Переиграть дракона, или опасная тайна попаданки

Интересно, если бы я знала, что это был последний разговор с бабушкой, вела бы я себя иначе?..

– Перед тем как ты уйдешь, позволь рассказать тебе нашу семейную тайну, – загадочно улыбаясь, проговорила моя горячо любимая бабуля, когда наши тарелки опустели, а я, сыто развалившись на стуле, прикидывала, поместиться ли в меня еще один кусочек именинного пирога.

– Тайну твоего малинового пирога? – с интересом вскинула я брови, хищно посмотрев на недоеденный пирог, но бабуля ожидаемо покачала головой.

– До этой тайны ты еще не доросла. Вот выйдешь замуж… – начала она свою любимую присказку, но не успела я закатить глаза, как бабуля понизила голос. – Вообще, внучка, я о другом. У меня для тебя есть еще один подарок.

Ее сухонькие, но сильные руки с силой сжали мои, а взгляд не по-старчески внимательных темных глаз обещал, что скоро моя жизнь изменится.

Выглядело все до крайности таинственно, но, к ее сожалению, я во всю эту ерунду не верила.

В отличие от баб Ани, обожавший старинные заговоры, собирание трав ночью «на молодую Луну» и «шабаши» со старавшимися разнообразить свою жизнь подружками, я знала, что никакая семейная «тайна», не изменит мою жизнь.

Хотя…

Хотя, если бабушка на двадцатом году моей жизни вдруг признается, что наша семья – тайные миллиардеры, которые всего лишь хотели вырастить из меня порядочного человека, поэтому скрывали всю жизнь свои невероятные богатства… Тогда да. Определенно изменится.

Я бы на такое желание даже именинные свечи не пожалела. Может же хоть раз такое произойти в жизни (причем в моей и со мной), а не в кино?

– Сонечка, не отвлекайся, – нахмурилась бабушка, поняв, что фантазия опять меня не туда занесла.

Пришлось откашляться, выпрямится и сделать ну очень внимательное лицо. Если баб Ане нравится «играть» в деревенскую ведунью, что же, мне сложно подыграть?

– То-то же, – довольно улыбнулась бабушка и достала холщовый мешочек, который до этого прятала под столом. – Это, Сонечка, твое наследие.

Грубоватый холщовый мешочек, перекочевавший мне в руки, как бы намекал: надежды на то, что моя семья является тайными миллиардерами – несбыточны. Какая жалость. А я уж надеялась.

Пока я разглядывала мешочек, бабушка разглядывала меня, но делать это молча ей быстро надоело.

– Ну? – поторопила она, затаив дыхание.

– Я настраивалась, – скорчила я серьезную рожицу, но тесемки мешочка все же развязала, чтобы тут же выдохнуть. – Ого!

Осторожно подцепив плетеный шнурок, я вытащила из мешочка небольшой овальный кулон и поднесла его ближе к глазам, рассматривая.

– Этот кулон подарила мне еще моя прабабка, – с теплотой в голосе произнесла бабушка. – Она же велела мне подарить его старшей дочери, когда та станет совершеннолетней… Дочерей, как ты знаешь, у меня не уродилось, а старшая внучка – ты. Так что бери и владей.

Я с интересом слушала бабушку, а сама разглядывала кулон. Каменный или костяной? Такой теплый на ощупь… А что значит этот странный ломанный рисунок?..

– Погоди, – вдруг дошло до меня. – Но мне же двадцать. Совершеннолетие было два года назад.

Бабушка заметно смутилась.

– Технически, наказ прабабки я выполнила. Совершеннолетие наступило, кулон я тебе подарила. А что прошло два года, не беда. Ты только умнее стала!

Улыбку я подавить не смогла.

– Потеряла или забыла?

Взгляд, кинутый на меня бабушкой, был обиженным. Но, вздохнув, она призналась:

– Вначале забыла, а потом найти не смогла. Вроде квартирка маленькая, но и мешочек этот тоже небольшой. Положила в твои шестнадцать куда поближе, чтоб не потерять… А потом, где это ближе и забыла. Прости меня, старую.

– Было бы за что прощать, – фыркнула я и, поднявшись, обняла бабушку. – Спасибо, за подарок.

Горячие сухонькие руки обняли меня в ответ, а когда я отстранилась, баб Аня вдруг подмигнула.

– Это не просто подарок, передающийся по наследству. Это то, что поможет тебе найти свою судьбу.

Первая мысль: все же надо было дарить на восемнадцатилетние, когда я с квадратной головой бегала и выбирала ВУЗ, не зная, куда податься: к умным или красивым.

Зато вторая мысль была: смешно. Говорю так, будто действительно верю, что какой-то кулон, пусть и доставшийся бабушке от ее прабабки, может как-то изменить жизнь.

– Судьбу? – взвесила я кулон на руке.

Ощущение, будто его и вовсе нет – совершенно ничего не весит. Даже удивительно.

– Судьбу, – важно подтвердила бабушка. – Лет тебе уже много. Я в твое время уже беременной давно ходила, а ты все одна бегаешь…

– Ба-а-а… – протянула я, закатывая глаза и откладывая кулон на стол – от греха. – Так он нужен, чтобы большую любовь встретить или судьбу устроить?

– А в чем разница-то? – кажется, искренне удивилась бабушка.

Я фыркнула, скрестив на груди руки.

– Судьба для тебя – это правильный мужик под боком? Я что одна не могу быть счастлива? Лучше бы твой кулон подсказал, куда после универа идти, в какой сфере карьеру строить. А мужик… у меня полно однокурсников и уверяю, без них я добьюсь большего. Их, в большинстве, только гулянки интересуют. А у меня учеба на первом месте…

Несмотря на праздничный день, разговор принимал привычный оборот. На тему «тебе бы мальчика, Соня», мы могли спорить часами. И все аргументы, что мои, что ее были озвучены не раз.

Вот недавно я фыркнула, а теперь очередь баб Ани недовольно цокать и скептически смотреть на меня…

– Ишь, удумала. Карьера какая-то нужна… Мужика тебе хорошего надо, а не карьеру, – проговорила она, но тут же поправилась. – Нет. Не мужика, мужчину. Сказала бы «мальчика», но тебе не детский сад следует разводить, а семейную жизнь строить…

Очень хотелось взвыть, закрыв голову руками, будто в «домике», но бабушка «маяла» и тех, кто в домике, игнорируя правила детской игры. Да и о каких детских играх речь? Совершеннолетней стала – начинай крутить головой активнее и присматриваться к окружающим: никак судьбу свою просмотришь?

Спорить сегодня не хотелось, поэтому я только вздохнула:

– Что ты от меня хочешь?

– Надевай этот кулон и найдешь свое счастье, – довольно проговорила бабушка. – Останется только удержать, но тут-то ты меня не подведешь?

Судя по тут же прищурившемуся взгляду, если подведу – минимум что меня ждет – это «угол» и «коленями на горох», так что вновь пришлось соглашаться.

– Руками-ногами вцеплюсь – никто не отцепит. Даже сам суженный, – не скрывая иронии отозвалась я.

Бабушка на секунду задумалась, а потом кивнула.

– Ну и правильно. Он-то вначале удивится твоей настойчивости, но потом, как разглядит в тебе сокровище, обрадуется. Куда денется?

Я кивнула, с трудом удерживая серьезное выражение на лице.

Баб Аня же тем временем задумчиво произнесла:

– Детишек и после университета можно, но вот знакомиться нужно, пока ты молоденькая еще и не слишком умная.

– В смысле, не слишком умная?! – возмущенно вскинулась я.

– Не возмущайся, я тебе добра желаю, – бескомпромиссно отозвалась она и, глянув в окно, вдруг встала. – Все. Надевай на себя кулон и иди уже.

– Прогоняешь? – удивленно вскинула я брови.

– Раньше уйдешь, раньше судьбу свою встретишь. Давай, давай, внучка. Шуруй отседа.

Ехать мне, и впрямь было пора, но сегодня бабушка по уровню чудачеств сама себя превзошла.

Накинув на себя плетеный шнурок с необычным камнем и спрятав его под клетчатую фланелевую рубашку, я поднялась.

– Люблю, бабуль, – чмокнула я баб Аню в сухонькую щеку. – Заеду к тебе в следующую субботу, к выходным составь список, что купить нужно будет.

– Заедет она, – ворчливо отозвалась бабушка. – Этот кулон жизнь тебе поменять может. Заедешь, только если ветер странствий тебя не унесет.

Я подавилась смешком.

– Так может, его снять, пока не поздно? Если «ветер странствий» унесет – кто ж тебе будет продукты по выходным привозить?

– А папанька твой привезет, – не смутилась баб Аня. – А ты давай, активнее судьбу свою ищи.

– Ага, как с подъезда выйду, так и начну, – пообещала я.

Но кто же знал, что подобными обещаниями лучше не раскидываться?

Что за ерунда, не пойму. Вроде возраст у меня не тот, чтобы, только встав из-за праздничного стола, тут же хвататься за все подряд в поисках опоры, но вот стою я тут, за подъездную дверь держусь, чтобы не упасть…

Ошиблась, получается. Старость подкралась незаметно. Я ждала ее хотя бы через пару лет, но она решила заглянуть, когда мне исполнилось двадцать.

Внезапно мир вокруг начал кружится, перед глазами возникли яркие вспышки… и тут картина привычной реальности начала меняться, перетекая во что-то иное. Быстро, словно в калейдоскопе. Тусклом и чуть искаженном калейдоскопе.

Вид привычного снежного двора с автостоянкой, который я должна была увидеть, выйдя из подъезда, сменялся то на бушующее море, бьющееся о неприступные стены маяка, то на ночной европейский городок с невысокими каменными домами… Пару раз перед глазами появлялся образ огромного древнего зала, освещенного только настенными факелами. Пол будто бы покрыт черной смолой, а потолок невозможно было разглядеть. Казалось, витые колонны поддерживают сам небосвод. Саму ночь. Саму тьму…

По коже пробежали мурашки от величия этого места, а калейдоскоп сменяющихся картинок остановился.

Колонны стали видны отчетливее. На миг мне показалось, что я слышу потрескивание огня на факелах, чувствую холод, идущий от пола, вдыхаю запах многовековой пыли и тумана… Я даже ощущала, как ледяная железная дверь, в которую я вцепилась, сменяется лакированным деревом, но… Но тут сквозь меня прошел смазанный силуэт, закрывая призрачную дверь. Видение зала исчезло, вновь сменяясь другими, слишком быстро меняющимися картинками.

Рука потянулась закрыть рот, глаза машинально закрылись, спасая хрупкую психику, а сама я сильнее вцепилась в дверной косяк, возле которого и застыла, когда со мной начала происходить эта… странь.

Мамочки… Никогда не была религиозной настроенной особой, но кому нужно помолиться, чтобы это поскорее прекратилось?! Чтобы хоть на какой-нибудь «картинке» моя буйная фантазия остановилась!

Но… Но если это не фантазия?

Пусть там будет тепло и готовят вкусно, о большем не прошу! Остальное я сама устроить смогу…

Миг и сквозь закрытые веки забил свет, чтобы тут же исчезнуть.

Секунда, и грубый тычек в спину, заставил меня выпустить дверной косяк, а сама я полетела вперед, в последний момент успев выставить руки, чтобы не разбиться о грязный и липкий дощатый пол.

– Чего в дверях встала? – грубо произнес со спины мужской голос. – Ты либо заходишь, либо мерзнешь на улице.

– Бабы, они все такие. Проще им выбора не давать, чем смотреть, как они мучаются, мозги свои напрягая, – хохотнул второй голос.

Справа прошагали мужские сапоги, на миг остановившись возле меня.

– Ты это, – с досадой произнес тот, кто, судя по всему, меня и толкнул, – не делай вид, что встать не можешь. Сама виновата, что упала. Замерла на входе – ни туды, ни сюды. Еще минута и трактирщик бы сам тебя взашей выпихнул. На улице, поди, не пора цветения. Весь зал ему бы выстудила… Так что спасибо скажи и поднимайся.

– Спасибо, – машинально отозвалась я с трудом понимая, что происходит.

Трактирщик? Пора цветения?..

Я смотрела на широкие темные доски, устилающие пол, на удалившиеся куда-то вперед сапоги, и понимала, что совершенно ничего не понимаю.

Голова все еще кружилась, руки-ноги казались ватными и непослушными, но не в них была основная проблема. Проблема была в окружении.

Никогда не думала, что можно так качественно сойти с ума. Так, чтобы ты и видел, и чувствовал, и слышал нечто нереальное. Невозможное.

Как обычный зимний двор, куда я должна была выйти из подъезда, мог стать трактиром?

Как я могу ощущать под пальцами не снег или лед, из-за которого бабушка бережется и уже неделю не выходит из дома, а липкое, грязное дерево?

Как я могу слышать гул разговоров, стук ложек о посуду и звук наполняющихся стаканов, вместо шума машин?

Как я могу чувствовать едва уловимый ароматный запах мяса, который перебивают кислый запах пота и браги?

Мысли проносились в голове, не останавливаясь ни на секунду. Сердце в груди испуганно застучало.

До конца надеясь, что, хотя бы зрение меня не подведет, я подняла голову, обводя взглядом переполненный зал типичного киношного трактира.

Невозможно.

Я сошла с ума. Какая досада. Как не вовремя… Ладно бы во время подготовки к сессии, там все можно списать на переутомление, но сейчас-то что послужило триггером?!

Тупо разглядывая огромный зал трактира, в котором за основательными деревянными столами, расположилось по меньшей мере полсотни человек, я так и продолжала бы сидеть на грязном полу, но тут меня, словно котенка, подняли за шкирку.

– Не сиди на холодном, простудишься, – пробасили за моей спиной, после чего аккуратно поставили на пол и формально отряхнули, несколько раз пройдясь рукой по моей пятой точке.

Все еще пребывая в каком-то коматозном состоянии, я обернулась, чтобы увидеть, как мужик на две головы выше и раза в полтора шире в плечах, занимает невысокую скамью возле входа.

Местный фейсконтроль? Какое счастье, что я его прошла…

Поймав на себе взгляд охранника, я нервно улыбнулась и поблагодарила за заботу. На всякий случай.

Никогда я не была такой вежливой, как сегодня. Уронили? Держите спасибо. Подняли и при этом успели полапать? Держите сразу два спасибо. Второе авансом, можете даже больше мне не помогать. За это я вам и третье спасибо сказать могу…

Стоять под угрюмым взглядом заботливого охранника было немного не по себе, поэтому пришлось брать себя в руки и хотя бы для вида сделать пару шагов к барной стойке, возле которой уже стояли мои знакомые.

– Комнату на троих, ужин туда же, завтрак и девку какую посговорчивее, – обозначил свои потребности мой «роняльщик».

– Отдельные комнаты закончились, могу предложить матрасы в общей комнате, – хмуро отозвался трактирщик, придирчиво оценивая посетителей.

– Опять без девки, – сплюнул на пол второй мой знакомый, до этого советовавший не давать бабам выбора, чтобы те не мучались.

Напроверку он оказался ниже и пузатее своего приятеля, и явно имел в дружеских отношениях мало веса, так как первый его просто-напросто проигнорировал.

– Ладно. Давай три матраса в общей комнате. Еще в конюшне у нас одна лошадь и телега. Мы твоего конюшего предупредили и тебе говорим: коли кто решит свистнуть что из наших сундуков – без рук может остаться. У нас все заговорено от воровства, – громко произнес он, обводя взглядом зал.

Остальные посетители, сидевшие за огромными деревянными столами и занятые кто едой и выпивкой, кто разговорами, особого внимания на говорившего не обратили. То ли не удивились предупреждению, то ли у самих все было заговорено не хуже.

– Останется без рук – его проблемы, – равнодушно произнес хозяин. – Эта малахольная с вами? – кивнул он на меня.

Мои знакомые оглянулись, а я машинально сделала шаг назад. Примут еще за ту самую сговорчивую девку!..

– Как она странно одета… – протянул второй. – Да еще и в штанах таких тонких, будто их вовсе нет. Магичка, что ли? Совсем стыд потеряли…

– Ясно, не ваша, – отозвался трактирщик, временно потеряв ко мне интерес. – Тогда с вас один сребр и пять медяков. Арта поднимется к вам через четверть часа с ужином. О цене с девкой сами договоритесь. Обидите – взашей на мороз отправитесь.

Больше ничего не добавляя, он достал из-под прилавка массивный ключ и бахнул его на стойку. В ответ самый говорливый из мужиков положил две темные монеты.

Сдачу отсчитали. Обмен состоялся.

Мужики, переговариваясь между собой, направились к незамеченной мной ранее лестнице, а трактирщик посмотрел уже на меня.

– Ну?

Я растерянно огляделась.

Он же ко мне обращается, да?

– Здравствуйте, – поздоровалась я и, чтобы не кричать через весь зал, подошла еще ближе.

– И тебе не хворать, – равнодушно отозвался он. – Говори чего надо, плати и проваливай. Не мешай моим девкам работать.

Я машинально оглянулась, проводив взглядом двух дородных женщин, шустро перемещавшихся по залу с огромными подносами. Они то расставляли тарелки с каким-то неаппетитным месивом, то заменяли пустые кувшины на полные и ненадолго замиравший за столом разговор продолжался с куда большим воодушевлением.

Я вздрогнула, когда, вместо спасибо и оплаты, по заду женщины хлопнула тяжелая мужская рука и раздался воодушевленный гогот.

– Вы не хотите ей помочь? – как-то растерянно обернулась я к хозяину заведения.

– Чего ей помогать? Клиентов на ночь искать? – удивился он. – Сама справится.

Женщина и впрямь не растерялась. Бахнула загруженный поднос на стол, сняла с локтя полотенце, которым недавно стряхивала на пол крошки с соседнего стола, и стеганула мужика по лицу. Его собутыльники заржали еще громче.

– Ты не отвлекайся. Арта сейчас сообщит, за сколько ее лапать можно. А вот ты, когда за постой заплатишь?

Я нервно сглотнула.

За постой я платить не то что не хотела, просто не могла. Вряд ли под стойкой тут прятался платежный терминал, а у меня кроме банковской карты и проездного ничего с собой и не было.

– Я… просто посмотреть зашла, простите, что потревожила, – нашлась я, отступая к двери

Трактирщик удивленно поднял брови, взглянув на меня как на полнейшую дуру.

– Я пойду, пожалуй. Спасибо за все, было очень интересно, – продолжила я пятиться, а он только фыркнул, провожая меня взглядом до самого выхода.
* * *
Дорогие читатели, добро пожаловать в новую историю!

Книга пишется в рамках , так что с легким сердцем советую книги коллег. Переходить сюда -
Заваривайте чаёк, добавляйте книгу в библиотеку и располагайтесь поудобннее. Надеюсь, вам тут понравится;)

Воздух на улице был морозным. Действительно, не «пора цветения».

Возле входа в трактир висел небольшой светильник, тускло освещавший двор и лежавшие по углам сугробы. Высокие. Не чета нашим, городским.

Тьфу.

«Не чета».

Быстро я их манеру речи переняла…

Вдохнув полной грудью студеный воздух, я подняла голову к небу и посмотрела на черное небо, полное ярких звезд. У нас в городе такого не увидишь. Сколько их тут? Тысячи? Миллионы?

Легкий ветерок заставил поежиться и оторваться от разглядывания неба. Звезды – это, конечно, красиво, но с безумием они мне вряд ли помогут справиться…

Взяв в руку пригоршню снега, я почувствовала, как пальцы тут же стали неметь от холода. Невзирая на это растерла снег между ладонями, чтобы избавиться от ощущения липкости после соприкосновения с полом трактира.

Трактира! Подумать только.

Бред.

Какой-то бред воспаленного сознания… Но не может же он быть настолько ярким!

Покрутила головой, силясь рассмотреть хоть что-то.

Там, судя по фырканью лошадей, характерному запаху и тихим переговорам, находится конюшня. Там в небольшой пристройке, наверное, хранятся всякие метлы и другой инвентарь… А что за высоким забором?..

Я выкинула остатки снега и с силой растерла лицо.

Как такое возможно?

Выходила от бабушки, а оказалась в каком-то средневековом трактире, где любой желающий может снять себе «девку», если договорится о цене…

Я передернула плечами, вспомнив гогот мужиков.

Нет, не хочу тут находиться.

Темно. Холодно. Страшно.

Сжав ладони в кулаки, я решительно направилась к открытым воротам. Вышла… и замерла, оглядываясь.

Я была не сильна в обозначении подобного рода заведений, но даже до меня медленно и верно начало доходить, почему позади остался именно трактир с постоялым двором и конюшней, а не таверна.

Как я это поняла? О, легче легкого…

По обе стороны от трактира виднелась только темная дорога, уходившая с одной стороны к заснеженному горизонту, а с другой к темному лесу.

Дорога.

Тракт, как говорили раньше.

Это был не город. Не деревня или село.

Здесь было одно-единственное здание, спасавшее всех от мороза, который уже давно покусывал за щеки и заставлял прятать пальцы в рукава зимнего пуховика.

Трактир. Единственный вариант не замерзнуть сегодня. А у меня не было ни копейки местной валюты, чтобы оплатить хотя бы матрас в общей комнате.

Вариантов, что именно делать у меня было немного. И так как ни один из них не предполагал мое выживание на улице в мороз, я собрала все свое обаяние, смелость и решительность в кулак и отправилась договариваться с трактирщиком.

Уже второй раз за сегодня я застыла на пороге трактира, но сейчас мне хватило ума отойти от входа. Повторять свой триумфальный полет до пола не хотелось.

Я обвела взглядом зал, но за прошедшие десять минут ничего не изменилось.

Подавальщицы все также сновали между посетителями, иногда останавливаясь перекинуться парой фраз. Сами посетители ели и без устали выпивали, ведя, безусловно, важные разговоры, и отвлекаясь разве что на демонстрируемые формы подавальщиц. А вот трактирщик сверлил меня взглядом, опираясь на барную стойку. Явно ждал возвращения.

– Нагулялась? – равнодушно вскинул бровь трактирщик, пройдясь по мне взглядом, и та самая смелость, которую я пыталась наскрести, куда-то испарилась.

– Ага, – промямлила я, переступая с ноги на ногу.

В голове сразу завертелись вопросы: а можно ли в этом мире женщинам путешествовать одним, а безопасно ли будет уговаривать пустить меня в «общую» комнату?..

Да и согласится ли он – большой вопрос.

– Денег нет? – упрощая мне жизнь, вдруг склонил голову набок трактирщик.

– Нет, – охотно подтвердила я и, сжав кулаки, предложила. – Возьмите меня на работу. Хотя бы на денек! Я и тарелки разносить могу, и мыть их, и…

Мужчина поморщился, приказав:

– Остановись.

Вздохнул, вновь оглядывая меня, а я тем временем старательно делала большие и грустные глаза, да-да, как у того самого котенка из Шрэка.

Трактирщик молчал, молчала и я, выполняя его несложный приказ – пусть узнает, какая я исполнительная.

Еще один тяжелый вздох я восприняла как маленькую победу, но рано.

– Во-первых, подойди ближе, чтобы не кричать, – поманил он к себе, а я, заметив редкие взгляды подвыпивших посетителей, козочкой метнулась к барной стойке.

Как бы мне ни предложили помощь, взамен на… некоторые услуги. Кто знает, как здесь закон работает? Вдруг, мои слова будут расценены, как провокация и предложение поучаствовать в моей судьбе?..

– Во-вторых, – не обращая внимание на мое волнение, продолжил мужчина, – посудомойка у меня есть и ее более чем достаточно. Подавальщицы не только тарелки разносят, но еще и задницами крутят, набивая себе цену. За попытку забрать у них хоть медьку дохода, они тебя сами за волосы на мороз вытащат. Точно так же будет, если ты сама попробуешь найти себе здесь покровителя. Да и вряд ли кто-то из местной публики расщедрится настолько, чтобы оплатить тебе целый матрас.

Я понуро кивнула.

«Покровителя» я и сама не стала бы искать. Ни за что. Но смысл говорить ему об этом… Он уже для себя решил, что работу в любом случае не даст.

Резко выдохнула, опуская глаза и судорожно пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации.

– Не реви, – устало произнес трактирщик. – Меня этим все равно не пронять. Только представление постояльцам устроишь. То-то они рады будут.

– И не собиралась реветь, – машинально возразила ему, но тут же шмыгнула носом, услышав в ответ шумный вздох.

Значит, не настолько он черствый, как хочет казаться?..

Прикусив губу и вскинув голову, я жалобно-жалобно уточнила:

 – А можно… я у вас просто на лавке посижу? Никому мешать не буду. Просто… отогреюсь.

Мужчина вновь осмотрел меня, морщась, как при зубной боли.

– До ночи можешь сидеть, но, чтоб, когда последний посетитель поднимется, придумала, куда деться. Нечего мне в зале ночлежку устраивать.

Я активно закивала, уже готовая оглядываться в поисках хоть какой-нибудь женщины, которую можно будет разжалобить и уговорить пустить к себе в комнату, чтобы хотя бы на полу переждать ночь… Но вновь мои планы были разрушены.

– И чтобы к посетителям не приставала, – хмуро добавил трактирщик.

– А если они сами подойдут? – уточнила, наудачу скрестив пальцы.

– Сами могут, а ты и так греешься тут исключительно из моей милости. Не заставляй меня жалеть о ней.

Я вновь кивнула и, поблагодарив, собиралась было усесться у дальней стенки, как трактирщик меня окликнул.

– У тебя хоть медька с собой есть?

Без слов я выпотрошила свои карманы. Улов был небогатым: полуразряженный телефон, о котором я, каким-то чудом успела забыть; связка ключей от квартиры и общаги; чек за тортик, которым я угощала бабушку, и три пластиковых прямоугольника – пропуск, проездной и карта.

Телефон, к слову, ожидаемо показал отсутствие любого намека связь.

– Артефакт? – равнодушно уточнил трактирщик.

– Ага, – отозвалась уныло. – Позволяет связываться с тем, у кого есть точно такой же артефакт.

– Бесполезная игрушка для магов, – презрительно поморщился он и жестом опустил меня. – Иди вон за тот стол, и, повторюсь, не мешай никому, а то отправишься на мороз раньше времени.

В трактире было достаточно тепло, чтобы снять с себя теплый пуховик, шапку, и, скатав вещи в небольшой валик, устроиться с ними за самым близким к выходу столом.

Обычный свитер крупной вязки – подарок бабушки на день рождения – никакого интереса у редких любопытствующих не вызвал, поэтому уже спустя пару минут, на меня обращали внимания не больше, чем на любого другого постояльца. Я же оказалась наедине со своими мыслями.

На повестке дня числилось несколько вопросов: где я, как тут оказалась и как вернуться обратно.

И если ответ на первый вопрос у меня, пусть и не совсем четкий, но был, то с остальными (особенно с последним), возникали вполне понятные трудности… Но обо всем по порядку.

Перво-наперво, стараясь сохранить голову холодной, я «провентилировала» легкие.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Волнение и паника мне сейчас ну никак не помогут, так что нужно сосредоточиться на деле. Попаникую, когда окажусь в безопасности…

Итак, первый важный вопрос: где я?

Он может показаться смешным, но только до момента, пока ты вдруг не переместишься с бабушкиного подъезда в непонятный трактир… Что, собственно и является ответом на первый вопрос.

Чтобы выяснить точнее, мне нужно либо дождаться утра и попробовать отсюда уйти или уехать (куда-то же дорога ведет), либо хоть с кем-нибудь поговорить… Но и здесь есть трудности. И тут дело даже не в том, как я смогу поговорить с кем-то из постояльцев (а расспрашивать трактирщика я просто не рискну, ведь если он посчитает, что я ему мешаю, может и раньше времени на улицу погнать), а в том, как, не вызывая подозрений, узнать свое местоположение. Страна, область, города поблизости… Год, в конце концов.

Последнее, это на случай, если я оказалась в прошлом.

Я огляделась по сторонам и сама поморщилась от этой мысли.

Понятно, что вокруг не просвещенный двадцать первый век, но почему-то я не могла сказать, что это действительно может быть Земля несколькими столетиями ранее.

Почему?

Что-то в этом предположении царапало, казалось неестественным.

Я задумчиво почесала подбородок, скользя взглядом по залу.

Что меня смущает?

Здание деревянное – видимо, распилить лес, который я видела вдалеке, было дешевле, чем вести издалека камень. На потолке выступают вполне обычные балки, в тон к основательным столам и лавкам. Барная стойка и, собственно, сам бар, которым распоряжался трактирщик, выглядела тоже обычно: четыре бочонка с кранами, возле которых несколько темных бутылок с вполне понятным содержанием.

Хм…

Может, меня удивляет одежда постояльцев?

Но все, что я вижу это, просторные рубахи и блузы у редких дам (мужчины меня так шокировать не решились, преимущественно выбрав светлые или темные рубахи). Низ не разглядеть. Залазить же под столы, чтобы понять, с помощью чего местные женщины прячут свои ноги: юбок или штанов, – я по очевидным причинам не стала.

Все еще: «хм».

Что еще?

Тот факт, что я в облегающих джинсах, пусть и удивило тех мужиков, но не сильно. Закидывать меня камнями на месте никто не стал. А что они там предположили?

Я наморщила лоб, разглядывая стол и пытаясь вспомнить. Тогда я не обратила внимание, шокированная внезапным попаданием, но сейчас-то стоит проанализировать…

Итак, они спросили… не магичка ли я.

Магичка.

Я глупо хлопнула глазами.

Стоп.

Медленно, как сомнамбула, я подняла голову, вновь обводя зал уже другим взглядом.

Магичка…

Глаза сами остановились на трактирщике.

Он же меня напрямую спросил: мой телефон – артефакт? А я только кивнула.

Магичка. Артефакт. Магия…

Мой взгляд снова и снова скользил по залу, и чем больше я его рассматривала, тем больше начинала замечать.

Кожа некоторых постояльцев, так же как у охранника, отливала серо-зеленым, да и были они, словно братья: широкоплечими, огромными, с едва уловимыми схожими чертами лиц...

Если в этом мире есть магия, то они… орки?

А эльфы тут есть?

Тонкокостных было мало, а уши постояльцев с расстояния особо не поразглядываешь, поэтому я решила, что эльфы быть должны (в этом мире), но необязательно им присутствовать в трактире.

В любом случае, основная масса людей никак не идентифицировалась. Они могут быть как людьми, так и хоббитами с волосатыми ногами…

Я подавила неуместный смешок.

Значит, если верить современным фильмам и книгам, я – «избранная»? И какая-нибудь волшебная сила перенесла меня сюда для борьбы с всемирным злом? Вот сейчас в зал войдет обычная компания: воин, маг и вор, – и позовет отнести кольцо в жерло вулкана…

Для галочки я пару секунд подождала, откроется ли входная дверь (спойлер: не открылась), и мысленно посмеявшись, вычеркнула этот вариант из головы как совсем уж бредовый.

Смех смехом, но чем больше я задумывалась над ситуацией и приходила в себя, тем больше мне казалось, что знаю, как тут очутилась.

Я с силой потерла лицо руками, вынужденно признавая: вру ведь. Сама себе сижу и вру, придумывая несуразные варианты про «избранность».

Вопрос только один: знала ли бабушка, что я окажусь здесь?

Но не может же подарок любимой бабули действительно быть причиной моего переноса в… другой мир?

Я нащупала костяной кулон, который спрятала под объемный свитер перед самым выходом.

Ты ли виновник моего «попадания»?..

«Если ветер странствий не унесет…», – вспомнили мне ее слова.

Знала ли бабушка, что моя жизнь изменится настолько круто, или все ее слова были лишь метафорами?..

А если знала, то, получается, она сама вот так «попадала»? Поэтому она верит в магию?

Догадка звучала дико.

Как это моя бабушка могла попасть в этот мир? Почему она ни о чем таком не говорила и, главное, как вернулась обратно?!

Хотя… Если перед тем как меня толкнули, я пожелала оказаться в месте, где тепло и вкусно кормят. Чем этот трактир не отвечает запросам? Получается, я смогла проконтролировать, где окажусь.

Может, в свое время, бабушка пожелала что-то другое?

Как раз то, что и советовала мне: «найти суженного».

Хм. В этом есть смысл…

Я глянула на входную дверь уже с другим интересом: смогу ли повторить фокус? Что мне сделать: открыть дверь, представить родной дом и «шагнуть»?

Звучит просто, но пусть у меня и зудело проверять свою теорию прямо сейчас, делать я этого побоялась: во-первых, банально не верила, что все может быть так просто, а во-вторых, если не получится, то трактирщик меня точно выгонит. Вряд ли ему понравится то, как я зал «проветриваю». Так что буду до последнего в тепле отсиживаться, а эксперименты отложу на более подходящую погоду… Или когда свободной дверью обзаведусь.

Так, ладно. С этим разобрались, дальше...

Мне нужны знания об этом месте. Мне нужны книги или люди, которые ответят на все мои вопросы. Если в этом мире магия действительно существует – я обязательно разберусь, как вернутся домой. Нужно только… не замерзнуть сегодня.

Пока я предавалась размышлениям о том, как я тут оказалась, вопрос: «а что делать дальше», – не решался. А он, к сожалению, был более актуальным.

Выныривать из своих мыслей не хотелось. Размышлениям о прошедшем можно было предаваться безболезненно… а вот о будущем такого не скажешь. Одна ошибка… и ты ошибся. В моем случае, это как минимум зимовка на улице. В мороз. В незнакомой местности.

Я повторила успокаивающие «вдох-выдох» и уже в сотый, наверное, раз осмотрела трактир.

Мне показалось, или посетителей стало меньше?

Сердце вновь тревожно забилось, а пульс скакнул. Да еще так, что в ушах стал слышен.

Спокойно, Соня, спокойно. Как говорится, даже если вас съел дракон, у вас есть как минимум два выхода. Вот их мы сейчас и придумаем.

Итак, первое, что пришло в голову, еще когда я говорила с трактирщиком: можно попробовать «заложить» свой телефон. Объяснить, ему как пользоваться камерой, подняв тем самым ценность телефона, и попытаться продать.

Из минусов: я останусь без сотового – раз; в каком-нибудь городке или деревне его можно попробовать продать дороже – два. Последний аргумент более веский, так что отложу вариант на крайний случай.

Пока вспомнила, я достала телефон и отключила, чтобы зарядка не тратилась. Мало ли, когда он может пригодиться.

Далее.

Второй вариант решения проблемы, который приходит в голову: конюшня. Как истинное дите асфальта, которое приезжало к бабушке в деревню далеко не каждое лето, на пару недель и то в далеком детстве, о конях и конюшнях я знала только одно – они существуют. Лошадей я видела только в кино и в парке, где за немаленькие для ребенка деньги позволяли посидеть сделать на лошади круг, вцепившись в луку седла…

Логика подсказывала, что коней на морозе не оставят, так что температура в конюшне должна быть приемлемая. Да и старые фильмы говорят, что в сене можно переночевать. А значит, мой выбор (а заодно еще и всех окрестные грызунов, любящих тепло и овес) – конюшня. Ага… по соседству с мышами и крысами.

Передернула плечами.

Соседство не самое приятное, но это же на крайний случай, а если его хочется избежать, нужно активнее шевелить извилинами.

Из арсенала, который поможет мне переночевать в тепле, у меня только красноречие, которое пока дает сбои, и чувство жалости, на которое я могу давить. Не слишком-то большой выбор.

Приставать к посетителям нельзя… но смотреть-то на них можно! А чужой взгляд на себе многих нервирует. Может, подойдут поговорить или попросить выбрать другой объект для разглядываний, а я их разжалоблю?

Мне же необязательно матрас в общей спальне, я и на «коврике» возле входа готова поспать, лишь бы не на улице…

Итак, мужчин сразу отметаем, чтобы не нарваться на неприятности…

Женщин в зале, не считая подавальщиц, было всего четыре, причем одна из них несовершеннолетняя, а значит, помочь не сможет.

За первым, наиболее «женским» столом восседала семья. Мать семейства – крупная женщина со всей тщательностью обсасывающая куриные кости с опустевшей тарелки, а рядом муж и дети – сын и дочь лет десяти. Оба ребенка больше интересовались окружавшими их посетителями, чем наставительной речью отца, сидящего напротив. Сам отец этого не замечал и, развалившись на лавке, снисходительно говорил что-то отпрыскам, то и дело прикладываясь к объемной кружке.

Эту семью, боюсь, сходу не проймешь. По крайней мере, не пытливыми взглядами издалека. Они их просто не заметят.

Следующая женщина сидела вместе с мужчиной и, так же как ее спутник, не отрывала взгляда от собственной тарелки, погруженная в свои мысли. Под глазами обоих залегли тени, а лица отражали усталую болезненность. Почти наверняка, стоит им закончить ужин, как они уйдут в свой номер отсыпаться.

Боясь, что они уйдут раньше, чем я до них «достучусь», принялась сверлить их взглядом… и спустя пару минут чуть не взвыла от досады.

Бесполезно! Абсолютно бесполезно! Они слишком устали и слишком погружены в себя.

Очень хотелось подойти, крикнуть или, в конце концов, кинуть в них чек, что лежал в кармане зимнего пальто… Да хоть как-то привлечь внимание, но вряд ли это будет расценено трактирщиком как «я им не мешаю»… А ведь он бдит!

Последним же моим шансом была спесивая брюнетка, у которой на лбу было написано: стерва. Нехорошо, конечно, так говорить про человека, который может тебе помочь… но ее отношение к окружающим читалось во всех действиях. В презрительно-высокомерных взглядах, кидаемых, когда за соседними столами повышали голос, в мимике, когда она подносила вилку к кривящемуся рту, в манерных движениях и идеально выпрямленной спиной…

При взгляде на нее возникал единственный вопрос: а она-то как тут оказалась?! Это место не подходило ей так же, как и она этому месту. Я могла легко представить ее на балу в окружении лебезящей свиты, но в темноватом и грязноватом трактире посреди тракта да еще и без охраны?.. Очень странно.

Но самое неприятное в ней было то, что она уже успела окинуть меня взглядом. Окинула, презрительно сморщила нос и отвернулась, явно все для себя решив на мой счет. В такой мадаме чувство жалости даже опытный попрошайка не вызовет, куда уж мне?..

Вот только если я не хочу спать в конюшне, нужно что-то делать, даже если чувство собственного достоинства уговаривает сделать вид, что я эту брюнетку не заметила.

В отличие от других дам–«денег я тебе не дам», конкретно эта прекрасно чувствовала мой ищущий внимания взгляд. Вот только толку от этого не было никакого.

Она все также изящно нанизывала на вилку кусочки мелко разрезанного мяса и отправляла их в рот, при этом смотря на всех в этом зале и одновременно ни на кого.

Я прикусила губу, когда брюнетка скользнула по мне незаинтересованным взглядом, но наш зрительный контакт не продлился и пары секунд. Уголок ее рта насмешливо дернулся, и женщина отвернулась.

Когда ситуация повторилась второй, а после и третий раз, внутри начало поднимать голову раздражение.

Складывалось впечатление, что она меня дразнит.

Я ей разве что не помахала, привлекая внимание, но брюнетка все равно отворачивалась, при этом неизменно дергая уголком рта. Так, насмешливо-презрительно.

Плюнуть бы и переключиться на других представительниц прекрасного пола, но беглый осмотр подтвердил – они все также поглощены кто собственными думами, кто остатками курочки.

Пока потенциально помочь мне может только брюнетка.

Повторяя себе, что она имеет права меня игнорировать и вообще мне ничего не должна, я вновь повернулась к ней и чуть не вскрикнула, увидев, как она вытирает рот платком, кидает его на стол, а потом встает…

Брюнетка повернулась к лестнице, а я, больше не раздумывая, вскочила, намереваясь броситься за ней и многословно умолять о помощи, переступив через гордость и чувство собственного достоинства…

Почти бросилась.

Но пока проскакивала мимо барной стойки, была остановлена грубым басом.

– Стой.

Трактирщик угрожающе выпрямился, скрестив на груди руки.

– Но… – я проводила взглядом удаляющуюся спину брюнетки.

Ужасно хотелось послушаться трактирщика, но какие у меня еще варианты?!

– Стой, я сказал, – повторил он, когда я нерешительно сделала шаг вперед.

Спина брюнетки продолжала удаляться, поднимаясь все выше и выше.

И ведь ни на шаг не замедлилась!

– Я только на секундочку, – взмолилась я, поворачиваясь к мужчине. – Прошу! Не получится, так я сразу уйду, никакого конфликта и ущерба вашему заведению не будет!

Трактирщик покачал головой.

– Не будет, потому что ты за ней не пойдешь.

Я чуть не взвыла от досады и беспомощности.

– Но почему?! Прошу, дайте с ней поговорить…

Бросив взгляд на лестницу, заметила, что брюнетки окончательно скрылась на втором этаже, и я обессиленно опустила руки. Не успела…

Что делать дальше? Стучаться во все номера?..

Трактирщик, все это время сверлящий меня взглядом, нехотя произнес.

– Бессмысленно, девочка. У таких, как она, прекрасный слух, и если бы она хотела тебе помочь – подошла бы к тебе сразу. Но она не захотела. Смирись.

Смирись… Как же…

– Смирись! – передразнила я, в момент вспыхнув. – Это не вам ночевать на улице предстоит!..

Выдохнула, сжав кулаки и давя слезы жалости к самой себе.

На лице мужчины не дрогнул не один мускул, а я зажмурилась, понимая, что выговариваю тому единственному, кто хоть проявил ко мне хоть немного сочувствия.

– Простите…

Честно, я готова была услышать равнодушное «вон» или «пошла прочь, неблагодарная», но вместо этого он устало вздохнул и произнес:

– Иди за стол. Арта принесет тебе остатки пирога и отвар.

Спорить я не стала.

Буркнув слова благодарности, я вернулась за свой стол, к оставленному пуховику.

Привлекать, как запланировала ранее, внимание абсолютно равнодушных ко мне женщин не хотелось.

Хотелось свернуться в клубочек и заплакать.

Что делать?

Я даже не знаю, где я… Трактир у черта на куличиках – это не адрес! Я не знаю, смогу ли когда-то попасть домой, смогу ли увидеться с родными. Я даже не знаю, что буду делать этой ночью, не говоря уже о завтрашнем дне. А о месяце, о годе?!

Никакой определенности. Никакой надежды на то, что ситуация хоть немного улучшится… Возьмется ли кто-то подвести меня в город, если я переживу эту ночь? И… что может произойти в дороге?

Я закрыла лицо руками, чтобы никто не видел некрасивой гримасы, исказившей мое лицо.

Слезы полились сами.

Хорошо быть сильной и смелой, но как же тяжело! Я вот явно не справляюсь…

Но в момент, когда я, давя всхлипы, промакивала глаза рукавом белого свитера, сбоку раздался вежливый мужской голос:

– Детка, вижу у тебя проблемы. Может, я смогу помочь?

Поворачивалась я к заговорившему со мной мужчине медленно со смесью опаски и надежды.

Действительно поможет или от такого помощника нужно бежать сломя голову даже на мороз?

– Какие у тебя большие испуганные глаза, – хмыкнул он и, не дождавшись от меня ответа, занял лавку напротив меня. – Все в порядке?

От взгляда незнакомца, изучающе прошедшегося по мне, стало неловко. Вроде просто смотрит и даже улыбается благожелательно, но внутри все аж переворачивается. Хочется спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной, или, как с подкроватными монстрами, под одеялом. Чтобы только не видеть.

Черты лица у заговорившего были заостренными, хищными. А серые глаза, с интересом разглядывающие меня лениво-голодными. Возраст назвать было сложно. Средний. Непонятный. Вроде не сильно молодой – точно не ровесник, но и «уважение к старшим» при виде него не просыпается, хотя волосы пепельные.

Уважение – это вообще не та эмоция, которая появляется при первом взгляде….

Будь я почтенной матроной, посоветовала бы своей дочери держаться от такого излишне любезного типа подальше, а сама достала бы длинный зонт, чтобы удерживать его на расстоянии... Но на «своем месте» отшивать мужчину и оставаться в одиночестве было страшнее, чем хотя бы выслушать. Не сделает же он ничего плохого прямо в зале, на виду у всех? Правда ведь?..

Вот только что сказать? Что я одна и без денег?

Или лучше заявить, что все в порядке?

– Детка, я же не кусаюсь, – улыбнулся мой собеседник, чуть склонив голову, а я будто наяву услышала «пока».

«Пока не кусаюсь».

От мягкой интонации и прищура серых глаз по спине пробежали мурашки.

Ощущение, будто с волком в лесу разговариваю. Зверь кажется сытым и любопытным, но вдруг кинется?

Я вновь сглотнула, обводя взглядом зал. Есть у меня другие варианты, с кем поговорить?..

Увы. Никто, кроме трактирщика в нашу сторону не смотрел. Да и тот, вероятно, следит, чтобы я не докучала постояльцу.

То, что мое внимание переключилось с него на окружение, незнакомцу по вкусу не пришлось. Он коснулся моего локтя и с участием в голосе уточнил:

– Так что тебя расстроило, цветочек?

Молчать больше было нельзя, раз я решила его не прогонять. Некрасиво, как минимум. Но что говорить? Признаваться, что я из другого мира и не знаю местных законов и обычаев? Вот уж точно нет. Это даже хуже, чем вручить гипотетический ключ от сейфа.

– Цены, – чуть дрогнувшим голосом отозвалась я, выдавливая улыбку.

Мужчина, стоило мне ответить, разве что не замурчал от удовольствия. Улыбка стала шире, взгляд чуть более наглым, а сам он подался вперед, сокращая между нами дистанцию… Хорошо хоть стол был достаточно широким.

– Цены на что именно мой цветочек расстроили больше, – бархатистым голосом поинтересовался он, – на еду или на свободную комнату?

Казалось бы, обычный вопрос для поддержания беседы, но внутри будто все перевернулось, а в горле ком встал.

Интуиция предупреждала: будь очень осторожна!

Но я ведь не могла промолчать! Он мог помочь уже сейчас, а другие «помощники» передо мной в очередь не выстраивались…

Вот только ответить правду было страшно. Слишком этот тип желал понравиться. Желал помочь. Мне ли?

– Я… – начала, еще не зная, что скажу, но на стол с грохотом упал поднос.

Точнее не упал, его резко поставили, после чего уже более аккуратно сгрузили тарелку с пирогом и огромную кружку с чем-то красным.

«Алкогольное?» – мелькнуло в голове растерянное, но не успела я задать вопрос, как подавальщица, которое все это и принесла, заговорила.

– Я – Арта, – грубо представилась она, полностью игнорируя недовольство моего собеседника. – Торн сказал, что ты, девочка, в трудной жизненной ситуации. Мы с Мирой тут поболтали и можем помочь с работенкой. Тебе же она нужна?

– Да, я… – попыталась ответить, но вновь не смогла договорить.

Вмешался мой собеседник.

– Иди куда шла, Арта, – с трудом удерживая на губах улыбку, произнес незнакомец. – Если у девочки проблемы с деньгами, ей не стоит мараться о работу подавальщицы – все знают, с чего у вас идет основная прибыль. Я ей и без десятка клиентов помогу.

Пару секунд они сверлили друг друга упрямыми взглядами так, что чуть искры не летели, а вдруг практически синхронно повернулись ко мне.

– Ну, решай сама, – криво усмехнулась Арта, засунув поднос подмышку, и замерла, ожидая моего ответа.

А что решать, что отвечать-то?

Ну вот что за жизнь такая? То с «помощниками» пусто, то густо. И оба варианта… с душком.

Если еще минут пять назад я бы с радостью ухватилась за возможность подработать подавальщицей, то теперь у меня возник закономерный вопрос. Что значит «все знают откуда основная прибыль»? И почему Арта не осадила нахала. Не сказала, что он ошибается?

С другой стороны, мне не нужно было много денег. Только ночь переночевать, а дальше с кем-нибудь договорюсь и уеду. Где-то я слышала фразу: «одна проблема за раз», – может, этот подход поможет?

Мысленно кивнув себе, я поинтересовалась, подаваясь вперед:

– Арта, подскажи, а работникам положено какое-нибудь спальное место?

Подавальщица гордо расправила плечи, посчитав, что раз обратилась к ней, значит «выиграла». Свысока взглянув на моего незнакомца, но тот лишь хитро усмехнулся, никак не комментируя свой «проигрыш».

– Постоянным работникам положено, но ты, девочка, птичка залетная, так что место ночевки ищи сама.

Ответ не самый обнадеживающий, но логичный. Так… дальше.

– А заработанного за вечер хватит, чтобы оплатить комнату? Если без… основной прибыли?

Арта удивленно хохотнула и даже покосилась на продолжавшего усмехаться сероглазого.

– Нет, конечно, девочка. Если бы ты с самого вечера работала – это одно. А так, еще пара часов и все расходиться будут. За что тебе платить?

Действительно… Наивно было думать, что все будет так легко… Однако, заметив, что я загрустила, подавальщица хлопнула меня по плечу.

– Девочка, но ты не волнуйся. Мы с Мирой готовы тебе пару клиентов своих отдать. По доброте душевной. У одного даже отдельный номер имеется. Уж найдешь, как с ним договориться, – она похабно подмигнула мне, а у меня дернулся глаз.

Какое… щедрое предложение.

И как ответить: «Спасибо не надо, оставьте их себе»?

Откровенно оттягивая время ответа, я потянулась к огромной кружке и пирогу, которую принесла Арта.

– Это мне, да?

– Тебе, тебе. Торн приказал накормить и отвара дать… – подавальщица вдруг усмехнулась, понизив голос и заставляя вопросительно взглянуть на нее. – Я тебе, девочка, вместо отвара разбавленное вино налила, ты уж меня не сдавай. Просто, смотрю я на тебя и себя вспоминаю... Вижу, что ты нервничать сегодня будешь, явно ж первый раз так деньги зарабатывать собралась. Расслабиться не помешает… Ну, лиха беда начало.

От последних слов и доброжелательного хлопка в плечо, я вздрогнула, чуть не опрокинув кружку.

– Спасибо… за заботу. Всестороннюю…, – выдавила я, старательно рисуя на застывшем лице улыбку или хотя бы ее подобие. – Я… можно немножко подумаю?

Уточнению Арта не обрадовалась, но и бурно недовольство выражать не стала.

– Думай, если уверена, что есть чем, – пожала она плечами. – Но ты учти, скоро уже идти первых обслуживать. Быстрее определяйся. Доброта добротой, а деньги я терять не хочу.

Что-то невнятно угукнув в ответ, я проводила удалившуюся Арту взглядом. Посмотрела, как она подходит к стойке, о чем-то говорит с трактирщиком, тыкая в меня пальцем, а потом, скорчив недовольное лицо, поднимается на второй этаж.

Вот и первого клиента я упустила… Никакой во мне коммерческой жилки.

Не задумываясь, я подняла кружку, сделав глоток, и тут же чуть не выплюнула все обратно.

Совсем за предложением стать прости… кхм, куртизанкой, забыла, что мне налили вино. Не стоит мне его сейчас пить и «расслабляться». Наоборот, собраться надо и активно думать, как быть.

Словно услышав мои мысли, голос подал до этого молчавший сероглазый.

– Итак, у моего цветочка проблемы с деньгами и с местом для ночевки, а телом она торговать явно не умеет и не хочет, – довольно резюмировал он. – Попробуем придумать, как справиться с этой проблемой вместе?

– Попробуем, – машинально отозвалась я и вздрогнула, увидев на его лице хищную улыбку.

– Ночлег… – он состроил задумчивый вид и огляделся. – Тебе нужно тепло мягкое местечко, чтобы прийти в себя, цветочек? Деньги на комнату или сама комната… Знаешь, я как раз снимаю ее один, и мы вполне можем поместиться на кровати…

Это то, чего я хотела, да?

Правда же?..

– Все верно, но… – горло вдруг пересохло.

Я машинально потянулась за кружкой, но сероглазый вдруг перехватил мою руку и неожиданно ласково провел пальцами по ладони.

– Столько проблем свалилось к ногам хрупкого цветочка… – тихо, но очень разборчиво проговорил он и будто нарисовал какой-то знак на моей ладони. – Проблемы должен решать мужчина, а цветочек – наслаждаться жизнью. Позволишь мне решить твои проблемы, стать для тебя мужчиной?

«Может, не надо? Я сильная, я уверенная, я со всем справлюсь сама!», – пронеслось в голове, пока сероглазый продолжал рисовать странные знаки на моей ладони.

«А была бы еще и умной, знала бы как именно буду справляться…», – вновь мелькнула мысль.

Я неуверенно потянула руку на себя, пытаясь ее вырвать, но сероглазый не позволил.

– Не сопротивляйся цветочек, ведь ты так устала. Что-то страшное произошло с тобой, раз ты осталась совсем одна. Без денег, без поддержки… Позволь мне помочь тебе…

Он не повышал голос, произнеся все это хрипловатым полушепотом, но давление на ладонь стало чуть сильнее.

– Ты хочешь расслабиться, хочешь, чтобы все решили за тебя. Позволь мне это…

Прикосновения к ладони, вместе с немигающим взглядом и тихим голосом, и вот я будто начинаю погружаться в транс.

Слышу, вижу, понимаю, но словно через стекло. Словно я – всего лишь наблюдатель.

– Сильный маленький цветочек… Просто расслабься… Ты же хочешь этого?

Хочется кивнуть, хочется переложить на него все проблемы, но горло почему-то горит, и ответить я не могу.

Хотя…

Горит ведь не все горло, только внизу, почти у ключиц, а еще грудь жжется. Не «в» груди, именно «на» ней. Это кажется странным, но сосредоточиться на этой мысли не получается: отвлекают прикосновения и его голос.

– Бедный, замерзший цветочек, – все также проникновенно произносит он. – Ты очень устала, ты хочешь в теплую постель под мягкое одеяло…

Я медленно киваю, не в силах отвести взгляд, и сероглазый улыбается.

– Ты хочешь поскорее прилечь и забыть все тяготы долгого дня… Позволь, я провожу тебя в номер. Ты пойдешь со мной добровольно?

Я вновь киваю, ловя в его глазах одобрение и будто даже облегчение.

– Тогда вставай.

Я чувствую себя немного пьяной, когда он помогает мне подняться и, приобняв, ведет в сторону лестницы.

Ловлю на себе взгляд трактирщика. Торна, как назвала его Арта. Взгляд изучающий, хмурый. Мне кажется, я что-то должна сказать, остановится, но…

– Мягкая, теплая постель ждет тебя наверху, нужно только дойти до нее, – практически мурчит мне на ухо сероглазый, и я успокаиваюсь.

Постель. Точно. Мне нужна была теплая постель этой ночью, а раз меня ведут к ней – значит, все в порядке.

Я же этого хотела, верно?

Коридор второго этажа узкий и длинный. Идти, приобнимая меня, сероглазому неудобно, поэтому он вынужденно отпускает меня, и я тут же останавливаюсь.

– Идем, цветочек, осталось еще немного… Уютный, теплый номер ждет тебя…

Он тянет меня за собой, пытаясь одновременно и держать за руку, и рисовать на ладони какие-то знаки, но получается у него не очень-то успешно.

– Я… неуверена… – медленно начинаю произносить я, начиная крутить головой, разглядывая множество дверей. За каким прячется мой уютный номер?..

Но сероглазый тут же останавливается, и, приблизившись к моему уху, практически выдыхает:

– Ты волнуешься, цветочек, но хочешь мне верить… Отчаянно желаешь… Я же прав?

Его пальцы с силой нажимают на мою ладонь, продолжая что-то рисовать, но почему-то это не снижает моего доверия. Даже наоборот.

Я же правда хочу ему верить. Он прав.

– Идем, цветочек… 

Мы проходим практически до конца коридора, когда становится слышен женский смех, стон и… неприличные ритмичные звуки. Не рядом с нами, чуть дальше, но…

Что?!

Я дернулась, с ужасом уставившись на сероглазого. Пелена, стоявшая перед глазами, словно спала.

Как я?.. Что вообще?.. Не могла я согласиться!

На лице сероглазого явная досада быстро сменяется ненатуральной улыбкой… Он честно пытается скрыть истинные чувства, но куда там…

– Цветочек, это всего лишь соседи отдыхают…

– Нет! Не подходи!

Шарахнувшись назад, я ударилась затылком о ближайшую дверь и тут же вырвала свою руку из ослабевшей хватки, чтобы приложить ее к голове.

Сероглазый сжал зубы, делая шаг ко мне.

– Нет! Стой!

Еще один шаг ко мне, и я отскакиваю. Оглядываюсь, но в конце коридора лишь закрытое окно…

– Цветочек… – натянутая улыбка превращается в оскал, резкий рывок в мою сторону и я, завизжав, начинаю колотить во все двери, все дальше и дальше удаляясь от лестницы.

– Глушащие звук амулеты, цветочек, – поясняет, когда я уже практически упираюсь в окно. – В том номере амулет выдохся, не повезло.

Дальше прохода нет. Внизу – закрытый двор и может, там достаточно снега, чтобы не убиться, но я не спецназовец. Даже если не убьюсь – переломаюсь и порежусь, пока буду пытаться выпрыгнуть в окно!

– Дыши, цветочек, дыши и успокаивайся, – довольно усмехается сероглазый. – Давай сюда руку и переживать ты больше ни о чем не будешь… Обещаю…

Я верю ему безусловно.

Точно переживать не буду… потому что и думать не буду тоже.

Страшно до жути!

Я не хочу возвращаться в то состояние транса. Переживания? Пусть будут. Лучше так, чем совсем без мыслей.

Без всякой надежды, скорее от отчаянья, я хватаюсь за ручку крайней двери и тяну на себя.

– Откройся же…

И, о чудо, под изумленным, ошарашенным взглядом сероглазого дверь действительно открывается!

Не думая, я бросаюсь внутрь, чтобы сразу же налететь на полуобнаженного мужчину, держащего в руках рубашку.

– Что тут?.. – начинает он и тут же осекается, когда шар у прикроватной тумбы загорается, озаряя номер алым светом.

Миг. Глаза мужчины резко светлеют, а зрачок вытягивается, становясь вертикальным.

Сероглазый, застывший в дверях, бледнеет и…  срываясь с места, несется обратно, к лестнице. Мужчина, оттолкнув меня и путаясь в наполовину снятой рубашке – за ним.

Машинально, не задумываясь, делаю шаг за ними, пытаясь выйти из комнаты, но ее хозяин вдруг оборачивается, и в голове слышится резкое: «Зашла обратно. Ждешь».

Порыв ветра захлопывает передо мной дверь, почти задевая кончик носа.

Секунд пять я стою, пытаясь сообразить, что это было, а потом вдруг выдыхаю, чувствуя себя сдувшимся шариком.

Дернула дверь – не поддается.

– Уговорил. «Ждешь», так «ждешь», – заплетающимся языком бормочу я и как сомнамбула двигаюсь к кровати, потирая кончик носа.

Единственное на что хватает сил, это стянуть с себя обувь и упасть на постель – всяко лучше, чем на пол.

Последняя связная мысль: «Хотите насиловать – насилуйте. Только не трогайте, ладно?».
Спотыкаюсь на ней и, истерично подхихикивая, закрываю глаза.

Мамочки... Как же я устала!

Меня окружала темнота. Темнота и тишина.

Странные ощущения. Ни дыхания своего не слышать, ни руки, лежащей на подушке возле лица, не видеть. Может, я все еще сплю?

Вытянув руку, я слепо пошарила по поверхности кровати. В одну сторону – нащупав ее конец. В другую…

– Проснулась? – раздался чуть хрипловатый баритон, разрывая тишину.

Вздрогнув, я резко отшатнулась и чуть было не слетела с кровати, но чужие руки в последний момент притянули к себе.

– Спокойно. Не дергайся. Не обижу, – ровно произнес все тот же голос, одной рукой прижимая меня к груди, а другой мягко поглаживая по волосам. – Тише…

Не дергаться не получалось.

В темноте, на кровати, прижимаясь к какому-то постороннему мужчине…

Я судорожно дышала ему куда-то в шею, руками чувствуя жар кожи под застегнутой рубашкой.

Застегнутой!

Вновь игнорируя приказ «не дергаться», я быстро ощупала себя и с облегчением выдохнула. Все было на мне. И джинсы, и водолазка, и подаренный бабушкой свитер.

– Теперь успокоилась? Не будешь с кровати падать? Отпускаю? – с едва заметной насмешкой в голосе уточнил мой обнимальщик, продолжая поглаживать меня по голове, как нервничающего котика.

– Да, – хрипло отозвалась я, после чего чужие руки медленно отпустили меня, позволяя сесть. – Кто вы?

– Этот вопрос уместнее задать мне. Все же это мой номер.

Действительно… моим он быть никак не может.

Я нащупала стену позади себя и привалилась к ней, подложив под спину подушку. Вокруг все также царила беспросветная тьма, увеличивая мои страхи и сомнения. Вот к чему мне готовиться, если я ничего не вижу?

– А до утра еще долго? – не в силах вынести повисшее молчание, спросила я, обхватывая свои колени.

Меня потихоньку начало потряхивать. Но пусть головой я понимала, что в комнате достаточно тепло, тело жаждало закутаться в одеяло. Лучше с головой, чтобы точно спрятаться от всех гипотетических монстров. Даже тех, что рядом.

Кровать скрипнула, матрас прогнулся, и я услышала мужской голос уже ближе, будто его обладатель тоже сел, облокачиваясь на спинку кровати.

– Долго ли… Зависит от того, во сколько начинается твое утро, – протянул он задумчиво. – До рассвета еще часов шесть, но зимой светило встает поздно.

– Ага… – кивнула я, будто его ответ хоть что-то разъяснил. – Я долго спала?

– Не очень. Но после перенесенного магического воздействия лучше бы еще поспать. Как ты себя чувствуешь? Голова болит, кружится? Есть непривычные ощущения?

Непривычные. Ха!

Я в другом мире в кровати с незнакомым мужчиной, чье лицо я даже не помню. Это считается непривычным?!

Наверное, нет.

Я нехотя покачала головой и тут же почувствовала, как меня будто в центрифуге раскрутили. Мир вокруг поплыл... Да еще и в полной темноте! До чего же сложно без внешних ориентиров!

– Все… в порядке, – отозвалась, немного прейдя в себя, и чуть не вскрикнула, когда руки коснулось что-то теплое.

– Пей. Это специальный отвар. Он поможет с твоим «в порядке».

Пощупала… точно кружка.

Недоверчиво нахмурившись, я понюхала содержимое. Что-то травяное.

– Пей. Бояться уже поздно. А так, сама увидишь, что станет легче, – настойчиво повторил голос, а я, решив, что хуже уже некуда, действительно сделала пару глотков, чувствуя на языке терпкую горечь.

Поморщилась, зажмурившись, а когда открыла глаза…

– Здесь все время был так светло?! – удивилась я, оглядываясь.

Со «светло» я немного погорячилась, все же в комнате был сумрак, но в отличие от недавнего времени, пусть с трудом, но я могла различить мебель.

Вон там заканчивается кровать, вон там стоит шкаф, там кресло, а там что-то объемное и широкое… что это может быть?

– Светло? – голос моего собеседника напрягся. – Значит, до этого было темно?

– Ну… я вообще ничего не видела, – ответила осторожно.

Мужчина аккуратно вынул из моих рук кружку, поставив ее на тумбу позади себя, и приказал:

– Ляг, мне нужно осмотреть твои глаза.

– А можно «нет»?

– Нет.

Вот и поговорили…

Я сползла чуть ниже, вглядываясь в темную фигуру, склонившуюся надо мной.

– Прикрой глаза, – послышался еще один приказ, а когда я его исполнила, через закрытые глаза на меня вдруг полился яркий свет. – Теперь осторожно открывай.

Открывать глаза, когда прямо в них светят фонариком не слишком-то приятно, но воспоминания о том, как вокруг была непробиваемая тьма, еще были свежи. Не хочу повторения, лучше уж болючий «укол» потерпеть.

Через пару секунд зрение начало адаптироваться, а я с удивлением поняла, что светит мне в лицо никакой не фонарик.

– Это… магия? – произнесла, не веря в то, что говорю.

Но чем еще может быть небольшой, размером с ноготок, зависший в воздухе шарик света.

– Тебя это удивляет? – абсолютно спокойно, можно даже сказать для проформы, поинтересовался мой «врач» и, не дожидаясь ответа, попросил, оттягивая веко. – Посмотри наверх. Теперь влево, вправо… Хм.

Светящийся шарик стал чуть тусклее, а мне подали руку, помогая сесть.

– Что скажете? Что с моими глазами?

Он некоторое время помолчал, побарабанив по собственному колену, а я вновь пожалела, что не могу разглядеть его лица. То темнота, то яркий свет в глаза… Но, наверное, не это сейчас важно, да?

– Если коротко – зрение восстановится. Если более развернуто – тебе нужна консультация врача, который подскажет курс лечения. Я вижу, что на тебя было оказано принудительное воздействие. Твой организм сопротивлялся, а после, из-за некорректного разрыва связи, некоторые каналы оказались повреждены. Хорошо, если только зрение, но проблемы могут быть более обширными.

Я сглотнула.

В чужом мире, без зрения, без слуха (а почему иначе я ничего не слышала, как только проснулась?), да еще и в Богом забытой дыре.

Как я вообще тут выживу?!

Горло свело спазмом, а на глаза навернулись слезы.

– Эй, все хорошо, – вдруг мягко произнесли мне, чуть приподнимая голову за подбородок. – Отвар тебе уже помогает, осталось только убедиться, что больше ничего не пострадало, а с этим я помогу. У меня есть знакомые в тайной полиции, а их врачи отлично умеют лечить пострадавших от запрещенных магических дисциплин. Ответишь на несколько вопросов, и тебя осмотрит штатный врач. Ничего сложного и страшного. Тебе же нечего скрывать.

Закрыв лицо руками, чтобы не выдать своих эмоций, я попыталась успокоиться. Но словосочетание «тайная полиция» никак этому не способствовала.

Хотелось бегать по комнате, как безголовой курице, и кричать: «Что делать? Что делать-то?!», – но, боюсь, это может вызвать некоторые подозрения у моего соседа по кровати…

Надо успокаиваться и искать в себе оптимизм, где-то же остались его крохи?

Так. Уверена, когда-нибудь все мои неприятности закончатся, и я посмеюсь над тем, как неприветливо встретил меня этот мир. Вот только, надеюсь, смех будет не перед плахой, на которую меня отправит тайная полиция...

Тьфу, опять скатилась.

Того, что новость меня не утешила, а наоборот напугала, не заметил бы только слепой. А слепым мой собеседник не был.

Бережно коснувшись моего плеча и дождавшись, пока я подниму голову, мужчина произнес:

– Ты чересчур напряжена и слишком много думаешь. Предлагаю отвлечься и, наконец, познакомиться. Мое имя Киллиан. Киллиан ар Трейс, а твое?

– Софья. Софья… – чуть не выдав фамилию, я прикусила язык, ругая себя за неосторожность, и спешно добавила, – но можно просто Соня.

– У тебя нет имени рода, Соня? – чуть удивленно уточнил Киллиан, а я охотно кивнула.

Проще прикинуться в этом мире сиротой, чем объяснять, почему моя фамилия так сильно отличается от его. А ведь на вопрос, откуда я, просто так не ответишь. Да я вообще ни на какой вопрос о себе ответить нормально не смогу, а значит, лучше задавать их самой.

– Киллиан, а можно как-то прибавить свет в комнате? – кивнула я на световой шар, который продолжал меня слепить, но толком не давал рассмотреть окружение.

Без него и то проще было ориентироваться. Но просить его совсем «выключить» еще хуже. В темноте, наедине… брр. Не настолько я доверяю своему новому знакомому.

– Я надеялся, ты еще поспишь, перед поездкой – мягко произнес Киллиан и, глядя на меня, протянул руку.

Шарик света скользнул в ладонь и тут же будто впитался в кожу, оставляя нас в темноте.

Магия… Интересно, я когда-нибудь привыкну к ней?

– Погоди, – дошло до меня. – Ты сказал, перед поездкой?

– Да. Чувствую себя обязанным тебе помочь, Соня. Отвезу тебя к врачу на осмотр…

– А если я не хочу? – напряженно уточнила я, досадую на отсутствие света.

Так бы хоть рассмотрела Киллиана. Понять, искренне он хочет помочь или мягонько, чтобы избавиться от сопротивления с моей стороны, пытается затянуть меня к тайной полиции на допрос. Ведь проще уговорить меня ехать самостоятельно, чем заставлять силой и караулить, чтобы не сбежала…

Или у меня паранойя?

– Тебе придется, Соня. Хочет ты того или нет, – с сожалением в голосе отозвался Киллиан. – Аскольт активировался. Свидетели обязаны дать показания. Но ты же и сама это знаешь, верно?

Голос Киллиана звучал мягко, поддерживающе, но я чувствовала какой-то подвох.

Аскольт… это та штука, которая загорелась красным и заставила Киллиана броситься за сероглазым?

– Кто же не знает про аскольт, – пробормотала я рассеянно. – К слову о показаниях, а что случилось с… ну тем человеком. Ты его поймал?

Рядом раздалось то ли удивленное, то ли удовлетворенное хмыканье.

– Поймал. Он закован в антимагические кандалы и ждет в подвале, пока мы доедем до города и сообщим о нем... Но это не человек, Соня. Ты разве не заметила?

Да что такое! Прокол на проколе…

– Я предполагала, что не человек. Просто… – промямлила неуверенно и, не зная, что добавить, уже второй раз топорно поменяла тему. – Кхм, Киллиан, ты говорил, мне стоит поспать… Но номер я снять не успела, так что…

– Никаких проблем, – мягко и ободряюще отозвался он. – С удовольствием уступлю тебе половину кровати. Вот только… Надеюсь, тебя не смутит просьба снять лишнюю одежду? Нас ждет долгая дорога по зимнему тракту. Если тебе станет жарко ночью, придется ехать в мокром. Переодеться же тебе не во что?

Чувствуя себя неловко, я кивнула.

– Вот и правильно. Не волнуйся, Соня. Я последний, кто воспользуется ситуацией и покусится на твою честь, – мягко добавил он. – Раздевайся, я отвернусь, чтобы тебя не смущать.

Как будто это сильно поможет...

Но про «последний, кто…» было немного обидно.

Свитер, как и аккуратно сложенные джинсы, лег на прикроватную тумбочку, а я в колготках и водолазке юркнула под одеяло, пытаясь себя убедить, что ничего необычного не происходит.

Ага, подумаешь, переместилась в другой мир, где есть магия, чудом каким-то спаслась от «нечеловека», а теперь ложусь в одну кровать с посторонним мужчиной, чьего лица я не запомнила.

Правда, если бы помнила, это несильно бы исправило ситуацию.

Хотя…

Так. Я не об этом. Сонь, быстренько выбрось из головы образ молодого Джонни Деппа. Ты тут вообще-то переживала. Или наоборот себя успокаивала?..

– Разделась? – словно желая подлить масло в огонь, уточнил Киллиан.

А такие вопросы в темноте действуют поэффективнее бензина, вылитого в бушующее пламя!

– Угу, – буркнула, отворачиваясь и накидывая себе на голову одеяло.

Киллиан, конечно, моих горящих от смущения щек не увидит… но мне так будет спокойнее.

– Не знаю, уместно ли будет пожелать тебе приятных снов… Но желаю, – проговорил он и судя по звуку, доносившемуся даже свозь толщу одеяла, начал расстегивать на себе рубашку.

Я зажмурилась, давя желание положить на голову подушку, чтобы не слышать и не… представлять Киллиана, который уже принял в воображении образ молодого Деппа. Почему молодого? Так голос… Да и немного видела я его, когда только в комнату ворвалась. Разглядеть не разглядела, но что-то же я видела…

Матрас чуть прогнулся, а часть одеяла за спиной взлетела и тут же опустилась.

– Ты же не против, Сонь, что я тоже укроюсь? Никакой надежды на то, что ночь будет достаточно жаркой.

Внешне голос Киллиана был безупречно вежлив, но у меня все равно создалось ощущение, что он улыбается.

– Издевательство какое-то, – пробурчала я себе под нос, но меня все равно услышали, пусть и не разобрали, что именно я сказала.

Да что со мной происходит?!

Я человек прогрессивных взглядов, девушка из двадцать первого века. Да я столько знаю, что Киллиану даже и не приснится! Подумаешь, разок переночую в одной постели. Что я из этого трагедию устраиваю и какое-то особое значение придаю?!

Но голове было все равно на логичные доводы. Не знаю, сколько я крутилась, пытаясь выкинуть все мысли из головы и заснуть, но в какой-то момент почувствовала прикосновение горячих пальцев к шее и тихий шепот: «Засыпай».

Уже минут пять я смотрела на огромную черную махину, даже не пытаясь скрыть своего страха. «Махина» в ответ косила на меня карим глазом, но головы не поворачивала.

– А других вариантов нет? – напряженно уточнила я, когда Киллиан вернулся с седельными сумками.

И ведь не побоялся оставить меня наедине с этой зверюгой! А если бы она на меня наступила или укусить попыталась? Вон как фыркать начала, когда со мной в закрытом деннике осталась!

– Пешком, – пожал Киллиан плечами и принялся седлать свою лошадь.

Хотя не уверена, что передо мной стояла именно лошадь. В холке выше меня на две головы. Лоснящаяся, с гривой почти до колен. И с таким выражением морды, будто у нее там не только мозги есть, которыми она, в отличие от своих собратьев, научилась пользоваться, но и имеет мнение по любому вопросу. Вот я ей, пусть и интересна, но как букашка. И единственное, что ее останавливает от удара меня копытом по голове – просьба Киллиана «присмотреть за девочкой». Девочка в этом случае я.

– Ты нечасто путешествуешь на лошади? – закрепив сумки и хлопнув свою зверюгу по крупу, повернулся ко мне Киллиан.

– Мгм, – промычала я, упорно глядя только на лошадь.

Смотреть на нее было безопаснее по двум причинам: она оставалась в поле моего зрения и, в случае нападения, я успею… хм, по правде говорю, успею только взвизгнуть и отпрянуть назад, к стенке денника (если от страха не замру истуканчиком), но успею же!

А вторая причина более прозаична: смотреть на Киллиана было ужасно неловко.

Начиная с того, что проснулась я, бесстыдно прижимаясь к его груди и закинув свою ногу на его, в то время как сам Киллиан, приобняв меня за талию, уговаривал проснуться, так как ехать далеко и нужно успеть до темноты...

И заканчивая тем, что, когда я перестала пытаться вырваться и отползти куда-нибудь под кровать (Киллиан просто не дал этого сделать, да еще и фыркал так, словно пытается сдержать смех!), я наконец, разглядела своего… сокроватника.

Вот честно, лучше бы это была молодая версия Деппа! Тогда бы я удивилась своим пророческим талантам, посчитала бы, что сошла с ума, и, может, перестала бы акцентировать внимание на его внешности…

В универе я видела разных парней: высоких и низких, полных и накаченных, брюнетов, блондинов и коротко выбритых. На любой вкус и цвет! Но вот таких, будто сошедших с отфотошопленной обложки: с идеальной кожей, с чуть пухлыми губами, ровным носом, высокими скулами и светло-голубыми, смотрящими словно вглубь тебя глазами… Таких ни разу.

Не водились в моем студенческом мире такие экземпляры. И утром, глядя на Киллиана, остро чувствуя на талии, его уверенно сжимавшие меня пальцы, я поняла почему это хорошо. И почему раньше говорили, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны… Все для того чтобы мы, девочки, им отчаянно не завидовали.

Когда тебя обнимает такое совершенство, четко начинаешь понимать, что с тобой не так. Подсказка: все.

Волосы взлохмачены, под глазами, наверняка, остатки вчерашней туши (когда бы я про нее вспомнила?), над бровью еще позавчера вылез мелкий прыщ…

Красотка. И как мне дальше общаться с этим «лицом из телевизора»? Не представляю.

Наверное, он это почувствовал, раз решил отвлечь меня разговорами.

– Сколько тебе лет, Соня?

– Двадцать. Вчера как раз исполнилось, – машинально ответила я.

И, вместо того чтобы попросить меня отпустить, а потом быстренько все-таки утечь под кровать, я уточнила.

 – А тебе?

– Шестьдесят семь, – отозвался он и растерялся, когда я с расширившимися от ужаса глазами села, игнорируя его попытки удержать. – Что не так, Соня?

Да как сказать…

– Соня? – вновь повторил он, непонимающе хмурясь.

– Моей бабушке шестьдесят два… И… ты… ну не выглядишь на шестьдесят семь. Даже на пятьдесят с большой натяжкой…

Ага. С огромной такой!

Да что там! На вид Киллиану было не больше тридцати! Как такое возможно?

– Ах, вот ты о чем, – неожиданно усмехнулся он. – В нашем мире разные расы по-разному взрослеют, Соня. У людей все проще с размножением, поэтому вас больше и поэтому становиться родителями в двадцать-тридцать и быть бабушками в шестьдесят – это норма. Для человека.

– А ты тогда кто? – уточнила я тупо, и Киллиан улыбнулся.

– Дракон.

О как.

Ну да. Почему бы нет…

Я просканировала Киллиана взглядом, пытаясь представить его в роли огнедышащего ящера, но получилось не очень. Зато раса оправдывала его нереальный внешний вид. Слишком красив, чтобы быть человеком – точно про него. А мистической ящерицей… Драконом… Почему нет?

– Ты, получается, яйца несешь? – все еще находясь в «шоках», уточнила у него, но в ответ получила только недоумение и вопросы:

– Какие яйца? Куда несу?

Не угадала…

В комнате повисла тишина. Со стороны Киллиана – вопросительно-недоумевающая, а с моей – тревожно-смущенная.

– Ладно. Неважно. Ты… не хочешь знать, – пробормотала я, понимая, что без моего ответа дальше мы никуда не сдвинемся, и тут же начала суетиться, переключая внимание. – Ты говорил, нужно вставать, да? Завтрак, дорога… мне одеться нужно…

Не поворачиваясь, я натянула на себя свитер, в мгновение ока влезла в джинсы и, излучая энтузиазм, повернулась к Киллиану, произнеся с намеком:

– Завтрак, да?

Пару мгновений тишины, взгляд, прошедшийся с ног до головы и заставивший мои щеки заалеть, и мягкое, чуть задумчивое:

– Да. Завтрак.

И… это какое-то нелепое совпадение, но на завтрак у нас был омлет, которым я и давилась под изучающим взглядом дракона.

Воспоминания пролетели, как один миг, и были прерваны вопросом Киллиана, закончившим седлать свою зверюгу.

– Соня, ты когда-нибудь ездила на лошадях?

– Нет. Но видела, как на них катаются, – максимально честно отозвалась я, глядя, как дракон бесстрашно чешет морду своей зверюге.

Последняя от блаженства закрывала глаза и наклоняла голову, подставляясь под руки Киллиана.

– Понятно. Лесли, тебе нужно быть аккуратнее, – похлопал он лошадь по шее и проигнорировав возмущенное ржание, подошел ближе ко мне. – Соня, сейчас я подсажу тебя в седло и выведу Лесли за повод на улицу. Постарайся не упасть.

Одной на этой махине?!

– Слушай, я тут подумала… А давай я и правда пешком? Или с попутной телегой?..

– Слишком долго, – покачал головой дракон. – Готова?

И не успела я ответить, как Киллиан аккуратно подтолкнул меня к Лесли, а стоило мне сделать пару шагов, подхватил на руки и закинул в седло, словно пушинку!

– Какой вес ты можешь спокойно поднять?! – вырвалось, едва я перекинула ногу и вцепилась в луку седла.

Сидеть в задравшемся пуховике было неудобно, поэтому пришлось расстегнуть молнию снизу и, чуть привстав, расправить его под собой. Киллиан задумчиво проследил за этим действием и уточнил, подняв ко мне голову.

– Это именно то, что ты сейчас хочешь обсудить?

– Сейчас я хочу слезть с этой зверюги, вот что я хочу! Я чувствую, как она подо мной шевелится!

– Это нормально, Соня, Лесли тоже чувствует шевеления на своей спине.

Будто чувствуя, что говорят о ней, зверюга повернула голову, а я до побелевших пальцев вцепилась в луку седла и зажмурилась, чтобы не видеть, как Лесли откусит мне коленку.

– Ты так ее боишься… – колена и правда что-то коснулось, а я забыла, как дышать. – Как же ты передвигалась раньше?

– На авто… – машинально начала я, но тут же испуганно замолчала, распахнув глаза. – Кхм. Пешком. Я передвигалась пешком!

– Охотно верю, – без малейшей заминки отозвался Киллиан, вежливо мне улыбнувшись. – И пешком, видимо, ты в такой мороз не замерзаешь.

Я с недоумением вскинула брови, а после опустила взгляд вслед за выразительным кивком дракона.

Так вот кто дотронулся до моего колена!

Хотя да, вряд ли Лесли сможет вывернуть голову так, чтобы укусит своего наездника…

Пальцы Киллиана, словно так и надо, уверенно погладили мою ногу, но не успела я возмутиться (или скорее возмущенно пискнуть), как он произнес.

– Тонкий материал. На Лесли в своих тонких штанах и странной длинной куртке ты не высидишь и пары часов, – он несильно хлопнул меня по ноге, как недавно зверюгу. – Других вариантов не вижу – поедешь закутанная в одеяло.

– Это как?!

– Это неудобно, но тепло. Не волнуйся, Соня. Я буду тебя придерживать и не дам упасть с Лесли.

Как оказалось позже, Киллиан не соврал.

Это было неудобно, и я действительно не упала, хотя очень хотелось.

Перед отъездом дракон напомнил трактирщику, что за оборотнем приедут через пару дней. Оплату за все связанные с ним неудобства привезут тогда же, как и награду. В ответ получил кивок и неожиданную просьбу быть со мной помягче. Киллиан только улыбнулся.

Дальше я, закутанная в выкупленное одеяло, сидела боком, как в дамском седле, и молилась, чтобы не упасть. Киллиан же, сидя позади, держал поводья так, чтобы я оказалась зажата между его руками.

 – Ехать долго, тебе стоит расслабиться. Обопрись на меня, – через пару минут предложил Киллиан.

– Спасибо, мне и так хорошо, – поправив одеяло, чтобы скрыть вновь загоревшиеся от смущения щеки, отозвалась я.

– Хм, – Киллиан на секунду замолк и тут же уточнил. – В таком случае, расскажи о себе. Куда ты изначально направлялась, Соня?

Опять неудобные вопросы! Мне срочно нужна была легенда. Любая. Но как ее сочинить, если не знаешь местных реалий?

– Я собиралась в… столицу. Хочу… учиться.

– Похвальное желание, – согласился Киллиан и усмехнулся. – В середине зимы, правда, с поступлением могут возникнуть проблемы, но ты, видимо, хотела получше изучить город?

Я активно закивала, повернув к нему голову.

– Да, хотела на работу устроиться, город посмотреть, а потом уже решать остальные вопросы…

Дракон кивнул, чему-то улыбнувшись.

– Тебе повезло, Соня, с попутчиком. Я больше пятнадцати лет прожил в Лиамарте и отлично знаю этот город. Могу подсказать, в каком районе лучше обосноваться.

Лиамарт – это столица? Куда бы записать, чтобы название не забыть…

– О, может, ты начнешь с того, как там вообще живется и как сильно столица отличается от других городов? – закусив губу, сделала я большие-большие глаза. – Еще меня интересует, какие места стоит посетить, а куда лучше не ходить… Подскажешь?

Двух зайцев сразу убью! И получше про местный быт узнаю, и, пока слушаю ответы на вопросы, буду молчать сама…

Киллиан на секунду опустил взгляд, словно оценивая мой молящий взгляд, улыбнулся чуть шире., и вновь поднял голову, посмотрев на горизонт.

– С удовольствием ответил бы тебе, Соня, но все мое внимание сосредоточено на том, чтобы не дать тебе упасть… Вот если бы ты меня послушала и облокотилась, я смог бы расслабиться…

Какое… коварство.

Я, не сдержавшись, хмыкнула.

Но с другой стороны, я ведь и правда так не высижу долго. Все равно рано или поздно придется сдаться и облокотиться на его грудь… Пусть он посчитает это маленькой победой. Мне не жалко. Я вообще очень добрая!

Но вопреки внутренней браваде, расслабиться получилось далеко не сразу. Минут пять мы еще ехали молча, а после, стоило мне отпустить себя и, прикрыв глаза, откинуться на грудь Киллиана, он приобнял меня и тихо, проникновенно заговорил.

– Столица будет сильно отличаться от других городов, которые ты увидишь. Запомни тот, где мы остановимся сегодня вечером, Соня. Он – типичный представитель королевства Мириас. Что касается столицы, она многогранна. Ее строили все. И гномы, и эльфы, и даже драконы. Если все пройдет удачно, я покажу тебе частичку драконьего края…