Пепел: По следам пропавшей судьбы

Пустота.
Холодная, пробирающая до костей и высасывающая все силы, выворачивающая душу и забирая жизнь.
Я стояла в кромешной пустоте и слышала лишь голос сестры.
- …Моя магия, — дрожа говорила Реджина, и эти слова эхом разносились в моей голове.
Это было виде́ние или сон?
Я ещё мало различала. Но точно могла сказать, что это нереально.
Поэтому оставалось только слушать и надеяться, что удастся увидеть предстоящее.
- Твоя магия такая, сильная… Я очень давно не встречала таких ведьм, — совсем иной голос, мягкий и нежный.
Я уже слышала его. Но не сразу понимаю где.
- Ты жалкая…
Передо мной тут же возник образ принцессы, и я всё вспомнила. Я видела только её, стоя́щую в саду. Наклонив голову, она смотрела на меня. Или сквозь меня…
- Я не хочу быть жестокой, поэтому дам тебе три дня, чтобы попрощаться с семьёй…
Образ тут же исчез, закрывшись чёрным дымом. Я закашлялась.
- Он не должен будет знать, что ты в столице, — снова принцесса.
Её голос кружил и всё вторил: «Не должен, не должен, не должен».
А затем смех. Громкий, зловещий, опустошающий.
Я закрыла уши и присела.
- Какой же ты глупый… Всадник, — голос навис прям надо мной, — знай, что у тебя будет лишь один шанс. Но условия будут нерушимы и не поддающимися пересмотру. Помни!
«Помни. Помни. Помни».
- Я не всадник, — мягкий голос мужа Реджины сменил пустоту, — я решил отречься от клятвы и быть с тобой. Мы ведь теперь семья?
Открыв уши, я встала и прислушалась.
- Реджина, — звал он, — Реджина...
Голос звонко отозвался позади меня, и я обернулась.
В открывшемся мне свете стояла женская фигура.
- Лишь искупив вину и отмолив грехи, можно побороть пустоту и обрести силы, — молвил светлый, тёплый женский голос.
И меня выкинуло. Я резко очнулась и села на кровати, глотая воздух.
- Ч-ш... — поглаживала по голове мама.
Я всегда кричала, когда мне снились предвещающие сны, и она была рядом.
- Всё хорошо, ты здесь. Я рядом, — обнимала меня покачиваясь.
- Мама, — дрожащим голосом прохрипела я и уставилась на неё, — Реджина... Она в опасности.

Дементий

Это утро не было спокойным. Покидая дом, я испытывал невыносимую боль в груди. Что-то грузом давило, не давая сделать и вздоха.

Реджина мирно спала, когда я уходил, и это чувство я посчитал за тоску по ней. Ведь не может же быть иначе? Моя жена меня дождётся, и все опасности уже позади.

Вернее, мне только предстоит убедиться в обратном. Ведь то, с чем вёл борьбу мой лучший друг, явно не вписывалось в тот мир, в котором я прожил всю сознательную жизнь.

Всё было просто. Ведьмы – зло, всадники – добро. Мы ловим и уничтожаем проклятых женщин во славу Бога и нашего короля Филиппа.

Но после того, что произошло в столице, и что я обнаружил в подземелье королевского крыла, говорило об одном. Каллистрат был прав.

Но для полного осведомления мне всё же стоит посетить крепость. Там, где проходят обучения всадников, и где их посвящают, давая кровь дракона. А теперь, если уж думать о правде, кровь ведьмы.

Мой мир менялся, и я был не против этого. Единственное, что волновало, так это безопасность моей женщины, жены, страстной ведьмочки.

Выйдя на мыс, я призвал Феагена. Его огромное тело поднялось с края мыса, и лапы грохнулись на землю, подняв пыль.

Я прикрылся рукавом.

- Всё же нужно тренировать тебя, — повторил то, что говорю каждый раз, в надежде, что хотя бы это заставит дракона задуматься.

Но он в ответ лишь фыркает.

- Что, соскучился по Реджине? Давно не слышал её вопля? — забираясь на дракона, усмехался, вспоминая её крик.

Феаген довольно гортанно зарычал, чем-то схожим с мурлыканьем.

- Ах ты негодяй, — возмутился, — она моя жена.

Дракон потряс головой и снова фыркнул.

Вот как с ним разговаривать? Ещё и обижается…

Они с Реджиной составят хорошую парочку, которая любит потрепать нервишки, воспламеняя всё вокруг.

Я улыбнулся мыслям о моей ведьмочке и издал свист, тем самым давая дракону приказ на взлёт.

Феаген за два взмаха поднялся в воздух, и мы полетели через густой лес прямо к горам на севере.

Передо мной стояло много задач. Через три дня Каллистрат будет ожидать моего решения насчёт его казни. Но прежде мне нужно убедиться в его невиновности. Вернее, в правильности его действий. Поэтому я лечу в крепость.

А также я желаю отказаться от звания всадника и забрать все свои сбережения.

С этими деньгами можно не задумываться о выживании. Но сидеть дома возле жены я не намерен. У меня будет работа, только та, которую я захочу, и которая не отнимет время на семью. Прекрасные планы.

В мечтах о светлом будущем я и не замечаю, как мы долетаем до крепости. Уже вечереет, и с неба хлопушками падает снег, ложась на землю и тая. Холод окутывает тело, и я выдыхаю клубок белого пара.

Феаген садится на площадку, и я скатываюсь по крылу, твёрдо приземляясь на ноги.

Ко мне тут же подбегает ученик. По форме определяю, что это выпускник. Скоро его «благословят», и он отправится в горы покорять дракона. В итоге, может, погибнет, а может, и выживет. Тут всего не предвидеть.

- Добрый вечер, командир, — выравнивается и чётко проговаривает слова.

- Добрый, — тяну и смотрю на него, вспоминая себя.

Я не был таким уж юным. И эта служба не прельщала. Всё было ради Августы, моей принцессы. Но всё изменилось. И я уже не тот.

- Мне нужен старший командир. Где я могу его найти? – обратился к ученику.

- Он был у себя. В ученическом крыле.

- Благодарю. Возвращайтесь к службе, — бросил и поспешил в крепость.

Блуждая по длинным, мрачным коридорам, я, наконец, вышел на верхний этаж и добрался до нужной комнаты. Той, в которой был когда-то король, тогда, когда он отдал мне приказ убить моего лучшего друга.

Но я не выполнил этот… заказ. Ведь поручал он это не всаднику, а наёмнику.

А как гласит правило убийцы по заказу, пока нет платы – мы сами решаем судьбу жертвы. Так, я и поступил.

Постучавшись, зашёл внутрь.

За длинным дубовым столом сидел тучный и высокий бородатый мужчина средних лет. Кожа была сухой от частых полётов и дряблой от старости. В потускневших глазах читалась усталость.

- Добрый вечер, старший капитан, — слегка поклонился.

- Довольно, Дементий, — усмехнулся старик и поднялся, — обращайся ко мне нормально. Мы не такие уж и чужие люди.

Я подошёл ближе и обнял его.

Виктора не было в прошлый раз, он командовал войском, бравшим и без того не сопротивляющийся город.

- Зачем пожаловал? – сев обратно, сразу перешёл к делу.

- Я отрекаюсь от звания всадника и ухожу со службы, — не мешкаясь, сразу заявил в лоб, — моё решение обдуманно и не поддаётся пересмотру.

Виктор выпятил губу и задумался. Его рука полезла в ящик и достала оттуда свёрток пергамента с гербом короля.

- Вот, — протянул мне, — это просили передать тебе лично в руки.

Я взял свёрток и, отойдя к окну, взломал печать. Развернув пергамент, сразу заметил, что это почерк Августы.

Она знала о моём решении уйти со службы, и это, скорее всего, было…

Но мои догадки растаяли как снег на улице, когда я стал читать письмо.

Дорогой Дементий,

Я прекрасно помню наш разговор и твои слова… Надеюсь, и мои ты не забыл.

Я не могу знать наверняка, когда ты получишь это письмо. Но одно знаю точно: то, чем ты дорожишь больше всего, больше не найдёшь.

Поэтому советую подумать, прежде чем отказываться от службы и званий.

Твоя, Августа.

Сердце сжалось, а пальцы задрожали. Мне хотелось разорвать это письмо, но я лишь сжал его в кулаке.

- Ты знал, что здесь написано? – обратился к Виктору.

- Нет, — и он не лгал, — мне лишь было сказано отдать тебе это, когда явишься отрекаться от званий.

Я снова прочитал письмо и до боли укусил губу.

Что она задумала?

Мне не стоялось на месте, и я всё то и дело переминался, ходил от окна к столу, постукивал носком по полу.

Виктор молчал. А все мои планы рушились.

- Я всё понял, — наконец заговорил, было сложно это признавать, но пока я не буду убеждён в обратном, не стану принимать поспешное решение, — мне нужно ещё подумать…

- Мне запретили давать тебе время для размышлений, — прервал Виктор, — ты должен сейчас принять решение и остаться в крепости.

Кулаки чесались придушить его. Только вот командир был не виноват. Я знал его слишком долго, и этот человек никогда не лукавил.

- Приказ короля? – уточнил, выплёвывая сквозь зубы слова.

- И его в том числе.

Спорить было бессмысленно. Да и не с кем. Виктор был явно не заинтересован в моём решении, он всего лишь исполнял волю правителя, не более.

Я отошёл к окну и стал наблюдать за бушующим океаном.

Выбор был очевидный. Отказаться от всего и сделать так, как задумывал. Но это письмо и план докопаться до правды… Это всё меняло.

«Знай, что у тебя будет лишь один шанс. Но условия будут нерушимы и не поддающимися пересмотру. Помни».

Я вспоминал слова Августы и наш разговор. Неужели она что-то сделала с Реджиной? Такая месть?

Снова перечитал письмо.

- Один шанс… — еле слышно сказал вслух.

- Прекрасно, - с долей грусти проговорил Виктор и достал пергамент, - вот, нужна твоя подпись и… кровь.

На последнем слове тот сморщил нос.

- Кровь? – переспросил я, - это что за документ такой, что нужно подписывать своей кровью?

Все это дурно пахло. Но я уже принял решение.

- Так приказали, - пожал плечами Виктор.

Что-что, а не любил он копаться в бумагах. Его искрой был полет, бой, война. Но никак не работа в кабинете.

От этого я понимал, что спорить с ним бессмысленно. Все эти проблемы его никак не волновали.

Поэтому я молча взял перо и поставил подпись, а после, уколов палец иглой пера, прижал и оставил отпечаток.

- Я свободен?

Мне уже не терпелось покинуть кабинет и вернуться к своим планам.

- Да. Только вот что, - сжал губы в тонкую линию и замялся, - Феагена нужно посадить на цепь. Требование короны. Не мое.

Гнев внутри меня пылал, обжигая всю грудную клетку. Но я хладнокровно не подавал виду. Знаю, криками ничего не добьюсь.

- Виктор, ты же знаешь, что Феаген свободный дракон, и на цепи он сдохнет, - он было открыл рот возразить, но я его опередил, добавив, - предлагаю закрыть его в темнице под крепостью.

Капитан вылупил глаза и проглотил все протесты. Я знаю, что он согласится. Феаген свободный дракон и поэтому подчиняется только мне. Если я не посажу его на цепь, то им придется его убить. Или… согласиться на мое условие. Которое только мне на руку.

- Хорошо, - на выдохе протянул он и достал из ящика связку ключей, - вот, этот от нижнего яруса. Там, думаю, ему места хватит.

Отцепив один, отдал мне.

- Моя комната свободна? – сунул в карман ключ.

- Да. Скоро благословление новеньких… Многие так и не дожили до этого дня. Комнат полно.

Виктор с возрастом становился слишком сентиментальным. И это обозначало одно – он скоро уйдет на пенсию.

- Понял. Феаген пускай полетает, а завтра утром я его загоню, - это был не вопрос, а утверждение, мучить своего дракона я не собирался.

- Да как скажешь, - махнул и продолжил заниматься изучением бумаг.

Я развернулся и вышел.

Реджину я предупредил, что меня не будет несколько дней. И думаю, если задержусь, она поймет. Письмо, скорее всего, лишь было неудачной уловкой Августы, не более. Моей ведьмочке ничего не угрожало, она не станет мстить таким образом.

Да и моя проклятая женщина не даст себя в обиду. В этом я уверен.

Значит, оставалось следовать прежнему плану и согласиться остаться. Пока…

Сейчас нельзя было действовать. Поэтому я, как обычно, переоделся в своей комнате, сходил на общий ужин, поговорил с несколькими старыми сослуживцами и отправился спать.

Пелена забытья мягко обволакивала меня, завлекая все глубже.

Я лежал в постели нашей спальни, а мягкие губы Реджины касались моего лица. Она льнула обнаженным телом все ближе, поглаживая кончиками пальцев скулы.

- Я так скучаю… - тихо шептала над губами, - ты…

- Я скоро вернусь, - заправив ее прядь за ухо, успокоил, прежде чем услышу очевидный вопрос, - я никогда не оставлю тебя. Ты моя женщина, жена.

Она опустила взгляд, странным образом промолчав.

Обычно в моих снах мы мало разговаривали, и настроение Реджины было неизменно пылким. А сейчас это молчание напрягало меня. Она что-то скрывала.

- Реджина... - накрыв ее щеку ладонью, обратил на себя внимание ее обжигающих глаз, - все хорошо. Не бойся. Я вернусь.

Выражение ее лица не изменилось, а наоборот стало более бледным и грустным. В уголках глаз копились слезы, а губы были искусаны.

Я перестал дышать, чтобы не разжечь огонь гнева, который уничтожит ее обидчика.

- Редж...

- Больше некуда возвращаться... - перебив меня, всхлипнув, пролепетала она, - некуда...

- Ты о чем? Кто-то обидел тебя?

- Некуда... - все вторила она, и ее голос становился громче.

Реджина исчезла, а ее слова эхом продолжали преследовать меня в темноте. Пока я не очнулся. Весь мокрый от пота, сел на постели и уставился на окно.

Сердце безумно колотилось, ломая ребра, а голос в голове все не стихал.

«Некуда, некуда, некуда».

Тяжесть в груди не проходила.

Это значило только одно – мне необходимо поскорей вернуться домой.

Каждую ночь, кроме тех, когда мы были рядом, Реджина приходила ко мне. И это были жаркие сны, в которых я забывался.

Помню, впервые, когда она мне приснилась, я еще долго отмывался в душе, пытаясь стереть из памяти  ее прикосновения. А потом это снова повторилось, и еще… Только сейчас я осознал, что это был дар, подарок судьбы, находясь на расстоянии видеть и чувствовать свою женщину.

Я мало что понимал в магии и о той силе, что нас связывает. Но одно мог сказать точно, этот сон не к добру.

Собравшись кое-как с силами, я натянул на лицо маску спокойствия и смирения с обстоятельствами. Нельзя было показывать истинные чувства и спешить.

После завтрака в общей столовой я вышел на площадку и призвал Феагена. Тот снова своим весом чуть не промял плитку, и я опять его отругал.

- Не возмущайся, - похлопал по носу, - тебе, друг, и так придется не легко… Нужно спуститься в подземелье.

Он обдал меня обжигающим дыханием и заурчал.

Феаген хоть и был одним из крупных драконов на континенте Иоланта, но все равно оставался ребенком. Который продолжал расти, и видит Проклятый Бог, он скоро своим весом сметет крепость.

Его возмущения были мне понятны, и чтобы не сдать себя раньше времени, я стал тихо насвистывать.

Драконы очень чувствительны к таким звукам, и потому мы, всадники, общаемся с ними так. Это выглядит как обычный разговор, просто слова не проговариваются, а просвистываются. Звучит сложно, а на самом деле это очень легко.

Феаген навострил ухо и вздохнул, обдав меня еще одним испепеляющим потоком воздуха.

- Идем, - улыбнулся и погладил твердую чешуйку.

Вход для драконов в подземелье был один, и находился он слева от взлетной площадки.

Мы вошли внутрь, леденящий холод тут же пробрал до костей. Сжав зубы, продолжил спускаться, взяв факел.

Добравшись до самой большой клетки, завел Феагена.

- Ты смотри тут сильно не расслабляйся, - тонко намекнул на скоротечное пребывание в жутко неудобных условиях, - ешь и высыпайся. Дорога будет быстрая.

Феаген снова фыркнул, а я замкнул огромные ворота клетки. На входе отдал ключ одному из слуг.

- Он очень любит поесть. И если будет голоден… - обернулся назад, - ваши клетки не удержат.

- Понял, - кивнул престарелый мужчина и побежал раздавать приказы остальным.

Что-что, а вот мой дракон страдать не будет. Августа такая глупая… Решила этого громилу на цепь посадить. А как же… Так бы он точно спалил бы все дотла.

Феаген вырос на другом континенте, и он свободный дракон, который по своей воле покорился мне.

Обычно всадники поднимались в горы. Прямо к рекам лавы, туда, где спят драконы. Они вступали с ними в схватку и могли либо убить, или же умереть сами. В ходе сражения дракон должен сдаться и склонить голову, что обозначало его покорность.

Это всё мне не нравилось. И думаю, если бы не один случай, ходил бы так без дракона, или же мой пепел разнес ветер.

Остальную часть дня я провел на учебных площадках. Тренировался сам, помогал новобранцам. После был обед, а уж к вечеру мое время было занято помощью с бумагами Виктору.

Как я узнал, он отправил мой подписанный договор в столицу. Его вообще не прельщала вся эта ситуация. Особенно не нравилось пристальное внимание короля, из-за чего до самого ужина я выслушивал кротчайшие намеки на то, что он хочет знать правду.

Но что я ему скажу?

Я спал с принцессой, а после того как Каллистрат захотел меня убить, попал в руки к ведьме. А она меня исцелила, заключив так брак. Случайно, по ее словам. Но разве это уже важно?

Но изюминкой было то, что эта связь была такой крепкой, что я не смог ее забыть. И влюбился. По-настоящему. И этим самым разбил сердце принцессы. Поэтому сейчас она мне мстит.

Да, думаю, Виктор бы понял… Конечно.

Я смеялся сам с себя. Естественно, его бы это шокировало, поэтому я молчал, ссылаясь на то, что это все из-за восстания.

Ночь я ждал с нетерпением и страхом. Мне безумно желалось увидеть и ощутить мою ведьмочку, но и с тем же груз страха все продолжал давить на грудь. Что-то было не так.

Ворочаясь, сам не заметил, как уснул.

Черная пелена мягко и плавно рассеивается, открывая вид на реку. Каменистый пляж, позади лес, и Реджина. Она в белом легком платье идет вдоль воды и что-то поет.

Я хочу пойти к ней, но ноги словно приросли к земле. Хочу позвать ее, но не слышу собственного голоса.

А она продолжает идти, и вот уже сравнивается со мной. Я тянусь, но не дотягиваюсь. Реджина останавливается и смотрит прямо на меня своим обжигающим взглядом. На ее глазах слезы, а с губ продолжают срываться слова песни.

- Ты увидишь, ты увидишь, и никогда не забудешь, - нежно поет она, протягивая слова, - там, где кровь пролилась, не растут цветы... Там огонь и сила... Там буду я...

Она сделала шаг.

- И ты, - толкнула в грудь, и я полетел вниз.

Не почувствовав приземления, я резко вырвался из сна. Снова весь в поту.

Теперь это мне не казалось чем-то странным. Реджина в опасности, и об этом говорил не только сон. Мое сердце невыносимо болело.

Взгляд упал на ее ленту на запястье.

- Больше не стану ждать, - сказал вслух и подорвался с постели.

Сегодня я узнаю правду, и ночью, когда все уснут, сбегу. А к завтрашнему утру уже буду дома.

Проклятый Бог! Только бы успеть…

Реджина

Тихая, темная ночь. Шелест листьев, теплое мерцание свечей и насыщенный аромат пионов.

Лежа на покрывале, я утопала в нежности объятий любимого.

Мы были в саду, все было так же, как и в нашу первую ночь. Тогда, когда наши судьбы сплелись, когда мы стали супругами, одним целым.

Дементий нависал надо мной, лаская своими губами и дыханием мою накаленную кожу. Трепетная дрожь пробегала по всему телу. Я льнула к нему, обнимая, прижимаясь ближе.

- Я так скучаю… -  еле слышно прохрипела куда-то ввысь.

Его рот сомкнулся на моем соске и грубо втянул его, от чего я изогнулась. Вторая рука сжимала грудь и оттягивала другой бугорок.

- Да… -  сорвалось с моих губ, и я еще больше вцепилась в его плечи.

Он продолжал терзать меня, отвечая на мои безмолвные мольбы о большем. Насладившись грудью, его губы устремились ниже, целуя живот, опускаясь к сладкому местечку.

Раздвигая ноги и сгибая колени, я повиновалась ему. Мое тело изнывало в желании утолить томящуюся боль внизу живота.

Влажный и горячий язык коснулся набухшего комка нервов, и я вскрикнула.

Дементий мягкими касаниями продолжил утолять мой голод. Скольжения, подсасывания, надавливания разжигали во мне обжигающее пламя, которое нагревало кровь и усиливало боль томления.

Его язык спустился ниже, входя в меня, и я вовсе потеряла голову. Поднимая бедра, бесстыдно насаживалась на него.

Мои бедра и ноги напряглись, а легкие переполнились воздухом. Задыхаясь, я чувствовала, как боль внизу живота расширяется, копится, а после вспыхивает.

Продолжительный стон срывается с губ, а бедра сжимают голову Дементия. Он не отпускает меня до тех пор, пока мое тело не расслабляется, обмякая и распадаясь.

Находясь в головокружительном и сладостном забытье, я чувствую, как поцелуями он поднимается выше и нависает над моими губами.

- Ты оставила меня, - его грубый голос ледяной иглой пронзает мое сердце, и я, открывая глаза, встречаюсь с пылающим огнем в его взгляде.

Его лицо размыто, и я не вижу ничего, кроме обжигающих глаз. Огонь в радужке горит все ярче.

- Я найду тебя, -  сцеживает сквозь зубы и приближается к моему уху, - и сожгу.

Мы наезжаем на яму, и грубая тряска вырывает из сна.

Я лежу на боку, от плоской и твердой лавки болит все тело. Морща нос, приподнимаюсь и сажусь. Солнце ярко светит, и не сразу различаю впереди очертания города.

Мы ехали весь день и ночь. Останавливаясь только по нужде, а ели только в дороге. Я старалась не показывать своих слез, поэтому держалась в стороне и молчала.

- Где мы? - мой голос был осипшим, от чего горло саднило.

Рыжеволосый парень обернулся и улыбнулся.

- Равнины. По приказу принцессы, вы будете жить здесь.

Я помнила этот город очень смутно. Он виделся мне издалека, когда мы бежали из столицы вместе с мамой и сестрой.

По рассказам мамы, это очень старый город со спокойным укладом и огромным портом.

Значит, Августа передумала. Радоваться мне или нет, я не понимала. С одной стороны, было прекрасно, что она будет далеко. А с другой… Что-то все равно терзало душу. Может, это вина за оставленную счастливую жизнь?

Да, пускай знает Матерь всего живого, я правда стараюсь забыть Дементия и не думать больше о нем. Ведь чем больше я вспоминала, тем сильнее болело сердце.

За маму и сестру я не переживала. Они не пропадут, ведь им ничего не угрожало, и они были друг у друга.

А вот мой муж…

Его желание сбылось, и проклятая женщина исчезла сама собой. Только от этой мысли мне становилось очень горько. Его пылающий взгляд во сне не давал покоя.

А может, я себя зря терзаю, и на самом деле Дементий только и будет счастлив снова быть со своей принцессой? Ведь это из-за меня они не вместе. А сейчас больше не будет препятствий, кроме разве что нашей связи…

Единственное, что согревает мою душу.

Мы въезжаем в город, дома из светлого кирпича плотно выстроены между собой, между узкими улочками на веревках висят вещи и яркие ткани. Люди сидят на улице за столиками, на каждом проулке стоят небольшие водопады, украшенные статуями прекрасных дев и русалок.

Тут очень тепло и уютно. Мы петляем по улицам и проезжаем мимо порта, следуем к краю города, туда, где стоят отдельные домики с большими садами.

- Вот и приехали, - тормозит лошадь и спрыгивает с повозки, -  это теперь ваш дом.

Он подает мне руку, и я спускаюсь.

Подхожу к деревянной калитке и захожу внутрь. Красивая мозаичная плитка заросла травой, как и весь сад. Пройдя чуть дальше, я наткнулась на небольшой двухэтажный домик с широкими окнами и резными ставнями.

Широкое крыльцо и стеклянные двухстворчатые двери, засохшие цветы в горшках.

Мне нравится дом, и я сразу цепляюсь за мысль, что буду делать, чем заниматься и как улучшу двор.

Поднимаюсь по ступенькам и открываю двери. Внутри очень просторно, кухня, совмещённая с гостиной, отдельная купальня с душем, по типу как делал Дементий.

От этой мысли слегка веет холодом, но я тут же переключаюсь и поднимаюсь вверх по винтовой лестнице. На втором этаже две спальни, в одной из них я нахожу балкон с видом на залив.

Все это не приносит мне счастья, но в этой красоте радует одно – я не в темнице.

Стоя на балконе, любуюсь видом и не сразу замечаю, как рядом появляется Арсалан.

- Обустраивайтесь, внизу я оставил все необходимое и деньги. Принцесса не запрещает выходить в город, но просит оставаться скрытной и не заводить друзей, - начинает говорить о важном, а меня удивляют слишком хорошие условия плена.

- Я поняла, передайте мою благодарность принцессе, - говорю коротко и слишком грубо.

- Вашей крови ей будет достаточно, - усмехается он, а меня внутренне сотрясает от его осведомленности.

Неужели Арсалан знает, кто такая Августа? Или слуги не задают вопросов?

Дементий

День проходил примерно так же, как и прошлый: завтрак, тренировка, обед. Единственное, что в этот раз после трапезы я отправился в читальные залы в поисках карт подземных пещер.

Я не собирался покидать крепость с размахом. План был прост: узнать необходимое и вывести Феагена с темницы через пещеры.

Библиотека всадников не славилась богатством. Небольшая комнатка, в которой даже нет смотрящего, пять стеллажей и один захудалый диванчик в углу. Все книги были тоненькими томами о языке драконов, их видов, а также военная подготовка.

И ничего о магии и ведьмах. Даже смешно.

Мы толком и не знали нашего «врага», а обязаны были отчаянно его убивать. От этой мысли становилось смешно. Нам давали цель, но не объясняли, как с ней бороться. И вообще весь смысл этой борьбы.

Раньше я и не задумывался об этом, так как слепо шел за мечтой быть с Августой. А сейчас, познав истинное чувство любви, понимаю, что все было лишь пустыми словами.

Ведьмы — зло? Ну да…

Проклятые создания Проклятого Бога? Скорее всего.

Но вот только они ничем не отличались от обычных людей, а вернее женщин. Так же вели быт, готовили, спали, любили. От нас их отличала лишь вера и магия.

Пролистывая единственные журналы с картами городов континента Иоланта и пометками пролегающих пещер, мой взгляд упал на ленту на руке.

Реджина…

Сердце кольнуло. Моя проклятая женщина. С ней что-то было не так, или же это расстояние так влияло. Во втором я был не уверен.

Вспоминалось письмо Августы, и от этого во рту чувствовался кислый вкус. Неужели она что-то сделала Реджине?

Убить не могла, так как я жив. Но что?

Сжечь дом? Упечь в темницу ее мать и Уну? Или казнить их?

Мыслей было море, но ни одна не была верной.

В любом случае моя ведьмочка просто так не сдастся, в этом я уверен. Но ей нужна моя помощь. Я должен быть рядом, как муж, любимый мужчина.

Да, именно так. Реджина любила меня, а иначе бы не стала сохранять мою жизнь. Это было точно не по правилам этой ведьмочки.

Наконец я нашел карту пещер. Сначала попадались те, что были возле замка в столице, после те, что уходили под землю возле равнин. Это скорее даже заброшенные шахты, нежели пещеры.

О, вот и то, что надо!

Я внимательно изучал схемы, сопоставлял по времени, которые подходили лучше всего. И когда настало время уходить… Какое-то внутреннее чутье меня не пустило. Ноги не шли, а руки не выпускали журнал.

Я не верил в судьбу. Но в моей жизни произошло столько событий, что это пошатнуло некогда устоявшееся убеждение.

Выдохнув, снова открыл журнал на первой попавшейся странице. И это оказались заброшенные шахты равнины.

Осматривая схемы, я нарочно всё запоминал до кротчайшей детали. Благо у меня великолепная память. Для наёмника это лучший талант.

Взглянув мимолётом ещё и на пещеры столицы, я вырвал лист со сведениями с равнины и поджёг.

Пергамент сгорел дотла, и, затоптав следы пепла, я со спокойной душой покинул читальню.

Теперь мой путь пролегал через темницы под командирским корпусом, ближе к кухням.

Как можно незаметнее и не спеша спустился по лестнице и, обогнув столовую, вышел в длинный и узкий коридор. Там было несколько проходов, в одном из которых не горели факелы. Взяв один, я последовал туда и наткнулся на железные прутья.

Достав ключ из заднего кармана, который заведомо украл со стола командующего, я сунул в замочную скважину в надежде, что не придётся ломать эту преграду.

Раздался щелчок, и калитка со скрипом открылась.

Зайдя, я закрыл её обратно и поспешил дальше. В конце хода была ещё одна лестница, а за ней…

Узкий коридор с клетками, и всё тот же вид. Обнажённые тела женщин висели в несколько рядов, их шеи были перерезаны, а кровь стекала прямо в тазики.

Ступая тихо, я всё крепче сжимал в руке факел. Было больно видеть это, а особенно детей. Девочек, таких как Уна.

Здесь даже были беременные. Их животы были вспороты, а дети валялись горкой в углу возле ещё одной двери.

Я не был слабаком, но и не являлся уродом. Сжимая челюсти, сдерживал слёзы.

Что за ничтожные твари…

Подойдя к двери, я старался не смотреть на младенцев. Я не спас их, потому как поддерживал власть, забравшую их жизнь. Поэтому в их смерти виновен и сам.

За дверью картина оказалась страшнее. Обескровленные тела, или, вернее, их части, валялись по склону, и ими питались детеныши драконов.

Все съеденное мной просилось наружу.

Я закрыл дверь и снова осмотрел все. Обращал внимание на каждый уголок, ящик и клетку. Но нигде не нашел хоть одну живую душу.

Теперь мой друг был оправдан. Но и с тем же я обрел огромный груз вины на свою душу. А также страх…

Моя жена была ведьмой, и Августа знала об этом. Ее письмо…

Кожу обдавало холодом, а сердце затихло. Что, если она приказала схватить ее и остальных? А может…

Нет, тогда бы я был бы мертв. Реджина жива. И я был тому доказательством. Теперь наша связь была для меня словно ярким светом в этой тьме сомнений.

Пока мое сердце бьется, моя женщина жива. А это значит, что мне есть за что бороться. И я поддержу Каллистрата, чтобы он не задумал.