. 

Ну, какое гулянье может быть? Мне бы отдохнуть, отоспаться. С понедельника начинается новая жизнь. Новая кафедра, новый руководитель, новая тема, новые люди. Все новое. Еще надо вопрос с работой решить. На прежнем месте, я в универе работала, научным сотрудником в своей же лаборатории. Получится ли так же устроиться здесь? Столько дел…

В воздухе уже витают ароматы весны. Веселый перезвон капели. Апрель на носу. Еще немного и снег окончательно растает, листья на деревьях проклюнутся. Красота. Действительно начало новой жизни, и на сердце становится тепло, солнечно.

Аня опять меня торопит:

— Ну, что ты там вышагиваешь, давай быстрее!

— Да иду я, иду, — ворчу, не разделяя ее энтузиазма. Почему-то ощущение такое, будто в какую-нибудь авантюру с ней встрянем. 

Через десять минут останавливаемся у бара с цветастой неоновой вывеской.

Аня тянет за собой, и мне не остается ничего другого, как покорно следовать за ней. Мы же отдыхать пришли.

Я изучаю карту коктейлей, пытаясь понять, чего хочется, Аня в это время смотрит по сторонам, нервно постукивая ноготками по гладкой поверхности. Видно, что кого-то ищет взглядом. Аж губу от волнения закусила.

С каждой секундой становится все интереснее. Мне уже самой хочется узнать, ради кого она так сюда рвалась.

— Какие люди! — внезапно раздается совсем близко от нас.

Я лишь лениво оборачиваюсь, в то время как сестра вздрагивает и роняет крохотную сумочку.

Та-а-ак, понятно. Вот он, Свет в ее окне. Сам пожаловал.

Смотрю на парня, подошедшего к нам. Ничего такой, приятный блондин с голливудской улыбкой. 

— Жень, привет, — бубнит она, не в силах справиться со смущением, — я и не знала, что вы сегодня тут.

Угу, как же не знала она! Актриса фигова!

— Тут, а где же еще, — усмехается он, — у Краева вчера днюха была, проставляется.

— Ой, а я и не поздравила, — охает сестрица, прижимая руку к груди.

— Так что мешает? — подмигивает он, — Присоединитесь?

У нее аж глазенки полыхнули от восторга.

Евгений переводит на меня вопросительный взгляд.

— А, это...

— Злата, моя сестра. Кстати, теперь учится вместе с нами! — начинает щебетать Анечка, — Злат, знакомься — мой бывший одногруппник Женя Измайлов. Этот бар принадлежит ему.

— Не только мне, — усмехается добродушно, — на пару с Михой. Рад знакомству.

— Очень приятно, — улыбаюсь, рассматривая его. Неплохой парень, очень даже симпатичный, спортивный, и явно нравится сеструхе. 

Ей ведь изначально очень хотелось присоединиться к ним, просто одной было не удобно заваливаться в бар и напрашиваться в компанию. А со мной вроде, как и не стыдно, и не страшно. Аферистка!

Качаю головой, уже понимая, что спокойного вечера ждать не стоит. 

Идем следом, за объектом вожделения ненаглядной сестренки. Мне кажется, она забыла о моем существовании. Семенит за ним, бодро перебирая лапками, чуть ли не подскакивает от радости. 

Ладно. Ждала начала новой жизни? Пожалуйста. Идем знакомиться с остальными.

Проходим по небольшому коридорчику, отделенному от остального зала темно-синими нитчатыми шторами, поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж и оказывается в холле, из которого ведут несколько дверей с табличками "кабинет", "для служебного пользования" и еще что-то там. Прочитать все надписи не успела, потому что мы подошли к самой ближней из дверей.

Женя, распахнул ее перед нами и бодро произнес:

— Смотрите, кого я привел.

Угу, смотрите. На меня как раз давно не смотрели. Прямо соскучилась по этому делу. Просто хлебом не корми, дай покрасоваться.

Ворчу, прекрасно понимая, что это все от усталости. Мне по-прежнему кажется, что лучшее времяпрепровождение на сегодня было бы на диване в обнимку с подушкой, книгой и печеньками.

Помещение, в которое мы попадаем, больше всего напоминает небольшой приватный зал. Стол, заставленный демократичной едой — пицца, роллы и прочие заказные штучки, вокруг него углом стоят диваны, в углу пара бильярдных столов, для любителей погонять шары и помахать кием.

Здесь собрались человек десять, не считая нас и нашего провожатого Евгения.

— Измайлов! Тебя нельзя никуда отправлять, всегда с девчонками возвращаешься, — слышу веселый голос одного из гостей.

— Завидуй молча! — беззлобно огрызается Женя.

Подходим ближе, и он начинает нас всех знакомить:

— Так, это Аня, — легонько за плечи выдвигает ее вперед, — думаю, некоторые уже с ней знакомы.

— А то, как же, — иронично произносит темноволосый парень, вольготно развалившийся на диване, — уж не первый год. Да, Ань?

— Миш, привет! — сестра подходит к нему и по-дружески целует в щеку, — с прошедшим тебя.

— Спасибо!

— А это Злата, моя двоюродная сестра, — Анюта радостно машет мне рукой.

Парень переводит взгляд на меня, и я невольно чувствую, как в груди колет.

Глаза у него карие, теплые-теплые, шоколадные, и в них притаилась усмешка.

— Привет! — произносит он, мимолетом пройдясь взглядом по моим ногам. 

Тут же понимает, что я перехватила его взгляд, и в ответ лишь невозмутимо поводит плечами. 

Не слишком ли ты самонадеян, товарищ?

Понимаю, что пока рассматривала виновника торжества, нам представляли всех остальных. Естественно, никого не услышала, никого не запомнила. Кроме Краева. Но улыбаюсь всем в тридцать два зуба, источая тонны обаяния.

Женя предлагает нам присесть. Свободных мест, как назло, всего два. Одно рядом с Мишей, и еще одно ближе к Жене. Туда, естественно, устремляется дорогая сестра, а мне не остается ничего иного, как идти к Краеву. Он сидит, расслабленно разметав руки вдоль спинки дивана. Смотрит на меня. Ждет.

Не то чтобы я была против такого соседства, но что-то внутри напрягается, особенно когда, сев рядом с ним, чувствую тепло и легкий аромат мужской туалетной воды.

Аня тотчас включается в общий разговор, а я лишь изредка вставляю короткие фразы. Не в моих правилах отмалчиваться и сидеть в уголке, но сегодня действительно нет сил. Я реально устала, и с трудом удерживаю нить разговора.

Да, еще этот тип рядом сидит. 

Пользуясь тем, что он отвлекся, исподтишка рассматриваю его. Темные коротко стриженные волосы, правильные черты лица, проницательные глаза. 

В груди разливается приятное возбуждение.

Э, нет! Сердито фыркнув, отворачиваюсь. Никаких увлечений, пока разберусь с универом, с работой и со всем остальным. Сначала дела, потом все остальное.

Краев что-то обсуждает с Женей, а я чувствую, как от его голоса у меня вдоль спины мурашки спускаются.

Невероятно.

Не могу удержаться и снова бросаю в его сторону быстрый взгляд.

Черт! Черт! Черт! Смотрит в ответ, в упор, не моргая.

Смущаюсь оттого, что застал меня за подглядыванием. Недовольно хмурюсь и, гордо задрав нос, снова отворачиваюсь, дав себе строгую установку больше не смотреть в сторону Миши.

Хватает ровно на три минуты. Сижу как на иголках, чувствуя, как внутри гудит напряжение, и взгляд, предательски тянется в его сторону.

— Кто следующий поздравляет именинника? — бодро интересуется одна из присутствующих девушек.

Смотрю по сторонам, в ожидании добровольцев, и тут слышу внезапное:

— Может, наша новая знакомая речь толкнет? Что скажешь, Злат?

Резко поворачиваюсь к нему. В ответ лишь хитрый взгляд и насмешливо поднятая бровь.

— Я не люблю произносить тосты! 

Вторая бровь тоже насмешливо поднимается.

— Ну, тогда хоть пожелай мне чего-нибудь.

— Без проблем. Желаю тебе здоровья! — салютую ему бокалом с шампанским, — крепкого, сибирского.

Смеется, качая головой.

Блин, какая у него улыбка!!! Обалдеть! Кто-нибудь уведите меня отсюда, пока я не натворила глупостей.

Однако, уводить меня никто не собирается. Аня смеется, не сводя сияющих глаз с Измайлова, до меня ей вообще никакого дела нет. Предательница!

— Не рановато ли с такими пожеланиями? — уточняет, по-прежнему улыбаясь, — Мне всего двадцать шесть. Мужчина в самом рассвете сил.

— Нормально, — ворчу, отводя взгляд в сторону, — здоровье еще никому лишним не было.

Весь мой внутренний мир сводится к одному. К грохоту собственного сердца. Кажется, оно бьется в горле, душит, не давая нормально дышать. Нервно облизываю пересохшие губы. С каждой секундой все хуже. Что-то внутри меня тянется к этому человеку, не взирая на доводы разума. 

Снова взгляд притягивается к нему. Скольжу по горловине белой футболки, открывающей крепкую загорелую шею. По просматривающимся сквозь ткань рельефам груди. Ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему.

Надо уходить. Мне не хватает воздуха.  

— Злата, — слышу его голос. Он обволакивает, проникая под кожу. Выдыхаю и смотрю в глаза. Темные, с густыми ресницами. Красивый. Он манит пальцем, призывая, склонится ближе, — иди-ка сюда, я тебе кое-что скажу.

Как зачарованная наклоняюсь в его сторону, хотя знаю, что не следует этого делать.

***

Дорогие читатели! Не забывайте тискать книгу) — все это стимулирует Музу) Искренне ваш, Автор.

Пы. Сы. Автора тоже можно потискать) подписывайтесь на , чтобы быть в курсе новостей.

Легким движением отводит в сторону прядь волос, почти невесомо касаясь шеи. Тут же толпа безумных мурашек несется по груди. Дергаюсь, пытаясь, отстранится, но в тот же Краев зарывается всей пятерней в волосы и притягивает к себе.

— Любишь играть в гляделки? — чуть хриплый шепот, от которого внутри все сладко обрывается.

— Отпусти, на нас смотрят.

— Никто не смотрит, расслабься, — снова шепот, перекручивающий все в груди.

— Миш! — шиплю, — не забывайся!

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — чувствую, что улыбается, и хочется улыбнуться в ответ.

Да, что со мной такое? Я его первый раз в жизни вижу!

Обхватываю пальцами крепкое запястье, и тяну его руку от себя. Он не сопротивляется, отпускает. И в тот же миг моя внутренняя, неизвестно откуда появившаяся озабоченная кошка, начинает активно протестовать, требуя вернуть будоражащие кровь прикосновения.

Сажусь ровно, поправляю волосы, пытаясь справиться с дыханием и сердцебиением.

Краев смотрит на меня, не отрываясь. Скользит взглядом по губам, спускается вниз, по шее.

— Прекрати!

— Я ничего не делаю, — разводит руками.

— Прекрати на меня так смотреть! — сердито шепчу, опасаясь, что услышат остальные. Хотя за столом веселье, все болтают, смеются, им не до нас.

— Как? — продолжает рассматривать меня, чуть склонив голову на бок.

— Сам знаешь как!

— Не знаю, — снова улыбается, той самой улыбкой, которая доказывает обратное.

Внутри все замирает от какого-то тягучего предвкушения.

Опять напоминаю себе, что пока не решу все свои проблемы — не до отношений. Да и не пахнет тут отношениями. Просто внезапное притяжение, которое может вылиться лишь в небольшую интрижку.

«Горячую интрижку!» — снова подает голос моя внутренняя озабоченная кошка. 

Да. Горячую. Мимолетную. И бесполезную. 

— Злата! — из непонятного состояния меня выдергивает сестра, — составь мне компанию, пожалуйста.

— Конечно, — торопливо вскакиваю и иду следом за ней, каждой клеточкой чувствуя чужой горячий взгляд, скользящий по спине.

Стоит только зайти в дамскую комнату, как сестра набрасывается с вопросом:

— Ну, как тебе компания? 

Глаза у нее шальные, щеки горят.

— Очень даже ничего. 

— Хорошо, что пришли, правда?

Угу, просто замечательно. Не знаю, куда деваться от радости. 

Почему-то страшно возвращаться обратно. Страшно и одновременно волнительно, и сердце замирает, стоит только вспомнить уверенную улыбку. 

Нет. Мне точно этого не надо! У меня много важных дел, которые в приоритете.

Пока сестра в кабинке я заказываю такси. Тут же приходит СМСка, что машина подъехала. Будто только и ждала моего вызова. Я воспринимаю это как знак свыше.

Так даже лучше. Уйду по-английски, без прощаний и игр в гляделки с отдельными персонажами.

— Мне все очень нравится, честно. Но я поеду домой. Ты если хочешь, оставайся, — произношу, когда сестра начинает мыть руки.

— Злат, да ты что?!

— У меня действительно нет сил. Ты же не хочешь, чтобы я тебя опозорила, заснув под столом? — устало развожу руками.

Они пристально смотрит на меня, пытаясь найти подвох, а потом грустно вздыхает и кладет голову мне на плечо:

— Что, совсем никак? 

— Да, Ань. Совсем. Я пойду, машина уже приехала. Ты там извинись за мой побег перед остальными, хорошо? — треплю ее по руке.

— Ладно, Солнце, иди, не буду тебя больше мучить.

Такси действительно стоит у самого крыльца. Сажусь в него, раздираемая внутренними противоречиями. С одной стороной надо домой, а с другой мне совсем не хочется уезжать. Одна часть меня осторожничает, а другая безумно хочет продолжения внезапного знакомства. 

Здравый смысл, как всегда, побеждает. Я уезжаю.

Дома, уже забравшись в постель, обнаруживаю входящее сообщение от незнакомого абонента. Открываю послание и невольно охаю.

«Значит, побег?»

О, Боже! Это Краев! Откуда у него мой номер? Неужели сестра разболтала? 

«Я просто устала» 

«А, мне показалось, что кто-то просто испугался.»

«Как бы не так! У меня был тяжелый день. Я уже почти сплю»

«Тогда сладких снов»

Ну и какой теперь сон? 

В груди опять давит от волнения. Ворчу вслух, бубню, ругая нового знакомого и неосмотрительную сестру, раздающую секретную информацию кому попало, но в какой-то момент понимаю, что улыбаюсь.

День выдался поистине сумасшедшим.

С утра приехали с Аней в универ. Она проводила меня до моей кафедры и убежала к себе, обещав звонить, а меня встретила заведующая кафедры Ольга Валентиновна. Крошечная, серьезная, обстоятельная женщина лет пятидесяти, профессор. 

Мы с ней проговорили не меньше часа. Она выспрашивала у меня все о моем первом полугодии в аспирантуре, о теме моей прошлой работы, о моих успехах во время учебы. 

Потом следующий этап — знакомство с коллективом. Не особо большим, но весьма разномастным. Если честно, у меня плохая память на имена-отчества. Мне что Марина Сергеевна, что Клара Захаровна, что Зинаида Кузьминична, что Иннокентий Абдурахманович. Все одно. Ольгу Валентиновну запомнила, и это главное, а с остальными как-нибудь постепенно контакт налажу.

Потом отправилась на свое новое рабочее место. Лаборатория номер пятьсот двадцать. Мне выделяют стол в углу. Волшебный такой, полированный, еще с советских времен, с перекошенной дверцей и кособокими ящиками.

Смотрю на это безобразие и чувствую, как неожиданно для самой себя азарт в крови разгорается.

Мне здесь нравится! Мне реально здесь нравится! 

Ладно. Приступим.

Повесив одежду на вешалку, начинаю разборки.

Сначала со стола убираю целую гору каких-то непонятных старых тетрадей. Потом разбираю содержимое ящиков. Большая часть найденных сокровищ улетает в помойку, остальное откладываю в сторону. 

И вот передо мной девственно чистый стол, готовый к употреблению. В качестве завершающего штриха протираю его поверхность влажной салфеткой и выставляю принесенный с собой набор канцтоваров. Красота!

Сегодня у меня день забегов, посвященный организационным вопросам, поэтому сначала иду в отдел аспирантуры. Потом бухгалтерия, отдел кадров, профсоюз, библиотека. Все бегом, с языком на плече.

И вот, спустя пару часов возвращаюсь в лабораторию. Порядком уставшая, измученная, но довольная. У меня в сумочке лежит новое удостоверение аспиранта и читательский билет. Новая жизнь началась.

В лаборатории никого. Все куда-то разбрелись. Ну и ладно. Я тоже сейчас домой пойду. Свой план максимум на первый день выполнила, и с учетом того, что разобралась в столе — даже перевыполнила.

Звоню Ане, и мы с ней договариваемся встретиться через полчаса и вместе отправиться домой.

Чтобы как-то скрасить ожидание я слоняюсь по лаборатории, рассматриваю оборудование, посуду, полки с литературой. Тянусь за одной из книг и случайно задеваю теннисный мячик, неосмотрительно оставленный кем-то на краю полки. Подхватить его не успеваю, поэтому он падает на пол, пару раз подскакивает и весело катится под шкаф.

Блин! Воровато оглядываюсь. Видел ли кто-нибудь мой косяк?

В лаборатории по-прежнему пусто, только в коридоре раздаются чьи-то голоса.

Отступаю в сторону, дескать, а я тут вообще не при чем. Делаю пару шагов и останавливаюсь. В груди шевелится совесть. Может этот шарик кому-то дорог, как память? Память о без вести пропавшей прабабушке, чемпионки мира по теннису? А тут я его в первый же день взяла и заиграла.

Обреченно вздыхая, возвращаюсь обратно. Сгибаюсь в три погибели, пытаясь увидеть этот несчастный шарик.

Не получается. Опять вздохнув, опускаюсь на колени, и, придерживая волосы, чтобы по полу не трепались, нагибаюсь к просвету между полом и шкафом.

Ну, конечно же, конечно! Он в самом дальнем углу. 

Выпрямляю спину, присаживаясь на свои пятки, и смотрю по сторонам. Мне бы штучку какую-нибудь. Длинную, тонкую, чтобы выкатить его оттуда. Взгляд падает на метровую деревянную линейку, лежащую на соседнем столе. То, что надо. 

Снова принимаю колено-локтевую позу и, высунув язык от усердия, шебаршу линейкой под шкафом.

Я спасу тебя, чемпионский мячик такой-то бабушки!

Подцепила, толкнула и вуаля. Он выкатился, вытащив за собой целый клок пыли.

Причем бодро так выкатился, торопливо, явно намереваясь, закатится под стоящий рядом лабораторный стол. 

Э, нет! Так дело не пойдет! Откинув линейку, торопливо перебираю руками следом за ним, вытягиваясь вперед, и в последний момент успеваю его схватить.

Победа!

— Отличный вид! — как гром среди ясного неба раздается сзади голос, который я ни с кем не спутаю,

Тело словно парализовало от неожиданности. Сконфуженно сморщившись, медленно оборачиваюсь, и бросаю отчаянный взгляд через плечо.

Краев.

Стоит, привалившись плечом к стеллажу с книгами, и заправив большие пальцы рук в карманы, смотрит на меня исподлобья.

Представляю, как со стороны выгляжу. Позирую, вся такая красивая, рачком, по-собачьи. Спину прогнула, зад оттопырила. Звезда! Ладно, хоть не в платье.

Тут же краснею до кончиков волос и, пытаясь скрыть смущение, торопливо поднимаюсь на ноги. Отряхиваю колени, вытираю вспотевшие ладони.

— Что ты тут делаешь? — голос звучит недружелюбно.

Прячусь за грубостью, пытаясь прикрыть смущение, а еще стремясь погасить какую-то непонятную отчаянную радость, пробивающуюся в груди.

— То же, что и ты, — отвечает, пожимая плечами.

— Хочешь сказать, что тоже в аспирантуре? — удивленно смотрю на него, невольно отмечая, впитывая каждую черточку.

— Ты чем слушала? — с усмешкой отталкивается плечом от стеллажа и подходит ближе, — мы в субботу это обсуждали.

Чем я слушала? Не знаю. Возможно, тем самым местом, на котором сидела.

Я вообще ничего из субботних разговоров не помню. Единственное, что отложилось в памяти это его запах, и тихое "мне нравится, как ты произносишь мое имя". И взгляд, которым он скользил по моему лицу.

В горле опять пересыхает. Сердце бьется как сумасшедшее, вынуждая отступать от него. Миша протягивает руку и снимает, повисшую на волосах пылинку, а у меня волна дрожи пробегает от одной мысли, что он прикоснется ко мне. И такая же волна разочарования, когда этого не происходит.

— Ладно, — пару раз кашлянув, прочитаю осипшее горло, — тогда ставим вопрос по-другому. Чем обязана вашему вниманию?

— Кто-то весьма неожиданно ушел, не попрощавшись с именинником, — прямой взгляд, вынуждающий трепетать каждую клеточку.

— Думаю, именинник не очень расстроился, — выдавливаю из себя улыбку, — ведь там было целое море гостей.

— У нас остался незавершенный разговор.

— Что-то не припомню, — осторожно обхожу его, стараясь не показать своего состояния.

Миша разворачивается следом за мной:

— Давай сходим куда-нибудь, выпьем кофе.

— Тебе не кажется это слишком...

— Слишком? Вот если бы я, насмотревшись на твои пируэты на полу, начал бы к тебе приставать, — делает еще шаг в моем направлении, и я невольно задерживаю дыхание, от странного будоражащего предвкушения, — То да, это было бы слишком. А так, я всего лишь приглашаю тебя на чашечку кофе.

Наглец!

— Я подумаю над твоим предложением, когда будет свободное время! — натянуто произношу, хватаю сумочку и раскрыв ее, делаю вид, будто что-то ищу. На самом деле просто бесполезно перекладываю добро из одного кармашка в другой.

— Злат...— подходит ближе, и мне кажется, что слышу, как бьется его сердце. В животе свертывается приятный теплый ком, заставляя глубже дышать, закусывая губы.

Его фраза так и осталась неоконченной, потому что в лабораторию заскочила Анюта. Увидев Михаила, она удивленно замерла, переводя взгляд то на него, то на меня.

— Вот это встреча, — улыбается, но в глазах по-прежнему подозрительный блеск, — не помешала?

— Нет! — откликаюсь, наверное, слишком поспешно, потому что Миша еле заметно улыбается и, одарив напоследок насмешливым взглядом, идет к выходу.

— Я уже ухожу, — проходя мимо Ани, указывает ей пальцем на грудь. Сестра опускает взгляд и тут же расплачивается за наивность саечкой.

— Краев! — пищит, отмахиваясь от него.

— Все, меня нет, — эта наглая морда, разведя руки, пятится спиной к выходу.

Наши взгляды снова пересекаются. И по спине пробегает холодок, тут же сменяясь огненным цунами, когда он многообещающе подмигивает, после чего удаляется из лаборатории.

Эх, ё-мое, да у меня колени трясутся, и в груди гудит от волнения!

Аня недовольно смотрит ему в след, а потом разворачивается ко мне.

— Что он здесь делал?

Жму плечами, ничего не отвечая на ее вопрос. Анюта хмурится:

— Так, Злата, я не поняла! К тебе Краев клинья что ли подбивает?!

— Он просто пригласил меня на чашечку кофе, — пытаюсь говорить беспечно, а у самой голос дрожит.

— Золотце мое, это и называется — подбивать клинья, — тоном строгой учительницы поясняет сестра.

Знаю я, как это называется, можешь не утруждаться. И я не из тех, кто уши развешивает, стоит только получить ласковое словечко и нежный взгляд, но, черт возьми, это было приятно! И я почти жалею, что она появилась в неподходящий момент.

— Пойдем домой, — одеваюсь, подхватываю сумочку, и тащу ее к выходу.

— Ты мне разговор не переводи! Что у вас с Мишкой?

— Ничего. Совершенно ничего, — уверенно отвечаю и невольно про себя добавляю "пока ничего".

Сестра не верит. Идет рядом бубнит что-то.

— Нюш, ты лучше вместо того, чтобы ворчать, рассказала бы, стоит или нет с ним связываться?

— А что, есть такие планы?

— Пока не знаю, — пожимаю плечами.

— Понравился?

— Может быть, — отвечаю уклончиво, мнусь, потом все-таки признаюсь, — да, понравился. Так что давай, рассказывай, кто он, что он, как он.

— Миша? Да, нормальный парень, — задумчиво произносит она, — мы с ним в магистратуре в одной группе были. Сейчас тоже аспирант.

— Девушки?

— В злостном шлюханстве уличен не был, если ты об этом, — смеется сестра, — но мы с ним не настолько близко общаемся, чтобы я знала о его похождениях. Так, что ничего определенного сказать не могу. 

Тут она хмурится, и, недовольно тряхнув головой, добавляет:

— Кстати, о девушках. Знаешь, с нами в группе училась Любка, и сейчас она тоже в аспирантуре, хотя тупа как пробка. Та еще звезда. Так вот с ней Краев периодически зажигал. Знаешь, они такая странная пара — месяц вместе, полгода врозь. На моей памяти, раз десять сходились, расходились. Не знаю, что их притягивает друг к другу, но на всякий случай предупреждаю.

— Сейчас они "притянулись"? — спрашиваю как можно беспечнее, хотя внутри неожиданно для самой себя зажигается ревнивый огонек.

— Нет. Сейчас оба в свободном плавании, но Тимофеева уверена в том, что никуда он от нее не денется.

Так. Эта Тимофеева меня уже заранее напрягает. Ладно, разберемся.

— Ну а в целом-то как он? — интересуюсь, старательно отпихивая от себя непонятное неуместное жжение в груди. Он мне вообще никто, просто любопытный персонаж на новом месте. Я его видела-то два раза в своей жизни. Какая ревность вообще может быть?

— В целом? — Анютка задумчиво потирает бровь, — серьезный. Я бы даже сказала совсем взрослый. На других посмотришь, еще дурь подростковая кипит, а не него взглянешь — мужик.

Угу, привлекательный такой, мужик.

— Улыбка у него красивая, — выдаю внезапно вслух и тотчас смущаюсь, поймав удивленный Анин взгляд.

— Злата, что-то я тебя не узнаю! Давно ли ты стала падка на чужие улыбки?!

Почему падка на чужие улыбки? На улыбку, одну, которая уже совсем не кажется чужой.

Я ненавязчиво перевожу разговор на то, чем сегодня занималась в универе, а у самой в груди сердце так и замирает, и мысли в одну сторону тянутся. К нему. Интересно, если бы Аня не нарушила наше уединение, он бы предпринял бы какие-нибудь шаги к сближению? Прикоснулся бы? Воображение тут же рисует нереальные картины, от которых все внутри томно замирает, заставляя медленно выдыхать через едва приоткрытые губы. 

Похоже, я давно ни с кем не пила кофе...

Дальше началась нескончаемая суматоха рабочих дней. Я приходила на кафедру к восьми утра и уходила под самый вечер, когда голова отказывалась работать. Анечка на меня постоянно ворчала. Дескать я совсем себя не берегу. Только приехала, и уже впряглась по полной, и ничего другого кроме своей науки не замечаю.

А как иначе? Мне надо разобраться, вникнуть во все, навести мосты с коллективом. К тому же Ольга Валентиновна сразу записала меня на важную международную конференцию, и облажаться там никак нельзя. Значит надо стараться, нарабатывать материал.

В общем я пахала, а сестра недовольно бубнила, что живет с самым настоящим ботаном.

В пятницу мне удается закончить немного пораньше. Я неторопливо бреду домой по тихой улице и вдыхаю свежий весенний воздух. Спокойная, довольная, хоть и уставшая. В голове несколько вариантов развития идеального вечера: я на диване с книгой, я на кресле с книгой, я на полу на мягком ковре перед телевизором, я на кухне с кружечкой сладкого чая.

Волшебно!

Только все эти планы можно было скомкать и выбросить в помойку. Потому что первое, что я услышала, переступив порог квартиры — это голоса. И далеко не девичьи.

Ё-мое! А как же книга, диван и сладкий чай? Как же мой идеальный, наполненный спокойствием вечер?

Раздеваюсь, разуваюсь и обреченно бреду на кухню.

Первым, кого я вижу, это Измайлов. Сидит, уперевшись локтями на стол, смеется, качая головой. Потом в поле зрения попадает Анечка, которая суетится, копается в холодильнике, стоящем возле окна. А затем краем глаза улавливаю еще одного персонажа.

Даже не оборачиваясь, знаю кто это. Поняла по тому, как затрепыхалось сердечко в груди.

Краев.

— Привет, — произношу натянуто.

Как по команде все трое оборачиваются ко мне.

— Златик! — весело кричит Аня, — а у нас сегодня гости!

— Уже заметила, — отвечаю спокойно, одновременно чувствуя на себе пристальный изучающий взгляд.

Я всю неделю запрещала себе думать о нем. Потому что стоило только вспомнить его улыбку, как все начинало валиться из рук, и шли постоянные ошибки. Он вытеснял из головы мысли о работе. Отвлекал! А у меня столько дел, что никак нельзя отвлекаться.

Я держалась как могла. Не звонила, не писала. Только все без толку. Потому что сейчас он стоит в паре метров от меня, и опять внутри поднимается теплая волна, затапливая до самых кончиков пальцев.

Краев проходит совсем близко от меня, и становится еще хуже...или лучше...не знаю, запуталась. Улавливаю аромат его туалетной воды, и будто пробивает двести двадцать. 

— По какому поводу сбор?

— Вообще-то мы собирались куда-нибудь сходить, и …— Аня с трудом подбирает слова.

— Мы ждали, когда ты придешь, — Михаил прерывает ее потуги и улыбается, так уверенно, будто знает, что не откажусь.

— Могли идти без меня.

— Нет, Злат. Без тебя никак.

Ядерный взрыв в груди, когда ловлю его взгляд. Мысли плавятся от предвкушения, сердечко подрагивает.

Бесшумно охаю, втягивая воздух, и медленно выдыхаю. От его присутствия, в животе становится горячо, и мне не хочется, чтобы это ощущение исчезало. Наоборот, я жажду, чтобы электрический разряд снова пробежался вдоль спины, заставляя замирать в предвкушении чего-то большего.

Вечер выдался насыщенным. Сначала мы отправились в кино, на романтическую комедию. Сидели, смеялись, уплетали попкорн из огромных разноцветных стаканов. Мы с Аней в центре, а парни — по краям. Измайлов рядом с ней, а Миша рядом со мной. 

По окончанию сеанса, Миша галантно подал руку. Я секунду смотрела на его ладонь, прежде чем прикоснуться. О, Боже! Прострелило до самых кончиков пальцев на ногах, а Краев сделал вид, что не заметил, как я дернулась. Но ладонь не отпустил, задержав ее в своей руке чуть дольше, чем этого требовала джентльменская помощь. Все еще пытаюсь бороться с собой и своими желаниями, но уже понимаю, что эта борьба обречена на провал. 

Потом мы направились в небольшой бар, расположенный рядом с кинотеатром, и спустя некоторое время Аня с Женей куда-то испарились. В результате за столиком мы с Краевым оказались вдвоем.

— Ну так что, насчет, выпить кофе?

— Мы пьем кое-что получше, — киваю на наш стол.

— Я о другом.

— Знаю. Просто я подумала, что сначала мне надо разобраться с универом, с работой, а потом...

— Потом с чистой совестью идти на пенсию, — заканчивает он, иронично выгнув брови.

Блин, какой же все-таки красивый, с расслабленной уверенностью в себе, с теплым обволакивающим взглядом. Эта его полуулыбочка, отзывается почти болезненным спазмом в груди. Меня от нее штормит. 

— Нет, конечно. Просто я... мне...

— Ладно, не мучайся, я понял, что ты ботаник!

Смеясь, уклоняется, когда я бросаю в него орешек. 

— Ты ведь тоже аспирант? 

— Да. Но если честно, мне вся эта наука до лампочки.

— Зачем тогда это все? Чтобы от армии откосить? Типа двадцать восемь мне уже, поцелуйте меня в ж...?

— Нет, — Краев снова улыбается, не догадываясь, что мотает мои нервы себе на кулак, — я уже отслужил. Еще перед магистратурой.

— Это много объясняет. Твою собранность, серьезность, взрослость...

— По твоим словам получается, что я собранный, серьезный, взрослый...прямо как старый пень?

— Да, нет же! — с досадой всплеснула руками, — никакой ты не пень. Молодой и очень даже привлекательный мужчина...

Он все так же смотрит на меня, не отрываясь, а я, закашлявшись, хватаюсь за стакан с минералкой.

— Бли-и-и-ин, — стону, прикрывая глаза рукой, — я это в слух сказала, да?

— Да, — с готовность кивнул.

— Но, ты ведь не расслышал, правда?

— Отлично все расслышал, — снова вгоняет меня в краску.

— Джентльмен мог бы и подыграть даме, попавшей в неловкую ситуацию, — с упреком взглянула в его сторону

— Насколько мне не изменяет память, в перечне моих достоинств джентльменство не прозвучало, — он лишь развел руками.

Мне определенно нравится вот так общаться с ним. Играя, флиртуя, подкалывая друг друга. Мне вообще нравится все, что связано с ним.

— Теперь, когда мы разобрались, что я очень даже ничего, расскажешь о себе?

— Спрашивай, — милостиво разрешаю я, — сразу предупреждаю, что сугубо личные девичьи секреты не выдам!

— Ну вот. Девяносто процентов вопросов пролетает, — он подыгрывает и тяжко вздыхает, — Ладно, начнем с простого. Почему ты решила перевестись к нам?

— Потому что соскучилась, потому что надоело жить одной в чужом городе, потому что безумно захотела домой.

— Зачем тебе вообще эта аспирантура?

— Мне нравится, — отвечаю чистую правду, а потом шутливо добавляю, — хочу стать великим ученым.

— Какой в этом смысл?

— В смысле?

— Назови вот так сходу трех женщин ученых?

— Мария Склодовская-Кюри, Софья Ковалевская, Розалинд Франклин, — выдаю, не задумываясь.

— Ладно, молодец, подготовилась. Зачет сдан, — хмыкает Миша, неспешно хлопая в ладоши.

— Ты, кстати, так и не ответил, зачем тебе самому эта аспирантура?

— Традиция у нас семейная. Дед со степенью, отец со степенью…

Беру с бокала вишенку и, невинно хлопая глазами, подношу к губам. Медленно прикусываю. Краев на миг замолкает, потом, кашлянув, продолжает:

— Вот и пришлось идти по их стопам. Хотя, где я, и где наука...

Перекатываю вишенку на языке, изображая крайнюю степень заинтересованности его рассказом.

— На кафедре появляюсь…редко...В основном баром занимаюсь…Еще у нас с Женькой автомастерская...Что ты делаешь?

— Ничего, — хлопаю глазками, откладывая в сторону палочку от вишенки, — так, о чем ты там говорил?

— Я забыл, — разводит руками, и мы дружно смеемся.

Позже, уже лежа в своей кровати, чувствую, как кипит кровь, требуя еще одной дозы упоительного адреналина. Подсела на Краева так плотно, что уже не хочется соскакивать. Поэтому откидываю все сомнения и отправляю короткое послание.

«Я люблю капучино»

«А я — итальянскую пасту» — приходит ответ буквально через три секунды, словно он держал телефон в руках, ждал меня.

«Согласна»

«Как насчет завтра?»

«С удовольствием!»

Ну, вот и все. Решилась. На лице счастливая улыбка, и душа заходится от предвкушения.

На свидание с Краевым я собираюсь так, словно это мой первый выход с мужчиной. Перемеряю все платья, два раза перекрашиваю физиономию, пытаясь добиться идеального результата. Терзаю бедные волосы. Сначала выпрямляю, потом завиваю, потом снова выпрямляю и конце концов забираю в высокую прическу. 

В семь часов раздается звонок. Я знаю, что это он, потому что мурашки бегут по рукам. Мой личный генератор электрического тока.

— Привет. Я подъехал. Выходи.

Бабочки в животе мечутся с удвоенной силой.

Пока мы ужинаем, у меня так грохочет в груди, что кажется, будто Краев это прекрасно слышит. Мало того, мне хочется, чтобы он это слышал, а еще хочется кричать, чтобы прекратил улыбаться. Его улыбка действует на меня, как красная тряпка на быка. Вызывая желание наброситься на него. Прямо здесь, наплевав на других гостей ресторана.

У меня даже дышать рядом с ним нормально не получается! Все мысли неизменно в горизонтальную плоскость сворачивают. Словами не передать, каких усилий мне стоит взять себя в руки и открыто смотреть ему в глаза…Теплые, обволакивающие, лишающие сил к сопротивлению. Между нами буквально искрит от напряжения. У меня кончики пальцев уже сводит оттого, что хочется просто прикоснуться к нему.

Спустя пару часов мы выходим из ресторана. У меня крылья за плечами и одновременно горькая тоска внутри. Сейчас Миша отвезет меня домой, и уедет, оставив наедине со своими мыслями и сжигающими дотла желаниями.

— Злат, — он останавливает меня, взяв за руку. Моментально забываю о том, что умела дышать. Кислород исчезает из легких, — это был отличный вечер. Спасибо тебе.

Улыбаюсь, скованно, уголками губ, потому что на большее просто не хватает сил.

Мы замираем, глядя друг другу в глаза, и весь мир просто перестает существовать, отступает на задний план.

Он делает шаг ко мне. Кровь шумит в висках так громко, что ничего не слышу. Как завороженная смотрю на него, взглядом разрешая все, что угодно, умоляя не останавливаться.

Краев и не думает отступать. Порывисто притягивает к себе, целует в губы, и я с готовностью, жадно отвечаю ему. Не сомневаясь, и не колеблясь ни секунды. Потому что весь вечер мечтала об этом. О его прикосновениях, его губах, его запахе близко-близко. Мечтала вот так зарыться руками в короткие темные волосы, прижаться к нему.

Перед глазами разноцветные круги и в груде фейерверк. С трудом отстраняюсь, шумно втягивая воздух в легкие. Почти безумный взгляд мечется по его лицу, пульс зашкаливает, в животе горячий пульсирующий сгусток энергии.

— Поехали ко мне, — шепчет в губы, не выпуская из своих объятий.

Не могу отвезти от него взгляд. Дурман, словно проникает в каждую клеточку, пьянит, окутывая дымкой желаний. Просто киваю. Я готова идти за ним хоть на край света, лишь бы не отпускал.

Неправильно? Слишком быстро? Плевать. 

Пока едем к нему, в машине царит молчание.

Хоть Краев меня больше не касается, я задыхаюсь и исподтишка рассматриваю его. Такой красивый. Его спокойная уверенность притягивает словно магнит, пьянит. Жадно, вдыхаю полной грудью, хмелея от его запаха. Хочется прямо сейчас откинуть в сторону правила приличия, забраться к нему на колени и целовать до изнеможения…

С трудом отгоняю от себя распутные мысли. С такими темпами я сгорю, не доехав до его дома. Мне кажется, подо мной уже дымится обивка сиденья.

У него внутри тоже бушует ураган. Рывками переключает передачи, мчит по ночным улицам, нарушая скоростной режим. Вижу, как глубоко, тяжело дышит, как пульсирует венка на виске. От осознания того, что его так же крутит, как и меня окончательно теряю голову и тону в своих ощущениях.

Наконец останавливаемся перед кирпичной многоэтажкой. Миша выскакивает из машины, быстрым шагом обходит ее спереди, открывает передо мной дверь и помогает выбраться. Потом, не выпуская моей руки, идет к подъезду, и я следую за ним. Покорно, чувствуя, как тепло от его ладони поднимается вверх по коже, покалывает, превращаясь в новый виток огненного цунами.

Он пропускает меня вперед, и я захожу первая в его квартиру, несмело переступив через порог. Слышу, как поворачивается ключ в замке, отсекая путь к отступлению. 

— Злата, — в его голосе вибрирует гремучая смесь нетерпения и желания обладать.

Я смело шагаю навстречу, замерев в опасной близости от этого мужчины. Внутренности сводит, когда его рука ложится на талию, притягивая еще ближе. Кончиками пальцев провожу по его щеке, по твердым губам.

Его самообладание исчезает первым. Зарывшись обеими руками в мои волосы, Краев притягивает меня к себе. Я со стоном подаюсь вперед, обвиваю шею руками, открываюсь навстречу, позволяя себя целовать.

— Идем в комнату, — рычит мне в губы, отдаваясь эхом в каждой клеточке, — или я тебя прямо здесь...

То ли обещание, то ли сладкая угроза, от которой дрожат колени и внизу живота тянет от предвкушения.

Кое-как разуваюсь, трясущимися руками справляюсь с верхней одеждой, вешаю ее на крючок. Краев уже прошел вглубь квартиры, и я, осматриваясь, как кошка на новом месте, иду следом за ним.

Большая квартира, светлая, немного холодная. Мне кажется пустоватой, не хватает маленьких деталей, делающих дом по настоящему уютным. 

— Миш, ты один живешь? Или с родителями?

— Я похож на маменькиного сынка? — усмехаясь, садится на диван, и у меня в груди грохочет безумное сердце, когда вижу, как расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке.

— Ни капли, — шепотом, не моргая, не дыша.

— Иди ко мне, — зовет, голодным взглядом скользя по ногам, бедрам, обтянутым узким платьем, тяжело вздымающейся груди.

Если бы взглядом можно было раздевать, то я уже стояла перед ним нагая.

На непослушных дрожащих ногах иду к нему, как зачарованная, не в силах оторваться от карих глаз.

Останавливаюсь прямо перед ним, между разведенных колен.

Еле дышу, мне катастрофически не хватает кислорода, легкие будто заполнены мельчайшими иголочками, скребущими изнутри. 

Миша сидит, привалившись к спинке дивана, смотрит на меня снизу вверх, блуждает взглядом, по коже, заставляя ее полыхать.

— Распусти волосы, — голос хриплый, низкий, вибрирующий. От него плавлюсь еще больше. Как во сне прохожусь рукой по косе, вынимая зажимы с блестящими кристалликами. Раскрываю ладонь, и они бесшумно падают на пол. Непокорные волосы выскальзывают из замысловатой прически, мягкими волнами струясь по плечам.

Рвано выдохнув, Краев отталкивается от спинки дивана, садится ровно, и я вздрагиваю, когда теплая ладонь касается ноги, чуть выше колена. Усмехается, почувствовав, как задрожала от его прикосновений. Я и не скрываю. Его близость, как опиум, дурманит, разжигая потаенные желания, но мне мало.

Руки скользят вверх, по бедрам, ныряя под платье.

— Чулки, — довольно выдыхает, коснувшись полыхающей кожи.

Да, чулки. Потому что подсознательно, еще, когда собиралась, знала, как именно закончится сегодняшний вечер. Рассчитывала на это, мечтала об этом, хоть и боялась признаться самой себе.

Скользит еще выше, сминает ладонями, отчего невольно хватаюсь за его плечи. Боюсь, что упаду, настолько ослабли ноги. Тянет к себе ближе, прижимаясь губами к животу. Через тонкую ткань платья ощущаю горячее дыхание на своей коже.

— Миш, больше не могу, — шепчу, когда его рука, опять оказывается у меня между ног.

— Знаю, — хрипло выдыхает он.

Тянет к себе, вынуждая сесть к нему на колени, а наконец целует, с силой удерживая за подбородок, не давая отвернуться. Жадно, нетерпеливо, даже грубо, но мне нравится.

Мне все в нем нравится!

Я позволяю ему скользить языком по коже, раздевать, прикасаться где захочет и как захочет. Я позволяю ему все, потому что тормоза напрочь сорвало, и весь мой мир сузился до этого человека. Не могу надышаться, насытиться. Просто дурею, выкрикивая его имя, царапаясь, выгибаясь навстречу жадным движениям.

Потом без сил падаю на диван, а он укладывается рядом, притягивает к своей груди. Я слушаю, как неистово бьется сердце. Красивый звук, сильный, завораживает.

— Ты останешься у меня на ночь.

— Не знаю, — зеваю. Чувствую себя довольной кошкой, объевшейся сметаны.

— Это был не вопрос, — целует в макушку, еще сильнее прижимая к себе, — а констатация факта.

Надо же, бесцеремонный какой! И это мне тоже в нем нравится.

Прикрыв глаза, обнимаю его, целую грудь, чувствуя, как плавно, нежными волнами накрывает сон.

Утром просыпаюсь от чужих прикосновений. Сквозь растворяющийся, медленно отступающий сон чувствую, как моя спина прижимается к его груди, легкие поцелуи в плечо, ладонь, скользящую вверх по бедру. Еще не открыв глаза, тихо охаю и выгибаюсь, когда медленно проникает внутрь. Я и не знала, что пробуждение может быть настолько приятным.

Разнеженное после чувственной ночи тело, теплое после сна, с готовностью откликается на его ласки.

Правильно говорят, что не кофе бодрит по утрам. Ой, не кофе...

Хотя кофе — это тоже хорошо. Только чуть позже, когда выбираемся на кухню, совсем не отдохнувшие после бессонной ночи, но безумно довольные.

Я в его рубашке, закатав до локтей длинные рукава. Она смотрится на мне как распашонка, свободно болтаясь вокруг тела. Мягкая, уютная, пахнет так приятно, что тайком принюхиваюсь, как маньяк-токсикоман, жадный до любимых запахов. 

Пока я сижу на стуле, подобрав под себя босые ноги, Краев хозяйничает на кухне.

На нем только спортивные серые штаны, поэтому с удовольствием рассматриваю рельефную спину, украшенною клинописью темнеющих царапин — отметок, которых я наставила, потеряв голову от страсти…

— Если ты будешь на меня так смотреть, то завтрак сегодня не состоится, — произносит Миша, не оборачиваясь, и в голосе слышится насмешка.

— Умираю от голода.

— Я тоже.

— Может помочь?

— Сиди уж. Я как гостеприимный хозяин должен позаботиться о своей гостье.

— Ну и чудненько, — киваю, соглашаясь с ним, и удобнее устраиваюсь на стуле, — я готова, заботьтесь обо мне.

Мишка с тихим смешком продолжает колдовать над завтраком, а я снова лапаю его взглядом. Мне нравится, как он двигает, легко, бесшумно, как перекатываются мышцы на спине. Хочется подойти, прикоснуться, почувствовать их кончиками пальцев.

Тряхнув головой, отгоняю мысли, которые начали медленно, но верно двигаться в совершенно ненужном направлении. Я точно маньячка. Пол ночи без сна, сладкое пробуждение, а мне все мало. Озабоченная. 

Чуть смущенно кашлянув, все-таки заставила себя отвести от него взгляд. Спина как спина, и нечего ее прожигать пламенными взглядами. Человек делом занят. Завтрак, между прочим, готовит, а я его отвлекаю.

Через десять минут все готово. Мы завтракаем, весело разговариваем, не чувствуя никакого смущения или неловкости из-за прошедшей ночи. Словно это для нас норма, вот так просыпаться вместе, сидеть за одним столом, говорить глупости. В тот момент я впервые понимаю, что означает фраза "будто сто лет друг друга знаем".

Настолько тепло, комфортно с ним, что больше никого и не надо. 

После завтрака ещё некоторое время нахожусь у него дома, блуждая, осматриваясь, а он все смеется, говорит, что я похожа на дикого котенка. Потом начинаю собираться — у меня сегодня еще много дел запланировано. Вдобавок Аня упорно названивает и закидывает смскамит: где ты? Как ты? С кем ты? Почему молчишь? Померла? 

Краев отвозит меня домой. И я всю дорогу исхожу слюной.

До чего же классный мужик! Аж ручки чешутся, как хочется потрогать. 

Машина останавливается у моего подъезда, и мы прощаемся. Пытаемся сделать это спокойно, сдержанно, как большие, а вместо этого опять срываемся с края в пропасть. Целуемся так, что грудь сводит, и мысли о прошедшей ночи с удвоенной силой накидываются. Хочется сказать ему «поехали обратно», но сдерживаюсь. С трудом, через силу.

Не знаю, как смогла отовраться от него. Как он меня отпустил.

Помню только, как на дрожащих, ослабевших ногах шла к подъезду, а спину прожигал раскаленный, пристальный взгляд.

Обернувшись у самых дверей, машу ему пальчиками и заскакиваю в подъезд, пока еще есть силы уйти. И тотчас хочется обратно, к нему. Щемит под ребрами так, что не вздохнуть. Наваждение.

Кое-как отпираю входную дверь — руки не слушаются, трясутся, как у наркомана. Я и есть наркоман, подсевший на Краева после первой же дозы.

Стоит только переступить через порог, как натыкаюсь на прямой, недовольный взгляд Анечки. 

— И где же это ты была, разлюбезная моя сестрица, Златушка? 

— Там, где и собиралась. На свидании, — раздеваюсь, вешаю одежду в шкаф. Потом мою руки и тоже иду на кухню, помогать.

— Весь вечер, всю ночь, и половину сегодняшнего дня? — не унимается Аня.

— Да, — включаю воду и начинаю мыть посуду.

— И чем же вы занимались на таком длинном первом свидании? — голосом выделяет слово "первом".

— В ресторан ходили.

— Все это время? — складывает руки на груди.

— Почти, — уклончиво отвечаю настырной сестре-следопыту, делая неопределенный жест рукой.

— Почти — это как?

Хм, по-разному. И бочком, и рачком, и глядя друг другу в глаза. 

— Понятно, — Аня все никак не уймется, — не слишком ли быстро у вас все происходит?

— Завидуешь? Потому что вы с Женей еще только за ручку ходите? 

— Засранка! — хлопает скрученным полотенцем мне по заднице.

В ответ показываю язык и снова отворачиваюсь к раковине.

— Так и собираешься меня молча игнорировать? — недовольно пыхтит она, стоя у меня за спиной.

— Чего ты хочешь от меня услышать?

— Как чего? Грязных подробностей конечно! Где, как, сколько раз!

Понимаю, что не отстанет, пока не узнает все подробности прошедшего вечера. Так и будет приставать и выспрашивать. Поэтому сдаюсь и рассказываю ей все. Тем более саму изнутри распирает оттого, как сильно хочется поделиться своими бушующими эмоциями.

— Злат, я, конечно, рада, что у вас все так красиво, страстно, сплошной огонь...

— Но?

— Но не слишком ли все быстро? Ты об этом не думала? Вы знакомы-то меньше двух недель, и первый раз на свидание отправились. Не поторопилась ли ты? Не слишком ли легко сдалась? 

— Не нуди, — чмокаю ее в нос и ухожу к себе.

Мне сейчас так хорошо, что не хочется терзать себя ненужными вопросами. Как сложится, так и сложится. Живем здесь и сейчас.